Валерий Валиулин
ТОМ
ТРЕТИЙ
поэзия
2026 г.
УДК 821.161.1-8
ББК 84(2=411.2)64
В 15
ВАЛЕРИЙ ВАЛИУЛИН
(Валиулин Хамидулла Халиулловича)
собрание сочинений в трёх томах
Валерий Валиулин родился в Челябинске в 1953 году. Стихи пишет с юности. В зрелом воз¬расте начал писать и прозу. Известен читателям по публикациям в Молодой гвардии, Советском воине, Литературной Рязани; по сборникам и книгам: «Судьба нам лётная досталась», (поэзия); «Два имени», (поэзия); «Абзацы жиз¬ни», (проза);
Третий том включают его прозаические ра¬боты с 2015 по 2025 годы.
Автор известен многим, а его стихи и песни мало кого из читателей и слушателей оставляют равнодушными!
ISBN 978-5-600-05184-3 (т. 3) © Валиулин Х.Х. 2026
ISBN 978-5-600-05176-8
16+
Валерий Валиулин,1975 г.
(фото Анатолия Ивановича Кононова)
; 5 ;
Ольга Ольгиевна – доктор Айболит.1982 год
Сказы от Олики
; 6 ;
ОЛЬГА – ВРАЛЬ!
Жена моя, Ольга Георгиевна, почти сорок лет проработала медицинской сестрой. На пен-сию ушла с должности старшей медсестры дет-ского садика. Детишки, которым сложно было выговаривать «Георгиевна», обращались к тёте в белом халате, с её напущенной строгостью в общениях с ними, «Ольга Ольгиевна!». Я зову Ольгу Ольгиевну – «Олика. Олика – шесть год-ков!», потому что на всю жизнь она сохранила в себе детскую доверчивость и доброту. Ещё она, не умеет хитрить. Если Олика захочет при-врать, что-либо приукрасить, то сделает это яв-но и нелепо, как маленькая сказочница. Вы-думать что-либо необычное и говорить безумол-ку – это у неё с детства.
Спросил Олю о том, как она соврала впер-вые в жизни? После первого класса собирала землянику с сёстрами. У Ольги был небольшой глиняный кувшинчик. Наполнить его она не могла – всё клала и клала ягодки в рот!
Сёстры её, (а их всех пять сестёр!) наполни-ли свои ёмкости и стали помогать Ольге. По-могли, наполнили кувшинчик ягодами, но до дому она не донесла его доверху наполненным. Мама спросила: «А ты что так мало набрала, Оля?»
«Мам, я набрала полный-преполный, но упа-
ла когда шли домой и ягодки отсыпались», –соврала Оля, всю дорогу горсточками поедав-шая землянику из кувшинчика.
В ДЕТСКОМ САДИКЕ
Как-то Ольга Георгиевна подменяла в сади-ке заболевшую воспитательницу. Собирая де-тей на прогулку, она объявила: «Дети! Достаём лопатки, берём вёдёрочки, одеваемся и выхо-дим на прогулку!»
Группа помчалась в раздевалку к своим ящикам. Дети одевались, доставали лопаточки, ведёрки, а Рома Малюгин заявил: «Ольга Оль-гиевна, я свои лопатки никак не достану!»
Ну, про какие же другие лопатки могла го-ворить «Ольга Ольгиевна» одетая всегда в бе-лый халат и белый колпак – только про те, под которые уколы ставят.
СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ
– Ой! Ольга Ольгиевна! Погодите, погодите шплиц набилать! Что я Вам сисяс лассказу! Стласную-плистласную истолию! Папа мой антисти... анистазьёлок, а мама влач-лабалант. У мамы всегда есть спилт, она его от папы плячит. Куда только его ни плятала!
Вчела к нам гости соблалися, на день лаз-денья, мама полезла спилт даставть из за пиа-; 7 ; ; 8 ; ; 9 ;
нины... Сто тут было, сто было: банки-то все пустые аказались! Папа тихонько весь спилт павалавал и выпил!.. А гостей лисить нада, они к нам селез лузы дабилались, ноги пламасили, а спилта-та нету!
МАЛЫШ
Ольга Георгиевна по жизни очень любопыт-ная, ей всё и про всех нужно знать!
Детям Ольга Ольгиевна делает прививки, «кормит» кислородом и ещё много других про-цедур. Она всегда расспрашивает детей об их здоровье, о том, как они живут дома...
Мальчик на вопрос «А спишь как? Креп-ко?» – ответил: «Я не знаю, как я сплю. Мама сказала, что они с папой на ночь мне голову от-винчивают, чтобы я их ночью не будил».
УЖЕ НЕ НУЖНО !
Ученик начальных классов упорно тянет руку. Учительница спрашивает его: «Комаров, что ты хотел сказать?»
Комаров учительнице: «Зинаида Ивановна, можно выйти?»
«Погоди, Комаров, объяснять закончу и выйдешь».
Закончив объяснять тему урока, Зинаида
Ивановна говорит: «Комаров, ты хотел выйти в туалет? Иди!»
Комаров огорчёно: «Уже, не нужно, я уже навалил».
ЗМЕИНЫЙ ПОЯС
Ольга моя просто помешана на сборе грибов и ягод. Ни лесным зверем, ни «хищными» раз-бойниками её не запугаешь! Говорят: «Как вол-ка не корми, всё равно в лес смотрит». Ольга не волк, но ежели её в городе цепью к батарее при-ковать, она перегрызёт цепь и в лес сбежит! Без леса Ольга завянет.
Сборщик она великолепный! Родилась в де-ревне и просто выросла в лесу. Собирает только отборные плоды и в огромном количестве. При-ведёт меня на ягодное место быстро как машина по сбору ягод оберёт весь спелый «крупняк» да исчезнет. До неё в лесу не доаукаешься и где там её носит, не прознаешь. А добычи притащит за то же время в пять раз больше чем я!
Присела как-то Ольга с полной корзиной ягод у стожка передохнуть перед неблизким пу-тём к деревне. Но чуток посидев, подскочила от мысли, что в стожках змеи водятся. Взяла кор-зину и тронулась к деревне без передышки. Идёт и чует, что в её, а точнее в Васькиных спор-тивных штанах, которые она напялила поверх; 10 ; ; 11 ;
своего тонкого трико, шевелится кто-то живой! Потрогала: точно, опоясало её в талии нечто мягкое, толстое и ползёт. Ольга догадалась, что это уж. «Если бы гадюка, – успокоила она себя, – тяпнула бы сразу, как только я её тронула».Поставила она корзину на траву, сбросила Вась-кины штаны и стала топтать их обеими ногами. Затем приподняла штаны и сделала попытку вытрясти из «штан» ужа. «Штан», – это Ольга так всегда говорит. Она ещё много говорит раз-дражающих мой слух слов! Сколько не поправ-ляю её, так за двадцать пять лет и не добился заметного результата в достижении правиль-ного произношения, может и привычных для сельского уха, но всё-таки безграмотных выра- жений.
Подумав, что просто не заметила, как уж скрылся, выпав из «штан», Ольга их вновь наде-ла. Взяла корзину, пошагала дальше. Но не про-шагала и десятка шагов, как всё повторилось.
Решив, что уж был не в Васькиных штанах, а в её трико, она сбросила всё до трусиков и ста-ла ожесточёно топтать и своё трико, и Васьки-ны штаны. Натоптавшись, осторожно потянула трико: никого и ничего! Вывернув наизнанку Васькины штаны, увидела, как из отдела для резинки появилась змеиная голова с жёлтыми пятнами.
Перепуганный уж так неожиданно отхва-тивший Ольгиных тумаков видимо долго не мог выбраться из лабиринта, в который угодил в поисках тепла и женской ласки. Хорошо, что нашёл выход: не быть бы ему живому!
По Ольгиным рассказам уж был то толс-тым, то тонким и длиной метра полтора! Я ду-маю: ему пришлось срочно похудеть, чтобы вы-браться живым на волю!
Картину, как на лесной дороге в одних тру-сиках пляшет какая-то дурная или пьяная ба-ба, увидел водитель «Козлика» (это машину так прозвали ещё в советские времена). Решив, что бабе требуется помощь, он остановил машину вышел и спросил: «Чем помочь?» Ольга сконфу- зилась от того, что местный пасечник Коля уви-дел её, выплясывающую в столь непристойном виде, отказалась от помощи и объяснила, что змея заползла ей в штаны.
Коля закачал головой:
– Блин! Меня бы инфаркт жахнул от такого! Как ты не перепугалась до смерти?!
Ольга ещё раз перетрясла трико, штаны, на-дела их и продолжила свой путь с корзиной к де-ревне, а Колин «Козлик» «закозлил» в сторону пасеки.
Нечто подобное случалось и со мной. Сижу как-то один на троллейбусной остановке в ве-; 12 ; ; 13 ;
черних сумерках, жду троллейбус. Погода ти-хая, но прохладная, шинель на мне, повседнев-ная офицерская форма. Вдруг ноги мои ветер-ком обдало. В голове мелькнуло: «Штиль пол-ный, а мне ноги ветерком обдуло?»
Жду очередного порыва ветерка, а его нет. Внутри меня какое-то беспокойство появилось, и ветерок этот из головы не исчезает. Поболтал ногами. Тронул рукой правую штанину: всё нор-мально. Прикоснулся к левой, а из неё выс-какивает огромная крыса и тикать в поле!
Хорошо, что я сидел на лавке и выше сог-нутых колен крыса подняться не смогла. Дога-дайся, чего она там в моих мужских штанах искала? Есть такие зверьки маленькие, кото-рых женщины для самообороны таскают. У тех зверьков природный инстинкт: грызть муж-ские яичники! Но в моем случае, думаю, крыса тепло искала, а я сидел неподвижный, нестраш-ный и такой тёплый-тёплый.
ТЕЛЕГРАММЫ
Ждали, ждали в деревне дед Василий с же-ной своих дочерей, что приедут проведать стариков, устали за околицу выходить да на до-рогу глядеть, нет, не появляются долго-долго. Взял дед да отбил дочерям в Москву и в Рязань телеграммы: «Умер отец! Мама». Так подгадал, чтобы в пятницу получили.
С утречка в субботу косит Василий траву на краешке дороги, что тянется два километра от железнодорожной станции до Прудовки. Видит, прибыла первая электричка. Стоит дед, опершись на косовище, вглядывается вдаль в сторону станции. Вскоре на дороге по¬явились две его дочери Антонина и Любовь Васильевны. В руках у дочерей венки и огром¬ныые сумки с продуктами, которых в райцен¬тре не купить.
Тоня видит – отец впереди у дороги стоит, опершись на косовище, да их разглядывает:
– Любань, глянька на косаря, то не батяня ли наш? Либо мне с переживаний мерещится?
– Ай! Точно батяня это! Ожил чё ли?
Дошли до отца, бросили на траву венки, сумки тяжёлые и ну его обнимать, целовать.
– Живой! Папаня! Что с тобой было? Как нас перепугали!
– А ничего не случилось! Устали вас дожи-даючись, совсем про родителей забыли с город-ской-то жизью. Вот и решили с мамкой вас та-ким способом присовестить. Вона, к Першико-вым дети всякий выходной приезжают, а как отпуска так всягды тута, родителям помогают. Не смотрють что далеко добираться. Сюды го-родские надобности везут, а в город – всё своё:и молочко, и яйца с под курочек, и овоща, и; 14 ; ; 15 ;
ягоды. Юра ихний говорит, что не может пи-таться химией магазинной – всё своё, доморо-щенное в Москву везёт. Гляньте-ка на их огород – чисто на выставку! И рогатых всегда до пяти голов, а курей так с полсотни по двору ходють, квохчут.
Дошли втроём до дому, мать в слёзы от ра-дости, что дочерей увидала!
Стали девочки из сумок всё выгребать. Тут тебе чего только не появилось: и колбасы коп-ченые, и сыр, и конфеты всякие, и рыба неви-данная – красная.
Нюра почитала надписи на ленточках у вен-ков да говорит:
– Ленточки-то сымите, я их в сундучке до нужной поры припрячу, а венки на погост сне-сём бабушке с дедушкой.
Хоть и с горестной весточки всё началось, да встреча в радость обернулась, – ожили старики, порадовались до слёз старческих.
Соседи приходили на девок поглядеть да по-распрашивать про жисть их городскую, про пла-ны на замужество.
Выпил дед Василий хорошего вина город-ского за своё здоровье и всех родных, достал с шифоньера гармонь, которую давно не ласкал, да говорит:
– Ну, бабоньки, споём как ранее! Давай,
мать, прибаски наши любимые, а девчата под-хватят!»
ЗАБЫЛА
В кабинет старшей медсестры детского са-дика «Садко» пришла родительница с просьбой сохранить место в садике за ребёнком на время её отпуска. Медсестра, подменявшая временно заведующую садиком, подала ей образец заявле-ния и лист бумаги, шариковую ручку: «Пишите заявление по данному поводу».
Родительница присела за стол, склонила го-лову над чистым листом и долго сидела в задум-чивости, не написав ни единой строчки.
«Что с вами? Не знаете, что нужно писать? Я вам подскажу! – сказала медсестра и стала дик-товать ей текст заявления.
Однако родительница так и не приложила ручку к бумаге.
«Ну, что ж вы не пишите, время идёт, у ме-ня много других дел, не задерживайте меня, по-жалуйста!» – заявила медсестра.
Довольно молодая родительница покрасне-ла лицом и призналась: «Ольга Георгиевна, я за-была, как пишется буква З-э».
Вот до чего доводит людей двадцать первого века тыканье в «клаву»* – буквы знают, а напи-сать их не умеют!; 16 ; ; 17 ;
ИХ–ВОХ!
Супруга моя Ольга Георгиевна порой напе-вает: «На зелёном лугу, их-вох!» Спросил её, что это за песенка? Ольга рассказала, что в на-чальных классах в их деревне Пёт преподавал Василий Иванович Стригин, фронтовик, учи-тель начальной школы, и гармонист.
Толи настроение у Василия Ивановича было не рабочее, толи решил не загружать детей в тот день уроком арифметики, только взял он в руки гармонь и сказал: «Дети, ну её, арифметику, да-вайте лучше попоём!» Жили они с женой при школе и гармонь тут же жила. И запел дере-венский учитель:
На зелённом лугу их вох,Раз нашёл я дуду, их вох.То не дудка была, их вох,Веселуха была их вох!Стал я в дудку играть, их вох!Да под дудку плясать их вох!
Так вместо урока арифметики получился урок пения. Класс разучил незатейливую пе-сенку с Василием Ивановичем, вот и осталось это «их вох!» на всю жизнь в памяти моейжены.
Теперь и я частенько произношу:
«Вот тебе и их вох…» – вздыхая, если что-то в душе не ладно.
ВАЛЮТА
Помните мой рассказик «Семьдесят три»? Так вот героиня данного рассказа, та же Анна Степановна, пережившая свою знакомую, кото-рую спасала тогда, вновь попала в нелепую ис-торию. Пошла она на днях в нашу «Пятёрочку» купить себе хлебушка. Подходит к его крыль-цу, а крыльцо усыпано зелёнными купюрами!
Хоть за все прожитые ею в советские и после советские годы 97 лет она никогда не видывала никаких денег кроме российских и советских рублей, поняла, что перед ней огромное коли-чество американских долларов!
«Кто же такое богатство рассыпал?» – уди-вилась Анна Степановна. Не увидев никого ря-дом, она нагнулась и стала собирать «зелёнень-кие».
Пара покупателей прошагала мимо неё в магазин, не говоря ни слова, не кинулись помо-гать бабушке собирать рассыпанную валюту. «Хорошие люди, – подумала Анна Степановна, – решили, пусть всё достанется бедной старуш-ке».
Забыв о хлебе, Анна Степановна вернулась с драгоценной находкой домой и, даже не скинув верхнюю одежду, стала пересчитывать долла-ры. Насчитала 250 тысяч! Нездоровое старче-ское сердце её часто колотилось и щемило от пе-; 18 ; ; 19 ;
реживаний. Она не знала, как поступить с на-ходкой: сдать в полицию или отнести в сбер-кассу от греха подальше? Чьи это деньги? Кто-то же их потерял, и будет искать. А может их подбросили специально: по телевизору преду-преждали, что мошенники подбрасывают порт-моне с деньгами, телефоном и адресом, а потом с честного гражданина, сообщившего о находке, требуют большую сумму, чем подложили, обви-няя, что он себе часть оттяпал.
Ольга ежедневно проведывает старенькую соседку, делает ей то уколы, то обрабатывает и перевязывает раны от укусов живущего в квар-тире ненавистного Анне Степановне зайца, лю-бимца дочери, следит, чтобы забывчивая ста-рушка не устроила пожар, оставив на газовой плите чайник или кастрюлю с борщом. Ольга пользуется большим доверием у Анны Степа-новны, вот Анна Степановна и показала ей на-ходку да посоветовалась как ей поступить с ва-лютой дальше. Ольга глянула на «зелёненькие» и объяснила что это компьютерная подделка, что бабушка попалась на молодёжный розы-грыш!
Такая весть облегчила Анне Степановне ду-шу, сердечная боль от нахлынувших пережи-ваний отступила. Не нужно идти в сберкассу, не нужно идти в полицию и трястись от страха, что
кто-то явится к ней требовать утерянное.
Однако сомнения в том, что валюта не нас-тоящая как заверила Ольга, остались в её созна¬нии. Анна Степановна, не показав находку вер-нувшейся поздно вечером с работы дочери, спря-тала пачку «зелёненьких» так, что и сама забы-ла, где они до сих пор в доме покоятся.
ОТРАВИЛСЯ
Пасёт моя Ольга рогатых, слышит, зовёт её Василь Петров,* что сорок дней как свою бабу Саню похоронил. Ольга кричит ему: «Брошу бы-ков, так они весь огород твой перетопчут!» «А пущай топчут, на кой мне теперь эта картошка!» – отвечает дед.
Загнала Ольга быков на свой двор* и приш-ла к деду, что на лавочке у своей калитки сидел.
Бьёт дед ладонью по колену своему, «При-сядь, – говорит, – тута, рядом. Узнать хочу у тебя, как у медика, вот чего, почему я не помер сёдня?»
– А с чего вы помереть-то должны были, Ва-силий Петрович?
– Так травился я вчерась, на ночь глядя-т.
– Это чем же вы травились и зачем?
– Тошно мне без моей Сани жить-то стало. Спать не могу без тепла её, прикорну чуток, так она приходит и всё за собой зовёт. Вот я и решил; 20 ; ; 21 ;
отравиться водкой, что с поминок в погребе уцелела. Самому-то мне в погреб не по здоровью спускаться, колени не гнутся уж. Хотел, было, Евгения вашего попросить, чтоб достал, да рази ему можно водку казать, там пол-ящика её, не остановить его будет, разопьётьси, всю снич-тожит, за мной и помрёт, думаю. Сам слазал, поднял.
– Да, Женьку нашему только поднеси – не затормозишь его, – подтвердила Ольга.
– Вон в тую кружку, что на заборе повесил, всклень налил поганую, да выпил не закусы-вая, – продолжил Василь Петров, показав на алюминиевую кружку, что с пол-литра в себя вмещает.
– И что дальше было, дядь Вась?
– А не помню ничё. Проснулся вот, чую за все сорок дней враз и выспалси. Врут люди, что с водки помереть можно! От водки, Оля, польза одна, никто с иё ещё не помер! Не убиват она!
– Помирают, дядь Вась! Помирают когда её годами и непрерывно пьют или суррогатная, на метиловом спирту сготовленная подвернётся.
– Вона как! Таку мне надо было искать-то. Их!.. Только и всего что выспалси.
Забрал Василя Петрова сын под зиму в го-род от одиночества его и тоски по жене, но и в городе страдал он одиночеством и тоской по су-
пруге, оттуда и улетел к своей Александре спус-тя три годочка.
Царствие Небесное им, супругам Спирки-ным, шибко при жизни любящим друг друга!
КОМЕНДАНТ ПОГОСТА
Жил на Пету Евлашка* (прозванный так чтобы с Василь Петровичем из Прудовки не пу-тать Василь Петровича). Дожил до возраста, когда деду пора о загробной жизни задуматься.Стал Евлашка готовиться к смерти, чтобы всё для похорон было: рубашка белая просторная, брюки; пошил тапочки из мягкой кожи. Мастер был Евлашка на все руки – гроб смастерил по себе лёгонький да прочный.
Стал спокойно продолжать земную жизнь. Вот только поторопился дед на тот свет ухо¬дить. Наперёд сосед Евлашкин скончался. Достал Евлашка с чердака заготовленный для себя гроб и отнёс впавшей в горе соседке, чтоб не хлопотать ей с поиском гробовщика по дру¬гим деревням.
Остался Евлашка без заготовленного гроба, засучил рукава да другой гроб смастерил для себя.
Годы тянулись, а Евлашка всё не умирал, и каждому, кто уходил в мир иной на Пету, дос-тавались его гробы, сработанные для себя.; 22 ; ; 23 ;
Уж и Пёт когда-то состоявший из сотни дво-ров уменьшился, и век двадцатый к концу подо-шёл, а Евлашка мастерил и мастерил гробы для себя и с уходом пётовских жителей снимались и снимались с его чердака гробы.
Денег за свои гробы дед не брал ни с кого, крестился и говорил: «Царствие Небесное ново-явленному!..»
Дожил Евлашка до 103-х лет! Схоронили его дети и внуки-правнуки в последнем им сра-ботанном гробу. Появился на Пётовском пого-сте первый среди деревянных крестов гранит-ный памятник долгожителю «прям на вылете», как говаривала тёща моя, Евдокия Лукьяновна, окрестившая Евлашку «Комендантом пого¬ста».
Царствие небесное Василю Петровичу и всем кто упокоился на Пётовском погосте в его гро-бах!
* * *
А вот мне, когда я был молод, служил на Дальнем Востоке, в один из отпусков мама ска-зала, что не могут они закупить для своих пог-ребений с отцом белой ткани, дефицит был в СССР на многие товары. Мусульман хоронят в белом саване.
– Сколько, мама, нужно ткани? – спросил я её.
– Да по десять-двенадцать метров на каждого уйдёт, – прикинула мама.
– Куда вы с папой торопитесь? Вам всего-то по шестьдесят пять, жить да жить ещё, мама! – произнёс я, а в сердце защемило.
Не было белой ткани и в магазинах дальнево-сточного города, где проходил я службу в ту по-ру. Кто-то из сослуживцев посоветовал обратить¬ся с просьбой к служащим войскового склада на¬шей базы: «К тыловикам обратись, у них всегда есть белая ткань для подворотничков солдатам».
Тыловики помогли, выгадали для моих ста-риков двадцать пять метров белой ткани, в оче-редной отпуск я её доставил родителям. А далее всё пошло как с гробами Евлашки: ушли деся-ток метров одному родственнику, десяток – дру-гому. Когда мир земной покинул папа, белая ткань уже не была в дефиците, мне не пришлось более обращаться к тыловикам.
ТАНЮША
Танюша, сестрёнка моей Олики, в пятилет-нем возрасте решила, что ей пора в школу хо-дить, учиться! Старшие её все ходили в школу. «Все сёстры и братья ходят в школу, а я?..» – подумала так, и пошла!
Школа находилась в деревне Новенькой,в трёх километрах от деревни Пёт, где они про-; 24 ; ; 25 ;
живали огромной семьёй: папа, мама, бабушка, два брата, пять сестёр. Детишки Пёта, кому нужно идти в школу, собирались ватагой и до-бирались вместе до Новенькой. Школа была от-строена на территории бывшего барского по-местья.
В один из сентябрьских дней Танюша при-вязалась к ватаге детишек из своей деревни и прошагала с ними три километра до Новенькой, где была начальная школа.
Сентябрь, учебный год только начался. При-шла в начальный класс, в котором одновременно занимались первоклассники и третьеклассники, рассаженные по разным рядам, села за свобод-ную парту, сложив ручки как все перед собой.
– А это что за птичка к нам прилетела? – спросила учительница Танюшу, хотя хорошо знала всех детей из ближайших к школе дере-вень.
Танюша внимательно разглядывала тран-спаранты, развешанные на стенах классной ко-мнаты, на что обратила внимание Зиаида Ива-новна и спросила её: «Что ты всё по стенам гла-зами шныряешь?»
–Читаю что там написано.
– И что же там написано?
«Учиться, учиться и учиться!» – прочла Та-нюша, показывая пальчиком на плакат.
– Верно! Кто ж тебя обучил буковкам и чи-тать научил, кто-то из сестёр?
– Нет, я сама про всё догадалась!
– Ничего себе! У меня первоклассники до сих пор читать не научились, а тут... Ну и птичка!
Я теперь ломаю голову над тем – как может без всяких подсказок ребёнок освоить звучание букв, связать их в слоги и слова?! Я же до шко-лы лишь рассматривал картинки в учебниках сестёр да только в школе понял, как из букв об-разуются слова, когда мы стали учить букву «П». Первым прочитанным мной словом было слово «па-па», а ведь это далеко позже слова «ма-ма» и разучиваемых первоклашками фраз: «Мама мыла раму» в букваре для первоклашек шестидесятых годов.
Моя сестра Римма помнит что она научи-лась читать к пяти годам подсматривая как учится читать сестра Руфа что старше её на два года, образование слов уловила разбираясь с га-зетными текстами. О том, как я обучал свою дочь чтению описано в рассказе «БУКВЫ».
Почему же девочки начинают читать рань-ше мальчиков? Об этом я спросил Варвару Пав-ловну. Она педагог, воспитывает сына и дочь. Варвара Павловна объяснила мне, что так зало-жено природой: девочки до 14-ти, 15-ти летнего возраста развиваются быстрее мальчиков; они; 26 ; ; 27 ;
более внимательны, более сообразительны и лю-бопытны; даже в росте лидируют, но позже мальчики перегоняют девочек не только в рос-те, но и в учёбе. По школьным годам помню: на отлично в классе учились лишь девочки, маль-чики оставались хорошистами, больше увлека-лись спортом и техникой, нежели учёбой. Лишь в классе седьмом-восьмом ребята брались за учёбу всерьёз.
Вернёмся к Танюше! В следующем году Пер-шиков Георгий Николаевич, отец семерых де-тей, ветеран ВОВ, пришёл с Танюшей в школу и настоял принять её в школу годом ранее уста-новленного возраста, в шесть лет. «Раз хочет учиться – пусть учится!» – заявил Николай Ге-оргиевич директору школы, и Танюша стала школьницей! Зинаида Ивановна называла её «Птичкой», ставила двойки по поведению из-за её внешнего вида: Танюша не носила белых воротничков; наряжалась в белое платье с ро-зочками, рукава фонариком, и приходила в школу. К тому же могла явиться в школу к любому уроку, когда надумает. В пятый класс она перешла в Чучковскую школу и училась почти на все пятёрки!
Аттестат получила в 16 лет со всеми пятёр-ками и лишь двумя четвёрками, плюс к нему – похвальную грамоту!
Алёна, Татьяна, Ольга; 28 ; ; 29 ;
СЪЕШЬ КОНФЕТКУ!
Ирина Владимировна, племянница Ольги Георгиевны, педагог очень серьёзного ВУЗ-а. Она доктор наук, но, ни единой её работы я не читал, так как все они являются секретными и людям далёким от её профессии недоступны. На сей день, она дослужилась до серьёзного звания, полковник!
Принимает Ирина Владимировна экзамены у курсантов и случается такое:
Слабенько успевающий курсант дабы задо-брить педагога берёт со стола экзаменационный билет, а на стол перед Ириной Владимировной кладёт огромную красивую коробку конфет.
Посидел курсант, читая вопросы в билете, время на подготовку к ответу истекло, и он вы-шел отвечать. Мычал, мычал что-то неконкрет-ное по вопросам билета, – знаний нуль!
Ирина Владимировна говорит ему: «Ну, по-хоже, нам без конфет экзамен никак не сдать! Давай, распечатывай свою коробку!»
Курсант радостно распечатал коробку, при-двинул её ближе к педагогу.
Ирина Владимировна человек неподкупный и говорит курсанту:
– Съешь конфетку, может, поможет вспом-нить ответ на первый вопрос?!
Курсант пожал плечами, взял, развернул кон-фету и съел.
– Ну что, Ишмухамбетов, не помогло вспом-нить ответ? – спрашивает Ирина Владимировна. Курсант молчит и краснеет.
– Съешь ещё одну конфетку, одной, похоже, маловато для просветления мозгов!
Курсант, молча, повиновался, скушал ещё одну конфетку.
Так продолжалось до тех пор, пока коробка с конфетами не опустела. Одну, другую конфету,.. всю коробку съел, – ничего не вспомнил.
«Придёшь пересдавать экзамен через две не-дели, Ишмухамбетов! – заключила Ирина Вла-димировна.
«Эх, я дурак, – решил Ишмухамбетов, поки-нув аудиторию, – надо было у старшекурсников поспрашивать, какие конфеты она любит, эти видать ей не по вкусу пришлись».; 30 ; ; 31 ;
Читаю «Абзацы жизни» однокашникам.г. Копейск. 2019 г.
РасСказы; 32 ; ; 33 ;
ТРЁШКА
Историю, которую вам поведаю, можно бы-ло сжать до анекдота. Только ностальгия по безвозвратно ушедшим временам не даёт мне быть кратким.
В одном из российских городов, напичкан-ном мыслимыми и не мыслимыми учрежде-ниями, жила и трудилась на благо социалис-тического общества Зинаида Ивановна Талова.
Всякое утро, кроме выходных, праздничных да дней скоротечных отпусков, рискуя сломать ноги, ступала она на деревянное крылечко свое-го учреждения, подгнившие ступени которого предупреждающе ворчали под тяжестью труже-ниц. Допотопный домишко глядел на космичес-кую эпоху лицом перекошенным оскоминой. Над входной дверью, не желающей одним углом вписываться в косяк, на тёмном фоне стеклян-ной вывески золотисто красовалась аббревиа-тура из букв числом около семи, расшифровать которые не могли даже некоторые сотрудницы данного учреждения.
В двух комнатах пятистенка стояли столы, опираясь ножками на стопки папок с бумагами, что помогало привести поверхность столов к плоскости истинного горизонта. За столами трудились женщины. Они что-то вычисляли, пользуясь настольными калькуляторами, бой-
ко отщёлкивали костяшками живучих бух-галтерских счётов, вносили и вносили цифры в таблицы. Время от времени возникал ожив-лённый разговор. После новенького анекдота или весёлой истории от колебаний воздуха, вызванного бурным хохотом тружениц, за обоя-ми что-то шурша, осыпалось. Порой работа ос-танавливалась, начиналось чаепитие с переку-ром. Кто-то из женщин на некоторое время про-сто исчезал: каждой было необходимо обежать ближайшие магазины, заскочить на почту, в сберкассу, позвонить по телефону-автомату.
Директор, изредка наведывающийся в раз-ные отделы разбросанного по всему городу пред-приятия, давно не реагировал на пустующие столики. Отсутствие внутри здания телефона и необходимых человеку удобств оправдывало временное исчезновение сотрудниц. Перед обе-енным перерывом женщины поглядывали в оконца, пока чей-либо голосок не объявлял:
– Леночка! Твой прикатил!
Леночка торопливо подкрашивала губки, поправляла у зеркала причёску и выбегала на улицу. Чёрная лакированная «Волжанка» уно-ила Леночку в направлении известном лишь ей и её спутнику.
После шикарного отъезда королевы отдела парами и в одиночку растекались по ближай-; 34 ; ; 35 ;
шим стекляшкам и столовкам остальные.
Послеобеденная половина рабочего дня не отличалась от дообеденной, если не считать за-стольных посиделок в складчину в честь дня рождения кого-либо из коллег или дат более знаменательных. В конце рабочего дня опять все поглядывали в оконца, пока чей-либо иро-нический голосок не изрекал:
– Леночка! Законный прикатил!
Леночка неторопливо убирала рабочее мес-то, выходила на улицу. Муж её, человек не-пьющий и некурящий, услужливо открывал пе-ред ней дверцу «Копейки»* вишнёвой масти.
Бывало после очередного отпуска кто-то из незамужних, продемонстрировав перед ахаю-щими коллегами щедрые дары новоявленного «ну, обалденного!» жениха уносился за благо-верным в розовую даль, проклиная при этом и свой городишко, и скособоченную «хибарку», где пришлось просидеть молодость, щёлкая счё-тами. Только не проходило и полугода, как путешественница вновь восседала за своим ра-бочим столом, так никем и не облюбованным за время её очередного «замужества».
Этот день отличался от других тем, что «де-вочки» получили аванс и до предстоящего все-народного праздника оставалась пара суток. Ко-гда Зинаида Ивановна в конце рабочего дня ре-
шила подбить «дебет-кредит» своих наличных финансов, то ни бухгалтерских счётов, ни каль-кулятора не потребовалось. Единственную зе-лёную трёшку она положила в наружный бо-ковой карман демисезонного пальто и похлопа-ла по своему упругому бедру:
– Вот оно, девочки, всё богатство! Теперь тяни, как сумеешь!
Взяла тряпичную сумку туго набитую пред-праздничными покупками, с которой искривлё-но и счастливо улыбалась звезда советской эстрады популярная в восьмидесятые годы. Ранее упомянутые ступеньки крыльца устало за¬ворчали под тяжестью её тела и ноши, однако и на этот раз выдержали! Из тронувшихся вишнёв¬ых «Жигулей» Леночка «сделала ручкой» тёте Зине и выпустила колечко сигаретного дыма.
На задней площадке «до непродыху» на-битого троллейбуса мысли Зинаиды Ивановны вернулись к растраченному авансу, к последне-му трояку. Давка такая, в которой женщина чувствует себя голой, а хамоватый «кобелиш-ко» бесстыдно льнёт к её телу, отвернув глаза в сторону. В общем, теснотища… «воруй – не хо-чу!» Тут-то Зинаида Ивановна и почувствовала скользящую в карман её пальто ладонь.
«Трояк! Последний трояк! Вот сволочь!» – сработало в голове. ; 36 ; ; 37 ;
Выпущенная из руки сумка так и зависла над полом, сдавленная со всех сторон ногами пассажиров. Освободившейся рукой Зинаида Ивановна молниеносно перехватила в кармане сжатую в кулак руку ворюги.
Началась безмолвная борьба за купюру! Пальцы Зинаиды Ивановны, сильные от еже-дневной писчей работы и вязания, способные одним хватом досуха отжать бельё и половую тряпку, зверино вцепились во вражескую кисть.
«Отдай!» – угрожающе внушал её взгляд мужчине с расширяющимися от боли зрачками. «Ишь, ты! – внутренне кричала Зинаида Ива-новна, – губу отвесил, зенки выкатил, слизняк ползучий! Погоди у меня! Я сейчас так завере-щу, тошно станет! Я на тебя, рак пучеглазый, весь коллектив пассажиров натравлю!»
То ли от обжигающей боли причиняемой ногтями Зинаиды Ивановны, то ли почуяв не-добрый знак в бормотушном дыхании подозри-тельного типа за своим левым ухом неудач-ливый «щипач»* разжал пальцы. Зинаида Ива-новна, овладев своей законной бумажкой, не-раскрывая ладони, как на крюк, подцепив ру-кой сумку, стала пропихиваться к выходу. За ней упорно, что-то бурча, вызывая недовольство пассажиров, пробивался её соперник.
Троллейбус остановился. Она не сошла, а выпала из него получив пинок по мягкому мес-ту. Стоя на четвереньках, видела Зинаида Ива-новна с глубоким креном и скрежетом удаля-ющийся троллейбус, по колено обнажённую во-лосатую ногу в ядовито-зелёном носке, торча-щую из прикрытой задней двери. Зинаида Ива-новна поднялась из грязной жижи, ночами за-мерзающей и оттаивающей под солнцем, разом-кнула онемевшую ладонь. На ладони лежала синяя купюра пятирублёвого достоинства.
«Господи!» – вслух произнесла Зинаида Ива-новна и извлекла из кармана свою злополучную трёшку.
Она подобрала валяющийся правый муж-ской туфель, своей изношенностью напомнив¬ший ей перекошенный домишко-учреждение, в котором работала. Поставила туфель, сумку на лавку и присела в ожидании следующего трол-лейбуса. Не шурша, а громыхая, осыпалась шту¬катурка за обоями, когда Зинаида Ивановна по¬ведала об этом «девочкам». Кто из них посочув¬ствовал мужику, оставшемуся без обувки и за¬начки на праздник, кто восторгался мужеством Зинаиды Ивановны! А Леночка произнесла:
– Зинка! Вдруг вы с ним встретитесь, ведь одним маршрутом катаетесь. Вот это будет зна-комство! Глядишь и «закадришь» мужика-то?!; 38 ; ; 39 ;
ГОНОРЕЯ
Мотоцикл «Ява» был мечтой советской мо-лодёжи. Такую мечту осуществил один из мо-лодых лейтенантов нашего полка. Недолго он наслаждался ездой на своей мечте. На пару с другом они сыграли в кювет на приличной скорости и оба попали в госпиталь с перелома-ми.
Переломы костей заживают довольно долго. Помню: в госпиталях лежащим постоянно в по-стели больным врачи разрешали даже курить в палате. Один из наших не лежал, «прыгал» на костылях, а вот другой оказался на «вертолё-те». Кто бывал в хирургических отделениях больниц тот, наверное, видел, что это за кон-струкция – нога в гипсе вытянута и подвязана к перекладине выше тела больного, а рука в виде винта вертолёта зафиксирована над его грудью. Фигура больного в таком положении и напоми-нает вертолёт.
«Вертолётчик» в палате из десяти пациен-тов был один, другие больные были ходячие. Пролежав месяц на вертолёте, во время вра-чебного обхода он прошептал доктору:
– Доктор, у меня с конца капает!
– Как капает?! Ты здесь лежишь на верто-лёте второй месяц, а признаёшься в этом только
сейчас?! Нужно было лечить это ещё до того как ты со своей «Явой» в кювет сыграл, может и не переломался бы тогда, а пролежал в лазарете части.
– Да нет, до этого у меня ничего не было.
– Ладно, возьмём анализы, потом будем вы-яснять, от чего у тебя закапало. Бывают гной-ники и от повреждений, потёртостей. Я и сам раз по молодости как ты был напуган, а всё ока-залось пустяком. Занимался верховой ездой и по неопытности натёр себе святое местечко о седло. Тоже бегал, анализы сдавал с подозре-нием на «венеру».
Не зря лейтенантик обратился к доктору, знал точно, от кого заразу подхватил. Анализы подтвердили гонорею!
Доктору положено было узнать, кто являет-ся носителем инфекции, чтобы предотвратить её дальнейшее распространение, вылечить но-сителя. Хотя и существует врачебная тайна, но всё тайное всегда становится явным. Пожалела прикованного к постели лейтенанта санитарка. Она выгоняла на время уборки из палаты всех его соседей, блокировала на швабру дверь и уб-лажала молодца, изображая из себя «наездницу на вертолёте»! Любви между наездником на «Яве» и наездницей на «вертолёте», конечно же, не случилось!; 40 ; ; 41 ;
ПАЛЕЦ – ЗА СПИРТ!
Солдат на посту у самолёта слышавший, что в самолёты заливают спирт, решил слить себе спиртяшки. Самолёт огромный, где там лючок, под которым прячется крантик, и трубочка из которой спиртик потечёт?.. Этого я тоже не знаю хоть и прослужил в авиации двадцать два года.
Ходил, ходил солдат, осматривая самолёт, и нашёл вроде искомый лючок! Открыл лючок: увидел под ним отверстие и решил прощупать, как этот спирт можно слить. Ковырял, ковырял вслепую пальцем и доковырялся, палец застрял в безжалостном металле самолёта. Вынуть его он не смог!
Близилось время смены часовых – что де-лать?! Как скрыть свою попытку обокрасть объект, доверенный ему под охрану?! Начи-танный и наслышанный о людях мужествен-ных, отрубавших себе пальцы и даже руки по-сле укуса ядовитой змеи или прижатые тяжё-лым камнем в безлюдной местности, он принял решение: отсечь палец!
Штык-нож помог ему совершить это дело. Вот и результат! «Не знаешь броду, не суйся в воду!» Истина испокон веков известная людям. И фляжка солдатская осталась пустой, и пальца лишился.
Удержать в тайне свою попытку воровства
ему не удалось, отрубленный палец обнаружил авиационный техник самолёта и «поднял тре-вогу»! Да и хирург в лазарете оказался дотош-ный, всю правду из него выдавил!
Так молодой человек лишился пальца, а вызови он начальника караула, палец мог быть освобождён техником самолёта и сохранён.
ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Каждый божий день на остановке «Авиаго-родок» при любой, даже нелётной погоде, торгу-ет семечками бабка – жена нашего древнего па-рализованного инсультом авиационного техни-ка. Порой и дед её подолгу сидит рядом с ней, опираясь подбородком на трясущуюся под его рукой трость. У входа в авиагородок вздыбился на пьедестале самолёт «ТУ-16».
Старый авиатехник попросил однажды ме-ня записать для него на листе бумаги стихотво-рение «ТУ-16» (У входа в часть небесная ма-шина…). Откуда он знает о нём? Наверное, бы-вал на концертах в Доме офицеров.
Бабка снабжает меня листиком, они у неё для кулёчков под семечки. Я с удовольствием выполняю его просьбу. Он читает стихотворе-ние и, сложив вчетверо листочек, бережно уби-рает его в нагрудный карман своей зелёной, сбережённой офицерской рубашки.; 42 ; ; 43 ;
– Это мой родной 50-тый борт! – говорит он, указывая на памятник из живого, но выпотро-шенного боевого самолёта.
«Надо подарить ему сборник своих стихов», – думаю я. Вновь корю себя за то, что не ношу при себе как всегда хотел, барсетку с парой сво-их книжечек. Печально, когда при встрече с та-ким душевным человеком при тебе нет книги, чтобы его порадовать.
ДУША ЗАБЛУДИЛАСЬ
Покидает ли душа тело во время сна? Ду-маю: покидает! Я перенёс два тяжёлых инфар-кта и давно привык к мысли, что я не засыпаю в постели, а теряю сознание на два-четыре часа. Случалось со мной такое даже днём в безлюд-ном парке.
Однажды я уловил момент возвращения мо-ей души в тело. Почему уловил? Потому как она чуть не перепутала моё тело с другим! Душа моя после ночных путешествий влетела в чужую квартиру, весьма схожую с моей. Она коснулась тела мужчины, лежащего на кровати, и ощутила ледяной холод! Душа мгновенно отпрыгнула под потолок и стала разглядывать его. Мужчина не был мной, хотя был похож возрастом и га-баритами. Он лежал в кровати на спине. Тело его было багрово-синего цвета. Лицо чужое и
уже навсегда застывшее. «В такое тело и родная душа не вернётся», – решила моя душа. Не прошло и секунды, как она отыскала родное ей тело, то бишь моё! Я проснулся, не понимая, что со мной только что произошло? На сон это не походило!
Все свои сновидения я воспринимаю, как путешествия моей души по различным уголкам не только Земли, но и Космоса. Знаете: очень часто моя душа в таких путешествиях блуждает по городам, в которых мне выпало жить, пыта-ясь отыскать дом, в котором живёт моё тело. Первоначально она оказывается в Челябинске (там я родился), ходит по знакомым ей улицам, ищет нужный транспорт, нужную остановку и тревожится, что не может найти пути к своей цели. Вдруг Челябинск оказывается Спасском-Дальним, потом посёлком Средний в Иркутской области, потом Москвой, Рязанью и, в конечном итоге, авиагородком Дягилево, где пребывает моё тело. Долгие годы меня преследовал сон, в котором я скольжу по покатой крыше пяти-этажки, в которой вырос, не могу ни за что ухва-титься и срываюсь, падаю вниз в ожидании кон-ца своего, но перед самым касанием земли про-сыпаюсь. Раньше я не знал, почему мне такое снится, думал: это память предков во мне рису-ет картину их появления на Земле из Космоса. ; 44 ; ; 45 ;
Теперь я понял: так возвращается в меня спя-щего моя душа из своих ночных путешествий.
Вообще сны – интересная штука! Недавно во сне я пытался загнать лыжи в память ком-пьютера на лето, чтобы не занимали бестолку место. Кто знает, может в далёком будущем, и такое станет возможно – превращать реальные предметы в виртуальные и лишь при их необ-ходимости доставать потребное из памяти ком-пьютера.
Кто-то скажет: «Что за околесицу городит этот дед?!» Однако, именно во сне Менделеев увидел свою таблицу химических элементов, а Ломоносов увидел остров, на котором погиб его отец, доплыл до острова и привёз тело отца до-мой, чтобы придать земле.
Бывает, я слышу во время сна, что кто-то читает мне длиннющий роман или вижу целые кинофильмы, а то просыпаюсь с готовым чет-веростишием будущего стихотворения, над ко-торым прежде и не работал. А если проснулся я и от снов ничего не осталось в памяти, значит душа моя ведала тайну в своих путешествиях, посвящать в которую моё сознание считает опасным и недопустимым!
Учёные изучают сны, наблюдая за пове-дением спящих, подключая к их голове и телу электроды, всякие чувствительные элементы,
пытаясь объяснить причины появления в на-шем сознании сновидений, а я для себя решил: сон – это то, что повидала душа в своих пу-тешествиях и поведала отдохнувшему за время её отсутствия в теле мозгу.
ЧТО СНИТСЯ
«Что снится Вам, небесные друзья?!» Такой строкой начать бы новое стихотворение, но ме-ня тянет к прозе. Видимо с возрастом во мне всё реже вспыхивает лирический порыв. С возрас-том у человека больше интересных событий про-исходит во снах, нежели наяву. Где-то я читал, что человек во сне совершает то, что желал бы совершить, но не может. Один и тот же сон в раз-ных вариантах преследует меня – уволенного в запас летуна. Во снах этих я – то курсант, то – молодой штурман в офицерских погонах и всег-да в армейском коллективе. Коллективы эти представляют смешение множества тех лиц, с кем я либо учился в военном училище, либо слу-жил в лётных частях. Во снах они все вместе, все готовятся к полётам: наносят на карты маршруты, вычерчивают схемы и таблицы, за¬полняют полётные листы и штурманские планы полётов. И я вместе с ними занимаюсь тем же са¬мым – подготовкой к полёту. Готовлюсь, но ни¬когда не взлетаю! Сны эти обрываются перед ; 46 ; ; 47 ;
самой посадкой в самолёт. Вдруг я обнаруживаю, что у меня нет в руках лётного планшета, кис-лородной маски, защитного шлема и просыпа-юсь. В других снах я либо поступаю в училище, либо готовлюсь к сдаче экзамена. Все вокруг в курсантской форме, а я один среди них в офицер-ской – старый офицер, но курсант по сути сво-ей. Тогда я просыпаюсь от того, что не пойму зачем я должен вторично обучаться в училище, которое окончил тридцать лет назад и каким образом после двух инфарктов прошёл меди-цинскую комиссию в лётное училище?
Объясняются такие сны просто: я желаю жить не пенсионером-инвалидом, а молодым орлом! Но, увы, молодость и здоровье улетучи-лись безвозвратно!
ПОТОМОК
Довелось мне в начале двадцать первого ве-ка общаться с одним молодым человеком. Вы-сокий, крепкий, привлекательный, хотя и ры-жий. Лет ему – около двадцати пяти. Окончил ВУЗ, холост. От пива не отказывается, понял я услышав: «На хлеб и пиво сам зарабатываю!»
Мы заговорили с ним о русской литературе. По его познаниям оказалось, что писательница Анна Каренина создала всемирно известный ро-ман «Война и мир», но жизнь её как и жизнь
многих русских писателей и поэтов оборвалась трагически. Чтобы я и вовсе ушёл в «отпад» сра-жённый его образованностью и «классной» па-мятью, он продекламировал известное стихо-творение М.Ю. Лермонтова так, что я, старый склеротик, каким-то чудом переползший из своего двадцатого века в его двадцать первый запомнил то стихотворение на весь жалкий ос-таток моих дней! Вот как оно прозвучало из его уст:
Белеет, типа, парус одинокийВ тумане, типа, моря голубом!Что ищет, типа, он в стране далёкой?Что кинул, типа, он в краю родном?..Играют волны, типа, ветер свищет,И мачта, типа, гнётся и скрипит…Увы! Он счастья, типа бы, не ищетИ, типа, не от счастия бежит!Под ним струя светлей, типа, лазури,Над ним луч солнца, типа, золотой…А он, мятежный, типа, просит бури,Как будто в бурях, типа, есть покой!
ХРИСТОС ВОСКРЕС!
Пасхальный день выдался на славу! Капи-тан Чубаев прошёлся по совхозу, который те-перь и совхозом-то звали лишь по старинке. Совхоз превратился в АОЗТ (Акционерное об-; 48 ; ; 49 ;
щество да ещё закрытого типа). Люди «христос-кались» с ним, обменивались добрыми пожела-ниями, только целоваться никто не пытался.
Со стороны кладбища бежал Спиридоныч, махал рукой: «Погоди!», – мол. Капитан медле-нно пошёл ему навстречу.
– Христос воскрес! – отрапортовал он запы-хавшемуся Спиридонычу.
– Ой, Федя, воистину воскрес! Воистину, Федя, – выпалил Спиридоныч. Протянул Фёдо-ру руку, и одёрнул. В руке было раздавленное во время его кросса пасхальное яичко крашенное в отваре луковой шелухи.
– Бери моё, Спиридоныч! С таким яйцом всем противникам яички перекокаешь, корзи-ну победных яичек наберёшь! Спиридоныч взял протянутое «яйцо» и окаменел – на его ладонь легла лимонка, а кольцо с чекой осталось зажа-тым меж Фединых пальцев. Фёдор с детских лет так и не разучился выкидывать всякие «при-колы», хотя и дорос до капитана милиции.
Спиридоныч лихо метнул лимонку в нежа-щуюся под апрельским солнышком оземь и плюхнулся в кювет на краю асфальта в пыль-ную прошлогоднюю траву.
– Воскресай, Спиридоныч! Сегодня День во-скресения. Пойдём гранату искать учебная она.
Спиридоныч поднялся, напялил празднич-
ную шляпу, утратившую от пыли нарядность, сплюнул и покрыл шутника матюгами.
– Воскрес! Воскрес! Дуболом! Шлёпай со мной на кладбище, я тебе свою «бомбу» покажу. Спиридоныч потащил участкового в сторону кладбища, где у недавнего захоронения стояло человек пять народу.
Подошли. Бабы наперебой талдычили каж-дая своё, а суть была одна: в могиле явно по-копались.
– Изгумировать надоть, – с умным видом прошепелявила Ванька-Манька, редкий дар для села – свой гермафродит.
– Без санкции нельзя «изгумировать», – подражая её говору, заявил капитан. Пойду на-чальству звонить. Расставил широко ноги, сдви-нул свою фурагу за козырёк к затылку, подбо-ченился, помозговал. Сдвинул фурагу обратно, ко лбу. Так он делал всегда, решая серьёзную задачу.
– Звонить пойду, – повторил он, – ты, Спи-ридоныч, организуй из пацанов пост, чтоб ни-чего здесь не потоптали. Пусть послужат делу и воскресению. От Бога им милость, от меня – конфеты!
Тревожная группа прибыла минут через со-рок. Защёлкал фотоаппарат. Народ отступилот могилы, но не уходил. Молодцеватый майор ; 50 ; ; 51 ;
беседовал с родственниками захороненного, от которых горе после похорон родного человека ещё не отступило далеко. Было согласовано: копнуть чуток, не беспокоя упокоенного.
С первых же двух-трёх штыков копки на-ткнулись на ткань защитного цвета. Освободили от земли и выложили на край могилы плащ-палатку, стянутую бельевым шнуром.
Майор прервал тишину:
– Прошу слабонервных отойти в сторонку, но не расходиться!
Все увидели то, что и следовало увидеть в такой ситуации. Труп был обезглавлен, лежал вниз «лицом», которого не было, и вряд ли, ког-да найдётся. Остатки окровавленной одежды изодраны в клочья. Кое-кто с рвотными позы-вами удалились.
Щёлкал и щёлкал фотоаппарат. Командо-вал всеми прибывший с группой майор:
– Чубаев, покажите односельчанам снимки пропавших и разыскиваемых, может, кого из них встречали в ваших краях? Все, кто может помочь расследованию, видел что, слышал что, подойдите к капитану Чубаеву!
Народ залопотал. Пьяный мужской голос выделялся громче других:
– Да Колян это, друган мой! Я третий день его отыскать не могу.
Ему в ответ баба:
– Алкаш безмозглый! Колян твой со Свисту-ном на пару с Сонькиного сеновала три дня спо-лзти не могут. Приподымут головы и стонут: «Соня, пить подай!» Три богатыря постылых, друганы-алконавты!
Мужик обрадовался услышанному, торопко хоть и пьяно, на радостях припустил в сторону домов.
– Чубаев!
– Я, товарищ майор!
– Какие воинские части вблизи базируют-ся?
– ПВО есть, инженерная часть, эти всех ближе.
– Всё узнай: отпускники, командировоч-ные, самовольщики… Обо всех доложишь!
Кончились обязательные при осмотре места происшествия хлопоты, труп загрузили в машину. Сельчане принялись приводить в поря-док могилку, а группа тронулась в сторону тра-кта, ведущего к областному центру.
В машине майор приказал водителю:
– Князев, поколеси-ка по окрестным с сов-хозом просёлочным дорогам. Может найдем, где этого бедолагу, как бревно, волоком протащили.
Съехали на лесную дорогу. Левее на трассе гул от летящих на повышенных скоростях ма-; 52 ; ; 53 ;
шин. А тут ни одной встречной, ни одной попу-тной.
– Остановись! – Майор вышел из машины, что-то поднял с земли. Медленно пошёл доро-гой дальше. Поковырял носком ботинка в ко-лее, опять что-то поднял. Прошёл с километр, словно собирая грибы, наклоняясь за каждой находкой, потом махнул рукой: – подъезжай!
Сувениры были ценные: окровавленные ку-ски ткани, часы «Командирские», с забитым песком циферблатом вместо стекла и стрелок, одна кроссовка с мужской ноги.
– Товарищ майор, думаете нас эти находки, как нить Ариадны, прямо к преступникам при-ведут?
– Боюсь, что этот клубок уже оборвался, Князев. И праздник Воскресения кончился. Уже и фары пора включать. Давай на трассу!
– Похоже, военный пострадал. Помните прапорщика, сожжённого в его же машине? То-гда хоть голову имели обугленную. Стоматолог воинской части по зубам личность убитого оп-ределил. Тем всё и кончилось, что родственни-ки смогли похоронить родную душу, а не стра-дать от неизвестности.
– Может дело одних и тех же живодёров?
– Завтра с первым светом направим на этот участок дороги группу, ещё досмотрим.
Сумерки сгустились. Фары встречных ма-шин слепили глаза. Печальный эскорт прибли-жался к огням большого города с его радостями и горестями, с новым уже не советским, а ка-ким-то волчьим образом жизни, с множеством тружеников, лишённых привычной работы на заводах и стройках канувшего в бездну социа-лизма.
«Теперь жди: тревогу за тревогой, убийство за убийством, грабёж за грабежом. Начался пе-редел собственности. Волчий строй – волчьи за-коны жизни», – так мыслил молодцеватый май-ор, начиная клевать носом под монотонное урча¬ние машины. «Висяк, очередной висяк», – на-батом стучало в его голове.
– Явный висяк, – уверенно заключил майор и задремал от усталости.
СИЛА ГИПНОЗА
Осень. Снега ещё нет. Мои постаревшие ро-дители, моя молодая жена и провожающие нас родственники, у которых мы славно провели ве-чер, приходим на автобусную остановку. Можно бы и пешком (от посёлка до наших домов на окраине города всего-то минут двадцать ходь-бы), но время позднее, мы с отцом «навеселе», и женская половина настаивает: – «надо дождать- ся транспорта».; 54 ; ; 55 ;
Появляется рейсовый автобус. Входим в са-лон и слышим огорчительное: «В парк машина! Автобус следует в парк!» Покидать тёплый ав-тобус никому не хочется, ясно, он последний. Двери закрываются, автобус на всех парах мчит по ночному шоссе в сторону города.
Сажусь рядом с женой. Спрашивает:
– Довезёт до парка?
– Пока так, а дальше – посмотрим!
– Что значит посмотрим?
– А то! Я сейчас водителя гипнотизировать буду!
О моём тайном увлечении гипнозом знают не многие, но жена знает и вечно над этим под-рунивает. Демонстративно впиваюсь взглядом в затылок водителя: начинаю с ним «работать».
Решающая развилка дороги. Ура! Водитель сворачивает не к автопарку, а следует по марш-руту, которым гонял всю смену. Жена востор-женно глядит на меня. Мама за спиной причита¬ет Аллаху за то, что он уговорил водителя изме¬нить решение ехать в парк. Но разве это предел?! Домчав до нашего квартала, автобус сворачивает с улицы в наш двор. Цепляя корпусом тёмные ветви клёнов и сиреней, автобус пробирается к дому родителей. Мама ахает! Жена одобряю-ще сжимает кисть моей руки. Только папа,убаюканный урчанием двигателя и принятой
за вечер дозой спиртного, спокойно дремлет, приложив голову к оконному стеклу. Автобус останавливается так, что, выйдя из него, мы ока¬зываемся прямо у крыльца нашего подъезда.
Мама, поднимаясь до четвёртого этажа, воз-даёт хвалу Аллаху! Жена безнадёжно пытается объяснить ей, что Аллах тут не причём, что это гипноз, биотоки и всё тому подобное... Но что есть гипноз для нашей мамы в сравнении с Все-вышним?!
Только спустя годы, когда жена решила по-хвастать гостям гипнотическими способностя-ми «муженька» и припомнила этот случай, я разочаровал её в могущественности своих чар, признался, что вся сила гипноза заключалась в пяти рублях, которые получил от меня води-тель, к тому же оказавшийся другом нашего со-седа и моего товарища Сергея Редькина.
НЕ УТОНУ!
С Валерой Ошвинцевым мы росли соседями по площадке. Валера старше меня лет на шесть, все детские годы он был моим заступником во всех мальчишеских дворовых «разборках». Та-кого слова «разборки» мы в шестидесятые годы не употребляли. Теперь оно прижилось, после девяностых, бандитских, мерзопакостных, лет России.; 56 ; ; 57 ;
Если на траве сквера или стадиона затева-лась игра в наездников, то наездником Валера всегда выбирал меня. Он был нападающим юно¬шеской хоккейной команды «Строитель». Ловкие оба, мы чаще других оказывались побе-дителями!
Вечерами и по выходным я ходил к ним в квартиру смотреть «телик»* и любоваться его вуалехвостовыми, «гуппёшками», меченосца-ми, золотыми.
Когда у Валеры появилось много-много ма-льков гуппи, он дал мне их с пяток. Отсыпал для них корм, выделил часть водорослей, камней, ракушек и речного песка.
«Гуппёшки» жили у нас на подоконнике, в трёхлитровой банке. Конечно, это не аквариум, но появились у меня и красные, и лимонные ме-ченосцы. Только желание моё завести золотых рыбок никогда не исполнилось.
Корм для рыбок я добывал в недостроенном плавательном бассейне. По каким-то причинам строительство бассейна было приостановлено. Нас, мальчишек, это мало беспокоило: была го-това огромная железобетонная ванна! Дождевая вода в ней никогда не пересыхала. Правда, наби-ралось воды не до края. Ванна высоко торчала над котлованом, и нам приходилось взбираться на бетонную стену и спускаться к воде по тор-
чащим из бетона арматуринам, приставленным к стене ванны доскам, привязанным верёвкам. Внизу из брошенных строителями досок и брёв¬ен кто-то соорудил плот на неглубоком пересы¬хающем участке дна. Плот пришвартовали и за¬крепили в углу бассейна, где самое глубокое ме¬сто для прыжков с будущей вышки. С плота мы ныряли в воду. Плавать тогда я не умел. Мог только нырнуть, вынырнуть и вскарабкаться на плот.
Сачок я сделал сам: округлил деревянный брус папиным рубанком да маминым кухонным ножом, прошёл по нему наждачной бумагой; прикрепил на палку обруч из толстой проволо-ки; ловушку вырезал из старых капроновых чу-лок, которых дома хватало, сестёр-то у меня бы-ло аж целых пять!
В самом начале сентября, когда я начал хо-дить в третий класс, родители повезли нас с младшей сестрёнкой в деревню на выходные. Перед отъездом я высыпал рыбкам весь корм, что был заготовлен.
Вернулись мы в город в понедельник. Поезд пришёл под утро, ещё не рассветало. Пока нас не было дома, рыбки поели корм и голодные мета¬лись в трёхлитровке. Я взял сачок, старый би¬дон для молока и отправился в бассейн за даф¬ниями. Никто ещё не выходил на улицу.; 58 ; ; 59 ;
В поезде я не спал. Это ведь взрослые высы-паются в поездах, а ребёнок разве уснёт, когда столько картин сменяется за окном?!
Сидя на корточках на краешке плота, я во-дил сачком по воде. Набрав дафнии, выворачи-вал чулок в бидоне с водой, вновь опускал сачок в воду. Усталость и монотонность работы взяли своё: я проснулся в воде и, по моим возрастным меркам, далеко от плота. Кто увидит мальчика за высокой бетонной стеной в такую пору, когда все ещё спят?!
Я и в детстве был стойким, решительным. Страшась, никогда не паниковал, а включал в работу свои юркие, детские мозги. Срабатывал мой характер «настырного татарчонка», каким считал меня Валера.
Спасибо Серёге Редькину, тоже старшему соседу по дому, что учил нас, мелюзгу: «Если упал в воду, а плавать не умеешь, бей по воде руками, греби как собака лапами, держи нос над водой и не пойдёшь ко дну!»
Так я и поступил: задолбил по воде руками. Почуяв что держусь на поверхности, я стал грес-ти и поплыл «по-собачьи». Почему-то сначала к плавающему сачку, которого жаль было ли¬шиться. Но сачок оказался так далеко, что я по¬вернул обратно к нашему плоту-пристани.
Вскарабкался на плот, весь мокрёхонек. Вы-лил воду из ботинок со сбитыми, побелевшими от вечных футбольных игр носками. Снял свой красный, любимый, «вратарский» свитер, сши-тые мамой чёрные сатиновые шаровары с рзин-ками в поясе и в ногах. Стуча зубами от хо¬лода, отжал, как мог, тряпки.
Вокруг никого! Только прохладное сентя-брьское небо над головой. Чтобы подгрести са-чок, не было на плоту ничего подходящего. Сачок пропал, но бидон с кормом для рыб был полнёхонек!
Когда я мокрый, как пёс, которого мы ког-да-то недотопили в песчаном карьере, приплёл-ся домой, наши были уже на ногах. Кому идти в школу, кому на работу. Мне дали словесного на-гоняя, напоили чаем с малиной и не пустили в школу.
К нам приходила детский врач, обстукива-ла и прослушивала меня со спины и с груди:
– Не дыши! Сильно подыши! Покашляй!
Температурил я недолго. Кому-то из ребят нашего двора досталась моя банка с рыбками. Рыбок держать мне запретили: чуть не утонул из-за них!
Ещё я не утонул в Шершнёвском водохрани-лище после шестого класса! Потом в тридцати-летнем возрасте не утонул в Оке!; 60 ; ; 61 ;
Всё это я вспомню и опишу, не зная сам для чего.
НЕ УТОНУЛ!
Каждое лето я отдыхал в пионерском лагере «Орлёнок» вплоть до шестого класса. Только не в Крыму, а на Урале, на озере Большой Шан-трапай Еткульского района, рядом с селом Бе-лоусово. От последней смены у меня сохрани-лись две фотографии: коллективный снимок на-шего отряда, где я спрятал голову за свой пио-нерский горн; и другой, где четверо счастливых ребят стоят на площади Революции в Челябин-ске. Помню, что товарища в клетчатой рубашке зовут Слава, потому как он тоже был горнистом. Именно этот день, день встречи нашего отряда в городе, мог стать последним днём в моей юной жизни. Встретившись с отрядом и нашим воспи-тателем Брониславой Наумовной на площади Революции, мы отрядом поехали в городской парк имени Юрия Гагарина, на берег Шерш-нёвского* водохранилища.
Кто-то из ребят во время купания подал без-мную идею: переплыть на противоположный берег водохранилища.
Все три моих товарища росли на берегу озе-ра Смолино, возможно для них такой заплыв был под силу, но не для, меня жившего в районе
ЧМЗ, где река Миасс несла не столько воды, сколько промышленных отходов огромного Че-лябинска. В чёрной, мазутистой, дурно пахну-щей воде никто не купался.
Поплыли. Отставая от группы, чувствуя, как тяжелеют мои руки, а силы иссякают, я крикнул ребятам, что разворачиваюсь обратно и поплыл в сторону пляжа. Я не умел тогда ле-жать на воде, перевернувшись на спину, рас-слабив мышцы, приводя к спокойному ритму дыхательную систему и успокаивая себя. Пляж приближался, но силы таяли. Всё, плыть более я не мог! Набрав полные лёгкие воздуха, я сознательно погрузился под воду в поисках дна. Достиг дно ногами, открыл глаза и увидел над собой зеленовато-желтую толщу воды, через которую слабо пробивался солнеч¬ный свет.
Испытывал ли я страх? Не знаю, меня терза¬ла мысль только о родителях и родных, которым я принесу горе.
Нет сил, чтобы плыть, но я смогу идти по дну! Оттолкнулся от дна, всплыл, набрал воз-дух в лёгкие и вниз. Достигнув дна, я пошёл к берегу. Дыхание я мог задерживать больше чем на минуту, – всякий раз купаясь в ванне, тре-нировался, зажав пальцами нос и погружая го-лову в воду. Утопающий, ухватившийся за со-; 62 ; ; 63 ;
ломинку! Много раз я всплывал, вдыхал воз- дух, достигал ногами дно и шагал в сторону бе-рега с открытыми в воде глазами. Я шёл! Шёл к жизни, не теряя веру! Не рассчитывая на по-мощь со стороны, спасал себя сам. Но помощь достигла!
Вынырнув из воды за очередной порцией воздуха, я почувствовал руки, подхватившие меня за бока с обеих сторон. Рядом был това-рищ, тот что стоит на фотографии справа от Славы в спортивном костюме. Самый отчаян-ный среди нас и на один год постарше. Как его звали? Не вспомню. За пятьдесят лет память стёрла много имён, но не стёрла лиц, глаз, со-бытий. Держась одной рукой за его плечо, про-плыв небольшое расстояние, я отдохнул, отды-шался и поплыл самостоятельно. Все трое ребят плыли теперь рядом со мной, готовые поддер-жать в любую секунду!
Когда от спасательной вышки на берегу примчался спасатель на моторной лодке, его вмешательства нам уже не требовалось. Убе-дившись, что все мы спокойны и движемся к берегу, он нас покинул.
На берегу ни девчонки, ни Бронислава Нау-мовна не заметили того, что произошло у нас, мальчишек. Для них мы просто отплыли, по-ныряли и вернулись на берег.
На площади Революции
Наш пионерский отряд; 64 ; ; 65 ;
Со Славой мы встречались остаток летних каникул. Он умел собирать детекторный при-ёмник, показал мне эту нехитрую конструкцию и я увлёкся с тех пор сборкой ламповых и транзисторных радиоприёмников. Жили мы далеко друг от друга, с началом учебного года наши встречи прекратились, а квартирных те-лефонов для общения не было.
Узнать бы, как у ребят сложилась жизнь? Да вот не помню я их фамилий, чтобы отыскать. Только сердцем я могу отблагодарить их за то, что помогли мне остаться живым!
Мэ и Жо
После какого класса это было? Судя по то-му, что я уже подражал великому Александру Сергеевичу Пушкину, после второго.
В туалет в пионерском лагере мы ходили на улицу. Чем уж нас так сытно в тот день накор-мили? Но во время дневного отдыха, который мы называли «сон-час», меня «понесло» туда, в туалет.
Уличный туалет – это скромное деревянное сооружение, разделённое на две половинки, ле-вую и правую. На входе в одну половинку зна-чится «М», в другую – «Ж», чтобы из-за слу-чайного перепутывания входа мальчиками виз-гу девчачьего не возникло.
Я не перепутал тогда «Мэ» и «Жо» и никого не напугал до визгу, а проявил свои творческие начала! Не один я тогда так сытно пообедал, а все обитатели пионерлагеря. Зайдя и присев в полном одиночестве в своей «Мэ» половинке, сквозь деревянную перегородку без всяких выбитых в ней сучков я услышал детский, даже для меня, голос: «Таня, принеси мне бумажку!» «Сейчас, Света, погоди!» – ответил ей голос постарше.
Чёрт меня за язык потянул?! Или будущий поэт решил себя проявить?! Только подражая голосу Александра Сергеевича, которого я в жизни и слышать-то не мог, разве в какой-ни-будь опере по радио, пропел:
В уборной там Светлана дрищет,А Таня ей бумажку ищет!
В правой половине «Мэ Жо» наступила тишина, и только кто-то быстрехонько драпа-нул оттуда. Я ещё не успел воспользоваться бу-мажкой, прихваченной с собой в туалет, как был напуган появлением в недозволенной для всех, кто «Ж» половине женщины в белом хала¬те и белом колпаке. Всего устрашающего, что говорила мне женщина, я не помню. Помню, грозилась отправить домой из лагеря, а на моё возмущение: «Вам сюда нельзя входить: это мужская половина!» – она ответила, что ей можно! – она врач пионерского лагеря.; 66 ; ; 67 ;
Никто меня из лагеря не выгнал. Правда, за¬явив нашему воспитателю, что у меня подо-зре¬ние на дизентерию, «врачиха» продержала меня три дня в своём лазарете, лишив радостей купа¬ния и всяких там октябрятских игр на вольном воздухе.
Хорошо, что я вспомнил сегодня этот мало чем примечательный случай из далёкого-при-далёкого детства, а то совсем не знал за какую писанину взяться?
Однако, что характерно, случай такой был не единичный в моей жизни (я не о том, что ежедневно посещаю туалет и что-нибудь там сочинительствую), а просто всю жизнь на меня кто-то и кому-то вечно жаловался! Всю жизнь меня наказывали из-за ябед и людишек, же-лающих через «закладывание» меня начальству что-то для себя поиметь.
ЮРА УТОНУЛ!
Глянул на своё фото школьных лет с зап¬ла-канным лицом и решил рассказать людям о со-бытии плачевном и поучительном нынешне¬му поколению.
Помнится, я окончил шестой класс и нахо-дился в пионерском лагере. Вдруг в середине смены за мной приехали сёстры Рая и Руфа.
Мои старшие сёстры появились неожиданно на пляже пионерского лагеря, где наш отряд в это время загорал и купался. Приехали забрать ме-ня на похороны утонувшего друга, а также ог-радить от подобного несчастья.
Юра учился в одном классе с нашей Рим-мой, обучал меня фотографии, радиотехнике, физике, которую в школе мы ещё не изучали. Известие потрясло до слез, что запечатлел мой фотоаппарат, оказавшись в руках Руфины.
Юрий и его сестрёнка Татьяна росли под опекой их тёти Лёли, бабушки и дедушки в Рос-сии, а родители жили в Эстонии.
Юра и Римма только что окончили десяти-летку. С сестрёнкой Татьяной Юра уехал на ро-дину к родителям похвалиться прекрасным ат-тестатом.
Двое его одноклассников прозванные в шко-ле «Штепсель и Торопунька», юмористы на школьной сцене и в жизни, пришли домой к Юрию, выпросили показанную им бабушкой телеграмму от Юры из Эстонии.
Шутники-приколисты напечатали на печат-ной машинке свой текст: «Юра утонул, похоро-ны в понедельник, в Челябинске, сообщи одно-классникам. Таня Кюналь», отклеили преж-ний, (раньше его приклеивали на бланк в виде узких лент), и наклеили свой текст.; 68 ; ; 69 ;
Ложную телеграмму они подбросили в наш почтовый ящик. Телеграмму занесла в дом одна из сестёр, возвращаясь с работы, подала Римме.
Телеграммы тогда вручались в руки получа-теля под роспись, однако, не зная об этом, (мы не получали телеграмм: родственники жили в одном городе), Римма восприняла её всерьёз.Леонид, который дружил с Риммой, подбросив телеграмму, ждал, что она позвонит ему на до-машний телефон, и он расскажет ей о розыгры-ше, но всё пошло по другому сценарию. Римма не смогла отыскать «двушку» (монету в две ко-пейки) для звонка из телефон-автомата, прибе-жала с телеграммой к своей ближайшей подру-ге и однокласснице Зое Литвиновой, у которой братишка тоже Юра отдыхал, как и я, в пионер-ском лагере. Зоя прочла текст и закричала: «Мама, Юра утонул!» Расплакалась, просунула телеграмму матери в ванную через щель в две-ри, мать тогда мылась в ванне. Зоина мама, ду-мая, что утонул её сын Юра, упала в обморок прямо в ванной.
Девочки оповестили своих одноклассников. Одноклассники, оповещённые о кончине их ак-тивиста, основного фотографа и кинооператора класса, стали собирать деньги на венки. Кто-то из них поспешил с телеграммой к тёте и ба-бушке с дедушкой Юрия. От такого известия ба-
бушку хватил приступ, отнялась нога. При- шлось вызывать скорую помощь, доставлять её в реанимацию.
Классного руководителя, учителя физики, Бориса Иосифовича, пытались вызвать из тур-похода, с Алтая, отбили телеграмму на туристи-ческую базу. Борис Иосифович находился в это время на маршруте, в горах. Вернувшись на ба-зу, он получил телеграмму о гибели его люби-мого ученика и одновременно письмо от него са-мого. Сличив даты отправления письма и теле-граммы, Борис Иосифович понял, что письмо ему отправил «утопленник», такого быть не мо-жет! Он спокойно продолжил туристические вылазки в горах.
Лишь на следующий день после поднятого переполоха, когда одноклассницы пришли к од-ному из шутников, тот расхохотался и признал-ся в содеянном. Одноклассницы отправили шут-ников извиняться к тете Юрия и в больницу ус-покаивать бабушку.
Тетя тут же отбила телеграмму в Эстонию и получила ответ: «Жив, здоров. Кюналь».
Самих шутников наказала директор школы не выдав характеристик для поступления в ин-ституты. Пришлось им зарабатывать характе-ристики на производстве. Хорошие ребята, со-творившие необдуманный поступок.; 70 ; ; 71 ;
Впоследствии они поступили в ВУЗ ы и по- лучили высшее образование: один стал инже-нерном, окончив ЧПИ; другой – актёром, окон-чив институт Культуры.
Юрий до старости преподавал в школах фи-зику и программирование как его любимый учитель Борис Иосифович.
Вот так обернулась глупая шутка, каких нельзя повторять!
Юрий Кюналь, 1965 г.(фото автора)
ХОХОЛ И САЛО
Хохлу сало, что ребёнку сладость! Посчаст-ливилось моему товарищу служить пяток лет за рубежом. Попал он в жаркую страну, народ ко-торой фанатично исповедует ислам. Тогда-то и случился этот конфуз.
Чушек в том государстве считают грязны-ми животными, а пищу из свинины, оскверняю-щей мусульманина. Запрет на ввоз в страну сви-нины был так строг, что таможенники отни-мали её даже у иностранцев.
Пропитался хохол год блюдами правовер-ных и прибыл в отпуск в родную станицу. Не сказать чтоб исхудал, но по сальцу и свиным отбивным наскучался.
Влетел в родительскую хату, сбросил коро-ба и чемоданы с заграничными подарками да в погреб, где в бочонках хранится хвалёная соло-нина. Весь отпуск за стол без сальца не садился!
Пришла ему пора в жаркую страну возвра-щаться. Собрали на проводины родню, друзей пригласили. Пожалобился он землякам:
– Як же я там без сальца дослуживать то стану?
Кума его, аппетитная, пышногрудая хох-лушка, возьми и вразуми его:
– Ты, – говорит, – кум, из чего состряпан? Из костей, мяса да сала. Сало да мясо, поди, не; 72 ; ; 73 ;
зазвенькают на контроле, ежели ты его тонкими пластами настругаешь да под одёжкой своей укроешь. Вон бабы с мясокомбината чего толь-ко под бельём с работы не натаскают!
Обрадовался мой товарищ совету кумы, аж расцеловал её в пухленькие щёчки:
– Голова! И чего я своей башкой не скуме-кал?
Советскую таможню проскочил как по мас-лу. Не гранатами ж облепил себя, а аккуратно нарезанными пластинами солёненького да коп-чёненького сальца в целлофановых пакетиках.
Правда, взмок прилично, пока самолёт по-ложенную высоту не набрал, и не погасло табло «NO SMOKING!». В туалете хохол снял с себя бельё, превращённое в «бронежилет», досуха обтёрся полотенцем, оделся. Вернулся на место с пакетом, в который переложил свой драгоцен-ный груз.
Когда перелёт приблизился к завершению, наш герой проделал обратную процедуру в туа-лете. Одного не могла предвидеть разумница-кума, что в стране этой против нашей прохлады аккурат стоит злобный зной пустыни. Потел, потел наш хохол под панцирем из целлофана и сала, да и рухнул перед мусульманскими тамо-женниками, потеряв сознание от перегрева ор-ганизма.
Очнулся в служебной комнате с кондицио-нером от хохота мусульман. На столике горой возлежали его драгоценные пакетики. Смуглая девушка в медицинском наряде подала ему таб-летку и пластиковый стаканчик с водой.
Присел хохол на кушетке, почесал загри-вок и подписал документ об изъятии запрещён-ного на ввоз в страну продукта.
Да, Бог он всё видит! А чем Аллах от Бога отличается? Разве тем, что горилку пить запре-тил да свинину кушать. А как было кумой всё толково придумано, да?!
САША
Телефонный звонок прервал мои мысли:
– Да!
– Валера! Как хорошо, что ты взял трубку!
Звонил мой однокашник, Саша.
– Валера, приезжай ко мне! Я могу совер-шить что-нибудь над собой!
Голос выдавал его нетрезвость.
– Тамара ушла от меня!
– Ну, ушла. Остынет – вернется! Это у вас не впервой. Надоел ты ей своим пьянством, вот и уехала в свою квартиру, чтобы перегаром не дышать и не слушать твой пьяный бред.
– Нет, она забрала все свои вещи. Всё, пони-маешь, всё! Сказала: «Развод!»; 74 ; ; 75 ;
Я представил Сашу, впечатлительного, с чу-вственной душой, способной выливать боль и радость в стихи. Писал он крайне редко, когда на него найдёт.
В последние годы Саша ударился в рели-гию, отпустил бороду и даже получил какие-то корочки за учёбу от бородатых рясников.
Вспомнил я всех сослуживцев рано и траги-чески расставшихся с жизнью: Володю, пове-сившегося из-за измен жены в двадцати трёх-летнем возрасте; Николая застрелившегося из-за скандалов в семье таким же молодым; угорел от дыма в квартире ещё один сослуживец (за-дремал в кресле перед телевизором, а тот зады-мил); другой подавился рвотной массой, уснув дома мертвецки пьяным. И все пришли к ги-бельному исходу из-за алкоголя.
Саша-охотник, а дома винтовка «Сайгак», двустволка, малокалиберная винтовка и воз-душка для полноты коллекции. Всё это вско-лыхнуло меня, и я поехал зимним уральским вечером к нему, в другой район города в пустом вагоне трамвая с обледенелыми стёклами. Ехать минут сорок, куртка осенняя, не по сезону для зимы. Спина мёрзла всю дорогу.
В прошлый приезд к нему он показывал мне свой арсенал, предлагал из мелкашки попасть в сороку, сидевшую на телевизионной антенне со-
седнего дома. Стрелять в городе из винтовки я не стал. Пострелял из воздушки по бумажному листу в просторной его квартире.
Сотовых телефонов тогда ещё не существо-вало. На сигналы домофона Саша не отвечал! Нехорошие мысли возникали в моей голове за то время, что я добирался, нетрезвый, расстроен-ный человек мог совершить что угодно.
Окончательно окоченев у двери его подъез-да, я решил зайти в соседний магазин, благо он ещё не закрылся или работал круглосуточно. На моё везение в магазине был служебный теле-фон, и сотрудники не отказали мне дозвониться до друга. Не услышавший пиликанье сигналов домофона Саша мгновенно отреагировал на те-лефонный звонок! Сработала видимо армейская привычка: слышать телефонные звонки на де-журстве сквозь сон и быстро на них отвечать.
Попав в дом, я увидел Сашу невредимым и чуток поспавшим. Полночи друг изливал мне свою душу. Договорившись утром пойти на ра-боту к Тамаре, мы устроились спать. Причина, по которой Саша решил её навестить, была на-ивной до смешного – нужно вернуть Тамаре но-ски, которые она не взяла или забыла забрать.
К утру Саша протрезвел, положил носки в карман куртки, и мы застали Тамару на рабо-чем месте. Разговор разбегающихся супругов; 76 ; ; 77 ;
был недолгим, Тамара решение приняла окон-чательно!
Выпивать регулярно Саша не бросил. Вы-ращивал в саду ягоды смородины, вишни, кры-жовника, малины, настаивал на них вина, вина перегонял в самогон. Самогонный аппарат, им же изготовленный, никогда не убирался из его кухни, как и две двадцатилитровых бутыли с поспевающим вином.
На паре встреч выпускников нашего кур-сантского батальона он присутствовал, а на три-дцатипятилетие выпуска не попал, позвонил из машины по дороге с дачи: «Еду, приеду…», но так и не появился в кругу друзей в тот вечер.
О его скорой смерти после встречи выпуск-ников мне сообщил в Рязань наш однокашник, проводивший его в последний путь. Алкоголь забрал легкоатлета, сильного в прошлом, всег-да защищавшего честь нашего военного учили-ща в курсантские годы и в годы офицерской службы.
Каким бы крепким не был организм, алко-гольные яды разрушат его непременно! Не по-желал Саша оберегать себя от спиртного, жаль, хороший и отзывчивый был человек.
ДРУЖБА
Дмитрий, страстный рыбак, поймал в Оке такую рыбину, что подхваченная за жабры и поднятая на уровень плеча доставала хвостом до земли! Решив похвалиться везением и удивить друга, он принёс её Роману, любителю поку-шать рыбопродукты и подарил столь аппетит-ного балыка ему.
Роман удивился такой рыбине, порадовал-ся за Димино везение, почистил рыбу, поджа- рил печень, съел, засолил икру, а тушку рыбью решил подарить Устину, который умел классно солить рыбу.
Устин рыбину засолил, не стал поедать её солёной, подвесил вялить.
Жора, их общий друг, пришёл по делам к Устину, увидел вяленую громадину и говорит: «Такую рыбищу я бы хорошо закоптил, под пи-во пойдёт, будь здоров!» «Ну, и копти её сам, у меня нет коптилки, – заявил Устин и отдал красавицу другу, – не забудь на пивко меня при-гласить, как закоптится!» Жора был спец коп-тить всё от мяса до рыбы. Закоптил что надо! Грех такое чудо ароматное одному втихаря ку-шать! Вспомнил о просьбе Устина на пиво его пригласить, купил в один из выходных дней пя-тилитровую канистру разливного пива и зазвал всех друзей в свой весенний сад.; 78 ; ; 79 ;
Борис, острослов и музыкант, был пригла-шён со своим инструментом, – какие посиделки без его анекдотов и его баяна?!
Анатолий, сосед и друг Жоры, заглянул к нему со своей банкой пива на запах копчёной рыбы и шум собравшихся друзей. Пошло-пое-хало, разговорились. Тут-то, попивая пивко с ароматно пахнущей копчёной рыбой, Дмитрий поразился: «Такую рыбину в магазинах наших не купишь, где же ты её оторвал, сам-то никог-да удочки в руках не держал?!» «Так мне её Ус-тин отказал закоптить», – ответил Жора.
Вопрос за вопросом, ответ за ответом – дру-зья восстановили всю цепочку, которую прош-ла эта чудо-рыбка по кругу друзей и выяснили, что поймал её их общий друг Дмитрий! И был тогда произнесён тост за удачливого рыбака и за дружбу мужскую!
18 июня 2023 г.
БЕЛКА
Белка – она вовсе не белка, а молоденькая белая как снег кошка, но с чёрным хвостом и чёрными ушками. Привёз её котёнком в Пру-довку Василий, мой свояк. Белка переловила в доме всех мышей ещё до того как дважды око-тилась. Когда в доме не осталось за кем ей охо-титься, она стала охотиться за полёвками в саду
и на картофельном поле. У Белки звериный нюх, она быстрая и ловкая! Свою охоту затевает на глазах того кто присел отдохнуть или переку¬рить, чтобы её видели и похвалили.
Куры и петухи – хищники! Как только Бел-ка придушит мышь, они отгоняют её от добычи и расклёвывают полёвку. Белка посидит с оби-женным видом рядом, потом вновь вынюхивает следы очередной жертвы. За день на моих гла-зах это происходит до пяти раз. Сожалею, что не взял в поездку видеокамеру, ведь Белка всегда затевает ловлю полёвок на глазах. Играет она с настигнутой добычей то отпуская ненадолго из лап и вновь её нагоняя, то подбрасывая её как мяч.
Однажды я не успел заснять на видео, как курица вальсировала перед петухом, – камера стояла на зарядке в доме, пока я выскочил с ней на двор, танец курицы уже закончился.
Школьником и я как Белка охотился на кухне за мышами, кошек в квартире никогда не держали. Я надевал рабочую рукавицу на правую руку, левой открывал дверцу холодиль-ника под кухонным окном, как и Белка, на-крывал лапой мышь, если она там оказыва-лась. В отличие от Белки я не затевал с мыша-ми игр.
2 сентября 2023 г.; 80 ; ; 81 ;
ПРИЩЕПКА
Снимал я с балкона высушенное бельё, не удержал одну прищепку. Ну, думаю, лежит она теперь в густой траве, что и не отыщешь. Жаль потерю, хорошие у нас с женой прищепки, цеп-кие, крупные, и не ломаются.
Человек я такой, даже карандаш или ручку шариковую потеряю и то расстраиваюсь. Это не от жадности, человеку мне не жалко, что-либо отдать, а вот потерять любую мелочь – жалко. Я настолько щедр, что почти все изданные книги свои, за которые платил из собственного кар-мана, знакомым раздарил с автографами, ещё докторам, которые мне жизнь продляют. Про-водить авторские встречи с распродажей книг я с пятидесяти лет уже не могу, стал инвалидом второй группы. Не дозволенная это инфарктни-ку нагрузка – таскать гитару в тяжёлом футля-ре, стопки книг и компакт-дисков. Да и любое выступление перед людьми само есть стресс. Вон Александр Барыкин отработал концерт в Оренбурге, поднялся в номер гостиницы и умер.
Глянул вниз с балкона, не увижу ли при-щепку и удивился, – вот она, на моём карнизе в метре от меня лежит. Видит око да зуб неймёт, не дотянешься. Наши решётчатые балконы па-ру лет назад при капремонте дома превратили в мусорные ящики, оградив металлическими лис-
тами. Раньше на балконе решётчатом не скап-ливалась ни жёлтая листва, ни пух тополиный, ни серёжки пожалтевшие от берёз, всё сдува-лось ветром, смывалось дождями. Раньше вый-дешь на балкон, присядешь, и тебя ветерком об-дувает, а теперь сядешь, словно в бочку ме-таллическую залез. Балкон для того и нужен чтобы подышать воздухом. Застеклил народ балконы, превратил в лоджии, а зря! Помню, со-седка моя по балкону, бабушка Билайн, торчит как-то на застеклённом детьми балконе, как в аквариуме, смотрит на меня, разводит руками, пожимает плечами и жестами даёт понять, что не нравится ей такой балкон: ни погутарить с со-седями через стекло; ни подышать воздухом. Многие старые люди и гулять-то не могут выйти, болезни, слабость, а где дышать?
Ирина Тихонова, сделала в квартире евро-ремонт, балкон в лоджию превратила и стала болеть. Доктор который её навещал, объяснил, что болезнь её из-за застеклённого балкона воз-никла, изменился микроклимат в квартире. Пришлось ей от дорогостоящего своего «аква-риума», избавиться чтобы выздороветь.
Много дней, видя прищепку, думал, что нужно столкнуть её вниз да спуститься за ней на улицу. И жена так же думала. Захватить её нечем. А сегодня меня осенило, – прищепка она; 82 ; ; 83 ;
ведь цепкая как крокодильчик! Нужно сунуть ей что-то плоское и твёрдое в пасть и поднять. На балконе у нас хранится сапёрная лопаточка, вот её то я и предложил крокодильчику цап-нуть. Идея сработала, прищепка в моих руках!
Голь она на выдумки хитра, особенно рос-сийская. Помните, как мужик с дороги каме-нюгу огромную убрал подрыв возле неё яму?! Таков и я – догадливый жутко!
5 сентября 2023 г.
РЕКС
Брат мой, Александр, любил собак, зани-мался их дрессировкой при городском клубе со-баководства. Его последней собакой был Рекс, огромная восточно-европейская овчарка. После обучения Рекс стал хорошим сторожевым псом.
Жил Рекс во дворе дома. Помню этот малю-сенький дом выделенный государством, в ко-тором семье состоящей из четырёх человек при-надлежала дишь одна комнатка площадью все-го девять метров! Даже улицу помню, Сетевая.
Саша позволял себе выпить пивко после ра-боты, да и покрепче чего. Это и стало причиной того что брат расстался с Рексом. Как только по пути с работы Саша останавливался у пивного киоска, чтобы пропустить сто пятьдесят грамм
водки да запить пивком, заждавшаяся мужа к ужину Галина, спускала с привязи Рекса и да-вала ему команду: «Рекс! Ищи хозяина!» Рекс стремительно кидался на поиски и всегда Сашу находил!
Брат мне рассказывал: «Только, – говорит, – стал подносить налитую в стакан водку к гу-бам, как стремительный Рекс в прыжке выбил стакан из руки, вцепился в штанину и потащил в сторону дома».
Галина стала каждый вечер посылать Рекса встречать хозяина после работы. Рекс не позво-лял ему прикасаться к спиртному, рычал, про-являл озлобленность.
Саше всё это надоело, и он продал Рекса. Бо-лее собак брат не заводил, хотя до того воспитал их множество. Помнится мне его Инга, которую он обучил брать след. Инга его убыла служить на границу! Да и переехали они с семьёй в квартиру на хозяев, в такой собаку уж не за-ведёшь.
1 февраля 2024 г.; 84 ; ; 85 ;
ДОБРОВОЛЬНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ
Пьянство – добровольное сумасшествие!
Сказал кто-то из древних и мудрых.
Я не прозаик – я поэт. Выскажу ли когда-то в стихах виденное мной в стенах одного из отде-лений института психиатрии, не знаю. Сердце гремит: «Расскажи об этом всем!» Да простят меня мастера прозы за малую художествен-ность моего языка! Пусть воспримут данную ра-боту на уровне школьного сочинения, но буду писать!
Что потянуло меня в «творческую команди-ровку» за стены наглухо закрытого для нор-мальных людей заведения? Товарищ мой, вы-брошенный на улицу любимой женой, побывал там после того, как вскрыл себе вены в нетрез-вом состоянии. Помыслы о суициде живут в со-знании каждого человека с детских лет. Какой обиженный родителями ребёнок не думал: «Вот умру – тогда поплачете!» Но детское сердце от-ходчиво – приласкает мама и ребёнок вновь ра-дуется жизни! Всё у него впереди!
Гораздо мучительней страдания пятидеся-тилетнего мужчины, живущего далеко от род-ных и преданного любимой. Нет рядом мамы, нет друга, которому можно выложить душу.
Этот товарищ и рассказал мне о том, как живётся в «психушке». Прожил он там месяц
до выздоровления его души. Страдальческой песней он скрасил свои воспоминания:
Ты мне свой, но я тебе не верю!В пламени мерцающей свечиТолько ангел мечется в тиши.И когда я, пьяный и безбожный,Резал вены погнутым крестом,Ты боялась влезть неосторожноВ кровь мою нарядным рукавом.Ой, ты синее небо России,Ухожу, очарован тобой.А берёзки, как девки босые,На прощанье мне машут листвой.Я нигде без тебя не утешусь,Пропаду без тебя, моя Русь!Вот вам крест, что я завтра повешусь,А сегодня я просто напьюсь!
Откуда в нём душераздирающие песни, соз-данные, похоже, ещё русскими иммигрантами во времена Октябрьской революции и Граждан-ской войны? Возможно и сам написал, однажды он подсказал мне строку: «Не смотри что я инфарктник – пью с другими наравне!»
Конечно, храня в душе такие строки, в стрессовой ситуации да в нетрезвом состоянии, мог человек решить распрощаться с жизнью. Так он и поступил, вскрыл себе вены. Но сделал; 86 ; ; 87 ;
это, когда в квартире вместе с ним пили горь-кую отраву дружки и подружки по бражничес-тву. Они-то и спасли ему жизнь, обнаружив его в окрашенной кровью воде ванны и вызвав ско-рую помощь. После этого поступка он и оказал-ся в местном институте психиатрии.
