Сады Олимпа, спасательная операция I

Когда они приехали в торговый комплекс, там уже было шумно и многолюдно, а в гардероб пришлось занимать очередь. В бильярдной тоже оказалось полно народу.
Владимир с Игрид с трудом отыскали свободный стол. Он оказался далеко от барной стойки, но это ничего, по залу в подсвеченном сигаретном дыму сновали полуодетые разносчицы. Основная часть народу собралась возле барного экрана – показывали вечерний выпуск новостей. Родригес пока что запаздывал.
— Добро пожаловать. — Официантка возникла словно из ниоткуда и поставила на стол два стакана джин-тоника.
— Это не наш заказ, — сказал Владимир. Девушка вежливо улыбнулась.
— Это комплимент от заведения, вы новенькие.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Готовы сделать заказ?
Когда заказ был принят, и официантка умчалась, а новости всё равно с такого расстояния было не слыхать, Владимир со вздохом оглядел бильярдный стол, в центре которого на зелёном сукне дожидались разноцветные шарики.
— Никогда не понимал эту игру, — признался он. — Ну, сыграем, что ли, раз уж пришли?
Игрид таинственно улыбнулась.
— Я бы с удовольствием, но как же мне со сломанной рукой играть? — спросила она с едва заметной насмешкой. — Я могу только смотреть на то, как ты это делаешь. И выпить.
С этими словами она взяла со столика стакан и сделала небольшой глоток. Сильно напиваться было вредно для их грядущего дела, но немножко выпить для поднятия настроения и расслабления можно.
— Я больше люблю играть в шахматы. Ну или в го. Разве только не с кем... Но да неважно. Делать всё равно нечего, пока мы ждём нашего бравого капитана...
Люди смотрели новости, пили, играли в бильярд, смеялись, что-то обсуждали... Но эта жизнь как будто шла мимо, не касаясь двух офицеров, живущих как-то совсем по-своему, мрачно и печально.
— Шахматы! — оживился Дэннер. — Я тоже в шахматы люблю... жалко, их тут нет. Ну, ладно... — Он отсалютовал Игрид стаканом и принялся играть сам с собой. Благо, в бильярде так можно. Джин оказался неплохой, он немного горчил и по-новогоднему пах можжевельником. Шарики звонко стукались друг о друга под сильными и точными ударами. Владимир спокойно ходил вокруг стола, выбирая позиции, но всё равно его немного пошатывало от усталости.
— А знаешь, кого ты мне напоминаешь? — неожиданно спросил он, прищурившись на Игрид. — Моего командира. Никак не могу понять, почему, но вы похожи. Чем-то.
— Все военные шишки чем-то похожи, — буднично сообщила Игрид. — Мы все чопорные и сухие, как чёрствый хлеб. Но с такой работой добрячок просто с катушек съедет...
— С такой работой любой съедет. Но я не о том. — Владимир задумчиво уселся на край стола и прикурил. — Что-то такое есть... наверно, внутреннее наполнение. Знаешь, бывает так, что люди с виду совсем разные, но вот внутренний стержень, сама суть, фундамент личности – они как будто бы едины. Вот и вы – совсем разные, а приглядишься – и словно один человек.
Игрид снова таинственно улыбнулась и сделала новый глоток.
— Бывает такое, да. Ты вот, например, на моего отца очень похож. Он тоже за правду и справедливость умереть готов был... Ну, собственно, и умер. И рисовать он тоже любил, только натюрморты больше. Я же к этому совершенно не расположена, мозги у меня квадратные... — тут полковник вздохнула и посмотрела на часы. — И где же наш бравый капитан? Неужто сожрали?
Владимир, улыбнувшийся было в ответ, моментально посерьёзнел.
— А знаешь, всё может быть. Кеттер мог...
Но тут, к счастью, Родригес, наконец, появился. Шёл он медленно, зажимал рукой бок и подволакивал правую ногу. При этом он кивнул в знак приветствия как ни в чём не бывало, и взял со стола заказанную Владимиром бутылку бурбона.
