Отдых по беленьковски хром, бензин и три цилиндра

После разговоров о мертвой петле на Ту-134 Марина Никифоровна неожиданно для всех объявила:
— Всё, команда! Устала я. Морально выгорела, физически иссякла. От авиации тошнит, от чертежей в глазах рябит. Объявляю выходные! Будем отдыхать тихо, мирно, на свежем воздухе.

Ангелина Мельник облегченно выдохнула и даже перекрестилась:
— Неужели, Марусь? На дачу поедем? Шашлыки, тишина, птички поют?
— Ага, птички, — загадочно ухмыльнулась Марина, и в её глазах зажглись опасные искорки. — Собираемся завтра в семь утра у дальнего ангара. Одеваться по-походному!

Утром команда, предвкушая мирный пикник, прибыла к ангару. Василий Васильевич прихватил удочки, Мирон Олегович благостно щурился на утреннее солнце. Но когда ворота ангара с грохотом разъехались, у Ангелины подкосились ноги.

В ряд, сверкая свежей краской и начищенным хромом, стояли три советских мотоцикла: вишневая красавица «Ява-350», брутальный бирюзовый «Иж Юпитер-5» с люлькой и поджарый, дерзкий «Восход-3М». От них пахло бензином, свежим маслом и грядущей катастрофой. Мирон Олегович, увидев технику, любовно погладил орден на комбинезоне — это была его тайная работа по спецзаказу хозяйки.

— Маринка! — взвизгнула Ангелина, хватаясь за сердце. — Это что за филиал ада на колесах?! Ты же сказала — отдых!
— Это и есть отдых! — гаркнула Марина Никифоровна, запрыгивая в седло «Явы» и с ходу пиная кикстартер. Двухтактный двигатель отозвался задорным, звонким «дыр-дыр-дыр», окутав ангар сизым дымком. — Морально отдыхаем от крыльев! Переходим на колеса! Ловкость, смелость и принятие решений на виражах!

— Ты с ума сошла! — Ангелина подбежала к подруге, пытаясь перекричать рев мотора. — Ладно авиация, там хоть парашюты есть! Танька твоя прыгнет, если что! А тут? На этих двухколесных гробах по нашим колдобинам?! Ты всю команду покалечить решила?!
— Линка, не бзди! — Марина весело хлопнула подругу по плечу. — Все отремонтировано Мироном, зажигание выставлено как швейцарские часы! Смотри, Танька уже «Восход» оседлала! Вася, прыгай в люльку к Ижу, Смекайло за руль! Мирон, сзади ко мне садись, пельменный ты мой лауреат!

Ангелина перевела взгляд на Татьяну — та уже натягивала старый шлем-танкач, и её глаза горели истинно экстримным восторгом. Бортинженер Смекайло-де-Цопфи с умным видом крутил ручку газа «Ижа», прислушиваясь к детонации и явно вычисляя, как траектория заноса коляски соотносится с углом атаки крыла.

— Маруська, остановись! — Ангелина встала прямо перед передним колесом «Явы», уперев руки в бока. — Я никуда не поеду и вас не пущу! Ты посмотри на этот «Восход», он же бешеный, его в народе «ковровец-убийца» звали! А если цепь на ходу лопнет? А если клина поймает?!
— Под мою ответственность, Мельник! — отрезала Марина, поправляя кожаные перчатки. — Настоящий авиатор должен уметь рулить всем, что имеет поршни и заливается горючкой! Отставить трусость! Не поедешь с нами — пешком за нами побежишь, потому что вся «Хмельнушка» и ветчина у Лидки в люльке «Ижа» едут!

Ангелина посмотрела на ухмыляющуюся Лидию Никифоровну, которая уже вовсю обкладывала сумками с закуской боевого «Юпитера». Поняв, что бунт подавлен, Ангелина обреченно вздохнула, смачно выругалась про себя и шагнула к «Яве».

— Ладно, сумасшедшая... Но если мы перевернемся, я тебя лично в этой люльке закопаю! — заявила Мельник, устраиваясь на заднем сиденье мотоцикла Марины и намертво вцепляясь в её куртку.
— От винта! То есть — по коням! — скомандовала Марина.

Она резко крутанула ручку газа, бросила сцепление, и «Ява», вздыбив переднее колесо, с ревом рванула в сторону проселочной дороги, оставляя за собой шлейф адреналина, сизого дыма и дикого, счастливого женского визга. Навстречу ветру, кочкам и абсолютному, непередаваемому экстриму.