Я попросила тебя глава 2

Мёртвый Сергей Лавров больше не говорил.

Ева стояла над ним, не двигаясь.

В салоне никто не шевелился.

Даже ребёнок, который до этого плакал почти без остановки, замолчал.

— Вы это слышали? — спросила Ева.

Голос прозвучал слишком тихо.

Антон кивнул.

— Это был ваш голос.

Ева смотрела на лицо мертвеца.

Серая кожа.

Полуоткрытый рот.

На подбородке тонкая полоска слюны.

Никаких признаков дыхания.

Она опустилась рядом и снова приложила пальцы к сонной артерии.

Ничего.

Поднесла ухо к губам.

Тишина.

— Сергей? — сказала она.

Никакой реакции.

— Ева, — Антон коснулся её плеча.

Она резко отдёрнулась.

— Не надо.

— Простите.

— Мне нужно подумать.

— О чём здесь можно думать?

Ева поднялась.

— О том, что мёртвые не разговаривают.

— Отличное начало.

— И о том, что если мы оба это слышали, значит, либо у нас одинаковая галлюцинация…

— Либо?

Она посмотрела на него.

— Либо проблема не в нас.

В салоне кто-то заплакал.

Пожилая женщина у прохода перекрестилась.

Другой мужчина громко сказал:

— Нам надо открыть кабину.

Ему тут же ответили сзади:

— И что ты сделаешь? Выломаешь бронированную дверь?

— А сидеть будем?

— Самолёт летит. Пусть летит.

— Куда?

Слово повисло над всеми.

Куда.

Никто не знал.

Ева посмотрела на свой телефон.

Экран погас.

Она нажала кнопку.

Навигатор исчез.

Обычный домашний экран.

Ни уведомлений.

Ни сообщений.

Как будто ничего не произошло.

— Покажи ещё раз, — сказал Антон.

— Там ничего нет.

— История приложений?

Ева открыла.

Навигатор не числился среди недавно запущенных.

Антон тихо присвистнул.

— Ненавижу технику.

— Вы только что двадцать минут назад читали бумажную книгу.

— Вот именно. Она хотя бы не пишет мне, что знает обо мне всё.

Ева посмотрела на книгу.

— Что вы читаете?

Антон взглянул на обложку.

Потом нахмурился.

— Странно.

— Что?

Он протянул книгу ей.

На обложке не было названия.

Только тёмно-синий фон.

Ни автора.

Ни издательства.

Ева раскрыла на случайной странице.

Текст был.

Обычный.

Она прочла первые строки.

Мужчина идёт по улице.

Дождь.

Магазин.

Светофор.

Ничего необычного.

— Вы помните, о чём книга?

Антон задумался.

— Да.

Пауза.

— Нет.

Он забрал её и быстро пролистал страницы.

— Я её читал часа два.

— И?

— И я не знаю, о чём она.

Ева посмотрела на него.

— Прочитайте абзац.

Антон прочитал.

Закрыл книгу.

— О чём?

Он молчал.

— Прямо сейчас.

— Я…

Он снова открыл страницу.

Прочитал ещё раз.

Закрыл.

— Мужчина куда-то шёл.

— Куда?

— Не знаю.

— Что было вокруг?

— Не знаю.

Ева забрала книгу.

Прочитала тот же абзац.

Мужчина шёл по улице под дождём. Остановился возле аптеки. Увидел в витрине собственное отражение. Почему-то не узнал себя.

Ева закрыла книгу.

Слова исчезли из головы.

Осталось только ощущение.

Дождь.

Отражение.

Чужое лицо.

Она снова открыла страницу.

Абзац был другим.

Теперь мужчина стоял в больничном коридоре.

— Антон.

— Что?

— Здесь другой текст.

Он наклонился.

— Вы уверены?

Ева показала страницу.

Он прочёл.

— Что было раньше?

— Улица. Дождь. Аптека.

Антон посмотрел на неё.

— Я не помню.

Ева медленно закрыла книгу.

На этот раз на обложке появилось название.

Белые буквы.

НЕ БУДИ МЕНЯ

Антон выругался и уронил книгу.

