Путь

Я включил сирену ещё до того, как увидел место аварии. Груда металла лишь красным цветом напоминала машину. В дыму проглядывались лица зевак и несколько пожарных, пытающихся потушить автомобиль. Мне было не до них. Всё, что волновало в тот момент - успеть.
Молодые фельдшера, даже не дождавшись полной остановки, выскочили из кузова и спустя несколько секунд заносили пострадавшего в машину.
- Тяжёлый? - спросил я.
- Очень.
Двери захлопнулись, и я сорвался с места. Тринадцать километров до больницы.
Это был вечер, и первый участок дороги был не перегружен, что позволило мне легко объезжать редкие автомобили. Сирена разрезала ночной город. Красный свет впереди. Я даже не стал сбрасывать скорость.
- Давление падает, - донеслось из салона.
Я сильнее нажал на газ. Старушка задребезжала, но продолжила разгоняться, будто тоже понимала, что сейчас нельзя подвести. Десять километров. Слишком много. Я быстро посмотрел в зеркало. Один из парней склонился над носилками, а второй держал маску у лица пострадавшего. Салон был в крови.
- Пульс падает.
Падает. Я крепче сжал руль. Впереди показался затор. Машины неохотно разъезжались в стороны, пропуская нас. Дальше знакомый перекресток, мы проезжаем тут десятки раз за день. Опять красный. Чёрт.
Машины начали останавливаться, но одна почему-то осталась прямо посреди перекрёстка. Я ударил по клаксону, потом по тормозам, вывернул руль и проскочил, едва не зацепив её.
- Эй! Полегче! - крикнул кто-то сзади.
Снова глянув в зеркало, я увидел лицо фельдшера. Он смотрел прямо на меня. Я понял без слов: надо быстрее.
Семь километров. Шесть. Пробки наконец остались позади. Я выжимал из машины всё, что мог. Дорога впереди была пустой.
- Держись, - прошептал я, сам не понимая, к кому обращаюсь.
Пять километров. Четыре.
- Мы его теряем!
Я давил на газ, но казалось, что машина едет слишком медленно. Три километра. Больница показалась впереди, её окна светились сквозь темноту. Один километр. Я уже видел приёмное отделение. Оставалось совсем немного.
Господи, хоть бы я успел.