Цветёт сирень, соловьи трещат за распахну-тым окном, высвистывая с разными интервала-ми единственную воспроизводимую ими ноту «ля» первой октавы. Раньше, когда я был дос-таточно здоров, под влиянием дурманящего аро-мата цветущей сирени и майской погоды не-пременно хотел выпить. Говорят же люди: «Природа так и шепчет – возьми да выпей!» Лет двадцать назад я позволял себе опустошить за май и весну пузырёк с товарищем, но убедив-шись, что алкоголь быстро разрушает моё здо-ровье, исключил любое спиртное из своего ра-циона, заперся от товарищей, которые могли прийти с бутылкой. Да и слова мамы, выска-занные мне ею, когда я объявился перед ней в нетрезвом состоянии, будучи на родине: «Тот не друг, который приходит к тебе с аракы! Друг приходит в дом с хлебом!» И ещё: «Тот не мужчина, кто пьёт аракы!» – повлияли на моё даль-нейшее отношение к алкоголю. Мама не знала стихов Расула Гамзатова, но мысли и убежде-ния их о мужской дружбе были одни. Тогда у
меня и родилась строка: «Настоящий друг при-ходит с хлебом, с водкой в дом приходит толь-ко враг!» Строку эту маркером я написал на стене, над кухонным столом. Все обои до ремон-та в моей квартирке были исписаны пришедши-ми в голову поэтическими находками. Это на-чалось с того, как поэт Валерий Кудряшов напи-сал на моей стене свою строку: «Я уйду как буд-то бы за хлебом…». Вскоре он впрямь ушёл из жизни, утонув в расцвете сил (произошёл спазм сердечных сосудов и мышц при резком охлаж-дении тела). Позже из моей строки на стене ро-дилось стихотворение «Осточертело», которое один попивающий поэт просил рассказать ему при каждой нашей встрече.
Не мог же я не впускать в дом товарищей, с которыми прослужил бок о бок двадцать два года. Они приходили, ставили на стол прине-сённую водку, я ставил им закуску, рюмки, но сам пил чай. Как-то один из них посидел около меня, выпил половину своего пузыря и, заткнув остатки пробкой, сказал: «Ну, тебя! С тобой скучно стало общаться, ты не пьёшь», – махнул рукой и пошёл допивать водку с кем-то из тех, с кем нескучно.
Первые три года полной трезвости я про-жил, занимаясь спортом, обливанием ледяной водой, глупым очищением организма от шла-; 88 ; ; 89 ;
ков с помощью регулярного голодания по анти-научным и опасным книгам Геннадия Малахо-ва, пока не довёл себя до инфаркта!
Вернусь в тот год, когда я уже не употреб-лял алкоголь, но ещё не стал инфарктником. Товарищ после увольнения из армии, разве-дённый, уже пару лет кочевал по съёмным уг-лам хозяек, которые помимо получаемой от не-го платы старались пить и питаться за его счёт. Всё это я видел и знал от него. Когда же в поис-ках угла он наткнулся на людей незнакомых, с ним приключилась беда. Хозяин квартиры, предложивший ему угол, оказался отсидевшим в тюрьме угонщиком автомобилей. Распив бу-тылку водки среди ночи, они решили «доба-вить». Купить в ту пору алкоголь можно было лишь у самогонщиц в ближайшей деревне. Вы-шли вдвоём из дому, дорогой увидели стоящий на обочине автомобиль без хозяина, забрались в него и поехали за спиртным.
Машина оказалась оставленной милицио-нером, забежавшим домой перекусить во время ночного дежурства. Выйдя из дому и увидев хвост своего автомобиля, милиционер по рации сообщил коллегам из ГАИ* номер машины и направление её следования. Перехватили их по-чти молниеносно! Так товарищ попал под суд, втянувший его в долги, чтобы оплатить работу
адвоката. Адвокат был из наших отставников, сумел из соучастника преступления переквали-фицировать его в свидетеля, так как он не сидел за баранкой угнанной машины.
Доверчивый, безвредный по натуре майор запаса, потерявший семью, квартиру, числив-шуюся за ним… Я решил повлиять на его буду-щее, изменить его образ жизни. Ясно было одно: здесь ему оставаться нельзя! Нужно убедить его вернуться на родину, где были ещё живы его престарелые родители, где он встретит друзей детства, коим он небезразличен, с кем он вместе учился в школе, рос в небольшом райцентре близ Украины. Он прекрасно владел украин-ским языком, за столом затягивал украинские народные песни, которые я очень люблю.
Девятого мая того года, после выступления на сцене местного дома культуры, я купил бу-тылочку коньяка, зашёл на квартиру, в кото-рой квартировал мой одинокий товарищ. Он лежал на диване в кухне, где «снимал угол», был один, но уже навеселе, с утра отметив празд-ник. Моему появлению очень обрадовался. Не раскрывая свой замысел, я позвал его в свою, тогда холостяцкую квартирку посидеть вдвоём за коньячком. Так он оказался у меня.
Расспросив о его положении на тот момент, выяснил, что долгов у него ровно столько, сколь-; 90 ; ; 91 ;
ко я смог сохранить на сберкнижке, живя на заработанные деньги, откладывая пенсионные. Тогда я понял, его нельзя отпускать из моего дома! Угостившись коньяком, который я толь-ко лизнул, он согласился пожить у меня. Утром мы сходили на квартиру, из коей я его выманил, забрали его скромные пожитки, уместившиеся в пару чемоданов и парашютную сумку. Забра-ли и огромную охапку ивовых прутьев для пле-тения корзин. Плетением корзин он увлекался с детства, на пенсии ему иногда удавалось на этом чуток подзаработать.
Стал я ему расписывать «прелести» его бу-дущего, если он продолжит жить как теперь: «Кому ты тут нужен? Дочь вышла замуж, даже выдворив тебя со свадьбы, забрав подаренные тобой деньги. Сын работает и живёт с мамой, и для мамы. Делить двухкомнатную квартирку? Что от неё останется? – угол в малосемейке?! Зная твою любовь к спиртному, здесь нормаль-ная женщина за тебя замуж не пойдёт, тем бо-лее, которая ещё сможет и захочет родить. А ты всегда твердишь, что малюсенького хо-чешь!»
Товарищ раздумывал, говорил: «Как я буду жить без Рязани?..» В конце концов твёрдо убе-дился в моей правоте, особенно когда я объяс-нил ему, чего можно ожидать от его «подель-
ника» по угону после освобождения того из за-ключения...
Решение принято: трёх лет после увольне-ния из армии, в которые офицер запаса может быть обеспечен жильём по избранному месту жительства, ещё не прошло; квартиру по суду необходимо передать бывшей супруге; после этого можно возвращаться на родину. Ну, и ос-новное условие – полная трезвость!
Потеряв своего квартиранта-должника, хо-зяйка стала его разыскивать. Вычислить, кто мог его похитить, ей ничего не стоило, мы все хо¬рошо знали друг друга. Денька через два мою дверь начали бомбить его собутыльницы, кото-рых он называл «мои девочки!» Они даже пыта-лись подобрать ключи к моему дверному замку. Крыли меня матом и требовали вернуть им друга!
Интересное было зрелище в первую ночь его пребывания у меня: проснулся он среди ночи и, тычась в стены и мебель, спрашивал: «Где мои девочки? Где мои девочки?»
Вскоре «его девочка», которой он задолжал плату за несколько месяцев проживания в её квартире, явилась под дверь со своим взрос-лым, нетрезвым сыном выбивать долг. Мы не открыли им дверь, чтобы исключить взаимное мордобитие, назначили встречу на завтра у ме-ня дома, пообещав расплатится полностью и; 92 ; ; 93 ;
враз. Они ушли услышав моё обещание, знали, что я никогда не лгу. Утром я снял необходи-мую сумму со счёта. Прибыли они в назначен-ное время, получили требуемое под расписку. После этого нас никто не атаковал, наверное, потому как денег на пропой у «девочек» прибы-ло с лихвой, а сил передвигаться далее чем в ближайший магазин за спиртным не стало.
Жили мы с товарищем дружно, казармен-ная школа! Более он не пил, отмылся в ванной, отстирался, проворно готовил нам пищу на дво-их. Был у меня один интерес, как можно боль-ше узнать от него о жизни людей в психиатри-ческой клинике, чтобы найти какую нибудь те-му для стихотворения. После увольнения из ар-мии я просто не знал, о чём теперь писать. Пишу я лишь о событиях, которые либо наблюдал, ли-бо пережил лично. Узнав много интересного о жизни в «психушке», я решил, что нужно мне ради творческих находок своими глазами пос-мотреть на то, что там творится. Особенно влек-ло увидеть наркоманов, коих я никогда до того не видел, узнать, есть ли в числе запертых в кли-нике политические пациенты? Да и увидеть что может меня самого ожидать в будущем, ведь ма-ма увидев мой перывй изданый сборник стихов сказала: «Не пиши книжка, психушка попа-дёшь». Но как туда попасть?
В соседнем подъезде нашего дома проживал с мамой и сестрой санитар, что работал в инсти-туте психиатрии. Я хорошо был знаком с его мамой. Она одна из Зин, послужившая толчком для написания мной песни «У бабы Зины». Её помощью я и воспользовался. Товарищ объяс-нил: «Трезвого тебя, прибывшие по вызову спе-циалисты моментально раскусят в притвор-стве». Мы купили бутылку водки, грамм двести из которой я выпил, поставили бутылку на стол, а на балкон – флакон уксусной эссенции.
Потом я позвонил бабе Зине и упросил её вызвать санитарку из «психушки». Она долго меня отговаривала от затеи, объясняла, что мне придётся пролежать взаперти с ненормальными людьми целый месяц, но я убедил её в том, что мне это очень нужно.
Не знаю через сына или нет, но баба Зина устроила прибытие санитарки. Товарищ смог убедить двух мужчин в белых халатах, что мне нужна помощь, что я пьянствую, что он отнял у меня уксусную эссенцию, которую я пытался выпить и спрятал от меня на балконе. Недове-рие лекарей чувствовалось, но они повезли ме-ня в клинику. Дорогой я пел им свои песни, нёс всякую всячину для убедительности. Узнав, что я поэт, а считается что «все поэты от того…», они и сами включились в игру. Рассказали, кто; 94 ; ; 95 ;
из местных поэтов лечился у них, как себя вёл. Никто меня не связывал, не надевал усмири-тельной рубахи.
Вот и всё – я в «психушке»! На всех окнах решётки, все двери на замках. Зал для встреч больных с посетителями заставлен столами и стульями, и тоже под замком.
С первого же дня, как и все, я стал прини-мать лекарства. Процедура эта происходила следующим образам: К столу дежурной медсес-тры выстраивалась очередь больных. Медсестра каждому лечащемуся велела открыть рот, кла-ла назначенные таблетки на язык и подавала воду в небольшом стаканчике. Потом требовала открыть рот, чтобы убедиться, таблетки прог-лочены.
Принимал я назначенные таблеточки два дня, считая, что они для успокоения нервной системы и хорошего сна. На третье утро я заду-мался: было странно, что я за два дня и две ночи не протрезвел от выпитых мной двухсот грамм водки. Далее я с трудом поднялся с корточек в туалете, а сидевший рядом со мной мужчина и вовсе попросил меня помочь ему встать на ноги и довести до палаты. Тогда я понял, что таблетки не только успокаивают, но сильно воздействуют на мышечную систему и одурманивают мозг. Подумал, если продолжить их принимать , то
станешь и впрямь глупым, будешь ходить, ша-таясь, как пьяный. Я стал ловко прятать таблет-ки под язык, делая при этом глотательные дви-жения, выпивал водичку и следовал в туалет, чтобы затопить и смыть таблетки в унитазе.
Первый и второй день все казались мне та-кими же здоровыми как я сам, но когда дей-ствие лекарств на меня прекратилось, я про-зрел и увидел, что вокруг меня одни больные люди! И рассказывают они мне их фантастичес-кие небылицы про то, что «необходимо произ-вести демонтаж нашей планеты» и тому подоб-ное. Мне стало жалко этих людей, в основном молодых, больно от того, что периодически они должны оказываться спрятанными от окружа-ющего мира в стенах этого здания на длитель-ные сроки. В отделении находились люди не буйные, безобидные, но со своими странностя-ми.
Вечером следующего дня я выбежал из па-латы на шум в коридоре. Там творилось нечто неожиданное. Два милиционера боролись со старшим лейтенантом в погонах МВД. Старлей был пьян, громко ругался, пытался выяснить, куда его доставили, вырывался из их рук. Пос-ле длительного бушевания, поняв, что он в «психушке» и выйти отсюда нет никаких возможностей, о н позволил милиционерам се-; 96 ; ; 97 ;
бя раздеть. Утром мы познакомились, он рас-сказал, что служит на Севере, в тюрьме, а в нашем городе учится заочно в Высшей школе МВД.
После сдачи зачётов и экзаменов они с груп-пой отметили окончание сессии. Пьяный, в ма-лознакомом городе, он забрёл в район частных домов. Его мучила жажда. Увидев в одном из дворов колодец, перелез через забор, стал пить воду. Но тут вышел на крыльцо хозяин дома с охотничьим ружьём, поставил его под прицел и велел жене вызвать милицию. С милиционера-ми, которые были сержантских званий, он по-вёл себя вызывающе грубо. Вот они, оскорблён-ные, и доставили его в психиатрическую клини-ку, не повезли в отделение милиции, понимая, что там МВД-ешнику просто дадут отоспаться в камере и протрезвевшего безнаказанно отпус-тят за магарыч или небольшую мзду. Вытрезви-телей в те годы уже не существовало, опивших-ся развозили по больницам, оставляя на попе-чение врачей.
Всё о чём рассказывал мой товарищ, я уви-дел воочию вплоть до «стриптизёрши»! Путе-шествуя по коридору, я застал нескольких боль-ных смеющихся у окна. В окне противополож-ного, близко расположенного корпуса стояла женщина с обнажённым торсом и демонстриро-
вала им эротическое шоу! Вскоре за её спиной появилась санитарка и оттащила «актрису» от окна прочь. Такое шоу повторялось почти еже-дневно!
Измерил я и длину коридора: шестьдесят шагов туда, шестьдесят обратно. Всё время бодр-ствования, если не валяешься на койке, то хо-дишь по коридору. Можешь стоять, прислонив-шись к стене коридора, как это делал один па-циент, что всегда стоял и стоял у стены с груст-ными глазами. На вопрос: «Как ты сюда по-пал?» – он кратко ответил, – «Жена сдала». По-сидеть можно было только на кровати в палате. Телевизор отсутствовал.
Одного товарища в клинику доставил отец, забрав его из отделения милиции. Этакий бод-рячок невысокого роста, приятной внешности. Любил рассказать о себе, похвастать своими способностями! Перед сном он укладывал брю-ки под матрац, чтобы на них всегда были стре- лочки. Пожалуй, иметь отглаженные в стрелоч-ку брюки для него было самым важным в жи-зни! Одеты мы были каждый в своё, в чём доста-вили. Всё хвастался, что когда его продержали ночь в отделении милиции, все думали, что ут-ром его, провалявшегося ночь в одежде на нарах, застанут в измятых брюках, однако он удивил сотрудников милиции своими стрелочками на ; 98 ; ; 99 ;
них! Более ничем другим интересен не был, го- ворил только о стрелочках на брюках.
Лежал с нами в палате даже негр. Очень мо-лодой, рослый, стройный. На вопрос: «Где ты родился?» – он ответил мне: «В СССР». День за днём, когда на него не глянь, он раскачивал ту-ловище из стороны в сторону, сидя на кровати. Я спросил кого-то о его зацикленности на пока-чиваниях, и мне серьёзно ответили: «Это от того, что его мама в детстве не докачала».
Одна из трёх палат была выделена только для солдат. С ними можно было разговаривать как со здравомыслящими людьми. Все они со-вершили либо воинские преступления в виде избиения сослуживцев, либо проступки, вызва-вшие у командиров сомнение в разумности ими совершённого. Ребята были в основном круп-ные, физически крепкие. Лишь один из них, что появился в отделении позже меня, был ма-люсенький. Он рассказал, похоже, правду о се-бе – не вернулся в часть из отпуска на родину к положенному сроку. Месяц его не могли оты-скать и доставить к месту службы офицеры во-енного комиссариата.
Медсёстры в отделении не могли справиться с буйствующими наркоманами, они прибегали к помощи солдат. Солдаты привязывали отказы¬вающегося принять укол взбунтовавшегося па-
циента к кровати, удерживали его руки, пока медсестра не поставит тому внутривенную инъ-екцию. Не понравилось мне в их поведении од-но, они насмехались над больными людьми, за-ставляя их за сигарету танцевать или петь. Если больной отказывался, он мог получить пощёчи-ну, серьёзный удар в живот, в солнечное сплете-ние.
Солдаты же прикатывали тележки с пищей из здания кухни. Кормили нас в столовой за длинными столами скудно и однообразно.
Вспомнил я бойца из нашей части, которо-го, посчитав «сдвинутым по фазе», прислали из штаба армии в нашу эскадрилью, несмотря на то что он был хорошим художником. Не знаю о его проступках в штабе воздушной армии, но у нас он выкинул такое: В полку была объявлена учебная тревога. На аэродроме по тревоге при-водятся в боевую готовность к вылету все само-лёты полка. У самолётов с подвешенными бом-бами и ракетами выставляется караул. Этот со-сланный к нам солдат, охранявший самолёт, спросил у техника: «Когда тревога закончит-ся?» Техник ему ответил: «Видишь, красные лампочки на крыше командного пункта мига-ют? Вот когда эти огни перестанут мигать, тог-да и тревогу отобьют». Солдат решил отбить тре¬вогу сам: прицелился по мигающим огням и ; 100 ; ; 101 ;
долбанул по ним очередью из автомата!
Зная эту историю и заполучив однажды его в состав караула под знаменем части, я очень так-тично обходился с ним, чтобы не сотворил чего подобного. Занял его художественным делом, поручив оформить «Боевой листок», в котором отметить и хорошее несение им службы. Листок получился замечательный, как художник он был на высоте! Когда закончилась наша служба под знаменем, он сказал мне незабвенные слова: «Товарищ старший лейтенант, если бы все ко-мандиры были как вы, мы бы все служили хо-рошо!»
В коридор отделения была встроена одно-местная палата. Она была выложена из красно-го кирпича, не отштукатурена. Встроил эту па-лату очень влиятельный человек для своего сы-на. Сын миллионера обвинялся в изнасилова-нии девушки. Видели мы его только по вечерам, когда его увозил домой крутой автомобиль да по утрам, когда его привозили.
Наркоманов, оказавшихся на лечении, я за-стал двоих. Один уже лежал в углу, на послед-ней кровати нашего ряда, другого доставила его мама. Первый, который томился около недели в клинике, был уже «в себе», настаивал на его срочной выписке, не желая продолжать лече-ние. Конечно, какой может быть результат от
лечения, если ему «друзья по несчастью» регу- лярно приносили с «воли» необходимую дозу наркотического вещества. В торце коридора имелась большая лоджия, огороженная метал-лической сеткой-рабицей. Туда мы ходили ку-рить. Там и передавали ему товарищи нарко-тики, просовывая через щель. Спустя пару дней он убыл домой, написав отказ от лечения. Мо-лодой симпатичный, кучерявый парень, жаль таких ребят, а более того жаль их родных.
Другого наркозависимого в лечебницу со-проводила мама в надежде освободить родного сына от ужасного недуга. Я застал тот момент, когда у кабинета врача она умоляла доктора вы лечить парня. Её страдальческое лицо вызыва-ло во мне жалость. Сын молчал, видимо и сам был согласен на лечение, терзал себя за то, что попал под влияние наркотиков. Положили его на кровать у входной двери, через пару крова-тей от меня. Все оставшиеся дни и ночи я на-блюдал за ним. Первоначально он вёл себя спо-койно, но принятая им крайняя доза стала от-ходить, его начало корёжить в кровати. Прибы-ла группа солдат, медсестра с капельницей и тут началось! Его стали привязывать к кровати, он всячески сопротивлялся этому. Пытался пи-нать ногами солдат, извивался всем телом, мо-тал головой и бился ею о подушку. Длилось его ; 102 ; ; 103 ;
сопротивление довольно продолжительно. Всё ж его обездвижили и смогли воткнуть шприц в вену. Крепко привязанный к кровати, он не ус-покоился. Кровать подпрыгивала вместе с ним, он что-то громко кричал. Спустя некоторое вре-мя затих и уснул: капельница сделала своё де-ло. Проснулся он этой же или следующей ночью. Соседи спали под воздействием принятых ле-карств, а я сидел в своей кровати, подтянув и обняв колени, наблюдал за ним. Первое что я услышал от него: «Мама, компот! Мама, ком-пот!» Он повторял и повторял одну и ту же фра-зу весь остаток ночи. Поднявшись с кровати, не понимая где находится, стал искать выход из палаты. Видел ли он что-то вокруг себя? Похо-же, видел лишь то, что рисовал его мозг. Мно-гократно снимал с себя одежду и тут же надевал её на себя. Нащупав дверь шкафа, полагая, что это дверь для выхода из палаты, он открывал её много раз, шагал вперёд, натыкался на шкаф и вновь закрывал эту дверь. Фразу «мама, ком-пот!» он не прекращал при этом повторять. Че-рез пару дней, в спокойном состоянии слушая мой рассказ о своём ночном поведении, молча улыбался, покачивая головой и опуская глаза.
Позже я насмотрелся на наркоманов: их стало три в нашем пятнадцатиквартирном подъезде. Один из них этой весной ушёл из жиз-
ни двадцатишестилетним (в компании из трёх человек от передозировки или применив что-то новенькое ради кайфа).
Единственным разумным собеседником по вечерам в «психушке» была медицинская се-стра, молодая девушка. Она видела, что чело-век попал к ним «не по адресу». Я читал ей свои стихи, расспрашивал её о болезнях и больных.
Ближе всех мы сошлись с соседом по кой-кам. Он всегда был чем-то взволнован, пережи-вал о том, как его мама без него справляется одна на рынке?! Говорил, что нарушил главное правило при его заболевании – «ни в коем слу-чае не употреблять алкоголь!» Кто-то поднёс ему спиртное на рынке, где он помогал маме за-рабатывать деньги на жизнь и его болезнь про-явилась. Он осознавал, что болен, лечился и считал дни, когда вернётся помогать маме.
Именно этот молодой человек позвал меня купаться в ванну. Я не понял, для чего я нужен ему в ванне? Он объяснил, что здесь не разре-шается принимать ванну в одиночку. Я согла-сился стать его напарником, и мы оба по очере-ди выкупались. Ванная комната запиралась на замок.
В таком заведении всё устроено так, чтобы больной не мог нигде уединиться. Я был преду-прежден товарищем, чтобы не рассчитывал хоть ; 104 ; ; 105 ;
раз докурить сигарету или папиросу один, до конца, всегда кто-то из больных ждёт, что ты оставишь ему докурить. Даже если ты подашь ему целую сигарету, тут же возле тебя и около него появятся жаждущие докурить за вами.
Деньги мои (перед тем как спрятаться в «психушке») были на исходе. Чтобы товарищ мог найти денежную поддержку до очередной пенсии, я дал ему рабочий телефон моей подру-ги, с которой мы жили тогда лет десять то в её, то в моей квартире, не заключая официально су-пружеских отношений. Они давно знали друг друга. Я попросил его объяснить ей, где я, за-чем туда влез, и чтобы она не вздумала заявить-ся ко мне с посещением. В один из дней мой то-варищ появился в больнице, принёс несколько пачек «Беломора», рассказал, что моя подруга поддержала его деньгами и теперь знает, где я нахожусь.
Все личные вещи пациентов хранились вне палат. У каждого больного был свой шкафчик под них и под передачи от родных. Чтобы до-стать необходимое из своего шкафчика, прихо-дилось обращаться к медсестре. Дежурная се-стра отпирала дверь в другое помещение, кон-тролировала, что взял больной. Разрешалось брать в карман не более одной пачки сигарет или папирос!
Старший лейтенант МВД, которому уже по- лагалось после сессии прибыть на службу, нерв-ничал, ждал встречи с лечащим врачом и тести-рования, чтобы доказать отсутствие в нём пси-хических отклонений да поскорее вырваться из этого заведения. Он рассказывал о его жизни на Белом море, про личный катер, про рыбалки. Рассказал мне на что способен наркоман во время ломки:
«В служебном кабинете мы заперли нарко-мана без возможности получать необходимую дозу. Трое суток в кабинете шло его мучение, были слышны за дверью грохот, мат, стоны и рёв! Когда наступила тишина, кабинет откры-ли. Вся мебель в кабинете была превращена в крошево! Никаких предметов которыми он мог её рубить в кабинете не было. Сам он лежал не-подвижный на полу. Руки его были отбиты до фиолетовых гематом!»
Старлей* быстро сошёлся с ребятами из сол-датской палаты. Однажды он позвал меня чиф-рить, я отказался, никогда такого не пробовал. У солдат имелись и трёхлитровая банка, и само-дельный кипятильник, и заварка. Ну прямо как у зеков на зоне.
Доктор тестировала меня задавая разные вопросы, беседуя со мной, выясняя логичность моих ответов. Решила, что я халявщик, лёг по-; 106 ; ; 107 ;
кормиться на дармовщину. Я не стал корчить из себя безумного, сознался, что хотел увидеть всё своими глазами. Доктор отругала меня, но оставила на недельку (либо чтобы я посидел взаперти в наказание, либо чтобы внимательнее меня изучить). Мы говорили с ней о зле от пья-нства. Когда я произнёс цитату одного из вели-ких: «Пьянство – добровольное сумасшествие», – она воскликнула: «Вот, вот… это нужно напи-сать огромными буквами и повесить транспа-рант, на стене! Большинство пациентов, нахо-дящихся здесь, пострадали именно от пьян-ства!» Мне она предложила: «Если чувствуете в себе зависимость от алкоголя, могу перевести вас в нужное отделение, если нет – завтра вы-пишу». Я объяснил ей, что уже года три вовсе не употребляю алкоголь и в лечении не нуждаюсь. На следующий день меня и старшего лейтенан-та МВД отпустили восвояси!
Покидали мы институт психотерапии вдво-ём. Я спросил его о том как ему удалось выр-ваться?
– Пообещал рыбу врачу с Белого моря при-везти в следующую сессию, если срочно отпус-тит.
Так закончилась моя «творческая команди-ровка». Покидая это заведение, я насчитал на территории института девятнадцать корпусов
для больных и подумал, «как же много у нас нездоровых психически людей!»
Мой товарищ жил у меня почти два месяца, не греша приёмом алкоголя. Он успел за это время переписать квартиру на жену, с которой они вырастили сына и дочь. Сын его приходил к нам повидаться с отцом, принёс несколько зо-лотых украшений, которыми мама хотела как-то компенсировать потерю им доли жилплоща-ди, но папа ничего не принял.
Вскоре военный комиссариат переслал его личное дело на его родину, все проблемы были решены.
В один из дней я долго ждал его дома, но зря. Пришлось одному есть приготовленную мной курицу. В ящике письменного стола я обна-ружил всю сумму денег, которой гасил его дол-ги. Утром понял: он пошёл прощаться со сво-ими «девочками», теперь при деньгах и свобод-ный от проблем с судом и военкоматом.
Мне пришла пора на много дней ехать в де-ревню родителей подруги, помочь с сенокосом и заготовкой дров. До обеда я подождал товари-ща, потом, положив в карман его паспорт и дру-гие документы, отправился на поиски по адре-сам «его девочек». Нашёл за кухонным столом семейной пары его друзей весёленького от вы-питого. Меня приглашали к столу, но я положил; 108 ; ; 109 ;
перед ним его документы и объяснил: «Уезжаю в деревню, оставить тебя пьющего в квартире опасаюсь, забери вещи и уезжай поскорее к ро-дителям пока есть деньги на дорогу». Перено-чевал он в квартире друзей, где я его обнаружил, ко мне ночевать не пришёл, утром забрал свои два чемодана и парашютную сумку. На моём балконе осталась охапка лозы, из которой он не сплёл при мне ни единой корзины.
Со спокойной или неспокойной душой я уе-хал в деревню. Позже мы обменивались пись-мами, пока были живы его родители и он жил с ними. Получив квартиру в родном городе, свое-го нового адреса товарищ мне не сообщил.
Так прервалась наша связь. Порой случай-но я встречаюсь с его сыном, спрашиваю его об отце, но, как и я, сын не получает от него вестей.
Будучи пользователем Интернет, я пытался наткнуться там на него, но тщетно. Только спу-стя лет пятнадцать увидел его фото, размещен-ное в Интернете с сообщением о розыске семьёй пропавшего. Позвонив по указанному в объяв-лении номеру телефона, я узнал, что товарищ жив, нашёлся после трёх дней в соседней дере-вне, где просто «загулял, загулял казак…». На связь со мной товарищ не вышел, зная и адрес, и номер моего телефона. Зато юная племянница его жены стала общаться со мной в Интернете.
Рассказала, что у них два сына и дочь жены от её первого брака. Прислала мне фотографии двух юношей-красавцев и очень симпатичной девуш-ки. Видимо, я был прав, убедив товарища возвратиться на родину и забыть, как сон всё, что было в его жизни здесь.
«Мои девочки» и супруги, у которых я тог-да возвращал ему документы, много лет как ушли в мир иной. Из мужчин с коими он когда-то бражничал, живы лишь я да один наш общий товарищ. Не смогли эти люди понять, что систе-матическое употребление алкоголя рановато об-рывает жизнь человека. Кто знает, не послушай-ся он тогда моего совета вернуться на родину, и он бы ранёхонько последовал за ними, не вы-растил двух красавцев сыновей. Помню, он час-то мне говорил: «Малюсенького хочу! Малю-сенького хочу!» Жена на родине, что моложе его лет на пятнадцать, осуществила его мечту!
Жаль, что он не связался со мной при нали-чии сотовой телефонии, Интернет, не сообщил свой адрес, я бы выслал ему книгу с поэмой на тысячу строк, в которой он и я – основные герои. Ведь именно он подсказал мне, когда я жаловал-ся на отсутствие тем для новых стихов: «А ты напиши, как мы с тобой в деревню к твоему шу-рину ездили!»
Ну и послесловие: с подругой моей мы за-; 110 ; ; 111 ;
ключили официальный брак, а вместе живём уже тридцать два года!
30 мая 200? г.
PS: Теперь, когда его родной городок, что всего в трёх километрах от границы с Украи-ной и подвержен регулярным обстрелам ВСУ, мы гадаем с женой о том каково там ему с семьёй, ведь два его сына призывного возраста, крепкие, спортивные ребята?..
2023 г.
СЕВЕР
(воспоминания)
Я с детства мечтал служить на Севере, в мор-ской авиации, но данный факультет перед моим поступлением в ЧВВАКУШ перевели в город Луганск. Выбрав факультет Дальней авиации, я остался в родном Челябинске. Мечта о Севере выплеснута мной в песне «Прощание» (Люб мне Север…) написанной на выпускном курсе.
Север я увидел на первом же году службы по окончании училища. В июле 1975 года наш от-ряд вылетел из Дальневосточного Приморья, и взял курс на Угольные Копи. Это посёлок на бе-регу Анадырского залива, полуостров Чукотка, впритык к широте Северного Полярного круга.*
На авиабазе Угольные Копи в советские го-
ды наш разведывательный полк нёс постоян-ные боевые дежурства тремя экипажами на са-молетах «ТУ-16Р». В США об этом знали, их самолёты частенько имитировали перехват наших пар над океаном. Американские пилоты подлетали так близко, что можно было разгля-деть их лица. Они обменивались приветствен-ными жестами с нами, делали памятные фото-снимки, а когда иссякал запас топлива их само-лётов, позволяющий сопровождать наши пары, показав большим пальцем вниз, закладывали самолёт в прощальный вираж, демонстрируя
Валерий Валиулин.Анадырь, Угольные Копи.
1976 год; 112 ; ; 113 ;
Американский перехватчик
Майор Самодуров на сопке Мария
брюхо своего борта, обвешанное ракетами клас-са «воздух-воздух». Помнится даже радиостан-ция «Голос Америки» поздравила одного из ко-мандиров нашего полка во время его перелёта на Север с рождением в семье ребёнка.
Возглавлял группу командир эскадрильи подполковник Бешенов Иван Васильевич. Был он невысокого роста, спокойный – никогда «не махал шашкой». А вот одну из его черт я не знал. Обратился к нему с просьбой чаще плани-ровать меня на полёты, чтобы поскорее набрать необходимый для получения штурмана третье-го класса налёт часов. Василий Сафронкин, с которым мы вместе учились ещё старшеклас-сниками в ШЮК,* услышав моё обращение к комэску,* сказал мне: «Никогда не проси ниче-го у Бешенова, он назло сделает всё напротив, попросил побольше налёт часов, теперь не бу-дешь летать, будешь бегать по нарядам. И что же? Так и случилось – стал меньше летать и ча-ще ходить в наряды!
В экипаже комеска я был вторым штурма-ном, штурманом корабля и нашей авиационной эскадрильи – майор Романов Василий. В возду-хе майор Романов говорил так: «Меня в кабине нет! Все штурманские обязанности по само-лётовождению на тебе!» Это было очень полезно для моего совершенствования как штурмана.; 114 ; ; 115 ;
Бортовые техники самолётов летели в каби-нах пилотов. За бронеспинкой правого лётчика в самолётах «ТУ-16» для них имелось посадоч-ное место с кислородным оборудованием, но только для перелётов на другие аэродромы, в учебные полёты они с экипажем не поднима-лись.
Следом за группой самолёт «АН-12» пере-базировал на Север инженерно-технический со-став отряда, затем тот же борт вернул домой, на юг, отдежуривший технический состав. Базо-вый аэродром нашего полка – Хвалынка (город Спасск-Дальний, Приморский край) – это юг Дальнего востока, о его координатах говорят так: «Широта Крымская, долгота Колымская».
Над Магаданом группы, что летит на Север и та, что отдежурив, мчится домой, встречаются в воздухе. Товарищи не виделись три месяца и не увидятся ещё три на земле. Традиционно, при-ветствуя друг друга, группы устраивали фейер-верк из бортовых сигнальных ракет, кратко об-менивались информацией по внешней связи.
Руководство полётами аэродрома Угольные Копи берёт нас под свой контроль, обеспечивает заход и посадку самолётов.
Ну, здравствуй, Север! Лето на севере, но все мы одеты в демисезонное лётное обмундирова-ние с меховыми воротниками. А северяне? Они
кто в рубашках, кто в тёплых куртках в зависи-мости от закалки своего организма.
Когда впервые попадаешь на Север, не сразу понимаешь, от чего тут торчат одни столбы и здания, только потом догадываешься, – здесь нет лесов, садов, скверов скрывающих от глаз множество того что может «торчать».
Инженерный состав остался на стоянках за-правлять самолёты топливом, зачехлять их, а лётный – на автобусах направился в посёлок обживать гостиницу. Слово «обживать» здесь вовсе не годится, так как гостиница, выделен-ная много-много лет назад для нас, «спассчан», обжита основательно как дом родной: верхний этаж её занимает лётный состав, нижний – тех-нический. Вода в гостинице привозная, в оцин-кованных бочонках. В коридоре первого этажа имеется гальюн. Вот и все удобства быта.
Мне и ещё одному второму штурману дос-талась двухместная комната. Все окна гостини-цы занавешены тёмными солдатскими одеялами, иначе в полярные белые ночи не уснёшь.
Разгрузили свои вещички и отправились пе-ше в летную столовую обедать.
Посёлок невелик, его можно обойти за счи-танные минуты. Из достопримечательностей – лишь пара магазинов и ресторан «Чукотка», который я никогда не посетил, будучи в те годы; 116 ; ; 117 ;
убеждённым трезвенником. Здания в посёлке облупленны, штукатурка трескается от силь-ных перепадов температур и осыпается. Жаль не записал слов песни сочиненной майором Ши-ряевым про Анадырь: «Анадырь мой, Ана-дырь», – напивал он, делая акцент на «дырь!»
Добирались до столовой по деревянным тро-туарам на высоких сваях (чтобы в зимний пери-од их не заваливало снегом). Вдоль этих троту-аров «торчали» большие деревянные бочки с по-саженными в них настоящими, не карликовы-ми, берёзками. История появления этих берёзок весьма интересна:
Завезли берёзки и высадили их в ожидании прилёта в Копи Главного маршала авиации Ку-тахова Павла Степановича. Не только берёзками желали удивить Главного маршала, кто-то вспомнил, что он очень любит персики. За пер-сиками в срочном порядке в жаркий, хлебо-сольный Ташкент отправили транспортный са-молёт «АН-12». Только не увидев в полярном посёлке берёзок, не вкусив любимых персиков маршал, осмотрев ряд северных авиабаз, не до-летев до Анадыря, взял вместо восточного курса курс на запад, обратно на Москву.
В лётной столовой к прилёту большого воен-ного начальника с его свитой были накрытыстолы. Уничтожать обильную пищу пришлось
Угольные Копи, на крыльце лётной столовой. Я второй справа
Каменный век! Прапорщики Сукманов и Жос.Купание в Анадырском заливе; 118 ; ; 119 ;
Майор Марченков Александр (фото автора)
Сейчас коснёмся полосы! (фото автора)
лётному и техническому составу авиабазы. Как рассказывал один из командиров кораблей, участник этого «столования», у всех случился жуткий пережор, и тундра вблизи столовой ук-расилась множеством голов офицеров сидящих на корточках. Мы с одноклассниками однажды объелись в турпоходе – никому не советую ис-пытать на себе такие муки!
Кормили нас в столовой весьма однообраз-но: закуска – красная солёная рыба; первое – суп из красной рыбы; второе – рыба красная жа-реная и гарнир из сушеного картофеля; компот из сухофруктов; хлеб. Рацион за три месяца на-шего пребывания в Угольных Копях почти не менялся, северяне питаются тем, что ловится в океане и тем, что можно долго хранить, морской караван со снабжением пробивается туда сквозь льдины лишь раз в году.
Через залив виден Анадырь. В хорошую по-году говорят можно увидеть Аляску, но я её ви-дел только с воздуха, да ещё в радиолокацион-ный прицел.
Три месяца экипажи жили в разлуке с семь-ями и цивилизованным миром. Полётов совер-шали мало, в основном из-за отсутствия лётной погоды на запасных аэродромах. На маршрут без запасных аэродромов не выпускают, в ос-новном летали одним самолётом по кругам для; 120 ; ; 121 ;
поддержания навыков пилотирования экипа-жами, но маршрутные полёты тоже состоялись. Собственно ради них и несли дежурство: радиа-ционная разведка – обнаружение радиолокаци-онных станций вероятного противника и кора-блей в океане.
Шутники в армии никогда не переведутся! Как-то проснувшись, я сел на краю кровати, на-щупал ногами тапочки, влез в них и, как всег-да, хотел поболтать ногами. Тапочки не позво-лили мне это сделать! Вынув ноги из тапочек и осмотрев их, я обнаружил, что тапки прибиты гвоздями к деревянному полу! Шутка с тем, что я встану, нацеплю тапочки и шагну, не удалась из-за моей привычки. Фокус с моим падением не случился! По тому, кто внимательно наблю-дал за моим подъёмом, я понял, – тапки приби-ли прапорщики из смежной с нашей комнаты.
Дежурства групп планировались сроком на два месяца, но тогда оклады не увеличивались до северных. Экипажи оттягивали замену ещё на один месяц, прибегая ко всяким причинам задержки с перелётом; за трёхмесячное дежур-ство на севере полагалось выплачивать двойной оклад, – не шуточная сумма, шесть окладов вместо трёх, особенно перед отпуском!
За три месяца в северных командировках чего только не происходило. Одного молодого
авиатехника сослуживцы просто довели до су-масшествия, подбрасывая ему ложные письма, якобы от товарищей из Спасска-Дальнего, с со-общениями о том, что его молодая жена дома ему изменяет. Что с ним происходит неладное, стало понятным, когда на бочонках с питьевой водой каждое утро стали появляться наклейки с изображением черепа с перекрещенными кос-тями и надписи «ЯД!» По возвращении из ко-мандировки молодой офицер был направлен на обследование и комиссован из армии с психи-ческим диагнозом.
В двух случаях во время перелётов на Север произошли гибели людей из-за употребления алкоголя накануне и в воздухе. В одном случае погиб оператор РЭБ* прихвативший в воздух поллитровку коньяка для похмелья и недоле-тевший живым от Спасска-Дальнего до Мага-дана. В другом случае – погиб молодой правый лётчик, крепко употребивший настойку лимонника на водке перед перелётом. Он расстроился из-за того что на его рабочем месте полетит ру-ководитель полётов, а ему придётся лететь в «АН-12»-ом с инженерно-техническим соста-вом.
У прапорщика Клепикова был день рожде-ния, он решил отметить его с товарищами. Скромно угощались и поздравляли именинни-; 122 ; ; 123 ;
ка в самой большой комнате гостиницы, где жили прапорщики группы. В процессе празд-нования кто-то из присутствующих выкрал из шифоньера все его деньги! Клепиков поступил верно, вовремя сообщив о краже командиру эскадрильи: Весь личный состав отряда был срочно выведен из гостиницы на улицу, а два офицера направлены на тщательный осмотр наших комнат. Деньги обнаружили спрятан-ными за деревянной вешалкой в коридоре вто-рого этажа в полной сумме! Подозрение падало лишь на одного офицера, но обвинить его в этом поступке было невозможно.
Как-то ночью в общем коридоре я наткнул-ся на майора Самодурова. Постелив на пол ко-врик, он стоял на голове. Йога была его увлече-нием! Она же и погубила его позже: будучи в отпуске, в Челябинске, он решил сделать стой-ку на руках на перилах родительского балкона, сорвался с четвёртого этажа и погиб.
Человек он был странноватый: штурман-ский портфель его вмещал и коврик для заня-тий йогой, и пассатижи, и ножницы помимо положенных карт, бортовых журналов, необхо-димых в полёте таблиц и схем. Ну, с ковриком ясно, – йога, но для чего ножницы, когда карты для склейки штурманы рвали с помощью при-ложенной к линии обреза офицерской линейки.
У него была неразборчивая дикция, его команды в воздухе трудно было понять. Как-то я летел вторым штурманом в их экипаже, он что-то мне приказал выполнить, а когда я стал переспра-шивать его о том, что я должен выполнить, он ответил: «Ладно, сам рассчитаю!»
Вблизи аэродрома возвышалась Сопка Ма-рия. На её склоне красовался ледник, с которо-го стекал ручей. Я любил подниматься на сопку и скатываться по леднику стоя на ногах, – отли-чное развлечение для лета! На фото снятом пра-порщиком Володей Сукмановым на вершине сопки стоит майор Самодуров.
О северных командировках много интерес-ного вспоминали те, кто давно служил в полку. Майор Испуганов любил припомнить события, которые вызывали смех. Прежде полк нёс де-журства на мысе Шмидта. Там был кинозал. Ки-нозал во время просмотров кинофильмов всегда посещал громадный пёс, не пропуская ни еди-ного сеанса. Он ложился перед креслами и вни-мательно смотрел фильмы. Стоило кому-либо из зрителей нарушить тишину, пёс тут же угрож-ающе рычал и, оскалив зубы, впивался глазами в нарушителя. Так что тишина в зале всегда со-блюдалась!
А вот штурман нашего полка Валерий Кол-чин испытал на себе во время командировки; 124 ; ; 125 ;
Угольные Копи после развала СССР.(Прослезился, увидев это)
каково жить не посещая бани по примеру коре-нных жителей Чукотки. «Чесалось тело пару недель, потом просто перестало чесаться», – рас-сказывал он мне.
В одной из комнат гостиницы имелся теле-визор. Качество телевидения было не на высоте. Принимался лишь один телеканал, изображе-ние было слабоконтрастным. Как только начи-нала звучать песня: «Не думай о секундах свы-сока…» комната заполнялась всем составом от-ряда. Показ заключительной серии фильма сов-пал со временем отъезда группы на ночные по-лёты. Мы уже сидели в автобусе, готовые вые-хать на аэродром, когда командир эскадрильи открыл дверь автобуса и объявил: «Отбой полё¬там! Нет запасных аэродромов!» Все радостно
покинули автобус и ринулись к телевизору. По-мню высказывание одного из наших вторых штурманов: «Лучший час дня – это время обеда! Лучший день – это день получки! А лучшее событие для лётного состава – отбой полётов!»
Что делать свободными вечерами в коман-дировке? Писал письма родным, жене и дочери, которой на день отлёта в Анадырь исполнилось лишь три месяца, писал стихи. В голове и в мо-их записях осталась строчка: «... Над нашей судьбою гогочут бакланы. До сопки Мария че-тыре шага, до милой Марии мне … полёта». Строчка так и осталась без завершения. В пер-вом томе моего трёхтомника помещено сти-хотворение «Север», во втором – «Письмо до-чурке», написанные в Копях. Письма прибыва-ли разок в неделю или реже по много штук на-копившиеся от одного до другого почтового ави-арейса.
На двери ресторана я прочёл объявление о том, что ресторан принимает грибы и ягоды от населения, взамен выдаёт талоны на дефицит-ные товары.
Снабжение на Севере – дай бог! всюду таким было бы, можно купить хорошие холодильни-ки, мотоциклы «Урал», норковые шубы и мно-го того чего было не купить в городах СССР. За-то для северян в дефиците: веники для бани,; 126 ; ; 127 ;
свежая капуста, картошка, другие свежие ово-щи и фрукты. Именно этим товаром и наполня-лись бомболюки наших самолётов при перелёте на Север для обмена на красную рыбу. Техники делали в бомболюках настилы из досок-пятё-рок, которые выдерживали наш груз.
По тундре сложно передвигаться пеше, при-ходится шагать по кочкам и ступни ног посто-янно болят. Всё же я решил набрать грибов для сдачи в ресторан и обмена на эти талоны.
В один из выходных дней пошёл в тундру, набрал их целое ведро! Грибы похожие на махо-вики с длинными ножками и шляпками как у подберёзовиков в большом количестве торчали изо мхов. Набрать много ягод было сложнее, но полакомиться ими вдосталь можно, их всего три вида: клюква, морошка, брусника.
Когда я заявился в гостиницу с полным ве-дром грибов, прапорщики-хитрованы уговори-ли эти грибы пожарить, пообещав, что завтра же пойдут и помогут набрать мне грибов в три-четыре раза больше чем я в одиночку. Ведро грибов коллективно было съедено! Вот только никто из них не помог мне позже собирать гри-бы, лишь посмеялись над моей доверчивостью.
Как приобрести желанный дефицитный то-вар в подарок жене и дочери подсказал мне со-сед по комнате: «Есть в военторге майор, что за-
ведует всем и вся, предложи ему что-нибудь в подарок, он тебе любую вещь поможет приобре-сти!» Сестра прислала мне отрезы кримплена на платья, привезённые ею из Мали, их я подарил майору. Впервые в жизни мне, скрипя сердцем, пришлось пойти на такую сделку, шубы для жены и дочери были куплены прямо со склада.
Удивительно, но в тундре люди держат ко-ров! А что особенного?! – живут же на севере олени. Летом в Угольных Копях коровы порой пасутся на помойке около продуктового мага-зина. Один молодой бычок влез головой в пус-тую консервную банку и долго мучился, мотая головой и не подпуская к себе людей. Наверное, позже хозяева разрезали жестяную банку, сня-ли её с головы бычка, но нам бычок не дался это сделать. Надо сказать, что мусор в посёлке ле-жит горами на улице. Ещё существуют огром-ные автопарки из неисправных грузовых авто-мобилей. Ремонтировать их негде, вот и парку-ют технику рядами за посёлком. Полагаю, в де-вяностые годы, когда на запад шёл весь россий-ский металлолом, шустрые добытчики валюты их тоже порезали и сплавили как наши самолё-ты и корабли.
Угольные Копи потому и «угольные» что там добывают уголь. Мужское население Копий – шахтёры. В один из выходных дней несколь-; 128 ; ; 129 ;
ко наших офицеров сходили в ресторан и яви-лись в гостиницу с «фингалами».* Девчат дели-ли с местными мужчинами! Как сказал тогда наш комэск: «На севере столь мало женщин, что за них дерутся, а кулаки у шахтёров – кувалды, лучше с ними не связываться!»
Однажды, прогуливаясь с Евгением Гераси-мовым по посёлку, мы попали на пожар. Горел деревянный сарай. Подъехала пожарная маши-на. Солдаты размотали рукава (шланги), но не могли сбить замок с горящего изнутри сарая. Мы с Женей быстро его сбили, забрали у солдат брандспойты и быстро справились с огнём. Го-рели дрова, сложенные на полке под потолком. Другие сараи не успели воспламениться! До-вольные своим «подвигом» мы смотрели друг на друга и смеялись, – оба были чумазые, как черти, чёрная сажа разукрасила наши лица. Такими черномазыми мы и заявились в гос-тиницу, где столкнулись с комэском. Построив отряд, он объявил нам обоим взыскания. Ни за то, что мы тушили пожар, а за то, что могли пострадать и оставить экипаж без двух боевых единиц лётного состава. В наказание командир приказал нам отдраить гальюн в гостинице. В наших личных делах эти взыскания не поя-вились! С Евгением служба дважды сводила нас в один экипаж. Окончив военные училища,
я – ЧВВАКУШ, он – ТВВАУЛ в 1974 году, оба попали в экипаж подполковника Бешенова. На самолёте «ТУ-16Р» он стал помощником коман-дира корабля, я – вторым штурманом. В 1979 году после переучивания на самолёты-раке-тоносцы «ТУ-22М2» он стал командиром кора- бля, а я его штурманом корабля. Скромный че-ловек, хороший пилот! С появлением Интернет я тщетно пытался отыскать его следы после ухо-да в запас и лишь через три года поисков това-рищ, Сергей Жирков, сообщил мне о его уходе из жизни. Царствие ему Небесное!
Опытный наш командир эскадрильи, уже готовящийся к увольнению в запас, не зря выб-рал летний период для командировки, – в эту пору берегом Анадырского залива идёт на не-рест красная рыба!
Весь личный состав отряда готовил к лову рыбы сети: широкие, с поплавками из пенопла-ста, с длинными фалами* с одного конца и пет-лёй для зацепа её втыкой с другого.
Я зарекался, что не буду браконьерничать. Василий Романов с ухмылкой сказал тогда: «Все так говорят, но когда увидят красную рыбу, да заскучают от безделья при редких полётах, ми-гом присоединяются к рыбакам и превращаются в браконьеров». На севере, избрав меня в напар-ники, он обучил рыбачить сетью. Сеть загоняли; 130 ; ; 131 ;
Евгений Герасимов с моей дочерью Юлией
вдвоём: один удерживал конец длиной фалы в руках, другой, зацепив дальний конец сети вты-кой (длиннющим шестом, сбитым из нескольких трёхметровых реек), загонял сеть в воду поперёк берега. Долго ждать, пока утонут поплавки, не приходилось, два-три тычка рыбин в сеть и мы, схватившись за фалу, вытаскивали на берег ке-ту, горбушу, зубатку. Попадалась порой камба-ла, которую тут же возвращали океану.
Рыбнадзор появлялся на берегу, передвига-ясь на гусеничных автотранспортных средствах. Весь берег залива был полон браконьеров! Зави-дев приближающийся ГТС, «рыбаки» старались быстро вытащить сети и спрятать их. Пойман-ные рыбины никто открыто не держал – их сра-зу клали в рюкзаки и прятали в тундре. Как-то с Василием узрев появление инспекторов, быстро вынули сеть, которую спрятал Василий, и отда-лились от берега. Никто из рыбаков далеко не уходил, все стояли и наблюдали как инспекторы находят их рюкзаки, сети, вытряхивают найден-ную рыбу в свой ГТС. Когда рыбнадзор исчезал собрав добычу, все возвращались к воде и про-должали лов.
Мы в тот день решили не продолжать рыба-чить, а вернуться в гостиницу. Сеть и один из наших рюкзаков с рыбой мы отыскали, поиск второго рюкзака закончился неудачей. В тун-; 132 ; ; 133 ;
дре сложно отыскать потерянную вещь. Раз на-ши охотники пошли стрелять куропаток. Ку-ропатка стала отводить их от гнезда с яйцами. Они же, преследуя куропатку, положили на мох рюкзак с провизией где был коньяк. Ни куро-патку не подстрелили, ни коньячка не попили, не смогли отыскать свой рюкзак на ровном мес-те! Однообразная, без всяких ориентиров тун-дра прячет всё от всех в мгновение ока!
Наш рюкзак с рыбой нашли бакланы. Идём следующим разом на рыбалку, а птицы кружат тучей над болотцем, в котором я прятал рюк-зак, потрошат наш прошлый улов. Я отогнал бакланов, но рыба и рюкзак были уже с хоро-шим душком! Растерзанные кетины я вытрях-нул в тундру, рюкзак сполоснул в ледяной воде и свернул, отстирается и послужит ещё.
С тыльной стороны гостиницы находились сараи, в которых стояли огромные деревянные бочки. В них солилась и хранилась рыба. За са-раями была сооружена коптильня.
Роли по лову и обработке рыбы в экипаже были распределены: я и Василий ловили рыбу; Женя и начальник РЭБ чистили её, мыли в ру-чье за гостиницей; начальник связи солил в бо-чках; комэск занимался посолом богатой крас-ной икры и готовил на всех жаркое из печени, икру-пятиминутку.
Красная рыба в советские годы являлась де-фицитом в стране, не говоря о её икре. Не потому что её не ловили, а потому что она уходила на запад. Франция закупала икру, тогда как ку-пить её было невозможно даже в дальневосточ-ных городах. Я рос в Челябинске и никогда не видел её в свободной продаже.
Что люди ловят незаконно рыбу с пользой для своих желудков это ещё можно стерпеть, но-находятся охотники только за красной икрой с целью её перевоза вглубь материка и распрода-жи. Эти охотники не берут мясо рыбы, они вспа-рывают рыбе брюхо, забирают икру. Тушки бро-сают тут же на берегу. Вот уж где жируют бак-ланы!
Местным жителям Чукотки рыбная ловля была разрешена официально, с браконьеров взи-мался штраф по сорок советских рублей за каж-дую голову рыбы, если схватят за руку.
Бакланы птицы крупные, их я как-то поба-ивался, всё казалось, что они могут набросить-ся на меня. Бакланы питаются сельдью, мой-вой, сардинами, когда голодны, потребляют и лягушек, и змей. Они могут искать пищу на глу-бине до пятнадцати метров и до двух минут дер-жаться под водой.
В заливе мы частенько видели нерпу. Нерпа – ластоногое млекопитающее, представитель се-; 134 ; ; 135 ;
мейства тюленевых. Обитает от Байкала и Кас-пия до Северного Ледовитого океана. Длина её от одного до полутора метров, вес нерпы дос-тигает семидесяти килограммов. Нерпы облада-ют хорошим слухом, зрением и обонянием. Жи-вут обособлено, лишь в брачный период, в тёп-лое время, собираются в группы, образуя леж-бища до пятидесяти особей.
Ближе к отлёту домой командир эскадри-льи организовал пеший поход экипажа к бри-гаде рыбаков. В наших рюкзаках были веники для бани: берёзовые, дубовые, хвойные. Цель – обмен веников на красную рыбу. Мы довольно долго шли по кочкам тундры пока не наткну-лись на бригаду профессиональных рыбаков. Их было не много, человек пять от силы. Главным событием оказалось тогда то, что мы впервые увидели чавычу! Рыбаки извлекли громадную рыбину при нас, она была габаритами с меня! Когда вскрыли брюхо чавычи, то извлекли, не соврать бы, ведра два, если не три, икры! Мясо чавычи отличалось от кетового, оно ярко морко-вного цвета. Рыбаки сами поражались такой до-быче, чавыча крайне редко оказывается в их се-тях. Рыбу на веники меняли один к одному (ве-ник на рыбину). Набив рюкзаки красной ры-бой, мы отправились обратно. Всю дорогу я за-сыпал на ходу. Как только меня клонило в сон и
упасть, я просыпался, выпрямлялся и какое-то время шагал нормально, но это «засыпание на ходу» продолжалось до самого прихода в гос-тиницу. Таковым оказалось влияние на меня белой полярной ночи.
В девяностые годы, когда рухнул СССР, я наблюдал, проживая в авиагородке, как в сол-датской столовой нашли помещение и налади-ли мини рыбозавод. В Анадырь гоняли транс- портный борт за красной рыбой, привозили сю-да засоленной, коптили и реализовывали. Не думаю, что было это на законных основаниях. Промысловый размах! Теперь той коптильни нет, но кто-то из авиационных начальников хо-рошо «погрел руки» на данном промысле! Для лова рыбы в Анадырь отсылались солдаты – од-ного из них просто забыли вернуть! Он беднень-кий продолжал «служить» три лишних месяца после окончания срока срочной службы в ар-мии. Это стало известно от командира корабля, к которому в Копях обратился солдат с просьбой забрать его с собой к месту службы.
Приблизилось время нашего отлёта домой. На досчатых стеллажах разместили ящики из-под аммонита* с копчёной и солёной рыбой, хо-лодильник, мотоцикл «Урал», другие наши ве-щи, что не возьмёшь в кабину. Весь груз тща-тельно крепился, размещался по весу, чтобы не; 136 ; ; 137 ;
нарушалась центровка самолёта.
Я вёз маме мокасины* из нерпы, две цигей-ковые шубы, жене и дочери, два ящика красной рыбы, две трёхлитровые банки красной икры (большую часть икры прибрали себе начальни-ки!) Для себя я ничего не приобретал.
Побывать зимой на севере мне не пришлось. В зимний период наши ребята ловили в заливе корюшку, привозили её тысячами штук на ка-ждого рыбака! Сидя над лунками ребята ели ко-рюшку в сыром виде! У сырой корюшки вкус свежего огурца.
В долгие северные зимы дома посёлка зава-ливает снегом по крыши, люди передвигаются по тоннелям, вырытым в сугробах, держась ру-ками за канаты натянутые между домами. За-кон Севера: «Где тебя застигла пурга там и оста-ёшься до её затишья!» Был в Копях случай, ко-гда группа солдат замёрзла и погибла застигну-тая пургой при переходе от аэродрома к казар-ме своей части. Подполковник Бешенов расска-зывал как им после поездки в баню, в соседний посёлок, пришлось несколько часов просидеть в автобусе, пока не появилась видимость позволя-ющая дальнейшее передвижение. Автобусы на Севере все утеплённые и с двойными стёклами. На этом фото мы в таком автобусе готовые вы-ехать на полёты.
Анадырь, Угольные Копи.Отъезд на полёты
Анадырь, Угольные Копи.Подготовка ТУ-16Р к полёту; 138 ; ; 139 ;
Погода на Севере может резко измениться. Майор Бухаров рассказывал мне, как при захо-де на посадку их застала пурга. Ему пришлось лечь на остекление своего рабочего места и по-давать команды на довороты командиру кора-бля, ориентируясь лишь по еле видимым вер-тикально огням подхода к посадочной полосе! Горизонтальная видимость была нулевая, лёт-чики шли вслепую и по радиотехническим при-борам захода на посадку.
Летим домой! Пожалуй, это самое радостное событие из всей северной командировки! При встрече с группой, сменяющей наш отряд на де-журстве, традиционный фейерверк из бортовых сигнальных ракет. Незабываемый восторг в ду-ше от появления лесной полосы под крылом!
Дальневосточная осень встретила нас непо-вторимыми красками Сихотэ-Алинского запо-ведника. Тайга окрашена в жёлтое, красное, зе-лёное, багряное, фиолетовое. Даже Пушкин-ское «В багрец и в золото, одетые леса» не пе-редают всего колорита красок, которыми раз-рисовывает осень южную Дальневосточную тай-гу! Недаром тигры облюбовали этот край для обитания! В тайге дикий виноград и лимонник так опутали другие деревья, что без мачете не продвинешься ни на шаг, ходить можно лишь по узким звериным тропам. Только раз мы с мо-
им командиром корабля, Валерой Барановым, рискнули побывать в тайге, насобирать спелый виноград и лимонник. Выйдя из тайги, разде-лись до плавок и осмотрели друг друга на пред-мет наличия клещей. На семидесяти пяти тыся-чный Спасск-Дальний каждый год приходилось не менее пяти случаев заражений энцефалитом детей и взрослых. После одной посадки на поло-су и заруливания на стоянку самолёта Валерий Баранов, вместо того чтобы строить экипаж по окончании полёта, первым выскочив из каби-ны, понёсся на КДП* ничего не объяснив нам, оказалось клещ впился ему в веко прямо в са-молёте на посадочной прямой! Дежурный док-тор «успокоил» командира: «Если через пару дней не умрёшь, то можешь продолжать жить спокойно!»
Приморье – край, где за лето огородники успевают снять два урожая помидор и торго-вать ими. Даже в советские годы в Спасск-Даль-нем были миллионеры! Один из них интересо-вался, не смогу ли я помочь купить ему новый автомобиль через воинскую часть. Увы, даже в воинские части машины для личного пользова-ния распределяли крайне редко и единично.
Не смотря на все угрозы тайги, сложности передвижения по дебрям, в полку были и охот-ники за дичью, и охотники за женьшенем. Ле-; 140 ; ; 141 ;
тал у нас в корме прапорщик, который в полё-тах по кругам высматривал дичь с воздуха. По-сле полётов мчался на мотоцикле с ружьём и с собакой, которую брал летать с ним в кабину, к месту, где обнаружил животных.
Куда девать два ящика красной рыбы? Со-служивцы подсказали: «Что не осилите потре-бить сами, раздаёте товарищам по полку, когда они слетают на Север, не забудут вас рыбой уго-стить». После командировки экипажи отряда ушли в отпуск! Маме я привёз мокасины из нерпы, которые были узковаты в голени, и ей приходилось не до конца застёгивать на них молнии, ну и рыба красная не была лишней на столе когда приходили к родителям родные. Много рыбы привести родным я не мог из-за ограничения веса багажа пассажиров.
Север отодвинул моё продвижение в долж-ности: четыре вторых штурмана полка в это время убыли в Рязань переучиваться на штур-манов кораблей, а я, один из кандидатов на штурманскую чашку,* остался в минусе.
В августе 1976 года и для меня освободилась должность штурмана корабля. Полк проводил в запас майора Петра Гениевского. Помню, перед строем полка он целовал знамя части, стоя на коленях. Это трогательно до слёз для всех кто видел! Такие настоящие проводы офицера я на-
блюдал всего один раз за двадцать два года слу-жбы в армии.
Вот всё что смог вспомнить о единственном моём пребывании на Севере и не только. Далее я переучился летать на сверхзвуковые самолёты «ТУ-22М2», перевёлся в тбап (тяжелый бомбар-дировочный авиационный полк) Дальней авиа-ции, меня приняла Сибирь, тоже заповедный край вблизи озера Байкал.
ПОЖАРНИК
Эта собачка удивила меня своей «професси-ей». Увидел её я во дворе своего двоюродного брата Рафаэля. Рафаэль был человек предпри-имчивый, организовал в советские годы брига-ду строителей частных домов в Челябинске. Строили они дома из списанных шпал в посёл-ках и деревнях. Сначала построил дом родите-лям, с чего и пошло дело: многим пожелалось обновить свои старые хибарки.
Суть не в этом. Я навестил Рафаэля и его маму, будучи в отпуске. Небольшая бригада Ра-фаэля отмечала продажу очередного дома и ус-троила пиршество с банькой на его дворе.
Стоим, курим, а около нас вертится малень-кая собачка. Грязная, но когда-то белая болон-ка. Спина собачки была целиком без шерсти, про то я и спросил Рафаэля. ; 142 ; ; 143 ;
Рафаэль улыбнулся и говорит: «Смотри!» Он бросил горящий окурок сигареты под ноги, и тут собачка накрыла окурок своей спиной, стала вертеться на нём, не жалея своей шкуры. До тех пор вертелась, пока его не затушила!
– Ого, чему научили собачку!
– Нет, не учили. Она к нам прибилась сама уже учёная. Мы её назвали Пожарник, стали кормить. Видимо, где-то пережила пожар и ви-дела причину его возникновения, теперь гасит все горящие окурки и специально торчит рядом с курящими мужиками в посёлке.
– Молодец, Пожарник! На тебе колбаску! Пёс завилял хвостиком и принял награду.
Вспомнил я про Пожарника, когда увидел перед сном не вынесенный мной пакет с мусо-ром, и подумал: «была бы у меня собака, нау-чил бы её пакеты на мусорку вместо хозяина таскать».
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ
Анна Степановна в свои девяносто четыре года сама ходит в магазин, ездит трудиться на дачу, даже уборку в доме делает сама – ни то что её шестидесятилетняя знакомая Марина, загу-бившая здоровье пристрастием к алкоголю.
Многие соседи пользуются добротой Анны Степановны, вечно занимают у старушки день-ги и годами не возвращают.
Марина, будучи не в силах шевелиться по¬сле очередного перепоя, позвонила Анне Степа-новне, позвала к себе, ссылаясь на недомогание. Анна Степановна, не умеющая в чём-либо от-ка¬зать людям, пришла к ней.
– Анна Степановна, заболела я, скорую выз-вала, приедут и увезут в больницу, а я не в си-лах за похмельем сходить, спасите меня, сходи-те за стаканчиком водки в наш магазинчик! Не похмелюсь, так даже до «скорой» не смогу спу-ститься с четвёртого этажа, помру.
– Как это, Марин, где ж видано, чтобы в ма-газине стаканчиками водку наливали?
– Анна Степановна, там уже разлито и за-купорено. Там меня знают, только скажете про-давщице «Семьдесят три!» и она подаст. Деньги – вот, у меня ещё есть.
Анна Степановна пошла за «спасительной» для Марины, держа в склеротичной голове лишь зациклившуюся кодовую фразу «семьдесят три, семьдесят три…» и мысль о том, что Марина за¬болела.
С этими мыслями Анна Степановна вошла в аптеку, что рядом с магазинчиком, и прози-несла: «Семьдесят три!».
Возникла пауза, аптекарша с ожиданием смотрит на Анну Степановну, та с непонима-нием – на аптекаршу.; 144 ; ; 145 ;
Анна Степановна огляделась, поняла, что она в аптеке, а не в магазинчике, и выпалила первое название лекарства, что на ум пришло: «Глицин!». Глицин ей советовала пить подруга, «для памяти».
Купив «Глицин», Анна Степановна вышла из аптеки, вошла в соседнюю дверь продуктово-го магазинчика и произнесла там кодовую фра-зу: «Семьдесят три!»
Продавщица подала ей фирменно упакован- ную, гранёную стопочку водки и сказала:
– С вас семьдесят три рубля!
«Скорая» в нашу окраину города приезжает нескоро, через один-два часа после вызова, так что Анна Степановна успела «спасти» Марину до её приезда. Да и не было приезда «скорой», чуть ожившая Марина позвонила в «скорую» и дала отбой на вызов.
Вскоре Марина оказалась на стационаре, однако подробностей о её лечении в больнице я не знаю. А наша Анна Степановна рассказывает соседям про «семьдесят три!» и смеётся сама над собой!
ОДНАЖДЫ КАК-ТО…
Летом, по окончании седьмого класса, вмес-то пионерского лагеря, куда я ездил ежегодно,я поехал в спортивно трудовой лагерь на озере
Калды. Юные спортсмены спортклуба «Строи-тель», мы жили в брезентовых палатках, тру-дились по несколько часов на прополке свеклы, тренировались, много купались и загорали.
Там я познакомился с Герой, Анатолием и ещё несколькими ребятами, с которыми жил в одной брезентовой палатке.
У Геры была гитара, он обучил меня просто-му аккомпанементу. Я разучил тогда песню «В нашу гавань заходили корабли».
Ещё мы сдружились с местными ребятами из ближайшей к лагерю деревни. Деревенские мальчишки приводили на берег купать лоша-дей и обучали нас верховой езде.
Мы прекрасно отдохнули и потрудились. Договорились после лагеря встретиться в Челя-бинске, назначили время и место.
Встретившись, мы направились на кварти-ру сестры Анатолия, у которой он гостил в то лето, приехав из Ижевска. Гера был самый стар-ший по возрасту, заводила и весельчак. Ника-кого стола не организовывали – дети ещё. Рас-сказывали анекдоты, пели песни под Герину гитару, дурачились да смеялись.
Самым занятным делом стала для нас зву-козапись на громоздкий магнитофон. В 60-е го-ды вся радиотехника была громоздкой. Внуши-тельный, настольный микрофон был металли-; 146 ; ; 147 ;
ческий, весил как моя тогдашняя гантель!
Магнитофоном управлял Анатолий, «хозя-ин» квартиры и гость сестры. Роль чтеца взял на себя Гера: «Однажды заяц, как-то в драке, ... нож. Ему на встречу ёж...». Кто слышал это со-чинение, тот поймёт, что писать его в том виде, как оно звучит, – язык не повернётся! Не сох-ранилось оно целиком в памяти, да и не стоит его помнить – мат на мате! Подурачились, пока Толина сестра с мужем были на работе, и разо-шлись по домам.
Сестра Анатолия жила недалеко от нас, мы с ним неоднократно встречались до его отъезда. Подхожу днями позже к дому его сестры, зади-раю голову на седьмой этаж, а вместо стекла в окно квартиры вставлен лист фанеры.
Историю с разбитым стеклом Анатолий опи-сал мне так:
– Стою около окна. Зять, большой меломан, установил на магнитофон бобину с любимыми записями, но вместо «Ой цветёт калина…» ус-лышал: «Ах ты, косая ... Ты кого решил...». Ми-крофон полетел в меня. Я по-боксерски увер-нулся, звон разбитого стекла… Зять, сгоряча, покрыл меня словесами, аналогичными услы-шанным с нашей записи, хлопнул дверью, пом-чался на улицу искать свой микрофон. Теперь меня отсылают к маме, в Ижевск.
После его возвращения в Ижевск мы обме-нялись с Анатолием несколькими письмами и фотографиями, больше в Челябинске он не гос-тил.
История эта осталась в памяти на всю мою жизнь, как и фотография Анатолия. Мораль той, Гериной, басни я вспомнил, пока делал этот рассказик, она в том, что «банда зайцев может отдубасить даже льва». (Может ни льва? Ежа? Не помню!) Но и другую мораль я отложил в своей юной голове – никогда не использовать бранных слов при создании стихов, тем более, не включать без хозяев их технику!
ЗАПАХ ЮНОСТИ
Не остановишь время, не застопоришь раз-витие науки, техники. Давно ли я записывал свои юношеские стихи в блокноты чернильной, потом шариковой авторучками, а сегодня мне приходится сканировать весь свой архив, циф-ровать рукописный материал – вдруг кому-то из моих потомков пригодится!
В одном из блокнотов нахожу вырезку от коробочки духов «Шипр». Духи мне дарила Ирина Урбах. Она была просто красавицей! Мы дружили с ней короткое время, когда я учился на втором курсе ЧВВАКУШ. Ирина нравилась мне ещё в школе, но была на пару лет старше, и; 148 ; ; 149 ;
в школьные годы любить её я мог только впри-глядку.
Её младший брат учился со мной до восьмо-го класса. У неё есть сестрёнка, моложе меня на два-три года, есть и старший брат. Мама рус-ская, папа немец. На Урале, после войны, было очень много подобных браков, – военнопленные германцы женились на советских девушках и оставались жить в СССР. Родители добрые, а дети все – очень красивые!
Я чувствовал, что мама Ирины делает всё для того, чтобы я отрёкся от Ирины и стал уха-живать за её младшей дочерью, Лидией. Я же просто не мог так поступить.
Ирина съездила на Каспий, откуда верну-лась с женихом. Близко его я никогда не видел. Стою как-то на балконе родительской кварти-ры, а мимо проезжает свадебный кортеж. Неве-ста долго машет мне рукой – это Ирина. Разве можно обидеться на неё. Дай Бог им счастья! Все Урбахи давно живут в Германии.
Сколько же прошло времени с тех пор? При-кидываю – тридцать восемь лет! Я подношу вы-резку с названием «духи Шипр» к носу, ощущаю лёгкий аромат знакомых духов. Надо же, запах сохранился тридцать восемь лет!
А может, и не сохранился? Может, просто память моя восстановила запах юности?!
КАК Я НЕ СТАЛ МУЗЫКАНТОМ
До тех пор, пока я не пошёл в третий класс, а это случилось первого сентября 1963 года, я по-нятия не имел о том, что существуют кружки детского творчества, спортивные секции. Но уже в первом классе я бойко декламировал сти-хи со сцены ЦК (Центральный клуб, ныне ДК «Строитель» города Челябинска). Это было моё первое выступление со сцены в программе ка- кого-то общешкольного праздника.
В третьем классе меня заманили в танце-вальный кружок того же ЦК одноклассницы, Людмила Вишнякова и Инна Семёнова. Так я стал танцором до самого поступления в военное училище. Параллельно с занятиями танцами я посещал спортивные секции в СК «Строитель». Дом, в котором жила наша семья, расположен между ЦК и СК «Строитель», и тот, и другой видны из окон нашего дома. В ранние школь-ные годы я успел побыть гимнастом, хоккеис-том пока не достиг возраста, в котором прини-мали в секцию любительского бокса. Боксом прозанимался с шестого класса до второго кур-са военного училища.
Занятия боксом пришлось прекратить по требованию врачей. Они не допустили меня к соревнованиям (Первенству УРВО*), объяснив, что лётному составу запрещено заниматься мор-; 150 ; ; 151 ;
добоем который может привести к сотрясению мозга. Вместо бокса пробовал заняться клас-сической борьбой, но после темпераментного, подвижного вида спорта, борьба показалась мне занятием вялым и нудным.
Сейчас будучи взрослым, я сожалею, что не продолжил занятия в хоровом коллективе. Лю-бил петь! Но, более всего, я любил музыку! За-видовал ребятам, игравшим на баяне! Не осме-лился просить у родителей купить баян и офор-мить в платную музыкальную школу. Нас росло семеро детей у родителей, мы с детства не были приучены оттягивать на себя долю от семейного бюджета.
Так, из-за детской скромности, я учился му-зыке самостоятельно по самоучителям и учеб-никам по музыке. Не поскромничай я тогда, моя жизнь могла сложиться иначе, ведь во мне ока-зались данные сочинителя, как стихов, так и мелодий для своих песен.
Приличного музыкального образования не доставало мне всю жизнь!
В общем, я во всём самоучка, кроме профес-сии военного штурмана.
ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁБУ!
В конце учебного года нам, старшеклсни-кам, была назначена «практика». Заключалась она в том, что мы работали на приусадебном участке школы или занимались мелкими ре-монтными работами в классах.
Освобождая к ремонту стены от всяких объ-явлений, картин, транспарантов и прочего, мы сняли огромный лозунг. Прислонили его к сте-не, на полу, и тут, руководившая нами старшая пионервожатая, Галина, (отчества не помню, мы все её звали – Галя) дико расхохоталась! Она хохотала так, что не могла говорить ничего за-хлёбываясь от смеха. Спрашиваем у Гали «над чем она так смеётся?», а она только и может что – показать пальцем на снятый лозунг.
Читаем написанное, никто не видит смеш-ного в лозунге, провисевшем весь учебный год под потолком, над лестницей, ведущей от каби-нета директора школы на верхние этажи к классам. Читаем: «ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁ-БУ!» – ничего смешного. Тут Галина смогла про-изнести лишь одно: «Букву, букву пропустили!»
Прочитав по буквам лозунг, мы схватились за животы, – в слове «УЧЁБУ» отсутствовала буква «Ч»!; 152 ; ; 153 ;
СТРАХ
Родители наши вернулись домой из сада. С утра дома оставалась одна Рита – самая млад-шая дочь, семиклассница. Старшие уже обзаве-лись своим жильём, а я жил в казарме военного училища. У родителей не было привычки брать с собой ключи уходя из дому, дома всегда кто-то да оставался из большой семьи. Долго трезво-нили, стучали, но никто им дверь не открыл. Ре-шив, что Рита спит и не слышит ни звонков, ни стука в дверь, они побеспокоили соседку, бабу Варю, чтобы та покричала и подолбила в окно нашей спальни.
Баба Варя сходила на свой балкон и верну-лась с побелевшим от ужаса лицом. Сказала, что Рита висит в петле под потолком, у самого окна.
Папа сходил на балкон соседки, убедился в правоте сказанного и вскрыл входную дверь. Это сейчас, после бандитских девяностых годов, все квартирные двери стали металлическими, а в советские времена нужды не было за броню прятаться.
Родители вбежали в спальню, и вздохнули с облегчением, к карнизу было подвешено чучело наряженное в Ритины одежды. На импрови-зированную голову чучела был надет шиньон, сотворённый из срезанной богатой Ритиной ко-сы. Рита никак не откликалась на зов родителей.
Обнаружили её под высокой никелирован-ной панцирной кроватью в той же спальне. Её колотило, она не могла говорить. Придя в себя, со всхлипами, объяснила, что хотела напугать парня, который «бегал за ней» и часто вызывал её на улицу, выкрикивая подолгу её имя под этим окном.
Увидев «себя повешенной», сама же и перепугалась. Спряталась от чучела под кровать и просидела там шесть часов, трясясь от страха, рыдая от жалости к самой себе – «неживой».
ДОИГРАЛСЯ
Спальное помещение нашей казармы не по-зволяло разместить сто двадцать одноярусных кроватей, потому мы спали на древних двухъ-ярусных. Через тумбочку от меня, на нижней кровати, лежит Вася Соломин, над ним – Саша Михайловский.
Соломин, от избытка игривости, упершись обеими ногами в нависшую над ним задницу Михайловского, укачивает его толчками снизу: «Бай-бай! Баю-бай!» Забава окончилась тем, что Сашина кровать выскочила из обеих уключин спинки и всей тяжестью легла на стопы Соло-мина.
Соломин, подменивший теперь спинку кро-вати, взмолился о помощи! ; 154 ; ; 155 ;
Мы, их соседи, даем Соломину вдосталь на-сладиться обрушившейся на него нагрузкой и, только после этого, приподнимем кровать с Ми-хайловским, вставляем её в уключины.
Михайловский, свесив сверху голову, изде-вательски насмехается над Васей:
– Доигрался, Соломин?! Когда у тебя грыжа на старости лет наружу выпятит, вспомни, ско-лько ты мне нервов попортил, не давая спокой-но засыпать после отбоя! Сказал, и заскрипел над Васей пружинами в поисках удобной позы для сна.
ПЕРЕКЛАДИНА
Сон товарищей в казармах бдят два человека – дежурный и дневальный по роте. Дежурный, как правило, мается в зевоте или дремлет, сидя в Ленинской комнате, положив голову на стол. Дневальный стоит у тумбочки с телефоном. У обоих висят штык-ножи на поясных ремнях, на левых бицепсах красные повязки.
Кто жил в курсантских казармах, тот знает, что в них всегда стоит гимнастическая перекла-дина. Она располагается в центре места построе¬ния роты совмещённого со спальным помеще-нием. Стоит прочно, прикреплённая цепями-растяжками к полу. Излишки цепей свисают над полом, болтаясь на уровне человеческого роста.
Ночь с воскресения на понедельник. Дне-вальный у тумбочки наблюдает как из глубины спального помещения, поддерживая друг дру-га, босиком и в белых зимних исподних, при¬ве-дениями, появляются два курсанта. Приведе-ния доплетаются до перекладины. Один берётся рукой за стойку перекладины, другой за сви¬са-ющую цепь растяжки.
– Пришли, – говорит один.
Дневальный слышит, как что-то льётся на пол у перекладины и голос одного из приведе-ний:
– Отлил? Гремит подёргиваемая цепь пере-кладины, и голос в ответ:
– Отлил, пошли! Опять, сволочи, воду от-ключили!
Два белых приведения тихо удаляются вглубь спального помещения. Дневальный по-кидает свой пост, направляется в санузел за ве-дром и тряпкой, – один чёрт утром заставят за-тирать крайнего. С «приведений» какой толк. Схвати их сейчас – шумом всю роту разбудят!
ЧТО В ГАЗЕТЕ?
Гауптвахта. Мне пришлось за курсантские годы дважды в ней сиживать и один раз, будучи капитаном.; 156 ; ; 157 ;
Сидел в одиночной камере нашего училища один младший сержант. Курсантам с такими званиями не положено отбывать срок наказания в общих камерах, устав запрещает. В общих ка-мерах отсиживаться не так уж плохо: ежедневно выводят на работы; в камере только спишь, а ежели и сидишь, то не скучаешь, – народ ар-мейский любит убивать время за разговорами и травлей анекдотов.
При смене караула офицер, начальник ка-раула, совершает обход камер гауптвахты: все ли наказанные находятся на месте, нет ли каких нарушений порядка... Так вот во время такого обхода открывают дверь одиночной камеры, а посредине её стоит сержант без ремней, одной рукой придерживает штаны ХБ, в другой дер-жит газетный куль.
Офицер говорит ему: «Что в газете? Пища? Не положено ничего в камеру заносить! Давай сюда!»
Сержант, молча, подчинился начальнику караула, подал куль тому в руки. Офицер раз-вернул куль и, сморщившись, отвернул лицо от куля: «Ты что, не мог вызвать часового, чтобы тебя в гальюн сопроводили?» «Я долбил-долбил эту железную дверь – никто не явился…»
Гауптвахта – не тюрьма, камеры гауптвахт «парашей» не оборудованы.
КАК МАМУ УЧИЛИ
Пора, товарищ бабушка,Садиться за букварь.
Вл. Маяковский.
Мама наша смогла проучиться всего один год в медресе. «Как я могла учиться, когда на одном моём колене сидел малюсенький братиш-ка, которого я поддерживала одной рукой, а на другом колене лежала тетрадь, в которую нуж-но было делать записи другой рукой», – оправ-дывалась мама. Проживала мама в деревне Му-слюмово, у родных, а бабушка была вынуждена зарабатывать деньги на жизнь в Челябинске.
Где-то в году 1965-м государство взялось за обучение домохозяек. К нам домой стала при-ходить учительница. Жила учительница в со-седнем доме. Сколь часто она бывала у нас, я не вспомню. Учительница пыталась обучить маму русскому алфавиту, чтению, письму, но мама на русском разговаривала с сильным акцентом, где уж ей запоминать и правильно произносить рус-ские буквы? Из-за маминого акцента ребята с нашего двора порой подтрунивали надо мной, называя меня Валиря, как моя мама. Распахнув окно на четвёртом этаже, мама часто кричала: «Валиря! Иди домой!»
Арифметика маму вовсе не интересовала – она и без арифметики прекрасно считала, быс-; 158 ; ; 159 ;
тро и точно вела денежные расчёты.
А хлопот у мамы домашних – тьма: готовка, стирка на семью где семеро детей...
Каждое занятие превращалось в соседскую болтовню двух близких по возрасту женщин о жизни, о детях… Мама всех, кто появлялся у нас дома, любила угощать чаем!
Помню, мама просила учительницу научить её расписываться, неудобно ей было ставить га-лочки вместо подписи в документах. Вот это мама освоила хорошо, – подпись свою ставить!
Нас детей мама всегда наставляла: «Учитесь! Хорошо учитесь! Станете людьми!» Мама очень сожалела, что не смогла учиться в детстве, в молодости, вздыхала и произносила: «Если бы я была грамотная, я бы министром могла стать!»
СТИХИ НА СНЕГУ
Вот пример моего идиотизма: Гулял зимой по парку, пришли в голову строчки, как пона-чалу всегда думается, – обалденные! Писать не на чем, давно блокноты и авторучки не ношу в кармане. Срочно написал веточкой строку на снегу. Потом, как её сохранить-то? С собой ки-нокамера, – заснял строку на видео, зачитал её вслух, чтобы и аудио записалось.
Даже не подумал о том, что блокнот есть в сотовом телефоне. Так строка и лежит в памят-
ках не получив дальнейшего развития. Гляну-ка, что за строчка?!
Глянул – муть, не заслуживающая внима-ния! – срочно её удалил.
27 января 2014 г.
УДАРЕНИЯ
Бывают в жизни моменты, оставляющие бесконечно долгий след в памяти человека. Улыбаясь, вспоминаю как в школьном детстве на уроках родной речи мы читали вслух сказки и стихи.
Водя пальчиком по тексту сказки «Храб-рый заяц», наша одноклассница Трусова бойко прочла вслух: «Эй, вы, трусы!» Весь класс, ог-лянувшись на девочку с пышными белыми бан-тами в последнем ряду парт, хохотал!
Никто из мальчишек не стал переставлять ударение в её фамилии с буквы «У» на букву «О» и дразнить Трусову – Трусовой, ведь она была красивенькой и нравилась многим!
Ну ладно, это было в начальных классах, а сам-то, уже в классе девятом, декламируя от-рывок из произведения «Горе от ума» Грибоедо-ва произнес: «Ракету мне! Ракету и чистый носовой платок! Сюда я больше не ездок!»
Класс тогда тоже хохотал, а наша учитель-; 160 ; ; 161 ;
ница сказала: Вот теперь мы знаем кем мечтает стать Валерий, – космонавтом как Юрий Гага-рин!»
4 марта 2023 г.
ЦЕЛУЙСЯ!
К Ларисе ходит друг Вадим, им уже по ше-стнадцать лет и учатся они в одном классе. Ло-рин братишка, дошкольник Саша, подгляды-вает за ними в приотворённую дверь. Увидев, что они целуются, распахивает дверь в комнату и говорит: «Ага! Целуетесь! Целуйся, целуйся, Вадим, потом будешь рубли Лариске отдавать!»
СТАРОСТЬ
Сосед наш, Евгений Иванович, пришёл в су-пермаркет что в «шаговой доступности» от до-ма. Обошёл весь магазин, разглядывая полки с продуктами, ничего не выбрал для себя потре-бного. Дошёл до кассы перед выходом и протя-нул кассирше тысячную купюру.
Кассирша говорит: «Вы ведь ничего не взя-ли, зачем деньги подаёте?» А Евгений Ивано-вич ей: «Ну, в магазине же я был!»
Другой дед встретился мне на дорожке к тому же супермаркету в пять часов утра с пус-тым пакетом в руках. Летом я рано гуляю, как
только посветлеет за окнами. Деда я знал, он был отцом моего сослуживца.
Спрашиваю его о том, куда он направился в такую рань? «В магазин, – говорит, – за хле-бом».
– Олег Петрович, время сейчас пять часов утра, все магазины закрыты! Возвращайтесь до¬мой, а то ещё заблудитесь в городке!
Петрович послушался меня, повернул в об-ратную сторону и вернулся к своему подъезду.
Вот она старость: атеросклероз, деменция...
Вскоре и я, похоже, стану таким же, как мои соседи-деды, порой гляжу на дворы нашего квартала как на незнакомые мне. Остановлюсь и разглядываю их до тех пор, пока не увижу на стене ближайшего к нашему двору дома знако-мую надпись на английском языке и несуразный рисунок. Да и во снах я постоянно блуждаю по незнакомым мне местностям и улицам в поис-ках своего дома.
ВОДКА ЛЕЧИТ!
Однажды на стадионе во время зарядки я глупо решил посмотреть, сколько раз подтя-нусь на перекладине, пока не побегал и не на-грузился физически. Обычно силовую нагрузку я оставлял на конец своих сорокаминутных упражнений на воздухе. Подпрыгнул, ухватился; 162 ; ; 163 ;
за перекладину и потянул сухожилия или мы-шцы в правом плече. Я не мог от боли ни спать, ни даже залазить правой рукой в карманы.
Наш хирург, Зинаида Фёдоровна, пять дней подряд колола мне диклафенак прямо в плечо, но боль ни на единую секунду не отступила.
Три месяца я грел плечевой сустав тёртой редькой и спортивными мазями, чередуя их че-рез сутки, – всё впустую!
После всех принятых мер я решил, что мозг мой просто замкнуло на боли. Как снять напря-жение в мозгу? Купил чекушку водки, выпил всю и лёг спать.
Какова же была моя радость, когда утром я безболезненно стал вращать правой рукой в плечевом суставе! Мозг напрочь забыл о том, что плечо больное!
Мой товарищ, иглотерапевт и невропатолог, Василий Васильевич Шмурадко, говорил мне о травных лечебных настойках на спирту: «Ещё неизвестно, что в них лечит – спирт или тра-вы?!» Эти его слова и натолкнули меня на дан-ный, казалось безнадёжный, эксперимент и оп-равдали себя.
А вот случай из жизни деда-сибиряка: Ос-лаб дед моего товарища и однополчанина, очень плох стал в свои девяносто лет. Решил, что пом-рёт скоро. Сообщил об этом своей бабке, наря-
дился в чистые исподние, залёг на чистую пос-тель и стал ждать прилёта ангелов.
Неделю лежал, другую, не прилетают ан¬ге-лы! Просит бабку: «Всё одно мне уходить на тот свет, поднеси-ка, мать, полный стакан пер¬вача напоследок, чтобы я долго не мучился, тяжко с трезвой головой ждать-то!»
Как не исполнить последнее желание уми-рающего? Поднесла! Опустошил стакан с перва-чом дед Гребенюк, вдарило ему в голову, да так, что он слез со своего смертного одра и прожил ещё девять лет к ряду! Сено косил, ворошил, стоговал, дровишки колол, просто ожил дед, как помолодел!
ГИПНОЗ
Гипноз? С ним я знаком с детства! Директо- ром нашего пионерлагеря многие годы был Ми-хаил Юрьевич Гоц. Крымский татарин с тёмны-ми глазами, тяжёлым взглядом, вызывающим у нас, школьников, дрожь в теле. Он проводил в клубе соседнего с пионерлагерем села сеансы гипноза. Детей на сцену не брал, только взрос-лых! Михаил Юрьевич перед началом сеанса усыпления научно обосновывал гипнотический сон, рассказывал как учился гипнозу в Крыму и что из дюжины учеников он был в числе троих, кто смогли стать гипнотизёрами.; 164 ; ; 165 ;
Всё детство я увлекался самовнушением, воспитанием воли. В курсантские годы жизнь вновь столкнула меня с Михаилом Юрьевичем – он давал сеанс в клубе нашего военного учили-ща. Конечно, Михаил Юрьевич хорошо помнил своего пионера и узнал меня в курсантском об-мундировании.
Я вышел к нему на сцену в числе десятка смельчаков, пожелавших на себе испытать его дар. Но вышел не за тем, чтобы уснуть и под-чиниться, а чтобы запомнить, как он всё это делает.
Надо сказать, Михаил Юрьевич прошёл Великую Отечественную войну, потерял ногу от ранения. В полевых условиях ему ампутиро-вали ногу без наркоза. Михаил Юрьевич вну-шил себе, что его нога деревянная и боли не ощущает.
Отвечая на вопросы курсантов, он сказал, что может помочь курильщикам избавиться от вредной привычки, дал свой домашний адрес. С несколькими ребятами мы ездили к нему до-мой, он с нами работал.
Гипноз не всесилен, если человек умеет про-тивостоять ему, но если его использовать про-тив расслабленного под воздействием алкого-ля или просто начинающего засыпать человека
можно выудить из него много информации и принудить выполнить волю гипнотизёра.
11 мая 2023 г.
БАРОКАМЕРА
После завтрака и полкового построения на-ша авиационная эскадрилья должна была ехать на прохождение барокамеры. Барокамера, как и лазарет части, находились на территории по-сёлка, рядом с аэродромом. Штаб же полка был расположен в городе, километрах в восьми от посёлка и аэродрома.
Трёхосный «Урал» катал нас под брезентом на аэродром и с аэродрома. Дорогой мы чаще всего играли в «Города»: «Томск!» – выкрикивал один; «Кустанай!» – продолжал следую-щий. Какой город начинается на букву «Й»? – подумайте сами!
Ну, отвлёкся на воспоминания и гадания. На полковом построении нашего доктора, голу-боглазого красавца, не оказалось, а именно он должен был выехать в посёлок совместно с эска-дрильей к барокамере.
Поискали его в штабе, в лётной и техничес-кой столовых, нет нигде!
Так как я жил с доктором по соседству ко-мандир эскадрильи отправил меня к нему на квартиру узнать причину его отсутствия. Бе-; 166 ; ; 167 ;
жать было не очень далеко. На балконе второго этажа я увидел его супругу с малышом на руках. Надо сказать, его Светлана, как и сам Валерий, была блондинкой невиданной красы! Она ска-зала, что Валерий на службе, сразу поехал к ба-рокамере, проспав завтрак.
Лётный состав эскадрильи прибыл в посё-лок, разгрузился у лазарета, где тоже не оказа-лось нашего доктора. Осталось искать его в зда-нии для барокамеры.
Красавец Валерий, чтобы быть на месте в нужный момент, залез в саму барокамеру и мирно спал! Причина такого поступка была на-писана на его опухшем лице и запахе спиртного перегара, которым была заполнена небольшая по объёму барокамера.
Конечно, разве мог он в таком состоянии прибыть в столовую или рисоваться на построе-нии перед полковыми начальниками?!
Спирта у медиков в те годы было достаточ-но, чтобы удержаться от употребления по «пря-мому» его назначению, особенно после оконча-ния длительных лётых смен, на которых они несли свою врачебную вахту.
24 ноября 2022 г.
КУПИ КИРПИЧ!
Выписавшись из Иркутского госпиталя, на-чальник штаба нашей эскадрильи шёл по мосту через Ангару, плотину Иркутской ГРЭС.
Почти на середине плотины перед ним возникли «три богатыря».
«Мужик! Купи кирпич!» – произнёс один и протянул ему кирпич в прозрачной упаковке охваченной красивым подарочным бантом–розочкой.
Кирпич нашему начальнику вовсе был ни к чему, но посмотрев на бурлящую внизу Ангару, и представив как он с пробитой кирпичом голо-вой летит в ледяной поток с высоты сорока пяти метров, полез в карман и молча подал «богаты-рю» деньги, взял «подарок» и целёхонький пошёл дальше.