Она ударилась о пол.

В тот же момент свет в салоне погас.

Кто-то закричал.

Через секунду включилось аварийное освещение вдоль пола.

Красные линии потянулись по проходу к выходам.

— Всем оставаться на местах! — крикнула Ева.

— Почему вы командуете? — спросил кто-то.

Она не ответила.

Просто потому что кто-то должен.

Самолёт слегка накренился.

Потом ещё.

На этот раз не турбулентность.

Плавный поворот.

За иллюминаторами облака начали уходить вверх.

Самолёт снижался.

По салону прошёл гул.

— Мы садимся?

— Где?

— Посмотрите наружу!

Люди прилипли к окнам.

Ева подошла к ближайшему.

Под облаками была ночь.

Это не имело смысла.

Солнце только что светило прямо в окна.

Но ниже, под белым слоем, лежала чёрная земля.

Без городов.

Без дорог.

Без огней.

Только тьма.

— Что это? — прошептал Антон.

Ева не знала.

Самолёт продолжал снижаться.

И тогда в темноте далеко внизу появился свет.

Одна точка.

Белая.

Очень яркая.

Потом вторая.

Третья.

Они загорались одна за другой.

Не хаотично.

По линии.

Сотни огней.

Тысячи.

Сверху они были похожи на разметку гигантской взлётной полосы.

— Аэропорт, — сказал кто-то.

Ева смотрела вниз.

— Нет.

— Почему?

— Взлётные полосы так не выглядят.

Огни продолжали появляться.

Линия изгибалась.

Потом разделилась.

Потом ещё раз.

И только когда самолёт снизился достаточно, Ева поняла.

Это была не полоса.

Это был рисунок.

Схема.

Сосуды.

Она видела их сотни раз на мониторах и снимках.

Артерии.

Вены.

Капилляры.

Огни внизу складывались в кровеносную систему человека.

Огромного.

Растянутого на километры.

— Господи, — сказал Антон.

В центре рисунка вспыхнуло сердце.

И самолёт развернулся к нему.

;

— Мы должны попасть в кабину.

На этот раз никто не спорил.

Пятеро мужчин пытались найти что-нибудь тяжёлое.

Один оторвал металлическую ножку от кресла.

Другой принёс огнетушитель.

Ева стояла у двери и смотрела на электронную панель.

Красный огонёк.

Заперто.

— Отойдите, — сказал мужчина с огнетушителем.

— Подождите.

— Чего?

— Если там действительно пилоты…

— Там никто не отвечает.

— Если повредим дверь и разгерметизируем…

— Дверь не наружу выходит.

Он поднял огнетушитель.

— Отойдите.

Ева отошла.

Первый удар почти ничего не сделал.

Второй оставил вмятину.

Третий.

Четвёртый.

На пятом свет снова включился.

Яркий.

Белый.

Все замерли.

Из динамиков прозвучал голос.

— Прекратите.

Мужчина с огнетушителем поднял голову.

— Открой дверь!

— Прекратите.

— Открой!

— Это опасно.

— Что опасно? Узнать, кто ведёт самолёт?

Пауза.

— Да.

Мужчина ударил снова.

Голос замолчал.

Ева почувствовала вибрацию телефона.

Достала.

На экране снова был навигатор.

21 ч 53 мин.

Ниже появилась строка.

НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ИМ ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ.

Ева быстро набрала:

Почему?

Ответ пришёл сразу.

ПОТОМУ ЧТО ВЫ УМРЁТЕ.

Она показала Антону.

— А если оно врёт? — спросил он.

— А если нет?

За спиной снова ударили в дверь.

Металл застонал.

Ева резко обернулась.

— Стойте!

Мужчина посмотрел на неё.

— Теперь что?

— Пока хватит.

— Вы издеваетесь?

— У нас есть работающий самолёт. Любое вмешательство может сделать хуже.

— Хуже, чем мёртвый мужик, разговаривающий вашим голосом?

— Да.

Он усмехнулся.

— Серьёзно?

— Падение с высоты десять тысяч метров объективно хуже.