— Прошу извинить, — совершенно спокойно сказал капитан. — Небольшая задержка.
— Ничего, — ответил Маэстро. — Мы с полковником отлично провели время. Сыграем, капитан? — Владимир кивнул на бильярд, и Игрид могла бы поклясться, что он осознанно выводит Родригеса на чистую воду. Тот всё ещё не отцеплялся от бока, и даже в тусклом освещении зала выглядел уж очень бледно.
— Благодарю, — сквозь зубы процедил он, теми же зубами выдирая пробку, за неимением второй свободной руки. — Я, пожалуй, воздержусь. Нет настроения.
— Жаль, — притворно вздохнул Дэннер и помог ему налить виски в стакан. — Сегодня я играю один, и никто не составит мне компанию.
— Так уж и никто, — внезапно раздалось над ухом – и все обернулись. Рядом стояла девушка в блестящем коротком платье и игриво подмигивала Владимиру. — Я могу сыграть с вами.
— В другой раз, — вежливо улыбнулся Дэннер. — Я хочу поговорить с моими друзьями.
Девушка окинула его таким взглядом, будто лошадь покупала, и взмахнула наращёнными ресничками.
— Уверен?
— Абсолютно.
Игрид стояла чуть поодаль, как призрак, со стаканом в руке и медленно потягивая его содержимое. Затем, когда в поле зрения возникла шлюховатого вида девица, и внимание Дэннера переключилось на неё, полковник бесшумно приблизилась к Родригесу и очень тихо, но при этом строго спросила:
— Не пытайтесь скрыть своё ранение. Расскажите, капитан, почему же вы опоздали?
— У некоторых кошек острые когти, — Родригес глотнул бурбона в качестве анестезии. — А опоздал я потому, что не сразу удалось оторваться от погони. Есть один плюс: они наверняка думают, что меня убили.
— Это ненадолго, — сообщил Владимир, таки спровадивший свою поклонницу. — Эти кошки без добычи не уйдут.
Девица устроилась за столиком неподалёку с бокалом вина, и продолжала оттуда бомбардировать Дэннера флюидами. Правда, флюиды бесславно погибали в удушливых спиртовых парах духов, и до обоняния объекта никак не добирались.
— А вот и выводок котят, — взглядом указал на девицу Владимир. — Хотя, насчёт принадлежности к семейству кошачьих я не уверен.
— Хватит, — поморщился Родригес, — у меня от этого кошатника уже уши завяли.
— Как скажете, — улыбнулся Дэннер.
Игрид продолжала нависать над ними, как призрак, и молчать. Сказать по данному поводу было нечего, ясно одно: кто-то очень не хочет, чтобы Владимир с полковником добрались до нужного урода. Возможно, это он сам. Но когда поимка фашистов была лёгкой...
Девица надула губки и скучающе болтала ножкой, не сводя с Владимира томного взгляда. Была ли она обыкновенной воровкой, или просто жаждала приключений, было неясно. Но первую версию, о работе на Котова, Дэннер в итоге отбросил. В конечном итоге она переключилась на другого посетителя, и вскоре удалилась с ним в уборную, заливисто хохоча. Кавалер что-то говорил и щупал её за зад на ходу. Дэннер отвернулся. Было противно.
— Может, обработаем раны? — предложил он, неодобрительно поглядывая на капитана. — Вы не очень-то боеспособны.
Родригес в ответ сверкнул глазами и упрямо выпрямился.
— Это дело чести, господин генерал-майор. Мне некогда возиться с ранениями.
— Понимаю, — кивнул Владимир. — Вы решили погибнуть с честью. Но, видите ли, вы нам желательны живой. От трупов обычно мало толку, они просто лежат и тихо разлагаются.
— Не все. Или вы не видели зомби с чёрными глазами?
Владимир побледнел при упоминании о вирусе, но ответил спокойно.
