Зелёная тетрадь N31. 2

— Коля, я скоро. Суп не убирай, сама разогрею. Вова уроки сделал?... Молодец. Скажи, чтобы не ждал, спать ложился. Да, знаю, что рельсы. Завтра мой брат Митя поможет... Уже на чердак затащил? Ну и силёнка у тебя... Ладно, целую.

Она вышла, увидела Регину и мгновенно надела привычную маску.
— Ой, Регина Витальевна, Вы ещё здесь? Муж беспокоится, домой зовёт. Хозяйство, понимаете, большое.

Этот контраст поразил Регину. Здесь, в казённых стенах, Татьяна торговала своим достоинством за премии и безопасность. А там, в доме с рельсами на чердаке, она была просто Таней — женой, матерью, той, чью усталость понимают и ждут. «Одна и та же женщина, — думала Регина, — разорванная пополам необходимостью выживать. И какая из этих половинок настоящая? Или обе — настоящие, просто одна — цена, а другая — награда?»

Именно эта двойственность делала Татьяну опасной. Потому что когда Елена Юрьевна, с её ледяной логикой, дала команду, «атомный реактор» переключился на новое задание без тени сомнений. Льстивая болтовня сменилась ядовитым шипением.

Их последний «мирный» диалог произошёл у копировального аппарата.
— Регина Витальевна, — сказала Татьяна, и в её голосе впервые не было ни капли подобострастия. — Мне тут Елена Юрьевна намекнула, что Вы слишком много на себя берёте. Клиентов всех захватили, отчёты все ведёте. Другим бы опыт передать, а Вы... держитесь за всё.
Регина медленно обернулась:
— Я просто делаю свою работу, Татьяна Кузьминична. Добросовестно. Если у Елены Юрьевны есть ко мне конкретные претензии — пусть выскажет их лично.
— Ой, не надо так серьёзно! — Татьяна снова заулыбалась, но глаза оставались холодными. — Я же от чистого сердца, как коллега. Держитесь, а то тут... скользко бывает.

Угроза витала в воздухе, густая и неоспоримая. Регина поняла: период неловкого заигрывания закончен. Начинается война. И её противник — не абстрактная «интриганка», а живой, сложный человек со своей больной спиной, мужем, сыном-подростком и рельсами на чердаке, который будет бить без жалости, потому что такова цена его собственного выживания в этой системе.