Взмахнул кирпичом, хотел бросить его в ре-ку, но услышал: «Эй, мужик! Не выбрасывай, мы обидеться можем...»
Лишь дошагав до конца плотины, когда продавцы кирпича потерялись из виду, уйдя в противоположном направлении, он швырнул кирпич с моста в холодные воды Ангары: «При-нимай, красавица, подарок от капитана!»
* Иркутская ГРЭС: высота плотины 45 м. длина 200 м.; 168 ; ; 169 ;
РОЖДЕНИЕ ПЕСНИ
Мулла за столом перед едой пропел: «Бис-милла, бисмилла, бисмилла».* Дмитрий Серов подпел: «Бричмулла,* Бричмулла, Бричмулла». А Татьяна и Сергей Никитины, запели:
«Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою».
Так родилась песня «Бричмулла»?!
Нет! Не так всё было!
Мулла за столом спел молитву перед едой и закончил обычным: «Бисмилла, бисмилла, бис-милла», а Сергей Никитин, подражая мулле, пропел: «Бис! Мулла! Бис! Мулла! Бис! Мул-ла!»
Тут-то Дмитрия Сухарева и осенило напи-сать песенку про Бричмуллу! Он услышал в этом своё:
«Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою».
Вот с чего начиналась эта песня!
* поют: Татьяна и Сергей Никитины.* автор текста: Дмитрий Сухарев.* музыка: Сергей Никитин.
ЯСТРЕБ – ТЕТЕРЕВЯТНИК
Так я устроен, что в четыре часа утра либо только ложусь спать, либо просыпаюсь выспав-шись. Лето, проснулся рано, сижу на балконе, курю. Чую на себе чей-то пристальный взгляд, справа от себя и выше. Разглядел не мизерную, но едва заметную в густой кроне берёзы, птицу. Она так притаилась, что не сразу обнаружишь.
Хищная! Это я понял по её поведению охот-ника в засаде. Я и прежде видел её иной раз в парке за нашими пятиэтажками.
Под крышей дома ворковали голуби. На днях молодые голубята уже начали покорять небо, учились технике пилотирования.
Вот за кем охотится ястреб – за голубями и голубятами. Голубей под нашей крышей при-жилось столь много, что мы не успевали очи-щать их помёт с балконов и подоконников.
Меня заинтересовало, что это за птица, я поискал в Интернете статьи орнитологов и при-шёл к выводу, что это ястреб-тетеревятник. Воз-можно, я ошибся, никогда не изучал птиц, даже грача с вороном путаю.
Не только я следил за ястребом, но и ястреб наблюдал за мной.
Ждать пришлось не очень долго, пока глу-пый голубок не вылетел из своего убежища под крышей дома и тут же попал в острые когти ; 170 ; ; 171 ;
хищника поджидавшего такого момента. Сца-пав голубка, ястреб улетел в направлении к пар-ку где, наверное, его ждали с добычей подраста-ющие потомки.
Каждое утро я садился на балконе, ястреб маскировался в кронах того же дерева. Оба мы наблюдали: я за ястребом, он за мной и за ко-зырьком крыши под которым жили голуби. Всегда находился рисковый голубок, и охота яс-треба заканчивалась удачей.
За нашими окнами двадцать берёз высажен-ных ещё в шестидесятые годы, тогда счастли-вые новосёлы озеленяли двор. Теперь эти берё-зы вымахали выше крыши нашей пятиэтажки и кроны у них густые.
Ястреб, похоже, был озабочен тем, что я ежедневно за ним наблюдаю и решил изучить меня: не представляю ли я для него опасности как он для голубей; не стоит ли напасть на меня и выклевать любопытные мои глаза? Однажды он просто прилетел ко мне, сел на перила моего балкона и долго разглядывал через стёкла ме-ня, мою комнату. Возможно, пытался выяснить, не висит ли у меня на стене охотничье ружьё?!
Когда в близости его первой засады были истреблены все голуби и молодые голубочки охотник переместился на следующую берёзу и продолжил свою работу по очистке от голубей
нашего дома. В доме пять подъездов и ястреб не оставил без внимания ни одного голубиного гне-здовья! Сколько дней у него ушло на всех не-счастных голубков и голубок я не знаю, но он очистил дом довольно скоро.
На прощание стервятник оставил на моём балконе следы от своей растерзанной жертвы в виде кровавых пятен, пуха, перьев и непригод-ных для еды голубиных лапок.
Прилетев позже к нашему дому и убедив-шись что «ловить тут некого», посидев недолгое время на перилах моего балкона у меня на гла-зах, он вспорхнул и взял курс к пятиэтажке напротив. «Каков же аппетит у его семьи!» – подытожил я. Вот уже много лет ни единый го-лубь не появился не только под нашей крышей, но даже рядом с домом.
МАЛЕНЬКИЕ ВРАЛИ
Дошкольное лето. С родителями и сестрами гостим в деревне. С таким же мальчиком как я сидим на брёвнышке у плетня. Пыльная, дере-венская улочка. Мальчик-враль, рассказывает мне о том, как нашёл деньги на дороге. Я нико-гда ещё ни кого не обманывал до этого, никогда ничего не находил на улице. Мне обидно, что нечем похвалиться, и я выдумываю: «А я на-шёл сложенный вчетверо рубль! Развернул его, ; 172 ; ; 173 ;
а в нём красная солдатская звёздочка!
– А покажи звёздочку!
– Не могу, она дома в городе осталась спря-танная.
7 мая 2023 г.
БЕГОМ К МЕЧТЕ
Летом, после окончания пятого класса, с од-ноклассником Сашей Кузнецовым мы увлеклись бегом и гантелями. У Саши были гантели, до¬ставшиеся от двоюродного брата купившего себе более тяжёлые. Брат его был много старше нас. Я же сделал гантели из обыкновенных силикатных кирпичей, обвязав их верёвками в которые встроил ручки из коротких прочных палочек.
Оба мы мечтали стать лётчиками, с первого класса сидели за одной партой, да и жили в од-ном дворе. Бегали мы к своей мечте! Бегали на лётное поле ЧВВАКУШ. Ранними утрами выбе-гали из нашего двора, добегали до аэродрома, ложились на траву так, чтобы низко над нами проходили самолеты, заходящие на посадку.
Это сейчас я понимаю, как глупо мы пос-тупали, – при посадке самолёта до полосы мы могли серьёзно пострадать, а тогда были просто несмышленые мальчишки, бежавшие к своей мечте.
Александру не повезло со здоровьем, ему пришлось овладеть гражданской профессией, я же до 33-х лет оставался пригодным к лётной службе без ограничений.
14 мая 2023 г.
ПЛЕТЁНКИ
Толи от бедности нашей, толи ноги мои за лето выросли из зимней обувки, а может я прос-то не выглянул в окно и не увидел за ним пер-вый выпавший снег, только полетел в школу в летних плетёнках и стал героем небольшой поэ-тической строки:
Зима! Валерка, торжествуя,В плетёнках обновляет путь!
Сочинил это мой одноклассник, вроде Саша Меркушев. Правда он переделал строку Алек-сандра Сергеевича Пушкина, но она до сих пор живёт со мной, ведь Пушкин писал строки веч-ные! Так и мои плетёнки увековечил для меня одноклассник!
В каком классе то было? Ныне уже в чет-вёр¬том классе изучают «Евгения Онегина» или только отрывки про времена года? Сколь слаба память старого человека, – я грешным делом, приписывал эту строку Некрасову, хотя перечи-; 174 ; ; 175 ;
тываю «Евгения Онегина» частенько, он у меня хранится на полке с курсантских лет!
23 ноября 2022 г.
ПОШУТИЛ
В частном доме, где снимала угол моя неве-ста, был высокий, плотный забор и калитка сливалась с ним. Внизу рядом с калиткой было выпилено окошечко, в которое просовывали ла-донь, поворачивали вертушку и калитка отпи-ралась.
Пришёл я как-то к тому дому ко времени, когда моя студентка должна была вернуться из института. Открыл калитку, вошёл во двор, но дом оказался запертым снаружи на большой висячий замок. Стал во дворе дожидаться при-хода хозяйки или невесты. Заждался, выгля-нул за калитку, а на ближайшем перекрёстке болтает моя невеста с однокурсницей, что про-живала на квартире в соседнем переулке.
Я скрылся во дворе, присел за калиткой на корточки, приложил свою ладонь к вертушке и стал поджидать когда невеста просунет ладонь в окошечко.
Долго ждать и сидеть на корточках не при-шлось, просунутую ладонь её я взял в рукопо-жатие. Ладонь её мгновенно исчезла!
Я тут же открыл калитку, но невесты ни за калиткой, ни в переулке не оказалось!
«Во, пошутил на свою голову!»– вздохнул я. Куда она драпанула с испугу? Куда же ещё, ко-нечно к подруге. Притопал туда и застал их обе-их, напугано гадавших кто мог оказаться в том дворе?
В будущем я никогда не повторял подобных выходок, – можно так напугать человека, что и сердце его откажет.
21 апреля 2023 г.
БУКВЫ
22 апреля 1975 года у нас должен был поя-виться ребёнок. Конечно в такую дату (День ро-ждения Владимира Ильича Ленина!) мне хоте-лось чтобы это был мальчик. К этой дате я ку-пил детскую кроватку, матрасик, одеяльце… Всё подготовил к выписке супруги из родильно-го дома. В те годы загодя не определяли пол бу-дущих детей и мои ожидания накрылись, – ро-дилась девочка, Юля.
Не только кроватка ждала дочку, по опыту моего одноклассника Евгения Кузьмина я на-писал плакатным пером букву «А» на альбом-ном листе и повесил над кроваткой.
«Эт о А, это А», – повторял дочери, показы-; 176 ; ; 177 ;
вая букву на стене. Говорить она ещё не умела, только наблюдала за моим пальцем и «гу-гу-кала».
Везу её в детской коляске сидящую личиком вперёд и слышу: «А! А!» Я не понял, почему она вдруг «заакала».
Проехали далее, её «аканье» опять повто-рилось. Я остановился, а дочь стала указывать ручкой вверх и «акать». Тут то я и увидел перед нами транспарант: «С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИ-КОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦ. РЕВОЛЮЦИИ!»
Порадовался тому, что уроки мои не прош-ли даром!
Рядом с буквой «А» над кроватью появилась и буква «Б»...
Читать и заучивать прочитанные ею стихи дочь научилась в четыре годика! Одна беда – она читала слова целиком и никак не могла раз-делять слова на слоги, это было моим упущени-ем, я ведь не обучался педагогике, а только ле-тать, бомбить и выполнять тактические пуски ракет.
Дочь уже двадцать лет работает хирургом в городской больнице, а в школе училась практи-чески на одни пятёрки!
23 апреля 2023 г.
«Первый учебник и первый урок...».Валиулина Юлия,1982 г.Иркутская область, посёлок Средний
(гарнизон Белая); 178 ; ; 179 ;
ЖИВОЙ ХОЛОДИЛЬНИК
Мой коллега с супругой купили новый хо-лодильник который их порадовал и напугал. Установили холодильник на кухне, заполнили продуктами. Работает, ну и хорошо!
Ночью Саня встал по малой нужде, загля-нул на кухню водички глотнуть, включил свет и обмер, – холодильник стоял в центре кухни и был выключен! Да не то чтоб работать перестал, а кто-то вынул штепсель холодильника из ро-зетки да сдвинул его от стены до середины кух-ни.
Кто? Жена? Для чего? На всякий случай хо-зяин просмотрел все закутки в квартире, прове-рил, заперта ли входная дверь, убедился, что никто не мог проникнуть в жильё, почесал в раздумье затылок, откатил холодильник на по-ложенное место, воткнул в розетку штепсель, холодильник заработал, и он вновь лёг в пос-тель. Ему не спалось после такого, не давала по-коя неясность случившегося.
Покрутившись в постели с полчаса, Саша поднялся и пошёл на кухню. Боже мой! – холо-дильник вновь стоял в центре кухни с вынутым из розетки штепселем!
Саша вновь поставил холодильник на мес-то, воткнул штепсель в розетку, сел в кухне на стул и стал наблюдать за новым приобретением.
Холодильник заработал и, хотя не трещал, стал мелко вибрировать, вытанцовывая на полу некий танец. Пол оказался пологим и холо-дильник медленно медлено стал перемещаться к центру кухни. Когда же шнур его натянулся, штепсель выскочил из розетки и пляска холо-дильника прекратилась!
Теперь со спокойной душой Александр под-крутил винтовые ножки холодильника, привёл его в горизонтальное положение по уровню, за-пустил его и уснул успокоенный до утра.
14 февраля 2023 г.
КОТ И ЗАЯЦ
Будучи в отпуске мы гостили в деревне. Шурин, Анатолий, жил рядышком с родителя-ми. Мы пришли в гости к шурину в обед. Ана-толий оказался на охоте. Жена его, Людмила, готовила пищу на кухне. Так получилось, что первым охотника встретил я в коридоре. Толя сбросил рюкзак с добычей, разделся и пошёл в комнату прятать в сейф ружьё.
Я открыл его рюкзак, в нём лежал огром-ный белый заяц! Котяра, любопытный как и я, да белый как подстреленный заяц, полез обню-хивать добычу хозяина.
Из кухни донёсся голос хозяйки:; 180 ; ; 181 ;
– Толь, подстрелил кого?
– Да, зайца! Глянь в рюкзаке, в коридоре!
Погладил я кота, взял за шиворот и сунул в рюкзак к зайцу, затянул рюкзак. Кот ни писк-нул, ни мяукнул напуганный близостью без-жизненного зайца.
Людмила вскоре пришла в коридор, развя-зала верёвки рюкзака и…
Кот, из рюкзака молча, прыгнул на грудь хозяйки, намертво вцепился в её тело!
Конечно, это была глупая шутка с моей сто-роны. Людмила взвизгнула, полагая, что заяц ожил и набросился на неё.
Кто же был больше всех напуган? Конечно же, кот:
Испытав смертельный шок,Даже «мявкнуть» он не смог!
11 мая 2023 г.
КУРИЛЬЩИК
Сколь умны животные и птицы! Много раз я убеждался в этом, наблюдая за ними. Выхожу однажды из дому вынести мусор на помойку, на краю мусорного ящика восседает ворона. Не просто восседает, а перекуривает: подобрала она окурок «Беломора» да прикусила клювом так, как прикусывают папиросы бывалые куриль¬щики! Она не просто подержала в клюве окурок
и сплюнула его, а ловко перекидывала «Бело-морину» то в одну, то в другую сторону клюва.
Завидев меня, ворона ещё активнее стала де-монстрировать своё умение курить: вертела го-ловой, пожёвывала клювом зажатый кончик па-пиросы и поглядывала в мою сторону, гордо по-казывая мне: «Вот как я умею!»
30 апреля 2023 г.
БИБЛИАПТЕКА
На нашем катке никого кроме меня и ма-ленькой девочки. Я интересуюсь и спраши¬ваю её о том, ходит ли она в школу? Она с гордо¬стью заявляет: «Да! В первый Б класс!»
– А читать уже умеешь?
– Умею!
– А книжки где берёшь? Мама покупает?
– Нет, я беру книги в библиАптеке!
СОШЁЛ С УМА
Ранним утром выходного дня я проснулся, сел на краю кровати. Что-то неладное твори-лось в моей голове: никаких мыслей, пустота и кто-то со мной разговаривает ни о чём. Я не по-нимал кто я, чем должен сегодня заниматься. Только понимал, что нахожусь в своей одиннад-цатиметровой комнатке на соседей.; 182 ; ; 183 ;
Далее, пытаясь, разобраться со всем этим, я понял одно – я сошёл с ума, потому что не могу мыслить! Осознав, что я лишился разума и ме-ня нужно лечить снял телефонную трубку ре-шив звонить в скорую помощь, чтобы доста¬ви-ли меня в психиатрическую больницу. Тут я увидел на журнальном столике пустую бу¬тыл-ку, две пустых стопки, остатки еды и понял – уснув нетрезвым после распития с соседом вод-ки, я просто проснулся не протрезвевшим с без-мозглой головой.
Положил трубку на рычаги, сходил в туалет по малой нужде и залёг снова в постель: на слу-жбу идти не нужно, день выходной!
Да, от пьянства до сумасшествия всего один шаг! В ту пору я ещё не научился похмеляться, был относительно молод.
АНТЕННА
Около пяти утра выходного дня начальника парашютно-десантной службы нашего авиапол-ка разбудили звонками в дверь.
«Вот чёрт, – пробормотал он недовольным тоном, разбуженной настойчивыми звонками, супруге, – неужто тревога в воскресный день?»
Покинув тёплую супружескую постель и на-кинув халат, майор пошёл открывать входную дверь.
На площадке стоял ни ожидаемый по¬сы-льный солдат с повязкой, а его сосед по дому, старший лейтенант Григорьев: «Товарищ май-ор, Вы ведь парашютист, всё о падениях знаете, я сейчас с крыши нашей пятиэтажки упал, что мне теперь делать?»
– Что тебя понесло в пятом часу утра по крышам путешествовать, ты, что лунатизмом страдаешь?
– Нет. Антенну телевизионную полез пере-нести с балкона на крышу, чтобы лучше сигна-лы принимать стала. А что рано, так я всегда до пяти утра просыпаюсь и уснуть всё одно больше не могу. Вот и решил до начала утренних пе-редач сделать то, что давно надо было сделать.
– На что ты упал? Что-нибудь болит теперь?
– На газон под окнами, ничего не отбил и сознание не потерял.
– Тебе, дорогой и живучий, не ко мне обра-щаться нужно было, а в санчасть, я то чем тебе помогу? Езжай в служебную зону, к докторам, пусть они тебя обследуют.
– Ну, ладно, извините, что побеспокоил, разбудил Вас, товарищ майор! Пойду пока до-мой, а то жена меня потеряет.
– Хорошо, что не насовсем потеряет! Ну, ты и везучий, Григорьев! Потом расскажешь, что врачи найдут у тебя. Пока!; 184 ; ; 185 ;
Майор запер дверь и, качая головой, напра-вился в спальню рассказывать о случившемся супруге.
КЕРОСИН
Первое, что ясно ощутил он, придя в себя,это был резкий запах керосина.А. П. Чехов
Перечитывал я на днях книгу рассказов Ан-тона Павловича Чехова, вспомнил, что и сам од¬нажды выпил авиационный керосин как его ге¬рой в рассказе «Неосторожность».
Случилось это на четвёртом курсе перед окончанием нами штурманского училища. Чет-вёртый курс будущих штурманов – это стажи-ровка в филиале училища, в городе Шадринске.
На предстоящую ночь были запланированы ноч-ные полёты, времени на предполётный отдых было предостаточно, и мы, молодые курсанты, затеяли поиграть в футбол на плацу у казармы. Летний день, жара. Набегавшись и пропотев, после игры я поднялся на четвёртый этаж ка-зармы с сильным желанием утолить жажду. По-вернул в умывальнике кран – воды не оказалось. Такое случалось частенько, потому в каптёрке всегда находился запас сырой воды, набранный
в трёхлитровые банки и графин. Я взял с подо- конника графин и с жадностью стал тянуть из него глоток за глотком, пока не ощутил непри-ятный вкус воды. Прекратил пить, поднёс гор-лышко графина к носу и ощутил запах авиаци-онного керосина! Глотки я делал большие, при-кинул, что заглотал грамм двести горючей жид¬кости!
Конечно, первым делом побежал в туалет, попытался вызвать рвоту, что не очень-то получилось, керосин уже всосался в мои ткани.
Не помню теперь всех ощущений своих, но на всякий случай обратился в лазарет к докто-рам: как дальше мне быть? Бояться вспыхнуть от огня спички прикуривая сигарету или ждать каких-то болей в желудке?
Доктор не стал делать мне даже промыва-ние желудка, а на «всякий безопасный» – прос-то отстранил меня от полётов в предстоящую ночь.
Было ли, не было ли для меня радостью не подниматься в ту ночь в небо, но, тёплую лет-нюю ночь мы провели с моей невестой на травя-нистом берегу реки Исеть. Любовались звезда-ми, взлетающими и заходящими на посадку са-молётами, на бортах которых находились мои однокашники, вдосталь купались и валялись на траве! Незабвенной осталась та ночь, и я ни-; 186 ; ; 187 ;
когда в жизни не пил более никакой жидко-стипрежде её не обнюхав.
17 апреля 2023 г.
ЛЮДОЕД
Лежал я ни то с гастритом, ни то с радику-литом в лазарете нашей части. Однажды ночью лазарет огласил шум! Из солдатской палаты вы-скочил солдат с окровавленным ухом. Его спя-щего укусила крыса за мочку уха!
Утром солдатик быстро «выздоровел» и, не желая дожидаться очередного нападения на не-го крысы, сбежавшей восвояси от поднятого им шума, выписался и убыл служить.
Второй солдат, что лежал с ним в палате, ос-тался продолжать лечение. Крыса явилась сле-дующей же ночью. Боец почуял её движение и ловко закрутил в одеяло, там же и лишил кры-су-людоеда жизни, удавив её внутри одеяла!
В последующие ночи таких «тревог» не бы-ло.
6 мая 2023 г.
БАРАН В КАСКЕ
Коллеги наши, что служили в Казахстане, на авиабазе Семипалатинск, полюбили шаш-лыки из баранины. Овец и баранов в степном
краю видимо, не видимо! Посчитать поголовье стад было просто невозможно из-за огромного количества животных. Авиаторы приспособи-лись менять шпагу (авиационный спирт) на ба-рашков. Приезжали на мотоцикле с коляской к стаду, находили пастуха, угощали его спиртом для пробы и предлагали обмен ёмкости со спир-том на овечку. Пастухи такому обмену никогда не противились: «Выбирайте любого барашка, которого сумеете поймать, их тут никто и ни-когда не считает!»
Отловив податливого барашка, ребята его связывали, усаживали в коляску мотоцикла, напяливали на голову барашка мотоциклетную каску, закрепляли её. Чтобы барашек не пы-тался выпрыгнуть из коляски, его привязывали к ней прочно, укрывали брезентом до самой го-ловы и везли в свой посёлок.
– Зачем каску на барашка надевали?, – спросите вы. Да вот перед самым посёлком на трассе по тем временам находился пост ГАИ, ежели б засекли незаконно похищенного бара-шка в коляске, то могли в воровстве обвинить. А так проедет, соблюдая все правила, мотоци-клист с двумя пассажирами мимо поста на «ИЖ Планете» или «Урале» и нет необходимости га-ишникам его тормозить.
18 апреля 2023 г.; 188 ; ; 189 ;
БОРТ ИЗ АРТЕКА
После списания с лётной работы по состо-янию здоровья шесть лет я отдал управлению полётами, заняв должность помощника руко-водителя полётами на аэродроме Дягилево Ря-занского Центра переучивания и переподготов-ки лётного состава Дальней авиации.
Бывают же моменты в работе, что не забыва¬ются никогда из-за пережитой тревоги и волне¬ния. День выходной и плановые полёты на аэро¬дроме не проводились, да и аэродром вот-вот должно было затянуть грозовыми тучами, бы¬стро надвигающимися к нам со стороны Москвы.
Поздним вечером включается «циркуляр-ный вызов» и голос диспетчера сообщает: «Принимаем гражданский борт с пассажирами, Москва закрыта, шёл на Москву, идёт к нам на запасной». Дали команду связистам на вклю-чение всех радиотехнических средств для при-ёма самолёта. На экране диспетчерской ра-диолокационной станции еле видны окна (про-светы) не закрытые ещё грозой. На моём экране посадочного локатора остаётся ещё чистая по-лоса со стороны курса посадки, войти в кото-рую, не обходя грозовые тучи окружившие аэродром без радиолокационного контроля и управления с «земли» пилотам просто невоз-можно!
Для контроля работы группы руководства полётами на вышку прибыл заместитель на¬ча-льника Центра. Полковник старался не от¬вле-кать группу руководства полётами от рабо¬ты своим вмешательством, просто ходил и хо¬дил за нашими спинами в сильном волнении, заложив руки за спину.
Идущий к нам борт вышел на связь, доло-жил свою дальность до точки, запросил разре-шение на подход и посадку. «На борту дети, пи-онеры, отдыхавшие в Артеке», – предупредил нас командир лайнера.
Боже, сколько же пришлось борту манев-рировать, обходя грозовые тучи в районе наше-го аэродрома!
Неотрывно наблюдая за радиолокационной засветкой от самолёта и засветками от грозы, своими командами мы вывели борт на посадоч-ную прямую и обеспечили его успешную посад-ку. Самолёт срулил с полосы на рулёжку и гро-за полностью закрыла наш аэродром!
Наземный состав дежурной инженерно-технической группы приёма и выпуска пере-лётных самотётов сопроводил прибывшийлайнер при его рулении до самой вышки. Дежурный техник по приёму и выпуску пере¬лётных самолётов жестом подал командирукоманду на выключение двигателей. Командир ; 190 ; ; 191 ;
лайнера поблагодарил по внешней связи нас за обеспечение посадки в столь опасной метеороло¬гической обстановке и выключил двигатели.
По стеклу вышки ударил ожидаемый грозо-вой ливень.
Двери лайнера открылись, по подогнанному трапу спускались и спускались дети, сопрово-ждавшие их взрослые. Укрываясь от дождя кто чем мог, они спешили к пяти или семи давно прибывшим из Москвы автобусам.
Аэродром тут же закрыли для приёма дру-гих бортов по погоде, а у всех, кто обеспечивал подход и посадку борта, отлегла тревога от сер-дец.
«СБЕРБАНК»
Этот дед никогда не обладал притягатель-но¬стью для людей. Был он всегда насуплен, его светлые, длинные и густые брови, торчащие как колючки ежа, кричали «не приближайся ко мне, уколю!» Невысокого роста, вечно нахо-дивший повод орать на людей, при этом пугаю-ще оповещавший их: «Я полковник! Я полков-ник!»
Однажды его ор заставил выйти меня на балкон: он воспитывал молодых мужчин пере-куривающих и спокойно беседовавших в тени сквера за нашим домом. Похоже, ни одного ме-
ня тогда привлёк его громкий воспитательный монолог, многие соседи напуганные шумом вы-шли на свои балконы, высунулись в раскрытые окна. Мужчины послушали, послушали его без-ответно, и ушли подальше от нашего дома.
Жив этот злобный дед и поныне, только ос-леп и не видит теперь на кого излить свою гене-тически врождённую озлобленность.
Имени его не знал ни я, ни многие соседи – он не был общительным и доброжелательным как другие деды в его возрасте. Все зовут его теперь «Сбербанк». Это от того что его полков-ничья пенсия стоит того чтобы его оберегали, ублажали любую дедову прихоть члены семьи которые сами близко не зарабатывают таких де-нег что заслужил дед.
Дочь его, уже сама пенсионерка, ежедневно выводит деда на детскую площадку двора, са-жает на качели. Даже летом дед тепло одет и за-кутан в женскую шаль. Бывает и правнук его, лет семи от роду, играет тут же на площадке. Дед время от времени просит дочку то масса-жировать ему спину и плечи, то почесать, то покачать на качелях.
В лето, когда по всей планете шагал КОВИД спрятавший под маски лица людей, вынудив-ший многих сократить общения между собой, я вышел из дому, где занимался мелким ремон- ; 192 ; ; 193 ;
том комнаты, набрать чуточку песка рассыпан-ного около песочницы. Не успел я приблизиться к песочнице рядом с качелями, как услышал: «Не приближайтесь ко мне! Не подходите!» Верно, значит, что у слепых людей слух обо¬стрён. «Не волнуйтесь, не приближусь», – ответил я деду, набрал пакетик рассыпанного по детской площадке песка и прочь.
Боже, насколько обеднел простой люд Рос-сии с этими надуманными выплатами с учётом «прожиточного минимума» для живых людей! Как завышены и вечно скачут вверх цены на все товары необходимые людям для выживания! А заработки у трудящихся столь низки, что мно-гим выгоднее жить на пенсии родителей и лучше заботиться о их долголетии, чем убивать дра-гоценное время и здоровье за смехотворные зар-платы.
Товарищ мой, поражённый белокровием, уставший от химиотерапии, уколов, таблеток и капельниц, инсультник, инфарктник, периоди-чески попадающий на больничное выживание, еле способный ворочать языком и готовый при-нять смерть как спасение от таких мучений го-ворит: «Я вынужден тянуть резину этой му-чительной жизни лишь ради того чтобы не оста-вить жену без моей лётной пенсии, иначе давно бы прекратил лечиться!»
Вот так ныне многие старики становятся «сбербанками» для своих родных. Я и сам весь в смертельно опасных, изнуряющих психику болячках лечусь, оперируюсь, глотаю таблет¬ки и начинаю чувствовать себя всё более «сбер-банком» не способным заниматься физиче¬ским трудом, даже сумки весом более четырёх килограмм берёт в руки жена, а не я как муж-чина.
23 марта 2022 г.
ДОКОПАЛСЯ
Сейчас личные автомобили граждан не ну-ждаются в гаражах, автолюбители превратили жилые дворы в огромные автостоянки. Из лю-бопытства год за годом я подсчитывал число но-чующих в соседнем дворе автомашин всех моде-лей: лет семь назад поражала цифра в пятьдесят автомобилей, а сегодня вечером я насчитал сто пятьдесят личных автомобилей в том же дворе! Это «рынок иномарок, а не двор» как писал я в стихотворении «Валентине Бушко». Богатеет народ и наглеет; давно стараюсь не проходить через этот двор, в котором нечем дышать от выхлопных газов и запахов горюче-смазочных материалов, обязательно кто-то гоняет двига-тель или копается в капоте машины.; 194 ; ; 195 ;
Женщина на областном телевидение выра- зила свою озабоченность тем, что во дворах по-явилось много цветников из вредных для здо-ровья автомобильных шин, а о том, что на всех «дворовых» автомобилях этих шин во множест-во раз больше, не упомянула, наверное, своя ма-шина во дворе у подъезда припаркована.
Но не об этом хотел я писать: о времени, ко-гда автомобили во дворах было запрещено ста-вить более чем на пятнадцать минут, и у вла-дельцев транспортных средств имелись личные гаражи в кооперативах.
Гаражи поначалу строили разномастные: от металлических коробок до деревянных и шла-кобетонных; с погребами и без; со смотровыми ямами и даже с банями. Один из наших сослу-живцев держал в гараже кроликов, другой ку-рей разводил потому, как они автомобилей не имели.
Товарищ по службе рассказал мне как од-ним воскресным утром распахнул двери своего гаража чтобы выгнать автомобиль, глянул на проезд – убедиться не столкнётся ли с другим авто при выезде и очумел: грунт на дорожке против соседского гаража стал проваливаться! Вскоре из-под земли появился штык лопаты, а далее голова соседа с лицом чёрным от покрыв-шей его земли. Сосед помог соседу выбраться
из-под осыпавшегося грунта и услышал:
– Который час?
– Семь тридцать!
– Утра или вечера?
– Утра.
– А день, какой?
– Воскресение, что произошло-то?
– В субботу, после обеда, я начал копать по-греб внутри гаража, уж почти выкопал, как стена земли на меня рухнула! Вот и откапывал-ся в темноте и почти без воздуха. Думал, над собой копаю, а оказалось вбок копал.
– Главное теперь что ты живой, не задо-хнулся!
– Все мышцы болят, и голова трещит, не найдётся у тебя в гараже, чем стресс снять?
20 апреля 2023 г.
РТР
Телик в комнате был включен, готовя чай на кухне, я ждал начала передачи «Время» на пер-вом канале. Вот и передача, – заиграла знакомая музыка. На экране появились часы: «Пи, пи, пи, пи, пи, пи-и-и. В Москве двадцать один час».
Глянул на комнатные часы, стоящие на те-левизоре: «О, чёрт! Отстают на 15 минут!» Ис-правил показания часов на двадцать один час, ; 196 ; ; 197 ;
вернулся на кухню. Что говорят по «ящику» не слушаю, наслаждаюсь чаепитием.
Прошло какое-то время, слышу, вновь заи-грала знакомая музыка передачи Время: «Пи, пи, пи, пи, пи, пи-и-и. В Москве двадцать один час».
Прихожу в комнату, правда, идёт передача «Время», а мои часы, стоящие на телеящике, показывают время на пятнадцать минут опере-жая события!
Так впервые я столкнулся с появлением на телевидении страны рекламных роликов!
Был, а может и ныне существует на россий-ском телевидение канал РТР, по его аббревиат-уре всё телевидение России я окрестил «РТР – Рекламное Телевидение России!»
Телевизор тот давно на свалке, нового мы с женой более не покупали, – всю информацию, что нас интересует, смотрели в Интернете.
Теперь и его отключили: заключаешь соци-альный договор на кабельный Интернет как ин-валид второй группы с ежемесячной оплатой в триста рублей, а через месяц, без всякого твоего согласия, тебе вешают оплату в шестьсот пять-десят рублей! Приезжаешь в офис провайдера разбираться, тебе заявляют: «Так вы дали согла-сие на подключение телевидения и защиты Кас-перского»!
Только вот телевизора в нашей с женой ква- ртире нет с начала девяностых годов, а защиту Касперского я устанавливаю с купленных ком-пакт-дисков! При этом сколько сайтов исчезает в небытие вместе с нашими литературными ра-ботами и друзьями по перу, либо мы ни за что оказываемся заблокированными на тех сайтах, что ещё как-то выживают, собирая денежки с добровольных отчислений пользователей!
Распрощался с «РТР», прощай Интернет!
Что такое Интернет? – Нынче есть, а завтра – нет!Потому-то ИнтернетНе прописан в наш бюджет!
Где новости узнаём? Включаем на мобиль-нике радио «Маяк». Уточним время, прослу-шаем новости, погоду и выключаем, как только услышим пение на не русском языке.
17 мая 2023 г.
ПОЛУЧКА
Получка в армии называется «денежным вознаграждением». Выдаётся она один раз в ме-сяц, сумма её указана в расчётной книжке, из которой, если помню, отрывается талончик. Так что людям военным скрыть полученную сумму от жён и что-либо «заначить» не представляется возможным. ; 198 ; ; 199 ;
Была в нашем полку молодая семейная па-ра, и был у них закон – делить мужнее денеж-ное вознаграждение пополам, а потом играть в кар¬ты на эти деньги, – кто сколько выиграет столь¬ко денег и остаётся за ним. Всю получку всегда выигрывала жена! В кармане у сослу-живца оставалась лишь обязательная и непри-косно¬венная «тревожная десятка».*
ХИРУРГ–ПСИХОПАТ
В 2015 году, будучи в Челябинске, я обсле-довал брюшную полость на МРТ, желчный пу-зырь оказался целиком забит камешками. Сестра Римма предложила мне сделать опера-цию по удалению желчного пузыря в Челябинске, но я решил оперироваться дома, в Рязани.
Ещё с год камешки серьёзно меня не беспо-коили. Но с хорошим урожаем помидор случил-ся ужасный приступ. Жена привезла из дерев-ни корзину помидор выращенных ею. Проводив жену в деревню, я набросился на помидоры, не зная, что они способны взбудоражить желчный пузырь. Ел я их с удовольствием с утра до обе-да, а далее у меня схватило правое подреберье так, что слёзы от боли заливали глаза. Решив вызвать скорую помощь и взяв в руки сотовый телефон, я просто не мог разглядеть на нём ни
кнопок, ни надписей. Обратился к соседке по площадке. Лариса вызвала «скорую».
Случай критический, но у меня было на ру-ках заключение МРТ, и причина болей опреде-лённо ясна. Я оказался в больнице экстренной медицинской помощи (БСМП).
В день доставки меня обследовали и утром оперировали, удалили желчный пузырь заби-тый однородными гладенькими камешками, как зелёный горошек в банке лишь пара каме-шек были молодые с острыми краями.Через сут¬ки я начал ходить, хирург вызвала меня в свой кабинет и спросила, почему в перчатке нет жид¬кости? Перчатка с пластиковой трубкой в моём боку, научно – дренаж, была пуста, тогда как у моих соседей по палате в ней скапливаласькакая-то жидкость. Я – неуч в медицине, откуда мог знать причину, да и что за жидкость должна скапливаться в перчатке? Хирург, женщина да¬леко запенсионного возраста, стала двигать пла¬стиковую трубку, жидкость не пошла в перчат¬ку. Вдруг она просто озверела и стала этой труб¬кой тыкать в мои внутренности как ножом! Боль была нестерпимой! Я заявил ей: «Что вы делае¬те? Не посмотрев на МРТ, вслепую тычете туда, где резаные раны после операции! Вы что издева-етесь надо мной?» «Да! Издевалась и буду изде-ваться!» – закричала она, придя в ярость!; 200 ; ; 201 ;
Я выскочил из её кабинета и обратился к заведующему отделением с жалобой и просьбой заменить доктора для дальнейшего наблюдения за мной до выписки. Заведующий отделением, мужчина лет сорока, спокойный и вежливый, попросил, чтобы я написал письменную жалобу на хирурга. Он объяснил, что давно не могут уволить её, и я не первый пострадал от её исте-рических выходок, – никто не подаёт письмен-ных жалоб, а она у всей больницы в глотке тор-чит со своей свирепостью.
Писать жалобу я отказался, ведь жизнь-то мою она продлила! При мне в отделении умер мужчина, поздно обратившийся к врачам с тем же заболеванием. Он был на даче и трое суток терпел боли. Приехавший на дачу сын срочно отвёз его в экстренную помощь. Оперирован-ный ходил по коридору отделения весь утыкан-ный трубками с перчатками. Желчь – страшная штука: она поразила за три дня ему селезёнку, печень, все внутренности в брюшине. Я разго-варивал с ним, а вскоре он умер.
Весь этот день медсёстры кололи мне обезболивающие, а перед сном вовсе сделали наркотическую инъекцию, столь сильны были боли в моих внутренних органах травмирован-ных хирургом психопатом. Наблюдал за мной
до выписки сам заведующий отделением, но что за чёрт, я до сего дня не обнаружил ни в моей ме¬дицинской книжке, ни в куче своих ксерокопий выписного эпикриза от той операции.
Могли ли нанесённые ею травмы привести к последствиям? Вот о чём я размышлял спустя четыре года, когда у меня обнаружилась слож-ная и опасная аневризма брюшной аорты в об-ласти удалённого желчного пузыря, и хирург определил её как последствие его удалёния.
С аневризмой брюшной аорты справились хирурги ФГБУ ФКЦ ФМБА России (Феде-рального Клинического Центра Высоких Меди-цинских Технологий) и я продолжаю жить в свои семьдесят с плюсом лет!
21 октября 2023 г.
НЕ ГАДАЙТЕ ПО СНАМ!
Все сновидения связаны с тем, что является внешним раздражителем в момент частичного пробуждения нашего организма. Снится, что вы идёте по снегу или по воде, когда охладились ноги во время сна.
Я живу рядом с аэродромом: как только на-чинаются ночные полёты, мне и снятся полёты от того, что мозг через восприятие звуков взле-; 202 ; ; 203 ;
тающих самолётов начинает фантазировать на лётную тему. Но это не означает, что я скоро по-лечу – давно на пенсии. Перед пробуждением мозг начинает анализировать наш организм, а так как большинство клеток мозга тоже спало, то сновидения появляются как галлюцинации до того момента, пока не проснётся весь мозг и весь организм. «Глюки» видят наркоманы, при-няв «дозу» и нарушив нормальную работу свое-го мозга.
Сны основаны на том, что есть в памяти че-ловека из прошлого, его мечтаний, фантазий. Если в комнате во время сна нет доступа чисто-го воздуха, то я просыпаюсь, увидев сон, в кото-ром меня чем-то придавило, тону, душат...
Не гадайте по снам – они не о будущем!
МОНПАНСЬЕ
Эту историю нам рассказала хозяйка квартиры, у которой снимала угол моя невеста, будучи студенткой. Все сидели за чаем, разговор зашёл о бабушках и она вспомнила:
«Война была, мы были маленькими и глу-пыми. Бабушка наша была слепа. Мы, дети, ве-чно ей что-нибудь подсовывали.
Так же как сейчас за чаем, а в войну у нас не было ни сахара, ни конфет, бабушке в чашку подложили бусинку, п о форме напоминающую
монпансье. Бабушка, ощутив во рту бусинку, взяла её в пальцы руки, ощупала и спросила:
– Что это такое в чай ко мне попало?
– Бабушка, это монпансье! – сказала моя се-стрёнка, мы его нашли с сестрой в буфете, не смогли поделить и решили отдать тебе!
Война ещё долго длилась, а бабушка растя-гивала удовольствие, клала бусинку в чашку с чаем и радовалась, что монпансье долго не рас-творяется целиком. ‘‘Какой сладкий чай с монпансье!’’ – радовалась бабушка и, помешав ложечкой в чашке, выкладывала бусинку на блюдце.
Бабушка дорожила бусинкой, долго её в чашке с чаем не болтала, чтобы подольше пить сладкий чай».
СДАЧА
В маршрутное такси сел мальчик. Он подал водителю две десятки. Водитель, не отрывая взгляда от обстановки на дороге, набрал сдачу из бардачка, высыпал мальчику в ладонь ме-лочь, неудобно заведя правую руку за своё пле-чо. Мальчик сначала положил сдачу в карман, потом почему-то достал монетки, пересчитал и спросил водителя:
– А что, проезд теперь стал стоить четыр-надцать рублей?; 204 ; ; 205 ;
– Нет, как был пятнадцать, так и остался, – ответил водитель.
– Тогда возьмите обратно рубль, – сказал мальчик, протягивая водителю монету.
Я душой порадовался честности подростка. Пришёл на память аналогичный случай в такой же маршрутке, когда девушке, подавшей для оплаты сотенную купюру, таксист вернул вмес-те со сдачей её же сотню, упёрся глазами в доро-гу – безопасность важней! Бедовая с виду дев-чушка (в рот палец не клади – откусит!) верну-ла сотню водителю.
Я педагог дополнительного образования. Сколько детишек прошло через моё сердце!
В годы советской власти воспитание нового человека было одним из задач Коммунистичес-кой партии, внесено в её программу. Нет той программы, нет той власти... Не люблю говоря-щих о молодежи, что она плохая, что её развра-тили, сделали эгоистами, наркоманами и про-чее. Разная она – молодёжь! Такая же разная, какими были все мы, их дедушки и бабушки, когда росли, искали свою нравственную плат-форму в жизни.
С мальчиком мы познакомились прямо в такси, нас и было то всю дорогу до конечной остановки три пассажира. Интересный маль-чик! С виду просто двойник героя из кино-
фильма про пионерский лагерь, который всюду появлялся и спрашивал: «А чё это вы тут де-лаете? А? Кино то уже кончилось!» И конопушки на лице, и рыжий чубчик – точно такие же. Его только в «Ералаше» снимать! Просто Крамаров! Он ехал из колледжа, успешно сдав вступитель-ные экзамены.
«УТКА»
Я рассказал Валентину весьма интересную историю, которую услышал на днях от коллеги. Валентин слушал меня с весёлой улыбкой:
– И ты поверил в такое? – спросил меня Ва-лентин.
– Конечно, – ответил я.
– Знаешь, эту «утку» я сам придумал и за-пустил в качестве эксперимента. Когда запу-щенная мной «утка» дошла до меня через про-должительное время, я и сам в неё поверил! Ду-мал я, думал... – история эта мне о чём-то напо-минала, – и вспомнил о своём эксперименте с этой «уткой»! Не всё то, о чём рассказывают лю-ди, является правдивым! Моя утка родилась по-сле того, как обо мне чью-то глупую выдумку из уст в уста стали передавать. Так что, Валера, не верь всему, о чём люди языками треплют! Это – «утка»!; 206 ; ; 207 ;
САМОВАР
Я вырос из возраста когда катаются на трёх-колёсном велосипеде. Катаюсь на двухколёс-ном, взрослом, под рамой. Братья Гавриловы из третьего подъезда не отказывают дать прока-титься на их «Подростке» по двору.
Прошу родителей купить мне двухколёс-ный велосипед. Денег у семьи на такую рос-кошь нет – семеро детей и всем что-то надо!
Папа ставит передо мной задачу: «Помоги мне продать на барахолке старый самовар, на эти деньги купим тебе велосипед».
Самоваров у нас два: один блестящий и не очень большой, а тот, что можно продать, огром-ный, наверное, латунный и давно живёт в под-вале. Спустились с папой в подвал, подняли са-мовар в нашу квартиру на четвёртом этаже, на-чистили его до золотистого блеска!
Барахолка собиралась на пустыре между на-шим и соседним районами города и только по воскресениям. Народу там! Видимо-невидимо! Никаких прилавков – товары разложены на земле, носятся на плечиках, висят на локтях…
Мы пристроились в ряд с продающими, пос-тавили у ног самовар. Как я надеялся, что кому-то такой самовар нужен!
Так продолжалось ни один выходной, но са-мовар только катался с нами в трамвае, отра-
жая моё всё более грустнеющее искривлённое лицо.
В конце концов родители отдали его кому-то из родственников, живущих в деревне. А пе-рвый взрослый велосипед появился у меня в пя-том классе. Старенький, заезженный, его при-гнал Фердинанд, друг моей взрослой сестры Ра-исы. Я гонял на нём, стоя над рамой, всякий раз прогибаясь в сторону нажимаемой педали, си-дя, с седла, ноги не доставали до них.
Сколько времени я порадовался тому вело-сипеду: не вспомню, его у меня угнали от кни-жного магазина, пока я покупал тетради и уче-бники к школе.
Зато вскоре мой двоюродный брат Нажмет-дин (Женя) пригнал мне свой «гоночный»!
Женя с товарищем из своего пригородного поселка занимался велоспортом. Товарищ его, Гайнан Сайдхужин, дважды стал чемпионом СССР по велогонкам! Брату моему не повезло, попал в «кучу малу»* на гоночной трассе во вре-мя крупных соревнований и так «поломался», что пришлось забыть о спорте. Он был призван на срочную службу в армию.
Женин велик прослужил мне до самого по-ступления в военное училище. Когда я курсан-том решил на нём прокатиться, оказалось – его уже нет! Сестрёнка отдала мо й любимый «го-; 208 ; ; 209 ;
ночный» кому-то из своих школьных товари-щей.
Судьба самовара мне неизвестна. Сохранись он до сих пор в нашем подвале, я бы украсил таким антиквариатом уголок в своей квартире! Начищал бы его до блеска, как тогда перед про-дажей и заглядывал в него как в зеркало, надеясь увидеть в нём и папу молодым, и себя мальчишкой.
ШУТНИК
Самолёт «АН-26», прозванный командиром «Шайтаном», получил добро на вылет. Перево-зил он инженерно-технический состав в район боевых действий на замену тех, кто навоевался и ждал возвращения домой.
Как только «Шайтан» оторвал шасси от бе-тонки и набрал заданный эшелон* (высоту полёта), в грузовой отсек к пассажирам вышел командир корабля. В одной руке он держал ста-кан, в другой – канистру: «Ну, давайте, ребята, хлопнем за удачный перелёт!»
Никто из техников пить спирт в воздухе не согласился. Командир поставил стакан на сто-лик, наполнил его из канистры и, не морщась, выпил налитое: «За то, чтобы все живыми вер-нулись!»
Обратно «Шайтан» возвращался без пасса-
жиров: за ними прилетел другой борт, с другим командиром корабля, никто из отвоевавших не согласился рисковать жизнью и лететь с лихим командиром домой.
«Да пошутил я, вода в канистре была!» – оправдывался командир. И до сих пор никто кроме него не знает – шутка то была или нет?
СЭКОНОМИЛ
Все девяностые годы двадцатого столетия российский люд, подверженный жесточайшему рэкету со стороны властьимущих да используе-мых для того «братков», выживал на вечной эко¬номии всяческих бытовых мелочей. Так в одной семье педагогов я увидел на кухне жестяную бан¬ку с палочками, не догоревших спичек.
«Для чего вы копите спичечные палочки?» – спросил я, не догадавшись до этого сам. «Эко-номим на спичках! – был ответ, – пока горит хоть одна газовая горелка, мы не тратим новую спичку, поджигаем палочку из банки от её ог-ня, чтобы поджечь другую горелку».
Подобная экономия обошлась моему сослу-живцу, майору запаса, плачевно. В целях эко-номии спичек он прикуривал сигарету от газо-вой горелки на кухне. Нагнулся с сигаретой в губах к газовой плите и вспыхнул сам как фа-кел: на нём была дешёвая синтетическа я фут-болка китайско-подвального производства.; 210 ; ; 211 ;
После ожогов на его лицо, шею, грудь было жалостно смотреть.
КАК ЭТО БЫЛО
Помню, как я начинал учиться петь. Перед праздником Великой Октябрьской Революции в 1959 году наша семья переселилась из посёл-ка Ключёвка, где мы жили в частном доме, в го-род, в новый дом, в трёхкомнатную квартиру. В старом доме остался жить брат Шайхетдин (Александр) с молодой женой.
В благодарность родителям за то, что дом переписали на него, он привёз к нам новенькую радиолу «Байкал». Радиола умела не только принимать радиопередачи, но и воспроизво-дить записи с грампластинок! Сестра Раиса ку-пила пару пластинок. На одной были записи песен «Чёрное море» и «Ландыши». Я запускал пластинку и пел вместе с ней. Так и пристрас-тился петь.
Потом в школе нас обучали пению на уро-ках. Пели мы под живой звук учительского ба-яна. Я легко улавливал мелодии, быстро запо-минал тексты песен.
Любил слушать песни по радио, пел, подра-жая оперным певцам. Одно время после культ-похода в оперный театр с классом, я пытался
приучить сестёр общаться пением друг с другом как в опере. Немного попел им обыденные раз-говорные фразы, но никто не принял такого спо¬соба общения со мной и в ответ не запел. Пел на школьных праздниках, пел в пионерском лаге¬ре, пел в туристических походах.
Когда я учился в третьем классе, Рая купи-ла себе семиструнную гитару и самоучитель. Она походила какое-то время на музыкальные курсы и бросила их. Музыка поддаётся терпе-ливым, усидчивым людям, а Рая была непосе-дой: подвижной, веселой, голосистой. Она лю-била просто петь и танцевать!
За освоение гитары самостоятельно взялся я. Закорючки нот были для меня непонятны. Настройку гитары освоить я не мог: думая, что струны нужно просто сильно подтянуть, я их пе-рервал! Где купить струны не знал, заменял их спиралями для электроплит. Пробовал всякие проволочки вместо струн ставить на гитару... И тоже бросил осваивать инструмент и музыкаль-ную грамоту!
МАЛЕНЬКИЕ ВОРИШКИ
Пару лет я работал педагогом дополнитель¬ного образования при Доме детского творчест-ва: обучал детей петь и аккомпанировать себе ; 212 ; ; 213 ;
на гитаре. Занятия проводились в различных «дворовых клубах», разбросанных по всему рай-ону. Дети любили меня, я – их, испытывал к ним полное доверие. В один из клубов под осень ко мне привели совсем маленьких ребятишек: двух первоклашек, одного второклассника.
В армии должность моя была не командной, лётной. С солдатами я не работал, практики педа¬гогической у меня не было, абсолютно не знал воз¬растных особенностей детей, их возможностей.
В детском клубе было две комнаты и кухня. Я разделил детей по возрастам в разные комнаты и перемещался от одних к другим, давая за-дания, проверяя их игру, исправляя ошибки.
Один из первоклашек сказал, что у него нет с собой авторучки. Я был занят со старшими учениками, разрешил ему залезть в мою сумку, которая находилась в их комнате, и взять авто-ручку на выбор.
Окончив занятия, проводив детей, я полез в свою сумку за деньгами. Деньги были не все! Мне оставили лишь на буханку хлеба!
Я точно знал, для каких покупок и сколько имелось у меня денег в сумке. Украсть их мог кто-то из маленьких новичков. Первое, что меня поразило, это возраст воришек! Другое, что все трое ребят прибыли на следующее занятие и ра¬достно встретили меня у входа в клуб!
Кого винить? А я-то думал, что маленький воришка больше не появится на моих занятиях. В дальнейшем я прекратил быть слишком до¬верчивым к малышам.
НОВОЕ ВРЕМЯ
Я разогрел завтрак и разбудил Алису, мою внучатую племянницу, чтобы проводить её в школу.
– Сколько времея? – спросила она, проти-рая глаза.
– Часы перед тобой на стене! Посмотри! – я указал на круглые настенные часы со стрелками и циферблатом.
– Я в ваших кругляшках ничего не понимаю! – сказала Алиса.
Сначала я был ошеломлён тем, что восьми-классница не может определить время по ча-сам, но тут же догадался, что она просто привы-кла считывать время в цифрах.
Мне вспомнилось моё раннее детство и то, как я ломал голову над тем, отчего на цифер¬блатах только двенадцать цифр и две стрелки?
Вспомнил я и то, что один из наших курсан¬тов получал двойки за контрольные работы по картографии, упорно не соглашаясь с тем, чтов одном угловом градусе шестьдесят, а не сто минут, как считал он.; 214 ; ; 215 ;
Алиса выросла на коленях у матери, про¬во-дящей дни и ночи за компьютером. С двух лет она тычет и тычет пальцами в клавиатуру! Ди-тя цифрового века! Она понимает цифры, и ка-кое ей дело до периода вращения Земли во¬круг своей оси, какое ей дело до связи созвездия Большая Медведица и круглых часов! Оставь Алису одну в лесу, сто процентов – заблудится со своими часами без стрелок и с мобильником вне зоны доступа связи или разряженным ак-ку¬мулятором!
Наше поколение в её возрасте умело исполь-зовать свои древние «кругляшки» как компас, не только определять по ним время. Мы умели определить время с точностью до пяти минут вообще без часов – по расположению созвездия Большая Медведица относительно Полярной звезды!
Да, на планету Земля пришло новое время – время «Цифры»!
ПУТЬ
Чувствую моё нахождение в бездонности и бескрайности Вселенной. Всё вокруг меня звез-ды и звёзды! Я окружён звёздами как плотным снегопадом. Вижу впереди себя на звёздном фо-не громадного старца. Одет он подобно Деду Морозу.
Пышная борода спадает до самых колен. Одеж-да старца, его борода искрятся множествомзвездочек так, как если бы он был наэлектри-зован.
Непростой это дед – хозяин всему что во-круг! Обращается он ко мне, не произнося ни слова, указывает посохом вправо и вниз. Вижу я там шар, огненную планету. Нет на планете ма-териков. Вся она бурлит и дышит единым оке-аном огня из расплавленного металла.
Дед проводит посохом в пространстве, и на поверхности планеты, словно дуга на глобусе, обозначается длинный путь светящийся зелё-ным пунктиром.
Не нужны слова старца, не нужны объясне¬ния, я понимаю, что этим путём я долженпройти.
Лечу, приближаюсь к указанной планете. Пропадает из поля зрения дед, исчезает ощу-щение моего нахождения в бездне Вселенной.
Достиг планеты и уж не огненная она, а сверкает бескрайними снегами. Чувствую себя, как на Северном полюсе.
Иду, иду через снега, приближаюсь и при-ближаюсь к группе людей, одетых в тёплые оде-жды. Шапки-ушанки на их головах из мохна-того меха, вроде собачьего, полушубки ме-ховые. Заняты люди тем, что ведрами черпают ; 216 ; ; 217 ;
воду из колодца и смотрят все в мою сторону. Всё необходимое людям в пути туго уложено и увязано на нартах. Олени пританцовывают в ожидании бега.
Вот я приближаюсь к людям, отчётливо раз-личаю их серьёзные мужские лица. Я сливаюсь с этой группой мужчин, растворяюсь в ней, и кончается сон.
Просыпаюсь взволнованный, убежденный, что видел Бога и своё будущее! Однако быстро отбрасываю эту мистическую мысль, встаю с постели и продолжаю жить своей старческой жизнью. Только сон этот периодически встаёт наяву перед глазами, не забывается и вынужда-ет думать о загробной жизни, в существование которой я никогда не поверю!
БОЧКА ПИВА
В нашем сибирском посёлке, являвшемся, в сущности, военным городком, была платная столовая. Холостые офицеры посещали её в ужин, так как лётная и техническая столовые нашей части находились довольно далеко, и добраться до них в нелётные дни было пробле-матично.
По субботам в эту столовую завозили раз-ливное пиво в огромной деревянной бочке. В столовой выстраивалась очередь с пятилитро-
выми канистрами, бидонами, трехлитровыми банками из любителей попить пивко.
Пришли как-то поужинать молодые офице-ры-холостяки в столовую, увидели только что привезённую бочку с пивом, но ни банки, ни бидона у них не было. В кружки пиво не нали-вали, только на вынос! Продавщица которой не очень то и хотелось торчать субботний вечер, вдыхая пивные пары и разливать эту бочку по ёмкостям покупателей, взяла и подколола ре-бят: «Вы, лётчики! У вас в карманах денег на целую бочку хватит! Берите всю бочку, пустую вернёте завтра».
Ребят наших идея зацепила: в общаге жи-вут холостяки двух авиационных полков, что им стоит распить на всех бочку пива?!
Быстро принесли одеяло, поставили на него бочку с пивом, оплатили продавщице стоимость и унесли бочку в свою комнату общежития.
Когда в столовую начали приходить за пи-вом покупатели, работницы столовой сказали, кто из офицеров выкупил всю бочку и унёс в об-щежитие.
Вычислить комнату своих сослуживцев бы-ло несложно, народ пошёл требовать у ребят ус-троить распродажу пива, привезённого не для них одних, а для многих желающих.
От комнаты на втором этаже выстроилась; 218 ; ; 219 ;
очередь с хвостом на улице! Ребятам пришлось из лётчиков переквалифицироваться на вечер в продавцов пивом.
Хоть в числе покупателей оказались их ко-мандиры-начальники, никто молодых офице-ров наказывать не стал, все только посмеялись, – такого ещё в этом городке прежде не случа-лось!
ПЕРВЫЙ НОЧНОЙ ПОЛЁТ
Поискал в своих архивах дату первого полё-та на самолёте «ТУ-124 ш 1», не обнаружил. На фото, выполненном после первого полёта, дата тоже не записана. На обёртке от первого лётного шоколада есть маршрут и время полёта, но нет даты полёта (шоколад курсантам выдавался лишь в лётные дни!) Уточнил у однокашников по училищу, что начинали мы летать на третьем курсе, в 1973 году.
УШС – это учебно-штурманский самолёт, учебный класс или «летающая парта». Вместо пассажирских кресел в салоне установлены ра-бочие столы (рабочие места) с различным на-вигационным оборудованием на панелях перед глазами.
Каждое рабочее место имеет свой прибор: АРК, РСБН, астрономический компас и другие. В носовой части самолёта – основное, первое ра-
бочее место штурмана экипажа; за кабиной пи- лотов – второе штурманское место, чтобы осва-ивать работу с радиолокационным прицелом, производить бомбометания. Летали мы на них строевыми отделениями до тринадцати курсан-тов в полёте, на каждом этапе полёта меняясь рабочими местами.
Вспомнился ночной полёт. Подзывает меня Саша Михайловский к своему рабочему месту и говорит: «Видишь, на траверзе* город светит-ся?» Смотрю в иллюминатор – и правда светит-ся. «Так вот, – говорит Саша, – сколько не летим, а он всё на траверзе остаётся, как это?»
Я ему: «Пойдём к правому борту, посмот-рим, что справа видно!»
Стали смотреть, а там, справа на траверзе, тоже город светится! Сличили с картой и расчётным местом самолёта, не должно быть этих городов! Пригляделся я повнимательней, смот-рел, как будет уходить от траверза этот город, а он не уходит! «Сань! – осенило меня, – это же бортовые огни на плоскостях нашего самолёта горят!»
Вот так мы начинали обучаться штурман-ской работе в воздухе.
Сашу Михайловского после выпуска из учи-лища я больше не встречал. Слышал, что он по-служил сначала в Рязани, потом за повышени-; 220 ; ; 221 ;
ем в должности перевёлся в Семипалатинск ле- тать на «Медведях»*. Жив он, нет? Интернет этого не знает.
Где ты, Саша, откликнись!
PS: Отикликнулся! Только не Саша, а его сын. Александра уже не было на свете, сын со-хранил его страницу в «Одноклассниках». Ра-бота его сына также связана с авиацией.
(2024 г.)
СЧАСТЛИВЫЙ БРАК
Давно это было, в прошлом веке, ещё при советской власти. Стоял наш однокашник на посту, охранял боевую машину «ТУ-95» от же-лающих посетить её и что-нибудь на память от-винтить. Самолёт был настоящий, но давно не-способный летать. Служил он учебным пособи-ем для курсантов штурманского училища, ко-торым по окончании учёбы предстояло летать на таких же могучих «Медведях».
«Стоять» на посту можно по разному: стоять как столб у знамени части, обходить вверенный объект, спать в сугробе возле объекта, укутав-шись с головой в громадный постовой тулуп и ещё много-много по-разному, в зависимости от охраняемого объекта.
Поднялся наш курсантик на ноги, оторвав спину от огромного колеса шасси охраняемого
самолета, у которого, сидя, коротал тягучие два часа времени до смены, пошёл обходить объект, а тут и «нападение» на пост!
Под другой плоскостью крыла, на чемодане, внушительного объёма, сидит девушка и ску-чает.
– Стой! Стрелять буду! Руки вверх!» – ско-мандовал часовой. Девушка вскочила на ноги с поднятыми руками и онемела от страха.
– Отойди от чемодана на пять шагов! Что в чемодане? Взрывчатка?!
– Нет, вещи мои, – с дрожью в голосе смог-ла произнести она.
– С какой целью ты сюда притащились?
– Мне жених мой сказал, что сегодня в де-сять часов мы улетим с ним на этом самолёте к месту его службы по выпуску из училища. Он должен тоже прийти сюда.
Часовой захлебнулся смехом:
– На этом?! Над тобой пошутили: этот са-молёт давно не летает, это учебный экспонат, как и все самолёты на этой стоянке.
– Как не летает?! Игорь не мог пошутить, мы должны были пожениться после его выпуска!
– Не знаю, как вы поженитесь, все выпуск-ники уже два дня как разъехались.
Хотя, по мнению часового, девушка ника¬кой опасности не представляла, он доложил на-; 222 ; ; 223 ;
чальнику караула о проникновении на охраня-емый объект. Вскоре прибыл разводящий с но-вой сменой, и девушку с её чемоданом сопрово-дили в караульное помещение. Осмотр чемода-на и «допрос» пленницы произвёл начальник караула, доложил по телефону о событии де-журному по училищу.
Минут через десять за девушкой прибыл на «Газике» собственной персоной начальник по-литотдела училища и увёз её в штаб.
Полковник спросил у девушки фамилию выпускника, выяснил, что направлен он в За-байкальский военный округ.
– Ты любишь его? Готова тянуть с ним лям-ку на Дальнем востоке лет пятнадцать?
– Я за ним хоть за Полярный круг поеду, я жду от него ребёнка!
– Вот как! Пришлю вам на домашний адрес координаты этого прохвоста, да и сообщу его командиру части о недостойном поступке своего выпускника.
– Может не нужно сообщать его командиру? Я сама с ним спишусь, он хороший, просто лю-бит юморить, да и не знает он, что у нас ребёнок будет.
– Хорошо. Я прикажу моему водителю довез¬ти вас до остановки, поезжайте домой, родных не расстраивайте, скажите, что вылет перенесли.
Я бы возможно забыл об этом событии, но только служить через два года мне пришлось в одном полку с «прохвостом», знать его жену, де¬тей, а теперь и доживать в одном военном го-род¬ке на пенсии. У бабушки с дедушкой четве-ро внуков и внучек, старший внук скоро сам станет отцом!
Вот как оно в жизни бывает!
ЦЕНА ДОВЕРИЯ
Эту коробку я обнаружил на шкафу своего товарища. Она мешала нам просверлить в стене отверстие под кабель. В ней оказались: мате-ринская плата эпохи «Пентиум 4» и снятый кулер для охлаждения процессора. У кулера был разрезан синий провод питания вентилято- ра. Я заподозрил что-то странное – материн-ская плата и кулер почти новенькие, чистые, а оказались невостребованными?
Забрал к себе домой находку, зачистил обо-рванные концы провода питания вентилятора, надёжно их соединил, изолировал. Почистив кулер и процессор от старой окаменевшей тер-мопасты, наложив свежую, установил кулер на место. Подсоединил как положено разъёмы от блока питания и?.. И материнская плата ока-залась исправной!; 224 ; ; 225 ;
Так вот в сервисном центре, куда обратился мой товарищ несколько лет назад по поводу упорно не запускавшегося компьютера, его про-сто «обули» на десять тысяч рублей, солгав, что материнская плата и процессор «сгорели» и их нужно заменить! Реально цена ремонта сос-тавляла лишь стоимость двух сантиметров изо-ленты, плюс работы по зачистке и соединению перерубленного вентилятором проводка! Да и стоимость такого вентилятора не более двухсот рублей, если не затрудняться соединением про-водов, а заменить сам вентилятор.
Не доверяйтесь сервисам по ремонту обору-дования, в них и круче обувают! Учитесь раз-бирать, чистить, собирать свою технику сами! Чтобы разобрать, собрать системный блок ком-пьютера, нужна лишь одна крестовая отвёртка и внимательность.
Прежде чем бежать с грузом системного бло-ка в мастерскую, обратитесь к друзьям, соседям, которые любят возиться с компьютерным желе-зом, они уж точно не станут вас грабить!
ТТ или ДВА ТОЛЯНА
По весне у всех хроников обостряются забо-левания: сердечникам становится тяжело ход-ить и дышать; убийцы-маньяки ищут жертву. Все болезни, которыми страдают люди, входят
весной в стадию обострения.
Два Толяна, два соседа, страдают одной бо-лезнью – неутолимой жаждой выпить спиртное. Прошлой весной, помимо обострения заболева-ния, у них появился весомый повод «сорваться в пике». Толян старший, который себя окрестил «Писателем», удачно продав свою старенькую «Волгу», добавив деньги за проданный дом ушедших из жизни родителей, купил себе чёр-ную «Ниву». Как же такое не обмыть!
Каждое утро я выходил гулять и видел «Пи-сателя» на стоянке, что против его подъезда, у чёрной «Нивы».
– Валера, посмотри, какая красавица! – ра-довался Анатолий, пожимая мне руку, – Когда же я смогу за руль сесть? Мне же нужно обкатку сделать, четыре тысячи километров накатать. А номер какой дали, глянь! Говорят, он что-то означает, ты не знаешь что?
Я посмотрел на номер, состоящий из трёх шестёрок – 666:
– О, Толя! Номер и вправду знаковый! Как ты согласился на такой номер?
– Мне сказали, что он особенный, я и согла-сился.
Когда Анатолия спрашивают, почему он представляется «Писателем», он объясняет, что написа л книгу «Сирийский синдром». Однако,; 226 ; ; 227 ;
сколько я не просил его показать мне рукопись, так и не ознакомился с ней. «В Воронеже руко-пись», – отговаривался Толя.
Любит «Писатель» загнуть, что Перов – ему сват, а брат его – Слон! Перов личность извест- ная как начальник УВД области. А Слон – это криминальный авторитет девяностых годов.
– Слон меня в Австралию зовёт. Ехать к не-му – не ехать? Чем мне в Австралии занимать-ся?» – часто твердит мне «Писатель».
Лето было не самое жаркое, но сухое, сол-нечное. Выхожу на улицу, вижу: на скамейке под кронами деревьев сидит «Писатель», рядом с ним сидят и стоят девушки старшего школь-ного возраста. Девушки, кто с интересом, кто с придавливаемым смешком, слушают соседа.
– О, Толик, сколько к тебе инопланетянок прилетело! Познакомь меня с ними! – подтру-ниваю я над ним, прекрасно догадываясь о чём он им рассказывает. Девушки дружно смеются и быстренько уходят от скамьи. Они обрадова-ны тем, что можно оставить нетрезвого и подна-доевшего «контактёра» на новенького слуша-теля.
– Да, не веришь, Валера, они обещали снова прилететь ко мне в июле! И этот, которому ты-ща лет, тоже обещал.
«Писательскую» историю о том, как к нему
в гараж инопланетяне прилетали, я слышу при встречах с ним уже несчётное количество раз:
– Просыпаюсь у себя в гараже, а в моей «Ласточке»», тогда у меня ещё «Волга» была, сидят четверо. Одна из них – женщина. Они из созвездия Лира в гараж ко мне телепортирова-лись. Глаза у всех огромные, чёрные. Я спросил того, что весь в чешуе и на лягушку похож:
– Сколько Вам лет?
– Тыща, – отвечает.
– Представляешь, тыща лет! Вот он и по-крылся весь чешуёй.
– А ног то у них нету, Валера!
Спрашиваю их:
– А где у вас ноги?
– Ноги нам зачем? – говорят, – мы же не ходим, мы телепортируемся.
– Они обещали ко мне прилететь в июле.
– А прилетят, Толя?!
– Прилетят! Точно прилетят! Они же мне за-дание дали, лекции про них читать. Мне ведь ещё нужно лекции читать в 53 ей школе, в кол-ледже 23 ем. Когда же я протрезвею, а? Такой же не пойду к детишкам. Я знаю, на каком то-пливе они летают! На гравитационном! Я им та-кое сказал, – они подтвердили, что я прав!
– Лекции про инопланетян?!
– Да, они же мне задание дали, лекции про; 228 ; ; 229 ;
них читать. Должны проверить, что я контак-тёр надёжный.
Под скамейкой, у ног Толяна, стоит бутылка «Портвейна», прикрытая пластиковым стакан-чиком.
– Выпей со мной! – тянется Толя к бутылке. Видя, что Толик может опрокинуть свою драго-ценную жидкость, я беру бутылку, нахожу об-роненную им пробку, затыкаю горлышко, и по-даю пакет с бутылкой ему в руку.
– Давай покурим, – говорит он.
– Давай, – достаю из нагрудного кармана его офицерской рубашки сигареты, спички, кото-рых сам он отыскать не может. Курить у него не получается, пытаясь стряхнуть пепел он ло-мает сигарету. Делаем ещё попытку закурить, но и другая сигарета остаётся недокуренной.
– Толя, пойдем, провожу тебя домой. Клю-чи не потерял?
– Надо проверить, – говорит Толя, хлопает по карманам армейских камуфляжных брюк, находит ключи и подаёт мне.
Характер у него мягкий. Послушный, он и добрый от природы. Безропотно Толя ковыляет со мной под ручку к своему подъезду. Мы от-крываем дверь подъезда, поднимаемся на пло-щадку первого этажа, дверь прямо – в его квар-тиру.
Супруга Анатолия в ту пору попала в боль-ницу – заболела, с его слов, «мышиной болез-нью», которую «на даче подхватила».
Открой, я не смогу, – просит он меня.
Входим в квартиру. Толя просто умаляет посидеть с ним, ссылаясь на одиночество и жа-луясь, что тёзка дверь ему свою не открывает и пить с ним «Портвейн» не желает. Мы входим в кухню, где на столе стоят три немытых двухсот- граммовых стакана, садимся за стол. Толя уму-дряется налить грамм по сто пятьдесят в два стакана, предлагая выпить. Я отвлекаю взгляд хозяина от стола просьбой выставить закуску и прячу свой стакан с вином за хлебницу. Перед собой ставлю пустой стакан, чтобы самому не впасть «в пике». Послушав ещё раз историю про контакт с инопланетянами, я пытаюсь поки-нуть застолье. Толя цепляется за меня:
– Останься, мне абсолютно не с кем общать-ся…
– Нет, Толя, извини, у меня дела.
Хозяин не может запереть дверь на ключ изнутри, вручает ключи мне и просит запереть дверь снаружи.
Из-за того что ключи от Толиной квартиры у меня, я всю ночь выхожу на свой балкон и слежу за его окнами: не протрезвел ли, не высунул ли «пленник» за окно голову и руку с сигаретой.; 230 ; ; 231 ;
Ранёхонько утром я звоню в его дверь. Толя открывает её изнутри, я возвращаю ему ключи.
– Весь обыскался, – говорит отоспавшийся Толя, – нет ключей, куда делись, не помню. На-до идти здоровье поправлять, а дверь за собой за-переть нечем.
* * *
«ТТ» – пистолет! А любое оружие когда-ни будь да выстрелит! Пили тёзки всю весну и по-ловину лета ежедневно.
Воздержавшись от «Портвейна» всего день и решив, что уже протрезвели, «ТТ» ешки осед-лали новую «Ниву». Машина стояла на тротуаре у нашего подъезда, «Писатель» сидел на месте пассажира, а «Командир» – за рулём.
Увидев меня, «Командир» вышел из маши-ны. Я поинтересовался, куда они собрались ехать.
– К Толику на дачу. Огурцы поливать. Де-сять дней в жару без полива...
– Вы что удумали?! Сколько ты не пил? День? Знаешь, что алкоголь в крови держится пятнадцать суток?! Случись что… – ты пьяный за рулём! Просто остановят – тридцать тысяч штрафа и лишение прав на год. А задавите кого – срок получите по полной!
– Я ведь лётчик, Валера, я за баранкой как за штурвалом! Вожу машину блестяще, да и тут
недалеко, и десяти километров не накрутит.
– Вас же ДПС на посту, прямо на выезде на Московскую трассу, тормознёт!
– Мы там не поедем, мы проедем через сов-хоз, за ним до самой дачи никакого поста.
– Ну, хоть отдышитесь там, покупаетесь, избавитесь от перегара. На даче магазина нет, вот и придёте в себя.
– Конечно, там нет магазина, потому мы и прихватили с собой три белых.
Хозяин машины сидел на правом сидении не в силах участвовать в нашем разговоре. «О, – подумал я, – без приключений эта поездка не обойдётся. «ТТ» ешка, похоже, выстрелит!» Никакие мои советы и уговоры не могли оста-новить «ТТ» ешек. И они уехали.
Толик, «Командир» или «Молодой»(как зо-вёт его моя жена) восемнадцать лет прожил и пролетал на дальневосточном Севере. Летал на самолётах малой гражданской авиации. У «Ко-мандира» своя коронная история о том, что у не-го выкрали из тумбочки в общежитии первую лётную книжку, из за чего он не может до пя-тидесяти шести лет получить лётную пенсию за налёт часов. Того налёта часов, что во второй книжке, недостаточно для получения пенсии. Пенсию он получит северную, когда исполнится пятьдесят шесть лет. Восстановить утерянный; 232 ; ; 233 ;
налёт часов через архивы своего лётного отряда он не может, так как архив сгорел при пожаре.
Прилетел он с Севера на похороны отца и об-ратно, на Север, не вернулся, остался жить в родительской квартире с овдовевшей, состарив-шейся матерью. Мама несколько лет назад то-же ушла из жизни. На работах он не удержива-ется дольше одной получки и перебивается на деньги за сдачу металлолома, за ремонт автома-шин товарищей да соседей по гаражу.
«Писатель», тот получает пенсию за выслу-гу лет в армии, был прапорщиком, обслуживал боевые вертолёты. Он и вправду в советские го-ды побывал в Сирии. «За Сирию нам боевых к пенсии не доплачивают, говорят, что в Сирии мы не воевали», – высказывает порой Анатолий с обидой на новую власть. Чёрт знает, может и написал он свою книгу про Сирию?!
Думал я: поживут они на воздухе недельку, потрудятся, отойдут от спиртного и вернутся другими людьми. Однако уже через ночь Толя-ны вернулись.
Жена моя под вечер пошла в магазин и про-пала. Домой вернулась возбуждённая: «Коман-дира полиция забрала!»
До магазина она не дошла, уже на первом этаже подъезда увидела полицейского офицера, звонившего в дверь «Командира».
Ольга сразу поняла, что «ТТ»-тешки» на до-роге что-то натворили.
– Зря стучите. Его дома нет, он на даче! – просвятила она полицейского. И тут дверь под-ъезда открылась, появился «Командир», возвра-щавшийся из магазина с пакетом набитым бу-тылками пива.
Полицейский грубо попытался вытащить его на улицу. «Командир» же успел оказать без-вредное сопротивление представителю силовых органов, пытаясь вырваться из его крепких рук. Успокоенные Ольгой мужчины вышли из подъ-езда. Полицейский повёл «Командира» на сто-янку автомашин. «Писатель», его жена (успев-шая выписаться из больницы), ещё один поли-цейский, потерпевшие – муж с женой, их крутая иномарка, машина ДПС – вот что увидела Ольга на стоянке.
Как позже выяснилось ничего на дороге «ТТ» тешки» не натворили. Они благополучно вернулись с дачи, загнали «Ниву» в гараж, но ноги «Писателя» отказывались идти. Он угово-рил тёзку довезти его до подъезда на машине. Вот эти пять минут, от гаражей до дома, оказа-лись роковыми для тёзок – они обогнали кру-тую иномарку в жилой зоне! За рулём иномарки сидел бывший сослуживец «Писателя». Види-мо, тот давно точил зуб за какие-то прежние; 234 ; ; 235 ;
обиды на «Писателя», а тут случай подвернул-ся! «Потерпевший» на пенсии пристроился ра-ботать водителем у какого-то начальника по-лиции. Он-то и вызвал ДПС ников на адрес сво-его бывшего сослуживца, заявив, что ему по-вредили боковое зеркало при обгоне.
Когда ДПС ники прибыли на дом к «Писа-телю», тот спал в постели. Жена его открыла дверь, чем подвела своего мужа!
«Писателя»обнюхали. Он заявил, что за ру-лём был не он, а трезвый сосед. И хотя осмотр автомашин не выявил никаких повреждений на обеих машинах, в тёзок крепко вцепились, су-дили, приговорили к штрафам и лишению во-дительских прав. В общем, без происшествия на дороге, без видеорегистраторов осудили (но не остудили!) наших соседей, благополучно объе-хавших все посты ДПС в этом путешествии.
Как тёзки «отдыхали» на даче, чем там за-нимались – это тоже забавно! Возможно и те события смогу описать в будущем после того, как они мне о том расскажут.
Оставшись без прав, протрезвев, оплатив пустую «работу адвоката», выплатив штраф, «Писатель» оседлал велосипед, хотел доехать до дачи, но не нашёл сил и сотню метров отъехать от подъезда. Вскоре его увезла скорая, и он дол-го поправлял загубленное здоровье в госпитале.
«Командир», обидевшись на Писателя за лишённые права, долго не открывал тому свою дверь, однако общая болезнь их помирила!
PS: «Писатель» следующим летом умер на своей даче от инфаркта. Царствие ему небес-ное! Добрейший был человек! Через пару лет за ним ушёл и Командир (читайте стихотворе-ние «Майским днём»).
ЧЁРНОЕ ЛЕТО
Храните деньги в стеклянной банке – Это надёжнее, чем в сбербанке!Валерий Валиулин
«Человеческая наглость не имеет границ! – заключил свой рассказ Егорыч – все с кем бы я ни соприкасался этим летом так или иначе про-явили себя бездушными, хитроватыми людиш-ками. И лето это для меня было чёрным, и люди вокруг меня объявлялись чёрные».
Старенький пенсионер ведёт тихую разме-ренную жизнь, но порой желает почувствовать себя удалым молодцем и «погусарить», как вы-ражается сам Егорыч. Весна и особенно запах цветущей сирени будоражат Егорычу кровь, мо-лодят душу! Внутренний голос в эту пору под-сказывает ему: «Выпей, Егорыч, фужерчик хо¬рошего вина, ну хотя бы за 9 мая!» Тогда, под-; 236 ; ; 237 ;
чинившись голосу своей души, Егорыч идёт в ближайший бар, где подают пельмени ручной работы и прекрасные вина, а не суррогат. С пол- часика сидит он в огромном зале в полном оди-ночестве за чистой скатертью, медленно поедая миниатюрные пельмешки, с наслаждением за-пивая их ароматным вином. Цены в баре бе-шеные, но пенсия позволяет старику: разочек в году устроить маленький Сабантуйчик «себе единственному».
Такой «поход в молодость» всегда заканчи-вался у деда долгой прогулкой в лесопарке и послеобеденным сном дома, а вот «чёрным ле-том» первоклассный бар оказался исчезнувшим, и внутренний голос подсказал Егорычу: «В су-пермаркете можно купить вино, маленькую бу-тылочку, грамм на двести пятьдесят». Егорыч зашёл в магазин, обошёл стеллажи, изобилую-щие спиртными напитками, но маленьких бу-тылочек на них не обнаружил. Заявил на кассе о своём желании приобрести миниатюрную бу-тылочку. Кассир пояснила: «Мелкий товар мы на полки не выставляем, его легко украсть, скрыв в кармане. Шкалики только здесь, на кас-се».
К огорчению Егорыча вин в таких бутылоч-ках не оказалось, только водка. Егорыч, что-бы заглушить внутренний голос, купил шкалик,
палочку «Сникерса», пластиковый стаканчик и пошёл в «зелёнку» у своей пятиэтажки.
Плеснув в стаканчик грамм сто двадцать, Егорыч шёпотом поздравил себя с самым лю-бимым праздником. В голове зазвучала знако-мая строка: «За Победу мы по полной осушили, За друзей добавили ещё...»
Погода была солнечная, на душе – весна! Егорыч полюбовался голубизной майского не-ба, вдохнул аромат цветущей сирени и закурил. Докурить сигарету он не успел – справа потяну-ло знакомым, кисловатым запахом дыма от го-рящих сухих листьев.
«Э, спичка то моя не погасла от того что я ею помахал!» – всполошился Егорыч. Сухая прош-логодняя листва в паре метров от него разгор-алась, огненное колечко быстро расширялось. Егорыч ступил внутрь кольца. Вертясь на одной ноге, другой стал затаптывать пламя. Только затопчет огонь, как он вновь оживает. «Звать людей или звонить в пожарку нельзя, – решил Егорыч, – только за один поджог, даже без ущер-ба, и то штрафануть могут».
Поражённое инфарктом сердце Егорыча ко-лоло, но он продолжал топтать ногой располза-ющееся пламя. Огонь он одолел и порадовался, что никто не заметил его «подвига».
Переместившись чуть дальше от места сво-; 238 ; ; 239 ;
его преступления, Егорыч допил остаток водки, закусил «Сникерсом» и хотел направиться гу-лять в лесопарк, да вот подмётка правого туфля отклеилась от жара, принятого на себя огня, и не позволила осуществить прогулку.
Егорыч поднялся домой, сменил далеко те-перь не праздничные туфли на пластиковые шлёпанцы и пошёл в магазин за пивом. Настро-ение его тоже перестало быть праздничным. Так началось «чёрное», во всём предстоящем, лето Егорыча. Май он считал для себя уже летним месяцем.
В том же мае, обладая доверенностью на де-нежный вклад Егорыча, жена обнулила его счёт на сберкнижке без согласования с ним. Егорыч тогда сидел за компьютером с неотложной рабо-той, а приехавшему к ним юному родственнику нужно было помочь деньгами. Вот жена и пош-ла с гостем в сберкассу вместо него. Денег хва-тало и родственнику помочь, и на жизнь, и дол-жна была остаться сумма для оплаты протези-рования четырёх удалённых зубов Егорыча.
Егорыч не заглядывал в свою сберкнижку до середины мая, пока не решился посетить сто-матологическую поликлинику.
Супруга уехала в деревню, родственник – в Москву. Заглянув в сберкнижку, Егорыч обна-ружил, что на ней не осталось даже пары тысяч!
Он позвонил родственнику в Москву, узнал, сколько денег вручила ему тётя, прикинул рас-ходы на все покупки за неделю и понял, что же-на «отстегнула» себе тридцать тысяч! Тогда-то Егорыч и стал прятать от неё свои документы в укромные местечки.
Прятал их, прятал и допрятался! – забыл куда положил. Случилось это уже в сентябре как завершение всего «чёрного лета», планы на-меченных работ на которое Егорычу были сор-ваны вмешательством в его бюджет родных лю-дей.
Нужно было чётко определить, когда исчезли документы и куда он мог их запихать?
Егорыч пытался восстановить события, свя-зать их между собой, ковыряясь в своей склеро-тичной памяти. Убедившись, что никакого по-рядка в хронологии событий удержать в голове не удаётся, Егорыч сел за компьютер, набрал за-головок документа – «Хронометраж событий». Жизнь заставила вспомнить всё, что вспомни-лось.
Ни такой бедой было бы то, что в памяти не сохранились какие-то события, если бы не ис-чезновение паспорта, сберкнижки и пластико-вой карточки, упорно навязанной ему работни-ками сберкассы. Месяца три он упирался про-тив оформления пластиковой карточки, пока; 240 ; ; 241 ;
ему не заявили в сберкассе: «Пенсию больше без карточки выдавать не будем!» Егорыч уступил натиску, карточку получил, но переводить пен-сию на неё не стал, решив, что четырёхзначный цифровой код против личной подписи никак не защитит его деньги. Код этот видят и сами кас-сиры, и стоящие в очереди клиенты банка. Да что там «видят»? – его запоминают камеры наб-людения, установленные над каждой кассой! Завладеть чужой карточкой – запросто даже самому начинающему воришке. Поторчать в очереди рядом с выбранной жертвой может любой человек и запомнить, на какие клавиши надавливают пальцы. Не надеешься на память, возьми скрытую камеру, она всё запомнит! Циф-ровые видеокамерки всегда есть в продаже, а спрятать их от посторонних глаз не составляет труда. Сейчас эти пластиковые карточки умель-цы тысячами штампуют, так что и воровать их нет смысла! Воруют коды, а не карточки. Укра-денной карточкой нужно ещё успеть восполь-зоваться, пока хозяин её не заблокировал. Нет, Егорыч никогда не переведёт свою пенсию на та-кую безнадёгу как пластик! Он и в Интернете вводит пароли не менее чем из пятнадцати сим-волов – бессмысленный набор заглавных и строчных букв, цифр, не связанных никакой логикой и ни с какими событиями.
«Такую потерю памяти одним перебором ал-коголя не объяснишь. Да и пил я только пиво,– шевелил мозгами Егорыч, – пиво даёт лишь лёг-кий кайф, уводящий от переживаний терзаю-щих душу. С пива не задуришь и памяти не лишишься. Как зараза сидит в голове цифра семь, что это? Счёт гипнотизёра? Дата седьмое сентября? Почему я не помню, что со мной про-исходило с вечера седьмого и весь день восьмого сентября? Нужно поискать какие-то памятки».
Егорыч обратился к своей настольной тетра-ди, где под каждой записью привык простав-лять дату. Но даты: когда переустанавливал операционную систему, когда кто и сколько де-нег брал у них с женой в долг, никакой связи с потерей документов не имели.
Вспомнив, что пополнял баланс на своём со-товом именно в день «потери памяти», Егорыч залез в корочку для пенсионного удостовере-ния, в которой носил карманные деньги, запи-сочки, квитанции оплаты сотовых телефонов, почтовых переводов. Вот она! Квитанция сохра-нилась (не сохранились лишь деньги!).
Егорыч привязался к этой квитанции, что-бы вспомнить, когда он «сломался» и оказался нетрезвым. В нетрезвом состоянии старик слеп-нул и никак не смог бы воспользоваться банко-матом! После ста пятидесяти грамм крепкого; 242 ; ; 243 ;
он терял остроту зрения, различал лица людей, но ни читать, ни работать не мог.
По квитанции Егорыч восстановил дату и время, когда был ещё трезв: 19 часов, 20 минут, седьмого сентября.
«Однако плясать нужно не отсюда, а со дня оплаты новой прихожки, – решил он, – мог же я, склеротик, забыть документы в сберкассе, в офисе мебельной фирмы, мог лишиться их по дороге в транспорте. Выкрали ведь двадцать три года назад из моего кармана паспорт в трол-лейбусе, пришлось его восстанавливать».
Егорыч достал договор с мебельной фирмой, посмотрел дату – двадцать восьмое августа. Вспомнил, как в то утро снял в сберкассе день-ги – сорок одну тысячу рублей. Сорок тысяч спрятал в потайной карман, оставив в нагруд-ном кармане рубашки одну тысячу на расходы. «Может я и после этого снимал деньги с книж-ки? Была ли у меня в том необходимость? Надо просчитать!» – решил старик.
Он попытался вести подсчёты на бумаге, но поняв, что отвык так считать, обратился к ком-пьютерному калькулятору. Этот математик уж не ошибётся!
«Забыть в сберкассе паспорт я не мог, – рассуждал он, – так как позже в мебельном ма-газине предъявлял его, чтобы мо и ФИО просто
списали, не задавая уточняющих вопросов по буквам записывая их в договор. Все договорные бумаги, свои документы и остаток денег, три тысячи восемьдесят один рубль, я привёз до-мой. До второго сентября за пять дней из-расходовал, примерно, одну тысячу пятьсот ру-блей. В наличии должно быть две тысячи во-семьсот восемьдесят один рубль. Второго сен-тября товарищ принёс долг, одну тысячу двести рублей, стало четыре тысячи восемьдесят один. Сколько было налички у меня к вечеру седьмо-го сентября? Ежедневно я тратил от двухсот до трёхсот рублей на продукты и другие мелочи. Итого истратив за четыре дня приблизительно одну тысячу двести рублей, я остался с двумя тысячами восемью ста восьмьюдесятью одним рублём. Сначала я откладывал для жены две тысячи рублей, но мой остаток был маловат, и я решил их тратить. Нет, не мог я после этого ещё снимать деньги с книжки, у меня всегда было на повседневные расходы».
С третьего по шестое сентября, чтобы обес-печить больший простор для новой прихожки, Егорыч расширял стену за счёт пустоты в проё-ме входной двери. Дверь шириной восемьдесят сантиметров, а проём для неё архитекторы ос-тавили один метр тридцать сантиметров. Да ещё по высоте излишек проёма – двадцать пять сан-; 244 ; ; 245 ;
тиметров. Трудился не торопясь, зная, что к ше-стому сентября успеет справиться с работой.
А вот и всплыла дата, когда Егорыч в пос-ледний раз держал в руках документы! Шестого сентября!
Ожидая посещения квартиры незнакомыми людьми, грузчиками и сборщиком мебели, Его-рыч убрал их «подальше от чужих глаз». «При-хожку» доставили, внесли упаковки в комнату, в которой постоянно находился хозяин. Следом подъехал сборщик. Работал он споро! Узнав, что сборщик весь день мотался по работе из одного конца города в другой, да ещё ему предстоит ра-бота за городом, Егорыч накормил его ужином. Приятный холостой мужчина лет двадцати пяти Егорычу очень понравился!
После ухода сборщика Егорыч поставил на новую тумбочку системный блок компьютера, подключил к нему все необходимые кабели, проверил компьютер. Новенькие шкаф, тумбо-чку, банкетку заполнил вещами и обувью, пове-сил на вешалку куртки. «Нет, эти люди не мо-гли оказаться нечестными, да и были они всег-да на моих глазах», – сделал вывод старик.
С утра и до вечера седьмого сентября Его-рыч продолжил возиться с дверным проёмом. Не было МДФ*, чтобы культурно и в нужном цвете прикрыть обновлённый дверной косяк.
Работа приостановилась. За стариком оста-вались небольшие денежные долги перед людь-ми, которые всё лето жили на даче. Полагая, что дачный сезон уже закончился и товарищи вер¬нулись домой зимовать, он решил их навестить. Пересчитав остатки денег, отложив парочку пя¬тисотенных в «заначку», дед отправился воз¬вращать долги.
Долги Егорыч вернул. На его сотовом был почти нулевой баланс. Он зашёл в супермаркет разменять тысячную купюру так, чтобы появи-лась сотенная бумажка для банкомата. Купил себе полутора литровую бутылку пива, хлеб, рыбёшку и пополнил баланс на своём номере. Дойдя от супермаркета до своей пятиэтажки, Егорыч встретил Рыжего. Тот предложил Его-рычу выпить. Предложил впервые в жизни! Раньше он всегда пил лишь за счёт старика. Егорыч пытался отделаться от предложного, при нём было своё пиво, но Рыжий «уломал» его принять «крепочок».
Пили у Егорыча на кухне. Рыжий жаловал-ся на то, что у них дома «хоть шаром покати». Провожая Рыжего, старик сунул ему в пакет четыре банки консервов из красной рыбы. Та-кая вот у Егорыча щедрая, старческая душа, особенно если он под хмельком.
Что делал дальше? Егорыч не помнил! Мог; 246 ; ; 247 ;
лечь в постель и уснуть, а мог, как в известном всем любителям выпить анекдоте, «бегать по улице с одеялом на голове». «Нет, скорее всего, я лёг спать, а утром пошёл искать похмелье. Вот! Вот почему сверлит память цифра семь! Седьмого я выпил то, от чего начинает дере-венеть моя голова. Дальше – логика простая – утром восьмого сентября я встретился с кем-то в забегаловке. Только туда я мог пойти в поисках спиртного так рано, когда ещё люди и на работу- то не спешат», – решил Егорыч.
События всего дня восьмого сентября слов-но специально были стёрты из всех закоулков его мозга как с цифрового носителя информа-ции. «Значит, именно восьмого в моей жизни случилось нечто чёрное и никак не воспроизво-димое в памяти», – определился Егорыч.
Уверенный, что документы отыщутся дома, Егорыч стал вяло время от времени загляды-вать в те места, где мог их скрыть.
Оставалась неделя до выборов депутатов в областную Думу. Без паспорта на выборы не пойдёшь, начал искать более тщательно, но не очень-то беспокоясь за них. У него была подроб-ная ксерокопия паспорта, заверенная нотари-усом. Это успокаивало Егорыча, он думал, что ему разрешат проголосовать по копии, а деньги с книжки он не собирался снимать месяца три,
чтобы набралась сумма для предоплаты заказа на новую кухню.
