Комиссары

Прошло уже 50 лет, и я не помню все детали, но одно могу сказать очень точно: «Стройотряды были самым интересным, самым творческим временем в моей/нашей студенческой жизни».

После окончания первого курса каким-то непостижимым образом я стал командиром внутреннего стройотряда. Мы работали на территории студгородка, занимались, в основном, подготовкой помещений для ремонта: таскали мебель, выполняли другие работы в нашей общаге по указанию штаба внутреннего стройотряда.

Но самый чудесный миг в моей стройотрядовской жизни – была поездка в Казахстан комиссаром стройотряда, который сформировался на нашем факультете.

Оказалось, что я сделал небольшую карьеру, и командир отряда, предложил мне стать комиссаром. Поскольку у меня в моем внутреннем стройотряде комиссара не было, я не знал -какой функционал у комиссара стройотряда. Но понимал одно: как я буду работать – так и будут работать бойцы стройотряда. Помню, что несколько раз бойцы высказывались о своём комиссаре. Отмечали, что комиссар своим примером показывает – как нужно работать. Никаких понуканий, никаких наездов… Работа была тяжёлая, мы строили, например, фундаменты для будущих жилых домов. Вручную замешивали раствор, переносили раствор в носилках и бетонировали, так сказать, «захватку». Я старался быть в курсе отношений между бойцами, чтобы вовремя повлиять ни ситуацию, если она взорвётся. Но обстановка в коллективе была очень спокойная, так что я тоже был спокоен.

Мы частенько собирались с ребятами, которые пели или играли на гитаре, проводили вечера с песенками. Было очень интересно: разучивали новые бардовские песенки, пели на досуге. Я и не помню точно – кто взял с собой гитару, наверное, кто-то из ребят со старшего курса.

Никаких других комиссарских обязанностей у меня и не было, кроме того, что один раз я съездил в областной центр на какое-то совещание комиссаров. Собрал это совещание комиссар Областного Штаба. Совещание было чисто формальное, но на этом совещании был выбран наш совхоз для проведения областного слета стройотрядов, посвящённый Дню строителя. У нас в совхозе был неплохой клуб. В этом клубе мы даже дали небольшой творческий концерт. Я там спел несколько песенок. В общем, условия у нас были самые подходящие.

Мы подготовили выступление нашего творческого коллектива, хорошо организовали этот слёт. Никаких специальных банкетов с «чаепитием» не было. Все спешили к себе на базу.

И вот на этом концерте я и узнал, что накануне в Москве скончался Владимир Семёнович Высоцкий. На сцену вышел один из участников из другого стройотряда и объявил эту ужасную новость. Ведь буквально несколько месяцев назад в марте 1980 года Владимир Высоцкий приезжал к нам в институт и дал концерт. Мне каким-то чудом достался билет. Я до сих пор глубоко благодарен Юрию, который, увидев – как я страдаю у входа в концертный зал, сжалился и дал мне билетик.
Выступление Высоцкого было для меня – как гром, разразившийся с небес. Живьём услышать этот хрипловатый надломленный голос, увидеть его воочию, слушать его песни! Это было самое сильное впечатление в моей жизни! Думаю, что это сильно повлияло на моё творчество. Я исполнял песни Высоцкого, само собой, в своей манере, не копируя. Многим это нравилось!

И вот – Высоцкого нет, какое горе!

Участник нашего концерта спел песню Высоцкого «Смотрины».

Надо сказать, что в этой песне есть две стороны. Одна – это собственно описание «события» в деревне под названием «Смотрины». Великолепный стих Высоцкого: приземленный к нашему, так называемому, быту, великолепные слова-находки, юмористическое повествование. Но есть и другая сторона – про хмарь на душе. И вот, что же делать? Смеяться над очень смешным повествованием или плакать над неудачным соседом? 

Ещё один раз мне как комиссару пришлось рисовать агитплакат, больше никого уговорить не удалось. Областной Штаб требовал, чтобы была такая наглядная агитация. Командир несколько раз посещал меня в Клубе и был очень недоволен - как я долго рисую этот плакат. Ещё был случай, когда меня прихватила какая-то болезнь, и я днём лег в кровать, чтобы отлежаться и пойти работать. Но в это самое время, командир меня «застукал». Это спустя несколько лет выяснилось, что у меня была хроническая язва двенадцатиперстной кишки, и открывалась она – когда захочет!