Антон неожиданно рассмеялся.

Коротко.

Нервно.

— Наконец-то врач.

Ева посмотрела на него.

— Что?

— Вы сейчас впервые сказали что-то так, будто действительно знаете себя.

Эта фраза ударила неожиданно.

Ева отвернулась.

Знаю себя.

Она не знала ничего.

Только работу.

Тело.

Имя.

И какое-то странное чувство при слове «падение».

Не страх.

Что-то глубже.

Воспоминание без картинки.

Она зажмурилась.

Самолёт.

Нет.

Другой самолёт.

Или этот?

Она видит руки.

Мужские.

Ладони лежат на коленях.

Кольцо на левом безымянном пальце.

Голос:

— Ты всё равно сделаешь правильно.

Ева открыла глаза.

Коридор салона.

Антон перед ней.

— Вы в порядке?

— Да.

— Нет.

Она прижала пальцы ко лбу.

— Мне что-то вспомнилось.

— Что?

— Не знаю.

— Как это?

— Кусок.

— Какой?

Она посмотрела на него.

— Мужчина.

— Кто?

— Не знаю.

— Что он сказал?

Ева помолчала.

— Что я всё равно сделаю правильно.

Антон нахмурился.

— Это звучит не очень обнадёживающе.

Сзади раздался крик.

— Доктор!

Ева побежала.

На этот раз умерла девушка в наушниках.

Место 11C.

Ей было двадцать четыре.

Звали Лера.

Ева знала это, потому что успела спросить её имя два часа назад, когда пассажиров пытались хоть как-то организовать.

Лера сидела с открытыми глазами.

И улыбалась.

— Она только что разговаривала со мной, — сказал парень рядом. — Потом просто замолчала.

Ева проверила пульс.

Нет.

Зрачки.

Расширены.

Кожа тёплая.

Она начала реанимацию.

И на третьем цикле Лера открыла рот.

Ева замерла.

Изо рта девушки вышел звук.

Не слово.

Плач ребёнка.

Очень тихий.

Потом голос мужчины.

— Ева.

Она перестала делать компрессии.

— Нет, — прошептала она.

Антон стоял рядом.

— Что?

Голос продолжил:

— Посмотри на меня.

Ева отступила.

У неё задрожали руки.

— Вы знаете этот голос? — спросил Антон.

Она не ответила.

Она не знала.

И одновременно знала.

Так бывает во сне.

Когда лицо невозможно вспомнить после пробуждения, но во сне ты точно знаешь, кто перед тобой.

Мужской голос изо рта мёртвой девушки сказал:

— Посмотри на меня.

И мир исчез.

Белая палата.

Нет.

Операционная.

Очень яркий свет.

Ева стоит у стола.

На ней хирургическая маска.

Чужие руки двигаются быстро.

Кровь.

Много.

Монитор пищит.

Мужчина лежит перед ней.

Она не видит лица.

Только его левую руку.

Кольцо.

— Давление падает!

Кто-то кричит.

— Мы теряем обоих!

Обоих.

Ева смотрит направо.

За стеклом другая операционная.

Ещё один стол.

Нет.

Не один.

Много экранов.

Десятки.

Сотни.

Люди.

— Воронова, решение!

— Я…

— Сейчас!

Мужская рука на столе шевелится.

Пальцы находят её запястье.

Там, где сейчас шрам.

Голос говорит:

— Ты всё равно сделаешь правильно.

Ева кричит:

— Нет!

И просыпается на полу самолёта.

Антон держал её за плечи.

— Ева!

Она резко села.

— Не трогайте меня!

— Вы потеряли сознание.

— Сколько?

— Секунд двадцать.

Она тяжело дышала.

Лера всё ещё лежала в проходе.

Мёртвая.

— Я видела…

Ева остановилась.

— Что?

— Операционную.

— Свою?

— Наверное.

— И мужчину?

Она кивнула.

— Вы знаете его?

Ева хотела сказать нет.

Но в груди уже болело.

Не физически.

Совсем иначе.

— Я его любила.

Слова вышли сами.

Антон замолчал.

— Кто он?