— Они не зомби. Ну, что за глупые сказки, капитан, вы же взрослый человек.
— Почему они холодные тогда?
— Долго объяснять. Но зомби не существует.
— Как и оборотней, и вампиров...
— Оборотни есть. А что касается вампиров... ну, если не брать синдром Гюнтера, то, значит, не существует. Во всяком случае, я их не встречал. И давайте ближе к делу.
— Давайте, — охотно согласился Родригес, которому было тяжело сохранять вертикальное положение. — Технику они глушат с полдороги, поэтому я отправил туда своих людей, и они проследили за автобусом.
— Ну, мы с Маэстро лишены железа в теле, нам это не страшно. Но рассчитывать придётся только на себя. И куда же отправился этот автобус?
Игрид тоже могла заранее вызвать своих людей и вообще организовать штурм, только знать бы, что штурмовать, так как кого уже понятно. Но с другой стороны – штурм является большим риском, особенно, если есть заложники или пленники, а тут никакой гарантии, что в заложниках у этого урода одна только Ласточка. Да и её жизнь тоже не хотелось под угрозу ставить, хотя бы ради Владимира.
Владимир, будто прочитал её мысли, сравнялся цветом со свечкой и пошатнулся.
— По-моему, это вам не помешает отдых, — покосился на него капитан. Дэннер в ответ так поглядел на него, что Родригеса аж передёрнуло. — Как знаете. Вот, — он вытащил из нагрудного кармана буклет. — Квартал Сады Олимпа, это примерно в ста километрах отсюда. Там обосновались важные шишки, он очень дорогой. Воздух там фильтруется, и в кран поступает чистая вода. Дальше моих людей пристрелили. Мне повезло, я успел спрятаться за машину. А мог бы рядом с ними сейчас лежать.
— Буржуи, — с ненавистью процедил Дэннер. — Ну, как я понял, метрдотель в этом квартале не требуется.
— И не надейтесь кого-нибудь внедрить. Там только свои.
— Тем лучше. Буду счастлив открутить им головы лично.
— Мы все были бы счастливы, полагаю. Но действовать необходимо осмотрительно.
— Много нового.
— Вызывать подкрепление? — на полном серьёзе и в лоб спросила Янковски, глядя на Владимира из-под сурово опущенных бровей. Она уже просчитывала возможные варианты развития событий, в том числе откровенных боестолкновений, но деваться от этого было некуда, а бросать людей в беде тем более нельзя. Игрид и так уже сегодня подпортила себе деловую репутацию.
Владимир кивнул, помедлив.
— Да. Я тоже вызову. Но нам нужен план.
— Штурмовать их – самоубийство, — заметил бледный Родригес, продолжая анестезироваться бурбоном. Владимир придержал бутылку, которая было выскользнула из ослабшей руки. — Спасибо.
— Что если... — Владимир задумался и машинально прикурил сигарету, неосторожно вдохнул и закашлялся, ладонью отгоняя дым. — Хотя, нет.
Вернулась официантка, сменила пепельницу.
— Вам повторить?
— Кофе, пожалуйста.
— Если?.. — Игрид в этот момент уже вела разговор со своими подчинёнными из Комитета, но ради проскользнувшей у Владимира мысли ненадолго прервалась. — Говори, может, я могу на это повлиять. Мне... Не хочется больше хоронить своих товарищей.
— Мне тоже, — процедил Владимир сквозь стиснутые зубы. Игрид казалось, будто она слышит характерный скрип, а выражение лица Дэннера внушало какой-то глубинный инстинктивный ужас. Родригес даже отодвинулся. — Я просто подумал...
— Возьмите себя в руки, — порекомендовал капитан, болезненно скривившись. Он тоже сжимал челюсти, но только уже от боли. — И тогда подумайте. А то как бы не надумать чего не того.
— А я и взял, — заверил его Дэннер и вновь обернулся к Игрид. — Я тут просто вспомнил, что у меня есть один... знакомый, который наверняка сумеет туда проникнуть. Но он вряд ли станет помогать.