Не тушевался старик до самых выборов, на которые пришёл чисто выбритый, в хорошем светлом костюме и начищенных туфлях. Не глядя на его внешний вид, бюллетень для голо сования по заверенной нотариусом ксерокопии паспорта ему не дали!
Там же на выборах Егорыч встретился с двумя соседями по подъезду. Скинулись соседи на сносный по цене «Портвешок», присели на брёвнышке в кустах за своей пятиэтажкой и осушили за разговорами. Порывшись в карма-нах, наскребли ещё на такую же бормотуху и продолжили праздновать «День выборов». Ког-да они сидели за домом, Дима попросил сото-вый. У него сотовый давно исчез, но сохрани-лась сим-карта.* Лехин сотовый недавно укра-ли, а Егорыч забыл свой телефон дома. Егорыч дал Диме ключи от квартиры и объяснил ему, где найти телефон. Сам Егорыч на третий этаж за телефоном не пошёл, в подъезде он вынуж-ден отдыхать на каждой площадке, ноги его при подъёме наливаются свинцом и запирает ды-хание. Димы долго не было, даже Лёша сказал, посмотрев на часы: «Что-то Димон долго не воз-вращается?!» Егорыч успокоил его тем, что Ди-ма меняет в телефоне его симку на свою, подол-; 248 ; ; 249 ;
гу болтает, потом снова дедову симку нужно вставить обратно, такое не впервой.
Деньги у Егорыча иссякли, и тогда, в после-дующие два дня, он устроил дома настоящий обыск! Переходя от шкафа к шкафу, перерыл все семейные пожитки. Перебрал бельё, карма-ны одежд, коробки, ящики, перелистал все кни-ги. Очень тяжело было инфарктнику занимать-ся подобной работой. На стул, – со стула… Серд-це не выдерживало нагрузки, Егорыч сосал ва-лидол, делал короткие передышки и вновь про-должал снимать всё со шкафов, заглядывать под мебель и даже под душевую кабину.
«Неужели я после покупки мебели для при-хожей ещё снимал деньги со счёта?» – озадачил себя вопросом Егорыч.
Дважды ходил старик в сберкассу, предъяв-лял и военный билет, и ксерокопию паспорта, просил сообщить дату последней операции по своему вкладу, но сотрудники сберкассы, лично знающие его, упорно требовали предъявить па-спорт и никакой информации не дали!
Егорычу было важно узнать дату последней операции, узнать, снимал ли он деньги после двадцать восьмого августа. Тот день он помнил хорошо: снял деньги в последний раз, оплатил заказ на изготовление новой мебели для при-хожей. «Если со сберкнижки снимались деньги
позднее этой даты, – думал он, – необходимо за-явить в полицию о пропаже документов. Ах, зря я объяснял сотрудникам сберкассы, что доку-менты спрятал дома. Дал им понять, что ничего не помню, в полицию не обращаюсь, надеюсь, что они отыщутся. У «непомнящего» сотрудни-ки сберкассы могут снять с книжки любую сум-му и убедить того, что это он сделал сам».
В четверг жена Егорыча вернулась из дерев-ни, но и тут – невезуха, она забыла в деревне свой паспорт! И ей, имеющей доверенность, не-удалось получить в сберкассе никакой инфор-мации по мужниному вкладу. Теперь уже вдво-ём со свежим глазом жены старые люди повто-рили обыск квартиры. Егорыч наткнулся на свою заначку, две пятисотенные банкноты, от-ложенные для жены и напрочь забытые. «Наш-лась заначка, найдутся и документы», – успо-каивал он себя и жену.
За неделю обыска Егорыч вынес из дому «на мусорку» всё, что было давно им не нужно, но сохранено под лозунгами: «Вдруг ещё понадо-бится самим или кому из соседей!» и «Жалко выбросить, когда исправно работает!»
Они потратили впустую время и силы на бесплодный труд, поняли, нужно заявлять в по-лицию о потере документов, получать новый па-спорт.; 250 ; ; 251 ;
Жена придумывала всевозможные вариан-ты кражи из дома документов, насылая подо-зрение на всех, с кем Егорыч общался в эти дни. Он же анализировал события прошлых дней, пытался понять, как исчезли документы, хоро-шо спрятанные им дома? В те дни Рыжий встре-чался Егорычу ещё раз. Говорил, что ему нуж-ны деньги. «Вот простодур! – рассуждал Его-рыч, – зачем я сказал Рыжему, что спрятал до-кументы от жены и сам их не найду. Да ещё по-звал его домой, чтобы помог их отыскать».Ис-кать документы Рыжий не стал. Сказал: «Зано-чую у тебя, Егорыч? Мать дома воспитывает ме-ня, бушует так, что не отоспишься, а мне завтра в Москву ехать к однокласснику. Обещал на подработку пристроить».
Проснулись рано. На поиски Рыжий мах-нул рукой: «Не имеет смысла искать то, чего хозяин не может неделю отыскать. Верное дело – получить новый паспорт, Егорыч». Ранним утром они вместе вышли на улицу и разошлись каждый своей дорогой. Рыжий – на автовокзал, в Москву добираться. «А я куда? – вспоминал Егорыч, – вероятнее всего искать похмелье. И было это восьмого сентября, днём, из которого я мог вспомнить лишь раннее утро да спину то-ропливо уходящего Рыжего.
Всё, дальше полный провал памяти до сле-
дующего дня, а то и более. Э, нет, эта встреча с Рыжим и ранее описанная – всё это один день! Путаюсь я, одну встречу с Рыжим разделяя на две. Эх, хорошо бы взять распечатку от сотово-го оператора: с кем и когда в те дни сентября я перезванивался? Но ехать далеко, да и нет в мо-ём кармане денег на покупку распечатки, даже на дорогу нет. С девятого сентября живу в долг и на то, что жинка оставила, уезжая в деревню», – вздыхая, думал Егорыч.
С июня вёлся капитальный ремонт бреж-невки, в которой жил Егорыч. Работы велись и снаружи и в подъездах. На стенах промышлен-ные альпинисты висели с утра до вечера. За ок-нами в люльке автокрана поднимались штука-туры. Егорыч весь ремонт зашторивал окна от чужих глаз. Люлька автокрана однажды удари-лась о его балкон. «Если среди рабочих были рисковые и нечестные ребята, они могли навес-тить квартиру в моё отсутствие. Открыть окно, балконную или входную дверь специалистам – дело нескольких секунд! Вполне допустимый вариант», – думал он. Только не верилось Его-рычу, что люди, зарабатывающие деньги на хлеб тяжким трудом и риском для жизни, ста-нут воровать мизерные сбережения пенсионера.
Множество вариантов пропажи зарожда¬лось в голове Егорыча, и он их подробно наби-; 252 ; ; 253 ;
рал в своём «Хронометраже событий»:
«Есть, как и в старой России, категория во-ров, обирающая пьяных. Есть и те, кто подли-вают клофелин, другие средства, чтобы превра-тить жертву в безвольное и бессильное сущест-во. Поздно я об этом подумал, сроки для анали-за крови, мочи прошли, одноразовое употреб-ление их и вовсе обнаруживается лишь в тече-ние суток после приёма.
Да что снадобье – пьяному человеку можно что угодно внушить, на что угодно подтолк-нуть.
Кража отпадает! Ничего в доме не украде-но, все ключи на месте. Или вор был вхож в дом, необшаривал все уголки (пропали бы мелкие ценные вещи), или я сам вынес документы, а кто-то перехватил их у меня. Просил же Рыжего поискать документы в квартире, мог пригласить ещё кого-то.
Можно допустить вариант с соучастниками – вор плюс работник отделения сберкассы. Это маловероятно, но допустимо. Чаще всего грабят банки те, кто в них же работает или работал. Работники сберкассы могли просто отнять не принадлежащие предъявителю документы. Ос-тавить с нулём рискового похитителя моих до¬кументов, который был рад, что полицию не вызвали и дали ретироваться. Тогда-то сотруд-
ник сберкассы, знавший, что я никуда не заявил о пропаже и всё надеюсь отыскать документы дома, мог воспользоваться случаем и тем, что я не помню даже даты последней операции по вкладу.
Чтобы сделал человек, нашедший паспорт с адресом и сберкнижку с суммой остатка, доста-точной на покупку хорошего ноутбука? Да при-шёл бы по адресу и вернул документы за возна-граждение или по-человечески за спасибо!»
В понедельник, двадцать первого сентября, Егорыч с женой поехали в районное отделение полиции. Участковый, вникнув в суть случив-шегося, спросил: «Что вам важнее – получить быстро паспорт или, чтобы его долго-долго ис-кали?» Капитан помог составить заявления Его-рычу и женщине, сидящей рядом за столом, у которой ограбили машину. Егорычу выдали на-правление в УФМС* для оформления нового паспорта и «Талон-уведомление» об обращении в полицию по поводу потери паспорта. Чудо-талон открыл доступ к информации по всем операциям на его вкладе!
В сберкассе по предъявлении талона ему выдали распечатку. И вот он ужас «чёрного ле-та» – вся сентябрьская пенсия Егорыча была снята в три приёма: пять тысяч рублей – вось-мого сентября; весь остаток пенсии, в сумме ; 254 ; ; 255 ;
двадцати семи тысяч семисот рублей, снят че- тырнадцатого сентября, сразу после выборов! Мало того – четырнадцатого же сентября были сняты до смешного крохотные остатки (что-то около семидесяти рублей да ещё с копейками!), такой суммы Егорыч никогда бы не снял! Сбер-книжку подчистили до обнуления!
«Трагедия, но не смертельная. У жены тоже есть небольшая пенсия, переживём», – успоко-ил себя Егорыч.
В том, что такую сумму он не мог снять да-же в нетрезвом состоянии да ещё не в своём от-делении сбербанка, а где-то далеко на другой ок-раине города, Егорыч был уверен на сто процен-тов: «Не мог ведь я получить деньги накаченный каким-либо снадобьем. Ежели бы меня катали в транспорте, хоть что-то от поездки отложилось бы в памяти. Да и четырнадцатого числа я был уже вменяем и трезв!
Четырнадцатого – сразу после выборов?! Неужели Дима нашёл мои документы тринад-цатого сентября, когда ходил звонить, а четыр-надцатого обнулил мой вклад? Дима, продвину-тый пользователь компьютера, потерявший бизнес и живущий не известно на что. Ему, вла-девшему когда-то тремя фотоателье, подменить в паспорте мою фотографию на свою, проще простого. В ночных барах, в которых он подра-
батывал фотосъёмкой, его подсадили на спайс. От наркоманов можно ожидать что угодно! Но Дима давний мой сосед, с которым мы вместе начинали осваивать компьютерные программы в конце девяностых годов. Человек он, не смот-ря на привязанность к наркотикам, спокойный и безвредный для окружающих».
Вечером того же понедельника Егорыч под-готовил документы для получения нового пас-порта. Сдать их во вторник не успел потому, как не знал, где купить «форму номер один». Можно было узнать, что это за форма в Интернете и распечатать бланк на принтере, но весной Его-рыч расторг договор с провайдером: Интернет отвлекал его от работ и от реальной жизни. Же-на была отправлена на поиски и покупку «фор-мы № 1». Ни в одних отделах канцтоваров она её не нашла, но ей подсказали, что этот бланк мож-но приобрести только в магазине рядом с УФМС. Подача документов отложилась до следующего дня приёма. В тот же день Егорыч проводил жену в деревню, где её ждали огород, корова да куры с петухами.
В четверг Егорыч съездил за бланками «фо-рмы № 1», сходил в ЖЭК, к паспортистке Тать-яне. Паспортистка проверила заполненный ка-рандашом бланк, указала ошибки, которые тут же исправила.; 256 ; ; 257 ;
Вернувшись, Егорыч лазал по укромным ме- стам квартиры надеясь, наткнутся на потерю: «Вдруг проглядел, ведь нашлись ключи, убран-ные с глаз долой, да именно там, куда я раза три заглядывал, разыскивая их две недели!» – мыс-лил он.
В пятницу двадцать пятого сентября Его-рыч отвёз в УФМС всё необходимое для получе-ния паспорта. Дату получения паспорта назна-чили на пятое октября. После УФМС Егорыч зашёл в сберкассу, уплатить штраф за потерю паспорта, а там ему: «Вам не икалось? Нашлись ваши документы, зайдите к начальнику отделе-ния!»
На двери кабинета начальника отделения не было обозначено ни её фамилии, ни часов приёма посетителей, да и кабинет имел назва-ние «Кредитование физических лиц». Началь-ница протянула через стол Егорычу его паспорт и сберкнижку: «Вот возьмите, это вернул ваш племянник».
– Какой племянник? Как он выглядел?
– Высокий, худощавый, светлые волосы, си-няя кепка.
– У меня здесь нет племянников! Четверо из них уже в земле покоятся, а четверо живут на моей родине, за две тысячи километров. Никто из них в мою конурку, где и места для гостя на
ночлег не отыщется, не надумает приехать. Я сам ежегодно езжу на родину и гощу у родных месяцами. Почему вы не задержали человека, возвратившего документы? Ведь меня здесь же после подачи мной заявления в полицию и предъявления талона уверили, что в любом от-делении сбербанка если кто-либо предъявит мои документы, будет задержан?
– Кто его будет задерживать? Девочки-кас-сиры? У нас нет ни охраны, ни полиции.
– Вот как сберегают деньги рядовых вклад-чиков банка – ничего, кроме видеозаписи! Грабь сберкассу в масках средь бела дня и заметай сле-ды!
Документы Егорыч взял: найденный пас-орт нужно сдать в УФМС, а сберкнижку – ту и менять не нужно. Судьбой пластиковой карточ-ки Егорыч интересоваться не стал, так как деньги на неё не перечислял никогда! Забло-кировал её.
Егорыч напряг память: «Зачем в субботу я приехал в районное отделение полиции? Вспом-нил! Отвезти распечатку, подтверждающую снятие денег с моего счёта, сдать утерянный и возвращенный мне паспорт. Очень долго ждал следователя по своему делу, но зря. Сжалив-шись надо мной, меня пригласили в кабинет следователей. Молодой с виду следователь, Сер-; 258 ; ; 259 ;
гей, дежуривший в кабинете, решил узнать по какому делу я прохожу.
Я вкратце объяснил ему суть. Он, отложив документы, с которыми работал, дал мне хоро-шую консультацию. Объяснил права вкладчи-ков на просмотр видео с сюжетами операций по снятию денег с личного счёта, ответил на воп-рос о сроках хранения видеоинформации на но-сителях. Объяснил, что найденный паспорт следственным органам неинтересен, все отпе-чатки на паспорте будут наложены один на дру-гой и пользы от них не будет».
В воскресение Егорыч приехал в централь-ный сбербанк, который работал без выходных. К его досаде оказалось, что отдел безопасности в субботу и воскресение не работает.
Тем же вечером ему позвонил товарищ, дав-ненько не звонивший. Его интересовало, что Егорыч собирается делать в связи с потерей до-кументов и обнулением его вклада. «От кого ты узнал эту историю?!» – спросил у него Егорыч. Выведав, что от начальницы их отделения сбер-банка, Егорыч понял, почему его товарища по-святили в эту проблему. Тот попытался вну-шить старику, что Егорыч пьяный с толпой со-бутыльников мотался по всем отделениям сбер-банка города!
Егорыч ответил ему: «И ты поверил в эту
«лапшу на ушах»?! Завтра я еду просматривать видео, снятое регистраторами в сберкассах, тог-да всё прояснится». Старик смекнул, сотрудни-ца сберкассы сделала попытку остудить его порыв раскопать истину о снятии денег с его счёта! «Если я проглочу эту наживку, то не стану бороться, спишу всё на своё пьянство и склероз! Значит рыльце начальницы в пушку, и я на верном пути! Без сотрудников сберкассы дело не обошлось», – рассудил он.
Утром, в понедельник, Егорыч позвонил в дверь отдела безопасности сбербанка. Порядок там был армейский! Вооружённый автоматом дежурный, осведомившись о цели его обраще-ния в отдел безопасности, назвал номер телефо-на, по которому Егорыч связался с работником «отдела качества обслуживания клиентов».
Не прошло и двух минут, как с верхних эта-жей спустился молодой человек в строгом гра-жданском костюме. Егорыч написал и подал ему заявление с просьбой продемонстрировать видео по датам снятия денег с личного счёта.
Молодой человек «забил» в свой мобильник телефонный номер Егорыча, сделал ксероко-пию предъявленного заявления, подал её Его-рычу и сказал: «Нам необходимо время для под-готовки к просмотру, как только отберём нуж-ное, мы вас пригласим».; 260 ; ; 261 ;
«Когда ещё это будет?» – думал Егорыч в троллейбусе по пути домой. Но он и до дома от своей остановки не дошел, как зазвонил сото-вый. Тот же молодой человек назначил прос-мотр видео на пятнадцать часов этого же дня. «Успеваю покушать и вернуться», – прикинул Егорыч. Не зная, сколько времени займёт про-смотр, Егорыч пообедал, прихватил для себя «тормозок», бутылочку чистой воды и отпра-вился вторично в отдел безопасности.
Более всего Егорыч боялся увидеть на видео Диму или Рыжего, людей, с которыми жил бок обок лет двадцать, и относился к ним всегда с доверием.
На этот раз Егорыча пригласили в уютный закуток коридора на первом этаже, где на столе присутствовал ноутбук. Опасения что просмотр будет затянутым, оказались зряшными. Две мо-лодые женщины и один мужчина (юрист банка) показали ему на экране два фото за два дня снятия денег с его счёта.
Как и предполагал Егорыч, на первом фото присутствовал он сам, но не один. Рядом с ним стоял Саша. В руках у Саши были его! сбер-книжка и его! паспорт в корочке малахитового цвета!
Егорыч обрадовался тому, что рядом с ним стояли ни Дима, ни Рыжий или кто-то ему не-
знакомый! На фотографии Егорыч выглядел как зомби! В глазах полное отсутствие какой-либо выразительности. «Я либо загипнотизирован, либо опоен каким-то зельем», – произнёс Его-рыч. «Вполне допустимо», – согласился юрист.
На втором фото, когда были сняты все его деньги в чужой сберкассе, Егорыча не было. Стоял тот же Саша и в жизни не встречавшийся Егорычу кучерявый пожилой мужчина с про-питым лицом.
Говорили с Егорычем уважительно. Егорыч посвятил сотрудников отдела в свой план: до-биться возврата денег через суд! Снимки на «флешку» Егорыча сотрудники отдела не ски-нули, объяснив, что их передадут только по за-просу следственных органов или суда. Егорыч не стал просить о просмотре видео с моментами выдачи денег Саше и возвращения ему доку-ментов начальником сберкассы. «Это ещё дело будущего», – решил он.
Довольный тем, что «лёд тронулся!», – появиась ясность с пропажей документов и снятием денег со счёта, Егорыч доехал до от-деления полиции. Там он обратился к дежурно-му по отделению и узнал, что запросы следо-вателями на видеоматериалы в отдел безопас-ности банка не подаются, – всё делается «авто-матически», ему за то нет нужды беспокоиться.; 262 ; ; 263 ;
Егорыч не проголодался, однако по дороге домой съел свой «тормозок» прямо в троллейбу- се, запивая его чистой водой, чтобы не таскать-ся с пакетом. Дома Егорыч запустил компьютер и только набрал заголовок документа «Исковое заявление», как ему позвонили на мобильник. Звонила сотрудница отдела безопасности банка, которая демонстрировала видео, с просьбой за-брать заявление из полиции. Дескать, жалко юную кассиршу сберкассы, выдавшую все его деньги со счёта, не сличив фотографию в пас-порте с внешностью предъявителя сберкнижки.
Егорыч ответил: «Сначала я увижу возвра-щённые деньги! От прежних судов устал, да и не верю ни судьям, ни адвокатам, ни полиции! За-явление я не заберу, может моим паспортом воспользовались и оформили кредит, а то и под-ложную дарственную на моё жильё. Вернёте мне деньги, а там уж сами разруливайте всё с полицией, я их докучать не стану».
Уже следующим днём на счёт Егорыча была возвращена похищенная сумма!
«Ложь это, что деньги были выданы Саше! – рассуждал Егорыч, – у воды да не напиться?! Снял мои деньги сотрудник сберкассы, отняв документы у Саши. Это же идиотизм, не сменив фотографию в чужом паспорте на своё фото, предъявить его кассиру сбербанка! Отняли до-
кументы и воспользовались случаем: вкладчик – склеротик; преступник рад, что ему дали уй-ти».
Значит, Саша! Да и Саша ли он? В те же дни, когда пропали документы, кто-то забыл пару листов в прихожей у Егорыча, отпечатанных на устаревшем матричном принтере, с данными о человеке с украинской фамилией. Фамилию, имя, отчество, место рождения Егорыч не смог связать ни с кем из знакомых ему товарищей. Не стал он вникать в эту справку или автобио-графию. Ничего из той бумаги он не запомнил, кроме фамилии с окончанием на «юк». Запом-нил, потому что срифмовал её с другими сло-вами. Запомнил, что человек родился на Укра-ине. Бумага не являлась документом, и Егорыч не стал хранить её у себя.
«Ах, украинцы, беженцы-бедолаги, сколь-ко их теперь расселилось по России! Честные и нечестные, работяги и блатные, бежавшие от войны на родине – все они нуждаются в ночлеге, еде…», – вздохнул тогда старик.
«Июль-то был или август?» – пытается при-помнить Егорыч. Слышит он голос жены, про-сыпается, но вместо неё в кровати рядом с ним лежит мужчина. Мужчина, с которым он стол-кнулся в тот день впервые в жизни. Где стол-кнулись, не помнит, был нетрезвый. Спали они ; 264 ; ; 265 ;
в одежде, на покрывале, не расстелив постель. Такого прежде с ним не случалось никогда! Бы- вало, провожали Егорыча домой выпившего, но лишь до двери подъезда, а так чтобы беспамят-ного до постели, да ещё спать с ним улеглись, это уж через край! Жена приехала из деревни последней электричкой. Время было позднее и случайного знакомого оставили ночевать до утра после выяснений его личности хозяйкой:
– Как зовут?
– Саша.
– А живёшь где?
– Во втором доме, на этой же улице.
– Как ты оказался у нас дома?
– Я Егорыча проводил, он заблудился пья-ный.
«Нарисовался» он таким: жил в Питере; там работал в МЧС; два высших образования; есть дочь восемнадцати лет от роду; пьёт от того, что жену схоронил. С некоторых пор работает на том же заводе, где Егорыч работал, это и толк-нуло их завязать беседу за рюмочкой в местной «забегаловке».
После его ухода Егорыч обнаружил на ве-шалке чёрную, долго не стиранную, бейсболку. Бейсболку он постирал и повесил на видное ме-сто. «Может вспомнит и вернётся за ней», –подумал Егорыч. Через два-три дня Егорыч уви-
дел Сашу, спешно идущего через его двор, и окликнул. Почему он шёл через двор Егорыча, может к нему за кепкой? Хотя через их двор проходит кратчайший путь от супермаркета до двух «забегаловок» многих «страдальцев», спе-шащих похмелиться или «добавить вдогон».
У Егорыча в кармане была только что куп-ленная бутылка пива, он и сам шёл из магази-на. После того дня, которого толком не помнил, старик решил, что ничего крепче пива в рот ни-когда не возьмёт! Саше, от которого и так креп-ко несло спиртным, пиво Егорыч не показал. Са-ша беспрестанно с кем-то разговаривал, не от-рывая сотовый телефон от уха, даже когда под-нялся в квартиру Егорыча. Заполучив, похоже, уже «похороненную» им бейсболку, он обрадо-вался, надел её на голову и ушёл, поблагодарив старика. Никакого желания продолжить с ним общение, а тем более зачать очередную пьянку Егорыч не испытывал.
О том, где и когда они столкнулись в третий раз, Егорыч мог лишь гадать, хотя теперь про-яснилась дата – восьмого сентября.
Кончилось «чёрное» лето Егорыча. Гуляя с женой по улице, Егорыч издали увидел Сашу в той же чёрной бейсболке, в той же одежде. От-вернув от старческой пары лицо, тот быстро за-шагал в сторону второго дома. Жена, которой; 266 ; ; 267 ;
Егорыч указал на него, стала утверждать, что это не Саша. «Он это! Он! Я человека за полки-лометра опознаю, если когда-либо с ним общал-ся», – убеждал Егорыч жену.
Было бы здоровье: рванул бы за ним Его-рыч, остановил и поговорил. «А впрочем, ре-шил Егорыч, – нет смысла гоняться за Сашей, ведь ничего не признает». Тащить в полицию? Для полиции он не имеет никакого интереса, работники сбербанка давно постарались позабо-титься о том, чтобы это дело вовсе не расследо-валось!»
Истину со снятием в сентябре денег с его счё-та проявил бы просмотр видео с данными сюже-тами, однако Егорыч, получив утраченное об-ратно, решил не ворошить осиного гнезда сбер-банка, всё равно в них работают «свои друг для друга люди».
«Гора с горой не сходится…» – столкнулись позднее лоб в лоб Егорыч и Саша. Бежать Саше было некуда, да и хромал он сильно. Неохотно, пряча в землю глаза, он признался в содеянном. Саша подтвердил, что никаких денег ему в сбер-кассе никто не выдал! Был он много дней не брит, и от него по-прежнему несло стойким пе-регаром.
«Как это наивно, – рассуждал Егорыч, – возвращать часть своей пенсии банкирам, давая
им возможность пускать деньги в оборот и де- лать прибыль. Самому получать очередную пен-сию из тех же денег, которые вернул банку на сохранение. Никакие проценты по вкладам не оправдают такой сохранности, проценты съе-даются инфляцией, баснословным ростом цен на продукты питания и товары.
Всё! Есть сумма гробовых на счёте, пусть лежит, а более никаких сбережений! Трачу деньги на еду, одежду, мебель: дают пенсию на жизнь, а не для того чтобы обогащать банкиров! И жена пусть больше не просит отложить на старость, глупо это!
Как дурят народ! Купили ведь люди вауче-ры по двадцати пяти рублей всем населением страны! Пусть сто пятьдесят миллионов населе-ния купили. Считаем: двадцать пять рублей ум-ножить на сто пятьдесят миллионов равно? Та-ких сумм мне и не просчитать! Разъяснял я лю-дям, что пустышки покупают, да что там: Ель-цин по две ГАЗ-24 обещал за каждый ваучер! Скупили ловкачи у людей эти ваучеры по цене бутылки водки да приватизировали на них все богатства, созданные советским народом».
Пластиковую карточку Егорыч заблокиро-вал и зарёкся никогда их не заводить! Получив новенький паспорт, он купил для него красную корочку. Малахитовог окраса корочку от ста-; 268 ; ; 269 ;
рого паспорта повесил на входную дверь, за- крыв ею дверной глазок, чтобы она всегда напо-минала ему о пережитом «чёрном лете» и о том, чем могут окончиться «расслабухи» по отноше-нию даже к пиву.
Долго ещё Егорыч пребывал в состоянии «режима поиска», получив и потратив возвра-щённые сбербанком деньги, он всё продолжал и продолжал дома что-то искать.
Прежде чем открыть дверь и выйти из дому, глянет Егорыч на старую корочку от паспорта, и напевает, как молитвы, слова из песен Влади-мира Высоцкого:
Часто разлив по 170 граммов на брата,Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.Могут раздеть, это чистая правда, ребята,Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь,Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь,Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь».
и другую:
Не надо подходить к чужим столам,И откликаться, если окликают!
НУЖНА ЛИ ПРАВДА?!
(Имена и фамилии исключены!)
Прибыв ранним утром на службу, для вы-полнения очередных учебных полётов, я был сильно огорчён: полёты отбили.
Отбивают полёты не часто, в основном по метеоусловиям, при отсутствии погоды на за-пасных аэродромах, при авариях и катастрофах однотипных самолётов, да мало ли других при-чин для того чтобы перенести полёты на другой день. Причина отбоя полётов ошеломила меня: в части, из которой я перевёлся тремя годами ранее, погиб мой друг, командир отряда, у ко-торого я был штурманом два года.
Впоследствии лётному и инженерно-техни-ескому составу всех авиационных частей дово-дили результаты расследования катастрофы, причины, приведшие к гибели людей и потере боевой машины, рекомендации по мерам, ис-ключающим повторения подобных трагедий в будущем.
Прибывший из Москвы полковник, разве-сив перед авиационной эскадрильей «просты-ню»,* размером «двести двадцать на сто восемь-есят», с нанесенным на неё незавершённым экипажем маршрутом от аэродрома взлёта до точки катастрофы пытался убедить нас в том, что на большой высоте произошла медленная; 270 ; ; 271 ;
разгерметизация кабины пилотов. Что все чле-ны экипажа в нарушение инструкции выпол-няли полёт на большой высоте с расслаблен-ными кислородными масками и потеряли соз-нание из-за недостатка кислорода и понижения давления в кабине. Что самолёт, оказавшись не-управляемым, свалился в штопор, перешёл на сверхзвуковую скорость, разрушился в воздухе, упал на землю. Катапультировался из шестерых членов экипажа только штурман корабля.
Я внимательно слушал выступление инспек-тора по безопасности полётов и не верил тому, что слышал! Чтобы такую оплошность мог до-пустить командир, с которым однажды мы соз-нательно выполняли пятичасовой маршрутный полёт на самолёте с неисправной системой гер-метизации кабины, который в воздухе всегда уведомлялся о самочувствии членов экипажа?! И сейчас я слышу его голос: «Экипаж, подтянуть кислородные маски, доложить о самочувствии!»
Нет! Это ложь во имя сохранения занимае-мых должностей начальников, скрывающих ис-тинную причину гибели пятерых членов эки-пажа и потери боевой машины.
Шли годы. До самой смерти не покинет ме-ня скорбь по погибшему другу и его экипажу. Он часто мне снится. Снится его напряжённое в работе лицо, глаза, сосредоточенно наблюдаю-
щие за приборами, руки в кожаных перчатках не выпускающие штурвал. Всех однополчан с которыми позже сводила меня служба, я рас-спрашивал о подробностях данного происшес-твия. Все соглашались в одном: скрыло на-чальство истинную причину данной катастро-фы, но никто не мог знать её точно, высказыва-ли только свои предположения.
Однополчане, пытавшиеся с помощью конь-яка и водки разговорить штурмана, оставшегося в живых, способного раскрыть истинную при-чину происшествия, ничего не смогли выжать из его уст запечатанных командованием.
Когда спасательная команда в заснеженных горах забирала приземлившегося на парашюте штурмана корабля с места гибели экипажа, на нём не было шлемофона! Сорвать шлемофон с его головы могло лишь в одном случае, если тот не был пристёгнут и подтянут! Следовательно, штурман в полёте не дышал кислородом – ды-шал воздухом кабины, но сознание не потерял!
Неоднократно мне как штурману корабля в полетах приходилось отстёгивать кислородную маску с разрешения командира, она мешает плотно прислоняться к резиновому тубусу экра-на радиолокационного прицела, мешает хоро-шо видеть засветки от наземных ориентиров и целей. Так что оказаться штурману без маски на ; 272 ; ; 273 ;
любом этапе полёта – это реально.
Будучи уже на пенсии, я рассказал о своём неверии в результаты расследования данной ка-тастрофы соседу, отставному полковнику, с ко-торым нас объединяли общие увлечения лите-ратурой и совместная в прошлом служба. Уже готовый к скорому своему уходу из жизни, по-ражённый онкологическим заболеванием, он поведал мне истинную причину, приведшую к трагической гибели друга моей молодости:
«Ты прав, Валера, в том, что не признаёшь эту ложную версию о данной катастрофе. На са-молёт инженерно-техническим составом был установлен ‘‘КПЖ-30’’* с недопустимыми в нём остатками паров спирта! Те, кто провёл чистку важного для жизнеобеспечения экипажа в по-лёте кислородного оборудования, не выполнили положенных инструкцией требований, устано-вили на самолёт ‘‘КПЖ-30’’, не продув его до полного очищения от паров спирта. Полёт про-длился 52 минуты. Экипаж дышал в полёте кис-лородом, смешанным с парами спирта, и прос-то-напросто был отравлен! Это второй случай в наших ВВС, когда погибли люди из-за такого нарушения, граничащего с преступлением. Пер-вый подобный случай с гибелью экипажа про-изошёл так давно, что его перестали вспоминать или, как в этот раз, скрыли истинную причину
катастрофы ради сохранения шкур виновных. По занимаемому мной в те годы должностному положению, связанному с безопасностью полё-тов, я был осведомлён об истинной причине дан-ной катастрофы. До большинства лиц лётного и инженерно-технического состава тогда довели ложную информацию о причине катастрофы. Обвинить погибших, чтобы не губить ещё и семьи многих живых – такой принцип всегда преследовал нашу авиацию. До сих пор никто не знает, сколько первых космонавтов погибло в космосе до полёта Юрия Гагарина, как погибли Юрий Гагарин и Серёгин – одни предположе-ния!»
Пришла эпоха цифровой цивилизации. Я отыскал в Интернете всё, что отыскалось о воз-действии паров спирта на организм человека при их вдыхании, сделал выводы о том, как могли вести себя пилоты под воздействием ал-коголя проникшего в кровь и в мозг непо-средственно через лёгкие, минуя желудок. Представления жуткие! При начальном опья-нении активизируется мышечная деятельность человека, и пилоты могли творить, что угодно: неразумно «таскать штурвал», вывести самолёт за критические углы атаки и крена, прибавляя и убавляя обороты двигателей, – вывести само¬лёт за недопустимые скорости полёта. В даль-; 274 ; ; 275 ;
нейшем одурманенный парами спирта человек, засыпает и может просто умереть! Я знаю два случая смерти людей в воздухе, когда один крепко выпил накануне перелета в качестве пассажира, друой прихватил в воздух плоскую бутылочку коньяка, чтобы не скучать в про-должительном перелёте в своей одноместной, подвесной кабине и не имел задачи на данный перелёт по своей специальности. Ещё больше было случаев потери сознания в полёте теми, кто взлетел с похмелья, сумев «проскочить» предполётный врачебный контроль.
Весь остаток жизни я представлял себя на месте штурмана корабля в том злосчастном по-лёте, пытался «увидеть» действия пилотов от-равленных против своей воли парами алкого-ля. Причина аналогичной авиакатастрофы, по-губившая людей многими годами ранее данной катастрофы, была либо скрыта, либо забыта. Неознакомленность с тем происшествием лётно-го и технического состава экипажа и привела к его повторению спустя многие годы. Я не пом-ню такого, чтобы при проверке оборудования перед вылетом инструкции требовали нюхать кислород, поступающий в маски. «Да он всегда попахивает спиртом!» – говорят летавшие.
Сотрудники ДПС оснащены прибором опре-деляющим наличие алкоголя в организме во-
дителей автотранспорта, а у экипажей само-лётов нет прибора способного определить перед вылетом наличие алкоголя в кислороде, кото-рым им предстоит дышать в полёте. Может ал-котестеры ДПС-ников годятся для такого кон-троля кислородного оборудования самолётов и могут обезопасить лётный состав от принуди-тельного опьянения в полёте?! Тогда почему та-кой проверки не производится?!
Раз в полгода с каждого самолёта снимается «КПЖ-30». Каждые полгода их промывают спиртом, чтобы удалить грязь и жиры из сис-темы (чистый кислород при соединении с жи-рами может воспламениться!) Затем «КПЖ-30» продувается воздухом под определённым дав-лением, просушивается, прежде чем напол-няется жидким кислородом. Значит, каждые полгода можно ждать подобной трагедии, если инжерно-технический состав нарушит установ-ленные инструкциями требования по их техни-ческому обслуживанию. Как можно скрывать правду об истинных причинах катастроф от лю-дей, чья жизнь зависит от их осведомлённости?! За двадцать два года службы в авиации я ни разу не слышал о подобном отравлении алкоголем через кислородную систему!
Позже я расспрашивал многих коллег о том, приходилось ли им в полёте сталкиваться с фак-; 276 ; ; 277 ;
том наличия паров спирта в кислородном обору¬довании? И услышал: «Мы раз вывалились из самолёта всем экипажем под балдой, выполнив облёт самолёта после его ремонта на авиазаводе! Накануне начальство обвинило авиатехников в том, что они экономят спирт при промывке «КПЖ» ради промывки им своих желудков, вот они и оставили достаточно паров спирта в нём, дабы доказать, что это не так».
Обнаружил я в Интернете и перепалку ка-тапультировавшегося тогда штурмана кора¬бля с одним из коллег, попытавшимся обви¬нить погибшего командира корабля и членов его экипажа в безграмотном действии при разгерметизации кабины самолёта на большой высоте:
Штурман – обвинителю: «Я бы никогда не написал то, что пишу сейчас, но ты затронул наш экипаж, а больше ответить некому. Я по-прежнему с иронией отношусь к системе опре-деления лучшего экипажа, но на момент ката-строфы наш экипаж был определен лучшим в полку! Маска у КК* была одета и полностью подтянута. И сознание он потерял совсем по другой причине, у меня на глазах».
Я также был два года штурманом безвинно обвиняемого командира экипажа и, тоже при-соединяясь к штурману, оставшемуся в живых
при жуткой катастрофе, могу его защитить, не-называя имени. Наш погибший командир был грамотным лётчиком, знал лучше многих кол-лег аэродинамику и самолёт, был первоклас-сным пилотом, дорожившим жизнью людей, которых поднимал в воздух. Мы неоднократно попадали с ним в сложные ситуации в полётах, из которых грамотно выходили. Однажды уш-ли от явного столкновения в воздухе с громад-ным лайнером «Аэрофлота». Тогда дали про-машку авиадиспетчеры: свели борты в точке пересечения нашего маршрута с авиатрассой на одном эшелоне (одной высоте полёта). Коман-дир первым увидел приближающийся «ИЛ-62» и «нырнул» под него. Я даже видел лица пасса-жиров, прильнувшие к иллюминаторам – на-столько опасно мы сблизились.
«Убили! Убили!» – кричала жена команди-ра, прибежав в штаб полка, узнав о гибели му-жа, отца двоих мальчуганов дошкольного воз-раста, и ещё четверых членов его экипажа. Как она была права тогда, когда ей пытались вну-шить совсем иное!
ГИТАРА И Я
Двоюродный брат моего закадычного друга детства, Саши Кузнецова, когда мы учились уже в пятом классе, показал нам, как это де-; 278 ; ; 279 ;
лается. Он был взрослый, играл и пел «Царицу Тамару» Лермонтова!
Мы с Александром перехватили из его опы-та четыре аккорда и простенькое арпеджио, «пе-реборы» по пацански. Летом, после седьмого класса, я был в спортивно-трудовом лагере. Вот там-то я подучился игре более основательно у Геры. Это описано в «Абзацах жизни», потому поторяться не стану.
Большое влияние имел на меня и всю моло-дёжь Владимир Высоцкий! Подражая ему, я иг-рал только на семиструнке, когда большинство ребят предпочитали шесть струн. Самоучки, мы все учились друг у друга бренчать и петь. Пото-му репертуар подростков был одинаков, как и приёмы игры. В тридцать лет я переучился на шестиструнку с помощью самоучителя! Нотная грамота перестала быть мне непонятной!
РИНАТ
В Челябинском штурманском училище в со-ветские годы процентов сорок курсантов на каждом курсе составляли всегда уральцы Челя-бинской, Пермской, Свердловской областей. Когда они проходили на четвёртом курсе ста-жировку в филиалах училища, за три года успевшие жениться на челябинках, завести там
невест, а многие были челябинцы, то с субботы на воскресенье выезжали в Челябинск.
Спасал, прозванный «Кругосветным» тихо-ходный поезд. Он медленно двигался, останав-ливаясь «у каждого столба», но главное в тех городах, где мы учились и стажировались: Челя-бинск, Каменск-Уральский, Шадринск. Из Шадринска до Челябинска курсанты ехали скромно, но обратно от родных, жён и невест возвращались за столиками, заставленными угощениями.
Ринат Шакиров, достаточно для себя прин-явший хмельного и хорошо перекусивший, за-брался на третью полку, что под самым потол-ком, и уснул. На полках ниже однокашники поспать не дадут!
В забитый курсантами ЧВВАКУШ вагон поезда «Челябинск – Шадринск» вошел реви-зор. Поверяя билеты пассажиров, он растолкал Рината: «Ваш билет!» Ринат повернул голову, не отрывая от подушки, увидел кого-то в фор-менном обмундировании и пробурчал:
«Отстань! Не буду больше пить! Больше – не буду!» Он отвернул лицо к стенке купе и про-должил спать.
Ревизор посмеялся над услышанным, мах-нул рукой и последовал в другой вагон.; 280 ; ; 281 ;
Ринат Шакиров и Валерий Валиулин 1973 г.
СПАСИБО ТАНЦАМ!
Ни один лётный специалист, прибывший к новому месту службы, не допускается к полё-там, пока не сдаст штук двадцать зачётов с за-писью в свою «Лётную книжку». Лётная книж-ка заменяет ему «трудовую», только выглядит как настоящая книга – толстая и в твёрдом пе-реплете. В лётной книжке фиксируется каж-дый совершённый «летуном» полёт, много дру-гих сведений, которые заверяются гербовой пе-чатью части и подписью начальника штаба.
По выпуску из военного училища я прибыл
в полк, летающий на самолётах «ТУ-16». Дан-ный тип самолёта в училище мы не изучали. Нашу роту в отличие от других готовили летать на ракетоносцах «ТУ-22». Так что устаревшую технику мне пришлось осваивать самостоятель-но, «с нуля». Я использовал каждую возмож-ность оказаться с конспектами в кабине самолё-та. Полк – на аэродром, на ночные полёты, и я туда же.
Экипажи проверили исправность оборудо-вания, готовность самолётов, убыли на предпо-лётные указания. Я занял освободившееся кре-сло второго штурмана, взял в левую руку тет-радь, а правой «прощупываю» приборы, с кото-рыми мне предстоит работать в будущем.
«Сидение второго штурмана вращается на 360 градусов, – читаю я и убеждаюсь в этом, – поднимается вверх и опускается вниз на 41-ин сантиметр». Беру правой рукой рукоятку, уп-равляющую вертикальным перемещением кре-сла, опускаюсь в крайнее нижнее положение. Нажимаю кнопку-фиксатор в торце рукоятки, перемещаю рукоятку вверх, и еду в крайнее верхнее положение. Вдруг, я упёрся затылком во что-то твёрдое. Кресло продолжило движе-ние. Головой меня пригнуло к коленям. Я ока-зался поджатым к «потолку» и сложенным так, что дышать больше не мог! Дотянутся рукой до; 282 ; ; 283 ;
рукоятки управления креслом – тоже невоз-можно, рука коротка. Поняв, что мне никто не поможет, кабина пуста, ни крикнуть, ни вдох-нуть не смогу, я вспомнил о своих ловких, тан-цорских, ногах. Самым кончиком ботинка вда-вил кнопку-фиксатор и двинул рукоятку вниз. Кресло тронулось! Чуть распрямившись, я гло-тнул воздух, вынырнул из пучины смерти как из воды и расслабился. «Я – жив!»
Упёрлась моя голова в астрономический компас «АК-53» дополнительно укреплённый на прицельной установке пушки второго штур-мана, под блистером.* В каждом самолёте есть технические доработки, которые выполняются на авиазаводах. В процессе ремонта самолёта дополнительно устанавливаются новейшие при-боры и выполняются прочие усовершенство-вания. В устаревших инструкциях о них ничего не сказано, но имеются вклейки в инструкции с описанием таких доработок. Видимо подобная вклейка не попадалась мне на глаза, ежели вовсе имелась. Незнание доработок самолёта меня и наказало!
Прицельная установка вращается, как и кресло, на 360 градусов, а с ней и астрономи-ческий компас. Прежде, чем поднимать кресло «под потолок», необходимо было убедиться, что прицельная установка развёрнута так, чтобы
астрономический компас не находился над го-ловой.
Я на рабочем месте штурмана ТУ-16Р. Предварительная подготовка к полётам
СНОВА О СНАХ?
Да, о снах! Мозг человека если его вытянуть по клеткам дотянется от Земли до какой-то планеты, если верно, но есть информация что растянется на тысячу километров. И в каждой клеточке сохранена информация от нашего давнего предка до нас, ныне живущих. Не по-тому ли порой я вижу сны вовсе не связанные с моим я, а с тем, что видели мои прародители в разные века при разных цивилизациях? ; 284 ; ; 285 ;
Вот такие:
Я плыву в глубине океана. Вдруг предо мной возникает пасть чудовища. Пасть огромная, зу-бы страшнющие! Мгновение и я окажусь в зубах хищника. Куда метнуться быстро решаю я: «Влево? Вправо? Чудовище резко повернётся и захватит меня. Решаю – под его брюхо! – и подныриваю под него. Всё, просыпаюсь. Лежу возбуждённый, обдумываю, что со мной было, я никогда не плавал в морских глубинах и даже не мечтал стать аквалангистом. Ощущал себя во сне довольно крупной рыбой. Это память пред-ков думаю я. Страшное, яркое событие, гене-тически сохранилось в цепочке моих мозговых клеток. Если предок был проглочен, то, не мог я появиться на свет. Значит, цепь не прервалась, предок принял правильное решение – нырнуть под брюхо этого злодея.
Другой сон: Я нахожусь на территории не-большого оборонительного укрепления. Меня окружают остроконечные столбы ограды. Фрон-тальная часть столбов разрушена. В моём рас-поряжении одна единственная старинная пуш-ка с одним последним ядром. Я готовлюсь к выс-трелу. За разваленным частоколом близко река. Противоположным берегом, неспешно движет-ся войско противника. Все воины на арабских скакунах. Впереди на белом коне восседает их
предводитель. У него басурманская внешность, восточного типа лицо спокойно и уверено. На голове высокая баранья шапка, на плечах нечто подобии бурки, на его боку кривая сабля. Вот они уже напротив меня, на другом берегу реки. Вот они входят верхом в воду, приближаются ко мне. Я совсем один против целого войска. Всё, решаю я, это конец и произвожу выстрел!
Просыпаюсь. Опять память предка, он так-же продолжил жить, коли я родился с его па-мятью?! Другое – его потомок был рождён до этого мгновения его жизни!
16 мая 2024 г.
БЕЗ БЫКА
Без быка – нет молока!
Как так, без быка – нет молока? А вот так, закон природы: только отелившись, корова, да-ёт молоко!
Приходит к нам дачница за молоком с трёх- литровой банкой, а маленькая Маруся говорит ей: «Где мы вам молоко возьмём, быка-то не-дали?!»
Так вот вышло: старые люди в деревнях по-вымирали, молодые в городах осели, некому стало заниматься землёй, скотину держать.
Последней коровой у нас была Красавка, мо-; 286 ; ; 287 ;
лодая, крепкая корова, дающая прекрасное мо-локо. При нас она лишь трижды отелилась. Приносила только тёлок, которых позже люди покупали «на породу», бычков не приносила.
Огуливали её быки родственника живущего не так далеко и держащего небольшое стадо го-лов на шесть. Но вот Виктора поразил инсульт. Прежде он жил один и вёл хозяйство, никогда не воспрепятствовал Красавке завлечь своего быка, а тут приехала и стала хозяйничать его бывшая жена, Зинка. Вредная была баба, пото-му Виктор сорок лет как был с ней развндён. Ухаживала она за бывшим мужем чтобы его наследство не ушло к его племянице, а завеще-но их общему сыну. Зинка палкой охаживала Красавку и отгоняла от Викторова быка.
Временами, живя в деревне, я пас коров, когда их тоже по пять-шесть голов имелось, а тут взялся пасти единственную Красавку, у которой началась течка. Красавка в одно утро и траву щипать не пожелала, понюхала воздух своими ноздрищами, повернула голову в на-правлении деревни Первомайское и ринулась туда. Пробовал я её остановить, но куда там: Красавка страшней любого быка набычилась готовая смести меня со своего пути, забодать, затоптать. В страхе отступил я в сторону и по-бежал сообщить шурину, что Красавка сбежала
чуть не растоптав меня, умчалась на Первомай-ку.
Неслась Красавка, сломя голову через тра-вы в мой рост, болотце и речушку. Таков зов природы, зов быка!
Мужчина у коего недалеко от нашей дере-веньки был бык, ни за какие суммы не согла-сился подпускать Красавку к своему быку. Как же это – конкуренты появятся. Дачники с удо-вольствием покупали Красавкино молоко, жир-ное вкусное, хвалёное.
Приглашали ветеринара с его громадным шприцем, Красавка брюхатила и, отелившись, давала молоко. Однако пробираться в нашу Прудовку через болота более он непожелал.
Пришлось отказаться нам от коровы. Прода-ли Красавку фермерам, у них такой породы с таким чудным молоком не было, с радостью купили. Ну, остались без коровы, да оно и к лучшему: все состарились, обессилили. Сложно это коров держать: сено заготовь, навоз вывези, пои подогретой водой, а отелятся – ещё больше забот. Вот теперь из живности только петухи, куры да бройлерки по Прудовке и разгуливают.; 288 ; ; 289 ;
ЧИНГАЧГУК
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Сергей Есенин.
Когда мы учились на втором или третьем курсе, в нашей курсантской столовой появилась очаровательная официантка. Юная девушка столь привлекательной красы, что многие кур-санты воспылали к ней нешуточным чувством. В том числе и я. Никакой подруги у меня в ту пору не было: девушки – на свободе, а мы – за бетонной оградой военного училища.
В один из дней наше классное отделение направили на генеральную уборку столовой. Мы отдраивали полы в двух огромных залах, отмывали столы, стулья, мыли стёкла, что кому повезло делать. Столы у нас были деревянные квадратные на четырёх человек покрытые бе-лыми скатертями, да и обслуживали нас будущих летунов как в ресторане.
Мне досталось отдраивать столы и стулья. Мою стол, а через другой, напротив меня, такой же работой занимается ненаглядная смуглянка, «… от которой глаз не отвести». Удобный для меня случай познакомиться с ней.
От ребят я знал, что приехала она из Мол-давии вместе с братом, поступившим на первый курс нашего училища, устроилась у нас офици-
анткой. Для чего устроилась неизвестно, может за братиком присмотреть и получше его под-кармливать, а может потому что в военном учи-лище женихов!.. – четыре батальона.
Рядом со мной трудится Олег Червенчук, наречённый товарищами двумя прозвищами: Чингачгук, по созвучию с его фамилией, и Софии Лорен, потому что всё в нём было каким-то женственным: черты лица, фигура, движения рук и головы. Что его такого немужественного занесло в военку, да ещё на лётную профессию, я не понимал. Олег был тоже молдаванин, как и она. Чтобы сходу выразить моё неравнодушие к несравненной красавице, я спросил у Олега:
– Как на молдаванском звучит: «Я тебя люблю!»
Олег охотно обучил меня произносить возвы-шенную фразу на его родном языке.
Любуюсь девушкой, ловлю момент, когда она глянет на меня, и произношу только что зазубренное. Глаза девушки вспыхивают угро-жающим гневом! Мне приходится увернуться сначала от мокрой тряпки, летящей в мою го-лову, затем от металлической подставки для го-рячих кастрюль и чайников. А Олег стоит рядом и наслаждается своей проделкой, «ржёт» по-просту говоря.
Фразу ту, которой обучил меня Чингачгук, ; 290 ; ; 291 ;
я до сей поры помню, но не стану писать эту пошлость как есть, в переводе на русский это был нецензурный посыл человека кое-куда по-дальше.
Так нежные мои чувства были убиты в самом зародыше, а слыша строки «Там смуглянка молдаванка собирает виноград…», я всегда вспоминаю этот невежественный случай своих доверчивых юных лет и моего однокашника Олега Червенчука, ушедшего из жизни всего через один год после окончания нами училища от менингита.
28 ноября 2024 г.
Миниатюры
РОГА
Жена наставляет мужу рога, чтобы он её когда-нибудь боднул!
БОГ?
Если бы Бог существовал, тогда не суще-ствовал бы вопрос о его существовании!
ЗДОРОВАЯ ЖИЗНЬ
Есть всё для здоровой жизни кроме здоро-вья.
КИСЛОРОД
Медсёстры бегут по коридору с каталкой, на каталке больной в маске кислородной; одна капельницу над ним несёт... Следом бежит санитарка и кричит:
– Кислород, кислород, шланг-то не подсое¬денили!
В УЧЕБНОМ ПОЛЁТЕ
Командир корабля в полёте:
– Штурман! Какой курс?
Курсант в ответ:; 292 ; ; 293 ;
– Третий!
Командир:
– Знаю, что не четвёртый, какой курс на этапе занимать?
* * *
Курсант-штурман: «Командир, идём левее один километр, доверните вправо на один гра-дус!»
Командир: «Штурман, ты яйца у комара ви-дел? Вот возьми и доверни сам на один градус!»
СОВРЕМЕННАЯ
В губах шарики металлические, а в мозгах шариков, похоже, нет!
КРАСНАЯ ШАПОЧКА
– Куда делась женщина в красной шапочке, за которой я заняла очередь и отошла?
– Волк съел!
КОШКИ О ЛЮДЯХ
– Люди? Ха! Да они перед нами все на задних лапках ходят!
СКЛЕРОЗ
С полным, давящим мочевым пузырём за-шёл в туалет, вспоминал, вспоминал зачем сюда пришёл? – не вспомнил! Вернулся обратно в спальню, не справив нужду.
Памятьсердца; 294 ; ; 295 ;
ДУМАЯ О ЕСЕНИНЕ
Последние годы нам приходится читать мно-го книг, статей, смотреть фильмы о трагическом уходе из жизни Сергея Есенина. Доказательства убийства, как и самоубийства Есенина, очень противоречивы. Я не придерживаюсь ни той, ни этой версии однозначно, сомневаюсь в обеих.
Полагаю, не правы те, кто заявляет, что сти-хотворение «До свиданья, друг мой, до свида-нья… (1925 г.)» создано не Сергеем Есениным и сфабриковано как предсмертная его записка. Для Есенина характерно использовать стихо-творные находки неоднократно. Это делает его поэзию смелой и цельной. Примеров таких в его творчестве множество. Данная строка связана и перекликается со строкой: «До свиданья, пери, до свиданья…» («В Херосане есть такие двери…» 1925 г.). В них чётко выдержан один размер стиха! Разница лишь в том, что в стихотворе-нии «В Херосане есть такие двери…» первая строка четверостишия повторяется пятой стро-кой. Я сравнивал автограф стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья…» с автографа-ми других его стихотворений, я не кримина-лист, но по мне, это рука Сергея Есенина. Не- обязательно, что Есенин создал это стихо-творение непосредственно перед уходом! Поэт никогда не знает, во что выльется строка, ко-
торая дала ему толчок к вдохновению. Именно поэтому поэты не любят писать на заказ, на за-данную тему. Всегда получится стихотворение более слабое, чем созданное в часы духовного порыва. Есенин, да и любой поэт, наткнувшись на поэтическую находку, всегда использует её для создания цельного стихотворения, четве-ростишия. Какой поэт, найдя строку: «В этой жизни умереть не ново» не станет обрамлять её другими строками? Даже не собирающийся ухо-дить из жизни поэт доведёт такую находку до цельного стихотворения. Недаром Есенинской же строкой из упомянутого стихотворения ото-звался на его безвременную гибель Владимир Маяковский:
В этой жизни умереть не ново,Сделать жизнь – значительно трудней!
Строка, найденная Сергеем Есениным, была весьма высокохудожественной!
Я не предвидел, что моя строка: «Мы гудели две недели» потянет за собой целую поэму «Про-гулки по снегам». Хотел сделать крохотную шуточную песенку. Товарищ пожелал: «Хорошо бы что-то сочинить про эту прогулку!»
А что кровью написано... Поэты не задумы-ваются над тем, чем записать блеснувшую стро-ку, на чём записать: Я царапал строки спичкой ; 296 ; ; 297 ;
на сере спичечного коробка; писал на обоях; за- мочным ключом на отштукатуренной стене са-дового домика; разрывал упаковки сигарет, ког-да не было при себе блокнота, использовал даже документ личности. В моём архиве нет только стен, но хранятся клочки салфеток, наждачной бумаги... Главное, не упустить находку! Можно и кровью своей пожертвовать ради сохранения строки, если нет быстрого доступа к перу и чер-нилам. Так и поступил Сергей Есенин.
Никак нельзя связывать уход поэта с его стихами! Стихотворение могло жить в его голо-ве ранее, затем теряться из памяти. А тут он его заново вспомнил и побоялся потерять ещё раз! Мне больше пятидесяти лет, но не записал я и по терял только одно четверостишие. Понадеялся на память жены, а она не смогла его вспомнить позже. Четверостишие было невероятным и мо-лниеносным! Лень стало вытаскивать из под нижней полки в поезде и вскрывать чемоданы, доставать бумагу и авторучку.
Есть мнение что Есенин творил в нетрезвом состоянии. Никогда в это не поверю! Случалось мне записать какие-то строки хмельным, но утром, на трезвую голову, я их безжалостно и безвозвратно уничтожал! Анатолий Мариенгоф, друг Есенина, писал что Сергей мог пьянст-вовать, но работать в таком состоянии себе не
позволял! И сестра Сергея Есенина говорила о том же!
«Я с собой не покончу, Иди к чертям» – это Есенинская строка 1923 года. Мне в неё хочется верить! Верить, что не было у поэта помыслов сводить счёты с жизнью!
Значит?! А ничего не значит! Есенин гени-ален и, в тоже время, простая человеческая ду-ша. Много переболев сомнениями, я сделал для себя такой вывод: ежели он был убит – больно это и печально; ежели сам ушёл, – не нужно никому повторять его «подвиг суицида».
PS: Книга криминалиста Александра Маслова «Загадочная петля» на данную тему (2005 г.) убеждает в том, что Сергей Есенин ушёл из жизни по собственной воле.
О СТИХОТВОРЕНИИ Н. РУБЦОВА«В МИНУТЫ МУЗЫКИ»
Николай Рубцов – один из самых любимых моих поэтов! Его поэзия трогательна, глубоко близка моему внутреннему миру. Я открыл его для себя очень поздно, к тридцати годам. Руб-цовские строки живут во мне, не покидают со-знание. Они сопровождают меня по жизни, осо-бенно в минуты общения с природой. Он при-знанный, талантливый поэт России! ; 298 ; ; 299 ;
Я всегда анализирую его работы в процессе чтения. Вот что я увидел в пятом четверости-шии стихотворения «В минуты музыки»:
И всё равно под небом низкимЯ вижу явственно, до слёз,И жёлтый плёс, и голос близкий,И шум порывистых берёз.
Вероятно, Рубцов думал о том, как испра-вить данную неточность (голос и шум люди слы-шат, а не видят), либо руки не доходили изме¬нить (откладывалось, забывалось за другими работами), либо он допускал, что «зрением сердца» можно видеть то, что положено слы¬шать! Вернее всего – второе!
Рубцова давно нет «под небом серым», а на-ши души тревожат его строки. Мы проживаем с его глубоко народной, русской, классической поэзией всю его короткую, трагическую жизнь, учимся писать стихи на примере его работ!
НАШ СЕВЕРЯНИН
(О жизни и творчестве В. И. Комарова)
Ослепи меня счастьем безмерным,Сердцу милая сторона,Чтоб от радости рвались нервы,Как натянутая струна...
В. Комаров
Виктор Иванович Комаров1934 – 2008 г.; 300 ; ; 301 ;
Эти строки принадлежат талантливому жу-рналисту, писателю, поэту, чей творческий путь начинался в Рязанской глубинке.
Как сложилась судьба этого замечательного человека, рассказала его овдовевшая жена, Ли-дия Ивановна Комарова – заслуженный журналист СССР.
Виктор Иванович Комаров родился 8 сентя-бря 1934 года в деревне Ольховка, Чучковского района, Рязанской области. Он третий сын ме-стных крестьян Ивана Гавриловича и Пелагеи Ивановны Комаровых.
В школу Витя пошел, когда началась Вели-кая Отечественная война. Осенью 1941-го года забрали в армию отца. Отец был пехотинцем, прошёл всю войну и в 1945-ом году погиб в бою под городом Кёнигсбергом.
Ушел на фронт и старший брат Николай. Был артиллеристом, командовал батареей, по-лучил ранения, вернулся живым. Награждён орденами «Отечественной войны» I-й и II-й сте-пеней, двумя орденами «Красной звезды», меда¬лями «За отвагу», «Боевые заслуги» и другими.
Среднего брата Петра мобилизовали после окончания Чучковской средней школы. Но ему, к счастью, не пришлось воевать. Он попал в во-инскую часть в городе Берлине, и долгое время служил в Восточной Германии.
Начальная школа находилась рядом с до-мом, но с пятого класса на занятия ребятам при-ходилось и в дождь, и в пургу ходить пеш-ком в село Чучково. Уже давно нет той началь-ной школы. А вот средняя школа в Чучкове до сих пор работает и по прежнему собирает ребя-ти-шек со всей округи.
В военные и послевоенные годы жили тру-дно. Вся тяжелая работа целиком легла на пле-чи матери троих детей, Пелагеи Комаровой, с утра и до позднего вечера работавшей на колхо-зных полях за «палочки» – трудодни. Денег за них не давали, а отоваривали зерном и овоща-ми.
Деревенские ребята сами мастерили лыжи, санки, игрушки. Виктор и соседский мальчик Вася Сидоров собрали даже радиоприемник. Впоследствии он, Василий Михайлович Сидо-ров, окончил Рязанский радиотехнический институт и стал высокопрофессиональным ра-диоинженером.
Уже в те далекие годы Витя до глубокой ночи при свете свечи или керосиновой лампы (ведь электричества в деревне не было до 60-х годов) зачитывался русской классикой. Книги он брал в местной библиотеке. Мальчика не пугало то, что ему придется не один километр тащить в сумке сразу несколько томов Жуль Верна или ; 302 ; ; 303 ;
Александра Беляева. Особенно ему нравились книги о путешественниках и фантастика.
Систематическое чтение классической ли-тературы очень помогло Виктору, всю жизнь он писал грамотно. В старших классах проявились его литературные способности. Их заметил учи-тель литературы, бывший фронтовик, Гаврил Николаевич Ермаков. Он привлек своего воспи-таника к изданию рукописного журнала. Здесь и появились первые рассказы мальчика о дере-венской жизни. Виктор и его одноклассник Вла-дислав Селиверстов, который хорошо рисовал, выпускали ежедневную стенную газету.
После окончания школы в 1953 году Кома-ров поступил на филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Конкурс был большим, но Виктор сдал все экзамены на «от-лично»!
Выпускником университета Виктор Ивано-вич женился на своей однокурснице, москвичке Лидии Ивановне Назаренко. Стоит сказать, что их брак был счастливым. Вместе они прожили 51-ин год, воспитали двоих детей.
Трудовую деятельность Виктор Комаров на-чал с молодежной редакции Всесоюзного радио. Но работа репортера на радио его не привле¬ка-ла, и он перешёл литературным сотрудником в Военное издательство Министерства обороны.
В 1960 году вышла его первая книжка «Го-рький опыт», в которой он рассказывал о солда¬те-новобранце и его первых победах над собой.
С 1961 года Комаров стал сотрудником га¬зеты ЦК КПСС «Сельская жизнь». Тридцать лет на ее страницах печатались его очерки, ин¬тервью, фельетоны, фотоснимки и другие ма¬териалы. Газета выходила большими тиража¬ми. Многие земляки, рязанцы, читали его ста¬тьи.
С 1963 года Виктор Иванович был команди-рован на Северо-восток страны в качестве соб-ственного корреспондента газеты по Магадан-ской, Камчатской областям и Якутской АССР.
За годы работы в «Сельской жизни» Виктор Комаров неоднократно был отмечен как выдаю-щийся журналист, а в 1966 году он стал Лауре-атом премии Союза журналистов СССР и награ-жден золотой медалью.
Кроме корреспонденции на газетных поло-сах, его материалы печатались и в журналах «Дальний Восток», «Полярная звезда», альма-нахах «Охотничьи просторы», «На Севере Да-льнем», в других сборниках.
Виктор Иванович Комаров – автор несколь-ких книг:
«Край света» (Магадан, 1970 г.),
«Земля у двух океанов» (Владивосток, 1975 г.),; 304 ; ; 305 ;
«Когда умирают легенды» (Магадан, 1988 г.),
«Пленники белой пустыни» (Магадан, 1988 г.).
В 1992 году Виктор Иванович ушел на пен-сию и уехал с Севера, вернулся в свою родную деревню Ольховка. Это были сложные годы пе-рестройки всего уклада жизни государства.
Многие события и новшества он восприни-мал отрицательно, с нескрываемым пессимиз-мом. Говорил о вырождении настоящей прессы. Считал, что его журналистская честность, и принципиальность теперь никому не нужны. Начатый роман о золотоискателях он закрыл в ящике стола и не вернулся к его написанию. Свои мысли и переживания стал выражать в стихах. Писал для себя, опубликовать их не ду-мал.
После его смерти жена собрала исписанные листочки, напечатала книжку стихов под наз-ванием «Милые сердцу места» (Москва, 2008 г.) и раздарила односельчанам, и друзьям мужа.
Умер Виктор Иванович Комаров 21 сентяб-ря 2008 года от инсульта. Похоронен наш зем-ляк на кладбище в Чучково, в одной могиле со своими двумя братьями.
ОН БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ
Анатолий Иванович Сенин! Нет, наверное, дня, когда бы мы с женой не вспоминали этого человека. Восхитится моя супруга какой-нибудь малышкой и произносит его строки: «Ручки, ножки, всё по анатомии…»
В начале 1983 года я прибыл в Рязань для прохождения дальнейшей службы после десяти лет лётной работы в малюсеньких дальневос-точных и сибирских авиагородках, в которых не было ни издательств, ни литературных объеди-нений. Писал стихи в одиночку, без критиков и учителей, если не считать товарищей по службе, иногда высказывающих своё мнение о моих со-чинениях, часто дельное.
Рязань, Константиново, родина Сергея Есе-нина! Да что там – это лирическая столица Рос;¬-сии, как точно и величественно определил этот край поэт Валентин Сорокин. Для меня такой подарок судьбы был счастьем. А ещё большим счастьем оказались люди Рязани, с которыми сблизила меня общая любовь к поэзии. Сходу бросился в библиотеку своей воинской части ис-кать книги местных поэтов. К сожалению, на-шёл только сборник Бориса Жаворонкова. На полках Рязанских книжных магазинов царил Сергей Есенин!
Той же зимой я оказался в кругу людей по-; 306 ; ; 307 ;
Анатолий Иванович Сенин1941 – 2000 г.
сещающих занятия литературного объедине-ния «Рязанские родники», которым руководил поэт А.И. Сенин. Анатолия Ивановича почитал и почитаю как своего учителя и старшего това-рища. Думаю, я в этом не одинок. Мы, «род-никовцы», относились к его советам и реко-мендациям с особым вниманием. Он тонко чув-ствовал и понимал поэтическое слово. Его ма-ленькой подсказки, незначительного критичес-кого замечания к сотворённому начинающим поэтом стихотворению хватало для того, чтобы довести работу «до ума». Занятия Анатолий Иванович проводил интересно, поучительно, с большой пользой для тех, кто его понимал. Я ждал каждого четверга с нетерпением, старался приходить на занятия с новыми стихами и по-лучить полезные подсказки. Встречи с ним ак-тивизировали меня в работе над стихами.
Анатолий Сенин не только учил писать, он заботился о том, чтобы его ученики были услы-шаны, опубликованы. Благодаря его хлопотам в газете «Рязанский комсомолец» постоянно пуб-ликовались стихи начинающих поэтов. Не без его труда проводились поэтические вечера в до-мах культуры и библиотеках Рязани, литеатур-ные семинары при Рязанской писательской ор-ганизации.
Может он в жизни кого-то обидел, не знаю, ; 308 ; ; 309 ;
но в моих глазах это был человек добрый, великодушный, мудрый и ясный, с душой, которая сияет! Человек без зависти и корысти, с приятной, открытой улыбкой на широкоскулом лице. Средний рост, широкие плечи, умный взгляд уверенного, твёрдо стоящего на земле труже-ника.
Я интересовался у него, как он стал поэтом? «Было мне четырнадцать лет, – говорил он, – стоял я, глядя в окно, и решал, кем мне быть во взрослой жизни? Всё обдумал и сказал себе, крепко сжав кулаки, буду поэтом! Более своего решения я не менял».
То, что поэт Анатолий Сенин ещё и офицер запаса я узнал, столкнувшись с ним в учебном корпусе нашей авиачасти. Там он проходил кур-сы переподготовки. Не увильнул от них, как де-лали это многие запасники. Думаю, такой чело-век успешно справлялся бы с работой в любой сфере деятельности так же достойно, как и в ли-тературе!
Анатолий Иванович жил поэзией, дышал ею и упал на асфальт с разбитым сердцем, не дойдя до людей, к которым шёл читать свои стихи.
В начале 90-х, вместо того чтобы найти пра-вильный путь выхода из застоя, обновления экономики, приведения социальных отноше-ний к истинно демократическим с сохранением
величайшего в мире государства СССР, не же-лающие «шевелить мозгами», жить человеко-любием, «слуги народа» бросились в «прихва-тизацию» всего созданного и построенного по-колением предков большевиков, кровью и по-том бескорыстного большинства честных тру-жеников. Они бросили народ на выживание за счёт садов и огородов, оставили один на один с умышленно организованным преступным рэке-том, грабежами и воровством, наглой неопла-той и недоплатой труда, безработицей, фантас-тическим повышением цен, убийствами одино-ких людей и присвоением их жилья с целью продажи. Можно бесконечно перечислять все «радости», которыми одарила нас новоявлен-ная буржуазная власть.
Труженики производители оказались ни-щими. Профессиональный поэт, член Союза пи-сателей – это труженик. Анатолий Иванович, способный при советской власти кормить и со-держать семью, оказался безденежником.
Литераторы-непрофессионалы, совмещаю-щие литературную деятельность с основной ра-ботой, худо-бедно выживали, профессионалам же стало очень и очень трудно сводить концы с концами. Глупо спросил я в ту пору Анатолия Ивановича, почему он не идёт работать, ведь окончил в молодости педагогический институт, ; 310 ; ; 311 ;
известен не только в Рязани, в области извес-тен, много поклонников и друзей, нашёл бы ра-боту? Ответил он на это немного сердито, но с гордостью: «Я работаю, Валера, другой работы мне не нужно! Я – поэт, член Союза писателей СССР, и пенсию мне начислят за писательский стаж». До пенсии он не дожил.
Труд поэта... Кто не познал этого адского труда души, сердца и разума, тот не поверит, сколько здоровья он отнимает у творца. Перене-ся глубокий инфаркт миокарда в 2002 году, по-сле лечения в больнице, реабилитации в Солот-чинском санатории «Сосновый бор», вернув-шись домой инвалидом второй группы, я взял-ся за работу над стихами. Только стал входить в то душевное состояние, вне которого стихи не рождаются, состояние подобное тому, что актё-ры называют «вживаться в образ», как острей-шая сердечная боль сказала мне: «Стоп!» Не права автор одной из прочитанных мной бро-шюр о болезнях сердца, перечисляющая причи-ны вызывающие обострение сердечных заболе-ваний, и заключающая тем, что есть лёгкий труд: «Ничего с вами не произойдёт, если вы спокойно трудитесь над созданием романа, та-кая нагрузка посильна перенесшему инфаркт». Она просто не создавала художественных про-изведений, она создавала научно-медицинскую
брошюру. Работа писателя, поэта – настоящий непрерывный стресс! Художник живёт болью не только близких ему людей, а болью всего своего народа. Таким и был Анатолий Иванович Сенин.
На улице ЕсенинаЯ встретил Толю Сенина,Поэт шёл «подъесененный»,Стихами весь осеянный.
Услышав от меня это четверостишие, Анатолий Иванович по-доброму улыбнулся, он пре-красно понял какой смысл вложил я в «шёл подъесененный».
Над стихами он работал непрерывно. Вижу с балкона: идёт Анатолий Иванович по Станко-заводской улице, медленно идёт, заложив руки за спину. Захотелось окликнуть его, зазвать в гости, да уловил я нутром, так медленно он обычно не шагает, когда имеет цель впереди. Так может идти только человек, нашедший в прогулке творческое уединение, творит он! Не стал окликать.
Интересовался я тем, как он работает над стихами, носит ли в кармане записную книжку или сидит дома за письменным столом с пером и бумагой? «Нет, – ответил он, – все находки, все строки до окончания работы я держу в голо-ве, записываю уже готовое стихотворение».Память н а стихи у него была завидная, это уже ; 312 ; ; 313 ;
после пятидесяти, вероятно, забарахлили сосу-ды, изредка сбивался, читая свои стихи.
Последний раз при его жизни мы встрети-тись на улице Ленина. Минут десять-пятнад-цать разговаривали. Тогда я впервые увидел, что Анатолий Иванович перестал полагаться на одну только память в работе. Он извлёк из кар-мана несколько листков бумаги, зачитал мне наброски начатого стихотворения. Оно было о пчёлах. Стихотворение в самом зачатии, сырое, недоработанное. Успел ли он создать его окон-чательный вариант, не знаю.
Мне всегда хочется узнать о судьбе его лите-ратурного архива, но у кого? Прийти к родным его сразу после смерти – огорчить близких ему людей воспоминанием об усопшем, не по мне.
Хочется верить, что всё неопубликованное им при жизни, мы ещё прочитаем. Мне он го-ворил, что готов издать трёхтомник своих тру-дов.
Анатолий Сенин и его сверстник, поэт Але-ксандр Архипов, старались дарственную над-пись облачить в стихотворную форму. Делали они это экспромтом. «Помолчи! – скажут, – не-много» или отойдут от окружающих в сторонку и готово:
Дорогой Валера!Во мне живёт ещё и вера,
Что в толще дарственных мне книг,Вдруг будет тот счастливый миг,Когда я, новую, твою,Приму за радость, как свою!
А. Сенин. 06.V.87 г. Рязань.
Или:
Сроднились русский и татарин,Никто друг друга не громит.За всё тебе я благодарен!Дыши поэзией, Хамид!
А. Архипов
Пусть краснобай тебе хамит,Пиши, как пишешь ты, Хамид!
А. Архипов
Говоря об Анатолии Сенине невозможно не говорить обо всех рязанских поэтах его поко-ления. Это были и есть поэты, боровшиеся за чи-стоту русской поэзии, таланты и мастера! Боже упаси! – назвать при них поэтом современного халтурщика из среды шоубизнеса, кумира дер-гающейся и визжащей под грохот драммашин молодёжи. Взбесятся! Разнесут в клочья их бес-толковщину!
Настоящая поэзия она не шумит, она лири-чна какой бы темы не коснулась. По-соловьи самозабвенно, медленно и вдохновенно, негром-; 314 ; ; 315 ;
ко, словно посвящая тебя в некую тайну, читал свои стихи Анатолий Сенин. Слушать его чтение и читать те же стихи с листа – это абслютно раз¬ные вещи, иное восприятие. Жаль, что начал я заниматься звукозаписью, когда не стало ни его, ни Александра Архипова, ни Валерия Авдеева. Я бы собрал их голоса на одном DVD диске.
Осенью 1988 года мама моя, страдающая от потери нашего папы, месяца полтора жила у меня, в моей комнатушке, что в Дягилевском авиагородке. Встретившись в те дни с Анатоли-ем Ивановичем в помещении Писательской ор-ганизации, я попросил его поехать ко мне: «Анатолий Иванович, мне так хочется, чтобы вы увидели мою маму!»
Маме я позвонил, что приеду с очень хоро-шим человеком, просил налепить наших ураль-ских пельменей. Анатолий Иванович не отка-зал, хотя добираться из центра Рязани до нас минут сорок. Я купил по дороге к пельменям не то водку, не то коньяк и привёз домой дорогого гостя. Маме тогда было 72-а года. Она вырасти-ла семерых детей, много пережила на своём ве-ку. Людей «видит насквозь!». И хотя у мамы об-разования – всего один год учёбы в медресе, у них с Анатолием Ивановичем нашлось столько тем для беседы, что я оставался в тени, не забы-вая угощать самого себя.
Анатолий Иванович почитал старость, а ма-ма после этой встречи поучала меня: «Вот ка-ким надо быть и тебе! Ты не заметил, а я обра-ти¬ла внимание, этот человек очень умный! Он пра-вильно пьёт – только одну стопку за весь вечер!» У Анатолия Ивановича при себе была изданная в 1987 году книга «Взойди на холм», он подарил её маме с дарственной надписью:
«Женаховой Магуфуре Хаккимовне с поже-ланием здоровья и долгих лет радости за детей – от души!
24 октября 1988 г. А. Сенин».
Мама не умеет читать, однако, подарком до-рожит! Каждый мой приезд в Челябинск мама расспрашивает меня о том, как живёт тот ум-ный человек, что пишет книги? Маме моей че-рез год девяносто стукнет, но его она помнит!
Жильё моей супруги, Ольги Георгиевны, в одном квартале с домом на улице Бирюзова, где проживают Сенины. Все девяностые годы мы жили по соседству с Анатолием Ивановичем. Порой созванивались и заглядывали друг к дру-гу при необходимости, а когда и без звонка, просто потянуло увидеться. Анатолий Ивано-вич, зайдя к нам в одно утро 1-го января, поз-дравить с наступившим Новым годом, пора-зился моей радости от его прихода. Не знаю как у русских, а у татар есть примета: если первым ; 316 ; ; 317 ;
в Новом году порог дома переступил мужчина, то наступивший год будет для хозяев благопо-лучным, ежели женщина – жди несчастий. Ус-лышав от меня такое, Анатолий Иванович все последующие годы поздравлял нас с Новым го-дом первым переступив наш порог.
Гостем он был слишком скромным. Выпи-вал только установленную для себя норму. Уго-ворить его «повторить!» было невозможно. Ку-шать всегда отказывался, какой бы вкусной и аппетитной не была предложенная пища. Край-не редко мне удавалось уговорить его попробо-вать что-то на вкус, для дегустации. Горячая пища перед ним остывала нетронутой.
В декабре 1990 года мы в кругу родствен-ников жены отмечали её день рождения. Слу-чайное появление в тот вечер Анатолия Ивано-вича Ольга восприняла как дорогой для неё по-дарок, ведь имя поэта, земляка, Анатолия Се-нина было известно Першиковым много ранее, чем я прибыл в Рязань. Все просили Анатолия Ивановича читать стихи. Анатолий Иванович никогда не отказывал людям в их просьбе. Так непроизвольно день рождения моей жены прев-ратился в день встречи с поэтом Анатолием Се-ниным. Провожали его домой пятилетняя Ма-рина, племянница Ольги, с папой Василием. Девочка вернулась счастливая с книгой, пода-
ренной самим автором! Василия (семья их юти-лась в ту пору на мизерной жилплощади в Мос-кве) поразило то, какие просторные квартиры выделяет советская власть своим писателям, хотя квартира была стандартной в доме на ули-це Бирюзова к тому же на первом этаже.
В одну из новогодних встреч Оля просила Анатолия Ивановича прочитать самое любимое его стихотворение. Анатолий Иванович читал «Лёльку». Я же наслаждался тем, что мог услы-шать поразившую меня «Балладу о гармошке» (Жил человек. Был человек дурак…)
Супруга моя, Ольга Георгиевна, обладает особым даром – вызывать людей к откровению. Они подолгу беседовали с Анатолием Иванови-чем и даже имели маленькую тайну, которую жена поведала мне только сегодня: Ольга всег-да выручала Анатолия Ивановича, если ему бы-ли нужны деньги. Она-то и спросила его:
– Анатолий Иванович, а вы счастливый че-ловек?
– Да, Оля, я считаю себя счастливым чело-веком!
– А в чём оно ваше счастье?
– Я счастлив двумя событиями в моей жи-зни: Первое, мы две ночи ночевали в доме у Ми-хаила Шолохова с одним моим товарищем. Мо-лодые поэты, мы осмелились приехать к нему на ; 318 ; ; 319 ;
родину, дрожали, переживали. Встретил нас Шолохов хорошо. Читали ему свои стихи. Я со-бирался издать вскоре свой сборник. Уезжали счастливые, получив положительные отзывы на свои сочинения от известнейшего писателя! Второе, я имел счастье читать свои стихи род-ной сестре Сергея Есенина!
Помню день, когда Анатолий Иванович по-просил меня сопроводить его в сберкассу: «Ва-лера, мне будет спокойнее с тобой. Сможешь проводить меня с деньгами до дома? Мне пере-числили гонорар за книгу».
Книги создаются годами, писатели очень редко бывают материально вознаграждены за многолетний труд, разве можно рисковать та-кой суммой, порадовать какого-то карманника или грабителя тем, что заработано и долго-жданно. Мы получили деньги и благополучно добрались в Канищево, в его квартиру. Анато-лий Иванович при мне стал раскладывать гоно-рар в три кучки, пересчитывая их:
– Это – раздать долги.
– Это – жене.
– Это – на личные нужды и отметить на ра-боте радостное событие с друзьями.
Из «долговой» кучки вернул мне пятьдесят советских рублей. Был тот случай, когда не взять у него деньги значило бы просто его оби-
деть. Обычно я умудрялся не брать обратно деньги, одолженные ему и другим поэтам зная, сколь нестабильна и случайна их заработная плата в сравнении с моей офицерской. Так пос-тупали не только я и моя супруга, так поступа-ли многие, мы любили своих поэтов, писателей, по-другому и быть не могло. Они же дарили нам самое дорогое, что у них было, детища свои, свои книги. Был радостный день для поэта и его се-мьи. Но таких дней за жизнь – по пальцам пере-честь.
Тогда же я интересовался его домашней би-блиотекой. Оказалось, сбором книг он не увле-чён. Анатолий Иванович показал мне, открыв дверцу антресоли в стенке, его драгоценность – книги друзей с их дарственными автографами и свою, переведённую на болгарский язык.
Однажды Анатолий Иванович спросил ме-ня, не знаю ли я где есть магазин в котором про-даются велосипеды? Мы вдвоём поехали в мага-зин спортивных товаров. Только запамятовал, купили мы его сыну тогда велосипед или просто просмотрели предварительно товар. Детей он любил, писал для них стихи. Дочь его я видел у него дома лишь однажды, была она ещё в пио-нерском галстуке.; 320 ; ; 321 ;
Вспоминает Ольга Першикова:
Анатолий Иванович Сенин был скромным, интеллигентным. Всегда опрятно одет: в пуло-вере, в чистой рубашке и обязательно при галстуке. Детей своих любил, был ими доволен, не обижался на них. На мой вопрос о том, почему не похлопотал за сына, чтобы уберечь его от службы в армии, от войны,.. ответил:
– Пусть служит, в этом нет необходимости. По его просьбе, когда Анатолий Иванович вес-тей от сына не получал, Валера узнавал, где про-ходит службу его сын. Оказалось в Нарофомин-ске, а Нарофоминск – это дорога в Чечню. Позже я спрашивала его о сыне, он говорил, что всё нормально.
Ностальгия была у Анатолия Ивановича по советским временам, всё вспоминал, как люди тогда любили поэзию, книги покупали, и было на что. Он приводил пример: за его сборником в книжном магазине, что на площади Ленина, стояла очередь такая же, как за селёдкой в сосе-днем продуктовом. Да, при советской власти по-этов ценили, издавали книги за счёт государ-ства, читали их, а сейчас что?..– один бизнес у всех на уме.
Добрый он был, простой. Гибнут поэты у нас от нищеты, от нужды и никто их не пожалеет, не поможет. Такие люди были ценные, но никто
ими не дорожил, а теперь вот воспоминания пи-шут о них. Как можно жить на 400 ельцинских рублей, что им платят в Рязани?
Вернуть бы то прошлое время. Хороший был человек! Человек с большой буквы, открытой души. Такие они наши, простые, рязанские. Никому не завидовал и себя кем-то особенным не считал, только считал, что он счастливый че-ловек. Жил просто и скромно на свои зарабо-танные деньги. Мы с ним часто встречались, почти каждую неделю. Жили-то рядом.
Детьми своими он был доволен, не обижал-ся на них.
Мне трудно было воспринимать его стихи с листа, я любила его слушать, тогда всё ясно! Его «Лёльку» мне хотелось слушать и слушать бес-конечно!
* * *
По его утреннему телефонному звонку, сам ли я к нему наведался, помню, лежит Анатолий Иванович в постели. Домочадцев нет. Просту-жен, говорит с хрипотцой: «Стыдно, Валера, меня вчера в вытрезвитель забрали. Забрали недалеко от Писательской организации. Да и был я в состоянии сам до дому доехать. Такое ощущение, будто кто-то специально их вызвал. Неужели есть человек, который меня ненави-дит?! Ведь всё милиционерам «до лампочки» ; 322 ; ; 323 ;
было и то, что я член Союза писателей не один десяток лет и что на своих ногах держусь. Ког-да выпускали, то туфель моих хороших не наш-лось, всучили какую-то рухлядь – на помойку лишь выкинуть».
Не от хвори он мучился, страдал от случив-шегося. Я Анатолия Ивановича пьяным, поте-рявшим твёрдость в ногах или разум, за двад-цать лет, никогда не видел! О таких людях как Анатолий Сенин, Александр Архипов, Валерий Авдеев можно повести писать! Жизнь их не бы-ла лишена смысла! И талантом, и сердцем чут-ким Бог их не обделил.
Моему инфарктному сердцу больно вспоми-нать ушедших из жизни родных, друзей, това-рищей «по небу и перу». В прошлом году все книги, фотографии умерших друзей и родствен-ников я отвёз в Челябинск и в маминой кладо-вке оставил. Сердце болит, когда их перечиты-ваю или фотографии просматриваю. Многих не стало. Миша Тихонов (в одном доме с ним вы-росли) пришёл на могилу матери с больным сердцем, там и умер, а через пару месяцев ему должны были плановую операцию на сердце сделать.
Анатолия Ивановича в его последние годы я, думаю, порадовал: подал ему написанное от руки стихотворение «Анатолию Сенину». Про-
читал он его, спрашиваю: «Анатолий Ивано-вич, понятно будет людям:
«Как бицепс сжимает всё туже мне сердце резиновый жгут?»«Очень понятно», – ответил он.
01 декабря 2012 г.Валерий Валиулин, Ольга Першикова.
АТИЛЛА
Закончилась наша смена в пионерском ла-гере, двенадцать пионерских отрядов привезли к дому культуры Трубопрокатного завода у озе-ра Смолино на двенадцати автобусах. Радость на лицах родителей, радость на лицах детей! Меня встречала сестра Раиса, да не одна, с мужем! Муж был высок, красив с добрыми глазами. Звали его Атилла, как царя гуннов.* Раиса Ва-лиулина стала Раисой Садыковой.
Молодожёны заняли малюсенькую комнат-ку, которую мы называли «детской» в нашей трёхкомнатной квартире.
Мы легко и быстро сдружились с Атиллой. Когда он работал над стихами, привлекал меня к поиску рифм, возможно, это сыграло значи-тельную роль в том, что впоследствии я, как и Атилла, начал сочинять свои первые строки. Помню, тогда он писал стихи о целине, о хлебе. ; 324 ; ; 325 ;
Поэт Атилла Бакиевич Садыков1936 – 2006 г.
Даже помню одну его рабочую строку про хлеб: «Та краюшка от краешка вспухла…». Были мои находки слов в рифму подмогой ему, или он сознательно прививал мне интерес к созданию стихов, но вскоре я сочинил свои: «Весна ле¬тит» и «Армия Красная».
Как-то Раиса рассказывала, что Атилла про-сил в непогодь ходить её по снежным сугробам, чтобы увидеть образ женщины преодолеваю-щей снежную целину.
Не сложилось у Раисы и Атиллы прожить вместе целую жизнь, сохранить любовь, вырас-тить детей. Раиса, приводя в порядок костюм мужа прибывшего из творческой командиров-ки, обнаружила в кармане письмо от женщины к Атилле любовного содержания. Рае было чуть более 20-ти лет. Пылкая, гордая молодость тол-кнула её подать на развод. Будь она старше и мудрее, не поступила бы так резко с хорошим человеком.
В парке Гагарина, на Сабантуе, я увидел Атиллу. Атилла читал свои стихотворения с эс-трады. Узнает ли он во мне, взрослом, 22 года отслужившем в армии, мужчине того десяти-летнего пионера и пожелает ли общаться? Я по-дошёл к нему, признал, обрадовался нашей встрече спустя более тридцати лет!
После Сабантуя мы приехали в его холо-; 326 ; ; 327 ;
стяцкую квартиру, долго беседовали, читали друг другу свои стихи. В тот день я внутренне признал, каким мастером стал поэт!
Ещё мы говорили о Валентине Сорокине, товарище Атиллы по перу, с которым свели ме-ня Есенинские праздники в Константиново и любовь к поэтическому творчеству. Позже я пе-редал привет Атиллы Валентину Васильевичу при встрече с ним.
Ныне Атиллы Садыкова нет, как нет и моей сестры: Атилла ушёл из жизни в 2006 году; Ра-иса скончалась в 2008-м.
При встрече с Атиллой в Челябинске я за-писал телефонный номер сестры Атилле, так как сам гостил у неё. Рая говорила мне, что Атилла ей позже звонил. О чём говорили они? Наверное, вспоминали молодость и рассказыва-ли о прожитых поврозь годах. Атилла был од-ним из самых откровенных поэтов в своих сти-хах и поэмах! Это я увидел лишь сейчас, достиг-нув возраста его ухода из жизни. На моих пол-ках всего два его поэтических сборника, жаль. Теперь моя сестра Римма ищет по магазинам Челябинска для нас с женой другие книги Атил-лы Садыкова. Нам хочется близко-близко про-чувствовать его жизнь через искренние, откро-венные, художественные «писания»!
Мир им и покой! Мы никогда их не забудем!
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
В. М. Бердюгиной, автору книги«Что в имени тебе моём»
– Что дороже всего?
Ответ: «Любовь! Настоящая, взаимная любовь»!
– Каким видится будущее страны?
Ответ: «Россию всегда пытались уничто-жить. Особенно сейчас. Это видно во всём: пы-таются загадить, опошлить самые святые рус-ские имена, их деяния. Не пощадили даже Сер-гея Есенина, не говоря о В.И. Ленине. Много делается для того, чтобы изжить сам русский язык, русскую культуру. Однако, Россия живу-ча! Она выходила из многих передряг. Нельзя отрицать, что народы земли когда-то сольются в единое, но языки, их многообразие должны со-храниться! Русскую культуру, её литературное наследие нельзя терять мировой цивилизации!
Александр Блок сказал: «И всем священный меч войны зияет в неизбежных тучах». В со-ветское время я сомневался в этом, верил в не-сокрушимость социалистических завоеваний. Теперь понял, что социализм сделал только пер-вый шажок из колыбели. Войны, революции – бесконечны. Без них, пока мир разделён на до¬бро и зло, а сам человек от природы трусливый чревоугодник, не прожить.; 328 ; ; 329 ;
Россию ждут очень серьёзные испытания на пути развития социальных отношений. Она вку-сила плоды советских отношений отличных от буржуазных. Теперь она сравнивает жизнь на-рода при советском строе и нынешнем. Под-растёт новое поколение, родившееся в новом ве¬ке, наберётся ума! Новое поколение будет искать новые формы государственности, новую идеоло¬гию отличную от всех, что были ранее. Россия, не станет жить на коленях! Это страна породив¬шая Степана Разина и Емельяна Пуга-чёва, Народовольцев, Декабристов, Большеви-ков. У России несметные природные богатства – это ла¬комый кусок для многих! Россия всегда будет жить под угрозой войны.
– С кем из других поэтов дружны?
Ответ: «Все, с кем я общался доверительно и тесно, ушли из жизни. Дружбы, в полном по-нимании этого слова ни с кем из поэтов не во¬жу. Мои ближайшие друзья – это люди, с кото¬рыми летал. Но ближе жены, своих родных и родственников жены никого не имею. Был в до-брых отношениях с поэтами Анатолием Се-ниным, Александром Архиповым, Валерием Авдеевым, ценил их творчество и опыт. Не те-ряю связей ни с кем из тех поэтов, с кем встре-тился в Рязани, хотя видимся редко и больше по делу.
– Когда понял, что есть дар?
Ответ: «Не считаю себя одарённым. Дар был у Сергея Есенина, Александра Сергеевича Пуш-кина, Николая Рубцова. Я люблю всякую рабо-ту за которую берусь и стараюсь делать её чест-но, с душой. Если что-то не получилось сегодня, я научусь этому завтра. Просто вкладываю ду-шу во всё: землю ли копаю на огороде, вы-кладываю ли кафельную плитку, уборку ли в доме делаю, для меня нет нелюбимой работы, главное, имела бы она смысл, несла бы пользу мне и окружающим».
– Судя по стихам, трое детей?
Ответ: «Родная дочь у меня одна, от первого брака. Второй брак был на женщине, уже имев-шей троих детей. Дети всегда меня любили, по-тому что их любил я. Они звали меня папа Ва-лера. Когда мы расстались с их матерью, стар-шая, Лариса, сказала: "Папа Валера, мы всегда вас примем к себе и позаботимся о вас!" Они давно взрослые люди. Мы не ищем встреч, но когда видимся случайно, всегда рады друг дру-гу и случаю, что нас свёл. Все они трудолюби-вые, положительные люди».
– Любимая действительно голубоглазая?
Ответ: «Любимая не голубоглазая. У неё доб-рые глаза, человеколюбивые, без презрения, к кому бы то ни было. Она фельдшер от Бога!; 330 ; ; 331 ;
Не важен цвет глаз и цвет кожи – главное в человеке – его душа! Я бы терпел любой физи-ческий недостаток жены, но только не безду-шие».