Но отношения с командиром, возможно именно поэтому, - испортились. На следующий год я очень хотел поехать в этот же стройотряд, но командир меня не взял даже рядовым бойцом. Так вот бывает!

А взял меня простым бойцом в свой стройотряд Юрий, который дал мне билет на концерт Высоцкого. У меня с Юрием были очень хорошие отношения, мы вместе входили в Комитет комсомола факультета. Юрий был комсоргом курса, а я отвечал за спорт всего факультета.

Юрий был комиссаром стройотряда, который поехал в Приморье, на самую почти границу с Северной Кореей, поработать на рыбозаводе «Славянка». Как же я благодарен Юрию!

И вот в Приморье мне удалось выступить на шефских концертах. Первый раз – на Большом противолодочном крейсере во Владивостоке в День ВМС, а второй раз – на концерте для жителей    поселка. И я на концерте для жителей посёлка выбрал песню Владимира Семёновича Высоцкого «Смотрины». Эта песня была для меня – просто магией: огромный потенциал юмора и линия неудачника соседа, которая заставляет переживать…

Когда я пел песню, зал покатывался от хохота. Зрители приняли песню очень хорошо. Но после исполнения песни – ко мне подошёл мой приятель с нашего курса и чуть ли не со слезами на глазах возмутился, что зрители хохотали, а песня то – трагическая!

Я понял одно, я спел песню - правильно!

Смотрины

Там y соседа пир горой, и гость солидный, налитой,
Ну a хозяйка — хвост трубой, идёт к подвалам,
В замок врезаются ключи и появляются харчи
И c тягой ладится в печи, и c поддувалом.

A y меня сплошные передряги,
То в огороде недород, то скот падёт,
То печь чадит от нехорошей тяги,
A то щеку на сторону ведёт.

Там y соседа мясо в щах, на всю деревню хруст в хрящах,
И дочь, невеста, вся в прыщах — дозрела, значит.
Смотрины, стало быть, y них, на сто рублей гостей одних,
И даже тощщенький жених поёт и скачет.

A y меня цепные псы взбесились,
Средь ночи c лая пеpeшли на вой,
И на ногах моих мозоли прохудились,
От топотни по комнате пустой.

Ох, y соседа быстро пьют, a что не пить, когда дают,
A что не петь, когда уют и ненакладно.
A тут и баба в насносях, гусей некормленных косяк,
Да дело даже не в гусях, a всё неладно.

Тут y меня постены появились,
Я их гоню и так, и сяк — они опять,
Да в неудобном месте чирей вылез,
Пора пахать, a тут ни сесть, ни встать.

Сосед малёночка прислал. Он от щедрот меня позвал,
Ну я, понятно, отказал, a он c начала,
Должно, литровую огрел, ну и, конечно, подобрел,
И я пошёл, попил, поел. Не полегчало.

И посредине этого разгула
Я пошептал на yxo жениху.
И жениха как будто ветром сдуло,
Невеста, вона, рыдает наверху.

Сосед орёт, что он наpoд, что основной закон блюдёт,
Мол, кто не ест, тот и не пьёт, и выпил, кстати.
Все сразу повскакали c меcт, но тут малец c поправкой влез:
«Кто не работает — не ест. Ты спутал, батя!»

A я сидел c засаленною трёшкой,
Чтоб завтра гнать похмелие моё,
В обнимочку c обшарпанной гармошкой -
Меня и пригласили за неё.

Сосед другую литру съел, и осовел, и опсовел,
Он захотел, чтоб я попел. "Зря, что ль поили?!"
Меня схватили за бока два здоровенных паренька
"Играй, паскуда, пой, пока не погубили!"

Уже дошло веселие до точки,
Уже невесту тискали тайком,
И я запел про светлые денёчки,
Когда служил на почте ямщиком.

Потом ещё была yxa и заливные потроха,
Потом поймали жениха и долго били,
Потом пошли плясать в избе, потом дрались не по злобе,
И всё хорошеe в себе доистребили.

A я стонал в углу болотной выпью,
Набычась, a потом и подбочась,
И думал: c кем я завтра выпью
Из тех, c которыми я пью сейчас?

На утро там всегда покой и хлебный мякиш за щекой,
И без похмелья перепой, еды навалом,
Никто не лается в сердцах, собачка мается в сенцах,
И печка в синих изразцах и c поддувалом.

A y меня и в ясную погоду
Хмарь на душе, которaя гоpит,
Хлебаю я колодезную воду,
Чиню гармошку, a жена корит.

1973