— Не знаю.

— Как можно знать, что любили человека, и не знать, кто он?

Ева посмотрела на мёртвую Леру.

— Видимо, можно.

Телефон снова завибрировал.

Ева не хотела смотреть.

Но посмотрела.

21 ч 06 мин.

Под таймером:

ПЕРВАЯ ФАЗА ЗАВЕРШЕНА.

Ева набрала:

Какая фаза?

Ответ:

ВОСПОМИНАНИЕ.

Что дальше?

Пауза.

ВЫБОР.

Ева почувствовала, как внутри всё сжалось.

Какой выбор?

На этот раз ответ не появился.

Вместо него экран стал чёрным.

А потом на нём возникло видео.

Ева.

Она сама.

Сидит в комнате.

Лицо худее.

Волосы короче.

Под глазами синяки.

Камера стоит близко.

Слишком близко.

Запись начинается посреди фразы.

— …если я снова начну спрашивать, зачем ты это делаешь, не отвечай.

Ева перестала дышать.

На видео она смотрела прямо в объектив.

Прямо на себя.

— Я всё равно не поверю.

Пауза.

— Я, скорее всего, буду считать тебя врагом.

Ева рядом с Антоном прошептала:

— Нет.

Запись продолжалась.

— Возможно, я попытаюсь отключить систему. Возможно, причинить себе вред. Возможно, начну просить выпустить меня.

Она на видео закрыла глаза.

Долго молчала.

Потом сказала:

— Не выпускай.

Ева почувствовала холод в пальцах.

Антон медленно повернулся к ней.

На экране её прежняя версия наклонилась ближе.

— Что бы я ни говорила потом, не выпускай меня.

Пауза.

— Даже если буду умолять.

Видео оборвалось.

Экран погас.

Ни таймера.

Ни навигатора.

Ничего.

Антон первым нарушил тишину.

— Ева.

Она не ответила.

— Вы это записали.

— Это не я.

— Это вы.

— Нет.

— У неё ваше лицо.

— Я сказала, это не я.

— Тогда кто?

Ева посмотрела на него.

— Я не знаю.

Антон молчал.

Потом тихо сказал:

— Мне кажется, как раз знаете.

Ева резко поднялась.

— Мне нужно открыть кабину.

— Только что вы всех остановили.

— Передумала.

— Почему?

Она посмотрела на дверь.

Красный огонёк.

Заперто.

— Потому что если я действительно попросила держать меня здесь, я хочу знать зачем.

И в этот момент из кабины впервые донёсся стук.

Один удар.

Потом второй.

Потом третий.

Не по двери снаружи.

Изнутри.

Все в передней части салона замерли.

Ещё три удара.

Антон побледнел.

— Там кто-то есть.

Ева подошла к двери.

— Кто вы?

Тишина.

Потом царапанье.

Медленное.

Как будто кто-то проводил ногтями по металлу с другой стороны.

— Откройте, — сказал голос.

Мужской.

Слабый.

Ева почувствовала, как сердце остановилось на долю секунды.

Она знала этот голос.

Тот самый.

Из сна.

Изо рта Леры.

Из операционной.

— Ева, — сказал мужчина за дверью. — Пожалуйста.

Она положила ладонь на металл.

— Кто ты?

С другой стороны послышался тихий смешок.

Уставший.

Очень знакомый.

— Ты опять меня не помнишь.

Ева закрыла глаза.

— Скажи имя.

Пауза.

— Моё?

— Да.

Он ответил.

— Илья.

Внутри неё что-то сломалось.

Не воспоминание.

Боль.

Настолько сильная, что пришлось упереться лбом в дверь.

— Илья…

Имя было её.

Она знала его.

Не знала лица.

Не знала истории.

Но имя принадлежало ей так же, как собственное.

— Открой, — сказал он.

Ева потянулась к панели.

Телефон завибрировал.

На экране появилось одно сообщение.

НЕ ОТКРЫВАЙ.

Илья ударил в дверь.

— Не слушай её!

Ева замерла.

— Кого?

За дверью стало тихо.

Потом Илья сказал:

— Тебя.