– Лётная профессия по-прежнему самая до-рогая?
Ответ: «Да! Если бы сохранил лётное здоро-вье, пошёл бы летать, даже зная, что не смогу остаться живым. Лётчики все такие, которые пришли летать из любви к Небу».
– Что необычного произошло в вашей жиз-ни?
Ответ: «Самое необычное – это сама жизнь, тот факт, что тебе посчастливилось просто ро-диться на свет! А всё остальное в жизни обычно. То есть, даже слетай я в космос или на другую планету – я считал бы это обычным жизненным событием».
– Челябинск, Сибирь, что они для вас?
Ответ: «Челябинск – город, где я родился и вырос. Там мои корни и вся огромная родня, – за полгода не объездить всю мою родню которая мне всегда рада. А друзей детства и юности ещё больше.
В Сибири и на Дальнем востоке прошли са-мые активные годы службы, когда я был молод и здоров. Для меня это необъятный простор, Ти-хий океан, Северный Ледовитый океан. Всё это
принадлежит Российскому народу! Нужно эту землю беречь и охранять! Сибирь и Восток Рос-сии – это лёгкие планеты! Человечество со-вершит преступление против самого себя и по-томков, если кинется загаживать Сибирь про-мышленностью. Она экологически чиста по от-ношению к Европейской части России».
– Когда легче пишется: днём, ночью, зимой, летом?
Ответ: «Я пишу в любое время, кода записа-лось. Пишется мне легко, в моём понятии. Если не пишется, то, значит, я занят другим неотло-жным делом, ведь в жизни главное не стихи, а сама жизнь. Стихи – это реакция на жизненные события, порыв души. Он может вылиться в стихи, а может совсем во что-то другое. Стихи не кормят, кормит иной труд, без которого, просто, окажешься лишён средств к существо-ванию».
– Что движет мастера рука?
Ответ: «Рукой управляет сердце, разум. Мастер – трудяга, который от работы к работе совершенствуется, учится, набирается опыта. Почитайте моё стихотворение «Талант», может это и будет ответом на вопрос».
– Трудно ли издавать стихи?
Ответ: «Серьезные издательства вообще не берутся за издание стихо в – это не коммерчес-; 332 ; ; 333 ;
кое издание, не нарасхват. Всё издаётся за вы-ложенные деньги самих авторов и не приносит материального дохода. Вся прибыль от стихов – моральное удовлетворение автора. Основной чи-татель и ценитель стихов – женщины, для них стоит писать стихи даже в ущерб своему ко-шельку!»
– Круг ваших слушателей?
Ответ: «От старших школьников до глубо-ких стариков. И я, и те, кто исполнял мои пес-ни авиаторам, видели слёзы на глазах ветера-нов авиации. Однажды я застал в слезах мою се-стру Раису, слушавшую мой диск с песнями. Я спросил, почему она плачет? Сестра ответила: «Как всё понятно и просто!»
– В какой школе учились, сочинения как писали?
Ответ: «Все десять классов учился в сред-ней, общеобразовательной школе № 29 города Челябинска. Сочинения писал на «5» – по лите-ратуре, на «4» – по русскому языку (в основ-ном). Выбирал «вольную» тему если был выбор темы. К наукам относился так: я любил все предметы, что изучались в школе, в военном училище; люблю познавать, а все науки между собой тесно связаны; знать только один предмет, значит, быть ограниченным, однобоким».
– Что самое главное в вашем творчестве?
На одной обложке с... И стал я исторической личностью авиагородка Дягилево!; 334 ; ; 335 ;
Ответ: «Всё беру из жизни. Не лгать в сти-хах, не применять нецензурных слов, – это мой принцип».
– От себя: Многие люди, при встрече со мной, читают мне строки из моих стихов по памяти, значит, стихи не просто прочитаны, но и вос-приняты. Это главная оценка моего труда. Кто-то в прессе может вынести отрицательную оцен-ку моим стихам, это его право, но главную оцен-ку выносит простой читатель.
28 апреля 2006 г.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРАК КНИГЕ «ДВА ИМЕНИ»
Поэзия! Она в каждом человеке. Вживается в тебя с молоком матери, с её колыбельной пес-ней. Счастливым оказалось детство тех, кто ро;¬-дился в СССР, в пятидесятые годы. Народ – по-бедитель! Народ, освободившийся от репрес¬сий, «…верил, верил, работал и…» жил, как поёт Олег Митяев. Не было тогда праздничных застолий без живых песен. В детстве я так и ду-мал, что застолья с пшеничной брагой, вином и с «Московской» водкой устраивают взрослые для того, чтобы песни попеть. В пору зрелой молодости наших родителей стопку у татар подносили обязательно с припевкой, вместо
тоста. Шаг от полной безграмотности народных масс до всеобщей грамотности, – вот оно, – сча-стье нашего детства, которое дала победа Октя-бря! Первой прочитанной книгой была краси-вая, с цветными картинками книжка в стихах. Осталась в памяти строка: «У Искандера есть рога, да рога, да рога...» Кто такой рогатый Ис-кандер узнал позже.
Поэтов люблю от Ломоносова до ныне здрав-ствующих. Сборники молодых авторов иссле-дую от корочки до корочки. Написав стихотво-рение, испытываю радость большую, чем чело-век, купивший автомобиль. Говорят: «Цыган – это не национальность, это профессия». Скажу так: «Поэт – не профессия. Поэт – это образ жизни, состояние души». Человек может не писать стихов и быть поэтом в душе. Школь-ником думал, что поэты – особые, недосягаемые люди. В середине 60-х в нашей семье появился поэтический сборник с дарственной надписью Валентина Сорокина «Я не знаю покоя». Строки из него:«Я не знаю покоя, спорю, злюсь и курю, видно сердце такое – не живу, а горю!..», «Я честно дрался в тамбурах с блатными и в общежитьях грел за воровство...», «Мы идём по жизни так, что даже, искру высекают каблуки!» – стали девизом моего возмужания.
Мария Фёдоровна Колесниченко, драгоцен-; 336 ; ; 337 ;
ный наш учитель литературы и русского языка, открыла нам Сергея Есенина. С опозданием, в тридцатилетнем возрасте, пришёл в восторг от поэзии Николая Рубцова!
Попытки «сочинять» стихи были предприняты мной в возрасте 15-16 лет. Наивные, доро-гие для меня строки, храню их. Некоторые из тех стихов в этом сборнике.
В курсантские годы отсылал стихи в газе-ты, но, получив пару отказов на их публика-цию, прекратил беспокоить серьёзных редакто-ров. Моими «редакторами» и критиками до тридцатилетнего возраста были товарищи, дру-зья, близкие люди.
В 1983 году попал служить на родину Сер-гея Есенина. Окунулся в жизнь литературного объединения «Рязанские родники», руководи-мого поэтом Анатолием Сениным. Общество са-модеятельных поэтов и прозаиков стало един-ственным моим «литературным институтом». Я благодарен всем, кто вдохновлял меня на твор-чество!
Писать бы о природе, любви, только сердце болит о другом. Августовский переворот 1991 года поставил с ног на голову жизнь в нашей стране. Человечество выбралось из пещер, но дошло до бомжевания на тротуарах столиц!
Десять лет не посещал Москву, побывав в
ней, ужаснулся! Москва заполнена бомжами, как кухня нерадивой хозяйки тараканами! Под-разделение милиции, оцеплением перекрывшее доступ в сквер, у станции метро «Пушкинская», и огромное скопление молодёжи, которой меша-ют выразить протест против своей сегодняшней обворованной, унизительной жизни.
Я искал эпиграф к этой книге и лучшего не найду, чем полные беспокойства строки поэта Николая Рубцова:
«Россия! Русь! Храни себя, храни!»
Непредсказуемо будущее России, но она до-лжна выжить, сохранить добрый русский дух, великий русский язык, языки братьев меньших.
Валерий Валиулин. Рязань, 2004 год; 338 ; ; 339 ;
СЕРДЕЧНО БЛАГОДАРЮ!
Мою супругу, Ольгу Георгиевну Першикову за моральную поддержку при работе над кни-га¬ми и её интересные воспоминания!
Агапову Людмилу Николаевну, за коррек¬ти-рование моих работ!
Блохина Святослава Васильевича за добрые отклики о моих трудах и моральную поддержку!
Лидию Ермакову (Рыбинскаую) – тонкого ценителя поэзии, доброго нашего с Ольгой кры-латого друга, вдову военного лётчика!
Ольгу Полетаеву и Александрину Прокофь-еву – поэтов откликнувшихся стихами на мои работы!
Поэта Валентина Васильевича Сорокина – редактора моей книги «Два имени»!
Константина Владимировича Шелехова – соавтора воспоминаний «50 лет спустя»!
Ларису Новодничек, Василия Евич, Влади-мира Родионова исполняющих мои песни!
Всех сотрудниц библиатеки «Улётная» за организацию и проведение интересных встреч с читателями о моём творчестве.
Огромную аудиторию интернет-читателей, слушателей за их добрые отклики на мои публи¬кации!
Людмила Сергеевна Носова
(кандидат педагогических наук, доцент)
«Люси мне поднесла в подарок,Не уховый, но всё же комп!»
Люсенька! Тебе особая благодарность от дяди за безропотную и быстро оказываемую помощь на протяжении многих лет работы над вёрсткой трёхтомника!; 340 ; ; 341 ;
Марусенька! Ты первый читатель полной версии трёхтомника в электронном виде!
Спасибо за грамматические правки об¬на-руженные в рассказах!
Мария Дмитриевна Оськина, студентка РГПУ им. С. Есенина. Легко общается и поёт на китайском, английском, немецком языках, прекрасная танцовщица!
Впервые на сцене ДК ЧВВАКУШ.1970 год; 342 ; ; 343 ;
Таким я был в небе
Я на солнышке стою!..Челябинск, парк имени Ю. А. Гагарина; 344 ; ; 345 ;
Обложка рукописного сборника «Одиночество». (фото автора «Автопортрет»)
Лётчики США у нас в гостях; 346 ; ; 347 ;
СНОСКИ
аммонит – взрывчатка.
АОЗТ – акционерное общество закр. типа.
блистер – куполообразный выступ из проч-ной прозрачной пластмассы для наблюдения за воздушной обстановкой.
Аттила – (Атилла?) правитель гуннов в 434–453 годах создавший державу, простира-ю-щуюся от Рейна до Волги, объеденеивший под своей властью тюркские, германские и другие племена.
ВЛК – врачебно лётная комиссия.
ГАИ – Гос Авто Инспекция (в СССР).
ГТС – гусеничный транспортёр снегоболо¬то-ход.
евлашка – еврашка – м. оврашка, евражка, сиб. джумбура, степная кошка, суслик.
клава – клавиатура компьютера.
комэск – (сокр.) командир эскадрильи.
КПЖ–30 – кислородный газификатор для хранения жидкого кислорода на самолётах.
Медведь – стратегический самолёт ТУ–95.
МРТ – магнитно резонансная терапия.
налёт – здесь, общее время налётанных часов лицом лётного состава.
ШЮК – школа юных космонавтов.
эшелон полёта – (авиац.) строго установ-лен¬ная в целях безопасности от столкновений в воздухе высота полёта, выдерживаемая по ба¬рометрическому высотомеру, когда ноль вы¬соты соответствует изобаре с атмосферным давлением 760 мм ртутного столба.
простыня – (в ВВС) схема, чертёж, на-гляд-ное учебное пособие, выполненное на ват-манском листе размером 220 на 180 см.
РЭБ – радио электронная борьба.
северный полярный круг – проходит по север¬ной широте 66 градуса 33 мин.
старлей – старший лейтенант.
траверз – линия перпендикулярная курсу суд-на (самолёта) под курсовым углом 90 градусов; на траверзе – на линии под углом 90 гр. относи¬тельно курса самолёта.
тревожная десятка – по тревоге в кармане офицера всегда должны были иметься десять советских рублей.
ТУ–16Р – самолёт, разведчик дальней ави¬а-ции.
ТУ–ТУМ2; ТУ–22М3 – сверхзвуковой раке¬тоносец бомбардировщик дальней авиации.
УФМС–управление федеральной миграцион¬ной службы.
УШС – учебно штурманский самолёт.
ФГБУ ФКЦ ФМБА России – Федеральнй Кли-ническй Центр Высоких Мед. Технологий.
фингал – синяк, гематома.
чашка – сидения катапульт в самолётах имеют вид чашек в которые помещают пара¬шют.
Шершнёвское водохр.– длина – 18 км; ширина – 4 км; глубина до – 14 м.
; 348 ; ; 349 ;
СОДЕРЖАНИЕ
; Сказы от Олики...............................................5
ОЛЬГА – ВРАЛЬ!...............................................6
В ДЕТСКОМ САДИКЕ........................................7
СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ......................................7
УЖЕ НЕ НУЖНО !.............................................8
ЗМЕИНЫЙ ПОЯС..............................................9
КОМЕНДАНТ ПОГОСТА....................................21
СЪЕШЬ КОНФЕТКУ!........................................28
; Рас Сказы..............................................31
ПАЛЕЦ – ЗА СПИРТ!........................................40
ВЧЕРА И СЕГОДНЯ..........................................41
ДУША ЗАБЛУДИЛАСЬ....................................42
ЧТО СНИТСЯ...................................................45
ХРИСТОС ВОСКРЕС.........................................47
СИЛА ГИПНОЗА..............................................53
НЕ
НЕ
Мэ и
ЮРА УТОНУЛ!.................................................66
ХОХОЛ И САЛО...............................................71
ДОБРОВОЛЬНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ...................84
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ...........................................142
ОДНАЖДЫ КАК-ТО….....................................144
ЗАПАХ ЮНОСТИ...........................................147
КАК Я НЕ СТАЛ МУЗЫКАНТОМ.....................149
ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁБУ!...........................151
ПЕРЕКЛАДИНА............................................154
ЧТО В ГАЗЕТЕ?..............................................155
КАК МАМУ УЧИЛИ.......................................157
СТИХИ НА СНЕГУ.........................................158
ВОДКА ЛЕЧИТ!..............................................161
КУПИ КИРПИЧ!............................................167; 350 ; ; 351 ;
ЖИВОЙ ХОЛОДИЛЬНИК...............................178
КОТ И ЗАЯЦ..................................................179
БИБЛИАПТЕКА............................................181
СОШЁЛ С УМА...............................................181
БАРАН В КАСКЕ............................................186
БОРТ ИЗ АРТЕКА...........................................188
ХИРУРГ–ПСИХОПАТ.....................................198
НЕ ГАДАЙТЕ ПО СНАМ!.................................201
КАК ЭТО БЫЛО.............................................210
МАЛЕНЬКИЕ ВОРИШКИ................................211
НОВОЕ ВРЕМЯ...............................................213
БОЧКА ПИВА................................................216
ЦЕНА ДОВЕРИЯ............................................223
ТТ или ДВА ТОЛЯНА......................................224
ЧЁРНОЕ ЛЕТО...............................................235
НУЖНА ЛИ ПРАВДА?!...................................269
ГИТАРА И Я..................................................277
СПАСИБО ТАНЦАМ!......................................280
СНОВА О СНАХ?............................................283
БЕЗ
; Миниатюры........................................291
; Память сердца....................................293
ДУМАЯ О ЕСЕНИНЕ.......................................294
О СТИХОТВОРЕНИИ Н.РУБЦОВА ...................297
НАШ СЕВЕРЯНИН.........................................298
ОН БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.............305
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ..................................327
ПОСЛЕСЛОВИЕ К КНИГЕ «ДВА ИМЕНИ»........334
СЕРДЕЧНО БЛАГОДАРЮ!...............................338
ПЕРВЫЙ НОЧНОЙ ПОЛЁТ.............................218
СЧАСТЛИВЫЙ БРАК.....................................220
РОЖДЕНИЕ ПЕСНИ.......................................168
ЯСТРЕБ – ТЕТЕРЕВЯТНИК.............................169
МАЛЕНЬКИЕ ВРАЛИ.....................................171
БЕГОМ К МЕЧТЕ............................................172
Валерий Валиулин
собрание сочинений в трёх томах
Том третий (проза)
В15
Компьютерный набор, вёрстка – Валиулин Х.Х.
Дизайн обложки – Валиулин Х.Х.
Обработка фото – Валиулин Х.Х.
издатель: (Валиулин Хамидулла Халиуллович)
valiulinvalerii@yandex.ru
Формат 70 х 100/32 Гарнитура SchoolBook.
Заказ № 730
Печать офсетная. Бумага офсетная.
Усл. печ. л. 11. Тираж 60 экз.
Подписано в печать 29.05.2026
Отпечатано в ГБУ РО «Рязанская областная типо¬графия» тел/факс: (4912) 44-19-36, тел: 28-45-70, 44-87-80, 8-920-955-75-10 электронная почта: ryazan_tip@bk.ru
ISBN 978-5-600-05184-3 (т. 3)
ISBN 978-5-600-05176-8
УДК 821.161.1-8
БКК 84(2=411.2)64
@ Валиулин Х.Х. 2026 г.
Валерий Валиулин
ТОМ
ТРЕТИЙ
поэзия
2026 г.
УДК 821.161.1-8
ББК 84(2=411.2)64
В 15
ВАЛЕРИЙ ВАЛИУЛИН
(Валиулин Хамидулла Халиулловича)
собрание сочинений в трёх томах
Валерий Валиулин родился в Челябинске в 1953 году. Стихи пишет с юности. В зрелом воз¬расте начал писать и прозу. Известен читателям по публикациям в Молодой гвардии, Советском воине, Литературной Рязани; по сборникам и книгам: «Судьба нам лётная досталась», (поэзия); «Два имени», (поэзия); «Абзацы жиз¬ни», (проза);
Третий том включают его прозаические ра¬боты с 2015 по 2025 годы.
Автор известен многим, а его стихи и песни мало кого из читателей и слушателей оставляют равнодушными!
ISBN 978-5-600-05184-3 (т. 3) © Валиулин Х.Х. 2026
ISBN 978-5-600-05176-8
16+
Валерий Валиулин,1975 г.
(фото Анатолия Ивановича Кононова)
; 5 ;
Ольга Ольгиевна – доктор Айболит.1982 год
СказыотОлики
; 6 ;
ОЛЬГА – ВРАЛЬ!
Жена моя, Ольга Георгиевна, почти сорок лет проработала медицинской сестрой. На пен-сию ушла с должности старшей медсестры дет-ского садика. Детишки, которым сложно было выговаривать «Георгиевна», обращались к тёте в белом халате, с её напущенной строгостью в общениях с ними, «Ольга Ольгиевна!». Я зову Ольгу Ольгиевну – «Олика. Олика – шесть год-ков!», потому что на всю жизнь она сохранила в себе детскую доверчивость и доброту. Ещё она, не умеет хитрить. Если Олика захочет при-врать, что-либо приукрасить, то сделает это яв-но и нелепо, как маленькая сказочница. Вы-думать что-либо необычное и говорить безумол-ку – это у неё с детства.
Спросил Олю о том, как она соврала впер-вые в жизни? После первого класса собирала землянику с сёстрами. У Ольги был небольшой глиняный кувшинчик. Наполнить его она не могла – всё клала и клала ягодки в рот!
Сёстры её, (а их всех пять сестёр!) наполни-ли свои ёмкости и стали помогать Ольге. По-могли, наполнили кувшинчик ягодами, но до дому она не донесла его доверху наполненным. Мама спросила: «А ты что так мало набрала, Оля?»
«Мам, я набрала полный-преполный, но упа-
ла когда шли домой и ягодки отсыпались», –соврала Оля, всю дорогу горсточками поедав-шая землянику из кувшинчика.
В ДЕТСКОМ САДИКЕ
Как-то Ольга Георгиевна подменяла в сади-ке заболевшую воспитательницу. Собирая де-тей на прогулку, она объявила: «Дети! Достаём лопатки, берём вёдёрочки, одеваемся и выхо-дим на прогулку!»
Группа помчалась в раздевалку к своим ящикам. Дети одевались, доставали лопаточки, ведёрки, а Рома Малюгин заявил: «Ольга Оль-гиевна, я свои лопатки никак не достану!»
Ну, про какие же другие лопатки могла го-ворить «Ольга Ольгиевна» одетая всегда в бе-лый халат и белый колпак – только про те, под которые уколы ставят.
СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ
– Ой! Ольга Ольгиевна! Погодите, погодите шплиц набилать! Что я Вам сисяс лассказу! Стласную-плистласную истолию! Папа мой антисти... анистазьёлок, а мама влач-лабалант. У мамы всегда есть спилт, она его от папы плячит. Куда только его ни плятала!
Вчела к нам гости соблалися, на день лаз-денья, мама полезла спилт даставть из за пиа-; 7 ; ; 8 ; ; 9 ;
нины... Сто тут было, сто было: банки-то все пустые аказались! Папа тихонько весь спилт павалавал и выпил!.. А гостей лисить нада, они к нам селез лузы дабилались, ноги пламасили, а спилта-та нету!
МАЛЫШ
Ольга Георгиевна по жизни очень любопыт-ная, ей всё и про всех нужно знать!
Детям Ольга Ольгиевна делает прививки, «кормит» кислородом и ещё много других про-цедур. Она всегда расспрашивает детей об их здоровье, о том, как они живут дома...
Мальчик на вопрос «А спишь как? Креп-ко?» – ответил: «Я не знаю, как я сплю. Мама сказала, что они с папой на ночь мне голову от-винчивают, чтобы я их ночью не будил».
УЖЕ НЕ НУЖНО !
Ученик начальных классов упорно тянет руку. Учительница спрашивает его: «Комаров, что ты хотел сказать?»
Комаров учительнице: «Зинаида Ивановна, можно выйти?»
«Погоди, Комаров, объяснять закончу и выйдешь».
Закончив объяснять тему урока, Зинаида
Ивановна говорит: «Комаров, ты хотел выйти в туалет? Иди!»
Комаров огорчёно: «Уже, не нужно, я уже навалил».
ЗМЕИНЫЙ ПОЯС
Ольга моя просто помешана на сборе грибов и ягод. Ни лесным зверем, ни «хищными» раз-бойниками её не запугаешь! Говорят: «Как вол-ка не корми, всё равно в лес смотрит». Ольга не волк, но ежели её в городе цепью к батарее при-ковать, она перегрызёт цепь и в лес сбежит! Без леса Ольга завянет.
Сборщик она великолепный! Родилась в де-ревне и просто выросла в лесу. Собирает только отборные плоды и в огромном количестве. При-ведёт меня на ягодное место быстро как машина по сбору ягод оберёт весь спелый «крупняк» да исчезнет. До неё в лесу не доаукаешься и где там её носит, не прознаешь. А добычи притащит за то же время в пять раз больше чем я!
Присела как-то Ольга с полной корзиной ягод у стожка передохнуть перед неблизким пу-тём к деревне. Но чуток посидев, подскочила от мысли, что в стожках змеи водятся. Взяла кор-зину и тронулась к деревне без передышки. Идёт и чует, что в её, а точнее в Васькиных спор-тивных штанах, которые она напялила поверх; 10 ; ; 11 ;
своего тонкого трико, шевелится кто-то живой! Потрогала: точно, опоясало её в талии нечто мягкое, толстое и ползёт. Ольга догадалась, что это уж. «Если бы гадюка, – успокоила она себя, – тяпнула бы сразу, как только я её тронула».Поставила она корзину на траву, сбросила Вась-кины штаны и стала топтать их обеими ногами. Затем приподняла штаны и сделала попытку вытрясти из «штан» ужа. «Штан», – это Ольга так всегда говорит. Она ещё много говорит раз-дражающих мой слух слов! Сколько не поправ-ляю её, так за двадцать пять лет и не добился заметного результата в достижении правиль-ного произношения, может и привычных для сельского уха, но всё-таки безграмотных выра- жений.
Подумав, что просто не заметила, как уж скрылся, выпав из «штан», Ольга их вновь наде-ла. Взяла корзину, пошагала дальше. Но не про-шагала и десятка шагов, как всё повторилось.
Решив, что уж был не в Васькиных штанах, а в её трико, она сбросила всё до трусиков и ста-ла ожесточёно топтать и своё трико, и Васьки-ны штаны. Натоптавшись, осторожно потянула трико: никого и ничего! Вывернув наизнанку Васькины штаны, увидела, как из отдела для резинки появилась змеиная голова с жёлтыми пятнами.
Перепуганный уж так неожиданно отхва-тивший Ольгиных тумаков видимо долго не мог выбраться из лабиринта, в который угодил в поисках тепла и женской ласки. Хорошо, что нашёл выход: не быть бы ему живому!
По Ольгиным рассказам уж был то толс-тым, то тонким и длиной метра полтора! Я ду-маю: ему пришлось срочно похудеть, чтобы вы-браться живым на волю!
Картину, как на лесной дороге в одних тру-сиках пляшет какая-то дурная или пьяная ба-ба, увидел водитель «Козлика» (это машину так прозвали ещё в советские времена). Решив, что бабе требуется помощь, он остановил машину вышел и спросил: «Чем помочь?» Ольга сконфу- зилась от того, что местный пасечник Коля уви-дел её, выплясывающую в столь непристойном виде, отказалась от помощи и объяснила, что змея заползла ей в штаны.
Коля закачал головой:
– Блин! Меня бы инфаркт жахнул от такого! Как ты не перепугалась до смерти?!
Ольга ещё раз перетрясла трико, штаны, на-дела их и продолжила свой путь с корзиной к де-ревне, а Колин «Козлик» «закозлил» в сторону пасеки.
Нечто подобное случалось и со мной. Сижу как-то один на троллейбусной остановке в ве-; 12 ; ; 13 ;
черних сумерках, жду троллейбус. Погода ти-хая, но прохладная, шинель на мне, повседнев-ная офицерская форма. Вдруг ноги мои ветер-ком обдало. В голове мелькнуло: «Штиль пол-ный, а мне ноги ветерком обдуло?»
Жду очередного порыва ветерка, а его нет. Внутри меня какое-то беспокойство появилось, и ветерок этот из головы не исчезает. Поболтал ногами. Тронул рукой правую штанину: всё нор-мально. Прикоснулся к левой, а из неё выс-какивает огромная крыса и тикать в поле!
Хорошо, что я сидел на лавке и выше сог-нутых колен крыса подняться не смогла. Дога-дайся, чего она там в моих мужских штанах искала? Есть такие зверьки маленькие, кото-рых женщины для самообороны таскают. У тех зверьков природный инстинкт: грызть муж-ские яичники! Но в моем случае, думаю, крыса тепло искала, а я сидел неподвижный, нестраш-ный и такой тёплый-тёплый.
ТЕЛЕГРАММЫ
Ждали, ждали в деревне дед Василий с же-ной своих дочерей, что приедут проведать стариков, устали за околицу выходить да на до-рогу глядеть, нет, не появляются долго-долго. Взял дед да отбил дочерям в Москву и в Рязань телеграммы: «Умер отец! Мама». Так подгадал, чтобы в пятницу получили.
С утречка в субботу косит Василий траву на краешке дороги, что тянется два километра от железнодорожной станции до Прудовки. Видит, прибыла первая электричка. Стоит дед, опершись на косовище, вглядывается вдаль в сторону станции. Вскоре на дороге по¬явились две его дочери Антонина и Любовь Васильевны. В руках у дочерей венки и огром¬ныые сумки с продуктами, которых в райцен¬тре не купить.
Тоня видит – отец впереди у дороги стоит, опершись на косовище, да их разглядывает:
– Любань, глянька на косаря, то не батяня ли наш? Либо мне с переживаний мерещится?
– Ай! Точно батяня это! Ожил чё ли?
Дошли до отца, бросили на траву венки, сумки тяжёлые и ну его обнимать, целовать.
– Живой! Папаня! Что с тобой было? Как нас перепугали!
– А ничего не случилось! Устали вас дожи-даючись, совсем про родителей забыли с город-ской-то жизью. Вот и решили с мамкой вас та-ким способом присовестить. Вона, к Першико-вым дети всякий выходной приезжают, а как отпуска так всягды тута, родителям помогают. Не смотрють что далеко добираться. Сюды го-родские надобности везут, а в город – всё своё:и молочко, и яйца с под курочек, и овоща, и; 14 ; ; 15 ;
ягоды. Юра ихний говорит, что не может пи-таться химией магазинной – всё своё, доморо-щенное в Москву везёт. Гляньте-ка на их огород – чисто на выставку! И рогатых всегда до пяти голов, а курей так с полсотни по двору ходють, квохчут.
Дошли втроём до дому, мать в слёзы от ра-дости, что дочерей увидала!
Стали девочки из сумок всё выгребать. Тут тебе чего только не появилось: и колбасы коп-ченые, и сыр, и конфеты всякие, и рыба неви-данная – красная.
Нюра почитала надписи на ленточках у вен-ков да говорит:
– Ленточки-то сымите, я их в сундучке до нужной поры припрячу, а венки на погост сне-сём бабушке с дедушкой.
Хоть и с горестной весточки всё началось, да встреча в радость обернулась, – ожили старики, порадовались до слёз старческих.
Соседи приходили на девок поглядеть да по-распрашивать про жисть их городскую, про пла-ны на замужество.
Выпил дед Василий хорошего вина город-ского за своё здоровье и всех родных, достал с шифоньера гармонь, которую давно не ласкал, да говорит:
– Ну, бабоньки, споём как ранее! Давай,
мать, прибаски наши любимые, а девчата под-хватят!»
ЗАБЫЛА
В кабинет старшей медсестры детского са-дика «Садко» пришла родительница с просьбой сохранить место в садике за ребёнком на время её отпуска. Медсестра, подменявшая временно заведующую садиком, подала ей образец заявле-ния и лист бумаги, шариковую ручку: «Пишите заявление по данному поводу».
Родительница присела за стол, склонила го-лову над чистым листом и долго сидела в задум-чивости, не написав ни единой строчки.
«Что с вами? Не знаете, что нужно писать? Я вам подскажу! – сказала медсестра и стала дик-товать ей текст заявления.
Однако родительница так и не приложила ручку к бумаге.
«Ну, что ж вы не пишите, время идёт, у ме-ня много других дел, не задерживайте меня, по-жалуйста!» – заявила медсестра.
Довольно молодая родительница покрасне-ла лицом и призналась: «Ольга Георгиевна, я за-была, как пишется буква З-э».
Вот до чего доводит людей двадцать первого века тыканье в «клаву»* – буквы знают, а напи-сать их не умеют!; 16 ; ; 17 ;
ИХ–ВОХ!
Супруга моя Ольга Георгиевна порой напе-вает: «На зелёном лугу, их-вох!» Спросил её, что это за песенка? Ольга рассказала, что в на-чальных классах в их деревне Пёт преподавал Василий Иванович Стригин, фронтовик, учи-тель начальной школы, и гармонист.
Толи настроение у Василия Ивановича было не рабочее, толи решил не загружать детей в тот день уроком арифметики, только взял он в руки гармонь и сказал: «Дети, ну её, арифметику, да-вайте лучше попоём!» Жили они с женой при школе и гармонь тут же жила. И запел дере-венский учитель:
На зелённом лугу их вох,Раз нашёл я дуду, их вох.То не дудка была, их вох,Веселуха была их вох!Стал я в дудку играть, их вох!Да под дудку плясать их вох!
Так вместо урока арифметики получился урок пения. Класс разучил незатейливую пе-сенку с Василием Ивановичем, вот и осталось это «их вох!» на всю жизнь в памяти моейжены.
Теперь и я частенько произношу:
«Вот тебе и их вох…» – вздыхая, если что-то в душе не ладно.
ВАЛЮТА
Помните мой рассказик «Семьдесят три»? Так вот героиня данного рассказа, та же Анна Степановна, пережившая свою знакомую, кото-рую спасала тогда, вновь попала в нелепую ис-торию. Пошла она на днях в нашу «Пятёрочку» купить себе хлебушка. Подходит к его крыль-цу, а крыльцо усыпано зелёнными купюрами!
Хоть за все прожитые ею в советские и после советские годы 97 лет она никогда не видывала никаких денег кроме российских и советских рублей, поняла, что перед ней огромное коли-чество американских долларов!
«Кто же такое богатство рассыпал?» – уди-вилась Анна Степановна. Не увидев никого ря-дом, она нагнулась и стала собирать «зелёнень-кие».
Пара покупателей прошагала мимо неё в магазин, не говоря ни слова, не кинулись помо-гать бабушке собирать рассыпанную валюту. «Хорошие люди, – подумала Анна Степановна, – решили, пусть всё достанется бедной старуш-ке».
Забыв о хлебе, Анна Степановна вернулась с драгоценной находкой домой и, даже не скинув верхнюю одежду, стала пересчитывать долла-ры. Насчитала 250 тысяч! Нездоровое старче-ское сердце её часто колотилось и щемило от пе-; 18 ; ; 19 ;
реживаний. Она не знала, как поступить с на-ходкой: сдать в полицию или отнести в сбер-кассу от греха подальше? Чьи это деньги? Кто-то же их потерял, и будет искать. А может их подбросили специально: по телевизору преду-преждали, что мошенники подбрасывают порт-моне с деньгами, телефоном и адресом, а потом с честного гражданина, сообщившего о находке, требуют большую сумму, чем подложили, обви-няя, что он себе часть оттяпал.
Ольга ежедневно проведывает старенькую соседку, делает ей то уколы, то обрабатывает и перевязывает раны от укусов живущего в квар-тире ненавистного Анне Степановне зайца, лю-бимца дочери, следит, чтобы забывчивая ста-рушка не устроила пожар, оставив на газовой плите чайник или кастрюлю с борщом. Ольга пользуется большим доверием у Анны Степа-новны, вот Анна Степановна и показала ей на-ходку да посоветовалась как ей поступить с ва-лютой дальше. Ольга глянула на «зелёненькие» и объяснила что это компьютерная подделка, что бабушка попалась на молодёжный розы-грыш!
Такая весть облегчила Анне Степановне ду-шу, сердечная боль от нахлынувших пережи-ваний отступила. Не нужно идти в сберкассу, не нужно идти в полицию и трястись от страха, что
кто-то явится к ней требовать утерянное.
Однако сомнения в том, что валюта не нас-тоящая как заверила Ольга, остались в её созна¬нии. Анна Степановна, не показав находку вер-нувшейся поздно вечером с работы дочери, спря-тала пачку «зелёненьких» так, что и сама забы-ла, где они до сих пор в доме покоятся.
ОТРАВИЛСЯ
Пасёт моя Ольга рогатых, слышит, зовёт её Василь Петров,* что сорок дней как свою бабу Саню похоронил. Ольга кричит ему: «Брошу бы-ков, так они весь огород твой перетопчут!» «А пущай топчут, на кой мне теперь эта картошка!» – отвечает дед.
Загнала Ольга быков на свой двор* и приш-ла к деду, что на лавочке у своей калитки сидел.
Бьёт дед ладонью по колену своему, «При-сядь, – говорит, – тута, рядом. Узнать хочу у тебя, как у медика, вот чего, почему я не помер сёдня?»
– А с чего вы помереть-то должны были, Ва-силий Петрович?
– Так травился я вчерась, на ночь глядя-т.
– Это чем же вы травились и зачем?
– Тошно мне без моей Сани жить-то стало. Спать не могу без тепла её, прикорну чуток, так она приходит и всё за собой зовёт. Вот я и решил; 20 ; ; 21 ;
отравиться водкой, что с поминок в погребе уцелела. Самому-то мне в погреб не по здоровью спускаться, колени не гнутся уж. Хотел, было, Евгения вашего попросить, чтоб достал, да рази ему можно водку казать, там пол-ящика её, не остановить его будет, разопьётьси, всю снич-тожит, за мной и помрёт, думаю. Сам слазал, поднял.
– Да, Женьку нашему только поднеси – не затормозишь его, – подтвердила Ольга.
– Вон в тую кружку, что на заборе повесил, всклень налил поганую, да выпил не закусы-вая, – продолжил Василь Петров, показав на алюминиевую кружку, что с пол-литра в себя вмещает.
– И что дальше было, дядь Вась?
– А не помню ничё. Проснулся вот, чую за все сорок дней враз и выспалси. Врут люди, что с водки помереть можно! От водки, Оля, польза одна, никто с иё ещё не помер! Не убиват она!
– Помирают, дядь Вась! Помирают когда её годами и непрерывно пьют или суррогатная, на метиловом спирту сготовленная подвернётся.
– Вона как! Таку мне надо было искать-то. Их!.. Только и всего что выспалси.
Забрал Василя Петрова сын под зиму в го-род от одиночества его и тоски по жене, но и в городе страдал он одиночеством и тоской по су-
пруге, оттуда и улетел к своей Александре спус-тя три годочка.
Царствие Небесное им, супругам Спирки-ным, шибко при жизни любящим друг друга!
КОМЕНДАНТ ПОГОСТА
Жил на Пету Евлашка* (прозванный так чтобы с Василь Петровичем из Прудовки не пу-тать Василь Петровича). Дожил до возраста, когда деду пора о загробной жизни задуматься.Стал Евлашка готовиться к смерти, чтобы всё для похорон было: рубашка белая просторная, брюки; пошил тапочки из мягкой кожи. Мастер был Евлашка на все руки – гроб смастерил по себе лёгонький да прочный.
Стал спокойно продолжать земную жизнь. Вот только поторопился дед на тот свет ухо¬дить. Наперёд сосед Евлашкин скончался. Достал Евлашка с чердака заготовленный для себя гроб и отнёс впавшей в горе соседке, чтоб не хлопотать ей с поиском гробовщика по дру¬гим деревням.
Остался Евлашка без заготовленного гроба, засучил рукава да другой гроб смастерил для себя.
Годы тянулись, а Евлашка всё не умирал, и каждому, кто уходил в мир иной на Пету, дос-тавались его гробы, сработанные для себя.; 22 ; ; 23 ;
Уж и Пёт когда-то состоявший из сотни дво-ров уменьшился, и век двадцатый к концу подо-шёл, а Евлашка мастерил и мастерил гробы для себя и с уходом пётовских жителей снимались и снимались с его чердака гробы.
Денег за свои гробы дед не брал ни с кого, крестился и говорил: «Царствие Небесное ново-явленному!..»
Дожил Евлашка до 103-х лет! Схоронили его дети и внуки-правнуки в последнем им сра-ботанном гробу. Появился на Пётовском пого-сте первый среди деревянных крестов гранит-ный памятник долгожителю «прям на вылете», как говаривала тёща моя, Евдокия Лукьяновна, окрестившая Евлашку «Комендантом пого¬ста».
Царствие небесное Василю Петровичу и всем кто упокоился на Пётовском погосте в его гро-бах!
* * *
А вот мне, когда я был молод, служил на Дальнем Востоке, в один из отпусков мама ска-зала, что не могут они закупить для своих пог-ребений с отцом белой ткани, дефицит был в СССР на многие товары. Мусульман хоронят в белом саване.
– Сколько, мама, нужно ткани? – спросил я её.
– Да по десять-двенадцать метров на каждого уйдёт, – прикинула мама.
– Куда вы с папой торопитесь? Вам всего-то по шестьдесят пять, жить да жить ещё, мама! – произнёс я, а в сердце защемило.
Не было белой ткани и в магазинах дальнево-сточного города, где проходил я службу в ту по-ру. Кто-то из сослуживцев посоветовал обратить¬ся с просьбой к служащим войскового склада на¬шей базы: «К тыловикам обратись, у них всегда есть белая ткань для подворотничков солдатам».
Тыловики помогли, выгадали для моих ста-риков двадцать пять метров белой ткани, в оче-редной отпуск я её доставил родителям. А далее всё пошло как с гробами Евлашки: ушли деся-ток метров одному родственнику, десяток – дру-гому. Когда мир земной покинул папа, белая ткань уже не была в дефиците, мне не пришлось более обращаться к тыловикам.
ТАНЮША
Танюша, сестрёнка моей Олики, в пятилет-нем возрасте решила, что ей пора в школу хо-дить, учиться! Старшие её все ходили в школу. «Все сёстры и братья ходят в школу, а я?..» – подумала так, и пошла!
Школа находилась в деревне Новенькой,в трёх километрах от деревни Пёт, где они про-; 24 ; ; 25 ;
живали огромной семьёй: папа, мама, бабушка, два брата, пять сестёр. Детишки Пёта, кому нужно идти в школу, собирались ватагой и до-бирались вместе до Новенькой. Школа была от-строена на территории бывшего барского по-местья.
В один из сентябрьских дней Танюша при-вязалась к ватаге детишек из своей деревни и прошагала с ними три километра до Новенькой, где была начальная школа.
Сентябрь, учебный год только начался. При-шла в начальный класс, в котором одновременно занимались первоклассники и третьеклассники, рассаженные по разным рядам, села за свобод-ную парту, сложив ручки как все перед собой.
– А это что за птичка к нам прилетела? – спросила учительница Танюшу, хотя хорошо знала всех детей из ближайших к школе дере-вень.
Танюша внимательно разглядывала тран-спаранты, развешанные на стенах классной ко-мнаты, на что обратила внимание Зиаида Ива-новна и спросила её: «Что ты всё по стенам гла-зами шныряешь?»
–Читаю что там написано.
– И что же там написано?
«Учиться, учиться и учиться!» – прочла Та-нюша, показывая пальчиком на плакат.
– Верно! Кто ж тебя обучил буковкам и чи-тать научил, кто-то из сестёр?
– Нет, я сама про всё догадалась!
– Ничего себе! У меня первоклассники до сих пор читать не научились, а тут... Ну и птичка!
Я теперь ломаю голову над тем – как может без всяких подсказок ребёнок освоить звучание букв, связать их в слоги и слова?! Я же до шко-лы лишь рассматривал картинки в учебниках сестёр да только в школе понял, как из букв об-разуются слова, когда мы стали учить букву «П». Первым прочитанным мной словом было слово «па-па», а ведь это далеко позже слова «ма-ма» и разучиваемых первоклашками фраз: «Мама мыла раму» в букваре для первоклашек шестидесятых годов.
Моя сестра Римма помнит что она научи-лась читать к пяти годам подсматривая как учится читать сестра Руфа что старше её на два года, образование слов уловила разбираясь с га-зетными текстами. О том, как я обучал свою дочь чтению описано в рассказе «БУКВЫ».
Почему же девочки начинают читать рань-ше мальчиков? Об этом я спросил Варвару Пав-ловну. Она педагог, воспитывает сына и дочь. Варвара Павловна объяснила мне, что так зало-жено природой: девочки до 14-ти, 15-ти летнего возраста развиваются быстрее мальчиков; они; 26 ; ; 27 ;
более внимательны, более сообразительны и лю-бопытны; даже в росте лидируют, но позже мальчики перегоняют девочек не только в рос-те, но и в учёбе. По школьным годам помню: на отлично в классе учились лишь девочки, маль-чики оставались хорошистами, больше увлека-лись спортом и техникой, нежели учёбой. Лишь в классе седьмом-восьмом ребята брались за учёбу всерьёз.
Вернёмся к Танюше! В следующем году Пер-шиков Георгий Николаевич, отец семерых де-тей, ветеран ВОВ, пришёл с Танюшей в школу и настоял принять её в школу годом ранее уста-новленного возраста, в шесть лет. «Раз хочет учиться – пусть учится!» – заявил Николай Ге-оргиевич директору школы, и Танюша стала школьницей! Зинаида Ивановна называла её «Птичкой», ставила двойки по поведению из-за её внешнего вида: Танюша не носила белых воротничков; наряжалась в белое платье с ро-зочками, рукава фонариком, и приходила в школу. К тому же могла явиться в школу к любому уроку, когда надумает. В пятый класс она перешла в Чучковскую школу и училась почти на все пятёрки!
Аттестат получила в 16 лет со всеми пятёр-ками и лишь двумя четвёрками, плюс к нему – похвальную грамоту!
Алёна, Татьяна, Ольга; 28 ; ; 29 ;
СЪЕШЬ КОНФЕТКУ!
Ирина Владимировна, племянница Ольги Георгиевны, педагог очень серьёзного ВУЗ-а. Она доктор наук, но, ни единой её работы я не читал, так как все они являются секретными и людям далёким от её профессии недоступны. На сей день, она дослужилась до серьёзного звания, полковник!
Принимает Ирина Владимировна экзамены у курсантов и случается такое:
Слабенько успевающий курсант дабы задо-брить педагога берёт со стола экзаменационный билет, а на стол перед Ириной Владимировной кладёт огромную красивую коробку конфет.
Посидел курсант, читая вопросы в билете, время на подготовку к ответу истекло, и он вы-шел отвечать. Мычал, мычал что-то неконкрет-ное по вопросам билета, – знаний нуль!
Ирина Владимировна говорит ему: «Ну, по-хоже, нам без конфет экзамен никак не сдать! Давай, распечатывай свою коробку!»
Курсант радостно распечатал коробку, при-двинул её ближе к педагогу.
Ирина Владимировна человек неподкупный и говорит курсанту:
– Съешь конфетку, может, поможет вспом-нить ответ на первый вопрос?!
Курсант пожал плечами, взял, развернул кон-фету и съел.
– Ну что, Ишмухамбетов, не помогло вспом-нить ответ? – спрашивает Ирина Владимировна. Курсант молчит и краснеет.
– Съешь ещё одну конфетку, одной, похоже, маловато для просветления мозгов!
Курсант, молча, повиновался, скушал ещё одну конфетку.
Так продолжалось до тех пор, пока коробка с конфетами не опустела. Одну, другую конфету,.. всю коробку съел, – ничего не вспомнил.
«Придёшь пересдавать экзамен через две не-дели, Ишмухамбетов! – заключила Ирина Вла-димировна.
«Эх, я дурак, – решил Ишмухамбетов, поки-нув аудиторию, – надо было у старшекурсников поспрашивать, какие конфеты она любит, эти видать ей не по вкусу пришлись».; 30 ; ; 31 ;
Читаю «Абзацы жизни» однокашникам.г. Копейск. 2019 г.
РасСказы; 32 ; ; 33 ;
ТРЁШКА
Историю, которую вам поведаю, можно бы-ло сжать до анекдота. Только ностальгия по безвозвратно ушедшим временам не даёт мне быть кратким.
В одном из российских городов, напичкан-ном мыслимыми и не мыслимыми учрежде-ниями, жила и трудилась на благо социалис-тического общества Зинаида Ивановна Талова.
Всякое утро, кроме выходных, праздничных да дней скоротечных отпусков, рискуя сломать ноги, ступала она на деревянное крылечко свое-го учреждения, подгнившие ступени которого предупреждающе ворчали под тяжестью труже-ниц. Допотопный домишко глядел на космичес-кую эпоху лицом перекошенным оскоминой. Над входной дверью, не желающей одним углом вписываться в косяк, на тёмном фоне стеклян-ной вывески золотисто красовалась аббревиа-тура из букв числом около семи, расшифровать которые не могли даже некоторые сотрудницы данного учреждения.
В двух комнатах пятистенка стояли столы, опираясь ножками на стопки папок с бумагами, что помогало привести поверхность столов к плоскости истинного горизонта. За столами трудились женщины. Они что-то вычисляли, пользуясь настольными калькуляторами, бой-
ко отщёлкивали костяшками живучих бух-галтерских счётов, вносили и вносили цифры в таблицы. Время от времени возникал ожив-лённый разговор. После новенького анекдота или весёлой истории от колебаний воздуха, вызванного бурным хохотом тружениц, за обоя-ми что-то шурша, осыпалось. Порой работа ос-танавливалась, начиналось чаепитие с переку-ром. Кто-то из женщин на некоторое время про-сто исчезал: каждой было необходимо обежать ближайшие магазины, заскочить на почту, в сберкассу, позвонить по телефону-автомату.
Директор, изредка наведывающийся в раз-ные отделы разбросанного по всему городу пред-приятия, давно не реагировал на пустующие столики. Отсутствие внутри здания телефона и необходимых человеку удобств оправдывало временное исчезновение сотрудниц. Перед обе-енным перерывом женщины поглядывали в оконца, пока чей-либо голосок не объявлял:
– Леночка! Твой прикатил!
Леночка торопливо подкрашивала губки, поправляла у зеркала причёску и выбегала на улицу. Чёрная лакированная «Волжанка» уно-ила Леночку в направлении известном лишь ей и её спутнику.
После шикарного отъезда королевы отдела парами и в одиночку растекались по ближай-; 34 ; ; 35 ;
шим стекляшкам и столовкам остальные.
Послеобеденная половина рабочего дня не отличалась от дообеденной, если не считать за-стольных посиделок в складчину в честь дня рождения кого-либо из коллег или дат более знаменательных. В конце рабочего дня опять все поглядывали в оконца, пока чей-либо иро-нический голосок не изрекал:
– Леночка! Законный прикатил!
Леночка неторопливо убирала рабочее мес-то, выходила на улицу. Муж её, человек не-пьющий и некурящий, услужливо открывал пе-ред ней дверцу «Копейки»* вишнёвой масти.
Бывало после очередного отпуска кто-то из незамужних, продемонстрировав перед ахаю-щими коллегами щедрые дары новоявленного «ну, обалденного!» жениха уносился за благо-верным в розовую даль, проклиная при этом и свой городишко, и скособоченную «хибарку», где пришлось просидеть молодость, щёлкая счё-тами. Только не проходило и полугода, как путешественница вновь восседала за своим ра-бочим столом, так никем и не облюбованным за время её очередного «замужества».
Этот день отличался от других тем, что «де-вочки» получили аванс и до предстоящего все-народного праздника оставалась пара суток. Ко-гда Зинаида Ивановна в конце рабочего дня ре-
шила подбить «дебет-кредит» своих наличных финансов, то ни бухгалтерских счётов, ни каль-кулятора не потребовалось. Единственную зе-лёную трёшку она положила в наружный бо-ковой карман демисезонного пальто и похлопа-ла по своему упругому бедру:
– Вот оно, девочки, всё богатство! Теперь тяни, как сумеешь!
Взяла тряпичную сумку туго набитую пред-праздничными покупками, с которой искривлё-но и счастливо улыбалась звезда советской эстрады популярная в восьмидесятые годы. Ранее упомянутые ступеньки крыльца устало за¬ворчали под тяжестью её тела и ноши, однако и на этот раз выдержали! Из тронувшихся вишнёв¬ых «Жигулей» Леночка «сделала ручкой» тёте Зине и выпустила колечко сигаретного дыма.
На задней площадке «до непродыху» на-битого троллейбуса мысли Зинаиды Ивановны вернулись к растраченному авансу, к последне-му трояку. Давка такая, в которой женщина чувствует себя голой, а хамоватый «кобелиш-ко» бесстыдно льнёт к её телу, отвернув глаза в сторону. В общем, теснотища… «воруй – не хо-чу!» Тут-то Зинаида Ивановна и почувствовала скользящую в карман её пальто ладонь.
«Трояк! Последний трояк! Вот сволочь!» – сработало в голове. ; 36 ; ; 37 ;
Выпущенная из руки сумка так и зависла над полом, сдавленная со всех сторон ногами пассажиров. Освободившейся рукой Зинаида Ивановна молниеносно перехватила в кармане сжатую в кулак руку ворюги.
Началась безмолвная борьба за купюру! Пальцы Зинаиды Ивановны, сильные от еже-дневной писчей работы и вязания, способные одним хватом досуха отжать бельё и половую тряпку, зверино вцепились во вражескую кисть.
«Отдай!» – угрожающе внушал её взгляд мужчине с расширяющимися от боли зрачками. «Ишь, ты! – внутренне кричала Зинаида Ива-новна, – губу отвесил, зенки выкатил, слизняк ползучий! Погоди у меня! Я сейчас так завере-щу, тошно станет! Я на тебя, рак пучеглазый, весь коллектив пассажиров натравлю!»
То ли от обжигающей боли причиняемой ногтями Зинаиды Ивановны, то ли почуяв не-добрый знак в бормотушном дыхании подозри-тельного типа за своим левым ухом неудач-ливый «щипач»* разжал пальцы. Зинаида Ива-новна, овладев своей законной бумажкой, не-раскрывая ладони, как на крюк, подцепив ру-кой сумку, стала пропихиваться к выходу. За ней упорно, что-то бурча, вызывая недовольство пассажиров, пробивался её соперник.
Троллейбус остановился. Она не сошла, а выпала из него получив пинок по мягкому мес-ту. Стоя на четвереньках, видела Зинаида Ива-новна с глубоким креном и скрежетом удаля-ющийся троллейбус, по колено обнажённую во-лосатую ногу в ядовито-зелёном носке, торча-щую из прикрытой задней двери. Зинаида Ива-новна поднялась из грязной жижи, ночами за-мерзающей и оттаивающей под солнцем, разом-кнула онемевшую ладонь. На ладони лежала синяя купюра пятирублёвого достоинства.
«Господи!» – вслух произнесла Зинаида Ива-новна и извлекла из кармана свою злополучную трёшку.
Она подобрала валяющийся правый муж-ской туфель, своей изношенностью напомнив¬ший ей перекошенный домишко-учреждение, в котором работала. Поставила туфель, сумку на лавку и присела в ожидании следующего трол-лейбуса. Не шурша, а громыхая, осыпалась шту¬катурка за обоями, когда Зинаида Ивановна по¬ведала об этом «девочкам». Кто из них посочув¬ствовал мужику, оставшемуся без обувки и за¬начки на праздник, кто восторгался мужеством Зинаиды Ивановны! А Леночка произнесла:
– Зинка! Вдруг вы с ним встретитесь, ведь одним маршрутом катаетесь. Вот это будет зна-комство! Глядишь и «закадришь» мужика-то?!; 38 ; ; 39 ;
ГОНОРЕЯ
Мотоцикл «Ява» был мечтой советской мо-лодёжи. Такую мечту осуществил один из мо-лодых лейтенантов нашего полка. Недолго он наслаждался ездой на своей мечте. На пару с другом они сыграли в кювет на приличной скорости и оба попали в госпиталь с перелома-ми.
Переломы костей заживают довольно долго. Помню: в госпиталях лежащим постоянно в по-стели больным врачи разрешали даже курить в палате. Один из наших не лежал, «прыгал» на костылях, а вот другой оказался на «вертолё-те». Кто бывал в хирургических отделениях больниц тот, наверное, видел, что это за кон-струкция – нога в гипсе вытянута и подвязана к перекладине выше тела больного, а рука в виде винта вертолёта зафиксирована над его грудью. Фигура больного в таком положении и напоми-нает вертолёт.
«Вертолётчик» в палате из десяти пациен-тов был один, другие больные были ходячие. Пролежав месяц на вертолёте, во время вра-чебного обхода он прошептал доктору:
– Доктор, у меня с конца капает!
– Как капает?! Ты здесь лежишь на верто-лёте второй месяц, а признаёшься в этом только
сейчас?! Нужно было лечить это ещё до того как ты со своей «Явой» в кювет сыграл, может и не переломался бы тогда, а пролежал в лазарете части.
– Да нет, до этого у меня ничего не было.
– Ладно, возьмём анализы, потом будем вы-яснять, от чего у тебя закапало. Бывают гной-ники и от повреждений, потёртостей. Я и сам раз по молодости как ты был напуган, а всё ока-залось пустяком. Занимался верховой ездой и по неопытности натёр себе святое местечко о седло. Тоже бегал, анализы сдавал с подозре-нием на «венеру».
Не зря лейтенантик обратился к доктору, знал точно, от кого заразу подхватил. Анализы подтвердили гонорею!
Доктору положено было узнать, кто являет-ся носителем инфекции, чтобы предотвратить её дальнейшее распространение, вылечить но-сителя. Хотя и существует врачебная тайна, но всё тайное всегда становится явным. Пожалела прикованного к постели лейтенанта санитарка. Она выгоняла на время уборки из палаты всех его соседей, блокировала на швабру дверь и уб-лажала молодца, изображая из себя «наездницу на вертолёте»! Любви между наездником на «Яве» и наездницей на «вертолёте», конечно же, не случилось!; 40 ; ; 41 ;
ПАЛЕЦ – ЗА СПИРТ!
Солдат на посту у самолёта слышавший, что в самолёты заливают спирт, решил слить себе спиртяшки. Самолёт огромный, где там лючок, под которым прячется крантик, и трубочка из которой спиртик потечёт?.. Этого я тоже не знаю хоть и прослужил в авиации двадцать два года.
Ходил, ходил солдат, осматривая самолёт, и нашёл вроде искомый лючок! Открыл лючок: увидел под ним отверстие и решил прощупать, как этот спирт можно слить. Ковырял, ковырял вслепую пальцем и доковырялся, палец застрял в безжалостном металле самолёта. Вынуть его он не смог!
Близилось время смены часовых – что де-лать?! Как скрыть свою попытку обокрасть объект, доверенный ему под охрану?! Начи-танный и наслышанный о людях мужествен-ных, отрубавших себе пальцы и даже руки по-сле укуса ядовитой змеи или прижатые тяжё-лым камнем в безлюдной местности, он принял решение: отсечь палец!
Штык-нож помог ему совершить это дело. Вот и результат! «Не знаешь броду, не суйся в воду!» Истина испокон веков известная людям. И фляжка солдатская осталась пустой, и пальца лишился.
Удержать в тайне свою попытку воровства
ему не удалось, отрубленный палец обнаружил авиационный техник самолёта и «поднял тре-вогу»! Да и хирург в лазарете оказался дотош-ный, всю правду из него выдавил!
Так молодой человек лишился пальца, а вызови он начальника караула, палец мог быть освобождён техником самолёта и сохранён.
ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Каждый божий день на остановке «Авиаго-родок» при любой, даже нелётной погоде, торгу-ет семечками бабка – жена нашего древнего па-рализованного инсультом авиационного техни-ка. Порой и дед её подолгу сидит рядом с ней, опираясь подбородком на трясущуюся под его рукой трость. У входа в авиагородок вздыбился на пьедестале самолёт «ТУ-16».
Старый авиатехник попросил однажды ме-ня записать для него на листе бумаги стихотво-рение «ТУ-16» (У входа в часть небесная ма-шина…). Откуда он знает о нём? Наверное, бы-вал на концертах в Доме офицеров.
Бабка снабжает меня листиком, они у неё для кулёчков под семечки. Я с удовольствием выполняю его просьбу. Он читает стихотворе-ние и, сложив вчетверо листочек, бережно уби-рает его в нагрудный карман своей зелёной, сбережённой офицерской рубашки.; 42 ; ; 43 ;
– Это мой родной 50-тый борт! – говорит он, указывая на памятник из живого, но выпотро-шенного боевого самолёта.
«Надо подарить ему сборник своих стихов», – думаю я. Вновь корю себя за то, что не ношу при себе как всегда хотел, барсетку с парой сво-их книжечек. Печально, когда при встрече с та-ким душевным человеком при тебе нет книги, чтобы его порадовать.
ДУША ЗАБЛУДИЛАСЬ
Покидает ли душа тело во время сна? Ду-маю: покидает! Я перенёс два тяжёлых инфар-кта и давно привык к мысли, что я не засыпаю в постели, а теряю сознание на два-четыре часа. Случалось со мной такое даже днём в безлюд-ном парке.
Однажды я уловил момент возвращения мо-ей души в тело. Почему уловил? Потому как она чуть не перепутала моё тело с другим! Душа моя после ночных путешествий влетела в чужую квартиру, весьма схожую с моей. Она коснулась тела мужчины, лежащего на кровати, и ощутила ледяной холод! Душа мгновенно отпрыгнула под потолок и стала разглядывать его. Мужчина не был мной, хотя был похож возрастом и га-баритами. Он лежал в кровати на спине. Тело его было багрово-синего цвета. Лицо чужое и
уже навсегда застывшее. «В такое тело и родная душа не вернётся», – решила моя душа. Не прошло и секунды, как она отыскала родное ей тело, то бишь моё! Я проснулся, не понимая, что со мной только что произошло? На сон это не походило!
Все свои сновидения я воспринимаю, как путешествия моей души по различным уголкам не только Земли, но и Космоса. Знаете: очень часто моя душа в таких путешествиях блуждает по городам, в которых мне выпало жить, пыта-ясь отыскать дом, в котором живёт моё тело. Первоначально она оказывается в Челябинске (там я родился), ходит по знакомым ей улицам, ищет нужный транспорт, нужную остановку и тревожится, что не может найти пути к своей цели. Вдруг Челябинск оказывается Спасском-Дальним, потом посёлком Средний в Иркутской области, потом Москвой, Рязанью и, в конечном итоге, авиагородком Дягилево, где пребывает моё тело. Долгие годы меня преследовал сон, в котором я скольжу по покатой крыше пяти-этажки, в которой вырос, не могу ни за что ухва-титься и срываюсь, падаю вниз в ожидании кон-ца своего, но перед самым касанием земли про-сыпаюсь. Раньше я не знал, почему мне такое снится, думал: это память предков во мне рису-ет картину их появления на Земле из Космоса. ; 44 ; ; 45 ;
Теперь я понял: так возвращается в меня спя-щего моя душа из своих ночных путешествий.
Вообще сны – интересная штука! Недавно во сне я пытался загнать лыжи в память ком-пьютера на лето, чтобы не занимали бестолку место. Кто знает, может в далёком будущем, и такое станет возможно – превращать реальные предметы в виртуальные и лишь при их необ-ходимости доставать потребное из памяти ком-пьютера.
Кто-то скажет: «Что за околесицу городит этот дед?!» Однако, именно во сне Менделеев увидел свою таблицу химических элементов, а Ломоносов увидел остров, на котором погиб его отец, доплыл до острова и привёз тело отца до-мой, чтобы придать земле.
Бывает, я слышу во время сна, что кто-то читает мне длиннющий роман или вижу целые кинофильмы, а то просыпаюсь с готовым чет-веростишием будущего стихотворения, над ко-торым прежде и не работал. А если проснулся я и от снов ничего не осталось в памяти, значит душа моя ведала тайну в своих путешествиях, посвящать в которую моё сознание считает опасным и недопустимым!
Учёные изучают сны, наблюдая за пове-дением спящих, подключая к их голове и телу электроды, всякие чувствительные элементы,
пытаясь объяснить причины появления в на-шем сознании сновидений, а я для себя решил: сон – это то, что повидала душа в своих пу-тешествиях и поведала отдохнувшему за время её отсутствия в теле мозгу.
ЧТО СНИТСЯ
«Что снится Вам, небесные друзья?!» Такой строкой начать бы новое стихотворение, но ме-ня тянет к прозе. Видимо с возрастом во мне всё реже вспыхивает лирический порыв. С возрас-том у человека больше интересных событий про-исходит во снах, нежели наяву. Где-то я читал, что человек во сне совершает то, что желал бы совершить, но не может. Один и тот же сон в раз-ных вариантах преследует меня – уволенного в запас летуна. Во снах этих я – то курсант, то – молодой штурман в офицерских погонах и всег-да в армейском коллективе. Коллективы эти представляют смешение множества тех лиц, с кем я либо учился в военном училище, либо слу-жил в лётных частях. Во снах они все вместе, все готовятся к полётам: наносят на карты маршруты, вычерчивают схемы и таблицы, за¬полняют полётные листы и штурманские планы полётов. И я вместе с ними занимаюсь тем же са¬мым – подготовкой к полёту. Готовлюсь, но ни¬когда не взлетаю! Сны эти обрываются перед ; 46 ; ; 47 ;
самой посадкой в самолёт. Вдруг я обнаруживаю, что у меня нет в руках лётного планшета, кис-лородной маски, защитного шлема и просыпа-юсь. В других снах я либо поступаю в училище, либо готовлюсь к сдаче экзамена. Все вокруг в курсантской форме, а я один среди них в офицер-ской – старый офицер, но курсант по сути сво-ей. Тогда я просыпаюсь от того, что не пойму зачем я должен вторично обучаться в училище, которое окончил тридцать лет назад и каким образом после двух инфарктов прошёл меди-цинскую комиссию в лётное училище?
Объясняются такие сны просто: я желаю жить не пенсионером-инвалидом, а молодым орлом! Но, увы, молодость и здоровье улетучи-лись безвозвратно!
ПОТОМОК
Довелось мне в начале двадцать первого ве-ка общаться с одним молодым человеком. Вы-сокий, крепкий, привлекательный, хотя и ры-жий. Лет ему – около двадцати пяти. Окончил ВУЗ, холост. От пива не отказывается, понял я услышав: «На хлеб и пиво сам зарабатываю!»
Мы заговорили с ним о русской литературе. По его познаниям оказалось, что писательница Анна Каренина создала всемирно известный ро-ман «Война и мир», но жизнь её как и жизнь
многих русских писателей и поэтов оборвалась трагически. Чтобы я и вовсе ушёл в «отпад» сра-жённый его образованностью и «классной» па-мятью, он продекламировал известное стихо-творение М.Ю. Лермонтова так, что я, старый склеротик, каким-то чудом переползший из своего двадцатого века в его двадцать первый запомнил то стихотворение на весь жалкий ос-таток моих дней! Вот как оно прозвучало из его уст:
Белеет, типа, парус одинокийВ тумане, типа, моря голубом!Что ищет, типа, он в стране далёкой?Что кинул, типа, он в краю родном?..Играют волны, типа, ветер свищет,И мачта, типа, гнётся и скрипит…Увы! Он счастья, типа бы, не ищетИ, типа, не от счастия бежит!Под ним струя светлей, типа, лазури,Над ним луч солнца, типа, золотой…А он, мятежный, типа, просит бури,Как будто в бурях, типа, есть покой!
ХРИСТОС ВОСКРЕС!
Пасхальный день выдался на славу! Капи-тан Чубаев прошёлся по совхозу, который те-перь и совхозом-то звали лишь по старинке. Совхоз превратился в АОЗТ (Акционерное об-; 48 ; ; 49 ;
щество да ещё закрытого типа). Люди «христос-кались» с ним, обменивались добрыми пожела-ниями, только целоваться никто не пытался.
Со стороны кладбища бежал Спиридоныч, махал рукой: «Погоди!», – мол. Капитан медле-нно пошёл ему навстречу.
– Христос воскрес! – отрапортовал он запы-хавшемуся Спиридонычу.
– Ой, Федя, воистину воскрес! Воистину, Федя, – выпалил Спиридоныч. Протянул Фёдо-ру руку, и одёрнул. В руке было раздавленное во время его кросса пасхальное яичко крашенное в отваре луковой шелухи.
– Бери моё, Спиридоныч! С таким яйцом всем противникам яички перекокаешь, корзи-ну победных яичек наберёшь! Спиридоныч взял протянутое «яйцо» и окаменел – на его ладонь легла лимонка, а кольцо с чекой осталось зажа-тым меж Фединых пальцев. Фёдор с детских лет так и не разучился выкидывать всякие «при-колы», хотя и дорос до капитана милиции.
Спиридоныч лихо метнул лимонку в нежа-щуюся под апрельским солнышком оземь и плюхнулся в кювет на краю асфальта в пыль-ную прошлогоднюю траву.
– Воскресай, Спиридоныч! Сегодня День во-скресения. Пойдём гранату искать учебная она.
Спиридоныч поднялся, напялил празднич-
ную шляпу, утратившую от пыли нарядность, сплюнул и покрыл шутника матюгами.
– Воскрес! Воскрес! Дуболом! Шлёпай со мной на кладбище, я тебе свою «бомбу» покажу. Спиридоныч потащил участкового в сторону кладбища, где у недавнего захоронения стояло человек пять народу.
Подошли. Бабы наперебой талдычили каж-дая своё, а суть была одна: в могиле явно по-копались.
– Изгумировать надоть, – с умным видом прошепелявила Ванька-Манька, редкий дар для села – свой гермафродит.
– Без санкции нельзя «изгумировать», – подражая её говору, заявил капитан. Пойду на-чальству звонить. Расставил широко ноги, сдви-нул свою фурагу за козырёк к затылку, подбо-ченился, помозговал. Сдвинул фурагу обратно, ко лбу. Так он делал всегда, решая серьёзную задачу.
– Звонить пойду, – повторил он, – ты, Спи-ридоныч, организуй из пацанов пост, чтоб ни-чего здесь не потоптали. Пусть послужат делу и воскресению. От Бога им милость, от меня – конфеты!
Тревожная группа прибыла минут через со-рок. Защёлкал фотоаппарат. Народ отступилот могилы, но не уходил. Молодцеватый майор ; 50 ; ; 51 ;
беседовал с родственниками захороненного, от которых горе после похорон родного человека ещё не отступило далеко. Было согласовано: копнуть чуток, не беспокоя упокоенного.
С первых же двух-трёх штыков копки на-ткнулись на ткань защитного цвета. Освободили от земли и выложили на край могилы плащ-палатку, стянутую бельевым шнуром.
Майор прервал тишину:
– Прошу слабонервных отойти в сторонку, но не расходиться!
Все увидели то, что и следовало увидеть в такой ситуации. Труп был обезглавлен, лежал вниз «лицом», которого не было, и вряд ли, ког-да найдётся. Остатки окровавленной одежды изодраны в клочья. Кое-кто с рвотными позы-вами удалились.
Щёлкал и щёлкал фотоаппарат. Командо-вал всеми прибывший с группой майор:
– Чубаев, покажите односельчанам снимки пропавших и разыскиваемых, может, кого из них встречали в ваших краях? Все, кто может помочь расследованию, видел что, слышал что, подойдите к капитану Чубаеву!
Народ залопотал. Пьяный мужской голос выделялся громче других:
– Да Колян это, друган мой! Я третий день его отыскать не могу.
Ему в ответ баба:
– Алкаш безмозглый! Колян твой со Свисту-ном на пару с Сонькиного сеновала три дня спо-лзти не могут. Приподымут головы и стонут: «Соня, пить подай!» Три богатыря постылых, друганы-алконавты!
Мужик обрадовался услышанному, торопко хоть и пьяно, на радостях припустил в сторону домов.
– Чубаев!
– Я, товарищ майор!
– Какие воинские части вблизи базируют-ся?
– ПВО есть, инженерная часть, эти всех ближе.
– Всё узнай: отпускники, командировоч-ные, самовольщики… Обо всех доложишь!
Кончились обязательные при осмотре места происшествия хлопоты, труп загрузили в машину. Сельчане принялись приводить в поря-док могилку, а группа тронулась в сторону тра-кта, ведущего к областному центру.
В машине майор приказал водителю:
– Князев, поколеси-ка по окрестным с сов-хозом просёлочным дорогам. Может найдем, где этого бедолагу, как бревно, волоком протащили.
Съехали на лесную дорогу. Левее на трассе гул от летящих на повышенных скоростях ма-; 52 ; ; 53 ;
шин. А тут ни одной встречной, ни одной попу-тной.
– Остановись! – Майор вышел из машины, что-то поднял с земли. Медленно пошёл доро-гой дальше. Поковырял носком ботинка в ко-лее, опять что-то поднял. Прошёл с километр, словно собирая грибы, наклоняясь за каждой находкой, потом махнул рукой: – подъезжай!
Сувениры были ценные: окровавленные ку-ски ткани, часы «Командирские», с забитым песком циферблатом вместо стекла и стрелок, одна кроссовка с мужской ноги.
– Товарищ майор, думаете нас эти находки, как нить Ариадны, прямо к преступникам при-ведут?
– Боюсь, что этот клубок уже оборвался, Князев. И праздник Воскресения кончился. Уже и фары пора включать. Давай на трассу!
– Похоже, военный пострадал. Помните прапорщика, сожжённого в его же машине? То-гда хоть голову имели обугленную. Стоматолог воинской части по зубам личность убитого оп-ределил. Тем всё и кончилось, что родственни-ки смогли похоронить родную душу, а не стра-дать от неизвестности.
– Может дело одних и тех же живодёров?
– Завтра с первым светом направим на этот участок дороги группу, ещё досмотрим.
Сумерки сгустились. Фары встречных ма-шин слепили глаза. Печальный эскорт прибли-жался к огням большого города с его радостями и горестями, с новым уже не советским, а ка-ким-то волчьим образом жизни, с множеством тружеников, лишённых привычной работы на заводах и стройках канувшего в бездну социа-лизма.
«Теперь жди: тревогу за тревогой, убийство за убийством, грабёж за грабежом. Начался пе-редел собственности. Волчий строй – волчьи за-коны жизни», – так мыслил молодцеватый май-ор, начиная клевать носом под монотонное урча¬ние машины. «Висяк, очередной висяк», – на-батом стучало в его голове.
– Явный висяк, – уверенно заключил майор и задремал от усталости.
СИЛА ГИПНОЗА
Осень. Снега ещё нет. Мои постаревшие ро-дители, моя молодая жена и провожающие нас родственники, у которых мы славно провели ве-чер, приходим на автобусную остановку. Можно бы и пешком (от посёлка до наших домов на окраине города всего-то минут двадцать ходь-бы), но время позднее, мы с отцом «навеселе», и женская половина настаивает: – «надо дождать- ся транспорта».; 54 ; ; 55 ;
Появляется рейсовый автобус. Входим в са-лон и слышим огорчительное: «В парк машина! Автобус следует в парк!» Покидать тёплый ав-тобус никому не хочется, ясно, он последний. Двери закрываются, автобус на всех парах мчит по ночному шоссе в сторону города.
Сажусь рядом с женой. Спрашивает:
– Довезёт до парка?
– Пока так, а дальше – посмотрим!
– Что значит посмотрим?
– А то! Я сейчас водителя гипнотизировать буду!
О моём тайном увлечении гипнозом знают не многие, но жена знает и вечно над этим под-рунивает. Демонстративно впиваюсь взглядом в затылок водителя: начинаю с ним «работать».
Решающая развилка дороги. Ура! Водитель сворачивает не к автопарку, а следует по марш-руту, которым гонял всю смену. Жена востор-женно глядит на меня. Мама за спиной причита¬ет Аллаху за то, что он уговорил водителя изме¬нить решение ехать в парк. Но разве это предел?! Домчав до нашего квартала, автобус сворачивает с улицы в наш двор. Цепляя корпусом тёмные ветви клёнов и сиреней, автобус пробирается к дому родителей. Мама ахает! Жена одобряю-ще сжимает кисть моей руки. Только папа,убаюканный урчанием двигателя и принятой
за вечер дозой спиртного, спокойно дремлет, приложив голову к оконному стеклу. Автобус останавливается так, что, выйдя из него, мы ока¬зываемся прямо у крыльца нашего подъезда.
Мама, поднимаясь до четвёртого этажа, воз-даёт хвалу Аллаху! Жена безнадёжно пытается объяснить ей, что Аллах тут не причём, что это гипноз, биотоки и всё тому подобное... Но что есть гипноз для нашей мамы в сравнении с Все-вышним?!
Только спустя годы, когда жена решила по-хвастать гостям гипнотическими способностя-ми «муженька» и припомнила этот случай, я разочаровал её в могущественности своих чар, признался, что вся сила гипноза заключалась в пяти рублях, которые получил от меня води-тель, к тому же оказавшийся другом нашего со-седа и моего товарища Сергея Редькина.
НЕ УТОНУ!
С Валерой Ошвинцевым мы росли соседями по площадке. Валера старше меня лет на шесть, все детские годы он был моим заступником во всех мальчишеских дворовых «разборках». Та-кого слова «разборки» мы в шестидесятые годы не употребляли. Теперь оно прижилось, после девяностых, бандитских, мерзопакостных, лет России.; 56 ; ; 57 ;
Если на траве сквера или стадиона затева-лась игра в наездников, то наездником Валера всегда выбирал меня. Он был нападающим юно¬шеской хоккейной команды «Строитель». Ловкие оба, мы чаще других оказывались побе-дителями!
Вечерами и по выходным я ходил к ним в квартиру смотреть «телик»* и любоваться его вуалехвостовыми, «гуппёшками», меченосца-ми, золотыми.
Когда у Валеры появилось много-много ма-льков гуппи, он дал мне их с пяток. Отсыпал для них корм, выделил часть водорослей, камней, ракушек и речного песка.
«Гуппёшки» жили у нас на подоконнике, в трёхлитровой банке. Конечно, это не аквариум, но появились у меня и красные, и лимонные ме-ченосцы. Только желание моё завести золотых рыбок никогда не исполнилось.
Корм для рыбок я добывал в недостроенном плавательном бассейне. По каким-то причинам строительство бассейна было приостановлено. Нас, мальчишек, это мало беспокоило: была го-това огромная железобетонная ванна! Дождевая вода в ней никогда не пересыхала. Правда, наби-ралось воды не до края. Ванна высоко торчала над котлованом, и нам приходилось взбираться на бетонную стену и спускаться к воде по тор-
чащим из бетона арматуринам, приставленным к стене ванны доскам, привязанным верёвкам. Внизу из брошенных строителями досок и брёв¬ен кто-то соорудил плот на неглубоком пересы¬хающем участке дна. Плот пришвартовали и за¬крепили в углу бассейна, где самое глубокое ме¬сто для прыжков с будущей вышки. С плота мы ныряли в воду. Плавать тогда я не умел. Мог только нырнуть, вынырнуть и вскарабкаться на плот.
Сачок я сделал сам: округлил деревянный брус папиным рубанком да маминым кухонным ножом, прошёл по нему наждачной бумагой; прикрепил на палку обруч из толстой проволо-ки; ловушку вырезал из старых капроновых чу-лок, которых дома хватало, сестёр-то у меня бы-ло аж целых пять!
В самом начале сентября, когда я начал хо-дить в третий класс, родители повезли нас с младшей сестрёнкой в деревню на выходные. Перед отъездом я высыпал рыбкам весь корм, что был заготовлен.
Вернулись мы в город в понедельник. Поезд пришёл под утро, ещё не рассветало. Пока нас не было дома, рыбки поели корм и голодные мета¬лись в трёхлитровке. Я взял сачок, старый би¬дон для молока и отправился в бассейн за даф¬ниями. Никто ещё не выходил на улицу.; 58 ; ; 59 ;
В поезде я не спал. Это ведь взрослые высы-паются в поездах, а ребёнок разве уснёт, когда столько картин сменяется за окном?!
Сидя на корточках на краешке плота, я во-дил сачком по воде. Набрав дафнии, выворачи-вал чулок в бидоне с водой, вновь опускал сачок в воду. Усталость и монотонность работы взяли своё: я проснулся в воде и, по моим возрастным меркам, далеко от плота. Кто увидит мальчика за высокой бетонной стеной в такую пору, когда все ещё спят?!
Я и в детстве был стойким, решительным. Страшась, никогда не паниковал, а включал в работу свои юркие, детские мозги. Срабатывал мой характер «настырного татарчонка», каким считал меня Валера.
Спасибо Серёге Редькину, тоже старшему соседу по дому, что учил нас, мелюзгу: «Если упал в воду, а плавать не умеешь, бей по воде руками, греби как собака лапами, держи нос над водой и не пойдёшь ко дну!»
Так я и поступил: задолбил по воде руками. Почуяв что держусь на поверхности, я стал грес-ти и поплыл «по-собачьи». Почему-то сначала к плавающему сачку, которого жаль было ли¬шиться. Но сачок оказался так далеко, что я по¬вернул обратно к нашему плоту-пристани.
Вскарабкался на плот, весь мокрёхонек. Вы-лил воду из ботинок со сбитыми, побелевшими от вечных футбольных игр носками. Снял свой красный, любимый, «вратарский» свитер, сши-тые мамой чёрные сатиновые шаровары с рзин-ками в поясе и в ногах. Стуча зубами от хо¬лода, отжал, как мог, тряпки.
Вокруг никого! Только прохладное сентя-брьское небо над головой. Чтобы подгрести са-чок, не было на плоту ничего подходящего. Сачок пропал, но бидон с кормом для рыб был полнёхонек!
Когда я мокрый, как пёс, которого мы ког-да-то недотопили в песчаном карьере, приплёл-ся домой, наши были уже на ногах. Кому идти в школу, кому на работу. Мне дали словесного на-гоняя, напоили чаем с малиной и не пустили в школу.
К нам приходила детский врач, обстукива-ла и прослушивала меня со спины и с груди:
– Не дыши! Сильно подыши! Покашляй!
Температурил я недолго. Кому-то из ребят нашего двора досталась моя банка с рыбками. Рыбок держать мне запретили: чуть не утонул из-за них!
Ещё я не утонул в Шершнёвском водохрани-лище после шестого класса! Потом в тридцати-летнем возрасте не утонул в Оке!; 60 ; ; 61 ;
Всё это я вспомню и опишу, не зная сам для чего.
НЕ УТОНУЛ!
Каждое лето я отдыхал в пионерском лагере «Орлёнок» вплоть до шестого класса. Только не в Крыму, а на Урале, на озере Большой Шан-трапай Еткульского района, рядом с селом Бе-лоусово. От последней смены у меня сохрани-лись две фотографии: коллективный снимок на-шего отряда, где я спрятал голову за свой пио-нерский горн; и другой, где четверо счастливых ребят стоят на площади Революции в Челябин-ске. Помню, что товарища в клетчатой рубашке зовут Слава, потому как он тоже был горнистом. Именно этот день, день встречи нашего отряда в городе, мог стать последним днём в моей юной жизни. Встретившись с отрядом и нашим воспи-тателем Брониславой Наумовной на площади Революции, мы отрядом поехали в городской парк имени Юрия Гагарина, на берег Шерш-нёвского* водохранилища.
Кто-то из ребят во время купания подал без-мную идею: переплыть на противоположный берег водохранилища.
Все три моих товарища росли на берегу озе-ра Смолино, возможно для них такой заплыв был под силу, но не для, меня жившего в районе
ЧМЗ, где река Миасс несла не столько воды, сколько промышленных отходов огромного Че-лябинска. В чёрной, мазутистой, дурно пахну-щей воде никто не купался.
Поплыли. Отставая от группы, чувствуя, как тяжелеют мои руки, а силы иссякают, я крикнул ребятам, что разворачиваюсь обратно и поплыл в сторону пляжа. Я не умел тогда ле-жать на воде, перевернувшись на спину, рас-слабив мышцы, приводя к спокойному ритму дыхательную систему и успокаивая себя. Пляж приближался, но силы таяли. Всё, плыть более я не мог! Набрав полные лёгкие воздуха, я сознательно погрузился под воду в поисках дна. Достиг дно ногами, открыл глаза и увидел над собой зеленовато-желтую толщу воды, через которую слабо пробивался солнеч¬ный свет.
Испытывал ли я страх? Не знаю, меня терза¬ла мысль только о родителях и родных, которым я принесу горе.
Нет сил, чтобы плыть, но я смогу идти по дну! Оттолкнулся от дна, всплыл, набрал воз-дух в лёгкие и вниз. Достигнув дна, я пошёл к берегу. Дыхание я мог задерживать больше чем на минуту, – всякий раз купаясь в ванне, тре-нировался, зажав пальцами нос и погружая го-лову в воду. Утопающий, ухватившийся за со-; 62 ; ; 63 ;
ломинку! Много раз я всплывал, вдыхал воз- дух, достигал ногами дно и шагал в сторону бе-рега с открытыми в воде глазами. Я шёл! Шёл к жизни, не теряя веру! Не рассчитывая на по-мощь со стороны, спасал себя сам. Но помощь достигла!
Вынырнув из воды за очередной порцией воздуха, я почувствовал руки, подхватившие меня за бока с обеих сторон. Рядом был това-рищ, тот что стоит на фотографии справа от Славы в спортивном костюме. Самый отчаян-ный среди нас и на один год постарше. Как его звали? Не вспомню. За пятьдесят лет память стёрла много имён, но не стёрла лиц, глаз, со-бытий. Держась одной рукой за его плечо, про-плыв небольшое расстояние, я отдохнул, отды-шался и поплыл самостоятельно. Все трое ребят плыли теперь рядом со мной, готовые поддер-жать в любую секунду!
Когда от спасательной вышки на берегу примчался спасатель на моторной лодке, его вмешательства нам уже не требовалось. Убе-дившись, что все мы спокойны и движемся к берегу, он нас покинул.
На берегу ни девчонки, ни Бронислава Нау-мовна не заметили того, что произошло у нас, мальчишек. Для них мы просто отплыли, по-ныряли и вернулись на берег.
На площади Революции
Наш пионерский отряд; 64 ; ; 65 ;
Со Славой мы встречались остаток летних каникул. Он умел собирать детекторный при-ёмник, показал мне эту нехитрую конструкцию и я увлёкся с тех пор сборкой ламповых и транзисторных радиоприёмников. Жили мы далеко друг от друга, с началом учебного года наши встречи прекратились, а квартирных те-лефонов для общения не было.
Узнать бы, как у ребят сложилась жизнь? Да вот не помню я их фамилий, чтобы отыскать. Только сердцем я могу отблагодарить их за то, что помогли мне остаться живым!
Мэ и Жо
После какого класса это было? Судя по то-му, что я уже подражал великому Александру Сергеевичу Пушкину, после второго.
В туалет в пионерском лагере мы ходили на улицу. Чем уж нас так сытно в тот день накор-мили? Но во время дневного отдыха, который мы называли «сон-час», меня «понесло» туда, в туалет.
Уличный туалет – это скромное деревянное сооружение, разделённое на две половинки, ле-вую и правую. На входе в одну половинку зна-чится «М», в другую – «Ж», чтобы из-за слу-чайного перепутывания входа мальчиками виз-гу девчачьего не возникло.
Я не перепутал тогда «Мэ» и «Жо» и никого не напугал до визгу, а проявил свои творческие начала! Не один я тогда так сытно пообедал, а все обитатели пионерлагеря. Зайдя и присев в полном одиночестве в своей «Мэ» половинке, сквозь деревянную перегородку без всяких выбитых в ней сучков я услышал детский, даже для меня, голос: «Таня, принеси мне бумажку!» «Сейчас, Света, погоди!» – ответил ей голос постарше.
Чёрт меня за язык потянул?! Или будущий поэт решил себя проявить?! Только подражая голосу Александра Сергеевича, которого я в жизни и слышать-то не мог, разве в какой-ни-будь опере по радио, пропел:
В уборной там Светлана дрищет,А Таня ей бумажку ищет!
В правой половине «Мэ Жо» наступила тишина, и только кто-то быстрехонько драпа-нул оттуда. Я ещё не успел воспользоваться бу-мажкой, прихваченной с собой в туалет, как был напуган появлением в недозволенной для всех, кто «Ж» половине женщины в белом хала¬те и белом колпаке. Всего устрашающего, что говорила мне женщина, я не помню. Помню, грозилась отправить домой из лагеря, а на моё возмущение: «Вам сюда нельзя входить: это мужская половина!» – она ответила, что ей можно! – она врач пионерского лагеря.; 66 ; ; 67 ;
Никто меня из лагеря не выгнал. Правда, за¬явив нашему воспитателю, что у меня подо-зре¬ние на дизентерию, «врачиха» продержала меня три дня в своём лазарете, лишив радостей купа¬ния и всяких там октябрятских игр на вольном воздухе.
Хорошо, что я вспомнил сегодня этот мало чем примечательный случай из далёкого-при-далёкого детства, а то совсем не знал за какую писанину взяться?
Однако, что характерно, случай такой был не единичный в моей жизни (я не о том, что ежедневно посещаю туалет и что-нибудь там сочинительствую), а просто всю жизнь на меня кто-то и кому-то вечно жаловался! Всю жизнь меня наказывали из-за ябед и людишек, же-лающих через «закладывание» меня начальству что-то для себя поиметь.
ЮРА УТОНУЛ!
Глянул на своё фото школьных лет с зап¬ла-канным лицом и решил рассказать людям о со-бытии плачевном и поучительном нынешне¬му поколению.
Помнится, я окончил шестой класс и нахо-дился в пионерском лагере. Вдруг в середине смены за мной приехали сёстры Рая и Руфа.
Мои старшие сёстры появились неожиданно на пляже пионерского лагеря, где наш отряд в это время загорал и купался. Приехали забрать ме-ня на похороны утонувшего друга, а также ог-радить от подобного несчастья.
Юра учился в одном классе с нашей Рим-мой, обучал меня фотографии, радиотехнике, физике, которую в школе мы ещё не изучали. Известие потрясло до слез, что запечатлел мой фотоаппарат, оказавшись в руках Руфины.
Юрий и его сестрёнка Татьяна росли под опекой их тёти Лёли, бабушки и дедушки в Рос-сии, а родители жили в Эстонии.
Юра и Римма только что окончили десяти-летку. С сестрёнкой Татьяной Юра уехал на ро-дину к родителям похвалиться прекрасным ат-тестатом.
Двое его одноклассников прозванные в шко-ле «Штепсель и Торопунька», юмористы на школьной сцене и в жизни, пришли домой к Юрию, выпросили показанную им бабушкой телеграмму от Юры из Эстонии.
Шутники-приколисты напечатали на печат-ной машинке свой текст: «Юра утонул, похоро-ны в понедельник, в Челябинске, сообщи одно-классникам. Таня Кюналь», отклеили преж-ний, (раньше его приклеивали на бланк в виде узких лент), и наклеили свой текст.; 68 ; ; 69 ;
Ложную телеграмму они подбросили в наш почтовый ящик. Телеграмму занесла в дом одна из сестёр, возвращаясь с работы, подала Римме.
Телеграммы тогда вручались в руки получа-теля под роспись, однако, не зная об этом, (мы не получали телеграмм: родственники жили в одном городе), Римма восприняла её всерьёз.Леонид, который дружил с Риммой, подбросив телеграмму, ждал, что она позвонит ему на до-машний телефон, и он расскажет ей о розыгры-ше, но всё пошло по другому сценарию. Римма не смогла отыскать «двушку» (монету в две ко-пейки) для звонка из телефон-автомата, прибе-жала с телеграммой к своей ближайшей подру-ге и однокласснице Зое Литвиновой, у которой братишка тоже Юра отдыхал, как и я, в пионер-ском лагере. Зоя прочла текст и закричала: «Мама, Юра утонул!» Расплакалась, просунула телеграмму матери в ванную через щель в две-ри, мать тогда мылась в ванне. Зоина мама, ду-мая, что утонул её сын Юра, упала в обморок прямо в ванной.
Девочки оповестили своих одноклассников. Одноклассники, оповещённые о кончине их ак-тивиста, основного фотографа и кинооператора класса, стали собирать деньги на венки. Кто-то из них поспешил с телеграммой к тёте и ба-бушке с дедушкой Юрия. От такого известия ба-
бушку хватил приступ, отнялась нога. При- шлось вызывать скорую помощь, доставлять её в реанимацию.
Классного руководителя, учителя физики, Бориса Иосифовича, пытались вызвать из тур-похода, с Алтая, отбили телеграмму на туристи-ческую базу. Борис Иосифович находился в это время на маршруте, в горах. Вернувшись на ба-зу, он получил телеграмму о гибели его люби-мого ученика и одновременно письмо от него са-мого. Сличив даты отправления письма и теле-граммы, Борис Иосифович понял, что письмо ему отправил «утопленник», такого быть не мо-жет! Он спокойно продолжил туристические вылазки в горах.
Лишь на следующий день после поднятого переполоха, когда одноклассницы пришли к од-ному из шутников, тот расхохотался и признал-ся в содеянном. Одноклассницы отправили шут-ников извиняться к тете Юрия и в больницу ус-покаивать бабушку.
Тетя тут же отбила телеграмму в Эстонию и получила ответ: «Жив, здоров. Кюналь».
Самих шутников наказала директор школы не выдав характеристик для поступления в ин-ституты. Пришлось им зарабатывать характе-ристики на производстве. Хорошие ребята, со-творившие необдуманный поступок.; 70 ; ; 71 ;
Впоследствии они поступили в ВУЗ ы и по- лучили высшее образование: один стал инже-нерном, окончив ЧПИ; другой – актёром, окон-чив институт Культуры.
Юрий до старости преподавал в школах фи-зику и программирование как его любимый учитель Борис Иосифович.
Вот так обернулась глупая шутка, каких нельзя повторять!
Юрий Кюналь, 1965 г.(фото автора)
ХОХОЛ И САЛО
Хохлу сало, что ребёнку сладость! Посчаст-ливилось моему товарищу служить пяток лет за рубежом. Попал он в жаркую страну, народ ко-торой фанатично исповедует ислам. Тогда-то и случился этот конфуз.
Чушек в том государстве считают грязны-ми животными, а пищу из свинины, оскверняю-щей мусульманина. Запрет на ввоз в страну сви-нины был так строг, что таможенники отни-мали её даже у иностранцев.
Пропитался хохол год блюдами правовер-ных и прибыл в отпуск в родную станицу. Не сказать чтоб исхудал, но по сальцу и свиным отбивным наскучался.
Влетел в родительскую хату, сбросил коро-ба и чемоданы с заграничными подарками да в погреб, где в бочонках хранится хвалёная соло-нина. Весь отпуск за стол без сальца не садился!
Пришла ему пора в жаркую страну возвра-щаться. Собрали на проводины родню, друзей пригласили. Пожалобился он землякам:
– Як же я там без сальца дослуживать то стану?
Кума его, аппетитная, пышногрудая хох-лушка, возьми и вразуми его:
– Ты, – говорит, – кум, из чего состряпан? Из костей, мяса да сала. Сало да мясо, поди, не; 72 ; ; 73 ;
зазвенькают на контроле, ежели ты его тонкими пластами настругаешь да под одёжкой своей укроешь. Вон бабы с мясокомбината чего толь-ко под бельём с работы не натаскают!
Обрадовался мой товарищ совету кумы, аж расцеловал её в пухленькие щёчки:
– Голова! И чего я своей башкой не скуме-кал?
Советскую таможню проскочил как по мас-лу. Не гранатами ж облепил себя, а аккуратно нарезанными пластинами солёненького да коп-чёненького сальца в целлофановых пакетиках.
