Охотничий инстинкт. Окончание

Но никакого ее смеха он не
услышал, никаких танцев и в помине не было. «А что если ей в тот удачный вечер
было просто приятно почувствовать, что я к ней торопился на встречу, даже взмок
слегка. Попробую-ка следующий раз это повторить».
  Через два дня, надев простой
спортивный костюм, он поехал на метро в ее сторону, но, выйдя на две остановки
раньше, полчасика пробежался и потом сразу заскочил к ней, зашел без
предупреждения, без цветов, без шампанского.
Успех был ошеломляющим. Все было даже гораздо более бурно, чем в первый их раз.
Она прямо в прихожей, едва чмокнув его в щеку и слегка приобняв, моментально
заперла собаку в другой комнате и сразу сама начала его раздевать. Похоже, что
предыдущая неудачная встреча просто выпала у нее из памяти, будто ее и не было...
Когда они, обессиленные лежали на влажных от их тел простынях, она полусонным
голосом, ласково поглаживая его плечи и грудь, иногда усмехаясь, рассказывала ему,
почему она разошлась со своим мужем.
- Ты же помнишь, - говорила, она, - какие у нас все парни были здоровые. Когда они
сбрасывали в разгаре игры майки, то я думала, что и все другие мужики тоже так
устроены: мускулистая грудь, широченные плечищи, спина вся в буграх мышц. А мой
муж был музыкантом, серьезным профессиональным исполнителем. Музыкой он
меня и взял, я слушала всякий раз как зачарованная. А вот когда в постель ложился, то
ему нужно было обязательно покрасоваться своим, действительно небывалых
размеров предметом, которым он так часто доказывал мне свою любовь. Но контраст
между этой его частью тела и узенькими цыплячьими плечиками каждый раз вызывал
у меня приступ неудержимого хохота. Прямо, Буратино какой-то, думала я и боялась,
как бы этот орган не перетянул у него все остальные и он, потеряв равновесие, не
грохнулся бы прямо на пол. Вначале он каждый раз обижался, но потом и сам
постепенно заражался моим смехом, даже не вполне понимая его причины. Но ты же
знаешь, что при смехе, это нам наш тренер всегда говорил, все мышцы расслабляются.
И поэтому на тренировках нельзя было, ты помнишь, смешить тех, кто делал
упражнение на перекладине или поднимал штангу. И у моего тоже от смеха все
расслаблялось, его желание очень быстро улетучивалось, а все его органы по своим
размерам возвращались в исходное состояние и приходили в полную гармонию с его
узенькой впалой грудью и плечиками.
- Интересно, а обо мне, что ты потом будешь говорить? – внезапно надувшись,
спросил он.
- Ты что, обиделся за все мужское сословие? – она приостановила рассказ, потеснее
прижалась к нему, потом продолжила. - Я пыталась научить его никогда не
раздеваться полностью, а для придания большей мужественности наоборот надевать в
постель толстый вязаный свитер или пиджак с ватными плечами. Но тут уже начинал
смеяться он. В-общем, непонятно, то ли мы ради смеха поженились, то ли ради смеха
развелись.
Рассказывая, она время от времени утыкалась носом ему подмышку, с шумом втягивая
в себя воздух, и в это время ее пальцы уже не просто поглаживали, а довольно сильно
щипали его. Он еще раньше заметил, как она во время их близости, особенно, когда
дело шло уже к концу, отводила вверх его руки и начинала прихватывать зубами его
подмышками. И тут его осенило, да и ее рассказ подтолкнул его к этой мысли.
Когда девочка лет десяти начинает серьезно заниматься спортом и попадает к
мужчине-тренеру, то он становится для нее непререкаемым авторитетом, почти богом
и к тому же образцом настоящего мужчины. Его крепкие уверенные руки поправляют
ее спортивные движения, он поворачивает ее за корпус, плечи, направляет движения
и положение ног. Находясь от него в постоянной близости, она поневоле вдыхает его
запах, запах человека по 5-6 часов в день, а то и больше, проводящего в физических
упражнениях в спортивном зале. И, конечно, этот запах постепенно врастает в нее, как
запах мужчины-наставника, мужчины, которому можно полностью всегда и во всем
доверять. Что бы он ни делал, все он делает правильно, именно так как нужно делать.
Вот именно этот-то запах, исходящий от мужчины, и вызывает у нее безоговорочный
инстинкт подчинения, желание довериться во всем, желание отдаться. Разгадав ее
секрет, он стал им нередко пользоваться.
Но когда он начал часто, почти ежедневно, бывать у нее то то, что вначале так
нравилось ему, ее неудержимая реакция на его запах, стало постепенно его вначале
немного, а потом все сильнее и сильнее тяготить. Когда она просила его сделать что-то
по дому: перевесить карнизы, передвинуть мебель, то постоянно крутилась около
него, часто приближаясь и прижимаясь к нему. Стоило ей почувствовать его запах, как
сразу она буквально бросалась на него, не позволяя даже довести до конца начатое
дело.
Когда он снова продолжал начатую, но так и не законченную работу, то делал это, уже
опасливо озираясь вокруг. Но стоило ему по-настоящему увлечься работой и
немножко вспотеть, как она прямо как гончая бросалась на него, удерживая мертвой
хваткой.
В будние дни он, придя с работы, прямо с порога опрометью бросался в душ, а после
душа всякий раз обязательно менял белье. Накупил кучу дорогущих дезодорантов и
постоянно пользовался ими. Но и это не помогало. Особенно трудно ему приходилось
по выходным. В эти дни он заставлял себя как заторможенный неторопливо двигаться
по дому, почти перестал пить горячий чай и кофе. Стал часто, чего раньше с ним почти
никогда не было, лежать подолгу на тахте, читая газеты или книги, или смотря
телевизор. Если он просто уходил погулять из дома, то она просила его взять заодно с
собой на прогулку собаку. Молодой охотничий пес носился как угорелый, и у него
самого тоже поневоле просыпался спортивный азарт: он бегал рядом с ним. Поэтому-
то, вернувшись домой, он снова представлял собой привлекательный объект для
охотницы за запахами.
Его силы были на исходе. На работе он тоже стал пугливо озираться по сторонам: а
вдруг кто-нибудь из его сотрудниц окажется той же породы, что и его чуткая на запахи
подруга. В транспорте он стал выбирать места подальше от скоплений народа, кто их
знает этих охотниц, может быть они и там притаились в засаде. Самое безопасное
было вообще ходить пешком, причем лучше по теневой стороне улице, где не так
жарко и не торопясь. Он просто стал по-настоящему побаиваться своей дамы с
собачкой, с «собачкой», которая встав на задние лапы, а передние положив ему на
плечи, становилась с ним почти одного роста.
Даже когда они вместе со своей охотницей смотрели по телевизору спортивные
передачи, которые он раньше так любил, он всякий раз недоверчиво косил в ее
сторону взглядом: а вдруг она уже стала возбуждаться даже от вида вспотевших тел?
И вот однажды он неторопливо, чтобы не дать ей возможности выйти на его след,
оглядываясь поминутно на ее окна, ушел из ее дома, чтобы уже не вернуться. Впереди
замаячил трамвай, и он решил немного за ним пробежаться. Вдруг он почувствовал за
спиной шумное дыхание. Он обернулся: за ним вдогонку мчался ее пес.
Охотничий сезон продолжался