Мучительный поиск Истины С. А. Есениным 3

               
   «Мучительный поиск  Истины Сергеем Александровиче Есениным
   Глава третья «Грустящая о небесах душа».
 Душа грустит о небесах,
Она нездешних нив жилица.
Люблю, когда на деревах
Огонь зеленый шевелится.
 Вот ведь как: «душа грустит о небесах» - и больше ничего на таком уровне, психологическом, если угодно.
Но об этом – несколько позже.  А пока проведём небольшой экскурс.
Вспоминаются  невольно строки известного, «самого» православного поэта или одного из «самых», родившегося на несколько десятилетий раньше С.А.Есенина. Поэты по земле в одно время не ходили, но по земле, а не в вечности. Звали поэта Алексей Константинович Толстой. У него словно «наоборот»: душа, не забыла землю - оттого и льются слёзы, оттого и завершается стихотворение  просьбой, преходящей, наверное, в крик души: 
О, отпусти меня снова, создатель, на землю,
Было б о ком пожалеть и утешить кого бы!».
Плачет душа на протяжение всего стихотворения, оттого что земли, с её скорбями                «не забыла».
А в другом стихотворении лирический герой просит…
 Чтобы не мог моей молящей речи
Небесный хор навеки заглушить,
Чтобы тебе, до нашей новой встречи,
В стране лучей и помнить и грустить!
 Соединение земного и небесного! «До нашей новой встречи» - очевидно, поэт имеет                в виду Второе Пришествие. И всё же «и помнить и грустить!» …
А вот резко «противоположное» мировоззрение:
 Один лишь сон — и в тяжком пробужденье
Ты будешь ждать с томительной тоской
Вновь отблеска нездешнего виденья,
Вновь отзвука гармонии святой.
 Поэт – православный христианин, Владимир Сергеевич Соловьёв. Однако бывают произведения, ранние особенно, когда поэт словно в «тупик заходит» - и обращается к мироощущению Аристотеля, Сократа или Платона. Конечно, указанные здесь философы не обожествляли себя, подобно римским императорам, и понимали интуитивно, что есть «Неведомый Бог», но тогда люди  из Рая изгнаны были и Рай был для них закрыт. Оттого и в поэзии Рай закрыт, недосягаем.
Возвратимся, наконец, к произведению С.А.Есенина – к тому, с которого начали главу.   
Особой грусти здесь, кажется, нет, да и не продолжает  С.А.Есенин мысль о том,                что «душа грустит о небесах», а говорит о том, что любит…
 То сучья золотых стволов,
Как свечи, теплятся пред тайной,
И расцветают звезды слов
На их листве первоначальной.
 Стихотворение, в отличие от предыдущего, написано уже в 1919 году, когда рушился «старый мир», но подняты здесь вечные темы, а для этого использует поэт вечные образы.
Единство образа природы и образа слова. Помню, как лет десять назад я читала это стихотворение «с акцентом» именно на тайну…
 И вот финал…
Понятен мне земли глагол,
Но не стряхну я муку эту,
Как отразивший в водах дол
Вдруг в небе ставшую комету.
Как кони не стряхнут хвостами
В хребты их пьющую луну...
О, если б прорасти глазами,
Как эти листья, в глубину.
 Думаю, что в этой ситуации можно было бы «разыграть» драму, но С.А.Есенин просто словно констатирует - без доли драмы, трагизма, в отличие от указанных ранее поэтов. Это – реальность, если угодно, и на чудо поэт не рассчитывает.
Так кони не стряхнут хвостами
В хребты их пьющую луну...
Луна в небесах – потому и кажется маленькой, и все об этом знают, а кони на земле – и кажутся большими.  Тоже запоминающийся образ.
И вот две последние строки:
 О, если б прорасти глазами,
Как эти листья, в глубину.
Кажется, это – детская мечта. Без восклицания, без особой надежды. В общем и целом отразилась здесь невозможность полного соединения, «слияния» с природой. Но, как было уже сказано, без драмы, без трагизма…
  В какой-то мере напоминает стихотворение упомянутого ранее В.С.Соловьёва -                «В Альпах».
 Мыслей без речи и чувств без названия
Радостно-мощный прибой.
Зыбкую насыпь надежд и желания
Смыло волной голубой.
Синие горы кругом надвигаются,
Синее море вдали.
Крылья души над землей поднимаются,
Но не покинут земли.
В берег надежды и в берег желания
Плещет жемчужной волной
Мыслей без речи и чувств без названия
Радостно-мощный прибой.
 Альпийский пейзаж здесь совсем не показан, да и дело не в этом. (См. «Над суетою земли поднявшись»). Здесь тоже словно отражена невозможность взлететь, «покинуть землю», но «зыбкая насыпь» превращается в «берег» - и слово это повторяется дважды. А финал повторяет начало. И прибой  «радостно - мощный». А значит – есть надежда…
А о самом «трагическом» произведении С.А.Есенина мы в следующей главе побеседуем…
 (Продолжение следует)