— Так ты сперва спроси у него, а потом выводы делай. Может, сегодня у него чешется левая пятка и он сделает для тебя исключение, — с этими словами Игрид ушла в тёмный тихий угол помещения, чтобы продолжить беседу, ибо музыка и сторонние разговоры ей мешали.
В отличие от Владимира, она будто бы была абсолютно спокойна, просто как айсберг в океане, и речь сейчас шла не о человеческих жизнях, а о чашке кофе. Даже как-то не вяжется... Вроде вот только что расплакалась на ровном месте, а теперь как по команде вернула себе свою непоколебимую твёрдость.
— Именно поэтому я про него и вспомнил, — согласился Владимир. — А потом подумал, что пятки у него чешутся редко, а когда чешутся, то он бежит на педикюр... но я спрошу, чем чёрт не шутит. Чёрт... — он усмехнулся, — да уж...
На слова про чёрта Игрид не отреагировала – к телефону на том конце провода подошёл её начальник, генерал, и принялся задавать прямые вопросы, на которые полковник отвечала с присущим ей спокойствием и уверенностью. Разумеется, он не хотел разбрасываться целыми подразделениями ради спасения какой-то там беременной врачихи, но Янковски в итоге удалось убедить его выдать ей в командование группу, привязав всю это демагогию к преступлениям из Парадайза. Сомнений по этому поводу, к слову, было немного, хотя вся эта грязная история и вправду могла оказаться поразительным совпадением. Однако сути это не меняет, а значит и не устраняет необходимость быстрой и своевременной реакции.
Втайне, конечно же, Игрид надеялась, что это расследование будет для неё последним. Она уже давно порывалась уйти в отставку, мысли об увольнении посещали её во время каждого крупного расследования последние несколько лет, но начальство всякий раз уговаривали полковника остаться. Но в этот раз Игрид чувствовала, что на большее её терпения не хватит. Добрую половину своей жизни она находится не на своём месте, и разговор с Дэннером слишком хорошо ей об этом напомнил. Она справляется, у неё получается, да, но это не её работа. И с этим нужно было что-то срочно делать...
Закончив непростой разговор победой, Янковски подошла к капитану, усиленно налегающему на коньяк, и сунула ему в карман визитку-чип.
— Моя коллега, ведёт тут неподалёку частную практику и многим мне обязана. Наведайтесь к ней, а то не ровен час наши и без того скудные ряды станут ещё реже.
— Всенепременно! — старомодно заверил её Родригес, сунув визитку в нагрудный карман кителя. — Как только закончим дела.
— Слушай, она права. — Владимир даже перестал церемонничать, и обратился к капитану по-простому, по-людски. И бутылку отобрал. — У тебя огнестрел в корпус. Будешь геройствовать – сдохнешь ещё до начала операции, и что тогда? — Он основательно приложился к бутылке и завершил: — Короче, дуй в хирургичку, капитан, пока с мигалкой не увезли.
Родригес предпочёл не спорить, ввиду численного перевеса оппонентов. Он зыркнул на Дэннера и, на всякий случай, задвинулся от него за бильярдный стол, ибо Владимир уже оценивающе поглядывал на него, будто бы прикидывая, какого размера заказывать гроб. Рану он продолжал при этом машинально зажимать свободной рукой.
Дэннер-то знал, о чём говорит, и с полным правом мог раздавать советы – после инцидента в Парадайзе, где пробегал несколько дней с двумя дырками в грудной клетке. Правда, Родригес об инциденте не был осведомлён, да и упрямства имел ничуть не меньше.
— Ну, — уточнил капитан, осторожно протягивая руку через стол и возвращая себе отнятое, — и каков наш дальнейший план?
— Ну, лично я вызываю опергруппу. — Владимир пожал плечами. — Но это – на экстренный случай. Полагаю, здесь необходимо действовать тихо... а вот и первый боец. Привет! — И он помахал рукой мальчишке, который остановился в двух шагах и с любопытством озирался по сторонам. — Познакомьтесь с Сантьяго.