Правда, взмок прилично, пока самолёт по-ложенную высоту не набрал, и не погасло табло «NO SMOKING!». В туалете хохол снял с себя бельё, превращённое в «бронежилет», досуха обтёрся полотенцем, оделся. Вернулся на место с пакетом, в который переложил свой драгоцен-ный груз.
Когда перелёт приблизился к завершению, наш герой проделал обратную процедуру в туа-лете. Одного не могла предвидеть разумница-кума, что в стране этой против нашей прохлады аккурат стоит злобный зной пустыни. Потел, потел наш хохол под панцирем из целлофана и сала, да и рухнул перед мусульманскими тамо-женниками, потеряв сознание от перегрева ор-ганизма.
Очнулся в служебной комнате с кондицио-нером от хохота мусульман. На столике горой возлежали его драгоценные пакетики. Смуглая девушка в медицинском наряде подала ему таб-летку и пластиковый стаканчик с водой.
Присел хохол на кушетке, почесал загри-вок и подписал документ об изъятии запрещён-ного на ввоз в страну продукта.
Да, Бог он всё видит! А чем Аллах от Бога отличается? Разве тем, что горилку пить запре-тил да свинину кушать. А как было кумой всё толково придумано, да?!
САША
Телефонный звонок прервал мои мысли:
– Да!
– Валера! Как хорошо, что ты взял трубку!
Звонил мой однокашник, Саша.
– Валера, приезжай ко мне! Я могу совер-шить что-нибудь над собой!
Голос выдавал его нетрезвость.
– Тамара ушла от меня!
– Ну, ушла. Остынет – вернется! Это у вас не впервой. Надоел ты ей своим пьянством, вот и уехала в свою квартиру, чтобы перегаром не дышать и не слушать твой пьяный бред.
– Нет, она забрала все свои вещи. Всё, пони-маешь, всё! Сказала: «Развод!»; 74 ; ; 75 ;
Я представил Сашу, впечатлительного, с чу-вственной душой, способной выливать боль и радость в стихи. Писал он крайне редко, когда на него найдёт.
В последние годы Саша ударился в рели-гию, отпустил бороду и даже получил какие-то корочки за учёбу от бородатых рясников.
Вспомнил я всех сослуживцев рано и траги-чески расставшихся с жизнью: Володю, пове-сившегося из-за измен жены в двадцати трёх-летнем возрасте; Николая застрелившегося из-за скандалов в семье таким же молодым; угорел от дыма в квартире ещё один сослуживец (за-дремал в кресле перед телевизором, а тот зады-мил); другой подавился рвотной массой, уснув дома мертвецки пьяным. И все пришли к ги-бельному исходу из-за алкоголя.
Саша-охотник, а дома винтовка «Сайгак», двустволка, малокалиберная винтовка и воз-душка для полноты коллекции. Всё это вско-лыхнуло меня, и я поехал зимним уральским вечером к нему, в другой район города в пустом вагоне трамвая с обледенелыми стёклами. Ехать минут сорок, куртка осенняя, не по сезону для зимы. Спина мёрзла всю дорогу.
В прошлый приезд к нему он показывал мне свой арсенал, предлагал из мелкашки попасть в сороку, сидевшую на телевизионной антенне со-
седнего дома. Стрелять в городе из винтовки я не стал. Пострелял из воздушки по бумажному листу в просторной его квартире.
Сотовых телефонов тогда ещё не существо-вало. На сигналы домофона Саша не отвечал! Нехорошие мысли возникали в моей голове за то время, что я добирался, нетрезвый, расстроен-ный человек мог совершить что угодно.
Окончательно окоченев у двери его подъез-да, я решил зайти в соседний магазин, благо он ещё не закрылся или работал круглосуточно. На моё везение в магазине был служебный теле-фон, и сотрудники не отказали мне дозвониться до друга. Не услышавший пиликанье сигналов домофона Саша мгновенно отреагировал на те-лефонный звонок! Сработала видимо армейская привычка: слышать телефонные звонки на де-журстве сквозь сон и быстро на них отвечать.
Попав в дом, я увидел Сашу невредимым и чуток поспавшим. Полночи друг изливал мне свою душу. Договорившись утром пойти на ра-боту к Тамаре, мы устроились спать. Причина, по которой Саша решил её навестить, была на-ивной до смешного – нужно вернуть Тамаре но-ски, которые она не взяла или забыла забрать.
К утру Саша протрезвел, положил носки в карман куртки, и мы застали Тамару на рабо-чем месте. Разговор разбегающихся супругов; 76 ; ; 77 ;
был недолгим, Тамара решение приняла окон-чательно!
Выпивать регулярно Саша не бросил. Вы-ращивал в саду ягоды смородины, вишни, кры-жовника, малины, настаивал на них вина, вина перегонял в самогон. Самогонный аппарат, им же изготовленный, никогда не убирался из его кухни, как и две двадцатилитровых бутыли с поспевающим вином.
На паре встреч выпускников нашего кур-сантского батальона он присутствовал, а на три-дцатипятилетие выпуска не попал, позвонил из машины по дороге с дачи: «Еду, приеду…», но так и не появился в кругу друзей в тот вечер.
О его скорой смерти после встречи выпуск-ников мне сообщил в Рязань наш однокашник, проводивший его в последний путь. Алкоголь забрал легкоатлета, сильного в прошлом, всег-да защищавшего честь нашего военного учили-ща в курсантские годы и в годы офицерской службы.
Каким бы крепким не был организм, алко-гольные яды разрушат его непременно! Не по-желал Саша оберегать себя от спиртного, жаль, хороший и отзывчивый был человек.
ДРУЖБА
Дмитрий, страстный рыбак, поймал в Оке такую рыбину, что подхваченная за жабры и поднятая на уровень плеча доставала хвостом до земли! Решив похвалиться везением и удивить друга, он принёс её Роману, любителю поку-шать рыбопродукты и подарил столь аппетит-ного балыка ему.
Роман удивился такой рыбине, порадовал-ся за Димино везение, почистил рыбу, поджа- рил печень, съел, засолил икру, а тушку рыбью решил подарить Устину, который умел классно солить рыбу.
Устин рыбину засолил, не стал поедать её солёной, подвесил вялить.
Жора, их общий друг, пришёл по делам к Устину, увидел вяленую громадину и говорит: «Такую рыбищу я бы хорошо закоптил, под пи-во пойдёт, будь здоров!» «Ну, и копти её сам, у меня нет коптилки, – заявил Устин и отдал красавицу другу, – не забудь на пивко меня при-гласить, как закоптится!» Жора был спец коп-тить всё от мяса до рыбы. Закоптил что надо! Грех такое чудо ароматное одному втихаря ку-шать! Вспомнил о просьбе Устина на пиво его пригласить, купил в один из выходных дней пя-тилитровую канистру разливного пива и зазвал всех друзей в свой весенний сад.; 78 ; ; 79 ;
Борис, острослов и музыкант, был пригла-шён со своим инструментом, – какие посиделки без его анекдотов и его баяна?!
Анатолий, сосед и друг Жоры, заглянул к нему со своей банкой пива на запах копчёной рыбы и шум собравшихся друзей. Пошло-пое-хало, разговорились. Тут-то, попивая пивко с ароматно пахнущей копчёной рыбой, Дмитрий поразился: «Такую рыбину в магазинах наших не купишь, где же ты её оторвал, сам-то никог-да удочки в руках не держал?!» «Так мне её Ус-тин отказал закоптить», – ответил Жора.
Вопрос за вопросом, ответ за ответом – дру-зья восстановили всю цепочку, которую прош-ла эта чудо-рыбка по кругу друзей и выяснили, что поймал её их общий друг Дмитрий! И был тогда произнесён тост за удачливого рыбака и за дружбу мужскую!
18 июня 2023 г.
БЕЛКА
Белка – она вовсе не белка, а молоденькая белая как снег кошка, но с чёрным хвостом и чёрными ушками. Привёз её котёнком в Пру-довку Василий, мой свояк. Белка переловила в доме всех мышей ещё до того как дважды око-тилась. Когда в доме не осталось за кем ей охо-титься, она стала охотиться за полёвками в саду
и на картофельном поле. У Белки звериный нюх, она быстрая и ловкая! Свою охоту затевает на глазах того кто присел отдохнуть или переку¬рить, чтобы её видели и похвалили.
Куры и петухи – хищники! Как только Бел-ка придушит мышь, они отгоняют её от добычи и расклёвывают полёвку. Белка посидит с оби-женным видом рядом, потом вновь вынюхивает следы очередной жертвы. За день на моих гла-зах это происходит до пяти раз. Сожалею, что не взял в поездку видеокамеру, ведь Белка всегда затевает ловлю полёвок на глазах. Играет она с настигнутой добычей то отпуская ненадолго из лап и вновь её нагоняя, то подбрасывая её как мяч.
Однажды я не успел заснять на видео, как курица вальсировала перед петухом, – камера стояла на зарядке в доме, пока я выскочил с ней на двор, танец курицы уже закончился.
Школьником и я как Белка охотился на кухне за мышами, кошек в квартире никогда не держали. Я надевал рабочую рукавицу на правую руку, левой открывал дверцу холодиль-ника под кухонным окном, как и Белка, на-крывал лапой мышь, если она там оказыва-лась. В отличие от Белки я не затевал с мыша-ми игр.
2 сентября 2023 г.; 80 ; ; 81 ;
ПРИЩЕПКА
Снимал я с балкона высушенное бельё, не удержал одну прищепку. Ну, думаю, лежит она теперь в густой траве, что и не отыщешь. Жаль потерю, хорошие у нас с женой прищепки, цеп-кие, крупные, и не ломаются.
Человек я такой, даже карандаш или ручку шариковую потеряю и то расстраиваюсь. Это не от жадности, человеку мне не жалко, что-либо отдать, а вот потерять любую мелочь – жалко. Я настолько щедр, что почти все изданные книги свои, за которые платил из собственного кар-мана, знакомым раздарил с автографами, ещё докторам, которые мне жизнь продляют. Про-водить авторские встречи с распродажей книг я с пятидесяти лет уже не могу, стал инвалидом второй группы. Не дозволенная это инфарктни-ку нагрузка – таскать гитару в тяжёлом футля-ре, стопки книг и компакт-дисков. Да и любое выступление перед людьми само есть стресс. Вон Александр Барыкин отработал концерт в Оренбурге, поднялся в номер гостиницы и умер.
Глянул вниз с балкона, не увижу ли при-щепку и удивился, – вот она, на моём карнизе в метре от меня лежит. Видит око да зуб неймёт, не дотянешься. Наши решётчатые балконы па-ру лет назад при капремонте дома превратили в мусорные ящики, оградив металлическими лис-
тами. Раньше на балконе решётчатом не скап-ливалась ни жёлтая листва, ни пух тополиный, ни серёжки пожалтевшие от берёз, всё сдува-лось ветром, смывалось дождями. Раньше вый-дешь на балкон, присядешь, и тебя ветерком об-дувает, а теперь сядешь, словно в бочку ме-таллическую залез. Балкон для того и нужен чтобы подышать воздухом. Застеклил народ балконы, превратил в лоджии, а зря! Помню, со-седка моя по балкону, бабушка Билайн, торчит как-то на застеклённом детьми балконе, как в аквариуме, смотрит на меня, разводит руками, пожимает плечами и жестами даёт понять, что не нравится ей такой балкон: ни погутарить с со-седями через стекло; ни подышать воздухом. Многие старые люди и гулять-то не могут выйти, болезни, слабость, а где дышать?
Ирина Тихонова, сделала в квартире евро-ремонт, балкон в лоджию превратила и стала болеть. Доктор который её навещал, объяснил, что болезнь её из-за застеклённого балкона воз-никла, изменился микроклимат в квартире. Пришлось ей от дорогостоящего своего «аква-риума», избавиться чтобы выздороветь.
Много дней, видя прищепку, думал, что нужно столкнуть её вниз да спуститься за ней на улицу. И жена так же думала. Захватить её нечем. А сегодня меня осенило, – прищепка она; 82 ; ; 83 ;
ведь цепкая как крокодильчик! Нужно сунуть ей что-то плоское и твёрдое в пасть и поднять. На балконе у нас хранится сапёрная лопаточка, вот её то я и предложил крокодильчику цап-нуть. Идея сработала, прищепка в моих руках!
Голь она на выдумки хитра, особенно рос-сийская. Помните, как мужик с дороги каме-нюгу огромную убрал подрыв возле неё яму?! Таков и я – догадливый жутко!
5 сентября 2023 г.
РЕКС
Брат мой, Александр, любил собак, зани-мался их дрессировкой при городском клубе со-баководства. Его последней собакой был Рекс, огромная восточно-европейская овчарка. После обучения Рекс стал хорошим сторожевым псом.
Жил Рекс во дворе дома. Помню этот малю-сенький дом выделенный государством, в ко-тором семье состоящей из четырёх человек при-надлежала дишь одна комнатка площадью все-го девять метров! Даже улицу помню, Сетевая.
Саша позволял себе выпить пивко после ра-боты, да и покрепче чего. Это и стало причиной того что брат расстался с Рексом. Как только по пути с работы Саша останавливался у пивного киоска, чтобы пропустить сто пятьдесят грамм
водки да запить пивком, заждавшаяся мужа к ужину Галина, спускала с привязи Рекса и да-вала ему команду: «Рекс! Ищи хозяина!» Рекс стремительно кидался на поиски и всегда Сашу находил!
Брат мне рассказывал: «Только, – говорит, – стал подносить налитую в стакан водку к гу-бам, как стремительный Рекс в прыжке выбил стакан из руки, вцепился в штанину и потащил в сторону дома».
Галина стала каждый вечер посылать Рекса встречать хозяина после работы. Рекс не позво-лял ему прикасаться к спиртному, рычал, про-являл озлобленность.
Саше всё это надоело, и он продал Рекса. Бо-лее собак брат не заводил, хотя до того воспитал их множество. Помнится мне его Инга, которую он обучил брать след. Инга его убыла служить на границу! Да и переехали они с семьёй в квартиру на хозяев, в такой собаку уж не за-ведёшь.
1 февраля 2024 г.; 84 ; ; 85 ;
ДОБРОВОЛЬНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ
Пьянство – добровольное сумасшествие!
Сказал кто-то из древних и мудрых.
Я не прозаик – я поэт. Выскажу ли когда-то в стихах виденное мной в стенах одного из отде-лений института психиатрии, не знаю. Сердце гремит: «Расскажи об этом всем!» Да простят меня мастера прозы за малую художествен-ность моего языка! Пусть воспримут данную ра-боту на уровне школьного сочинения, но буду писать!
Что потянуло меня в «творческую команди-ровку» за стены наглухо закрытого для нор-мальных людей заведения? Товарищ мой, вы-брошенный на улицу любимой женой, побывал там после того, как вскрыл себе вены в нетрез-вом состоянии. Помыслы о суициде живут в со-знании каждого человека с детских лет. Какой обиженный родителями ребёнок не думал: «Вот умру – тогда поплачете!» Но детское сердце от-ходчиво – приласкает мама и ребёнок вновь ра-дуется жизни! Всё у него впереди!
Гораздо мучительней страдания пятидеся-тилетнего мужчины, живущего далеко от род-ных и преданного любимой. Нет рядом мамы, нет друга, которому можно выложить душу.
Этот товарищ и рассказал мне о том, как живётся в «психушке». Прожил он там месяц
до выздоровления его души. Страдальческой песней он скрасил свои воспоминания:
Ты мне свой, но я тебе не верю!В пламени мерцающей свечиТолько ангел мечется в тиши.И когда я, пьяный и безбожный,Резал вены погнутым крестом,Ты боялась влезть неосторожноВ кровь мою нарядным рукавом.Ой, ты синее небо России,Ухожу, очарован тобой.А берёзки, как девки босые,На прощанье мне машут листвой.Я нигде без тебя не утешусь,Пропаду без тебя, моя Русь!Вот вам крест, что я завтра повешусь,А сегодня я просто напьюсь!
Откуда в нём душераздирающие песни, соз-данные, похоже, ещё русскими иммигрантами во времена Октябрьской революции и Граждан-ской войны? Возможно и сам написал, однажды он подсказал мне строку: «Не смотри что я инфарктник – пью с другими наравне!»
Конечно, храня в душе такие строки, в стрессовой ситуации да в нетрезвом состоянии, мог человек решить распрощаться с жизнью. Так он и поступил, вскрыл себе вены. Но сделал; 86 ; ; 87 ;
это, когда в квартире вместе с ним пили горь-кую отраву дружки и подружки по бражничес-тву. Они-то и спасли ему жизнь, обнаружив его в окрашенной кровью воде ванны и вызвав ско-рую помощь. После этого поступка он и оказал-ся в местном институте психиатрии.
Цветёт сирень, соловьи трещат за распахну-тым окном, высвистывая с разными интервала-ми единственную воспроизводимую ими ноту «ля» первой октавы. Раньше, когда я был дос-таточно здоров, под влиянием дурманящего аро-мата цветущей сирени и майской погоды не-пременно хотел выпить. Говорят же люди: «Природа так и шепчет – возьми да выпей!» Лет двадцать назад я позволял себе опустошить за май и весну пузырёк с товарищем, но убедив-шись, что алкоголь быстро разрушает моё здо-ровье, исключил любое спиртное из своего ра-циона, заперся от товарищей, которые могли прийти с бутылкой. Да и слова мамы, выска-занные мне ею, когда я объявился перед ней в нетрезвом состоянии, будучи на родине: «Тот не друг, который приходит к тебе с аракы! Друг приходит в дом с хлебом!» И ещё: «Тот не мужчина, кто пьёт аракы!» – повлияли на моё даль-нейшее отношение к алкоголю. Мама не знала стихов Расула Гамзатова, но мысли и убежде-ния их о мужской дружбе были одни. Тогда у
меня и родилась строка: «Настоящий друг при-ходит с хлебом, с водкой в дом приходит толь-ко враг!» Строку эту маркером я написал на стене, над кухонным столом. Все обои до ремон-та в моей квартирке были исписаны пришедши-ми в голову поэтическими находками. Это на-чалось с того, как поэт Валерий Кудряшов напи-сал на моей стене свою строку: «Я уйду как буд-то бы за хлебом…». Вскоре он впрямь ушёл из жизни, утонув в расцвете сил (произошёл спазм сердечных сосудов и мышц при резком охлаж-дении тела). Позже из моей строки на стене ро-дилось стихотворение «Осточертело», которое один попивающий поэт просил рассказать ему при каждой нашей встрече.
Не мог же я не впускать в дом товарищей, с которыми прослужил бок о бок двадцать два года. Они приходили, ставили на стол прине-сённую водку, я ставил им закуску, рюмки, но сам пил чай. Как-то один из них посидел около меня, выпил половину своего пузыря и, заткнув остатки пробкой, сказал: «Ну, тебя! С тобой скучно стало общаться, ты не пьёшь», – махнул рукой и пошёл допивать водку с кем-то из тех, с кем нескучно.
Первые три года полной трезвости я про-жил, занимаясь спортом, обливанием ледяной водой, глупым очищением организма от шла-; 88 ; ; 89 ;
ков с помощью регулярного голодания по анти-научным и опасным книгам Геннадия Малахо-ва, пока не довёл себя до инфаркта!
Вернусь в тот год, когда я уже не употреб-лял алкоголь, но ещё не стал инфарктником. Товарищ после увольнения из армии, разве-дённый, уже пару лет кочевал по съёмным уг-лам хозяек, которые помимо получаемой от не-го платы старались пить и питаться за его счёт. Всё это я видел и знал от него. Когда же в поис-ках угла он наткнулся на людей незнакомых, с ним приключилась беда. Хозяин квартиры, предложивший ему угол, оказался отсидевшим в тюрьме угонщиком автомобилей. Распив бу-тылку водки среди ночи, они решили «доба-вить». Купить в ту пору алкоголь можно было лишь у самогонщиц в ближайшей деревне. Вы-шли вдвоём из дому, дорогой увидели стоящий на обочине автомобиль без хозяина, забрались в него и поехали за спиртным.
Машина оказалась оставленной милицио-нером, забежавшим домой перекусить во время ночного дежурства. Выйдя из дому и увидев хвост своего автомобиля, милиционер по рации сообщил коллегам из ГАИ* номер машины и направление её следования. Перехватили их по-чти молниеносно! Так товарищ попал под суд, втянувший его в долги, чтобы оплатить работу
адвоката. Адвокат был из наших отставников, сумел из соучастника преступления переквали-фицировать его в свидетеля, так как он не сидел за баранкой угнанной машины.
Доверчивый, безвредный по натуре майор запаса, потерявший семью, квартиру, числив-шуюся за ним… Я решил повлиять на его буду-щее, изменить его образ жизни. Ясно было одно: здесь ему оставаться нельзя! Нужно убедить его вернуться на родину, где были ещё живы его престарелые родители, где он встретит друзей детства, коим он небезразличен, с кем он вместе учился в школе, рос в небольшом райцентре близ Украины. Он прекрасно владел украин-ским языком, за столом затягивал украинские народные песни, которые я очень люблю.
Девятого мая того года, после выступления на сцене местного дома культуры, я купил бу-тылочку коньяка, зашёл на квартиру, в кото-рой квартировал мой одинокий товарищ. Он лежал на диване в кухне, где «снимал угол», был один, но уже навеселе, с утра отметив празд-ник. Моему появлению очень обрадовался. Не раскрывая свой замысел, я позвал его в свою, тогда холостяцкую квартирку посидеть вдвоём за коньячком. Так он оказался у меня.
Расспросив о его положении на тот момент, выяснил, что долгов у него ровно столько, сколь-; 90 ; ; 91 ;
ко я смог сохранить на сберкнижке, живя на заработанные деньги, откладывая пенсионные. Тогда я понял, его нельзя отпускать из моего дома! Угостившись коньяком, который я толь-ко лизнул, он согласился пожить у меня. Утром мы сходили на квартиру, из коей я его выманил, забрали его скромные пожитки, уместившиеся в пару чемоданов и парашютную сумку. Забра-ли и огромную охапку ивовых прутьев для пле-тения корзин. Плетением корзин он увлекался с детства, на пенсии ему иногда удавалось на этом чуток подзаработать.
Стал я ему расписывать «прелести» его бу-дущего, если он продолжит жить как теперь: «Кому ты тут нужен? Дочь вышла замуж, даже выдворив тебя со свадьбы, забрав подаренные тобой деньги. Сын работает и живёт с мамой, и для мамы. Делить двухкомнатную квартирку? Что от неё останется? – угол в малосемейке?! Зная твою любовь к спиртному, здесь нормаль-ная женщина за тебя замуж не пойдёт, тем бо-лее, которая ещё сможет и захочет родить. А ты всегда твердишь, что малюсенького хо-чешь!»
Товарищ раздумывал, говорил: «Как я буду жить без Рязани?..» В конце концов твёрдо убе-дился в моей правоте, особенно когда я объяс-нил ему, чего можно ожидать от его «подель-
ника» по угону после освобождения того из за-ключения...
Решение принято: трёх лет после увольне-ния из армии, в которые офицер запаса может быть обеспечен жильём по избранному месту жительства, ещё не прошло; квартиру по суду необходимо передать бывшей супруге; после этого можно возвращаться на родину. Ну, и ос-новное условие – полная трезвость!
Потеряв своего квартиранта-должника, хо-зяйка стала его разыскивать. Вычислить, кто мог его похитить, ей ничего не стоило, мы все хо¬рошо знали друг друга. Денька через два мою дверь начали бомбить его собутыльницы, кото-рых он называл «мои девочки!» Они даже пыта-лись подобрать ключи к моему дверному замку. Крыли меня матом и требовали вернуть им друга!
Интересное было зрелище в первую ночь его пребывания у меня: проснулся он среди ночи и, тычась в стены и мебель, спрашивал: «Где мои девочки? Где мои девочки?»
Вскоре «его девочка», которой он задолжал плату за несколько месяцев проживания в её квартире, явилась под дверь со своим взрос-лым, нетрезвым сыном выбивать долг. Мы не открыли им дверь, чтобы исключить взаимное мордобитие, назначили встречу на завтра у ме-ня дома, пообещав расплатится полностью и; 92 ; ; 93 ;
враз. Они ушли услышав моё обещание, знали, что я никогда не лгу. Утром я снял необходи-мую сумму со счёта. Прибыли они в назначен-ное время, получили требуемое под расписку. После этого нас никто не атаковал, наверное, потому как денег на пропой у «девочек» прибы-ло с лихвой, а сил передвигаться далее чем в ближайший магазин за спиртным не стало.
Жили мы с товарищем дружно, казармен-ная школа! Более он не пил, отмылся в ванной, отстирался, проворно готовил нам пищу на дво-их. Был у меня один интерес, как можно боль-ше узнать от него о жизни людей в психиатри-ческой клинике, чтобы найти какую нибудь те-му для стихотворения. После увольнения из ар-мии я просто не знал, о чём теперь писать. Пишу я лишь о событиях, которые либо наблюдал, ли-бо пережил лично. Узнав много интересного о жизни в «психушке», я решил, что нужно мне ради творческих находок своими глазами пос-мотреть на то, что там творится. Особенно влек-ло увидеть наркоманов, коих я никогда до того не видел, узнать, есть ли в числе запертых в кли-нике политические пациенты? Да и увидеть что может меня самого ожидать в будущем, ведь ма-ма увидев мой перывй изданый сборник стихов сказала: «Не пиши книжка, психушка попа-дёшь». Но как туда попасть?
В соседнем подъезде нашего дома проживал с мамой и сестрой санитар, что работал в инсти-туте психиатрии. Я хорошо был знаком с его мамой. Она одна из Зин, послужившая толчком для написания мной песни «У бабы Зины». Её помощью я и воспользовался. Товарищ объяс-нил: «Трезвого тебя, прибывшие по вызову спе-циалисты моментально раскусят в притвор-стве». Мы купили бутылку водки, грамм двести из которой я выпил, поставили бутылку на стол, а на балкон – флакон уксусной эссенции.
Потом я позвонил бабе Зине и упросил её вызвать санитарку из «психушки». Она долго меня отговаривала от затеи, объясняла, что мне придётся пролежать взаперти с ненормальными людьми целый месяц, но я убедил её в том, что мне это очень нужно.
Не знаю через сына или нет, но баба Зина устроила прибытие санитарки. Товарищ смог убедить двух мужчин в белых халатах, что мне нужна помощь, что я пьянствую, что он отнял у меня уксусную эссенцию, которую я пытался выпить и спрятал от меня на балконе. Недове-рие лекарей чувствовалось, но они повезли ме-ня в клинику. Дорогой я пел им свои песни, нёс всякую всячину для убедительности. Узнав, что я поэт, а считается что «все поэты от того…», они и сами включились в игру. Рассказали, кто; 94 ; ; 95 ;
из местных поэтов лечился у них, как себя вёл. Никто меня не связывал, не надевал усмири-тельной рубахи.
Вот и всё – я в «психушке»! На всех окнах решётки, все двери на замках. Зал для встреч больных с посетителями заставлен столами и стульями, и тоже под замком.
С первого же дня, как и все, я стал прини-мать лекарства. Процедура эта происходила следующим образам: К столу дежурной медсес-тры выстраивалась очередь больных. Медсестра каждому лечащемуся велела открыть рот, кла-ла назначенные таблетки на язык и подавала воду в небольшом стаканчике. Потом требовала открыть рот, чтобы убедиться, таблетки прог-лочены.
Принимал я назначенные таблеточки два дня, считая, что они для успокоения нервной системы и хорошего сна. На третье утро я заду-мался: было странно, что я за два дня и две ночи не протрезвел от выпитых мной двухсот грамм водки. Далее я с трудом поднялся с корточек в туалете, а сидевший рядом со мной мужчина и вовсе попросил меня помочь ему встать на ноги и довести до палаты. Тогда я понял, что таблетки не только успокаивают, но сильно воздействуют на мышечную систему и одурманивают мозг. Подумал, если продолжить их принимать , то
станешь и впрямь глупым, будешь ходить, ша-таясь, как пьяный. Я стал ловко прятать таблет-ки под язык, делая при этом глотательные дви-жения, выпивал водичку и следовал в туалет, чтобы затопить и смыть таблетки в унитазе.
Первый и второй день все казались мне та-кими же здоровыми как я сам, но когда дей-ствие лекарств на меня прекратилось, я про-зрел и увидел, что вокруг меня одни больные люди! И рассказывают они мне их фантастичес-кие небылицы про то, что «необходимо произ-вести демонтаж нашей планеты» и тому подоб-ное. Мне стало жалко этих людей, в основном молодых, больно от того, что периодически они должны оказываться спрятанными от окружа-ющего мира в стенах этого здания на длитель-ные сроки. В отделении находились люди не буйные, безобидные, но со своими странностя-ми.
Вечером следующего дня я выбежал из па-латы на шум в коридоре. Там творилось нечто неожиданное. Два милиционера боролись со старшим лейтенантом в погонах МВД. Старлей был пьян, громко ругался, пытался выяснить, куда его доставили, вырывался из их рук. Пос-ле длительного бушевания, поняв, что он в «психушке» и выйти отсюда нет никаких возможностей, о н позволил милиционерам се-; 96 ; ; 97 ;
бя раздеть. Утром мы познакомились, он рас-сказал, что служит на Севере, в тюрьме, а в нашем городе учится заочно в Высшей школе МВД.
После сдачи зачётов и экзаменов они с груп-пой отметили окончание сессии. Пьяный, в ма-лознакомом городе, он забрёл в район частных домов. Его мучила жажда. Увидев в одном из дворов колодец, перелез через забор, стал пить воду. Но тут вышел на крыльцо хозяин дома с охотничьим ружьём, поставил его под прицел и велел жене вызвать милицию. С милиционера-ми, которые были сержантских званий, он по-вёл себя вызывающе грубо. Вот они, оскорблён-ные, и доставили его в психиатрическую клини-ку, не повезли в отделение милиции, понимая, что там МВД-ешнику просто дадут отоспаться в камере и протрезвевшего безнаказанно отпус-тят за магарыч или небольшую мзду. Вытрезви-телей в те годы уже не существовало, опивших-ся развозили по больницам, оставляя на попе-чение врачей.
Всё о чём рассказывал мой товарищ, я уви-дел воочию вплоть до «стриптизёрши»! Путе-шествуя по коридору, я застал нескольких боль-ных смеющихся у окна. В окне противополож-ного, близко расположенного корпуса стояла женщина с обнажённым торсом и демонстриро-
вала им эротическое шоу! Вскоре за её спиной появилась санитарка и оттащила «актрису» от окна прочь. Такое шоу повторялось почти еже-дневно!
Измерил я и длину коридора: шестьдесят шагов туда, шестьдесят обратно. Всё время бодр-ствования, если не валяешься на койке, то хо-дишь по коридору. Можешь стоять, прислонив-шись к стене коридора, как это делал один па-циент, что всегда стоял и стоял у стены с груст-ными глазами. На вопрос: «Как ты сюда по-пал?» – он кратко ответил, – «Жена сдала». По-сидеть можно было только на кровати в палате. Телевизор отсутствовал.
Одного товарища в клинику доставил отец, забрав его из отделения милиции. Этакий бод-рячок невысокого роста, приятной внешности. Любил рассказать о себе, похвастать своими способностями! Перед сном он укладывал брю-ки под матрац, чтобы на них всегда были стре- лочки. Пожалуй, иметь отглаженные в стрелоч-ку брюки для него было самым важным в жи-зни! Одеты мы были каждый в своё, в чём доста-вили. Всё хвастался, что когда его продержали ночь в отделении милиции, все думали, что ут-ром его, провалявшегося ночь в одежде на нарах, застанут в измятых брюках, однако он удивил сотрудников милиции своими стрелочками на ; 98 ; ; 99 ;
них! Более ничем другим интересен не был, го- ворил только о стрелочках на брюках.
Лежал с нами в палате даже негр. Очень мо-лодой, рослый, стройный. На вопрос: «Где ты родился?» – он ответил мне: «В СССР». День за днём, когда на него не глянь, он раскачивал ту-ловище из стороны в сторону, сидя на кровати. Я спросил кого-то о его зацикленности на пока-чиваниях, и мне серьёзно ответили: «Это от того, что его мама в детстве не докачала».
Одна из трёх палат была выделена только для солдат. С ними можно было разговаривать как со здравомыслящими людьми. Все они со-вершили либо воинские преступления в виде избиения сослуживцев, либо проступки, вызва-вшие у командиров сомнение в разумности ими совершённого. Ребята были в основном круп-ные, физически крепкие. Лишь один из них, что появился в отделении позже меня, был ма-люсенький. Он рассказал, похоже, правду о се-бе – не вернулся в часть из отпуска на родину к положенному сроку. Месяц его не могли оты-скать и доставить к месту службы офицеры во-енного комиссариата.
Медсёстры в отделении не могли справиться с буйствующими наркоманами, они прибегали к помощи солдат. Солдаты привязывали отказы¬вающегося принять укол взбунтовавшегося па-
циента к кровати, удерживали его руки, пока медсестра не поставит тому внутривенную инъ-екцию. Не понравилось мне в их поведении од-но, они насмехались над больными людьми, за-ставляя их за сигарету танцевать или петь. Если больной отказывался, он мог получить пощёчи-ну, серьёзный удар в живот, в солнечное сплете-ние.
Солдаты же прикатывали тележки с пищей из здания кухни. Кормили нас в столовой за длинными столами скудно и однообразно.
Вспомнил я бойца из нашей части, которо-го, посчитав «сдвинутым по фазе», прислали из штаба армии в нашу эскадрилью, несмотря на то что он был хорошим художником. Не знаю о его проступках в штабе воздушной армии, но у нас он выкинул такое: В полку была объявлена учебная тревога. На аэродроме по тревоге при-водятся в боевую готовность к вылету все само-лёты полка. У самолётов с подвешенными бом-бами и ракетами выставляется караул. Этот со-сланный к нам солдат, охранявший самолёт, спросил у техника: «Когда тревога закончит-ся?» Техник ему ответил: «Видишь, красные лампочки на крыше командного пункта мига-ют? Вот когда эти огни перестанут мигать, тог-да и тревогу отобьют». Солдат решил отбить тре¬вогу сам: прицелился по мигающим огням и ; 100 ; ; 101 ;
долбанул по ним очередью из автомата!
Зная эту историю и заполучив однажды его в состав караула под знаменем части, я очень так-тично обходился с ним, чтобы не сотворил чего подобного. Занял его художественным делом, поручив оформить «Боевой листок», в котором отметить и хорошее несение им службы. Листок получился замечательный, как художник он был на высоте! Когда закончилась наша служба под знаменем, он сказал мне незабвенные слова: «Товарищ старший лейтенант, если бы все ко-мандиры были как вы, мы бы все служили хо-рошо!»
В коридор отделения была встроена одно-местная палата. Она была выложена из красно-го кирпича, не отштукатурена. Встроил эту па-лату очень влиятельный человек для своего сы-на. Сын миллионера обвинялся в изнасилова-нии девушки. Видели мы его только по вечерам, когда его увозил домой крутой автомобиль да по утрам, когда его привозили.
Наркоманов, оказавшихся на лечении, я за-стал двоих. Один уже лежал в углу, на послед-ней кровати нашего ряда, другого доставила его мама. Первый, который томился около недели в клинике, был уже «в себе», настаивал на его срочной выписке, не желая продолжать лече-ние. Конечно, какой может быть результат от
лечения, если ему «друзья по несчастью» регу- лярно приносили с «воли» необходимую дозу наркотического вещества. В торце коридора имелась большая лоджия, огороженная метал-лической сеткой-рабицей. Туда мы ходили ку-рить. Там и передавали ему товарищи нарко-тики, просовывая через щель. Спустя пару дней он убыл домой, написав отказ от лечения. Мо-лодой симпатичный, кучерявый парень, жаль таких ребят, а более того жаль их родных.
Другого наркозависимого в лечебницу со-проводила мама в надежде освободить родного сына от ужасного недуга. Я застал тот момент, когда у кабинета врача она умоляла доктора вы лечить парня. Её страдальческое лицо вызыва-ло во мне жалость. Сын молчал, видимо и сам был согласен на лечение, терзал себя за то, что попал под влияние наркотиков. Положили его на кровать у входной двери, через пару крова-тей от меня. Все оставшиеся дни и ночи я на-блюдал за ним. Первоначально он вёл себя спо-койно, но принятая им крайняя доза стала от-ходить, его начало корёжить в кровати. Прибы-ла группа солдат, медсестра с капельницей и тут началось! Его стали привязывать к кровати, он всячески сопротивлялся этому. Пытался пи-нать ногами солдат, извивался всем телом, мо-тал головой и бился ею о подушку. Длилось его ; 102 ; ; 103 ;
сопротивление довольно продолжительно. Всё ж его обездвижили и смогли воткнуть шприц в вену. Крепко привязанный к кровати, он не ус-покоился. Кровать подпрыгивала вместе с ним, он что-то громко кричал. Спустя некоторое вре-мя затих и уснул: капельница сделала своё де-ло. Проснулся он этой же или следующей ночью. Соседи спали под воздействием принятых ле-карств, а я сидел в своей кровати, подтянув и обняв колени, наблюдал за ним. Первое что я услышал от него: «Мама, компот! Мама, ком-пот!» Он повторял и повторял одну и ту же фра-зу весь остаток ночи. Поднявшись с кровати, не понимая где находится, стал искать выход из палаты. Видел ли он что-то вокруг себя? Похо-же, видел лишь то, что рисовал его мозг. Мно-гократно снимал с себя одежду и тут же надевал её на себя. Нащупав дверь шкафа, полагая, что это дверь для выхода из палаты, он открывал её много раз, шагал вперёд, натыкался на шкаф и вновь закрывал эту дверь. Фразу «мама, ком-пот!» он не прекращал при этом повторять. Че-рез пару дней, в спокойном состоянии слушая мой рассказ о своём ночном поведении, молча улыбался, покачивая головой и опуская глаза.
Позже я насмотрелся на наркоманов: их стало три в нашем пятнадцатиквартирном подъезде. Один из них этой весной ушёл из жиз-
ни двадцатишестилетним (в компании из трёх человек от передозировки или применив что-то новенькое ради кайфа).
Единственным разумным собеседником по вечерам в «психушке» была медицинская се-стра, молодая девушка. Она видела, что чело-век попал к ним «не по адресу». Я читал ей свои стихи, расспрашивал её о болезнях и больных.
Ближе всех мы сошлись с соседом по кой-кам. Он всегда был чем-то взволнован, пережи-вал о том, как его мама без него справляется одна на рынке?! Говорил, что нарушил главное правило при его заболевании – «ни в коем слу-чае не употреблять алкоголь!» Кто-то поднёс ему спиртное на рынке, где он помогал маме за-рабатывать деньги на жизнь и его болезнь про-явилась. Он осознавал, что болен, лечился и считал дни, когда вернётся помогать маме.
Именно этот молодой человек позвал меня купаться в ванну. Я не понял, для чего я нужен ему в ванне? Он объяснил, что здесь не разре-шается принимать ванну в одиночку. Я согла-сился стать его напарником, и мы оба по очере-ди выкупались. Ванная комната запиралась на замок.
В таком заведении всё устроено так, чтобы больной не мог нигде уединиться. Я был преду-прежден товарищем, чтобы не рассчитывал хоть ; 104 ; ; 105 ;
раз докурить сигарету или папиросу один, до конца, всегда кто-то из больных ждёт, что ты оставишь ему докурить. Даже если ты подашь ему целую сигарету, тут же возле тебя и около него появятся жаждущие докурить за вами.
Деньги мои (перед тем как спрятаться в «психушке») были на исходе. Чтобы товарищ мог найти денежную поддержку до очередной пенсии, я дал ему рабочий телефон моей подру-ги, с которой мы жили тогда лет десять то в её, то в моей квартире, не заключая официально су-пружеских отношений. Они давно знали друг друга. Я попросил его объяснить ей, где я, за-чем туда влез, и чтобы она не вздумала заявить-ся ко мне с посещением. В один из дней мой то-варищ появился в больнице, принёс несколько пачек «Беломора», рассказал, что моя подруга поддержала его деньгами и теперь знает, где я нахожусь.
Все личные вещи пациентов хранились вне палат. У каждого больного был свой шкафчик под них и под передачи от родных. Чтобы до-стать необходимое из своего шкафчика, прихо-дилось обращаться к медсестре. Дежурная се-стра отпирала дверь в другое помещение, кон-тролировала, что взял больной. Разрешалось брать в карман не более одной пачки сигарет или папирос!
Старший лейтенант МВД, которому уже по- лагалось после сессии прибыть на службу, нерв-ничал, ждал встречи с лечащим врачом и тести-рования, чтобы доказать отсутствие в нём пси-хических отклонений да поскорее вырваться из этого заведения. Он рассказывал о его жизни на Белом море, про личный катер, про рыбалки. Рассказал мне на что способен наркоман во время ломки:
«В служебном кабинете мы заперли нарко-мана без возможности получать необходимую дозу. Трое суток в кабинете шло его мучение, были слышны за дверью грохот, мат, стоны и рёв! Когда наступила тишина, кабинет откры-ли. Вся мебель в кабинете была превращена в крошево! Никаких предметов которыми он мог её рубить в кабинете не было. Сам он лежал не-подвижный на полу. Руки его были отбиты до фиолетовых гематом!»
Старлей* быстро сошёлся с ребятами из сол-датской палаты. Однажды он позвал меня чиф-рить, я отказался, никогда такого не пробовал. У солдат имелись и трёхлитровая банка, и само-дельный кипятильник, и заварка. Ну прямо как у зеков на зоне.
Доктор тестировала меня задавая разные вопросы, беседуя со мной, выясняя логичность моих ответов. Решила, что я халявщик, лёг по-; 106 ; ; 107 ;
кормиться на дармовщину. Я не стал корчить из себя безумного, сознался, что хотел увидеть всё своими глазами. Доктор отругала меня, но оставила на недельку (либо чтобы я посидел взаперти в наказание, либо чтобы внимательнее меня изучить). Мы говорили с ней о зле от пья-нства. Когда я произнёс цитату одного из вели-ких: «Пьянство – добровольное сумасшествие», – она воскликнула: «Вот, вот… это нужно напи-сать огромными буквами и повесить транспа-рант, на стене! Большинство пациентов, нахо-дящихся здесь, пострадали именно от пьян-ства!» Мне она предложила: «Если чувствуете в себе зависимость от алкоголя, могу перевести вас в нужное отделение, если нет – завтра вы-пишу». Я объяснил ей, что уже года три вовсе не употребляю алкоголь и в лечении не нуждаюсь. На следующий день меня и старшего лейтенан-та МВД отпустили восвояси!
Покидали мы институт психотерапии вдво-ём. Я спросил его о том как ему удалось выр-ваться?
– Пообещал рыбу врачу с Белого моря при-везти в следующую сессию, если срочно отпус-тит.
Так закончилась моя «творческая команди-ровка». Покидая это заведение, я насчитал на территории института девятнадцать корпусов
для больных и подумал, «как же много у нас нездоровых психически людей!»
Мой товарищ жил у меня почти два месяца, не греша приёмом алкоголя. Он успел за это время переписать квартиру на жену, с которой они вырастили сына и дочь. Сын его приходил к нам повидаться с отцом, принёс несколько зо-лотых украшений, которыми мама хотела как-то компенсировать потерю им доли жилплоща-ди, но папа ничего не принял.
Вскоре военный комиссариат переслал его личное дело на его родину, все проблемы были решены.
В один из дней я долго ждал его дома, но зря. Пришлось одному есть приготовленную мной курицу. В ящике письменного стола я обна-ружил всю сумму денег, которой гасил его дол-ги. Утром понял: он пошёл прощаться со сво-ими «девочками», теперь при деньгах и свобод-ный от проблем с судом и военкоматом.
Мне пришла пора на много дней ехать в де-ревню родителей подруги, помочь с сенокосом и заготовкой дров. До обеда я подождал товари-ща, потом, положив в карман его паспорт и дру-гие документы, отправился на поиски по адре-сам «его девочек». Нашёл за кухонным столом семейной пары его друзей весёленького от вы-питого. Меня приглашали к столу, но я положил; 108 ; ; 109 ;
перед ним его документы и объяснил: «Уезжаю в деревню, оставить тебя пьющего в квартире опасаюсь, забери вещи и уезжай поскорее к ро-дителям пока есть деньги на дорогу». Перено-чевал он в квартире друзей, где я его обнаружил, ко мне ночевать не пришёл, утром забрал свои два чемодана и парашютную сумку. На моём балконе осталась охапка лозы, из которой он не сплёл при мне ни единой корзины.
Со спокойной или неспокойной душой я уе-хал в деревню. Позже мы обменивались пись-мами, пока были живы его родители и он жил с ними. Получив квартиру в родном городе, свое-го нового адреса товарищ мне не сообщил.
Так прервалась наша связь. Порой случай-но я встречаюсь с его сыном, спрашиваю его об отце, но, как и я, сын не получает от него вестей.
Будучи пользователем Интернет, я пытался наткнуться там на него, но тщетно. Только спу-стя лет пятнадцать увидел его фото, размещен-ное в Интернете с сообщением о розыске семьёй пропавшего. Позвонив по указанному в объяв-лении номеру телефона, я узнал, что товарищ жив, нашёлся после трёх дней в соседней дере-вне, где просто «загулял, загулял казак…». На связь со мной товарищ не вышел, зная и адрес, и номер моего телефона. Зато юная племянница его жены стала общаться со мной в Интернете.
Рассказала, что у них два сына и дочь жены от её первого брака. Прислала мне фотографии двух юношей-красавцев и очень симпатичной девуш-ки. Видимо, я был прав, убедив товарища возвратиться на родину и забыть, как сон всё, что было в его жизни здесь.
«Мои девочки» и супруги, у которых я тог-да возвращал ему документы, много лет как ушли в мир иной. Из мужчин с коими он когда-то бражничал, живы лишь я да один наш общий товарищ. Не смогли эти люди понять, что систе-матическое употребление алкоголя рановато об-рывает жизнь человека. Кто знает, не послушай-ся он тогда моего совета вернуться на родину, и он бы ранёхонько последовал за ними, не вы-растил двух красавцев сыновей. Помню, он час-то мне говорил: «Малюсенького хочу! Малю-сенького хочу!» Жена на родине, что моложе его лет на пятнадцать, осуществила его мечту!
Жаль, что он не связался со мной при нали-чии сотовой телефонии, Интернет, не сообщил свой адрес, я бы выслал ему книгу с поэмой на тысячу строк, в которой он и я – основные герои. Ведь именно он подсказал мне, когда я жаловал-ся на отсутствие тем для новых стихов: «А ты напиши, как мы с тобой в деревню к твоему шу-рину ездили!»
Ну и послесловие: с подругой моей мы за-; 110 ; ; 111 ;
ключили официальный брак, а вместе живём уже тридцать два года!
30 мая 200? г.
PS: Теперь, когда его родной городок, что всего в трёх километрах от границы с Украи-ной и подвержен регулярным обстрелам ВСУ, мы гадаем с женой о том каково там ему с семьёй, ведь два его сына призывного возраста, крепкие, спортивные ребята?..
2023 г.
СЕВЕР
(воспоминания)
Я с детства мечтал служить на Севере, в мор-ской авиации, но данный факультет перед моим поступлением в ЧВВАКУШ перевели в город Луганск. Выбрав факультет Дальней авиации, я остался в родном Челябинске. Мечта о Севере выплеснута мной в песне «Прощание» (Люб мне Север…) написанной на выпускном курсе.
Север я увидел на первом же году службы по окончании училища. В июле 1975 года наш от-ряд вылетел из Дальневосточного Приморья, и взял курс на Угольные Копи. Это посёлок на бе-регу Анадырского залива, полуостров Чукотка, впритык к широте Северного Полярного круга.*
На авиабазе Угольные Копи в советские го-
ды наш разведывательный полк нёс постоян-ные боевые дежурства тремя экипажами на са-молетах «ТУ-16Р». В США об этом знали, их самолёты частенько имитировали перехват наших пар над океаном. Американские пилоты подлетали так близко, что можно было разгля-деть их лица. Они обменивались приветствен-ными жестами с нами, делали памятные фото-снимки, а когда иссякал запас топлива их само-лётов, позволяющий сопровождать наши пары, показав большим пальцем вниз, закладывали самолёт в прощальный вираж, демонстрируя
Валерий Валиулин.Анадырь, Угольные Копи.
1976 год; 112 ; ; 113 ;
Американский перехватчик
Майор Самодуров на сопке Мария
брюхо своего борта, обвешанное ракетами клас-са «воздух-воздух». Помнится даже радиостан-ция «Голос Америки» поздравила одного из ко-мандиров нашего полка во время его перелёта на Север с рождением в семье ребёнка.
Возглавлял группу командир эскадрильи подполковник Бешенов Иван Васильевич. Был он невысокого роста, спокойный – никогда «не махал шашкой». А вот одну из его черт я не знал. Обратился к нему с просьбой чаще плани-ровать меня на полёты, чтобы поскорее набрать необходимый для получения штурмана третье-го класса налёт часов. Василий Сафронкин, с которым мы вместе учились ещё старшеклас-сниками в ШЮК,* услышав моё обращение к комэску,* сказал мне: «Никогда не проси ниче-го у Бешенова, он назло сделает всё напротив, попросил побольше налёт часов, теперь не бу-дешь летать, будешь бегать по нарядам. И что же? Так и случилось – стал меньше летать и ча-ще ходить в наряды!
В экипаже комеска я был вторым штурма-ном, штурманом корабля и нашей авиационной эскадрильи – майор Романов Василий. В возду-хе майор Романов говорил так: «Меня в кабине нет! Все штурманские обязанности по само-лётовождению на тебе!» Это было очень полезно для моего совершенствования как штурмана.; 114 ; ; 115 ;
Бортовые техники самолётов летели в каби-нах пилотов. За бронеспинкой правого лётчика в самолётах «ТУ-16» для них имелось посадоч-ное место с кислородным оборудованием, но только для перелётов на другие аэродромы, в учебные полёты они с экипажем не поднима-лись.
Следом за группой самолёт «АН-12» пере-базировал на Север инженерно-технический со-став отряда, затем тот же борт вернул домой, на юг, отдежуривший технический состав. Базо-вый аэродром нашего полка – Хвалынка (город Спасск-Дальний, Приморский край) – это юг Дальнего востока, о его координатах говорят так: «Широта Крымская, долгота Колымская».
Над Магаданом группы, что летит на Север и та, что отдежурив, мчится домой, встречаются в воздухе. Товарищи не виделись три месяца и не увидятся ещё три на земле. Традиционно, при-ветствуя друг друга, группы устраивали фейер-верк из бортовых сигнальных ракет, кратко об-менивались информацией по внешней связи.
Руководство полётами аэродрома Угольные Копи берёт нас под свой контроль, обеспечивает заход и посадку самолётов.
Ну, здравствуй, Север! Лето на севере, но все мы одеты в демисезонное лётное обмундирова-ние с меховыми воротниками. А северяне? Они
кто в рубашках, кто в тёплых куртках в зависи-мости от закалки своего организма.
Когда впервые попадаешь на Север, не сразу понимаешь, от чего тут торчат одни столбы и здания, только потом догадываешься, – здесь нет лесов, садов, скверов скрывающих от глаз множество того что может «торчать».
Инженерный состав остался на стоянках за-правлять самолёты топливом, зачехлять их, а лётный – на автобусах направился в посёлок обживать гостиницу. Слово «обживать» здесь вовсе не годится, так как гостиница, выделен-ная много-много лет назад для нас, «спассчан», обжита основательно как дом родной: верхний этаж её занимает лётный состав, нижний – тех-нический. Вода в гостинице привозная, в оцин-кованных бочонках. В коридоре первого этажа имеется гальюн. Вот и все удобства быта.
Мне и ещё одному второму штурману дос-талась двухместная комната. Все окна гостини-цы занавешены тёмными солдатскими одеялами, иначе в полярные белые ночи не уснёшь.
Разгрузили свои вещички и отправились пе-ше в летную столовую обедать.
Посёлок невелик, его можно обойти за счи-танные минуты. Из достопримечательностей – лишь пара магазинов и ресторан «Чукотка», который я никогда не посетил, будучи в те годы; 116 ; ; 117 ;
убеждённым трезвенником. Здания в посёлке облупленны, штукатурка трескается от силь-ных перепадов температур и осыпается. Жаль не записал слов песни сочиненной майором Ши-ряевым про Анадырь: «Анадырь мой, Ана-дырь», – напивал он, делая акцент на «дырь!»
Добирались до столовой по деревянным тро-туарам на высоких сваях (чтобы в зимний пери-од их не заваливало снегом). Вдоль этих троту-аров «торчали» большие деревянные бочки с по-саженными в них настоящими, не карликовы-ми, берёзками. История появления этих берёзок весьма интересна:
Завезли берёзки и высадили их в ожидании прилёта в Копи Главного маршала авиации Ку-тахова Павла Степановича. Не только берёзками желали удивить Главного маршала, кто-то вспомнил, что он очень любит персики. За пер-сиками в срочном порядке в жаркий, хлебо-сольный Ташкент отправили транспортный са-молёт «АН-12». Только не увидев в полярном посёлке берёзок, не вкусив любимых персиков маршал, осмотрев ряд северных авиабаз, не до-летев до Анадыря, взял вместо восточного курса курс на запад, обратно на Москву.
В лётной столовой к прилёту большого воен-ного начальника с его свитой были накрытыстолы. Уничтожать обильную пищу пришлось
Угольные Копи, на крыльце лётной столовой. Я второй справа
Каменный век! Прапорщики Сукманов и Жос.Купание в Анадырском заливе; 118 ; ; 119 ;
Майор Марченков Александр (фото автора)
Сейчас коснёмся полосы! (фото автора)
лётному и техническому составу авиабазы. Как рассказывал один из командиров кораблей, участник этого «столования», у всех случился жуткий пережор, и тундра вблизи столовой ук-расилась множеством голов офицеров сидящих на корточках. Мы с одноклассниками однажды объелись в турпоходе – никому не советую ис-пытать на себе такие муки!
Кормили нас в столовой весьма однообраз-но: закуска – красная солёная рыба; первое – суп из красной рыбы; второе – рыба красная жа-реная и гарнир из сушеного картофеля; компот из сухофруктов; хлеб. Рацион за три месяца на-шего пребывания в Угольных Копях почти не менялся, северяне питаются тем, что ловится в океане и тем, что можно долго хранить, морской караван со снабжением пробивается туда сквозь льдины лишь раз в году.
Через залив виден Анадырь. В хорошую по-году говорят можно увидеть Аляску, но я её ви-дел только с воздуха, да ещё в радиолокацион-ный прицел.
Три месяца экипажи жили в разлуке с семь-ями и цивилизованным миром. Полётов совер-шали мало, в основном из-за отсутствия лётной погоды на запасных аэродромах. На маршрут без запасных аэродромов не выпускают, в ос-новном летали одним самолётом по кругам для; 120 ; ; 121 ;
поддержания навыков пилотирования экипа-жами, но маршрутные полёты тоже состоялись. Собственно ради них и несли дежурство: радиа-ционная разведка – обнаружение радиолокаци-онных станций вероятного противника и кора-блей в океане.
Шутники в армии никогда не переведутся! Как-то проснувшись, я сел на краю кровати, на-щупал ногами тапочки, влез в них и, как всег-да, хотел поболтать ногами. Тапочки не позво-лили мне это сделать! Вынув ноги из тапочек и осмотрев их, я обнаружил, что тапки прибиты гвоздями к деревянному полу! Шутка с тем, что я встану, нацеплю тапочки и шагну, не удалась из-за моей привычки. Фокус с моим падением не случился! По тому, кто внимательно наблю-дал за моим подъёмом, я понял, – тапки приби-ли прапорщики из смежной с нашей комнаты.
Дежурства групп планировались сроком на два месяца, но тогда оклады не увеличивались до северных. Экипажи оттягивали замену ещё на один месяц, прибегая ко всяким причинам задержки с перелётом; за трёхмесячное дежур-ство на севере полагалось выплачивать двойной оклад, – не шуточная сумма, шесть окладов вместо трёх, особенно перед отпуском!
За три месяца в северных командировках чего только не происходило. Одного молодого
авиатехника сослуживцы просто довели до су-масшествия, подбрасывая ему ложные письма, якобы от товарищей из Спасска-Дальнего, с со-общениями о том, что его молодая жена дома ему изменяет. Что с ним происходит неладное, стало понятным, когда на бочонках с питьевой водой каждое утро стали появляться наклейки с изображением черепа с перекрещенными кос-тями и надписи «ЯД!» По возвращении из ко-мандировки молодой офицер был направлен на обследование и комиссован из армии с психи-ческим диагнозом.
В двух случаях во время перелётов на Север произошли гибели людей из-за употребления алкоголя накануне и в воздухе. В одном случае погиб оператор РЭБ* прихвативший в воздух поллитровку коньяка для похмелья и недоле-тевший живым от Спасска-Дальнего до Мага-дана. В другом случае – погиб молодой правый лётчик, крепко употребивший настойку лимонника на водке перед перелётом. Он расстроился из-за того что на его рабочем месте полетит ру-ководитель полётов, а ему придётся лететь в «АН-12»-ом с инженерно-техническим соста-вом.
У прапорщика Клепикова был день рожде-ния, он решил отметить его с товарищами. Скромно угощались и поздравляли именинни-; 122 ; ; 123 ;
ка в самой большой комнате гостиницы, где жили прапорщики группы. В процессе празд-нования кто-то из присутствующих выкрал из шифоньера все его деньги! Клепиков поступил верно, вовремя сообщив о краже командиру эскадрильи: Весь личный состав отряда был срочно выведен из гостиницы на улицу, а два офицера направлены на тщательный осмотр наших комнат. Деньги обнаружили спрятан-ными за деревянной вешалкой в коридоре вто-рого этажа в полной сумме! Подозрение падало лишь на одного офицера, но обвинить его в этом поступке было невозможно.
Как-то ночью в общем коридоре я наткнул-ся на майора Самодурова. Постелив на пол ко-врик, он стоял на голове. Йога была его увлече-нием! Она же и погубила его позже: будучи в отпуске, в Челябинске, он решил сделать стой-ку на руках на перилах родительского балкона, сорвался с четвёртого этажа и погиб.
Человек он был странноватый: штурман-ский портфель его вмещал и коврик для заня-тий йогой, и пассатижи, и ножницы помимо положенных карт, бортовых журналов, необхо-димых в полёте таблиц и схем. Ну, с ковриком ясно, – йога, но для чего ножницы, когда карты для склейки штурманы рвали с помощью при-ложенной к линии обреза офицерской линейки.
У него была неразборчивая дикция, его команды в воздухе трудно было понять. Как-то я летел вторым штурманом в их экипаже, он что-то мне приказал выполнить, а когда я стал переспра-шивать его о том, что я должен выполнить, он ответил: «Ладно, сам рассчитаю!»
Вблизи аэродрома возвышалась Сопка Ма-рия. На её склоне красовался ледник, с которо-го стекал ручей. Я любил подниматься на сопку и скатываться по леднику стоя на ногах, – отли-чное развлечение для лета! На фото снятом пра-порщиком Володей Сукмановым на вершине сопки стоит майор Самодуров.
О северных командировках много интерес-ного вспоминали те, кто давно служил в полку. Майор Испуганов любил припомнить события, которые вызывали смех. Прежде полк нёс де-журства на мысе Шмидта. Там был кинозал. Ки-нозал во время просмотров кинофильмов всегда посещал громадный пёс, не пропуская ни еди-ного сеанса. Он ложился перед креслами и вни-мательно смотрел фильмы. Стоило кому-либо из зрителей нарушить тишину, пёс тут же угрож-ающе рычал и, оскалив зубы, впивался глазами в нарушителя. Так что тишина в зале всегда со-блюдалась!
А вот штурман нашего полка Валерий Кол-чин испытал на себе во время командировки; 124 ; ; 125 ;
Угольные Копи после развала СССР.(Прослезился, увидев это)
каково жить не посещая бани по примеру коре-нных жителей Чукотки. «Чесалось тело пару недель, потом просто перестало чесаться», – рас-сказывал он мне.
В одной из комнат гостиницы имелся теле-визор. Качество телевидения было не на высоте. Принимался лишь один телеканал, изображе-ние было слабоконтрастным. Как только начи-нала звучать песня: «Не думай о секундах свы-сока…» комната заполнялась всем составом от-ряда. Показ заключительной серии фильма сов-пал со временем отъезда группы на ночные по-лёты. Мы уже сидели в автобусе, готовые вые-хать на аэродром, когда командир эскадрильи открыл дверь автобуса и объявил: «Отбой полё¬там! Нет запасных аэродромов!» Все радостно
покинули автобус и ринулись к телевизору. По-мню высказывание одного из наших вторых штурманов: «Лучший час дня – это время обеда! Лучший день – это день получки! А лучшее событие для лётного состава – отбой полётов!»
Что делать свободными вечерами в коман-дировке? Писал письма родным, жене и дочери, которой на день отлёта в Анадырь исполнилось лишь три месяца, писал стихи. В голове и в мо-их записях осталась строчка: «... Над нашей судьбою гогочут бакланы. До сопки Мария че-тыре шага, до милой Марии мне … полёта». Строчка так и осталась без завершения. В пер-вом томе моего трёхтомника помещено сти-хотворение «Север», во втором – «Письмо до-чурке», написанные в Копях. Письма прибыва-ли разок в неделю или реже по много штук на-копившиеся от одного до другого почтового ави-арейса.
На двери ресторана я прочёл объявление о том, что ресторан принимает грибы и ягоды от населения, взамен выдаёт талоны на дефицит-ные товары.
Снабжение на Севере – дай бог! всюду таким было бы, можно купить хорошие холодильни-ки, мотоциклы «Урал», норковые шубы и мно-го того чего было не купить в городах СССР. За-то для северян в дефиците: веники для бани,; 126 ; ; 127 ;
свежая капуста, картошка, другие свежие ово-щи и фрукты. Именно этим товаром и наполня-лись бомболюки наших самолётов при перелёте на Север для обмена на красную рыбу. Техники делали в бомболюках настилы из досок-пятё-рок, которые выдерживали наш груз.
По тундре сложно передвигаться пеше, при-ходится шагать по кочкам и ступни ног посто-янно болят. Всё же я решил набрать грибов для сдачи в ресторан и обмена на эти талоны.
В один из выходных дней пошёл в тундру, набрал их целое ведро! Грибы похожие на махо-вики с длинными ножками и шляпками как у подберёзовиков в большом количестве торчали изо мхов. Набрать много ягод было сложнее, но полакомиться ими вдосталь можно, их всего три вида: клюква, морошка, брусника.
Когда я заявился в гостиницу с полным ве-дром грибов, прапорщики-хитрованы уговори-ли эти грибы пожарить, пообещав, что завтра же пойдут и помогут набрать мне грибов в три-четыре раза больше чем я в одиночку. Ведро грибов коллективно было съедено! Вот только никто из них не помог мне позже собирать гри-бы, лишь посмеялись над моей доверчивостью.
Как приобрести желанный дефицитный то-вар в подарок жене и дочери подсказал мне со-сед по комнате: «Есть в военторге майор, что за-
ведует всем и вся, предложи ему что-нибудь в подарок, он тебе любую вещь поможет приобре-сти!» Сестра прислала мне отрезы кримплена на платья, привезённые ею из Мали, их я подарил майору. Впервые в жизни мне, скрипя сердцем, пришлось пойти на такую сделку, шубы для жены и дочери были куплены прямо со склада.
Удивительно, но в тундре люди держат ко-ров! А что особенного?! – живут же на севере олени. Летом в Угольных Копях коровы порой пасутся на помойке около продуктового мага-зина. Один молодой бычок влез головой в пус-тую консервную банку и долго мучился, мотая головой и не подпуская к себе людей. Наверное, позже хозяева разрезали жестяную банку, сня-ли её с головы бычка, но нам бычок не дался это сделать. Надо сказать, что мусор в посёлке ле-жит горами на улице. Ещё существуют огром-ные автопарки из неисправных грузовых авто-мобилей. Ремонтировать их негде, вот и парку-ют технику рядами за посёлком. Полагаю, в де-вяностые годы, когда на запад шёл весь россий-ский металлолом, шустрые добытчики валюты их тоже порезали и сплавили как наши самолё-ты и корабли.
Угольные Копи потому и «угольные» что там добывают уголь. Мужское население Копий – шахтёры. В один из выходных дней несколь-; 128 ; ; 129 ;
ко наших офицеров сходили в ресторан и яви-лись в гостиницу с «фингалами».* Девчат дели-ли с местными мужчинами! Как сказал тогда наш комэск: «На севере столь мало женщин, что за них дерутся, а кулаки у шахтёров – кувалды, лучше с ними не связываться!»
Однажды, прогуливаясь с Евгением Гераси-мовым по посёлку, мы попали на пожар. Горел деревянный сарай. Подъехала пожарная маши-на. Солдаты размотали рукава (шланги), но не могли сбить замок с горящего изнутри сарая. Мы с Женей быстро его сбили, забрали у солдат брандспойты и быстро справились с огнём. Го-рели дрова, сложенные на полке под потолком. Другие сараи не успели воспламениться! До-вольные своим «подвигом» мы смотрели друг на друга и смеялись, – оба были чумазые, как черти, чёрная сажа разукрасила наши лица. Такими черномазыми мы и заявились в гос-тиницу, где столкнулись с комэском. Построив отряд, он объявил нам обоим взыскания. Ни за то, что мы тушили пожар, а за то, что могли пострадать и оставить экипаж без двух боевых единиц лётного состава. В наказание командир приказал нам отдраить гальюн в гостинице. В наших личных делах эти взыскания не поя-вились! С Евгением служба дважды сводила нас в один экипаж. Окончив военные училища,
я – ЧВВАКУШ, он – ТВВАУЛ в 1974 году, оба попали в экипаж подполковника Бешенова. На самолёте «ТУ-16Р» он стал помощником коман-дира корабля, я – вторым штурманом. В 1979 году после переучивания на самолёты-раке-тоносцы «ТУ-22М2» он стал командиром кора- бля, а я его штурманом корабля. Скромный че-ловек, хороший пилот! С появлением Интернет я тщетно пытался отыскать его следы после ухо-да в запас и лишь через три года поисков това-рищ, Сергей Жирков, сообщил мне о его уходе из жизни. Царствие ему Небесное!
Опытный наш командир эскадрильи, уже готовящийся к увольнению в запас, не зря выб-рал летний период для командировки, – в эту пору берегом Анадырского залива идёт на не-рест красная рыба!
Весь личный состав отряда готовил к лову рыбы сети: широкие, с поплавками из пенопла-ста, с длинными фалами* с одного конца и пет-лёй для зацепа её втыкой с другого.
Я зарекался, что не буду браконьерничать. Василий Романов с ухмылкой сказал тогда: «Все так говорят, но когда увидят красную рыбу, да заскучают от безделья при редких полётах, ми-гом присоединяются к рыбакам и превращаются в браконьеров». На севере, избрав меня в напар-ники, он обучил рыбачить сетью. Сеть загоняли; 130 ; ; 131 ;
Евгений Герасимов с моей дочерью Юлией
вдвоём: один удерживал конец длиной фалы в руках, другой, зацепив дальний конец сети вты-кой (длиннющим шестом, сбитым из нескольких трёхметровых реек), загонял сеть в воду поперёк берега. Долго ждать, пока утонут поплавки, не приходилось, два-три тычка рыбин в сеть и мы, схватившись за фалу, вытаскивали на берег ке-ту, горбушу, зубатку. Попадалась порой камба-ла, которую тут же возвращали океану.
Рыбнадзор появлялся на берегу, передвига-ясь на гусеничных автотранспортных средствах. Весь берег залива был полон браконьеров! Зави-дев приближающийся ГТС, «рыбаки» старались быстро вытащить сети и спрятать их. Пойман-ные рыбины никто открыто не держал – их сра-зу клали в рюкзаки и прятали в тундре. Как-то с Василием узрев появление инспекторов, быстро вынули сеть, которую спрятал Василий, и отда-лились от берега. Никто из рыбаков далеко не уходил, все стояли и наблюдали как инспекторы находят их рюкзаки, сети, вытряхивают найден-ную рыбу в свой ГТС. Когда рыбнадзор исчезал собрав добычу, все возвращались к воде и про-должали лов.
Мы в тот день решили не продолжать рыба-чить, а вернуться в гостиницу. Сеть и один из наших рюкзаков с рыбой мы отыскали, поиск второго рюкзака закончился неудачей. В тун-; 132 ; ; 133 ;
дре сложно отыскать потерянную вещь. Раз на-ши охотники пошли стрелять куропаток. Ку-ропатка стала отводить их от гнезда с яйцами. Они же, преследуя куропатку, положили на мох рюкзак с провизией где был коньяк. Ни куро-патку не подстрелили, ни коньячка не попили, не смогли отыскать свой рюкзак на ровном мес-те! Однообразная, без всяких ориентиров тун-дра прячет всё от всех в мгновение ока!
Наш рюкзак с рыбой нашли бакланы. Идём следующим разом на рыбалку, а птицы кружат тучей над болотцем, в котором я прятал рюк-зак, потрошат наш прошлый улов. Я отогнал бакланов, но рыба и рюкзак были уже с хоро-шим душком! Растерзанные кетины я вытрях-нул в тундру, рюкзак сполоснул в ледяной воде и свернул, отстирается и послужит ещё.
С тыльной стороны гостиницы находились сараи, в которых стояли огромные деревянные бочки. В них солилась и хранилась рыба. За са-раями была сооружена коптильня.
Роли по лову и обработке рыбы в экипаже были распределены: я и Василий ловили рыбу; Женя и начальник РЭБ чистили её, мыли в ру-чье за гостиницей; начальник связи солил в бо-чках; комэск занимался посолом богатой крас-ной икры и готовил на всех жаркое из печени, икру-пятиминутку.
Красная рыба в советские годы являлась де-фицитом в стране, не говоря о её икре. Не потому что её не ловили, а потому что она уходила на запад. Франция закупала икру, тогда как ку-пить её было невозможно даже в дальневосточ-ных городах. Я рос в Челябинске и никогда не видел её в свободной продаже.
Что люди ловят незаконно рыбу с пользой для своих желудков это ещё можно стерпеть, но-находятся охотники только за красной икрой с целью её перевоза вглубь материка и распрода-жи. Эти охотники не берут мясо рыбы, они вспа-рывают рыбе брюхо, забирают икру. Тушки бро-сают тут же на берегу. Вот уж где жируют бак-ланы!
Местным жителям Чукотки рыбная ловля была разрешена официально, с браконьеров взи-мался штраф по сорок советских рублей за каж-дую голову рыбы, если схватят за руку.
Бакланы птицы крупные, их я как-то поба-ивался, всё казалось, что они могут набросить-ся на меня. Бакланы питаются сельдью, мой-вой, сардинами, когда голодны, потребляют и лягушек, и змей. Они могут искать пищу на глу-бине до пятнадцати метров и до двух минут дер-жаться под водой.
В заливе мы частенько видели нерпу. Нерпа – ластоногое млекопитающее, представитель се-; 134 ; ; 135 ;
мейства тюленевых. Обитает от Байкала и Кас-пия до Северного Ледовитого океана. Длина её от одного до полутора метров, вес нерпы дос-тигает семидесяти килограммов. Нерпы облада-ют хорошим слухом, зрением и обонянием. Жи-вут обособлено, лишь в брачный период, в тёп-лое время, собираются в группы, образуя леж-бища до пятидесяти особей.
Ближе к отлёту домой командир эскадри-льи организовал пеший поход экипажа к бри-гаде рыбаков. В наших рюкзаках были веники для бани: берёзовые, дубовые, хвойные. Цель – обмен веников на красную рыбу. Мы довольно долго шли по кочкам тундры пока не наткну-лись на бригаду профессиональных рыбаков. Их было не много, человек пять от силы. Главным событием оказалось тогда то, что мы впервые увидели чавычу! Рыбаки извлекли громадную рыбину при нас, она была габаритами с меня! Когда вскрыли брюхо чавычи, то извлекли, не соврать бы, ведра два, если не три, икры! Мясо чавычи отличалось от кетового, оно ярко морко-вного цвета. Рыбаки сами поражались такой до-быче, чавыча крайне редко оказывается в их се-тях. Рыбу на веники меняли один к одному (ве-ник на рыбину). Набив рюкзаки красной ры-бой, мы отправились обратно. Всю дорогу я за-сыпал на ходу. Как только меня клонило в сон и
упасть, я просыпался, выпрямлялся и какое-то время шагал нормально, но это «засыпание на ходу» продолжалось до самого прихода в гос-тиницу. Таковым оказалось влияние на меня белой полярной ночи.
В девяностые годы, когда рухнул СССР, я наблюдал, проживая в авиагородке, как в сол-датской столовой нашли помещение и налади-ли мини рыбозавод. В Анадырь гоняли транс- портный борт за красной рыбой, привозили сю-да засоленной, коптили и реализовывали. Не думаю, что было это на законных основаниях. Промысловый размах! Теперь той коптильни нет, но кто-то из авиационных начальников хо-рошо «погрел руки» на данном промысле! Для лова рыбы в Анадырь отсылались солдаты – од-ного из них просто забыли вернуть! Он беднень-кий продолжал «служить» три лишних месяца после окончания срока срочной службы в ар-мии. Это стало известно от командира корабля, к которому в Копях обратился солдат с просьбой забрать его с собой к месту службы.
Приблизилось время нашего отлёта домой. На досчатых стеллажах разместили ящики из-под аммонита* с копчёной и солёной рыбой, хо-лодильник, мотоцикл «Урал», другие наши ве-щи, что не возьмёшь в кабину. Весь груз тща-тельно крепился, размещался по весу, чтобы не; 136 ; ; 137 ;
нарушалась центровка самолёта.
Я вёз маме мокасины* из нерпы, две цигей-ковые шубы, жене и дочери, два ящика красной рыбы, две трёхлитровые банки красной икры (большую часть икры прибрали себе начальни-ки!) Для себя я ничего не приобретал.
Побывать зимой на севере мне не пришлось. В зимний период наши ребята ловили в заливе корюшку, привозили её тысячами штук на ка-ждого рыбака! Сидя над лунками ребята ели ко-рюшку в сыром виде! У сырой корюшки вкус свежего огурца.
В долгие северные зимы дома посёлка зава-ливает снегом по крыши, люди передвигаются по тоннелям, вырытым в сугробах, держась ру-ками за канаты натянутые между домами. За-кон Севера: «Где тебя застигла пурга там и оста-ёшься до её затишья!» Был в Копях случай, ко-гда группа солдат замёрзла и погибла застигну-тая пургой при переходе от аэродрома к казар-ме своей части. Подполковник Бешенов расска-зывал как им после поездки в баню, в соседний посёлок, пришлось несколько часов просидеть в автобусе, пока не появилась видимость позволя-ющая дальнейшее передвижение. Автобусы на Севере все утеплённые и с двойными стёклами. На этом фото мы в таком автобусе готовые вы-ехать на полёты.
Анадырь, Угольные Копи.Отъезд на полёты
Анадырь, Угольные Копи.Подготовка ТУ-16Р к полёту; 138 ; ; 139 ;
Погода на Севере может резко измениться. Майор Бухаров рассказывал мне, как при захо-де на посадку их застала пурга. Ему пришлось лечь на остекление своего рабочего места и по-давать команды на довороты командиру кора-бля, ориентируясь лишь по еле видимым вер-тикально огням подхода к посадочной полосе! Горизонтальная видимость была нулевая, лёт-чики шли вслепую и по радиотехническим при-борам захода на посадку.
Летим домой! Пожалуй, это самое радостное событие из всей северной командировки! При встрече с группой, сменяющей наш отряд на де-журстве, традиционный фейерверк из бортовых сигнальных ракет. Незабываемый восторг в ду-ше от появления лесной полосы под крылом!
Дальневосточная осень встретила нас непо-вторимыми красками Сихотэ-Алинского запо-ведника. Тайга окрашена в жёлтое, красное, зе-лёное, багряное, фиолетовое. Даже Пушкин-ское «В багрец и в золото, одетые леса» не пе-редают всего колорита красок, которыми раз-рисовывает осень южную Дальневосточную тай-гу! Недаром тигры облюбовали этот край для обитания! В тайге дикий виноград и лимонник так опутали другие деревья, что без мачете не продвинешься ни на шаг, ходить можно лишь по узким звериным тропам. Только раз мы с мо-
им командиром корабля, Валерой Барановым, рискнули побывать в тайге, насобирать спелый виноград и лимонник. Выйдя из тайги, разде-лись до плавок и осмотрели друг друга на пред-мет наличия клещей. На семидесяти пяти тыся-чный Спасск-Дальний каждый год приходилось не менее пяти случаев заражений энцефалитом детей и взрослых. После одной посадки на поло-су и заруливания на стоянку самолёта Валерий Баранов, вместо того чтобы строить экипаж по окончании полёта, первым выскочив из каби-ны, понёсся на КДП* ничего не объяснив нам, оказалось клещ впился ему в веко прямо в са-молёте на посадочной прямой! Дежурный док-тор «успокоил» командира: «Если через пару дней не умрёшь, то можешь продолжать жить спокойно!»
Приморье – край, где за лето огородники успевают снять два урожая помидор и торго-вать ими. Даже в советские годы в Спасск-Даль-нем были миллионеры! Один из них интересо-вался, не смогу ли я помочь купить ему новый автомобиль через воинскую часть. Увы, даже в воинские части машины для личного пользова-ния распределяли крайне редко и единично.
Не смотря на все угрозы тайги, сложности передвижения по дебрям, в полку были и охот-ники за дичью, и охотники за женьшенем. Ле-; 140 ; ; 141 ;
тал у нас в корме прапорщик, который в полё-тах по кругам высматривал дичь с воздуха. По-сле полётов мчался на мотоцикле с ружьём и с собакой, которую брал летать с ним в кабину, к месту, где обнаружил животных.
Куда девать два ящика красной рыбы? Со-служивцы подсказали: «Что не осилите потре-бить сами, раздаёте товарищам по полку, когда они слетают на Север, не забудут вас рыбой уго-стить». После командировки экипажи отряда ушли в отпуск! Маме я привёз мокасины из нерпы, которые были узковаты в голени, и ей приходилось не до конца застёгивать на них молнии, ну и рыба красная не была лишней на столе когда приходили к родителям родные. Много рыбы привести родным я не мог из-за ограничения веса багажа пассажиров.
Север отодвинул моё продвижение в долж-ности: четыре вторых штурмана полка в это время убыли в Рязань переучиваться на штур-манов кораблей, а я, один из кандидатов на штурманскую чашку,* остался в минусе.
В августе 1976 года и для меня освободилась должность штурмана корабля. Полк проводил в запас майора Петра Гениевского. Помню, перед строем полка он целовал знамя части, стоя на коленях. Это трогательно до слёз для всех кто видел! Такие настоящие проводы офицера я на-
блюдал всего один раз за двадцать два года слу-жбы в армии.
Вот всё что смог вспомнить о единственном моём пребывании на Севере и не только. Далее я переучился летать на сверхзвуковые самолёты «ТУ-22М2», перевёлся в тбап (тяжелый бомбар-дировочный авиационный полк) Дальней авиа-ции, меня приняла Сибирь, тоже заповедный край вблизи озера Байкал.
ПОЖАРНИК
Эта собачка удивила меня своей «професси-ей». Увидел её я во дворе своего двоюродного брата Рафаэля. Рафаэль был человек предпри-имчивый, организовал в советские годы брига-ду строителей частных домов в Челябинске. Строили они дома из списанных шпал в посёл-ках и деревнях. Сначала построил дом родите-лям, с чего и пошло дело: многим пожелалось обновить свои старые хибарки.
Суть не в этом. Я навестил Рафаэля и его маму, будучи в отпуске. Небольшая бригада Ра-фаэля отмечала продажу очередного дома и ус-троила пиршество с банькой на его дворе.
Стоим, курим, а около нас вертится малень-кая собачка. Грязная, но когда-то белая болон-ка. Спина собачки была целиком без шерсти, про то я и спросил Рафаэля. ; 142 ; ; 143 ;
Рафаэль улыбнулся и говорит: «Смотри!» Он бросил горящий окурок сигареты под ноги, и тут собачка накрыла окурок своей спиной, стала вертеться на нём, не жалея своей шкуры. До тех пор вертелась, пока его не затушила!
– Ого, чему научили собачку!
– Нет, не учили. Она к нам прибилась сама уже учёная. Мы её назвали Пожарник, стали кормить. Видимо, где-то пережила пожар и ви-дела причину его возникновения, теперь гасит все горящие окурки и специально торчит рядом с курящими мужиками в посёлке.
– Молодец, Пожарник! На тебе колбаску! Пёс завилял хвостиком и принял награду.
Вспомнил я про Пожарника, когда увидел перед сном не вынесенный мной пакет с мусо-ром, и подумал: «была бы у меня собака, нау-чил бы её пакеты на мусорку вместо хозяина таскать».
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ
Анна Степановна в свои девяносто четыре года сама ходит в магазин, ездит трудиться на дачу, даже уборку в доме делает сама – ни то что её шестидесятилетняя знакомая Марина, загу-бившая здоровье пристрастием к алкоголю.
Многие соседи пользуются добротой Анны Степановны, вечно занимают у старушки день-ги и годами не возвращают.
Марина, будучи не в силах шевелиться по¬сле очередного перепоя, позвонила Анне Степа-новне, позвала к себе, ссылаясь на недомогание. Анна Степановна, не умеющая в чём-либо от-ка¬зать людям, пришла к ней.
– Анна Степановна, заболела я, скорую выз-вала, приедут и увезут в больницу, а я не в си-лах за похмельем сходить, спасите меня, сходи-те за стаканчиком водки в наш магазинчик! Не похмелюсь, так даже до «скорой» не смогу спу-ститься с четвёртого этажа, помру.
– Как это, Марин, где ж видано, чтобы в ма-газине стаканчиками водку наливали?
– Анна Степановна, там уже разлито и за-купорено. Там меня знают, только скажете про-давщице «Семьдесят три!» и она подаст. Деньги – вот, у меня ещё есть.
Анна Степановна пошла за «спасительной» для Марины, держа в склеротичной голове лишь зациклившуюся кодовую фразу «семьдесят три, семьдесят три…» и мысль о том, что Марина за¬болела.
С этими мыслями Анна Степановна вошла в аптеку, что рядом с магазинчиком, и прози-несла: «Семьдесят три!».
Возникла пауза, аптекарша с ожиданием смотрит на Анну Степановну, та с непонима-нием – на аптекаршу.; 144 ; ; 145 ;
Анна Степановна огляделась, поняла, что она в аптеке, а не в магазинчике, и выпалила первое название лекарства, что на ум пришло: «Глицин!». Глицин ей советовала пить подруга, «для памяти».
Купив «Глицин», Анна Степановна вышла из аптеки, вошла в соседнюю дверь продуктово-го магазинчика и произнесла там кодовую фра-зу: «Семьдесят три!»
Продавщица подала ей фирменно упакован- ную, гранёную стопочку водки и сказала:
– С вас семьдесят три рубля!
«Скорая» в нашу окраину города приезжает нескоро, через один-два часа после вызова, так что Анна Степановна успела «спасти» Марину до её приезда. Да и не было приезда «скорой», чуть ожившая Марина позвонила в «скорую» и дала отбой на вызов.
Вскоре Марина оказалась на стационаре, однако подробностей о её лечении в больнице я не знаю. А наша Анна Степановна рассказывает соседям про «семьдесят три!» и смеётся сама над собой!
ОДНАЖДЫ КАК-ТО…
Летом, по окончании седьмого класса, вмес-то пионерского лагеря, куда я ездил ежегодно,я поехал в спортивно трудовой лагерь на озере
Калды. Юные спортсмены спортклуба «Строи-тель», мы жили в брезентовых палатках, тру-дились по несколько часов на прополке свеклы, тренировались, много купались и загорали.
Там я познакомился с Герой, Анатолием и ещё несколькими ребятами, с которыми жил в одной брезентовой палатке.
У Геры была гитара, он обучил меня просто-му аккомпанементу. Я разучил тогда песню «В нашу гавань заходили корабли».
Ещё мы сдружились с местными ребятами из ближайшей к лагерю деревни. Деревенские мальчишки приводили на берег купать лоша-дей и обучали нас верховой езде.
Мы прекрасно отдохнули и потрудились. Договорились после лагеря встретиться в Челя-бинске, назначили время и место.
Встретившись, мы направились на кварти-ру сестры Анатолия, у которой он гостил в то лето, приехав из Ижевска. Гера был самый стар-ший по возрасту, заводила и весельчак. Ника-кого стола не организовывали – дети ещё. Рас-сказывали анекдоты, пели песни под Герину гитару, дурачились да смеялись.
Самым занятным делом стала для нас зву-козапись на громоздкий магнитофон. В 60-е го-ды вся радиотехника была громоздкой. Внуши-тельный, настольный микрофон был металли-; 146 ; ; 147 ;
ческий, весил как моя тогдашняя гантель!
Магнитофоном управлял Анатолий, «хозя-ин» квартиры и гость сестры. Роль чтеца взял на себя Гера: «Однажды заяц, как-то в драке, ... нож. Ему на встречу ёж...». Кто слышал это со-чинение, тот поймёт, что писать его в том виде, как оно звучит, – язык не повернётся! Не сох-ранилось оно целиком в памяти, да и не стоит его помнить – мат на мате! Подурачились, пока Толина сестра с мужем были на работе, и разо-шлись по домам.
Сестра Анатолия жила недалеко от нас, мы с ним неоднократно встречались до его отъезда. Подхожу днями позже к дому его сестры, зади-раю голову на седьмой этаж, а вместо стекла в окно квартиры вставлен лист фанеры.
Историю с разбитым стеклом Анатолий опи-сал мне так:
– Стою около окна. Зять, большой меломан, установил на магнитофон бобину с любимыми записями, но вместо «Ой цветёт калина…» ус-лышал: «Ах ты, косая ... Ты кого решил...». Ми-крофон полетел в меня. Я по-боксерски увер-нулся, звон разбитого стекла… Зять, сгоряча, покрыл меня словесами, аналогичными услы-шанным с нашей записи, хлопнул дверью, пом-чался на улицу искать свой микрофон. Теперь меня отсылают к маме, в Ижевск.
После его возвращения в Ижевск мы обме-нялись с Анатолием несколькими письмами и фотографиями, больше в Челябинске он не гос-тил.
История эта осталась в памяти на всю мою жизнь, как и фотография Анатолия. Мораль той, Гериной, басни я вспомнил, пока делал этот рассказик, она в том, что «банда зайцев может отдубасить даже льва». (Может ни льва? Ежа? Не помню!) Но и другую мораль я отложил в своей юной голове – никогда не использовать бранных слов при создании стихов, тем более, не включать без хозяев их технику!
ЗАПАХ ЮНОСТИ
Не остановишь время, не застопоришь раз-витие науки, техники. Давно ли я записывал свои юношеские стихи в блокноты чернильной, потом шариковой авторучками, а сегодня мне приходится сканировать весь свой архив, циф-ровать рукописный материал – вдруг кому-то из моих потомков пригодится!
В одном из блокнотов нахожу вырезку от коробочки духов «Шипр». Духи мне дарила Ирина Урбах. Она была просто красавицей! Мы дружили с ней короткое время, когда я учился на втором курсе ЧВВАКУШ. Ирина нравилась мне ещё в школе, но была на пару лет старше, и; 148 ; ; 149 ;
в школьные годы любить её я мог только впри-глядку.
Её младший брат учился со мной до восьмо-го класса. У неё есть сестрёнка, моложе меня на два-три года, есть и старший брат. Мама рус-ская, папа немец. На Урале, после войны, было очень много подобных браков, – военнопленные германцы женились на советских девушках и оставались жить в СССР. Родители добрые, а дети все – очень красивые!
Я чувствовал, что мама Ирины делает всё для того, чтобы я отрёкся от Ирины и стал уха-живать за её младшей дочерью, Лидией. Я же просто не мог так поступить.
Ирина съездила на Каспий, откуда верну-лась с женихом. Близко его я никогда не видел. Стою как-то на балконе родительской кварти-ры, а мимо проезжает свадебный кортеж. Неве-ста долго машет мне рукой – это Ирина. Разве можно обидеться на неё. Дай Бог им счастья! Все Урбахи давно живут в Германии.
Сколько же прошло времени с тех пор? При-кидываю – тридцать восемь лет! Я подношу вы-резку с названием «духи Шипр» к носу, ощущаю лёгкий аромат знакомых духов. Надо же, запах сохранился тридцать восемь лет!
А может, и не сохранился? Может, просто память моя восстановила запах юности?!
КАК Я НЕ СТАЛ МУЗЫКАНТОМ
До тех пор, пока я не пошёл в третий класс, а это случилось первого сентября 1963 года, я по-нятия не имел о том, что существуют кружки детского творчества, спортивные секции. Но уже в первом классе я бойко декламировал сти-хи со сцены ЦК (Центральный клуб, ныне ДК «Строитель» города Челябинска). Это было моё первое выступление со сцены в программе ка- кого-то общешкольного праздника.
В третьем классе меня заманили в танце-вальный кружок того же ЦК одноклассницы, Людмила Вишнякова и Инна Семёнова. Так я стал танцором до самого поступления в военное училище. Параллельно с занятиями танцами я посещал спортивные секции в СК «Строитель». Дом, в котором жила наша семья, расположен между ЦК и СК «Строитель», и тот, и другой видны из окон нашего дома. В ранние школь-ные годы я успел побыть гимнастом, хоккеис-том пока не достиг возраста, в котором прини-мали в секцию любительского бокса. Боксом прозанимался с шестого класса до второго кур-са военного училища.
Занятия боксом пришлось прекратить по требованию врачей. Они не допустили меня к соревнованиям (Первенству УРВО*), объяснив, что лётному составу запрещено заниматься мор-; 150 ; ; 151 ;
добоем который может привести к сотрясению мозга. Вместо бокса пробовал заняться клас-сической борьбой, но после темпераментного, подвижного вида спорта, борьба показалась мне занятием вялым и нудным.
Сейчас будучи взрослым, я сожалею, что не продолжил занятия в хоровом коллективе. Лю-бил петь! Но, более всего, я любил музыку! За-видовал ребятам, игравшим на баяне! Не осме-лился просить у родителей купить баян и офор-мить в платную музыкальную школу. Нас росло семеро детей у родителей, мы с детства не были приучены оттягивать на себя долю от семейного бюджета.
Так, из-за детской скромности, я учился му-зыке самостоятельно по самоучителям и учеб-никам по музыке. Не поскромничай я тогда, моя жизнь могла сложиться иначе, ведь во мне ока-зались данные сочинителя, как стихов, так и мелодий для своих песен.
Приличного музыкального образования не доставало мне всю жизнь!
В общем, я во всём самоучка, кроме профес-сии военного штурмана.
ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁБУ!
В конце учебного года нам, старшеклсни-кам, была назначена «практика». Заключалась она в том, что мы работали на приусадебном участке школы или занимались мелкими ре-монтными работами в классах.
Освобождая к ремонту стены от всяких объ-явлений, картин, транспарантов и прочего, мы сняли огромный лозунг. Прислонили его к сте-не, на полу, и тут, руководившая нами старшая пионервожатая, Галина, (отчества не помню, мы все её звали – Галя) дико расхохоталась! Она хохотала так, что не могла говорить ничего за-хлёбываясь от смеха. Спрашиваем у Гали «над чем она так смеётся?», а она только и может что – показать пальцем на снятый лозунг.
Читаем написанное, никто не видит смеш-ного в лозунге, провисевшем весь учебный год под потолком, над лестницей, ведущей от каби-нета директора школы на верхние этажи к классам. Читаем: «ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁ-БУ!» – ничего смешного. Тут Галина смогла про-изнести лишь одно: «Букву, букву пропустили!»
Прочитав по буквам лозунг, мы схватились за животы, – в слове «УЧЁБУ» отсутствовала буква «Ч»!; 152 ; ; 153 ;
СТРАХ
Родители наши вернулись домой из сада. С утра дома оставалась одна Рита – самая млад-шая дочь, семиклассница. Старшие уже обзаве-лись своим жильём, а я жил в казарме военного училища. У родителей не было привычки брать с собой ключи уходя из дому, дома всегда кто-то да оставался из большой семьи. Долго трезво-нили, стучали, но никто им дверь не открыл. Ре-шив, что Рита спит и не слышит ни звонков, ни стука в дверь, они побеспокоили соседку, бабу Варю, чтобы та покричала и подолбила в окно нашей спальни.
Баба Варя сходила на свой балкон и верну-лась с побелевшим от ужаса лицом. Сказала, что Рита висит в петле под потолком, у самого окна.
Папа сходил на балкон соседки, убедился в правоте сказанного и вскрыл входную дверь. Это сейчас, после бандитских девяностых годов, все квартирные двери стали металлическими, а в советские времена нужды не было за броню прятаться.
Родители вбежали в спальню, и вздохнули с облегчением, к карнизу было подвешено чучело наряженное в Ритины одежды. На импрови-зированную голову чучела был надет шиньон, сотворённый из срезанной богатой Ритиной ко-сы. Рита никак не откликалась на зов родителей.
Обнаружили её под высокой никелирован-ной панцирной кроватью в той же спальне. Её колотило, она не могла говорить. Придя в себя, со всхлипами, объяснила, что хотела напугать парня, который «бегал за ней» и часто вызывал её на улицу, выкрикивая подолгу её имя под этим окном.
