Август

               
               

                Вот и август. Упоительная зрелость длинного лета, так похожего на маленькую жизнь. Жёлтые ветки украдкой выглядывают из привычной, будто заматеревшей листвы. Уютом и покоем навевает из берёзовой чащи. Степенно и размашисто шумит старый лес напевая о прошлом то ли самому себе, то ли голубым, прозрачным небесам, рассказывая о недавней африканской жаре, о свирепых ураганах, страшных ливнях и нескольких поваленных деревьях; о том, как было ему тяжело и что, наверное, всё уже закончилось, и ему, старику, можно хоть немного расслабиться, понежиться в тёплых лучах ласкового солнца. Я прислушиваюсь повнимательней, и кажется мне, что какая-то лесная пичуга, соглашаясь с ним, изредка, будто уважительно, отвечает прерывистым, но нежным свистом. Вездесущий ветер своей могучей рукой утЕшительно ласкает пышную шевелюру берёзового старца, как драгоценными изумрудами играет на свету листьями, и шевелит, и прижимает упруго: и травы, и ветви, и лист бумаги в моей руке, а то начнёт замысловато пританцовывать с кронами у меня над головой.

               

                Есть что-то такое торжественное в том сказочном умиротворении, и будто умытом воздухе, и лесной свежести, и насыщенной ласковыми звуками тишине, рядом с тёплыми солнечными бликами и егозливыми стрекозами, что часы, проведённые здесь, запоминаются так надолго и так блаженно, что с каждым годом появляешься здесь вновь и вновь, чтобы сполна насладиться тихим весельем старого леса, а может быть, и напитаться великой силой его нескончаемого обновления.

               

                Жёлтые листья, отметины зрелости, украдкой выглядывающие из чащи, будто седины в моей бороде, невзначай напоминают о скором листопаде, и снеге, и мертвенности зимы, о том, что всё же когда-то придётся расстаться с так милой сердцу лесной идиллией и бездонным небом, да, впрочем, и со всем, что под ним. Хотя и не покидает надежда на умопомрачительные красоты горнего мира, на те, что не видел глаз и не слыхивало ухо, но на те, что так хорошо угадываются в грандиозных чертогах вечерних зарниц.
                Виталий Сирин