Такого поворота Родригес не ожидал. Он задумчиво нахмурился и обернулся к Владимиру.
— Ничего не понимаю. Поясните.
Владимир не успел ответить, как телефон у него в кармане завибрировал.
— Прошу извинить, — сказал он. Номер был незнакомый. Дэннер показал остальным экран и принял вызов. И тут же сердце подскочило к горлу, а где-то в груди взорвалась маленькая граната, когда из трубки донеслось далёкое: «Алло, Дэннер? Я правильно набрала номер?»
— Если что, прикормленное ритуальное агентство у меня тоже есть, — заявила Игрид, едва заметно улыбаясь и надеясь притом, что хоть один из её собеседников шутку оценит. Jна и не совсем шутила, ведь такое агентство и вправду было, оно сливало информацию обо всех подозрительных смертях и помогало организовывать траурные мероприятия в рамках оперативной работы. Например, отшивало полицейским церковные рясы или добавляло в ритуальную атрибутику устройства слежения.
— И да, мне группу уже выдали, они ждут моей команды и координат. Но не может же у нас быть два командира... — проговорила она вдруг задумчиво, глядя на Владимира из-под нахмуренных бровей. — Дэннер, кто из нас в итоге главнее?
— Не знаю, тот, кто лучше справится, наверно, — логично ответил Дэннер. — Погоди...
— У меня мало времени, — зазвучал родной голос – обманчиво-близкий и недостижимый. Мучительно защемило сердце. Владимир вцепился в телефон так крепко, что, казалось, он вот-вот его сломает.
— Где ты? — голос прозвучал хрипло.
— Здесь какая-то высотка... имя лорд Кеттер тебе о чём-нибудь говорит? Франсуа Кеттер?
— Да. Говорит. Где...
— Я не знаю! Главное – немедленно спрячь Сэд! Слышишь? Он её ищет. Не знаю, зачем, он не сказал. Но ищет! Спрячь её. Если он меня взял, то Сэд возьмёт ещё легче...
— Она в безопасности. Держись, мы тебя вытащим.
— Мы?..
— Я, и ещё Игрид, она со мной, и Родригес. Но нам нужно больше информации. Постарайся вспомнить. Что видишь?
— Погоди... — голос Ласточки прерывался и слабел, словно она теряла сознание. — Не знаю... мы ехали долго. Это высотка... он говорил про пространственно-временной карман. Может, и в нём. Слушай... это, правда, ты? — внезапно спросила она. — Не глюки опять? Я, правда, до тебя дозвонилась?..
Игрид умолкла, смекнув, что телефонный разговор у Владимира происходит сверхважный. Кто лучше справится... Полковник, хоть и заслуженно находилась при своём звании, особыми лидерскими талантами не отличалась, тем более, когда речь шла об активных боевых действиях. Она могла взять оружие и встать в один строй с оперативниками, и так от неё было бы куда больше пользы. Она обязательно обсудит это с Владимиром, но лишь после того, как он закончит разговор. А пока... Оставалось молча сидеть и смотреть в пол.
— Ну, хотя бы что-нибудь можешь назвать? — допытывался Дэннер. — Корпус, этаж? Что видишь вокруг?
— Темноту я вижу, тут лампы не горят!.. Погоди... этаж... это крыша, пентхаус... видела мало, бассейн видела, зимний сад, или оранжерею... там попугаи летают, представляешь! Такие красивые... и ещё конюшню. Я не знаю. Меня быстро увели.
— Сколько охранников у этого лорда?
— Не знаю... много... у него врач, Махоментари. Он хороший...
— Ну, хоть что-то.
— Кто-то идёт! Всё, мне пора! И не вздумай меня спасать, лорд ищет тебя!
— Значит, найдёт.
— Не отдавай ему Сэд! — снова повторила Ласточка, и связь оборвалась. Трубка отрывисто запиликала короткими гудками, а Владимир чуть палец себе не отгрыз. Дурные привычки неистребимы, похоже.