Увидев «себя повешенной», сама же и перепугалась. Спряталась от чучела под кровать и просидела там шесть часов, трясясь от страха, рыдая от жалости к самой себе – «неживой».
ДОИГРАЛСЯ
Спальное помещение нашей казармы не по-зволяло разместить сто двадцать одноярусных кроватей, потому мы спали на древних двухъ-ярусных. Через тумбочку от меня, на нижней кровати, лежит Вася Соломин, над ним – Саша Михайловский.
Соломин, от избытка игривости, упершись обеими ногами в нависшую над ним задницу Михайловского, укачивает его толчками снизу: «Бай-бай! Баю-бай!» Забава окончилась тем, что Сашина кровать выскочила из обеих уключин спинки и всей тяжестью легла на стопы Соло-мина.
Соломин, подменивший теперь спинку кро-вати, взмолился о помощи! ; 154 ; ; 155 ;
Мы, их соседи, даем Соломину вдосталь на-сладиться обрушившейся на него нагрузкой и, только после этого, приподнимем кровать с Ми-хайловским, вставляем её в уключины.
Михайловский, свесив сверху голову, изде-вательски насмехается над Васей:
– Доигрался, Соломин?! Когда у тебя грыжа на старости лет наружу выпятит, вспомни, ско-лько ты мне нервов попортил, не давая спокой-но засыпать после отбоя! Сказал, и заскрипел над Васей пружинами в поисках удобной позы для сна.
ПЕРЕКЛАДИНА
Сон товарищей в казармах бдят два человека – дежурный и дневальный по роте. Дежурный, как правило, мается в зевоте или дремлет, сидя в Ленинской комнате, положив голову на стол. Дневальный стоит у тумбочки с телефоном. У обоих висят штык-ножи на поясных ремнях, на левых бицепсах красные повязки.
Кто жил в курсантских казармах, тот знает, что в них всегда стоит гимнастическая перекла-дина. Она располагается в центре места построе¬ния роты совмещённого со спальным помеще-нием. Стоит прочно, прикреплённая цепями-растяжками к полу. Излишки цепей свисают над полом, болтаясь на уровне человеческого роста.
Ночь с воскресения на понедельник. Дне-вальный у тумбочки наблюдает как из глубины спального помещения, поддерживая друг дру-га, босиком и в белых зимних исподних, при¬ве-дениями, появляются два курсанта. Приведе-ния доплетаются до перекладины. Один берётся рукой за стойку перекладины, другой за сви¬са-ющую цепь растяжки.
– Пришли, – говорит один.
Дневальный слышит, как что-то льётся на пол у перекладины и голос одного из приведе-ний:
– Отлил? Гремит подёргиваемая цепь пере-кладины, и голос в ответ:
– Отлил, пошли! Опять, сволочи, воду от-ключили!
Два белых приведения тихо удаляются вглубь спального помещения. Дневальный по-кидает свой пост, направляется в санузел за ве-дром и тряпкой, – один чёрт утром заставят за-тирать крайнего. С «приведений» какой толк. Схвати их сейчас – шумом всю роту разбудят!
ЧТО В ГАЗЕТЕ?
Гауптвахта. Мне пришлось за курсантские годы дважды в ней сиживать и один раз, будучи капитаном.; 156 ; ; 157 ;
Сидел в одиночной камере нашего училища один младший сержант. Курсантам с такими званиями не положено отбывать срок наказания в общих камерах, устав запрещает. В общих ка-мерах отсиживаться не так уж плохо: ежедневно выводят на работы; в камере только спишь, а ежели и сидишь, то не скучаешь, – народ ар-мейский любит убивать время за разговорами и травлей анекдотов.
При смене караула офицер, начальник ка-раула, совершает обход камер гауптвахты: все ли наказанные находятся на месте, нет ли каких нарушений порядка... Так вот во время такого обхода открывают дверь одиночной камеры, а посредине её стоит сержант без ремней, одной рукой придерживает штаны ХБ, в другой дер-жит газетный куль.
Офицер говорит ему: «Что в газете? Пища? Не положено ничего в камеру заносить! Давай сюда!»
Сержант, молча, подчинился начальнику караула, подал куль тому в руки. Офицер раз-вернул куль и, сморщившись, отвернул лицо от куля: «Ты что, не мог вызвать часового, чтобы тебя в гальюн сопроводили?» «Я долбил-долбил эту железную дверь – никто не явился…»
Гауптвахта – не тюрьма, камеры гауптвахт «парашей» не оборудованы.
КАК МАМУ УЧИЛИ
Пора, товарищ бабушка,Садиться за букварь.
Вл. Маяковский.
Мама наша смогла проучиться всего один год в медресе. «Как я могла учиться, когда на одном моём колене сидел малюсенький братиш-ка, которого я поддерживала одной рукой, а на другом колене лежала тетрадь, в которую нуж-но было делать записи другой рукой», – оправ-дывалась мама. Проживала мама в деревне Му-слюмово, у родных, а бабушка была вынуждена зарабатывать деньги на жизнь в Челябинске.
Где-то в году 1965-м государство взялось за обучение домохозяек. К нам домой стала при-ходить учительница. Жила учительница в со-седнем доме. Сколь часто она бывала у нас, я не вспомню. Учительница пыталась обучить маму русскому алфавиту, чтению, письму, но мама на русском разговаривала с сильным акцентом, где уж ей запоминать и правильно произносить рус-ские буквы? Из-за маминого акцента ребята с нашего двора порой подтрунивали надо мной, называя меня Валиря, как моя мама. Распахнув окно на четвёртом этаже, мама часто кричала: «Валиря! Иди домой!»
Арифметика маму вовсе не интересовала – она и без арифметики прекрасно считала, быс-; 158 ; ; 159 ;
тро и точно вела денежные расчёты.
А хлопот у мамы домашних – тьма: готовка, стирка на семью где семеро детей...
Каждое занятие превращалось в соседскую болтовню двух близких по возрасту женщин о жизни, о детях… Мама всех, кто появлялся у нас дома, любила угощать чаем!
Помню, мама просила учительницу научить её расписываться, неудобно ей было ставить га-лочки вместо подписи в документах. Вот это мама освоила хорошо, – подпись свою ставить!
Нас детей мама всегда наставляла: «Учитесь! Хорошо учитесь! Станете людьми!» Мама очень сожалела, что не смогла учиться в детстве, в молодости, вздыхала и произносила: «Если бы я была грамотная, я бы министром могла стать!»
СТИХИ НА СНЕГУ
Вот пример моего идиотизма: Гулял зимой по парку, пришли в голову строчки, как пона-чалу всегда думается, – обалденные! Писать не на чем, давно блокноты и авторучки не ношу в кармане. Срочно написал веточкой строку на снегу. Потом, как её сохранить-то? С собой ки-нокамера, – заснял строку на видео, зачитал её вслух, чтобы и аудио записалось.
Даже не подумал о том, что блокнот есть в сотовом телефоне. Так строка и лежит в памят-
ках не получив дальнейшего развития. Гляну-ка, что за строчка?!
Глянул – муть, не заслуживающая внима-ния! – срочно её удалил.
27 января 2014 г.
УДАРЕНИЯ
Бывают в жизни моменты, оставляющие бесконечно долгий след в памяти человека. Улыбаясь, вспоминаю как в школьном детстве на уроках родной речи мы читали вслух сказки и стихи.
Водя пальчиком по тексту сказки «Храб-рый заяц», наша одноклассница Трусова бойко прочла вслух: «Эй, вы, трусы!» Весь класс, ог-лянувшись на девочку с пышными белыми бан-тами в последнем ряду парт, хохотал!
Никто из мальчишек не стал переставлять ударение в её фамилии с буквы «У» на букву «О» и дразнить Трусову – Трусовой, ведь она была красивенькой и нравилась многим!
Ну ладно, это было в начальных классах, а сам-то, уже в классе девятом, декламируя от-рывок из произведения «Горе от ума» Грибоедо-ва произнес: «Ракету мне! Ракету и чистый носовой платок! Сюда я больше не ездок!»
Класс тогда тоже хохотал, а наша учитель-; 160 ; ; 161 ;
ница сказала: Вот теперь мы знаем кем мечтает стать Валерий, – космонавтом как Юрий Гага-рин!»
4 марта 2023 г.
ЦЕЛУЙСЯ!
К Ларисе ходит друг Вадим, им уже по ше-стнадцать лет и учатся они в одном классе. Ло-рин братишка, дошкольник Саша, подгляды-вает за ними в приотворённую дверь. Увидев, что они целуются, распахивает дверь в комнату и говорит: «Ага! Целуетесь! Целуйся, целуйся, Вадим, потом будешь рубли Лариске отдавать!»
СТАРОСТЬ
Сосед наш, Евгений Иванович, пришёл в су-пермаркет что в «шаговой доступности» от до-ма. Обошёл весь магазин, разглядывая полки с продуктами, ничего не выбрал для себя потре-бного. Дошёл до кассы перед выходом и протя-нул кассирше тысячную купюру.
Кассирша говорит: «Вы ведь ничего не взя-ли, зачем деньги подаёте?» А Евгений Ивано-вич ей: «Ну, в магазине же я был!»
Другой дед встретился мне на дорожке к тому же супермаркету в пять часов утра с пус-тым пакетом в руках. Летом я рано гуляю, как
только посветлеет за окнами. Деда я знал, он был отцом моего сослуживца.
Спрашиваю его о том, куда он направился в такую рань? «В магазин, – говорит, – за хле-бом».
– Олег Петрович, время сейчас пять часов утра, все магазины закрыты! Возвращайтесь до¬мой, а то ещё заблудитесь в городке!
Петрович послушался меня, повернул в об-ратную сторону и вернулся к своему подъезду.
Вот она старость: атеросклероз, деменция...
Вскоре и я, похоже, стану таким же, как мои соседи-деды, порой гляжу на дворы нашего квартала как на незнакомые мне. Остановлюсь и разглядываю их до тех пор, пока не увижу на стене ближайшего к нашему двору дома знако-мую надпись на английском языке и несуразный рисунок. Да и во снах я постоянно блуждаю по незнакомым мне местностям и улицам в поис-ках своего дома.
ВОДКА ЛЕЧИТ!
Однажды на стадионе во время зарядки я глупо решил посмотреть, сколько раз подтя-нусь на перекладине, пока не побегал и не на-грузился физически. Обычно силовую нагрузку я оставлял на конец своих сорокаминутных упражнений на воздухе. Подпрыгнул, ухватился; 162 ; ; 163 ;
за перекладину и потянул сухожилия или мы-шцы в правом плече. Я не мог от боли ни спать, ни даже залазить правой рукой в карманы.
Наш хирург, Зинаида Фёдоровна, пять дней подряд колола мне диклафенак прямо в плечо, но боль ни на единую секунду не отступила.
Три месяца я грел плечевой сустав тёртой редькой и спортивными мазями, чередуя их че-рез сутки, – всё впустую!
После всех принятых мер я решил, что мозг мой просто замкнуло на боли. Как снять напря-жение в мозгу? Купил чекушку водки, выпил всю и лёг спать.
Какова же была моя радость, когда утром я безболезненно стал вращать правой рукой в плечевом суставе! Мозг напрочь забыл о том, что плечо больное!
Мой товарищ, иглотерапевт и невропатолог, Василий Васильевич Шмурадко, говорил мне о травных лечебных настойках на спирту: «Ещё неизвестно, что в них лечит – спирт или тра-вы?!» Эти его слова и натолкнули меня на дан-ный, казалось безнадёжный, эксперимент и оп-равдали себя.
А вот случай из жизни деда-сибиряка: Ос-лаб дед моего товарища и однополчанина, очень плох стал в свои девяносто лет. Решил, что пом-рёт скоро. Сообщил об этом своей бабке, наря-
дился в чистые исподние, залёг на чистую пос-тель и стал ждать прилёта ангелов.
Неделю лежал, другую, не прилетают ан¬ге-лы! Просит бабку: «Всё одно мне уходить на тот свет, поднеси-ка, мать, полный стакан пер¬вача напоследок, чтобы я долго не мучился, тяжко с трезвой головой ждать-то!»
Как не исполнить последнее желание уми-рающего? Поднесла! Опустошил стакан с перва-чом дед Гребенюк, вдарило ему в голову, да так, что он слез со своего смертного одра и прожил ещё девять лет к ряду! Сено косил, ворошил, стоговал, дровишки колол, просто ожил дед, как помолодел!
ГИПНОЗ
Гипноз? С ним я знаком с детства! Директо- ром нашего пионерлагеря многие годы был Ми-хаил Юрьевич Гоц. Крымский татарин с тёмны-ми глазами, тяжёлым взглядом, вызывающим у нас, школьников, дрожь в теле. Он проводил в клубе соседнего с пионерлагерем села сеансы гипноза. Детей на сцену не брал, только взрос-лых! Михаил Юрьевич перед началом сеанса усыпления научно обосновывал гипнотический сон, рассказывал как учился гипнозу в Крыму и что из дюжины учеников он был в числе троих, кто смогли стать гипнотизёрами.; 164 ; ; 165 ;
Всё детство я увлекался самовнушением, воспитанием воли. В курсантские годы жизнь вновь столкнула меня с Михаилом Юрьевичем – он давал сеанс в клубе нашего военного учили-ща. Конечно, Михаил Юрьевич хорошо помнил своего пионера и узнал меня в курсантском об-мундировании.
Я вышел к нему на сцену в числе десятка смельчаков, пожелавших на себе испытать его дар. Но вышел не за тем, чтобы уснуть и под-чиниться, а чтобы запомнить, как он всё это делает.
Надо сказать, Михаил Юрьевич прошёл Великую Отечественную войну, потерял ногу от ранения. В полевых условиях ему ампутиро-вали ногу без наркоза. Михаил Юрьевич вну-шил себе, что его нога деревянная и боли не ощущает.
Отвечая на вопросы курсантов, он сказал, что может помочь курильщикам избавиться от вредной привычки, дал свой домашний адрес. С несколькими ребятами мы ездили к нему до-мой, он с нами работал.
Гипноз не всесилен, если человек умеет про-тивостоять ему, но если его использовать про-тив расслабленного под воздействием алкого-ля или просто начинающего засыпать человека
можно выудить из него много информации и принудить выполнить волю гипнотизёра.
11 мая 2023 г.
БАРОКАМЕРА
После завтрака и полкового построения на-ша авиационная эскадрилья должна была ехать на прохождение барокамеры. Барокамера, как и лазарет части, находились на территории по-сёлка, рядом с аэродромом. Штаб же полка был расположен в городе, километрах в восьми от посёлка и аэродрома.
Трёхосный «Урал» катал нас под брезентом на аэродром и с аэродрома. Дорогой мы чаще всего играли в «Города»: «Томск!» – выкрикивал один; «Кустанай!» – продолжал следую-щий. Какой город начинается на букву «Й»? – подумайте сами!
Ну, отвлёкся на воспоминания и гадания. На полковом построении нашего доктора, голу-боглазого красавца, не оказалось, а именно он должен был выехать в посёлок совместно с эска-дрильей к барокамере.
Поискали его в штабе, в лётной и техничес-кой столовых, нет нигде!
Так как я жил с доктором по соседству ко-мандир эскадрильи отправил меня к нему на квартиру узнать причину его отсутствия. Бе-; 166 ; ; 167 ;
жать было не очень далеко. На балконе второго этажа я увидел его супругу с малышом на руках. Надо сказать, его Светлана, как и сам Валерий, была блондинкой невиданной красы! Она ска-зала, что Валерий на службе, сразу поехал к ба-рокамере, проспав завтрак.
Лётный состав эскадрильи прибыл в посё-лок, разгрузился у лазарета, где тоже не оказа-лось нашего доктора. Осталось искать его в зда-нии для барокамеры.
Красавец Валерий, чтобы быть на месте в нужный момент, залез в саму барокамеру и мирно спал! Причина такого поступка была на-писана на его опухшем лице и запахе спиртного перегара, которым была заполнена небольшая по объёму барокамера.
Конечно, разве мог он в таком состоянии прибыть в столовую или рисоваться на построе-нии перед полковыми начальниками?!
Спирта у медиков в те годы было достаточ-но, чтобы удержаться от употребления по «пря-мому» его назначению, особенно после оконча-ния длительных лётых смен, на которых они несли свою врачебную вахту.
24 ноября 2022 г.
КУПИ КИРПИЧ!
Выписавшись из Иркутского госпиталя, на-чальник штаба нашей эскадрильи шёл по мосту через Ангару, плотину Иркутской ГРЭС.
Почти на середине плотины перед ним возникли «три богатыря».
«Мужик! Купи кирпич!» – произнёс один и протянул ему кирпич в прозрачной упаковке охваченной красивым подарочным бантом–розочкой.
Кирпич нашему начальнику вовсе был ни к чему, но посмотрев на бурлящую внизу Ангару, и представив как он с пробитой кирпичом голо-вой летит в ледяной поток с высоты сорока пяти метров, полез в карман и молча подал «богаты-рю» деньги, взял «подарок» и целёхонький пошёл дальше.
Взмахнул кирпичом, хотел бросить его в ре-ку, но услышал: «Эй, мужик! Не выбрасывай, мы обидеться можем...»
Лишь дошагав до конца плотины, когда продавцы кирпича потерялись из виду, уйдя в противоположном направлении, он швырнул кирпич с моста в холодные воды Ангары: «При-нимай, красавица, подарок от капитана!»
* Иркутская ГРЭС: высота плотины 45 м. длина 200 м.; 168 ; ; 169 ;
РОЖДЕНИЕ ПЕСНИ
Мулла за столом перед едой пропел: «Бис-милла, бисмилла, бисмилла».* Дмитрий Серов подпел: «Бричмулла,* Бричмулла, Бричмулла». А Татьяна и Сергей Никитины, запели:
«Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою».
Так родилась песня «Бричмулла»?!
Нет! Не так всё было!
Мулла за столом спел молитву перед едой и закончил обычным: «Бисмилла, бисмилла, бис-милла», а Сергей Никитин, подражая мулле, пропел: «Бис! Мулла! Бис! Мулла! Бис! Мул-ла!»
Тут-то Дмитрия Сухарева и осенило напи-сать песенку про Бричмуллу! Он услышал в этом своё:
«Бричмулла, Бричмуллы, Бричмулле, Бричмуллу, Бричмуллою».
Вот с чего начиналась эта песня!
* поют: Татьяна и Сергей Никитины.* автор текста: Дмитрий Сухарев.* музыка: Сергей Никитин.
ЯСТРЕБ – ТЕТЕРЕВЯТНИК
Так я устроен, что в четыре часа утра либо только ложусь спать, либо просыпаюсь выспав-шись. Лето, проснулся рано, сижу на балконе, курю. Чую на себе чей-то пристальный взгляд, справа от себя и выше. Разглядел не мизерную, но едва заметную в густой кроне берёзы, птицу. Она так притаилась, что не сразу обнаружишь.
Хищная! Это я понял по её поведению охот-ника в засаде. Я и прежде видел её иной раз в парке за нашими пятиэтажками.
Под крышей дома ворковали голуби. На днях молодые голубята уже начали покорять небо, учились технике пилотирования.
Вот за кем охотится ястреб – за голубями и голубятами. Голубей под нашей крышей при-жилось столь много, что мы не успевали очи-щать их помёт с балконов и подоконников.
Меня заинтересовало, что это за птица, я поискал в Интернете статьи орнитологов и при-шёл к выводу, что это ястреб-тетеревятник. Воз-можно, я ошибся, никогда не изучал птиц, даже грача с вороном путаю.
Не только я следил за ястребом, но и ястреб наблюдал за мной.
Ждать пришлось не очень долго, пока глу-пый голубок не вылетел из своего убежища под крышей дома и тут же попал в острые когти ; 170 ; ; 171 ;
хищника поджидавшего такого момента. Сца-пав голубка, ястреб улетел в направлении к пар-ку где, наверное, его ждали с добычей подраста-ющие потомки.
Каждое утро я садился на балконе, ястреб маскировался в кронах того же дерева. Оба мы наблюдали: я за ястребом, он за мной и за ко-зырьком крыши под которым жили голуби. Всегда находился рисковый голубок, и охота яс-треба заканчивалась удачей.
За нашими окнами двадцать берёз высажен-ных ещё в шестидесятые годы, тогда счастли-вые новосёлы озеленяли двор. Теперь эти берё-зы вымахали выше крыши нашей пятиэтажки и кроны у них густые.
Ястреб, похоже, был озабочен тем, что я ежедневно за ним наблюдаю и решил изучить меня: не представляю ли я для него опасности как он для голубей; не стоит ли напасть на меня и выклевать любопытные мои глаза? Однажды он просто прилетел ко мне, сел на перила моего балкона и долго разглядывал через стёкла ме-ня, мою комнату. Возможно, пытался выяснить, не висит ли у меня на стене охотничье ружьё?!
Когда в близости его первой засады были истреблены все голуби и молодые голубочки охотник переместился на следующую берёзу и продолжил свою работу по очистке от голубей
нашего дома. В доме пять подъездов и ястреб не оставил без внимания ни одного голубиного гне-здовья! Сколько дней у него ушло на всех не-счастных голубков и голубок я не знаю, но он очистил дом довольно скоро.
На прощание стервятник оставил на моём балконе следы от своей растерзанной жертвы в виде кровавых пятен, пуха, перьев и непригод-ных для еды голубиных лапок.
Прилетев позже к нашему дому и убедив-шись что «ловить тут некого», посидев недолгое время на перилах моего балкона у меня на гла-зах, он вспорхнул и взял курс к пятиэтажке напротив. «Каков же аппетит у его семьи!» – подытожил я. Вот уже много лет ни единый го-лубь не появился не только под нашей крышей, но даже рядом с домом.
МАЛЕНЬКИЕ ВРАЛИ
Дошкольное лето. С родителями и сестрами гостим в деревне. С таким же мальчиком как я сидим на брёвнышке у плетня. Пыльная, дере-венская улочка. Мальчик-враль, рассказывает мне о том, как нашёл деньги на дороге. Я нико-гда ещё ни кого не обманывал до этого, никогда ничего не находил на улице. Мне обидно, что нечем похвалиться, и я выдумываю: «А я на-шёл сложенный вчетверо рубль! Развернул его, ; 172 ; ; 173 ;
а в нём красная солдатская звёздочка!
– А покажи звёздочку!
– Не могу, она дома в городе осталась спря-танная.
7 мая 2023 г.
БЕГОМ К МЕЧТЕ
Летом, после окончания пятого класса, с од-ноклассником Сашей Кузнецовым мы увлеклись бегом и гантелями. У Саши были гантели, до¬ставшиеся от двоюродного брата купившего себе более тяжёлые. Брат его был много старше нас. Я же сделал гантели из обыкновенных силикатных кирпичей, обвязав их верёвками в которые встроил ручки из коротких прочных палочек.
Оба мы мечтали стать лётчиками, с первого класса сидели за одной партой, да и жили в од-ном дворе. Бегали мы к своей мечте! Бегали на лётное поле ЧВВАКУШ. Ранними утрами выбе-гали из нашего двора, добегали до аэродрома, ложились на траву так, чтобы низко над нами проходили самолеты, заходящие на посадку.
Это сейчас я понимаю, как глупо мы пос-тупали, – при посадке самолёта до полосы мы могли серьёзно пострадать, а тогда были просто несмышленые мальчишки, бежавшие к своей мечте.
Александру не повезло со здоровьем, ему пришлось овладеть гражданской профессией, я же до 33-х лет оставался пригодным к лётной службе без ограничений.
14 мая 2023 г.
ПЛЕТЁНКИ
Толи от бедности нашей, толи ноги мои за лето выросли из зимней обувки, а может я прос-то не выглянул в окно и не увидел за ним пер-вый выпавший снег, только полетел в школу в летних плетёнках и стал героем небольшой поэ-тической строки:
Зима! Валерка, торжествуя,В плетёнках обновляет путь!
Сочинил это мой одноклассник, вроде Саша Меркушев. Правда он переделал строку Алек-сандра Сергеевича Пушкина, но она до сих пор живёт со мной, ведь Пушкин писал строки веч-ные! Так и мои плетёнки увековечил для меня одноклассник!
В каком классе то было? Ныне уже в чет-вёр¬том классе изучают «Евгения Онегина» или только отрывки про времена года? Сколь слаба память старого человека, – я грешным делом, приписывал эту строку Некрасову, хотя перечи-; 174 ; ; 175 ;
тываю «Евгения Онегина» частенько, он у меня хранится на полке с курсантских лет!
23 ноября 2022 г.
ПОШУТИЛ
В частном доме, где снимала угол моя неве-ста, был высокий, плотный забор и калитка сливалась с ним. Внизу рядом с калиткой было выпилено окошечко, в которое просовывали ла-донь, поворачивали вертушку и калитка отпи-ралась.
Пришёл я как-то к тому дому ко времени, когда моя студентка должна была вернуться из института. Открыл калитку, вошёл во двор, но дом оказался запертым снаружи на большой висячий замок. Стал во дворе дожидаться при-хода хозяйки или невесты. Заждался, выгля-нул за калитку, а на ближайшем перекрёстке болтает моя невеста с однокурсницей, что про-живала на квартире в соседнем переулке.
Я скрылся во дворе, присел за калиткой на корточки, приложил свою ладонь к вертушке и стал поджидать когда невеста просунет ладонь в окошечко.
Долго ждать и сидеть на корточках не при-шлось, просунутую ладонь её я взял в рукопо-жатие. Ладонь её мгновенно исчезла!
Я тут же открыл калитку, но невесты ни за калиткой, ни в переулке не оказалось!
«Во, пошутил на свою голову!»– вздохнул я. Куда она драпанула с испугу? Куда же ещё, ко-нечно к подруге. Притопал туда и застал их обе-их, напугано гадавших кто мог оказаться в том дворе?
В будущем я никогда не повторял подобных выходок, – можно так напугать человека, что и сердце его откажет.
21 апреля 2023 г.
БУКВЫ
22 апреля 1975 года у нас должен был поя-виться ребёнок. Конечно в такую дату (День ро-ждения Владимира Ильича Ленина!) мне хоте-лось чтобы это был мальчик. К этой дате я ку-пил детскую кроватку, матрасик, одеяльце… Всё подготовил к выписке супруги из родильно-го дома. В те годы загодя не определяли пол бу-дущих детей и мои ожидания накрылись, – ро-дилась девочка, Юля.
Не только кроватка ждала дочку, по опыту моего одноклассника Евгения Кузьмина я на-писал плакатным пером букву «А» на альбом-ном листе и повесил над кроваткой.
«Эт о А, это А», – повторял дочери, показы-; 176 ; ; 177 ;
вая букву на стене. Говорить она ещё не умела, только наблюдала за моим пальцем и «гу-гу-кала».
Везу её в детской коляске сидящую личиком вперёд и слышу: «А! А!» Я не понял, почему она вдруг «заакала».
Проехали далее, её «аканье» опять повто-рилось. Я остановился, а дочь стала указывать ручкой вверх и «акать». Тут то я и увидел перед нами транспарант: «С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИ-КОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦ. РЕВОЛЮЦИИ!»
Порадовался тому, что уроки мои не прош-ли даром!
Рядом с буквой «А» над кроватью появилась и буква «Б»...
Читать и заучивать прочитанные ею стихи дочь научилась в четыре годика! Одна беда – она читала слова целиком и никак не могла раз-делять слова на слоги, это было моим упущени-ем, я ведь не обучался педагогике, а только ле-тать, бомбить и выполнять тактические пуски ракет.
Дочь уже двадцать лет работает хирургом в городской больнице, а в школе училась практи-чески на одни пятёрки!
23 апреля 2023 г.
«Первый учебник и первый урок...».Валиулина Юлия,1982 г.Иркутская область, посёлок Средний
(гарнизон Белая); 178 ; ; 179 ;
ЖИВОЙ ХОЛОДИЛЬНИК
Мой коллега с супругой купили новый хо-лодильник который их порадовал и напугал. Установили холодильник на кухне, заполнили продуктами. Работает, ну и хорошо!
Ночью Саня встал по малой нужде, загля-нул на кухню водички глотнуть, включил свет и обмер, – холодильник стоял в центре кухни и был выключен! Да не то чтоб работать перестал, а кто-то вынул штепсель холодильника из ро-зетки да сдвинул его от стены до середины кух-ни.
Кто? Жена? Для чего? На всякий случай хо-зяин просмотрел все закутки в квартире, прове-рил, заперта ли входная дверь, убедился, что никто не мог проникнуть в жильё, почесал в раздумье затылок, откатил холодильник на по-ложенное место, воткнул в розетку штепсель, холодильник заработал, и он вновь лёг в пос-тель. Ему не спалось после такого, не давала по-коя неясность случившегося.
Покрутившись в постели с полчаса, Саша поднялся и пошёл на кухню. Боже мой! – холо-дильник вновь стоял в центре кухни с вынутым из розетки штепселем!
Саша вновь поставил холодильник на мес-то, воткнул штепсель в розетку, сел в кухне на стул и стал наблюдать за новым приобретением.
Холодильник заработал и, хотя не трещал, стал мелко вибрировать, вытанцовывая на полу некий танец. Пол оказался пологим и холо-дильник медленно медлено стал перемещаться к центру кухни. Когда же шнур его натянулся, штепсель выскочил из розетки и пляска холо-дильника прекратилась!
Теперь со спокойной душой Александр под-крутил винтовые ножки холодильника, привёл его в горизонтальное положение по уровню, за-пустил его и уснул успокоенный до утра.
14 февраля 2023 г.
КОТ И ЗАЯЦ
Будучи в отпуске мы гостили в деревне. Шурин, Анатолий, жил рядышком с родителя-ми. Мы пришли в гости к шурину в обед. Ана-толий оказался на охоте. Жена его, Людмила, готовила пищу на кухне. Так получилось, что первым охотника встретил я в коридоре. Толя сбросил рюкзак с добычей, разделся и пошёл в комнату прятать в сейф ружьё.
Я открыл его рюкзак, в нём лежал огром-ный белый заяц! Котяра, любопытный как и я, да белый как подстреленный заяц, полез обню-хивать добычу хозяина.
Из кухни донёсся голос хозяйки:; 180 ; ; 181 ;
– Толь, подстрелил кого?
– Да, зайца! Глянь в рюкзаке, в коридоре!
Погладил я кота, взял за шиворот и сунул в рюкзак к зайцу, затянул рюкзак. Кот ни писк-нул, ни мяукнул напуганный близостью без-жизненного зайца.
Людмила вскоре пришла в коридор, развя-зала верёвки рюкзака и…
Кот, из рюкзака молча, прыгнул на грудь хозяйки, намертво вцепился в её тело!
Конечно, это была глупая шутка с моей сто-роны. Людмила взвизгнула, полагая, что заяц ожил и набросился на неё.
Кто же был больше всех напуган? Конечно же, кот:
Испытав смертельный шок,Даже «мявкнуть» он не смог!
11 мая 2023 г.
КУРИЛЬЩИК
Сколь умны животные и птицы! Много раз я убеждался в этом, наблюдая за ними. Выхожу однажды из дому вынести мусор на помойку, на краю мусорного ящика восседает ворона. Не просто восседает, а перекуривает: подобрала она окурок «Беломора» да прикусила клювом так, как прикусывают папиросы бывалые куриль¬щики! Она не просто подержала в клюве окурок
и сплюнула его, а ловко перекидывала «Бело-морину» то в одну, то в другую сторону клюва.
Завидев меня, ворона ещё активнее стала де-монстрировать своё умение курить: вертела го-ловой, пожёвывала клювом зажатый кончик па-пиросы и поглядывала в мою сторону, гордо по-казывая мне: «Вот как я умею!»
30 апреля 2023 г.
БИБЛИАПТЕКА
На нашем катке никого кроме меня и ма-ленькой девочки. Я интересуюсь и спраши¬ваю её о том, ходит ли она в школу? Она с гордо¬стью заявляет: «Да! В первый Б класс!»
– А читать уже умеешь?
– Умею!
– А книжки где берёшь? Мама покупает?
– Нет, я беру книги в библиАптеке!
СОШЁЛ С УМА
Ранним утром выходного дня я проснулся, сел на краю кровати. Что-то неладное твори-лось в моей голове: никаких мыслей, пустота и кто-то со мной разговаривает ни о чём. Я не по-нимал кто я, чем должен сегодня заниматься. Только понимал, что нахожусь в своей одиннад-цатиметровой комнатке на соседей.; 182 ; ; 183 ;
Далее, пытаясь, разобраться со всем этим, я понял одно – я сошёл с ума, потому что не могу мыслить! Осознав, что я лишился разума и ме-ня нужно лечить снял телефонную трубку ре-шив звонить в скорую помощь, чтобы доста¬ви-ли меня в психиатрическую больницу. Тут я увидел на журнальном столике пустую бу¬тыл-ку, две пустых стопки, остатки еды и понял – уснув нетрезвым после распития с соседом вод-ки, я просто проснулся не протрезвевшим с без-мозглой головой.
Положил трубку на рычаги, сходил в туалет по малой нужде и залёг снова в постель: на слу-жбу идти не нужно, день выходной!
Да, от пьянства до сумасшествия всего один шаг! В ту пору я ещё не научился похмеляться, был относительно молод.
АНТЕННА
Около пяти утра выходного дня начальника парашютно-десантной службы нашего авиапол-ка разбудили звонками в дверь.
«Вот чёрт, – пробормотал он недовольным тоном, разбуженной настойчивыми звонками, супруге, – неужто тревога в воскресный день?»
Покинув тёплую супружескую постель и на-кинув халат, майор пошёл открывать входную дверь.
На площадке стоял ни ожидаемый по¬сы-льный солдат с повязкой, а его сосед по дому, старший лейтенант Григорьев: «Товарищ май-ор, Вы ведь парашютист, всё о падениях знаете, я сейчас с крыши нашей пятиэтажки упал, что мне теперь делать?»
– Что тебя понесло в пятом часу утра по крышам путешествовать, ты, что лунатизмом страдаешь?
– Нет. Антенну телевизионную полез пере-нести с балкона на крышу, чтобы лучше сигна-лы принимать стала. А что рано, так я всегда до пяти утра просыпаюсь и уснуть всё одно больше не могу. Вот и решил до начала утренних пе-редач сделать то, что давно надо было сделать.
– На что ты упал? Что-нибудь болит теперь?
– На газон под окнами, ничего не отбил и сознание не потерял.
– Тебе, дорогой и живучий, не ко мне обра-щаться нужно было, а в санчасть, я то чем тебе помогу? Езжай в служебную зону, к докторам, пусть они тебя обследуют.
– Ну, ладно, извините, что побеспокоил, разбудил Вас, товарищ майор! Пойду пока до-мой, а то жена меня потеряет.
– Хорошо, что не насовсем потеряет! Ну, ты и везучий, Григорьев! Потом расскажешь, что врачи найдут у тебя. Пока!; 184 ; ; 185 ;
Майор запер дверь и, качая головой, напра-вился в спальню рассказывать о случившемся супруге.
КЕРОСИН
Первое, что ясно ощутил он, придя в себя,это был резкий запах керосина.А. П. Чехов
Перечитывал я на днях книгу рассказов Ан-тона Павловича Чехова, вспомнил, что и сам од¬нажды выпил авиационный керосин как его ге¬рой в рассказе «Неосторожность».
Случилось это на четвёртом курсе перед окончанием нами штурманского училища. Чет-вёртый курс будущих штурманов – это стажи-ровка в филиале училища, в городе Шадринске.
На предстоящую ночь были запланированы ноч-ные полёты, времени на предполётный отдых было предостаточно, и мы, молодые курсанты, затеяли поиграть в футбол на плацу у казармы. Летний день, жара. Набегавшись и пропотев, после игры я поднялся на четвёртый этаж ка-зармы с сильным желанием утолить жажду. По-вернул в умывальнике кран – воды не оказалось. Такое случалось частенько, потому в каптёрке всегда находился запас сырой воды, набранный
в трёхлитровые банки и графин. Я взял с подо- конника графин и с жадностью стал тянуть из него глоток за глотком, пока не ощутил непри-ятный вкус воды. Прекратил пить, поднёс гор-лышко графина к носу и ощутил запах авиаци-онного керосина! Глотки я делал большие, при-кинул, что заглотал грамм двести горючей жид¬кости!
Конечно, первым делом побежал в туалет, попытался вызвать рвоту, что не очень-то получилось, керосин уже всосался в мои ткани.
Не помню теперь всех ощущений своих, но на всякий случай обратился в лазарет к докто-рам: как дальше мне быть? Бояться вспыхнуть от огня спички прикуривая сигарету или ждать каких-то болей в желудке?
Доктор не стал делать мне даже промыва-ние желудка, а на «всякий безопасный» – прос-то отстранил меня от полётов в предстоящую ночь.
Было ли, не было ли для меня радостью не подниматься в ту ночь в небо, но, тёплую лет-нюю ночь мы провели с моей невестой на травя-нистом берегу реки Исеть. Любовались звезда-ми, взлетающими и заходящими на посадку са-молётами, на бортах которых находились мои однокашники, вдосталь купались и валялись на траве! Незабвенной осталась та ночь, и я ни-; 186 ; ; 187 ;
когда в жизни не пил более никакой жидко-стипрежде её не обнюхав.
17 апреля 2023 г.
ЛЮДОЕД
Лежал я ни то с гастритом, ни то с радику-литом в лазарете нашей части. Однажды ночью лазарет огласил шум! Из солдатской палаты вы-скочил солдат с окровавленным ухом. Его спя-щего укусила крыса за мочку уха!
Утром солдатик быстро «выздоровел» и, не желая дожидаться очередного нападения на не-го крысы, сбежавшей восвояси от поднятого им шума, выписался и убыл служить.
Второй солдат, что лежал с ним в палате, ос-тался продолжать лечение. Крыса явилась сле-дующей же ночью. Боец почуял её движение и ловко закрутил в одеяло, там же и лишил кры-су-людоеда жизни, удавив её внутри одеяла!
В последующие ночи таких «тревог» не бы-ло.
6 мая 2023 г.
БАРАН В КАСКЕ
Коллеги наши, что служили в Казахстане, на авиабазе Семипалатинск, полюбили шаш-лыки из баранины. Овец и баранов в степном
краю видимо, не видимо! Посчитать поголовье стад было просто невозможно из-за огромного количества животных. Авиаторы приспособи-лись менять шпагу (авиационный спирт) на ба-рашков. Приезжали на мотоцикле с коляской к стаду, находили пастуха, угощали его спиртом для пробы и предлагали обмен ёмкости со спир-том на овечку. Пастухи такому обмену никогда не противились: «Выбирайте любого барашка, которого сумеете поймать, их тут никто и ни-когда не считает!»
Отловив податливого барашка, ребята его связывали, усаживали в коляску мотоцикла, напяливали на голову барашка мотоциклетную каску, закрепляли её. Чтобы барашек не пы-тался выпрыгнуть из коляски, его привязывали к ней прочно, укрывали брезентом до самой го-ловы и везли в свой посёлок.
– Зачем каску на барашка надевали?, – спросите вы. Да вот перед самым посёлком на трассе по тем временам находился пост ГАИ, ежели б засекли незаконно похищенного бара-шка в коляске, то могли в воровстве обвинить. А так проедет, соблюдая все правила, мотоци-клист с двумя пассажирами мимо поста на «ИЖ Планете» или «Урале» и нет необходимости га-ишникам его тормозить.
18 апреля 2023 г.; 188 ; ; 189 ;
БОРТ ИЗ АРТЕКА
После списания с лётной работы по состо-янию здоровья шесть лет я отдал управлению полётами, заняв должность помощника руко-водителя полётами на аэродроме Дягилево Ря-занского Центра переучивания и переподготов-ки лётного состава Дальней авиации.
Бывают же моменты в работе, что не забыва¬ются никогда из-за пережитой тревоги и волне¬ния. День выходной и плановые полёты на аэро¬дроме не проводились, да и аэродром вот-вот должно было затянуть грозовыми тучами, бы¬стро надвигающимися к нам со стороны Москвы.
Поздним вечером включается «циркуляр-ный вызов» и голос диспетчера сообщает: «Принимаем гражданский борт с пассажирами, Москва закрыта, шёл на Москву, идёт к нам на запасной». Дали команду связистам на вклю-чение всех радиотехнических средств для при-ёма самолёта. На экране диспетчерской ра-диолокационной станции еле видны окна (про-светы) не закрытые ещё грозой. На моём экране посадочного локатора остаётся ещё чистая по-лоса со стороны курса посадки, войти в кото-рую, не обходя грозовые тучи окружившие аэродром без радиолокационного контроля и управления с «земли» пилотам просто невоз-можно!
Для контроля работы группы руководства полётами на вышку прибыл заместитель на¬ча-льника Центра. Полковник старался не от¬вле-кать группу руководства полётами от рабо¬ты своим вмешательством, просто ходил и хо¬дил за нашими спинами в сильном волнении, заложив руки за спину.
Идущий к нам борт вышел на связь, доло-жил свою дальность до точки, запросил разре-шение на подход и посадку. «На борту дети, пи-онеры, отдыхавшие в Артеке», – предупредил нас командир лайнера.
Боже, сколько же пришлось борту манев-рировать, обходя грозовые тучи в районе наше-го аэродрома!
Неотрывно наблюдая за радиолокационной засветкой от самолёта и засветками от грозы, своими командами мы вывели борт на посадоч-ную прямую и обеспечили его успешную посад-ку. Самолёт срулил с полосы на рулёжку и гро-за полностью закрыла наш аэродром!
Наземный состав дежурной инженерно-технической группы приёма и выпуска пере-лётных самотётов сопроводил прибывшийлайнер при его рулении до самой вышки. Дежурный техник по приёму и выпуску пере¬лётных самолётов жестом подал командирукоманду на выключение двигателей. Командир ; 190 ; ; 191 ;
лайнера поблагодарил по внешней связи нас за обеспечение посадки в столь опасной метеороло¬гической обстановке и выключил двигатели.
По стеклу вышки ударил ожидаемый грозо-вой ливень.
Двери лайнера открылись, по подогнанному трапу спускались и спускались дети, сопрово-ждавшие их взрослые. Укрываясь от дождя кто чем мог, они спешили к пяти или семи давно прибывшим из Москвы автобусам.
Аэродром тут же закрыли для приёма дру-гих бортов по погоде, а у всех, кто обеспечивал подход и посадку борта, отлегла тревога от сер-дец.
«СБЕРБАНК»
Этот дед никогда не обладал притягатель-но¬стью для людей. Был он всегда насуплен, его светлые, длинные и густые брови, торчащие как колючки ежа, кричали «не приближайся ко мне, уколю!» Невысокого роста, вечно нахо-дивший повод орать на людей, при этом пугаю-ще оповещавший их: «Я полковник! Я полков-ник!»
Однажды его ор заставил выйти меня на балкон: он воспитывал молодых мужчин пере-куривающих и спокойно беседовавших в тени сквера за нашим домом. Похоже, ни одного ме-
ня тогда привлёк его громкий воспитательный монолог, многие соседи напуганные шумом вы-шли на свои балконы, высунулись в раскрытые окна. Мужчины послушали, послушали его без-ответно, и ушли подальше от нашего дома.
Жив этот злобный дед и поныне, только ос-леп и не видит теперь на кого излить свою гене-тически врождённую озлобленность.
Имени его не знал ни я, ни многие соседи – он не был общительным и доброжелательным как другие деды в его возрасте. Все зовут его теперь «Сбербанк». Это от того что его полков-ничья пенсия стоит того чтобы его оберегали, ублажали любую дедову прихоть члены семьи которые сами близко не зарабатывают таких де-нег что заслужил дед.
Дочь его, уже сама пенсионерка, ежедневно выводит деда на детскую площадку двора, са-жает на качели. Даже летом дед тепло одет и за-кутан в женскую шаль. Бывает и правнук его, лет семи от роду, играет тут же на площадке. Дед время от времени просит дочку то масса-жировать ему спину и плечи, то почесать, то покачать на качелях.
В лето, когда по всей планете шагал КОВИД спрятавший под маски лица людей, вынудив-ший многих сократить общения между собой, я вышел из дому, где занимался мелким ремон- ; 192 ; ; 193 ;
том комнаты, набрать чуточку песка рассыпан-ного около песочницы. Не успел я приблизиться к песочнице рядом с качелями, как услышал: «Не приближайтесь ко мне! Не подходите!» Верно, значит, что у слепых людей слух обо¬стрён. «Не волнуйтесь, не приближусь», – ответил я деду, набрал пакетик рассыпанного по детской площадке песка и прочь.
Боже, насколько обеднел простой люд Рос-сии с этими надуманными выплатами с учётом «прожиточного минимума» для живых людей! Как завышены и вечно скачут вверх цены на все товары необходимые людям для выживания! А заработки у трудящихся столь низки, что мно-гим выгоднее жить на пенсии родителей и лучше заботиться о их долголетии, чем убивать дра-гоценное время и здоровье за смехотворные зар-платы.
Товарищ мой, поражённый белокровием, уставший от химиотерапии, уколов, таблеток и капельниц, инсультник, инфарктник, периоди-чески попадающий на больничное выживание, еле способный ворочать языком и готовый при-нять смерть как спасение от таких мучений го-ворит: «Я вынужден тянуть резину этой му-чительной жизни лишь ради того чтобы не оста-вить жену без моей лётной пенсии, иначе давно бы прекратил лечиться!»
Вот так ныне многие старики становятся «сбербанками» для своих родных. Я и сам весь в смертельно опасных, изнуряющих психику болячках лечусь, оперируюсь, глотаю таблет¬ки и начинаю чувствовать себя всё более «сбер-банком» не способным заниматься физиче¬ским трудом, даже сумки весом более четырёх килограмм берёт в руки жена, а не я как муж-чина.
23 марта 2022 г.
ДОКОПАЛСЯ
Сейчас личные автомобили граждан не ну-ждаются в гаражах, автолюбители превратили жилые дворы в огромные автостоянки. Из лю-бопытства год за годом я подсчитывал число но-чующих в соседнем дворе автомашин всех моде-лей: лет семь назад поражала цифра в пятьдесят автомобилей, а сегодня вечером я насчитал сто пятьдесят личных автомобилей в том же дворе! Это «рынок иномарок, а не двор» как писал я в стихотворении «Валентине Бушко». Богатеет народ и наглеет; давно стараюсь не проходить через этот двор, в котором нечем дышать от выхлопных газов и запахов горюче-смазочных материалов, обязательно кто-то гоняет двига-тель или копается в капоте машины.; 194 ; ; 195 ;
Женщина на областном телевидение выра- зила свою озабоченность тем, что во дворах по-явилось много цветников из вредных для здо-ровья автомобильных шин, а о том, что на всех «дворовых» автомобилях этих шин во множест-во раз больше, не упомянула, наверное, своя ма-шина во дворе у подъезда припаркована.
Но не об этом хотел я писать: о времени, ко-гда автомобили во дворах было запрещено ста-вить более чем на пятнадцать минут, и у вла-дельцев транспортных средств имелись личные гаражи в кооперативах.
Гаражи поначалу строили разномастные: от металлических коробок до деревянных и шла-кобетонных; с погребами и без; со смотровыми ямами и даже с банями. Один из наших сослу-живцев держал в гараже кроликов, другой ку-рей разводил потому, как они автомобилей не имели.
Товарищ по службе рассказал мне как од-ним воскресным утром распахнул двери своего гаража чтобы выгнать автомобиль, глянул на проезд – убедиться не столкнётся ли с другим авто при выезде и очумел: грунт на дорожке против соседского гаража стал проваливаться! Вскоре из-под земли появился штык лопаты, а далее голова соседа с лицом чёрным от покрыв-шей его земли. Сосед помог соседу выбраться
из-под осыпавшегося грунта и услышал:
– Который час?
– Семь тридцать!
– Утра или вечера?
– Утра.
– А день, какой?
– Воскресение, что произошло-то?
– В субботу, после обеда, я начал копать по-греб внутри гаража, уж почти выкопал, как стена земли на меня рухнула! Вот и откапывал-ся в темноте и почти без воздуха. Думал, над собой копаю, а оказалось вбок копал.
– Главное теперь что ты живой, не задо-хнулся!
– Все мышцы болят, и голова трещит, не найдётся у тебя в гараже, чем стресс снять?
20 апреля 2023 г.
РТР
Телик в комнате был включен, готовя чай на кухне, я ждал начала передачи «Время» на пер-вом канале. Вот и передача, – заиграла знакомая музыка. На экране появились часы: «Пи, пи, пи, пи, пи, пи-и-и. В Москве двадцать один час».
Глянул на комнатные часы, стоящие на те-левизоре: «О, чёрт! Отстают на 15 минут!» Ис-правил показания часов на двадцать один час, ; 196 ; ; 197 ;
вернулся на кухню. Что говорят по «ящику» не слушаю, наслаждаюсь чаепитием.
Прошло какое-то время, слышу, вновь заи-грала знакомая музыка передачи Время: «Пи, пи, пи, пи, пи, пи-и-и. В Москве двадцать один час».
Прихожу в комнату, правда, идёт передача «Время», а мои часы, стоящие на телеящике, показывают время на пятнадцать минут опере-жая события!
Так впервые я столкнулся с появлением на телевидении страны рекламных роликов!
Был, а может и ныне существует на россий-ском телевидение канал РТР, по его аббревиат-уре всё телевидение России я окрестил «РТР – Рекламное Телевидение России!»
Телевизор тот давно на свалке, нового мы с женой более не покупали, – всю информацию, что нас интересует, смотрели в Интернете.
Теперь и его отключили: заключаешь соци-альный договор на кабельный Интернет как ин-валид второй группы с ежемесячной оплатой в триста рублей, а через месяц, без всякого твоего согласия, тебе вешают оплату в шестьсот пять-десят рублей! Приезжаешь в офис провайдера разбираться, тебе заявляют: «Так вы дали согла-сие на подключение телевидения и защиты Кас-перского»!
Только вот телевизора в нашей с женой ква- ртире нет с начала девяностых годов, а защиту Касперского я устанавливаю с купленных ком-пакт-дисков! При этом сколько сайтов исчезает в небытие вместе с нашими литературными ра-ботами и друзьями по перу, либо мы ни за что оказываемся заблокированными на тех сайтах, что ещё как-то выживают, собирая денежки с добровольных отчислений пользователей!
Распрощался с «РТР», прощай Интернет!
Что такое Интернет? – Нынче есть, а завтра – нет!Потому-то ИнтернетНе прописан в наш бюджет!
Где новости узнаём? Включаем на мобиль-нике радио «Маяк». Уточним время, прослу-шаем новости, погоду и выключаем, как только услышим пение на не русском языке.
17 мая 2023 г.
ПОЛУЧКА
Получка в армии называется «денежным вознаграждением». Выдаётся она один раз в ме-сяц, сумма её указана в расчётной книжке, из которой, если помню, отрывается талончик. Так что людям военным скрыть полученную сумму от жён и что-либо «заначить» не представляется возможным. ; 198 ; ; 199 ;
Была в нашем полку молодая семейная па-ра, и был у них закон – делить мужнее денеж-ное вознаграждение пополам, а потом играть в кар¬ты на эти деньги, – кто сколько выиграет столь¬ко денег и остаётся за ним. Всю получку всегда выигрывала жена! В кармане у сослу-живца оставалась лишь обязательная и непри-косно¬венная «тревожная десятка».*
ХИРУРГ–ПСИХОПАТ
В 2015 году, будучи в Челябинске, я обсле-довал брюшную полость на МРТ, желчный пу-зырь оказался целиком забит камешками. Сестра Римма предложила мне сделать опера-цию по удалению желчного пузыря в Челябинске, но я решил оперироваться дома, в Рязани.
Ещё с год камешки серьёзно меня не беспо-коили. Но с хорошим урожаем помидор случил-ся ужасный приступ. Жена привезла из дерев-ни корзину помидор выращенных ею. Проводив жену в деревню, я набросился на помидоры, не зная, что они способны взбудоражить желчный пузырь. Ел я их с удовольствием с утра до обе-да, а далее у меня схватило правое подреберье так, что слёзы от боли заливали глаза. Решив вызвать скорую помощь и взяв в руки сотовый телефон, я просто не мог разглядеть на нём ни
кнопок, ни надписей. Обратился к соседке по площадке. Лариса вызвала «скорую».
Случай критический, но у меня было на ру-ках заключение МРТ, и причина болей опреде-лённо ясна. Я оказался в больнице экстренной медицинской помощи (БСМП).
В день доставки меня обследовали и утром оперировали, удалили желчный пузырь заби-тый однородными гладенькими камешками, как зелёный горошек в банке лишь пара каме-шек были молодые с острыми краями.Через сут¬ки я начал ходить, хирург вызвала меня в свой кабинет и спросила, почему в перчатке нет жид¬кости? Перчатка с пластиковой трубкой в моём боку, научно – дренаж, была пуста, тогда как у моих соседей по палате в ней скапливаласькакая-то жидкость. Я – неуч в медицине, откуда мог знать причину, да и что за жидкость должна скапливаться в перчатке? Хирург, женщина да¬леко запенсионного возраста, стала двигать пла¬стиковую трубку, жидкость не пошла в перчат¬ку. Вдруг она просто озверела и стала этой труб¬кой тыкать в мои внутренности как ножом! Боль была нестерпимой! Я заявил ей: «Что вы делае¬те? Не посмотрев на МРТ, вслепую тычете туда, где резаные раны после операции! Вы что издева-етесь надо мной?» «Да! Издевалась и буду изде-ваться!» – закричала она, придя в ярость!; 200 ; ; 201 ;
Я выскочил из её кабинета и обратился к заведующему отделением с жалобой и просьбой заменить доктора для дальнейшего наблюдения за мной до выписки. Заведующий отделением, мужчина лет сорока, спокойный и вежливый, попросил, чтобы я написал письменную жалобу на хирурга. Он объяснил, что давно не могут уволить её, и я не первый пострадал от её исте-рических выходок, – никто не подаёт письмен-ных жалоб, а она у всей больницы в глотке тор-чит со своей свирепостью.
Писать жалобу я отказался, ведь жизнь-то мою она продлила! При мне в отделении умер мужчина, поздно обратившийся к врачам с тем же заболеванием. Он был на даче и трое суток терпел боли. Приехавший на дачу сын срочно отвёз его в экстренную помощь. Оперирован-ный ходил по коридору отделения весь утыкан-ный трубками с перчатками. Желчь – страшная штука: она поразила за три дня ему селезёнку, печень, все внутренности в брюшине. Я разго-варивал с ним, а вскоре он умер.
Весь этот день медсёстры кололи мне обезболивающие, а перед сном вовсе сделали наркотическую инъекцию, столь сильны были боли в моих внутренних органах травмирован-ных хирургом психопатом. Наблюдал за мной
до выписки сам заведующий отделением, но что за чёрт, я до сего дня не обнаружил ни в моей ме¬дицинской книжке, ни в куче своих ксерокопий выписного эпикриза от той операции.
Могли ли нанесённые ею травмы привести к последствиям? Вот о чём я размышлял спустя четыре года, когда у меня обнаружилась слож-ная и опасная аневризма брюшной аорты в об-ласти удалённого желчного пузыря, и хирург определил её как последствие его удалёния.
С аневризмой брюшной аорты справились хирурги ФГБУ ФКЦ ФМБА России (Феде-рального Клинического Центра Высоких Меди-цинских Технологий) и я продолжаю жить в свои семьдесят с плюсом лет!
21 октября 2023 г.
НЕ ГАДАЙТЕ ПО СНАМ!
Все сновидения связаны с тем, что является внешним раздражителем в момент частичного пробуждения нашего организма. Снится, что вы идёте по снегу или по воде, когда охладились ноги во время сна.
Я живу рядом с аэродромом: как только на-чинаются ночные полёты, мне и снятся полёты от того, что мозг через восприятие звуков взле-; 202 ; ; 203 ;
тающих самолётов начинает фантазировать на лётную тему. Но это не означает, что я скоро по-лечу – давно на пенсии. Перед пробуждением мозг начинает анализировать наш организм, а так как большинство клеток мозга тоже спало, то сновидения появляются как галлюцинации до того момента, пока не проснётся весь мозг и весь организм. «Глюки» видят наркоманы, при-няв «дозу» и нарушив нормальную работу свое-го мозга.
Сны основаны на том, что есть в памяти че-ловека из прошлого, его мечтаний, фантазий. Если в комнате во время сна нет доступа чисто-го воздуха, то я просыпаюсь, увидев сон, в кото-ром меня чем-то придавило, тону, душат...
Не гадайте по снам – они не о будущем!
МОНПАНСЬЕ
Эту историю нам рассказала хозяйка квартиры, у которой снимала угол моя невеста, будучи студенткой. Все сидели за чаем, разговор зашёл о бабушках и она вспомнила:
«Война была, мы были маленькими и глу-пыми. Бабушка наша была слепа. Мы, дети, ве-чно ей что-нибудь подсовывали.
Так же как сейчас за чаем, а в войну у нас не было ни сахара, ни конфет, бабушке в чашку подложили бусинку, п о форме напоминающую
монпансье. Бабушка, ощутив во рту бусинку, взяла её в пальцы руки, ощупала и спросила:
– Что это такое в чай ко мне попало?
– Бабушка, это монпансье! – сказала моя се-стрёнка, мы его нашли с сестрой в буфете, не смогли поделить и решили отдать тебе!
Война ещё долго длилась, а бабушка растя-гивала удовольствие, клала бусинку в чашку с чаем и радовалась, что монпансье долго не рас-творяется целиком. ‘‘Какой сладкий чай с монпансье!’’ – радовалась бабушка и, помешав ложечкой в чашке, выкладывала бусинку на блюдце.
Бабушка дорожила бусинкой, долго её в чашке с чаем не болтала, чтобы подольше пить сладкий чай».
СДАЧА
В маршрутное такси сел мальчик. Он подал водителю две десятки. Водитель, не отрывая взгляда от обстановки на дороге, набрал сдачу из бардачка, высыпал мальчику в ладонь ме-лочь, неудобно заведя правую руку за своё пле-чо. Мальчик сначала положил сдачу в карман, потом почему-то достал монетки, пересчитал и спросил водителя:
– А что, проезд теперь стал стоить четыр-надцать рублей?; 204 ; ; 205 ;
– Нет, как был пятнадцать, так и остался, – ответил водитель.
– Тогда возьмите обратно рубль, – сказал мальчик, протягивая водителю монету.
Я душой порадовался честности подростка. Пришёл на память аналогичный случай в такой же маршрутке, когда девушке, подавшей для оплаты сотенную купюру, таксист вернул вмес-те со сдачей её же сотню, упёрся глазами в доро-гу – безопасность важней! Бедовая с виду дев-чушка (в рот палец не клади – откусит!) верну-ла сотню водителю.
Я педагог дополнительного образования. Сколько детишек прошло через моё сердце!
В годы советской власти воспитание нового человека было одним из задач Коммунистичес-кой партии, внесено в её программу. Нет той программы, нет той власти... Не люблю говоря-щих о молодежи, что она плохая, что её развра-тили, сделали эгоистами, наркоманами и про-чее. Разная она – молодёжь! Такая же разная, какими были все мы, их дедушки и бабушки, когда росли, искали свою нравственную плат-форму в жизни.
С мальчиком мы познакомились прямо в такси, нас и было то всю дорогу до конечной остановки три пассажира. Интересный маль-чик! С виду просто двойник героя из кино-
фильма про пионерский лагерь, который всюду появлялся и спрашивал: «А чё это вы тут де-лаете? А? Кино то уже кончилось!» И конопушки на лице, и рыжий чубчик – точно такие же. Его только в «Ералаше» снимать! Просто Крамаров! Он ехал из колледжа, успешно сдав вступитель-ные экзамены.
«УТКА»
Я рассказал Валентину весьма интересную историю, которую услышал на днях от коллеги. Валентин слушал меня с весёлой улыбкой:
– И ты поверил в такое? – спросил меня Ва-лентин.
– Конечно, – ответил я.
– Знаешь, эту «утку» я сам придумал и за-пустил в качестве эксперимента. Когда запу-щенная мной «утка» дошла до меня через про-должительное время, я и сам в неё поверил! Ду-мал я, думал... – история эта мне о чём-то напо-минала, – и вспомнил о своём эксперименте с этой «уткой»! Не всё то, о чём рассказывают лю-ди, является правдивым! Моя утка родилась по-сле того, как обо мне чью-то глупую выдумку из уст в уста стали передавать. Так что, Валера, не верь всему, о чём люди языками треплют! Это – «утка»!; 206 ; ; 207 ;
САМОВАР
Я вырос из возраста когда катаются на трёх-колёсном велосипеде. Катаюсь на двухколёс-ном, взрослом, под рамой. Братья Гавриловы из третьего подъезда не отказывают дать прока-титься на их «Подростке» по двору.
Прошу родителей купить мне двухколёс-ный велосипед. Денег у семьи на такую рос-кошь нет – семеро детей и всем что-то надо!
Папа ставит передо мной задачу: «Помоги мне продать на барахолке старый самовар, на эти деньги купим тебе велосипед».
Самоваров у нас два: один блестящий и не очень большой, а тот, что можно продать, огром-ный, наверное, латунный и давно живёт в под-вале. Спустились с папой в подвал, подняли са-мовар в нашу квартиру на четвёртом этаже, на-чистили его до золотистого блеска!
Барахолка собиралась на пустыре между на-шим и соседним районами города и только по воскресениям. Народу там! Видимо-невидимо! Никаких прилавков – товары разложены на земле, носятся на плечиках, висят на локтях…
Мы пристроились в ряд с продающими, пос-тавили у ног самовар. Как я надеялся, что кому-то такой самовар нужен!
Так продолжалось ни один выходной, но са-мовар только катался с нами в трамвае, отра-
жая моё всё более грустнеющее искривлённое лицо.
В конце концов родители отдали его кому-то из родственников, живущих в деревне. А пе-рвый взрослый велосипед появился у меня в пя-том классе. Старенький, заезженный, его при-гнал Фердинанд, друг моей взрослой сестры Ра-исы. Я гонял на нём, стоя над рамой, всякий раз прогибаясь в сторону нажимаемой педали, си-дя, с седла, ноги не доставали до них.
Сколько времени я порадовался тому вело-сипеду: не вспомню, его у меня угнали от кни-жного магазина, пока я покупал тетради и уче-бники к школе.
Зато вскоре мой двоюродный брат Нажмет-дин (Женя) пригнал мне свой «гоночный»!
Женя с товарищем из своего пригородного поселка занимался велоспортом. Товарищ его, Гайнан Сайдхужин, дважды стал чемпионом СССР по велогонкам! Брату моему не повезло, попал в «кучу малу»* на гоночной трассе во вре-мя крупных соревнований и так «поломался», что пришлось забыть о спорте. Он был призван на срочную службу в армию.
Женин велик прослужил мне до самого по-ступления в военное училище. Когда я курсан-том решил на нём прокатиться, оказалось – его уже нет! Сестрёнка отдала мо й любимый «го-; 208 ; ; 209 ;
ночный» кому-то из своих школьных товари-щей.
Судьба самовара мне неизвестна. Сохранись он до сих пор в нашем подвале, я бы украсил таким антиквариатом уголок в своей квартире! Начищал бы его до блеска, как тогда перед про-дажей и заглядывал в него как в зеркало, надеясь увидеть в нём и папу молодым, и себя мальчишкой.
ШУТНИК
Самолёт «АН-26», прозванный командиром «Шайтаном», получил добро на вылет. Перево-зил он инженерно-технический состав в район боевых действий на замену тех, кто навоевался и ждал возвращения домой.
Как только «Шайтан» оторвал шасси от бе-тонки и набрал заданный эшелон* (высоту полёта), в грузовой отсек к пассажирам вышел командир корабля. В одной руке он держал ста-кан, в другой – канистру: «Ну, давайте, ребята, хлопнем за удачный перелёт!»
Никто из техников пить спирт в воздухе не согласился. Командир поставил стакан на сто-лик, наполнил его из канистры и, не морщась, выпил налитое: «За то, чтобы все живыми вер-нулись!»
Обратно «Шайтан» возвращался без пасса-
жиров: за ними прилетел другой борт, с другим командиром корабля, никто из отвоевавших не согласился рисковать жизнью и лететь с лихим командиром домой.
«Да пошутил я, вода в канистре была!» – оправдывался командир. И до сих пор никто кроме него не знает – шутка то была или нет?
СЭКОНОМИЛ
Все девяностые годы двадцатого столетия российский люд, подверженный жесточайшему рэкету со стороны властьимущих да используе-мых для того «братков», выживал на вечной эко¬номии всяческих бытовых мелочей. Так в одной семье педагогов я увидел на кухне жестяную бан¬ку с палочками, не догоревших спичек.
«Для чего вы копите спичечные палочки?» – спросил я, не догадавшись до этого сам. «Эко-номим на спичках! – был ответ, – пока горит хоть одна газовая горелка, мы не тратим новую спичку, поджигаем палочку из банки от её ог-ня, чтобы поджечь другую горелку».
Подобная экономия обошлась моему сослу-живцу, майору запаса, плачевно. В целях эко-номии спичек он прикуривал сигарету от газо-вой горелки на кухне. Нагнулся с сигаретой в губах к газовой плите и вспыхнул сам как фа-кел: на нём была дешёвая синтетическа я фут-болка китайско-подвального производства.; 210 ; ; 211 ;
После ожогов на его лицо, шею, грудь было жалостно смотреть.
КАК ЭТО БЫЛО
Помню, как я начинал учиться петь. Перед праздником Великой Октябрьской Революции в 1959 году наша семья переселилась из посёл-ка Ключёвка, где мы жили в частном доме, в го-род, в новый дом, в трёхкомнатную квартиру. В старом доме остался жить брат Шайхетдин (Александр) с молодой женой.
В благодарность родителям за то, что дом переписали на него, он привёз к нам новенькую радиолу «Байкал». Радиола умела не только принимать радиопередачи, но и воспроизво-дить записи с грампластинок! Сестра Раиса ку-пила пару пластинок. На одной были записи песен «Чёрное море» и «Ландыши». Я запускал пластинку и пел вместе с ней. Так и пристрас-тился петь.
Потом в школе нас обучали пению на уро-ках. Пели мы под живой звук учительского ба-яна. Я легко улавливал мелодии, быстро запо-минал тексты песен.
Любил слушать песни по радио, пел, подра-жая оперным певцам. Одно время после культ-похода в оперный театр с классом, я пытался
приучить сестёр общаться пением друг с другом как в опере. Немного попел им обыденные раз-говорные фразы, но никто не принял такого спо¬соба общения со мной и в ответ не запел. Пел на школьных праздниках, пел в пионерском лаге¬ре, пел в туристических походах.
Когда я учился в третьем классе, Рая купи-ла себе семиструнную гитару и самоучитель. Она походила какое-то время на музыкальные курсы и бросила их. Музыка поддаётся терпе-ливым, усидчивым людям, а Рая была непосе-дой: подвижной, веселой, голосистой. Она лю-била просто петь и танцевать!
За освоение гитары самостоятельно взялся я. Закорючки нот были для меня непонятны. Настройку гитары освоить я не мог: думая, что струны нужно просто сильно подтянуть, я их пе-рервал! Где купить струны не знал, заменял их спиралями для электроплит. Пробовал всякие проволочки вместо струн ставить на гитару... И тоже бросил осваивать инструмент и музыкаль-ную грамоту!
МАЛЕНЬКИЕ ВОРИШКИ
Пару лет я работал педагогом дополнитель¬ного образования при Доме детского творчест-ва: обучал детей петь и аккомпанировать себе ; 212 ; ; 213 ;
на гитаре. Занятия проводились в различных «дворовых клубах», разбросанных по всему рай-ону. Дети любили меня, я – их, испытывал к ним полное доверие. В один из клубов под осень ко мне привели совсем маленьких ребятишек: двух первоклашек, одного второклассника.
В армии должность моя была не командной, лётной. С солдатами я не работал, практики педа¬гогической у меня не было, абсолютно не знал воз¬растных особенностей детей, их возможностей.
В детском клубе было две комнаты и кухня. Я разделил детей по возрастам в разные комнаты и перемещался от одних к другим, давая за-дания, проверяя их игру, исправляя ошибки.
Один из первоклашек сказал, что у него нет с собой авторучки. Я был занят со старшими учениками, разрешил ему залезть в мою сумку, которая находилась в их комнате, и взять авто-ручку на выбор.
Окончив занятия, проводив детей, я полез в свою сумку за деньгами. Деньги были не все! Мне оставили лишь на буханку хлеба!
Я точно знал, для каких покупок и сколько имелось у меня денег в сумке. Украсть их мог кто-то из маленьких новичков. Первое, что меня поразило, это возраст воришек! Другое, что все трое ребят прибыли на следующее занятие и ра¬достно встретили меня у входа в клуб!
Кого винить? А я-то думал, что маленький воришка больше не появится на моих занятиях. В дальнейшем я прекратил быть слишком до¬верчивым к малышам.
НОВОЕ ВРЕМЯ
Я разогрел завтрак и разбудил Алису, мою внучатую племянницу, чтобы проводить её в школу.
– Сколько времея? – спросила она, проти-рая глаза.
– Часы перед тобой на стене! Посмотри! – я указал на круглые настенные часы со стрелками и циферблатом.
– Я в ваших кругляшках ничего не понимаю! – сказала Алиса.
Сначала я был ошеломлён тем, что восьми-классница не может определить время по ча-сам, но тут же догадался, что она просто привы-кла считывать время в цифрах.
Мне вспомнилось моё раннее детство и то, как я ломал голову над тем, отчего на цифер¬блатах только двенадцать цифр и две стрелки?
Вспомнил я и то, что один из наших курсан¬тов получал двойки за контрольные работы по картографии, упорно не соглашаясь с тем, чтов одном угловом градусе шестьдесят, а не сто минут, как считал он.; 214 ; ; 215 ;
Алиса выросла на коленях у матери, про¬во-дящей дни и ночи за компьютером. С двух лет она тычет и тычет пальцами в клавиатуру! Ди-тя цифрового века! Она понимает цифры, и ка-кое ей дело до периода вращения Земли во¬круг своей оси, какое ей дело до связи созвездия Большая Медведица и круглых часов! Оставь Алису одну в лесу, сто процентов – заблудится со своими часами без стрелок и с мобильником вне зоны доступа связи или разряженным ак-ку¬мулятором!
Наше поколение в её возрасте умело исполь-зовать свои древние «кругляшки» как компас, не только определять по ним время. Мы умели определить время с точностью до пяти минут вообще без часов – по расположению созвездия Большая Медведица относительно Полярной звезды!
Да, на планету Земля пришло новое время – время «Цифры»!
ПУТЬ
Чувствую моё нахождение в бездонности и бескрайности Вселенной. Всё вокруг меня звез-ды и звёзды! Я окружён звёздами как плотным снегопадом. Вижу впереди себя на звёздном фо-не громадного старца. Одет он подобно Деду Морозу.
Пышная борода спадает до самых колен. Одеж-да старца, его борода искрятся множествомзвездочек так, как если бы он был наэлектри-зован.
Непростой это дед – хозяин всему что во-круг! Обращается он ко мне, не произнося ни слова, указывает посохом вправо и вниз. Вижу я там шар, огненную планету. Нет на планете ма-териков. Вся она бурлит и дышит единым оке-аном огня из расплавленного металла.
Дед проводит посохом в пространстве, и на поверхности планеты, словно дуга на глобусе, обозначается длинный путь светящийся зелё-ным пунктиром.
Не нужны слова старца, не нужны объясне¬ния, я понимаю, что этим путём я долженпройти.
Лечу, приближаюсь к указанной планете. Пропадает из поля зрения дед, исчезает ощу-щение моего нахождения в бездне Вселенной.
Достиг планеты и уж не огненная она, а сверкает бескрайними снегами. Чувствую себя, как на Северном полюсе.
Иду, иду через снега, приближаюсь и при-ближаюсь к группе людей, одетых в тёплые оде-жды. Шапки-ушанки на их головах из мохна-того меха, вроде собачьего, полушубки ме-ховые. Заняты люди тем, что ведрами черпают ; 216 ; ; 217 ;
воду из колодца и смотрят все в мою сторону. Всё необходимое людям в пути туго уложено и увязано на нартах. Олени пританцовывают в ожидании бега.
Вот я приближаюсь к людям, отчётливо раз-личаю их серьёзные мужские лица. Я сливаюсь с этой группой мужчин, растворяюсь в ней, и кончается сон.
Просыпаюсь взволнованный, убежденный, что видел Бога и своё будущее! Однако быстро отбрасываю эту мистическую мысль, встаю с постели и продолжаю жить своей старческой жизнью. Только сон этот периодически встаёт наяву перед глазами, не забывается и вынужда-ет думать о загробной жизни, в существование которой я никогда не поверю!
БОЧКА ПИВА
В нашем сибирском посёлке, являвшемся, в сущности, военным городком, была платная столовая. Холостые офицеры посещали её в ужин, так как лётная и техническая столовые нашей части находились довольно далеко, и добраться до них в нелётные дни было пробле-матично.
По субботам в эту столовую завозили раз-ливное пиво в огромной деревянной бочке. В столовой выстраивалась очередь с пятилитро-
выми канистрами, бидонами, трехлитровыми банками из любителей попить пивко.
Пришли как-то поужинать молодые офице-ры-холостяки в столовую, увидели только что привезённую бочку с пивом, но ни банки, ни бидона у них не было. В кружки пиво не нали-вали, только на вынос! Продавщица которой не очень то и хотелось торчать субботний вечер, вдыхая пивные пары и разливать эту бочку по ёмкостям покупателей, взяла и подколола ре-бят: «Вы, лётчики! У вас в карманах денег на целую бочку хватит! Берите всю бочку, пустую вернёте завтра».
Ребят наших идея зацепила: в общаге жи-вут холостяки двух авиационных полков, что им стоит распить на всех бочку пива?!
Быстро принесли одеяло, поставили на него бочку с пивом, оплатили продавщице стоимость и унесли бочку в свою комнату общежития.
Когда в столовую начали приходить за пи-вом покупатели, работницы столовой сказали, кто из офицеров выкупил всю бочку и унёс в об-щежитие.
Вычислить комнату своих сослуживцев бы-ло несложно, народ пошёл требовать у ребят ус-троить распродажу пива, привезённого не для них одних, а для многих желающих.
От комнаты на втором этаже выстроилась; 218 ; ; 219 ;
очередь с хвостом на улице! Ребятам пришлось из лётчиков переквалифицироваться на вечер в продавцов пивом.
Хоть в числе покупателей оказались их ко-мандиры-начальники, никто молодых офице-ров наказывать не стал, все только посмеялись, – такого ещё в этом городке прежде не случа-лось!
ПЕРВЫЙ НОЧНОЙ ПОЛЁТ
Поискал в своих архивах дату первого полё-та на самолёте «ТУ-124 ш 1», не обнаружил. На фото, выполненном после первого полёта, дата тоже не записана. На обёртке от первого лётного шоколада есть маршрут и время полёта, но нет даты полёта (шоколад курсантам выдавался лишь в лётные дни!) Уточнил у однокашников по училищу, что начинали мы летать на третьем курсе, в 1973 году.
УШС – это учебно-штурманский самолёт, учебный класс или «летающая парта». Вместо пассажирских кресел в салоне установлены ра-бочие столы (рабочие места) с различным на-вигационным оборудованием на панелях перед глазами.
Каждое рабочее место имеет свой прибор: АРК, РСБН, астрономический компас и другие. В носовой части самолёта – основное, первое ра-
бочее место штурмана экипажа; за кабиной пи- лотов – второе штурманское место, чтобы осва-ивать работу с радиолокационным прицелом, производить бомбометания. Летали мы на них строевыми отделениями до тринадцати курсан-тов в полёте, на каждом этапе полёта меняясь рабочими местами.
Вспомнился ночной полёт. Подзывает меня Саша Михайловский к своему рабочему месту и говорит: «Видишь, на траверзе* город светит-ся?» Смотрю в иллюминатор – и правда светит-ся. «Так вот, – говорит Саша, – сколько не летим, а он всё на траверзе остаётся, как это?»
Я ему: «Пойдём к правому борту, посмот-рим, что справа видно!»
Стали смотреть, а там, справа на траверзе, тоже город светится! Сличили с картой и расчётным местом самолёта, не должно быть этих городов! Пригляделся я повнимательней, смот-рел, как будет уходить от траверза этот город, а он не уходит! «Сань! – осенило меня, – это же бортовые огни на плоскостях нашего самолёта горят!»
Вот так мы начинали обучаться штурман-ской работе в воздухе.
Сашу Михайловского после выпуска из учи-лища я больше не встречал. Слышал, что он по-служил сначала в Рязани, потом за повышени-; 220 ; ; 221 ;
ем в должности перевёлся в Семипалатинск ле- тать на «Медведях»*. Жив он, нет? Интернет этого не знает.
Где ты, Саша, откликнись!
PS: Отикликнулся! Только не Саша, а его сын. Александра уже не было на свете, сын со-хранил его страницу в «Одноклассниках». Ра-бота его сына также связана с авиацией.
(2024 г.)
СЧАСТЛИВЫЙ БРАК
Давно это было, в прошлом веке, ещё при советской власти. Стоял наш однокашник на посту, охранял боевую машину «ТУ-95» от же-лающих посетить её и что-нибудь на память от-винтить. Самолёт был настоящий, но давно не-способный летать. Служил он учебным пособи-ем для курсантов штурманского училища, ко-торым по окончании учёбы предстояло летать на таких же могучих «Медведях».
«Стоять» на посту можно по разному: стоять как столб у знамени части, обходить вверенный объект, спать в сугробе возле объекта, укутав-шись с головой в громадный постовой тулуп и ещё много-много по-разному, в зависимости от охраняемого объекта.
Поднялся наш курсантик на ноги, оторвав спину от огромного колеса шасси охраняемого
самолета, у которого, сидя, коротал тягучие два часа времени до смены, пошёл обходить объект, а тут и «нападение» на пост!
Под другой плоскостью крыла, на чемодане, внушительного объёма, сидит девушка и ску-чает.
– Стой! Стрелять буду! Руки вверх!» – ско-мандовал часовой. Девушка вскочила на ноги с поднятыми руками и онемела от страха.
– Отойди от чемодана на пять шагов! Что в чемодане? Взрывчатка?!
– Нет, вещи мои, – с дрожью в голосе смог-ла произнести она.
– С какой целью ты сюда притащились?
– Мне жених мой сказал, что сегодня в де-сять часов мы улетим с ним на этом самолёте к месту его службы по выпуску из училища. Он должен тоже прийти сюда.
Часовой захлебнулся смехом:
– На этом?! Над тобой пошутили: этот са-молёт давно не летает, это учебный экспонат, как и все самолёты на этой стоянке.
– Как не летает?! Игорь не мог пошутить, мы должны были пожениться после его выпуска!
– Не знаю, как вы поженитесь, все выпуск-ники уже два дня как разъехались.
Хотя, по мнению часового, девушка ника¬кой опасности не представляла, он доложил на-; 222 ; ; 223 ;
чальнику караула о проникновении на охраня-емый объект. Вскоре прибыл разводящий с но-вой сменой, и девушку с её чемоданом сопрово-дили в караульное помещение. Осмотр чемода-на и «допрос» пленницы произвёл начальник караула, доложил по телефону о событии де-журному по училищу.
Минут через десять за девушкой прибыл на «Газике» собственной персоной начальник по-литотдела училища и увёз её в штаб.
Полковник спросил у девушки фамилию выпускника, выяснил, что направлен он в За-байкальский военный округ.
– Ты любишь его? Готова тянуть с ним лям-ку на Дальнем востоке лет пятнадцать?
– Я за ним хоть за Полярный круг поеду, я жду от него ребёнка!
– Вот как! Пришлю вам на домашний адрес координаты этого прохвоста, да и сообщу его командиру части о недостойном поступке своего выпускника.
– Может не нужно сообщать его командиру? Я сама с ним спишусь, он хороший, просто лю-бит юморить, да и не знает он, что у нас ребёнок будет.
– Хорошо. Я прикажу моему водителю довез¬ти вас до остановки, поезжайте домой, родных не расстраивайте, скажите, что вылет перенесли.
Я бы возможно забыл об этом событии, но только служить через два года мне пришлось в одном полку с «прохвостом», знать его жену, де¬тей, а теперь и доживать в одном военном го-род¬ке на пенсии. У бабушки с дедушкой четве-ро внуков и внучек, старший внук скоро сам станет отцом!
Вот как оно в жизни бывает!
ЦЕНА ДОВЕРИЯ
Эту коробку я обнаружил на шкафу своего товарища. Она мешала нам просверлить в стене отверстие под кабель. В ней оказались: мате-ринская плата эпохи «Пентиум 4» и снятый кулер для охлаждения процессора. У кулера был разрезан синий провод питания вентилято- ра. Я заподозрил что-то странное – материн-ская плата и кулер почти новенькие, чистые, а оказались невостребованными?
Забрал к себе домой находку, зачистил обо-рванные концы провода питания вентилятора, надёжно их соединил, изолировал. Почистив кулер и процессор от старой окаменевшей тер-мопасты, наложив свежую, установил кулер на место. Подсоединил как положено разъёмы от блока питания и?.. И материнская плата ока-залась исправной!; 224 ; ; 225 ;
Так вот в сервисном центре, куда обратился мой товарищ несколько лет назад по поводу упорно не запускавшегося компьютера, его про-сто «обули» на десять тысяч рублей, солгав, что материнская плата и процессор «сгорели» и их нужно заменить! Реально цена ремонта сос-тавляла лишь стоимость двух сантиметров изо-ленты, плюс работы по зачистке и соединению перерубленного вентилятором проводка! Да и стоимость такого вентилятора не более двухсот рублей, если не затрудняться соединением про-водов, а заменить сам вентилятор.
Не доверяйтесь сервисам по ремонту обору-дования, в них и круче обувают! Учитесь раз-бирать, чистить, собирать свою технику сами! Чтобы разобрать, собрать системный блок ком-пьютера, нужна лишь одна крестовая отвёртка и внимательность.
Прежде чем бежать с грузом системного бло-ка в мастерскую, обратитесь к друзьям, соседям, которые любят возиться с компьютерным желе-зом, они уж точно не станут вас грабить!
ТТ или ДВА ТОЛЯНА
По весне у всех хроников обостряются забо-левания: сердечникам становится тяжело ход-ить и дышать; убийцы-маньяки ищут жертву. Все болезни, которыми страдают люди, входят
весной в стадию обострения.
Два Толяна, два соседа, страдают одной бо-лезнью – неутолимой жаждой выпить спиртное. Прошлой весной, помимо обострения заболева-ния, у них появился весомый повод «сорваться в пике». Толян старший, который себя окрестил «Писателем», удачно продав свою старенькую «Волгу», добавив деньги за проданный дом ушедших из жизни родителей, купил себе чёр-ную «Ниву». Как же такое не обмыть!
Каждое утро я выходил гулять и видел «Пи-сателя» на стоянке, что против его подъезда, у чёрной «Нивы».
– Валера, посмотри, какая красавица! – ра-довался Анатолий, пожимая мне руку, – Когда же я смогу за руль сесть? Мне же нужно обкатку сделать, четыре тысячи километров накатать. А номер какой дали, глянь! Говорят, он что-то означает, ты не знаешь что?
Я посмотрел на номер, состоящий из трёх шестёрок – 666:
– О, Толя! Номер и вправду знаковый! Как ты согласился на такой номер?
– Мне сказали, что он особенный, я и согла-сился.
Когда Анатолия спрашивают, почему он представляется «Писателем», он объясняет, что написа л книгу «Сирийский синдром». Однако,; 226 ; ; 227 ;
сколько я не просил его показать мне рукопись, так и не ознакомился с ней. «В Воронеже руко-пись», – отговаривался Толя.
Любит «Писатель» загнуть, что Перов – ему сват, а брат его – Слон! Перов личность извест- ная как начальник УВД области. А Слон – это криминальный авторитет девяностых годов.
– Слон меня в Австралию зовёт. Ехать к не-му – не ехать? Чем мне в Австралии занимать-ся?» – часто твердит мне «Писатель».
Лето было не самое жаркое, но сухое, сол-нечное. Выхожу на улицу, вижу: на скамейке под кронами деревьев сидит «Писатель», рядом с ним сидят и стоят девушки старшего школь-ного возраста. Девушки, кто с интересом, кто с придавливаемым смешком, слушают соседа.
– О, Толик, сколько к тебе инопланетянок прилетело! Познакомь меня с ними! – подтру-ниваю я над ним, прекрасно догадываясь о чём он им рассказывает. Девушки дружно смеются и быстренько уходят от скамьи. Они обрадова-ны тем, что можно оставить нетрезвого и подна-доевшего «контактёра» на новенького слуша-теля.
– Да, не веришь, Валера, они обещали снова прилететь ко мне в июле! И этот, которому ты-ща лет, тоже обещал.
«Писательскую» историю о том, как к нему
в гараж инопланетяне прилетали, я слышу при встречах с ним уже несчётное количество раз:
– Просыпаюсь у себя в гараже, а в моей «Ласточке»», тогда у меня ещё «Волга» была, сидят четверо. Одна из них – женщина. Они из созвездия Лира в гараж ко мне телепортирова-лись. Глаза у всех огромные, чёрные. Я спросил того, что весь в чешуе и на лягушку похож:
– Сколько Вам лет?
– Тыща, – отвечает.
– Представляешь, тыща лет! Вот он и по-крылся весь чешуёй.
– А ног то у них нету, Валера!
Спрашиваю их:
– А где у вас ноги?
– Ноги нам зачем? – говорят, – мы же не ходим, мы телепортируемся.
– Они обещали ко мне прилететь в июле.
– А прилетят, Толя?!
– Прилетят! Точно прилетят! Они же мне за-дание дали, лекции про них читать. Мне ведь ещё нужно лекции читать в 53 ей школе, в кол-ледже 23 ем. Когда же я протрезвею, а? Такой же не пойду к детишкам. Я знаю, на каком то-пливе они летают! На гравитационном! Я им та-кое сказал, – они подтвердили, что я прав!
– Лекции про инопланетян?!
– Да, они же мне задание дали, лекции про; 228 ; ; 229 ;
них читать. Должны проверить, что я контак-тёр надёжный.
Под скамейкой, у ног Толяна, стоит бутылка «Портвейна», прикрытая пластиковым стакан-чиком.
– Выпей со мной! – тянется Толя к бутылке. Видя, что Толик может опрокинуть свою драго-ценную жидкость, я беру бутылку, нахожу об-роненную им пробку, затыкаю горлышко, и по-даю пакет с бутылкой ему в руку.
– Давай покурим, – говорит он.
– Давай, – достаю из нагрудного кармана его офицерской рубашки сигареты, спички, кото-рых сам он отыскать не может. Курить у него не получается, пытаясь стряхнуть пепел он ло-мает сигарету. Делаем ещё попытку закурить, но и другая сигарета остаётся недокуренной.
– Толя, пойдем, провожу тебя домой. Клю-чи не потерял?
– Надо проверить, – говорит Толя, хлопает по карманам армейских камуфляжных брюк, находит ключи и подаёт мне.
Характер у него мягкий. Послушный, он и добрый от природы. Безропотно Толя ковыляет со мной под ручку к своему подъезду. Мы от-крываем дверь подъезда, поднимаемся на пло-щадку первого этажа, дверь прямо – в его квар-тиру.
Супруга Анатолия в ту пору попала в боль-ницу – заболела, с его слов, «мышиной болез-нью», которую «на даче подхватила».
Открой, я не смогу, – просит он меня.
Входим в квартиру. Толя просто умаляет посидеть с ним, ссылаясь на одиночество и жа-луясь, что тёзка дверь ему свою не открывает и пить с ним «Портвейн» не желает. Мы входим в кухню, где на столе стоят три немытых двухсот- граммовых стакана, садимся за стол. Толя уму-дряется налить грамм по сто пятьдесят в два стакана, предлагая выпить. Я отвлекаю взгляд хозяина от стола просьбой выставить закуску и прячу свой стакан с вином за хлебницу. Перед собой ставлю пустой стакан, чтобы самому не впасть «в пике». Послушав ещё раз историю про контакт с инопланетянами, я пытаюсь поки-нуть застолье. Толя цепляется за меня:
– Останься, мне абсолютно не с кем общать-ся…
– Нет, Толя, извини, у меня дела.
Хозяин не может запереть дверь на ключ изнутри, вручает ключи мне и просит запереть дверь снаружи.
Из-за того что ключи от Толиной квартиры у меня, я всю ночь выхожу на свой балкон и слежу за его окнами: не протрезвел ли, не высунул ли «пленник» за окно голову и руку с сигаретой.; 230 ; ; 231 ;
Ранёхонько утром я звоню в его дверь. Толя открывает её изнутри, я возвращаю ему ключи.
– Весь обыскался, – говорит отоспавшийся Толя, – нет ключей, куда делись, не помню. На-до идти здоровье поправлять, а дверь за собой за-переть нечем.
* * *
«ТТ» – пистолет! А любое оружие когда-ни будь да выстрелит! Пили тёзки всю весну и по-ловину лета ежедневно.
Воздержавшись от «Портвейна» всего день и решив, что уже протрезвели, «ТТ» ешки осед-лали новую «Ниву». Машина стояла на тротуаре у нашего подъезда, «Писатель» сидел на месте пассажира, а «Командир» – за рулём.
Увидев меня, «Командир» вышел из маши-ны. Я поинтересовался, куда они собрались ехать.
– К Толику на дачу. Огурцы поливать. Де-сять дней в жару без полива...
– Вы что удумали?! Сколько ты не пил? День? Знаешь, что алкоголь в крови держится пятнадцать суток?! Случись что… – ты пьяный за рулём! Просто остановят – тридцать тысяч штрафа и лишение прав на год. А задавите кого – срок получите по полной!
– Я ведь лётчик, Валера, я за баранкой как за штурвалом! Вожу машину блестяще, да и тут
недалеко, и десяти километров не накрутит.
– Вас же ДПС на посту, прямо на выезде на Московскую трассу, тормознёт!
– Мы там не поедем, мы проедем через сов-хоз, за ним до самой дачи никакого поста.
– Ну, хоть отдышитесь там, покупаетесь, избавитесь от перегара. На даче магазина нет, вот и придёте в себя.
– Конечно, там нет магазина, потому мы и прихватили с собой три белых.
Хозяин машины сидел на правом сидении не в силах участвовать в нашем разговоре. «О, – подумал я, – без приключений эта поездка не обойдётся. «ТТ» ешка, похоже, выстрелит!» Никакие мои советы и уговоры не могли оста-новить «ТТ» ешек. И они уехали.
Толик, «Командир» или «Молодой»(как зо-вёт его моя жена) восемнадцать лет прожил и пролетал на дальневосточном Севере. Летал на самолётах малой гражданской авиации. У «Ко-мандира» своя коронная история о том, что у не-го выкрали из тумбочки в общежитии первую лётную книжку, из за чего он не может до пя-тидесяти шести лет получить лётную пенсию за налёт часов. Того налёта часов, что во второй книжке, недостаточно для получения пенсии. Пенсию он получит северную, когда исполнится пятьдесят шесть лет. Восстановить утерянный; 232 ; ; 233 ;
налёт часов через архивы своего лётного отряда он не может, так как архив сгорел при пожаре.
Прилетел он с Севера на похороны отца и об-ратно, на Север, не вернулся, остался жить в родительской квартире с овдовевшей, состарив-шейся матерью. Мама несколько лет назад то-же ушла из жизни. На работах он не удержива-ется дольше одной получки и перебивается на деньги за сдачу металлолома, за ремонт автома-шин товарищей да соседей по гаражу.
«Писатель», тот получает пенсию за выслу-гу лет в армии, был прапорщиком, обслуживал боевые вертолёты. Он и вправду в советские го-ды побывал в Сирии. «За Сирию нам боевых к пенсии не доплачивают, говорят, что в Сирии мы не воевали», – высказывает порой Анатолий с обидой на новую власть. Чёрт знает, может и написал он свою книгу про Сирию?!
Думал я: поживут они на воздухе недельку, потрудятся, отойдут от спиртного и вернутся другими людьми. Однако уже через ночь Толя-ны вернулись.
Жена моя под вечер пошла в магазин и про-пала. Домой вернулась возбуждённая: «Коман-дира полиция забрала!»
До магазина она не дошла, уже на первом этаже подъезда увидела полицейского офицера, звонившего в дверь «Командира».
Ольга сразу поняла, что «ТТ»-тешки» на до-роге что-то натворили.
– Зря стучите. Его дома нет, он на даче! – просвятила она полицейского. И тут дверь под-ъезда открылась, появился «Командир», возвра-щавшийся из магазина с пакетом набитым бу-тылками пива.
Полицейский грубо попытался вытащить его на улицу. «Командир» же успел оказать без-вредное сопротивление представителю силовых органов, пытаясь вырваться из его крепких рук. Успокоенные Ольгой мужчины вышли из подъ-езда. Полицейский повёл «Командира» на сто-янку автомашин. «Писатель», его жена (успев-шая выписаться из больницы), ещё один поли-цейский, потерпевшие – муж с женой, их крутая иномарка, машина ДПС – вот что увидела Ольга на стоянке.