Родригес напряжённо замер.
— Есть! — сообщил Владимир, что-то быстро отстукивающий на браслете. — Я отследил сигнал. Она там, в Изумрудном корпусе.
— Идём, — сухо скомандовала Игрид. — Оснований, конечно, у нас нет, но Город на военном положении, как мне сообщил генерал. Конечно, в элитные кварталы нам нежелательно вторгаться даже в случае ядерной войны, но... Мне мои погоны не очень-то и нужны, а тебя тронуть и не посмеют, — Янковски кисло улыбнулась и слезла наконец с бильярдного стола, на котором до сих пор совершенно спокойно восседала.
— Мои люди ждут команды, уже при параде. Я тоже в твоём распоряжении.
Владимир помолчал, размышляя. Потом поглядел на суровую и собранную Игрид. На решительного капитана, который таким жестом зажимал рану, словно вот-вот выхватит из-под кителя саблю этой рукой. Вздохнул и налил себе виски.
— Товарищи... Я всё понимаю, и что мне вас не отговорить, и вы так и так пойдёте. Я и не собираюсь. Но я себе не прощу, если не скажу этого сейчас. Я знаю лорда Кеттера много лет, и знаю, что он никого из нас не пощадит в случае поимки. Меня-то совершенно точно – он давно мечтает меня убить – но и тем, кто со мной, придётся не лучше. У него много специально обученных людей. И, да. Пленных не берём. Убираем со своего пути всех его приспешников, и чем быстрее, тем лучше. Жалеть их не нужно, перевоспитанию они не подлежат (мы пробовали), это истязатели и убийцы. Тщательно отобранные. Ласточка сказала что-то про врача, но те, кто не служит Кеттеру личной гвардией, скорее всего, и преград нам чинить не станут, а то и помогут. Но, на всякий случай, всё равно никому не верьте.
— Мне нечего терять, — пожала плечами Игрид. — Кроме своей никчёмной жизни разве что. Ребята у меня тоже хорошие. Мы справимся.
Затем полковник помолчала, выслушивая инструкции и пояснения, и записывая их при этом в свой мысленный мануал, а затем отдала честь Владимиру, как подчинённый, и заявила строевым тоном:
— Указания приняты, полковник Комитета расследований Янковски готова к выполнению задания.
И засмеялась, притом совершенно искренне.
— Ладно, к чёрту всё это. Командуй, Володя.
Владимир кивнул, и только на выходе вдруг придержал её за рукав и тихо сказал на ухо:
— А ты всё-таки береги себя. Прошу. Итак, — начал он совсем другим, звучным и сильным голосом, — познакомьтесь с Сантьяго. Сантьяго, подойди.
Мальчик подошёл и встал рядом. Он был похож на озорного сатира, с буйными рыжевато-тёмными кудрями и весело сверкающими карими глазами. — Сейчас наш друг ищет работу. Верно, Сантьяго?
Мальчишка кивнул.
— А у меня как раз есть пара мелких поручений в фешенебельном квартале. Мы поедем на автобусе, а Сантьяго доставит для нас посылку лорду Кеттеру.
— Не беспокойся за меня, — ответила Игрид, приставила два сведённых пальца к виску, изображая пистолет, и подмигнула.
Больше она ничего не сказала и лишь ждала команд от Владимира, пристально разглядывая мальчишку. По работе приходилось сталкиваться с разными персонажами, а этот был какой-то... Потусторонний что ли. Но это и не особо важно.
Владимир кивнул.
— Давайте пройдём в автобус. Нам понадобится приватная обстановка.
Блестящая девица прищурилась на них из-за барной стойки. Или ему только показалось?.. В любом случае, дальнейший разговор предстоял подальше от посторонних ушей. Игрид кивнула и молча последовала за Владимиром на улицу. Непогода продолжала бушевать, ветер усилился вместе со снегом, который теперь неприятно бил в лицо, но всё это – холод, грязь, сырость, темнота – теперь не имело значения. Во-первых Игрид безмерно устала, она чувствовала мерзкую слабость, характерную для ранения, но не могла отказаться от участия в деле даже просто из соображений офицерской чести. Пусть лучше в конце она упадёт замертво, но зато все будут спасены и счастливы. А о ней... Некому горевать.
Владимир покосился на неё, но ничего не сказал. Они устроились в автобусе, где было ненамного теплее, зато снегопад и ветер остались снаружи, и Дэннер помог забраться сперва Игрид, которой было неудобно с одной рукой, потом капитану. Родригес кривился, но помалкивал. Сантьяго запрыгнул сам и с разбегу плюхнулся на сиденье, которое сердито скрипнуло пружинами, а Владимир быстро настрочил короткое письмо от руки и вручил мальчишке.
— Встретишь на углу Рабочей девочку Маритту, передашь ей подарочек к новогоднему столу. — И Владимир извлёк из сумки бутылку бурбона. — Как только всё сделаешь, возвращайся обратно.
— Оплата наличными?
— Само собой. — Дэннер передал купюру. — Аванс. Получишь ещё столько же по возвращении, плюс премиальные. Мы будем ждать тебя здесь.
Мальчишку сдуло, только его и видели. Хлопнула дверь.
— А мы поедем в Сады Олимпа. Потихоньку, они должны всё успеть к нашему приезду.
Родригес приподнял бровь.
— Вы знаете всех местных беспризорников, господин генерал?
— Я хорошо нахожу общий язык с уличными сиротками, — чуть улыбнулся Дэннер.
— Это видно. Но когда вы успели?
— Ну, кто-то же вывел меня на след нужного хакера. Я давно в Городе. И, клянусь вам, капитан: если вы ещё хотя бы один раз обзовёте меня «господином», я вызову вас на дуэль.
— Это только вежливость.
— Для меня это оскорбление. Там, откуда я, нет господ и рабов.
— Какое же ваше уставное обращение?
— Товарищ. Можно – просто Дэннер. Без титулов, понимаете?
Родригес нахмурился. А смотреть на Игрид было грустно. За последние несколько часов она будто постарела сразу лет на десять – настолько уставшей и замученной она выглядела. К тому же полковника нещадно клонило в сон, потому как организм требовал отдыха и покоя после кровопотери, испытания болью, духотой и низкой температурой, но Игрид отдыхать, очевидно не собиралась. Даже теперь, когда глаза слипались, а голова, будто налившаяся свинцом, сама клонилась вниз то и дело. Диалог между мужчинами Янковски пропустила мимо ушей, посчитав его не шибко важным, и всё-таки позволила себе прикрыть уставшие глаза, чтобы провалиться в короткую неглубокую дрёму и хоть немного восстановить силы. Хотя... Было бы ещё что восстанавливать. Дэннер с капитаном заметили и перешли на полушёпот, чтобы ей не мешать.
— Странно у вас, — заметил Родригес. — Почему вы так реагируете? Это форма обращения, не более.
— У нас не допускаются формы обращения, унижающие любую из сторон.
— А в цивильной обстановке?
— То же самое.
— Тоже «товарищ»?
— Ну, есть ещё гражданин. Иногда к старшим обращаются «отец» или «мать».
— Даже если они не являются биологическими родителями?
— Всё равно они чьи-то родители.
— А если нет?
— Ну, нет, значит, нет, — пожал плечами Владимир. — Тогда это просто уважительное обращение, потому что они могли бы быть твоими родителями. Понятно?
— Не особо... ладно. Чем нам поможет бутылка виски?
— Увидишь, — улыбнулся Дэннер, и перехватил Родригеса, который принялся было заваливаться набок. — Да твою ж дивизию, капитан! Дай, хоть, рану почищу, пока едем. Всё равно Сантьяго ещё не скоро вернётся. Или перевяжу! Кровью истечёшь же.