Как позже выяснилось ничего на дороге «ТТ» тешки» не натворили. Они благополучно вернулись с дачи, загнали «Ниву» в гараж, но ноги «Писателя» отказывались идти. Он угово-рил тёзку довезти его до подъезда на машине. Вот эти пять минут, от гаражей до дома, оказа-лись роковыми для тёзок – они обогнали кру-тую иномарку в жилой зоне! За рулём иномарки сидел бывший сослуживец «Писателя». Види-мо, тот давно точил зуб за какие-то прежние; 234 ; ; 235 ;
обиды на «Писателя», а тут случай подвернул-ся! «Потерпевший» на пенсии пристроился ра-ботать водителем у какого-то начальника по-лиции. Он-то и вызвал ДПС ников на адрес сво-его бывшего сослуживца, заявив, что ему по-вредили боковое зеркало при обгоне.
Когда ДПС ники прибыли на дом к «Писа-телю», тот спал в постели. Жена его открыла дверь, чем подвела своего мужа!
«Писателя»обнюхали. Он заявил, что за ру-лём был не он, а трезвый сосед. И хотя осмотр автомашин не выявил никаких повреждений на обеих машинах, в тёзок крепко вцепились, су-дили, приговорили к штрафам и лишению во-дительских прав. В общем, без происшествия на дороге, без видеорегистраторов осудили (но не остудили!) наших соседей, благополучно объе-хавших все посты ДПС в этом путешествии.
Как тёзки «отдыхали» на даче, чем там за-нимались – это тоже забавно! Возможно и те события смогу описать в будущем после того, как они мне о том расскажут.
Оставшись без прав, протрезвев, оплатив пустую «работу адвоката», выплатив штраф, «Писатель» оседлал велосипед, хотел доехать до дачи, но не нашёл сил и сотню метров отъехать от подъезда. Вскоре его увезла скорая, и он дол-го поправлял загубленное здоровье в госпитале.
«Командир», обидевшись на Писателя за лишённые права, долго не открывал тому свою дверь, однако общая болезнь их помирила!
PS: «Писатель» следующим летом умер на своей даче от инфаркта. Царствие ему небес-ное! Добрейший был человек! Через пару лет за ним ушёл и Командир (читайте стихотворе-ние «Майским днём»).
ЧЁРНОЕ ЛЕТО
Храните деньги в стеклянной банке – Это надёжнее, чем в сбербанке!Валерий Валиулин
«Человеческая наглость не имеет границ! – заключил свой рассказ Егорыч – все с кем бы я ни соприкасался этим летом так или иначе про-явили себя бездушными, хитроватыми людиш-ками. И лето это для меня было чёрным, и люди вокруг меня объявлялись чёрные».
Старенький пенсионер ведёт тихую разме-ренную жизнь, но порой желает почувствовать себя удалым молодцем и «погусарить», как вы-ражается сам Егорыч. Весна и особенно запах цветущей сирени будоражат Егорычу кровь, мо-лодят душу! Внутренний голос в эту пору под-сказывает ему: «Выпей, Егорыч, фужерчик хо¬рошего вина, ну хотя бы за 9 мая!» Тогда, под-; 236 ; ; 237 ;
чинившись голосу своей души, Егорыч идёт в ближайший бар, где подают пельмени ручной работы и прекрасные вина, а не суррогат. С пол- часика сидит он в огромном зале в полном оди-ночестве за чистой скатертью, медленно поедая миниатюрные пельмешки, с наслаждением за-пивая их ароматным вином. Цены в баре бе-шеные, но пенсия позволяет старику: разочек в году устроить маленький Сабантуйчик «себе единственному».
Такой «поход в молодость» всегда заканчи-вался у деда долгой прогулкой в лесопарке и послеобеденным сном дома, а вот «чёрным ле-том» первоклассный бар оказался исчезнувшим, и внутренний голос подсказал Егорычу: «В су-пермаркете можно купить вино, маленькую бу-тылочку, грамм на двести пятьдесят». Егорыч зашёл в магазин, обошёл стеллажи, изобилую-щие спиртными напитками, но маленьких бу-тылочек на них не обнаружил. Заявил на кассе о своём желании приобрести миниатюрную бу-тылочку. Кассир пояснила: «Мелкий товар мы на полки не выставляем, его легко украсть, скрыв в кармане. Шкалики только здесь, на кас-се».
К огорчению Егорыча вин в таких бутылоч-ках не оказалось, только водка. Егорыч, что-бы заглушить внутренний голос, купил шкалик,
палочку «Сникерса», пластиковый стаканчик и пошёл в «зелёнку» у своей пятиэтажки.
Плеснув в стаканчик грамм сто двадцать, Егорыч шёпотом поздравил себя с самым лю-бимым праздником. В голове зазвучала знако-мая строка: «За Победу мы по полной осушили, За друзей добавили ещё...»
Погода была солнечная, на душе – весна! Егорыч полюбовался голубизной майского не-ба, вдохнул аромат цветущей сирени и закурил. Докурить сигарету он не успел – справа потяну-ло знакомым, кисловатым запахом дыма от го-рящих сухих листьев.
«Э, спичка то моя не погасла от того что я ею помахал!» – всполошился Егорыч. Сухая прош-логодняя листва в паре метров от него разгор-алась, огненное колечко быстро расширялось. Егорыч ступил внутрь кольца. Вертясь на одной ноге, другой стал затаптывать пламя. Только затопчет огонь, как он вновь оживает. «Звать людей или звонить в пожарку нельзя, – решил Егорыч, – только за один поджог, даже без ущер-ба, и то штрафануть могут».
Поражённое инфарктом сердце Егорыча ко-лоло, но он продолжал топтать ногой располза-ющееся пламя. Огонь он одолел и порадовался, что никто не заметил его «подвига».
Переместившись чуть дальше от места сво-; 238 ; ; 239 ;
его преступления, Егорыч допил остаток водки, закусил «Сникерсом» и хотел направиться гу-лять в лесопарк, да вот подмётка правого туфля отклеилась от жара, принятого на себя огня, и не позволила осуществить прогулку.
Егорыч поднялся домой, сменил далеко те-перь не праздничные туфли на пластиковые шлёпанцы и пошёл в магазин за пивом. Настро-ение его тоже перестало быть праздничным. Так началось «чёрное», во всём предстоящем, лето Егорыча. Май он считал для себя уже летним месяцем.
В том же мае, обладая доверенностью на де-нежный вклад Егорыча, жена обнулила его счёт на сберкнижке без согласования с ним. Егорыч тогда сидел за компьютером с неотложной рабо-той, а приехавшему к ним юному родственнику нужно было помочь деньгами. Вот жена и пош-ла с гостем в сберкассу вместо него. Денег хва-тало и родственнику помочь, и на жизнь, и дол-жна была остаться сумма для оплаты протези-рования четырёх удалённых зубов Егорыча.
Егорыч не заглядывал в свою сберкнижку до середины мая, пока не решился посетить сто-матологическую поликлинику.
Супруга уехала в деревню, родственник – в Москву. Заглянув в сберкнижку, Егорыч обна-ружил, что на ней не осталось даже пары тысяч!
Он позвонил родственнику в Москву, узнал, сколько денег вручила ему тётя, прикинул рас-ходы на все покупки за неделю и понял, что же-на «отстегнула» себе тридцать тысяч! Тогда-то Егорыч и стал прятать от неё свои документы в укромные местечки.
Прятал их, прятал и допрятался! – забыл куда положил. Случилось это уже в сентябре как завершение всего «чёрного лета», планы на-меченных работ на которое Егорычу были сор-ваны вмешательством в его бюджет родных лю-дей.
Нужно было чётко определить, когда исчезли документы и куда он мог их запихать?
Егорыч пытался восстановить события, свя-зать их между собой, ковыряясь в своей склеро-тичной памяти. Убедившись, что никакого по-рядка в хронологии событий удержать в голове не удаётся, Егорыч сел за компьютер, набрал за-головок документа – «Хронометраж событий». Жизнь заставила вспомнить всё, что вспомни-лось.
Ни такой бедой было бы то, что в памяти не сохранились какие-то события, если бы не ис-чезновение паспорта, сберкнижки и пластико-вой карточки, упорно навязанной ему работни-ками сберкассы. Месяца три он упирался про-тив оформления пластиковой карточки, пока; 240 ; ; 241 ;
ему не заявили в сберкассе: «Пенсию больше без карточки выдавать не будем!» Егорыч уступил натиску, карточку получил, но переводить пен-сию на неё не стал, решив, что четырёхзначный цифровой код против личной подписи никак не защитит его деньги. Код этот видят и сами кас-сиры, и стоящие в очереди клиенты банка. Да что там «видят»? – его запоминают камеры наб-людения, установленные над каждой кассой! Завладеть чужой карточкой – запросто даже самому начинающему воришке. Поторчать в очереди рядом с выбранной жертвой может любой человек и запомнить, на какие клавиши надавливают пальцы. Не надеешься на память, возьми скрытую камеру, она всё запомнит! Циф-ровые видеокамерки всегда есть в продаже, а спрятать их от посторонних глаз не составляет труда. Сейчас эти пластиковые карточки умель-цы тысячами штампуют, так что и воровать их нет смысла! Воруют коды, а не карточки. Укра-денной карточкой нужно ещё успеть восполь-зоваться, пока хозяин её не заблокировал. Нет, Егорыч никогда не переведёт свою пенсию на та-кую безнадёгу как пластик! Он и в Интернете вводит пароли не менее чем из пятнадцати сим-волов – бессмысленный набор заглавных и строчных букв, цифр, не связанных никакой логикой и ни с какими событиями.
«Такую потерю памяти одним перебором ал-коголя не объяснишь. Да и пил я только пиво,– шевелил мозгами Егорыч, – пиво даёт лишь лёг-кий кайф, уводящий от переживаний терзаю-щих душу. С пива не задуришь и памяти не лишишься. Как зараза сидит в голове цифра семь, что это? Счёт гипнотизёра? Дата седьмое сентября? Почему я не помню, что со мной про-исходило с вечера седьмого и весь день восьмого сентября? Нужно поискать какие-то памятки».
Егорыч обратился к своей настольной тетра-ди, где под каждой записью привык простав-лять дату. Но даты: когда переустанавливал операционную систему, когда кто и сколько де-нег брал у них с женой в долг, никакой связи с потерей документов не имели.
Вспомнив, что пополнял баланс на своём со-товом именно в день «потери памяти», Егорыч залез в корочку для пенсионного удостовере-ния, в которой носил карманные деньги, запи-сочки, квитанции оплаты сотовых телефонов, почтовых переводов. Вот она! Квитанция сохра-нилась (не сохранились лишь деньги!).
Егорыч привязался к этой квитанции, что-бы вспомнить, когда он «сломался» и оказался нетрезвым. В нетрезвом состоянии старик слеп-нул и никак не смог бы воспользоваться банко-матом! После ста пятидесяти грамм крепкого; 242 ; ; 243 ;
он терял остроту зрения, различал лица людей, но ни читать, ни работать не мог.
По квитанции Егорыч восстановил дату и время, когда был ещё трезв: 19 часов, 20 минут, седьмого сентября.
«Однако плясать нужно не отсюда, а со дня оплаты новой прихожки, – решил он, – мог же я, склеротик, забыть документы в сберкассе, в офисе мебельной фирмы, мог лишиться их по дороге в транспорте. Выкрали ведь двадцать три года назад из моего кармана паспорт в трол-лейбусе, пришлось его восстанавливать».
Егорыч достал договор с мебельной фирмой, посмотрел дату – двадцать восьмое августа. Вспомнил, как в то утро снял в сберкассе день-ги – сорок одну тысячу рублей. Сорок тысяч спрятал в потайной карман, оставив в нагруд-ном кармане рубашки одну тысячу на расходы. «Может я и после этого снимал деньги с книж-ки? Была ли у меня в том необходимость? Надо просчитать!» – решил старик.
Он попытался вести подсчёты на бумаге, но поняв, что отвык так считать, обратился к ком-пьютерному калькулятору. Этот математик уж не ошибётся!
«Забыть в сберкассе паспорт я не мог, – рассуждал он, – так как позже в мебельном ма-газине предъявлял его, чтобы мо и ФИО просто
списали, не задавая уточняющих вопросов по буквам записывая их в договор. Все договорные бумаги, свои документы и остаток денег, три тысячи восемьдесят один рубль, я привёз до-мой. До второго сентября за пять дней из-расходовал, примерно, одну тысячу пятьсот ру-блей. В наличии должно быть две тысячи во-семьсот восемьдесят один рубль. Второго сен-тября товарищ принёс долг, одну тысячу двести рублей, стало четыре тысячи восемьдесят один. Сколько было налички у меня к вечеру седьмо-го сентября? Ежедневно я тратил от двухсот до трёхсот рублей на продукты и другие мелочи. Итого истратив за четыре дня приблизительно одну тысячу двести рублей, я остался с двумя тысячами восемью ста восьмьюдесятью одним рублём. Сначала я откладывал для жены две тысячи рублей, но мой остаток был маловат, и я решил их тратить. Нет, не мог я после этого ещё снимать деньги с книжки, у меня всегда было на повседневные расходы».
С третьего по шестое сентября, чтобы обес-печить больший простор для новой прихожки, Егорыч расширял стену за счёт пустоты в проё-ме входной двери. Дверь шириной восемьдесят сантиметров, а проём для неё архитекторы ос-тавили один метр тридцать сантиметров. Да ещё по высоте излишек проёма – двадцать пять сан-; 244 ; ; 245 ;
тиметров. Трудился не торопясь, зная, что к ше-стому сентября успеет справиться с работой.
А вот и всплыла дата, когда Егорыч в пос-ледний раз держал в руках документы! Шестого сентября!
Ожидая посещения квартиры незнакомыми людьми, грузчиками и сборщиком мебели, Его-рыч убрал их «подальше от чужих глаз». «При-хожку» доставили, внесли упаковки в комнату, в которой постоянно находился хозяин. Следом подъехал сборщик. Работал он споро! Узнав, что сборщик весь день мотался по работе из одного конца города в другой, да ещё ему предстоит ра-бота за городом, Егорыч накормил его ужином. Приятный холостой мужчина лет двадцати пяти Егорычу очень понравился!
После ухода сборщика Егорыч поставил на новую тумбочку системный блок компьютера, подключил к нему все необходимые кабели, проверил компьютер. Новенькие шкаф, тумбо-чку, банкетку заполнил вещами и обувью, пове-сил на вешалку куртки. «Нет, эти люди не мо-гли оказаться нечестными, да и были они всег-да на моих глазах», – сделал вывод старик.
С утра и до вечера седьмого сентября Его-рыч продолжил возиться с дверным проёмом. Не было МДФ*, чтобы культурно и в нужном цвете прикрыть обновлённый дверной косяк.
Работа приостановилась. За стариком оста-вались небольшие денежные долги перед людь-ми, которые всё лето жили на даче. Полагая, что дачный сезон уже закончился и товарищи вер¬нулись домой зимовать, он решил их навестить. Пересчитав остатки денег, отложив парочку пя¬тисотенных в «заначку», дед отправился воз¬вращать долги.
Долги Егорыч вернул. На его сотовом был почти нулевой баланс. Он зашёл в супермаркет разменять тысячную купюру так, чтобы появи-лась сотенная бумажка для банкомата. Купил себе полутора литровую бутылку пива, хлеб, рыбёшку и пополнил баланс на своём номере. Дойдя от супермаркета до своей пятиэтажки, Егорыч встретил Рыжего. Тот предложил Его-рычу выпить. Предложил впервые в жизни! Раньше он всегда пил лишь за счёт старика. Егорыч пытался отделаться от предложного, при нём было своё пиво, но Рыжий «уломал» его принять «крепочок».
Пили у Егорыча на кухне. Рыжий жаловал-ся на то, что у них дома «хоть шаром покати». Провожая Рыжего, старик сунул ему в пакет четыре банки консервов из красной рыбы. Та-кая вот у Егорыча щедрая, старческая душа, особенно если он под хмельком.
Что делал дальше? Егорыч не помнил! Мог; 246 ; ; 247 ;
лечь в постель и уснуть, а мог, как в известном всем любителям выпить анекдоте, «бегать по улице с одеялом на голове». «Нет, скорее всего, я лёг спать, а утром пошёл искать похмелье. Вот! Вот почему сверлит память цифра семь! Седьмого я выпил то, от чего начинает дере-венеть моя голова. Дальше – логика простая – утром восьмого сентября я встретился с кем-то в забегаловке. Только туда я мог пойти в поисках спиртного так рано, когда ещё люди и на работу- то не спешат», – решил Егорыч.
События всего дня восьмого сентября слов-но специально были стёрты из всех закоулков его мозга как с цифрового носителя информа-ции. «Значит, именно восьмого в моей жизни случилось нечто чёрное и никак не воспроизво-димое в памяти», – определился Егорыч.
Уверенный, что документы отыщутся дома, Егорыч стал вяло время от времени загляды-вать в те места, где мог их скрыть.
Оставалась неделя до выборов депутатов в областную Думу. Без паспорта на выборы не пойдёшь, начал искать более тщательно, но не очень-то беспокоясь за них. У него была подроб-ная ксерокопия паспорта, заверенная нотари-усом. Это успокаивало Егорыча, он думал, что ему разрешат проголосовать по копии, а деньги с книжки он не собирался снимать месяца три,
чтобы набралась сумма для предоплаты заказа на новую кухню.
Не тушевался старик до самых выборов, на которые пришёл чисто выбритый, в хорошем светлом костюме и начищенных туфлях. Не глядя на его внешний вид, бюллетень для голо сования по заверенной нотариусом ксерокопии паспорта ему не дали!
Там же на выборах Егорыч встретился с двумя соседями по подъезду. Скинулись соседи на сносный по цене «Портвешок», присели на брёвнышке в кустах за своей пятиэтажкой и осушили за разговорами. Порывшись в карма-нах, наскребли ещё на такую же бормотуху и продолжили праздновать «День выборов». Ког-да они сидели за домом, Дима попросил сото-вый. У него сотовый давно исчез, но сохрани-лась сим-карта.* Лехин сотовый недавно укра-ли, а Егорыч забыл свой телефон дома. Егорыч дал Диме ключи от квартиры и объяснил ему, где найти телефон. Сам Егорыч на третий этаж за телефоном не пошёл, в подъезде он вынуж-ден отдыхать на каждой площадке, ноги его при подъёме наливаются свинцом и запирает ды-хание. Димы долго не было, даже Лёша сказал, посмотрев на часы: «Что-то Димон долго не воз-вращается?!» Егорыч успокоил его тем, что Ди-ма меняет в телефоне его симку на свою, подол-; 248 ; ; 249 ;
гу болтает, потом снова дедову симку нужно вставить обратно, такое не впервой.
Деньги у Егорыча иссякли, и тогда, в после-дующие два дня, он устроил дома настоящий обыск! Переходя от шкафа к шкафу, перерыл все семейные пожитки. Перебрал бельё, карма-ны одежд, коробки, ящики, перелистал все кни-ги. Очень тяжело было инфарктнику занимать-ся подобной работой. На стул, – со стула… Серд-це не выдерживало нагрузки, Егорыч сосал ва-лидол, делал короткие передышки и вновь про-должал снимать всё со шкафов, заглядывать под мебель и даже под душевую кабину.
«Неужели я после покупки мебели для при-хожей ещё снимал деньги со счёта?» – озадачил себя вопросом Егорыч.
Дважды ходил старик в сберкассу, предъяв-лял и военный билет, и ксерокопию паспорта, просил сообщить дату последней операции по своему вкладу, но сотрудники сберкассы, лично знающие его, упорно требовали предъявить па-спорт и никакой информации не дали!
Егорычу было важно узнать дату последней операции, узнать, снимал ли он деньги после двадцать восьмого августа. Тот день он помнил хорошо: снял деньги в последний раз, оплатил заказ на изготовление новой мебели для при-хожей. «Если со сберкнижки снимались деньги
позднее этой даты, – думал он, – необходимо за-явить в полицию о пропаже документов. Ах, зря я объяснял сотрудникам сберкассы, что доку-менты спрятал дома. Дал им понять, что ничего не помню, в полицию не обращаюсь, надеюсь, что они отыщутся. У «непомнящего» сотрудни-ки сберкассы могут снять с книжки любую сум-му и убедить того, что это он сделал сам».
В четверг жена Егорыча вернулась из дерев-ни, но и тут – невезуха, она забыла в деревне свой паспорт! И ей, имеющей доверенность, не-удалось получить в сберкассе никакой инфор-мации по мужниному вкладу. Теперь уже вдво-ём со свежим глазом жены старые люди повто-рили обыск квартиры. Егорыч наткнулся на свою заначку, две пятисотенные банкноты, от-ложенные для жены и напрочь забытые. «Наш-лась заначка, найдутся и документы», – успо-каивал он себя и жену.
За неделю обыска Егорыч вынес из дому «на мусорку» всё, что было давно им не нужно, но сохранено под лозунгами: «Вдруг ещё понадо-бится самим или кому из соседей!» и «Жалко выбросить, когда исправно работает!»
Они потратили впустую время и силы на бесплодный труд, поняли, нужно заявлять в по-лицию о потере документов, получать новый па-спорт.; 250 ; ; 251 ;
Жена придумывала всевозможные вариан-ты кражи из дома документов, насылая подо-зрение на всех, с кем Егорыч общался в эти дни. Он же анализировал события прошлых дней, пытался понять, как исчезли документы, хоро-шо спрятанные им дома? В те дни Рыжий встре-чался Егорычу ещё раз. Говорил, что ему нуж-ны деньги. «Вот простодур! – рассуждал Его-рыч, – зачем я сказал Рыжему, что спрятал до-кументы от жены и сам их не найду. Да ещё по-звал его домой, чтобы помог их отыскать».Ис-кать документы Рыжий не стал. Сказал: «Зано-чую у тебя, Егорыч? Мать дома воспитывает ме-ня, бушует так, что не отоспишься, а мне завтра в Москву ехать к однокласснику. Обещал на подработку пристроить».
Проснулись рано. На поиски Рыжий мах-нул рукой: «Не имеет смысла искать то, чего хозяин не может неделю отыскать. Верное дело – получить новый паспорт, Егорыч». Ранним утром они вместе вышли на улицу и разошлись каждый своей дорогой. Рыжий – на автовокзал, в Москву добираться. «А я куда? – вспоминал Егорыч, – вероятнее всего искать похмелье. И было это восьмого сентября, днём, из которого я мог вспомнить лишь раннее утро да спину то-ропливо уходящего Рыжего.
Всё, дальше полный провал памяти до сле-
дующего дня, а то и более. Э, нет, эта встреча с Рыжим и ранее описанная – всё это один день! Путаюсь я, одну встречу с Рыжим разделяя на две. Эх, хорошо бы взять распечатку от сотово-го оператора: с кем и когда в те дни сентября я перезванивался? Но ехать далеко, да и нет в мо-ём кармане денег на покупку распечатки, даже на дорогу нет. С девятого сентября живу в долг и на то, что жинка оставила, уезжая в деревню», – вздыхая, думал Егорыч.
С июня вёлся капитальный ремонт бреж-невки, в которой жил Егорыч. Работы велись и снаружи и в подъездах. На стенах промышлен-ные альпинисты висели с утра до вечера. За ок-нами в люльке автокрана поднимались штука-туры. Егорыч весь ремонт зашторивал окна от чужих глаз. Люлька автокрана однажды удари-лась о его балкон. «Если среди рабочих были рисковые и нечестные ребята, они могли навес-тить квартиру в моё отсутствие. Открыть окно, балконную или входную дверь специалистам – дело нескольких секунд! Вполне допустимый вариант», – думал он. Только не верилось Его-рычу, что люди, зарабатывающие деньги на хлеб тяжким трудом и риском для жизни, ста-нут воровать мизерные сбережения пенсионера.
Множество вариантов пропажи зарожда¬лось в голове Егорыча, и он их подробно наби-; 252 ; ; 253 ;
рал в своём «Хронометраже событий»:
«Есть, как и в старой России, категория во-ров, обирающая пьяных. Есть и те, кто подли-вают клофелин, другие средства, чтобы превра-тить жертву в безвольное и бессильное сущест-во. Поздно я об этом подумал, сроки для анали-за крови, мочи прошли, одноразовое употреб-ление их и вовсе обнаруживается лишь в тече-ние суток после приёма.
Да что снадобье – пьяному человеку можно что угодно внушить, на что угодно подтолк-нуть.
Кража отпадает! Ничего в доме не украде-но, все ключи на месте. Или вор был вхож в дом, необшаривал все уголки (пропали бы мелкие ценные вещи), или я сам вынес документы, а кто-то перехватил их у меня. Просил же Рыжего поискать документы в квартире, мог пригласить ещё кого-то.
Можно допустить вариант с соучастниками – вор плюс работник отделения сберкассы. Это маловероятно, но допустимо. Чаще всего грабят банки те, кто в них же работает или работал. Работники сберкассы могли просто отнять не принадлежащие предъявителю документы. Ос-тавить с нулём рискового похитителя моих до¬кументов, который был рад, что полицию не вызвали и дали ретироваться. Тогда-то сотруд-
ник сберкассы, знавший, что я никуда не заявил о пропаже и всё надеюсь отыскать документы дома, мог воспользоваться случаем и тем, что я не помню даже даты последней операции по вкладу.
Чтобы сделал человек, нашедший паспорт с адресом и сберкнижку с суммой остатка, доста-точной на покупку хорошего ноутбука? Да при-шёл бы по адресу и вернул документы за возна-граждение или по-человечески за спасибо!»
В понедельник, двадцать первого сентября, Егорыч с женой поехали в районное отделение полиции. Участковый, вникнув в суть случив-шегося, спросил: «Что вам важнее – получить быстро паспорт или, чтобы его долго-долго ис-кали?» Капитан помог составить заявления Его-рычу и женщине, сидящей рядом за столом, у которой ограбили машину. Егорычу выдали на-правление в УФМС* для оформления нового паспорта и «Талон-уведомление» об обращении в полицию по поводу потери паспорта. Чудо-талон открыл доступ к информации по всем операциям на его вкладе!
В сберкассе по предъявлении талона ему выдали распечатку. И вот он ужас «чёрного ле-та» – вся сентябрьская пенсия Егорыча была снята в три приёма: пять тысяч рублей – вось-мого сентября; весь остаток пенсии, в сумме ; 254 ; ; 255 ;
двадцати семи тысяч семисот рублей, снят че- тырнадцатого сентября, сразу после выборов! Мало того – четырнадцатого же сентября были сняты до смешного крохотные остатки (что-то около семидесяти рублей да ещё с копейками!), такой суммы Егорыч никогда бы не снял! Сбер-книжку подчистили до обнуления!
«Трагедия, но не смертельная. У жены тоже есть небольшая пенсия, переживём», – успоко-ил себя Егорыч.
В том, что такую сумму он не мог снять да-же в нетрезвом состоянии да ещё не в своём от-делении сбербанка, а где-то далеко на другой ок-раине города, Егорыч был уверен на сто процен-тов: «Не мог ведь я получить деньги накаченный каким-либо снадобьем. Ежели бы меня катали в транспорте, хоть что-то от поездки отложилось бы в памяти. Да и четырнадцатого числа я был уже вменяем и трезв!
Четырнадцатого – сразу после выборов?! Неужели Дима нашёл мои документы тринад-цатого сентября, когда ходил звонить, а четыр-надцатого обнулил мой вклад? Дима, продвину-тый пользователь компьютера, потерявший бизнес и живущий не известно на что. Ему, вла-девшему когда-то тремя фотоателье, подменить в паспорте мою фотографию на свою, проще простого. В ночных барах, в которых он подра-
батывал фотосъёмкой, его подсадили на спайс. От наркоманов можно ожидать что угодно! Но Дима давний мой сосед, с которым мы вместе начинали осваивать компьютерные программы в конце девяностых годов. Человек он, не смот-ря на привязанность к наркотикам, спокойный и безвредный для окружающих».
Вечером того же понедельника Егорыч под-готовил документы для получения нового пас-порта. Сдать их во вторник не успел потому, как не знал, где купить «форму номер один». Можно было узнать, что это за форма в Интернете и распечатать бланк на принтере, но весной Его-рыч расторг договор с провайдером: Интернет отвлекал его от работ и от реальной жизни. Же-на была отправлена на поиски и покупку «фор-мы № 1». Ни в одних отделах канцтоваров она её не нашла, но ей подсказали, что этот бланк мож-но приобрести только в магазине рядом с УФМС. Подача документов отложилась до следующего дня приёма. В тот же день Егорыч проводил жену в деревню, где её ждали огород, корова да куры с петухами.
В четверг Егорыч съездил за бланками «фо-рмы № 1», сходил в ЖЭК, к паспортистке Тать-яне. Паспортистка проверила заполненный ка-рандашом бланк, указала ошибки, которые тут же исправила.; 256 ; ; 257 ;
Вернувшись, Егорыч лазал по укромным ме- стам квартиры надеясь, наткнутся на потерю: «Вдруг проглядел, ведь нашлись ключи, убран-ные с глаз долой, да именно там, куда я раза три заглядывал, разыскивая их две недели!» – мыс-лил он.
В пятницу двадцать пятого сентября Его-рыч отвёз в УФМС всё необходимое для получе-ния паспорта. Дату получения паспорта назна-чили на пятое октября. После УФМС Егорыч зашёл в сберкассу, уплатить штраф за потерю паспорта, а там ему: «Вам не икалось? Нашлись ваши документы, зайдите к начальнику отделе-ния!»
На двери кабинета начальника отделения не было обозначено ни её фамилии, ни часов приёма посетителей, да и кабинет имел назва-ние «Кредитование физических лиц». Началь-ница протянула через стол Егорычу его паспорт и сберкнижку: «Вот возьмите, это вернул ваш племянник».
– Какой племянник? Как он выглядел?
– Высокий, худощавый, светлые волосы, си-няя кепка.
– У меня здесь нет племянников! Четверо из них уже в земле покоятся, а четверо живут на моей родине, за две тысячи километров. Никто из них в мою конурку, где и места для гостя на
ночлег не отыщется, не надумает приехать. Я сам ежегодно езжу на родину и гощу у родных месяцами. Почему вы не задержали человека, возвратившего документы? Ведь меня здесь же после подачи мной заявления в полицию и предъявления талона уверили, что в любом от-делении сбербанка если кто-либо предъявит мои документы, будет задержан?
– Кто его будет задерживать? Девочки-кас-сиры? У нас нет ни охраны, ни полиции.
– Вот как сберегают деньги рядовых вклад-чиков банка – ничего, кроме видеозаписи! Грабь сберкассу в масках средь бела дня и заметай сле-ды!
Документы Егорыч взял: найденный пас-орт нужно сдать в УФМС, а сберкнижку – ту и менять не нужно. Судьбой пластиковой карточ-ки Егорыч интересоваться не стал, так как деньги на неё не перечислял никогда! Забло-кировал её.
Егорыч напряг память: «Зачем в субботу я приехал в районное отделение полиции? Вспом-нил! Отвезти распечатку, подтверждающую снятие денег с моего счёта, сдать утерянный и возвращенный мне паспорт. Очень долго ждал следователя по своему делу, но зря. Сжалив-шись надо мной, меня пригласили в кабинет следователей. Молодой с виду следователь, Сер-; 258 ; ; 259 ;
гей, дежуривший в кабинете, решил узнать по какому делу я прохожу.
Я вкратце объяснил ему суть. Он, отложив документы, с которыми работал, дал мне хоро-шую консультацию. Объяснил права вкладчи-ков на просмотр видео с сюжетами операций по снятию денег с личного счёта, ответил на воп-рос о сроках хранения видеоинформации на но-сителях. Объяснил, что найденный паспорт следственным органам неинтересен, все отпе-чатки на паспорте будут наложены один на дру-гой и пользы от них не будет».
В воскресение Егорыч приехал в централь-ный сбербанк, который работал без выходных. К его досаде оказалось, что отдел безопасности в субботу и воскресение не работает.
Тем же вечером ему позвонил товарищ, дав-ненько не звонивший. Его интересовало, что Егорыч собирается делать в связи с потерей до-кументов и обнулением его вклада. «От кого ты узнал эту историю?!» – спросил у него Егорыч. Выведав, что от начальницы их отделения сбер-банка, Егорыч понял, почему его товарища по-святили в эту проблему. Тот попытался вну-шить старику, что Егорыч пьяный с толпой со-бутыльников мотался по всем отделениям сбер-банка города!
Егорыч ответил ему: «И ты поверил в эту
«лапшу на ушах»?! Завтра я еду просматривать видео, снятое регистраторами в сберкассах, тог-да всё прояснится». Старик смекнул, сотрудни-ца сберкассы сделала попытку остудить его порыв раскопать истину о снятии денег с его счёта! «Если я проглочу эту наживку, то не стану бороться, спишу всё на своё пьянство и склероз! Значит рыльце начальницы в пушку, и я на верном пути! Без сотрудников сберкассы дело не обошлось», – рассудил он.
Утром, в понедельник, Егорыч позвонил в дверь отдела безопасности сбербанка. Порядок там был армейский! Вооружённый автоматом дежурный, осведомившись о цели его обраще-ния в отдел безопасности, назвал номер телефо-на, по которому Егорыч связался с работником «отдела качества обслуживания клиентов».
Не прошло и двух минут, как с верхних эта-жей спустился молодой человек в строгом гра-жданском костюме. Егорыч написал и подал ему заявление с просьбой продемонстрировать видео по датам снятия денег с личного счёта.
Молодой человек «забил» в свой мобильник телефонный номер Егорыча, сделал ксероко-пию предъявленного заявления, подал её Его-рычу и сказал: «Нам необходимо время для под-готовки к просмотру, как только отберём нуж-ное, мы вас пригласим».; 260 ; ; 261 ;
«Когда ещё это будет?» – думал Егорыч в троллейбусе по пути домой. Но он и до дома от своей остановки не дошел, как зазвонил сото-вый. Тот же молодой человек назначил прос-мотр видео на пятнадцать часов этого же дня. «Успеваю покушать и вернуться», – прикинул Егорыч. Не зная, сколько времени займёт про-смотр, Егорыч пообедал, прихватил для себя «тормозок», бутылочку чистой воды и отпра-вился вторично в отдел безопасности.
Более всего Егорыч боялся увидеть на видео Диму или Рыжего, людей, с которыми жил бок обок лет двадцать, и относился к ним всегда с доверием.
На этот раз Егорыча пригласили в уютный закуток коридора на первом этаже, где на столе присутствовал ноутбук. Опасения что просмотр будет затянутым, оказались зряшными. Две мо-лодые женщины и один мужчина (юрист банка) показали ему на экране два фото за два дня снятия денег с его счёта.
Как и предполагал Егорыч, на первом фото присутствовал он сам, но не один. Рядом с ним стоял Саша. В руках у Саши были его! сбер-книжка и его! паспорт в корочке малахитового цвета!
Егорыч обрадовался тому, что рядом с ним стояли ни Дима, ни Рыжий или кто-то ему не-
знакомый! На фотографии Егорыч выглядел как зомби! В глазах полное отсутствие какой-либо выразительности. «Я либо загипнотизирован, либо опоен каким-то зельем», – произнёс Его-рыч. «Вполне допустимо», – согласился юрист.
На втором фото, когда были сняты все его деньги в чужой сберкассе, Егорыча не было. Стоял тот же Саша и в жизни не встречавшийся Егорычу кучерявый пожилой мужчина с про-питым лицом.
Говорили с Егорычем уважительно. Егорыч посвятил сотрудников отдела в свой план: до-биться возврата денег через суд! Снимки на «флешку» Егорыча сотрудники отдела не ски-нули, объяснив, что их передадут только по за-просу следственных органов или суда. Егорыч не стал просить о просмотре видео с моментами выдачи денег Саше и возвращения ему доку-ментов начальником сберкассы. «Это ещё дело будущего», – решил он.
Довольный тем, что «лёд тронулся!», – появиась ясность с пропажей документов и снятием денег со счёта, Егорыч доехал до от-деления полиции. Там он обратился к дежурно-му по отделению и узнал, что запросы следо-вателями на видеоматериалы в отдел безопас-ности банка не подаются, – всё делается «авто-матически», ему за то нет нужды беспокоиться.; 262 ; ; 263 ;
Егорыч не проголодался, однако по дороге домой съел свой «тормозок» прямо в троллейбу- се, запивая его чистой водой, чтобы не таскать-ся с пакетом. Дома Егорыч запустил компьютер и только набрал заголовок документа «Исковое заявление», как ему позвонили на мобильник. Звонила сотрудница отдела безопасности банка, которая демонстрировала видео, с просьбой за-брать заявление из полиции. Дескать, жалко юную кассиршу сберкассы, выдавшую все его деньги со счёта, не сличив фотографию в пас-порте с внешностью предъявителя сберкнижки.
Егорыч ответил: «Сначала я увижу возвра-щённые деньги! От прежних судов устал, да и не верю ни судьям, ни адвокатам, ни полиции! За-явление я не заберу, может моим паспортом воспользовались и оформили кредит, а то и под-ложную дарственную на моё жильё. Вернёте мне деньги, а там уж сами разруливайте всё с полицией, я их докучать не стану».
Уже следующим днём на счёт Егорыча была возвращена похищенная сумма!
«Ложь это, что деньги были выданы Саше! – рассуждал Егорыч, – у воды да не напиться?! Снял мои деньги сотрудник сберкассы, отняв документы у Саши. Это же идиотизм, не сменив фотографию в чужом паспорте на своё фото, предъявить его кассиру сбербанка! Отняли до-
кументы и воспользовались случаем: вкладчик – склеротик; преступник рад, что ему дали уй-ти».
Значит, Саша! Да и Саша ли он? В те же дни, когда пропали документы, кто-то забыл пару листов в прихожей у Егорыча, отпечатанных на устаревшем матричном принтере, с данными о человеке с украинской фамилией. Фамилию, имя, отчество, место рождения Егорыч не смог связать ни с кем из знакомых ему товарищей. Не стал он вникать в эту справку или автобио-графию. Ничего из той бумаги он не запомнил, кроме фамилии с окончанием на «юк». Запом-нил, потому что срифмовал её с другими сло-вами. Запомнил, что человек родился на Укра-ине. Бумага не являлась документом, и Егорыч не стал хранить её у себя.
«Ах, украинцы, беженцы-бедолаги, сколь-ко их теперь расселилось по России! Честные и нечестные, работяги и блатные, бежавшие от войны на родине – все они нуждаются в ночлеге, еде…», – вздохнул тогда старик.
«Июль-то был или август?» – пытается при-помнить Егорыч. Слышит он голос жены, про-сыпается, но вместо неё в кровати рядом с ним лежит мужчина. Мужчина, с которым он стол-кнулся в тот день впервые в жизни. Где стол-кнулись, не помнит, был нетрезвый. Спали они ; 264 ; ; 265 ;
в одежде, на покрывале, не расстелив постель. Такого прежде с ним не случалось никогда! Бы- вало, провожали Егорыча домой выпившего, но лишь до двери подъезда, а так чтобы беспамят-ного до постели, да ещё спать с ним улеглись, это уж через край! Жена приехала из деревни последней электричкой. Время было позднее и случайного знакомого оставили ночевать до утра после выяснений его личности хозяйкой:
– Как зовут?
– Саша.
– А живёшь где?
– Во втором доме, на этой же улице.
– Как ты оказался у нас дома?
– Я Егорыча проводил, он заблудился пья-ный.
«Нарисовался» он таким: жил в Питере; там работал в МЧС; два высших образования; есть дочь восемнадцати лет от роду; пьёт от того, что жену схоронил. С некоторых пор работает на том же заводе, где Егорыч работал, это и толк-нуло их завязать беседу за рюмочкой в местной «забегаловке».
После его ухода Егорыч обнаружил на ве-шалке чёрную, долго не стиранную, бейсболку. Бейсболку он постирал и повесил на видное ме-сто. «Может вспомнит и вернётся за ней», –подумал Егорыч. Через два-три дня Егорыч уви-
дел Сашу, спешно идущего через его двор, и окликнул. Почему он шёл через двор Егорыча, может к нему за кепкой? Хотя через их двор проходит кратчайший путь от супермаркета до двух «забегаловок» многих «страдальцев», спе-шащих похмелиться или «добавить вдогон».
У Егорыча в кармане была только что куп-ленная бутылка пива, он и сам шёл из магази-на. После того дня, которого толком не помнил, старик решил, что ничего крепче пива в рот ни-когда не возьмёт! Саше, от которого и так креп-ко несло спиртным, пиво Егорыч не показал. Са-ша беспрестанно с кем-то разговаривал, не от-рывая сотовый телефон от уха, даже когда под-нялся в квартиру Егорыча. Заполучив, похоже, уже «похороненную» им бейсболку, он обрадо-вался, надел её на голову и ушёл, поблагодарив старика. Никакого желания продолжить с ним общение, а тем более зачать очередную пьянку Егорыч не испытывал.
О том, где и когда они столкнулись в третий раз, Егорыч мог лишь гадать, хотя теперь про-яснилась дата – восьмого сентября.
Кончилось «чёрное» лето Егорыча. Гуляя с женой по улице, Егорыч издали увидел Сашу в той же чёрной бейсболке, в той же одежде. От-вернув от старческой пары лицо, тот быстро за-шагал в сторону второго дома. Жена, которой; 266 ; ; 267 ;
Егорыч указал на него, стала утверждать, что это не Саша. «Он это! Он! Я человека за полки-лометра опознаю, если когда-либо с ним общал-ся», – убеждал Егорыч жену.
Было бы здоровье: рванул бы за ним Его-рыч, остановил и поговорил. «А впрочем, ре-шил Егорыч, – нет смысла гоняться за Сашей, ведь ничего не признает». Тащить в полицию? Для полиции он не имеет никакого интереса, работники сбербанка давно постарались позабо-титься о том, чтобы это дело вовсе не расследо-валось!»
Истину со снятием в сентябре денег с его счё-та проявил бы просмотр видео с данными сюже-тами, однако Егорыч, получив утраченное об-ратно, решил не ворошить осиного гнезда сбер-банка, всё равно в них работают «свои друг для друга люди».
«Гора с горой не сходится…» – столкнулись позднее лоб в лоб Егорыч и Саша. Бежать Саше было некуда, да и хромал он сильно. Неохотно, пряча в землю глаза, он признался в содеянном. Саша подтвердил, что никаких денег ему в сбер-кассе никто не выдал! Был он много дней не брит, и от него по-прежнему несло стойким пе-регаром.
«Как это наивно, – рассуждал Егорыч, – возвращать часть своей пенсии банкирам, давая
им возможность пускать деньги в оборот и де- лать прибыль. Самому получать очередную пен-сию из тех же денег, которые вернул банку на сохранение. Никакие проценты по вкладам не оправдают такой сохранности, проценты съе-даются инфляцией, баснословным ростом цен на продукты питания и товары.
Всё! Есть сумма гробовых на счёте, пусть лежит, а более никаких сбережений! Трачу деньги на еду, одежду, мебель: дают пенсию на жизнь, а не для того чтобы обогащать банкиров! И жена пусть больше не просит отложить на старость, глупо это!
Как дурят народ! Купили ведь люди вауче-ры по двадцати пяти рублей всем населением страны! Пусть сто пятьдесят миллионов населе-ния купили. Считаем: двадцать пять рублей ум-ножить на сто пятьдесят миллионов равно? Та-ких сумм мне и не просчитать! Разъяснял я лю-дям, что пустышки покупают, да что там: Ель-цин по две ГАЗ-24 обещал за каждый ваучер! Скупили ловкачи у людей эти ваучеры по цене бутылки водки да приватизировали на них все богатства, созданные советским народом».
Пластиковую карточку Егорыч заблокиро-вал и зарёкся никогда их не заводить! Получив новенький паспорт, он купил для него красную корочку. Малахитовог окраса корочку от ста-; 268 ; ; 269 ;
рого паспорта повесил на входную дверь, за- крыв ею дверной глазок, чтобы она всегда напо-минала ему о пережитом «чёрном лете» и о том, чем могут окончиться «расслабухи» по отноше-нию даже к пиву.
Долго ещё Егорыч пребывал в состоянии «режима поиска», получив и потратив возвра-щённые сбербанком деньги, он всё продолжал и продолжал дома что-то искать.
Прежде чем открыть дверь и выйти из дому, глянет Егорыч на старую корочку от паспорта, и напевает, как молитвы, слова из песен Влади-мира Высоцкого:
Часто разлив по 170 граммов на брата,Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.Могут раздеть, это чистая правда, ребята,Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь,Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь,Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь».
и другую:
Не надо подходить к чужим столам,И откликаться, если окликают!
НУЖНА ЛИ ПРАВДА?!
(Имена и фамилии исключены!)
Прибыв ранним утром на службу, для вы-полнения очередных учебных полётов, я был сильно огорчён: полёты отбили.
Отбивают полёты не часто, в основном по метеоусловиям, при отсутствии погоды на за-пасных аэродромах, при авариях и катастрофах однотипных самолётов, да мало ли других при-чин для того чтобы перенести полёты на другой день. Причина отбоя полётов ошеломила меня: в части, из которой я перевёлся тремя годами ранее, погиб мой друг, командир отряда, у ко-торого я был штурманом два года.
Впоследствии лётному и инженерно-техни-ескому составу всех авиационных частей дово-дили результаты расследования катастрофы, причины, приведшие к гибели людей и потере боевой машины, рекомендации по мерам, ис-ключающим повторения подобных трагедий в будущем.
Прибывший из Москвы полковник, разве-сив перед авиационной эскадрильей «просты-ню»,* размером «двести двадцать на сто восемь-есят», с нанесенным на неё незавершённым экипажем маршрутом от аэродрома взлёта до точки катастрофы пытался убедить нас в том, что на большой высоте произошла медленная; 270 ; ; 271 ;
разгерметизация кабины пилотов. Что все чле-ны экипажа в нарушение инструкции выпол-няли полёт на большой высоте с расслаблен-ными кислородными масками и потеряли соз-нание из-за недостатка кислорода и понижения давления в кабине. Что самолёт, оказавшись не-управляемым, свалился в штопор, перешёл на сверхзвуковую скорость, разрушился в воздухе, упал на землю. Катапультировался из шестерых членов экипажа только штурман корабля.
Я внимательно слушал выступление инспек-тора по безопасности полётов и не верил тому, что слышал! Чтобы такую оплошность мог до-пустить командир, с которым однажды мы соз-нательно выполняли пятичасовой маршрутный полёт на самолёте с неисправной системой гер-метизации кабины, который в воздухе всегда уведомлялся о самочувствии членов экипажа?! И сейчас я слышу его голос: «Экипаж, подтянуть кислородные маски, доложить о самочувствии!»
Нет! Это ложь во имя сохранения занимае-мых должностей начальников, скрывающих ис-тинную причину гибели пятерых членов эки-пажа и потери боевой машины.
Шли годы. До самой смерти не покинет ме-ня скорбь по погибшему другу и его экипажу. Он часто мне снится. Снится его напряжённое в работе лицо, глаза, сосредоточенно наблюдаю-
щие за приборами, руки в кожаных перчатках не выпускающие штурвал. Всех однополчан с которыми позже сводила меня служба, я рас-спрашивал о подробностях данного происшес-твия. Все соглашались в одном: скрыло на-чальство истинную причину данной катастро-фы, но никто не мог знать её точно, высказыва-ли только свои предположения.
Однополчане, пытавшиеся с помощью конь-яка и водки разговорить штурмана, оставшегося в живых, способного раскрыть истинную при-чину происшествия, ничего не смогли выжать из его уст запечатанных командованием.
Когда спасательная команда в заснеженных горах забирала приземлившегося на парашюте штурмана корабля с места гибели экипажа, на нём не было шлемофона! Сорвать шлемофон с его головы могло лишь в одном случае, если тот не был пристёгнут и подтянут! Следовательно, штурман в полёте не дышал кислородом – ды-шал воздухом кабины, но сознание не потерял!
Неоднократно мне как штурману корабля в полетах приходилось отстёгивать кислородную маску с разрешения командира, она мешает плотно прислоняться к резиновому тубусу экра-на радиолокационного прицела, мешает хоро-шо видеть засветки от наземных ориентиров и целей. Так что оказаться штурману без маски на ; 272 ; ; 273 ;
любом этапе полёта – это реально.
Будучи уже на пенсии, я рассказал о своём неверии в результаты расследования данной ка-тастрофы соседу, отставному полковнику, с ко-торым нас объединяли общие увлечения лите-ратурой и совместная в прошлом служба. Уже готовый к скорому своему уходу из жизни, по-ражённый онкологическим заболеванием, он поведал мне истинную причину, приведшую к трагической гибели друга моей молодости:
«Ты прав, Валера, в том, что не признаёшь эту ложную версию о данной катастрофе. На са-молёт инженерно-техническим составом был установлен ‘‘КПЖ-30’’* с недопустимыми в нём остатками паров спирта! Те, кто провёл чистку важного для жизнеобеспечения экипажа в по-лёте кислородного оборудования, не выполнили положенных инструкцией требований, устано-вили на самолёт ‘‘КПЖ-30’’, не продув его до полного очищения от паров спирта. Полёт про-длился 52 минуты. Экипаж дышал в полёте кис-лородом, смешанным с парами спирта, и прос-то-напросто был отравлен! Это второй случай в наших ВВС, когда погибли люди из-за такого нарушения, граничащего с преступлением. Пер-вый подобный случай с гибелью экипажа про-изошёл так давно, что его перестали вспоминать или, как в этот раз, скрыли истинную причину
катастрофы ради сохранения шкур виновных. По занимаемому мной в те годы должностному положению, связанному с безопасностью полё-тов, я был осведомлён об истинной причине дан-ной катастрофы. До большинства лиц лётного и инженерно-технического состава тогда довели ложную информацию о причине катастрофы. Обвинить погибших, чтобы не губить ещё и семьи многих живых – такой принцип всегда преследовал нашу авиацию. До сих пор никто не знает, сколько первых космонавтов погибло в космосе до полёта Юрия Гагарина, как погибли Юрий Гагарин и Серёгин – одни предположе-ния!»
Пришла эпоха цифровой цивилизации. Я отыскал в Интернете всё, что отыскалось о воз-действии паров спирта на организм человека при их вдыхании, сделал выводы о том, как могли вести себя пилоты под воздействием ал-коголя проникшего в кровь и в мозг непо-средственно через лёгкие, минуя желудок. Представления жуткие! При начальном опья-нении активизируется мышечная деятельность человека, и пилоты могли творить, что угодно: неразумно «таскать штурвал», вывести самолёт за критические углы атаки и крена, прибавляя и убавляя обороты двигателей, – вывести само¬лёт за недопустимые скорости полёта. В даль-; 274 ; ; 275 ;
нейшем одурманенный парами спирта человек, засыпает и может просто умереть! Я знаю два случая смерти людей в воздухе, когда один крепко выпил накануне перелета в качестве пассажира, друой прихватил в воздух плоскую бутылочку коньяка, чтобы не скучать в про-должительном перелёте в своей одноместной, подвесной кабине и не имел задачи на данный перелёт по своей специальности. Ещё больше было случаев потери сознания в полёте теми, кто взлетел с похмелья, сумев «проскочить» предполётный врачебный контроль.
Весь остаток жизни я представлял себя на месте штурмана корабля в том злосчастном по-лёте, пытался «увидеть» действия пилотов от-равленных против своей воли парами алкого-ля. Причина аналогичной авиакатастрофы, по-губившая людей многими годами ранее данной катастрофы, была либо скрыта, либо забыта. Неознакомленность с тем происшествием лётно-го и технического состава экипажа и привела к его повторению спустя многие годы. Я не пом-ню такого, чтобы при проверке оборудования перед вылетом инструкции требовали нюхать кислород, поступающий в маски. «Да он всегда попахивает спиртом!» – говорят летавшие.
Сотрудники ДПС оснащены прибором опре-деляющим наличие алкоголя в организме во-
дителей автотранспорта, а у экипажей само-лётов нет прибора способного определить перед вылетом наличие алкоголя в кислороде, кото-рым им предстоит дышать в полёте. Может ал-котестеры ДПС-ников годятся для такого кон-троля кислородного оборудования самолётов и могут обезопасить лётный состав от принуди-тельного опьянения в полёте?! Тогда почему та-кой проверки не производится?!
Раз в полгода с каждого самолёта снимается «КПЖ-30». Каждые полгода их промывают спиртом, чтобы удалить грязь и жиры из сис-темы (чистый кислород при соединении с жи-рами может воспламениться!) Затем «КПЖ-30» продувается воздухом под определённым дав-лением, просушивается, прежде чем напол-няется жидким кислородом. Значит, каждые полгода можно ждать подобной трагедии, если инжерно-технический состав нарушит установ-ленные инструкциями требования по их техни-ческому обслуживанию. Как можно скрывать правду об истинных причинах катастроф от лю-дей, чья жизнь зависит от их осведомлённости?! За двадцать два года службы в авиации я ни разу не слышал о подобном отравлении алкоголем через кислородную систему!
Позже я расспрашивал многих коллег о том, приходилось ли им в полёте сталкиваться с фак-; 276 ; ; 277 ;
том наличия паров спирта в кислородном обору¬довании? И услышал: «Мы раз вывалились из самолёта всем экипажем под балдой, выполнив облёт самолёта после его ремонта на авиазаводе! Накануне начальство обвинило авиатехников в том, что они экономят спирт при промывке «КПЖ» ради промывки им своих желудков, вот они и оставили достаточно паров спирта в нём, дабы доказать, что это не так».
Обнаружил я в Интернете и перепалку ка-тапультировавшегося тогда штурмана кора¬бля с одним из коллег, попытавшимся обви¬нить погибшего командира корабля и членов его экипажа в безграмотном действии при разгерметизации кабины самолёта на большой высоте:
Штурман – обвинителю: «Я бы никогда не написал то, что пишу сейчас, но ты затронул наш экипаж, а больше ответить некому. Я по-прежнему с иронией отношусь к системе опре-деления лучшего экипажа, но на момент ката-строфы наш экипаж был определен лучшим в полку! Маска у КК* была одета и полностью подтянута. И сознание он потерял совсем по другой причине, у меня на глазах».
Я также был два года штурманом безвинно обвиняемого командира экипажа и, тоже при-соединяясь к штурману, оставшемуся в живых
при жуткой катастрофе, могу его защитить, не-называя имени. Наш погибший командир был грамотным лётчиком, знал лучше многих кол-лег аэродинамику и самолёт, был первоклас-сным пилотом, дорожившим жизнью людей, которых поднимал в воздух. Мы неоднократно попадали с ним в сложные ситуации в полётах, из которых грамотно выходили. Однажды уш-ли от явного столкновения в воздухе с громад-ным лайнером «Аэрофлота». Тогда дали про-машку авиадиспетчеры: свели борты в точке пересечения нашего маршрута с авиатрассой на одном эшелоне (одной высоте полёта). Коман-дир первым увидел приближающийся «ИЛ-62» и «нырнул» под него. Я даже видел лица пасса-жиров, прильнувшие к иллюминаторам – на-столько опасно мы сблизились.
«Убили! Убили!» – кричала жена команди-ра, прибежав в штаб полка, узнав о гибели му-жа, отца двоих мальчуганов дошкольного воз-раста, и ещё четверых членов его экипажа. Как она была права тогда, когда ей пытались вну-шить совсем иное!
ГИТАРА И Я
Двоюродный брат моего закадычного друга детства, Саши Кузнецова, когда мы учились уже в пятом классе, показал нам, как это де-; 278 ; ; 279 ;
лается. Он был взрослый, играл и пел «Царицу Тамару» Лермонтова!
Мы с Александром перехватили из его опы-та четыре аккорда и простенькое арпеджио, «пе-реборы» по пацански. Летом, после седьмого класса, я был в спортивно-трудовом лагере. Вот там-то я подучился игре более основательно у Геры. Это описано в «Абзацах жизни», потому поторяться не стану.
Большое влияние имел на меня и всю моло-дёжь Владимир Высоцкий! Подражая ему, я иг-рал только на семиструнке, когда большинство ребят предпочитали шесть струн. Самоучки, мы все учились друг у друга бренчать и петь. Пото-му репертуар подростков был одинаков, как и приёмы игры. В тридцать лет я переучился на шестиструнку с помощью самоучителя! Нотная грамота перестала быть мне непонятной!
РИНАТ
В Челябинском штурманском училище в со-ветские годы процентов сорок курсантов на каждом курсе составляли всегда уральцы Челя-бинской, Пермской, Свердловской областей. Когда они проходили на четвёртом курсе ста-жировку в филиалах училища, за три года успевшие жениться на челябинках, завести там
невест, а многие были челябинцы, то с субботы на воскресенье выезжали в Челябинск.
Спасал, прозванный «Кругосветным» тихо-ходный поезд. Он медленно двигался, останав-ливаясь «у каждого столба», но главное в тех городах, где мы учились и стажировались: Челя-бинск, Каменск-Уральский, Шадринск. Из Шадринска до Челябинска курсанты ехали скромно, но обратно от родных, жён и невест возвращались за столиками, заставленными угощениями.
Ринат Шакиров, достаточно для себя прин-явший хмельного и хорошо перекусивший, за-брался на третью полку, что под самым потол-ком, и уснул. На полках ниже однокашники поспать не дадут!
В забитый курсантами ЧВВАКУШ вагон поезда «Челябинск – Шадринск» вошел реви-зор. Поверяя билеты пассажиров, он растолкал Рината: «Ваш билет!» Ринат повернул голову, не отрывая от подушки, увидел кого-то в фор-менном обмундировании и пробурчал:
«Отстань! Не буду больше пить! Больше – не буду!» Он отвернул лицо к стенке купе и про-должил спать.
Ревизор посмеялся над услышанным, мах-нул рукой и последовал в другой вагон.; 280 ; ; 281 ;
Ринат Шакиров и Валерий Валиулин 1973 г.
СПАСИБО ТАНЦАМ!
Ни один лётный специалист, прибывший к новому месту службы, не допускается к полё-там, пока не сдаст штук двадцать зачётов с за-писью в свою «Лётную книжку». Лётная книж-ка заменяет ему «трудовую», только выглядит как настоящая книга – толстая и в твёрдом пе-реплете. В лётной книжке фиксируется каж-дый совершённый «летуном» полёт, много дру-гих сведений, которые заверяются гербовой пе-чатью части и подписью начальника штаба.
По выпуску из военного училища я прибыл
в полк, летающий на самолётах «ТУ-16». Дан-ный тип самолёта в училище мы не изучали. Нашу роту в отличие от других готовили летать на ракетоносцах «ТУ-22». Так что устаревшую технику мне пришлось осваивать самостоятель-но, «с нуля». Я использовал каждую возмож-ность оказаться с конспектами в кабине самолё-та. Полк – на аэродром, на ночные полёты, и я туда же.
Экипажи проверили исправность оборудо-вания, готовность самолётов, убыли на предпо-лётные указания. Я занял освободившееся кре-сло второго штурмана, взял в левую руку тет-радь, а правой «прощупываю» приборы, с кото-рыми мне предстоит работать в будущем.
«Сидение второго штурмана вращается на 360 градусов, – читаю я и убеждаюсь в этом, – поднимается вверх и опускается вниз на 41-ин сантиметр». Беру правой рукой рукоятку, уп-равляющую вертикальным перемещением кре-сла, опускаюсь в крайнее нижнее положение. Нажимаю кнопку-фиксатор в торце рукоятки, перемещаю рукоятку вверх, и еду в крайнее верхнее положение. Вдруг, я упёрся затылком во что-то твёрдое. Кресло продолжило движе-ние. Головой меня пригнуло к коленям. Я ока-зался поджатым к «потолку» и сложенным так, что дышать больше не мог! Дотянутся рукой до; 282 ; ; 283 ;
рукоятки управления креслом – тоже невоз-можно, рука коротка. Поняв, что мне никто не поможет, кабина пуста, ни крикнуть, ни вдох-нуть не смогу, я вспомнил о своих ловких, тан-цорских, ногах. Самым кончиком ботинка вда-вил кнопку-фиксатор и двинул рукоятку вниз. Кресло тронулось! Чуть распрямившись, я гло-тнул воздух, вынырнул из пучины смерти как из воды и расслабился. «Я – жив!»
Упёрлась моя голова в астрономический компас «АК-53» дополнительно укреплённый на прицельной установке пушки второго штур-мана, под блистером.* В каждом самолёте есть технические доработки, которые выполняются на авиазаводах. В процессе ремонта самолёта дополнительно устанавливаются новейшие при-боры и выполняются прочие усовершенство-вания. В устаревших инструкциях о них ничего не сказано, но имеются вклейки в инструкции с описанием таких доработок. Видимо подобная вклейка не попадалась мне на глаза, ежели вовсе имелась. Незнание доработок самолёта меня и наказало!
Прицельная установка вращается, как и кресло, на 360 градусов, а с ней и астрономи-ческий компас. Прежде, чем поднимать кресло «под потолок», необходимо было убедиться, что прицельная установка развёрнута так, чтобы
астрономический компас не находился над го-ловой.
Я на рабочем месте штурмана ТУ-16Р. Предварительная подготовка к полётам
СНОВА О СНАХ?
Да, о снах! Мозг человека если его вытянуть по клеткам дотянется от Земли до какой-то планеты, если верно, но есть информация что растянется на тысячу километров. И в каждой клеточке сохранена информация от нашего давнего предка до нас, ныне живущих. Не по-тому ли порой я вижу сны вовсе не связанные с моим я, а с тем, что видели мои прародители в разные века при разных цивилизациях? ; 284 ; ; 285 ;
Вот такие:
Я плыву в глубине океана. Вдруг предо мной возникает пасть чудовища. Пасть огромная, зу-бы страшнющие! Мгновение и я окажусь в зубах хищника. Куда метнуться быстро решаю я: «Влево? Вправо? Чудовище резко повернётся и захватит меня. Решаю – под его брюхо! – и подныриваю под него. Всё, просыпаюсь. Лежу возбуждённый, обдумываю, что со мной было, я никогда не плавал в морских глубинах и даже не мечтал стать аквалангистом. Ощущал себя во сне довольно крупной рыбой. Это память пред-ков думаю я. Страшное, яркое событие, гене-тически сохранилось в цепочке моих мозговых клеток. Если предок был проглочен, то, не мог я появиться на свет. Значит, цепь не прервалась, предок принял правильное решение – нырнуть под брюхо этого злодея.
Другой сон: Я нахожусь на территории не-большого оборонительного укрепления. Меня окружают остроконечные столбы ограды. Фрон-тальная часть столбов разрушена. В моём рас-поряжении одна единственная старинная пуш-ка с одним последним ядром. Я готовлюсь к выс-трелу. За разваленным частоколом близко река. Противоположным берегом, неспешно движет-ся войско противника. Все воины на арабских скакунах. Впереди на белом коне восседает их
предводитель. У него басурманская внешность, восточного типа лицо спокойно и уверено. На голове высокая баранья шапка, на плечах нечто подобии бурки, на его боку кривая сабля. Вот они уже напротив меня, на другом берегу реки. Вот они входят верхом в воду, приближаются ко мне. Я совсем один против целого войска. Всё, решаю я, это конец и произвожу выстрел!
Просыпаюсь. Опять память предка, он так-же продолжил жить, коли я родился с его па-мятью?! Другое – его потомок был рождён до этого мгновения его жизни!
16 мая 2024 г.
БЕЗ БЫКА
Без быка – нет молока!
Как так, без быка – нет молока? А вот так, закон природы: только отелившись, корова, да-ёт молоко!
Приходит к нам дачница за молоком с трёх- литровой банкой, а маленькая Маруся говорит ей: «Где мы вам молоко возьмём, быка-то не-дали?!»
Так вот вышло: старые люди в деревнях по-вымирали, молодые в городах осели, некому стало заниматься землёй, скотину держать.
Последней коровой у нас была Красавка, мо-; 286 ; ; 287 ;
лодая, крепкая корова, дающая прекрасное мо-локо. При нас она лишь трижды отелилась. Приносила только тёлок, которых позже люди покупали «на породу», бычков не приносила.
Огуливали её быки родственника живущего не так далеко и держащего небольшое стадо го-лов на шесть. Но вот Виктора поразил инсульт. Прежде он жил один и вёл хозяйство, никогда не воспрепятствовал Красавке завлечь своего быка, а тут приехала и стала хозяйничать его бывшая жена, Зинка. Вредная была баба, пото-му Виктор сорок лет как был с ней развндён. Ухаживала она за бывшим мужем чтобы его наследство не ушло к его племянице, а завеще-но их общему сыну. Зинка палкой охаживала Красавку и отгоняла от Викторова быка.
Временами, живя в деревне, я пас коров, когда их тоже по пять-шесть голов имелось, а тут взялся пасти единственную Красавку, у которой началась течка. Красавка в одно утро и траву щипать не пожелала, понюхала воздух своими ноздрищами, повернула голову в на-правлении деревни Первомайское и ринулась туда. Пробовал я её остановить, но куда там: Красавка страшней любого быка набычилась готовая смести меня со своего пути, забодать, затоптать. В страхе отступил я в сторону и по-бежал сообщить шурину, что Красавка сбежала
чуть не растоптав меня, умчалась на Первомай-ку.
Неслась Красавка, сломя голову через тра-вы в мой рост, болотце и речушку. Таков зов природы, зов быка!
Мужчина у коего недалеко от нашей дере-веньки был бык, ни за какие суммы не согла-сился подпускать Красавку к своему быку. Как же это – конкуренты появятся. Дачники с удо-вольствием покупали Красавкино молоко, жир-ное вкусное, хвалёное.
Приглашали ветеринара с его громадным шприцем, Красавка брюхатила и, отелившись, давала молоко. Однако пробираться в нашу Прудовку через болота более он непожелал.
Пришлось отказаться нам от коровы. Прода-ли Красавку фермерам, у них такой породы с таким чудным молоком не было, с радостью купили. Ну, остались без коровы, да оно и к лучшему: все состарились, обессилили. Сложно это коров держать: сено заготовь, навоз вывези, пои подогретой водой, а отелятся – ещё больше забот. Вот теперь из живности только петухи, куры да бройлерки по Прудовке и разгуливают.; 288 ; ; 289 ;
ЧИНГАЧГУК
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное «люблю»?
Сергей Есенин.
Когда мы учились на втором или третьем курсе, в нашей курсантской столовой появилась очаровательная официантка. Юная девушка столь привлекательной красы, что многие кур-санты воспылали к ней нешуточным чувством. В том числе и я. Никакой подруги у меня в ту пору не было: девушки – на свободе, а мы – за бетонной оградой военного училища.
В один из дней наше классное отделение направили на генеральную уборку столовой. Мы отдраивали полы в двух огромных залах, отмывали столы, стулья, мыли стёкла, что кому повезло делать. Столы у нас были деревянные квадратные на четырёх человек покрытые бе-лыми скатертями, да и обслуживали нас будущих летунов как в ресторане.
Мне досталось отдраивать столы и стулья. Мою стол, а через другой, напротив меня, такой же работой занимается ненаглядная смуглянка, «… от которой глаз не отвести». Удобный для меня случай познакомиться с ней.
От ребят я знал, что приехала она из Мол-давии вместе с братом, поступившим на первый курс нашего училища, устроилась у нас офици-
анткой. Для чего устроилась неизвестно, может за братиком присмотреть и получше его под-кармливать, а может потому что в военном учи-лище женихов!.. – четыре батальона.
Рядом со мной трудится Олег Червенчук, наречённый товарищами двумя прозвищами: Чингачгук, по созвучию с его фамилией, и Софии Лорен, потому что всё в нём было каким-то женственным: черты лица, фигура, движения рук и головы. Что его такого немужественного занесло в военку, да ещё на лётную профессию, я не понимал. Олег был тоже молдаванин, как и она. Чтобы сходу выразить моё неравнодушие к несравненной красавице, я спросил у Олега:
– Как на молдаванском звучит: «Я тебя люблю!»
Олег охотно обучил меня произносить возвы-шенную фразу на его родном языке.
Любуюсь девушкой, ловлю момент, когда она глянет на меня, и произношу только что зазубренное. Глаза девушки вспыхивают угро-жающим гневом! Мне приходится увернуться сначала от мокрой тряпки, летящей в мою го-лову, затем от металлической подставки для го-рячих кастрюль и чайников. А Олег стоит рядом и наслаждается своей проделкой, «ржёт» по-просту говоря.
Фразу ту, которой обучил меня Чингачгук, ; 290 ; ; 291 ;
я до сей поры помню, но не стану писать эту пошлость как есть, в переводе на русский это был нецензурный посыл человека кое-куда по-дальше.
Так нежные мои чувства были убиты в самом зародыше, а слыша строки «Там смуглянка молдаванка собирает виноград…», я всегда вспоминаю этот невежественный случай своих доверчивых юных лет и моего однокашника Олега Червенчука, ушедшего из жизни всего через один год после окончания нами училища от менингита.
28 ноября 2024 г.
Миниатюры
РОГА
Жена наставляет мужу рога, чтобы он её когда-нибудь боднул!
БОГ?
Если бы Бог существовал, тогда не суще-ствовал бы вопрос о его существовании!
ЗДОРОВАЯ ЖИЗНЬ
Есть всё для здоровой жизни кроме здоро-вья.
КИСЛОРОД
Медсёстры бегут по коридору с каталкой, на каталке больной в маске кислородной; одна капельницу над ним несёт... Следом бежит санитарка и кричит:
– Кислород, кислород, шланг-то не подсое¬денили!
В УЧЕБНОМ ПОЛЁТЕ
Командир корабля в полёте:
– Штурман! Какой курс?
Курсант в ответ:; 292 ; ; 293 ;
– Третий!
Командир:
– Знаю, что не четвёртый, какой курс на этапе занимать?
* * *
Курсант-штурман: «Командир, идём левее один километр, доверните вправо на один гра-дус!»
Командир: «Штурман, ты яйца у комара ви-дел? Вот возьми и доверни сам на один градус!»
СОВРЕМЕННАЯ
В губах шарики металлические, а в мозгах шариков, похоже, нет!
КРАСНАЯ ШАПОЧКА
– Куда делась женщина в красной шапочке, за которой я заняла очередь и отошла?
– Волк съел!
КОШКИ О ЛЮДЯХ
– Люди? Ха! Да они перед нами все на задних лапках ходят!
СКЛЕРОЗ
С полным, давящим мочевым пузырём за-шёл в туалет, вспоминал, вспоминал зачем сюда пришёл? – не вспомнил! Вернулся обратно в спальню, не справив нужду.
Памятьсердца; 294 ; ; 295 ;
ДУМАЯ О ЕСЕНИНЕ
Последние годы нам приходится читать мно-го книг, статей, смотреть фильмы о трагическом уходе из жизни Сергея Есенина. Доказательства убийства, как и самоубийства Есенина, очень противоречивы. Я не придерживаюсь ни той, ни этой версии однозначно, сомневаюсь в обеих.
Полагаю, не правы те, кто заявляет, что сти-хотворение «До свиданья, друг мой, до свида-нья… (1925 г.)» создано не Сергеем Есениным и сфабриковано как предсмертная его записка. Для Есенина характерно использовать стихо-творные находки неоднократно. Это делает его поэзию смелой и цельной. Примеров таких в его творчестве множество. Данная строка связана и перекликается со строкой: «До свиданья, пери, до свиданья…» («В Херосане есть такие двери…» 1925 г.). В них чётко выдержан один размер стиха! Разница лишь в том, что в стихотворе-нии «В Херосане есть такие двери…» первая строка четверостишия повторяется пятой стро-кой. Я сравнивал автограф стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья…» с автографа-ми других его стихотворений, я не кримина-лист, но по мне, это рука Сергея Есенина. Не- обязательно, что Есенин создал это стихо-творение непосредственно перед уходом! Поэт никогда не знает, во что выльется строка, ко-
торая дала ему толчок к вдохновению. Именно поэтому поэты не любят писать на заказ, на за-данную тему. Всегда получится стихотворение более слабое, чем созданное в часы духовного порыва. Есенин, да и любой поэт, наткнувшись на поэтическую находку, всегда использует её для создания цельного стихотворения, четве-ростишия. Какой поэт, найдя строку: «В этой жизни умереть не ново» не станет обрамлять её другими строками? Даже не собирающийся ухо-дить из жизни поэт доведёт такую находку до цельного стихотворения. Недаром Есенинской же строкой из упомянутого стихотворения ото-звался на его безвременную гибель Владимир Маяковский:
В этой жизни умереть не ново,Сделать жизнь – значительно трудней!
Строка, найденная Сергеем Есениным, была весьма высокохудожественной!
Я не предвидел, что моя строка: «Мы гудели две недели» потянет за собой целую поэму «Про-гулки по снегам». Хотел сделать крохотную шуточную песенку. Товарищ пожелал: «Хорошо бы что-то сочинить про эту прогулку!»
А что кровью написано... Поэты не задумы-ваются над тем, чем записать блеснувшую стро-ку, на чём записать: Я царапал строки спичкой ; 296 ; ; 297 ;
на сере спичечного коробка; писал на обоях; за- мочным ключом на отштукатуренной стене са-дового домика; разрывал упаковки сигарет, ког-да не было при себе блокнота, использовал даже документ личности. В моём архиве нет только стен, но хранятся клочки салфеток, наждачной бумаги... Главное, не упустить находку! Можно и кровью своей пожертвовать ради сохранения строки, если нет быстрого доступа к перу и чер-нилам. Так и поступил Сергей Есенин.
Никак нельзя связывать уход поэта с его стихами! Стихотворение могло жить в его голо-ве ранее, затем теряться из памяти. А тут он его заново вспомнил и побоялся потерять ещё раз! Мне больше пятидесяти лет, но не записал я и по терял только одно четверостишие. Понадеялся на память жены, а она не смогла его вспомнить позже. Четверостишие было невероятным и мо-лниеносным! Лень стало вытаскивать из под нижней полки в поезде и вскрывать чемоданы, доставать бумагу и авторучку.
Есть мнение что Есенин творил в нетрезвом состоянии. Никогда в это не поверю! Случалось мне записать какие-то строки хмельным, но утром, на трезвую голову, я их безжалостно и безвозвратно уничтожал! Анатолий Мариенгоф, друг Есенина, писал что Сергей мог пьянст-вовать, но работать в таком состоянии себе не
позволял! И сестра Сергея Есенина говорила о том же!
«Я с собой не покончу, Иди к чертям» – это Есенинская строка 1923 года. Мне в неё хочется верить! Верить, что не было у поэта помыслов сводить счёты с жизнью!
Значит?! А ничего не значит! Есенин гени-ален и, в тоже время, простая человеческая ду-ша. Много переболев сомнениями, я сделал для себя такой вывод: ежели он был убит – больно это и печально; ежели сам ушёл, – не нужно никому повторять его «подвиг суицида».
PS: Книга криминалиста Александра Маслова «Загадочная петля» на данную тему (2005 г.) убеждает в том, что Сергей Есенин ушёл из жизни по собственной воле.
О СТИХОТВОРЕНИИ Н. РУБЦОВА«В МИНУТЫ МУЗЫКИ»
Николай Рубцов – один из самых любимых моих поэтов! Его поэзия трогательна, глубоко близка моему внутреннему миру. Я открыл его для себя очень поздно, к тридцати годам. Руб-цовские строки живут во мне, не покидают со-знание. Они сопровождают меня по жизни, осо-бенно в минуты общения с природой. Он при-знанный, талантливый поэт России! ; 298 ; ; 299 ;
Я всегда анализирую его работы в процессе чтения. Вот что я увидел в пятом четверости-шии стихотворения «В минуты музыки»:
И всё равно под небом низкимЯ вижу явственно, до слёз,И жёлтый плёс, и голос близкий,И шум порывистых берёз.
Вероятно, Рубцов думал о том, как испра-вить данную неточность (голос и шум люди слы-шат, а не видят), либо руки не доходили изме¬нить (откладывалось, забывалось за другими работами), либо он допускал, что «зрением сердца» можно видеть то, что положено слы¬шать! Вернее всего – второе!
Рубцова давно нет «под небом серым», а на-ши души тревожат его строки. Мы проживаем с его глубоко народной, русской, классической поэзией всю его короткую, трагическую жизнь, учимся писать стихи на примере его работ!
НАШ СЕВЕРЯНИН
(О жизни и творчестве В. И. Комарова)
Ослепи меня счастьем безмерным,Сердцу милая сторона,Чтоб от радости рвались нервы,Как натянутая струна...
В. Комаров
Виктор Иванович Комаров1934 – 2008 г.; 300 ; ; 301 ;
Эти строки принадлежат талантливому жу-рналисту, писателю, поэту, чей творческий путь начинался в Рязанской глубинке.
Как сложилась судьба этого замечательного человека, рассказала его овдовевшая жена, Ли-дия Ивановна Комарова – заслуженный журналист СССР.
Виктор Иванович Комаров родился 8 сентя-бря 1934 года в деревне Ольховка, Чучковского района, Рязанской области. Он третий сын ме-стных крестьян Ивана Гавриловича и Пелагеи Ивановны Комаровых.
В школу Витя пошел, когда началась Вели-кая Отечественная война. Осенью 1941-го года забрали в армию отца. Отец был пехотинцем, прошёл всю войну и в 1945-ом году погиб в бою под городом Кёнигсбергом.
Ушел на фронт и старший брат Николай. Был артиллеристом, командовал батареей, по-лучил ранения, вернулся живым. Награждён орденами «Отечественной войны» I-й и II-й сте-пеней, двумя орденами «Красной звезды», меда¬лями «За отвагу», «Боевые заслуги» и другими.
Среднего брата Петра мобилизовали после окончания Чучковской средней школы. Но ему, к счастью, не пришлось воевать. Он попал в во-инскую часть в городе Берлине, и долгое время служил в Восточной Германии.
Начальная школа находилась рядом с до-мом, но с пятого класса на занятия ребятам при-ходилось и в дождь, и в пургу ходить пеш-ком в село Чучково. Уже давно нет той началь-ной школы. А вот средняя школа в Чучкове до сих пор работает и по прежнему собирает ребя-ти-шек со всей округи.
В военные и послевоенные годы жили тру-дно. Вся тяжелая работа целиком легла на пле-чи матери троих детей, Пелагеи Комаровой, с утра и до позднего вечера работавшей на колхо-зных полях за «палочки» – трудодни. Денег за них не давали, а отоваривали зерном и овоща-ми.
Деревенские ребята сами мастерили лыжи, санки, игрушки. Виктор и соседский мальчик Вася Сидоров собрали даже радиоприемник. Впоследствии он, Василий Михайлович Сидо-ров, окончил Рязанский радиотехнический институт и стал высокопрофессиональным ра-диоинженером.
Уже в те далекие годы Витя до глубокой ночи при свете свечи или керосиновой лампы (ведь электричества в деревне не было до 60-х годов) зачитывался русской классикой. Книги он брал в местной библиотеке. Мальчика не пугало то, что ему придется не один километр тащить в сумке сразу несколько томов Жуль Верна или ; 302 ; ; 303 ;
Александра Беляева. Особенно ему нравились книги о путешественниках и фантастика.
Систематическое чтение классической ли-тературы очень помогло Виктору, всю жизнь он писал грамотно. В старших классах проявились его литературные способности. Их заметил учи-тель литературы, бывший фронтовик, Гаврил Николаевич Ермаков. Он привлек своего воспи-таника к изданию рукописного журнала. Здесь и появились первые рассказы мальчика о дере-венской жизни. Виктор и его одноклассник Вла-дислав Селиверстов, который хорошо рисовал, выпускали ежедневную стенную газету.
После окончания школы в 1953 году Кома-ров поступил на филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова. Конкурс был большим, но Виктор сдал все экзамены на «от-лично»!
Выпускником университета Виктор Ивано-вич женился на своей однокурснице, москвичке Лидии Ивановне Назаренко. Стоит сказать, что их брак был счастливым. Вместе они прожили 51-ин год, воспитали двоих детей.
Трудовую деятельность Виктор Комаров на-чал с молодежной редакции Всесоюзного радио. Но работа репортера на радио его не привле¬ка-ла, и он перешёл литературным сотрудником в Военное издательство Министерства обороны.
В 1960 году вышла его первая книжка «Го-рький опыт», в которой он рассказывал о солда¬те-новобранце и его первых победах над собой.
С 1961 года Комаров стал сотрудником га¬зеты ЦК КПСС «Сельская жизнь». Тридцать лет на ее страницах печатались его очерки, ин¬тервью, фельетоны, фотоснимки и другие ма¬териалы. Газета выходила большими тиража¬ми. Многие земляки, рязанцы, читали его ста¬тьи.
С 1963 года Виктор Иванович был команди-рован на Северо-восток страны в качестве соб-ственного корреспондента газеты по Магадан-ской, Камчатской областям и Якутской АССР.
За годы работы в «Сельской жизни» Виктор Комаров неоднократно был отмечен как выдаю-щийся журналист, а в 1966 году он стал Лауре-атом премии Союза журналистов СССР и награ-жден золотой медалью.
Кроме корреспонденции на газетных поло-сах, его материалы печатались и в журналах «Дальний Восток», «Полярная звезда», альма-нахах «Охотничьи просторы», «На Севере Да-льнем», в других сборниках.
Виктор Иванович Комаров – автор несколь-ких книг:
«Край света» (Магадан, 1970 г.),
«Земля у двух океанов» (Владивосток, 1975 г.),; 304 ; ; 305 ;
«Когда умирают легенды» (Магадан, 1988 г.),
«Пленники белой пустыни» (Магадан, 1988 г.).
В 1992 году Виктор Иванович ушел на пен-сию и уехал с Севера, вернулся в свою родную деревню Ольховка. Это были сложные годы пе-рестройки всего уклада жизни государства.
Многие события и новшества он восприни-мал отрицательно, с нескрываемым пессимиз-мом. Говорил о вырождении настоящей прессы. Считал, что его журналистская честность, и принципиальность теперь никому не нужны. Начатый роман о золотоискателях он закрыл в ящике стола и не вернулся к его написанию. Свои мысли и переживания стал выражать в стихах. Писал для себя, опубликовать их не ду-мал.
После его смерти жена собрала исписанные листочки, напечатала книжку стихов под наз-ванием «Милые сердцу места» (Москва, 2008 г.) и раздарила односельчанам, и друзьям мужа.
Умер Виктор Иванович Комаров 21 сентяб-ря 2008 года от инсульта. Похоронен наш зем-ляк на кладбище в Чучково, в одной могиле со своими двумя братьями.
ОН БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ
Анатолий Иванович Сенин! Нет, наверное, дня, когда бы мы с женой не вспоминали этого человека. Восхитится моя супруга какой-нибудь малышкой и произносит его строки: «Ручки, ножки, всё по анатомии…»
В начале 1983 года я прибыл в Рязань для прохождения дальнейшей службы после десяти лет лётной работы в малюсеньких дальневос-точных и сибирских авиагородках, в которых не было ни издательств, ни литературных объеди-нений. Писал стихи в одиночку, без критиков и учителей, если не считать товарищей по службе, иногда высказывающих своё мнение о моих со-чинениях, часто дельное.
Рязань, Константиново, родина Сергея Есе-нина! Да что там – это лирическая столица Рос;¬-сии, как точно и величественно определил этот край поэт Валентин Сорокин. Для меня такой подарок судьбы был счастьем. А ещё большим счастьем оказались люди Рязани, с которыми сблизила меня общая любовь к поэзии. Сходу бросился в библиотеку своей воинской части ис-кать книги местных поэтов. К сожалению, на-шёл только сборник Бориса Жаворонкова. На полках Рязанских книжных магазинов царил Сергей Есенин!
Той же зимой я оказался в кругу людей по-; 306 ; ; 307 ;
Анатолий Иванович Сенин1941 – 2000 г.
сещающих занятия литературного объедине-ния «Рязанские родники», которым руководил поэт А.И. Сенин. Анатолия Ивановича почитал и почитаю как своего учителя и старшего това-рища. Думаю, я в этом не одинок. Мы, «род-никовцы», относились к его советам и реко-мендациям с особым вниманием. Он тонко чув-ствовал и понимал поэтическое слово. Его ма-ленькой подсказки, незначительного критичес-кого замечания к сотворённому начинающим поэтом стихотворению хватало для того, чтобы довести работу «до ума». Занятия Анатолий Иванович проводил интересно, поучительно, с большой пользой для тех, кто его понимал. Я ждал каждого четверга с нетерпением, старался приходить на занятия с новыми стихами и по-лучить полезные подсказки. Встречи с ним ак-тивизировали меня в работе над стихами.
Анатолий Сенин не только учил писать, он заботился о том, чтобы его ученики были услы-шаны, опубликованы. Благодаря его хлопотам в газете «Рязанский комсомолец» постоянно пуб-ликовались стихи начинающих поэтов. Не без его труда проводились поэтические вечера в до-мах культуры и библиотеках Рязани, литеатур-ные семинары при Рязанской писательской ор-ганизации.
Может он в жизни кого-то обидел, не знаю, ; 308 ; ; 309 ;
но в моих глазах это был человек добрый, великодушный, мудрый и ясный, с душой, которая сияет! Человек без зависти и корысти, с приятной, открытой улыбкой на широкоскулом лице. Средний рост, широкие плечи, умный взгляд уверенного, твёрдо стоящего на земле труже-ника.
Я интересовался у него, как он стал поэтом? «Было мне четырнадцать лет, – говорил он, – стоял я, глядя в окно, и решал, кем мне быть во взрослой жизни? Всё обдумал и сказал себе, крепко сжав кулаки, буду поэтом! Более своего решения я не менял».
То, что поэт Анатолий Сенин ещё и офицер запаса я узнал, столкнувшись с ним в учебном корпусе нашей авиачасти. Там он проходил кур-сы переподготовки. Не увильнул от них, как де-лали это многие запасники. Думаю, такой чело-век успешно справлялся бы с работой в любой сфере деятельности так же достойно, как и в ли-тературе!
Анатолий Иванович жил поэзией, дышал ею и упал на асфальт с разбитым сердцем, не дойдя до людей, к которым шёл читать свои стихи.
В начале 90-х, вместо того чтобы найти пра-вильный путь выхода из застоя, обновления экономики, приведения социальных отноше-ний к истинно демократическим с сохранением
величайшего в мире государства СССР, не же-лающие «шевелить мозгами», жить человеко-любием, «слуги народа» бросились в «прихва-тизацию» всего созданного и построенного по-колением предков большевиков, кровью и по-том бескорыстного большинства честных тру-жеников. Они бросили народ на выживание за счёт садов и огородов, оставили один на один с умышленно организованным преступным рэке-том, грабежами и воровством, наглой неопла-той и недоплатой труда, безработицей, фантас-тическим повышением цен, убийствами одино-ких людей и присвоением их жилья с целью продажи. Можно бесконечно перечислять все «радости», которыми одарила нас новоявлен-ная буржуазная власть.
Труженики производители оказались ни-щими. Профессиональный поэт, член Союза пи-сателей – это труженик. Анатолий Иванович, способный при советской власти кормить и со-держать семью, оказался безденежником.
Литераторы-непрофессионалы, совмещаю-щие литературную деятельность с основной ра-ботой, худо-бедно выживали, профессионалам же стало очень и очень трудно сводить концы с концами. Глупо спросил я в ту пору Анатолия Ивановича, почему он не идёт работать, ведь окончил в молодости педагогический институт, ; 310 ; ; 311 ;
известен не только в Рязани, в области извес-тен, много поклонников и друзей, нашёл бы ра-боту? Ответил он на это немного сердито, но с гордостью: «Я работаю, Валера, другой работы мне не нужно! Я – поэт, член Союза писателей СССР, и пенсию мне начислят за писательский стаж». До пенсии он не дожил.
Труд поэта... Кто не познал этого адского труда души, сердца и разума, тот не поверит, сколько здоровья он отнимает у творца. Перене-ся глубокий инфаркт миокарда в 2002 году, по-сле лечения в больнице, реабилитации в Солот-чинском санатории «Сосновый бор», вернув-шись домой инвалидом второй группы, я взял-ся за работу над стихами. Только стал входить в то душевное состояние, вне которого стихи не рождаются, состояние подобное тому, что актё-ры называют «вживаться в образ», как острей-шая сердечная боль сказала мне: «Стоп!» Не права автор одной из прочитанных мной бро-шюр о болезнях сердца, перечисляющая причи-ны вызывающие обострение сердечных заболе-ваний, и заключающая тем, что есть лёгкий труд: «Ничего с вами не произойдёт, если вы спокойно трудитесь над созданием романа, та-кая нагрузка посильна перенесшему инфаркт». Она просто не создавала художественных про-изведений, она создавала научно-медицинскую
брошюру. Работа писателя, поэта – настоящий непрерывный стресс! Художник живёт болью не только близких ему людей, а болью всего своего народа. Таким и был Анатолий Иванович Сенин.
На улице ЕсенинаЯ встретил Толю Сенина,Поэт шёл «подъесененный»,Стихами весь осеянный.
Услышав от меня это четверостишие, Анатолий Иванович по-доброму улыбнулся, он пре-красно понял какой смысл вложил я в «шёл подъесененный».
Над стихами он работал непрерывно. Вижу с балкона: идёт Анатолий Иванович по Станко-заводской улице, медленно идёт, заложив руки за спину. Захотелось окликнуть его, зазвать в гости, да уловил я нутром, так медленно он обычно не шагает, когда имеет цель впереди. Так может идти только человек, нашедший в прогулке творческое уединение, творит он! Не стал окликать.
Интересовался я тем, как он работает над стихами, носит ли в кармане записную книжку или сидит дома за письменным столом с пером и бумагой? «Нет, – ответил он, – все находки, все строки до окончания работы я держу в голо-ве, записываю уже готовое стихотворение».Память н а стихи у него была завидная, это уже ; 312 ; ; 313 ;
после пятидесяти, вероятно, забарахлили сосу-ды, изредка сбивался, читая свои стихи.
Последний раз при его жизни мы встрети-тись на улице Ленина. Минут десять-пятнад-цать разговаривали. Тогда я впервые увидел, что Анатолий Иванович перестал полагаться на одну только память в работе. Он извлёк из кар-мана несколько листков бумаги, зачитал мне наброски начатого стихотворения. Оно было о пчёлах. Стихотворение в самом зачатии, сырое, недоработанное. Успел ли он создать его окон-чательный вариант, не знаю.
Мне всегда хочется узнать о судьбе его лите-ратурного архива, но у кого? Прийти к родным его сразу после смерти – огорчить близких ему людей воспоминанием об усопшем, не по мне.
Хочется верить, что всё неопубликованное им при жизни, мы ещё прочитаем. Мне он го-ворил, что готов издать трёхтомник своих тру-дов.
Анатолий Сенин и его сверстник, поэт Але-ксандр Архипов, старались дарственную над-пись облачить в стихотворную форму. Делали они это экспромтом. «Помолчи! – скажут, – не-много» или отойдут от окружающих в сторонку и готово:
Дорогой Валера!Во мне живёт ещё и вера,
Что в толще дарственных мне книг,Вдруг будет тот счастливый миг,Когда я, новую, твою,Приму за радость, как свою!
А. Сенин. 06.V.87 г. Рязань.
Или:
Сроднились русский и татарин,Никто друг друга не громит.За всё тебе я благодарен!Дыши поэзией, Хамид!
А. Архипов
Пусть краснобай тебе хамит,Пиши, как пишешь ты, Хамид!
А. Архипов
Говоря об Анатолии Сенине невозможно не говорить обо всех рязанских поэтах его поко-ления. Это были и есть поэты, боровшиеся за чи-стоту русской поэзии, таланты и мастера! Боже упаси! – назвать при них поэтом современного халтурщика из среды шоубизнеса, кумира дер-гающейся и визжащей под грохот драммашин молодёжи. Взбесятся! Разнесут в клочья их бес-толковщину!
Настоящая поэзия она не шумит, она лири-чна какой бы темы не коснулась. По-соловьи самозабвенно, медленно и вдохновенно, негром-; 314 ; ; 315 ;
ко, словно посвящая тебя в некую тайну, читал свои стихи Анатолий Сенин. Слушать его чтение и читать те же стихи с листа – это абслютно раз¬ные вещи, иное восприятие. Жаль, что начал я заниматься звукозаписью, когда не стало ни его, ни Александра Архипова, ни Валерия Авдеева. Я бы собрал их голоса на одном DVD диске.
Осенью 1988 года мама моя, страдающая от потери нашего папы, месяца полтора жила у меня, в моей комнатушке, что в Дягилевском авиагородке. Встретившись в те дни с Анатоли-ем Ивановичем в помещении Писательской ор-ганизации, я попросил его поехать ко мне: «Анатолий Иванович, мне так хочется, чтобы вы увидели мою маму!»
Маме я позвонил, что приеду с очень хоро-шим человеком, просил налепить наших ураль-ских пельменей. Анатолий Иванович не отка-зал, хотя добираться из центра Рязани до нас минут сорок. Я купил по дороге к пельменям не то водку, не то коньяк и привёз домой дорогого гостя. Маме тогда было 72-а года. Она вырасти-ла семерых детей, много пережила на своём ве-ку. Людей «видит насквозь!». И хотя у мамы об-разования – всего один год учёбы в медресе, у них с Анатолием Ивановичем нашлось столько тем для беседы, что я оставался в тени, не забы-вая угощать самого себя.
Анатолий Иванович почитал старость, а ма-ма после этой встречи поучала меня: «Вот ка-ким надо быть и тебе! Ты не заметил, а я обра-ти¬ла внимание, этот человек очень умный! Он пра-вильно пьёт – только одну стопку за весь вечер!» У Анатолия Ивановича при себе была изданная в 1987 году книга «Взойди на холм», он подарил её маме с дарственной надписью:
«Женаховой Магуфуре Хаккимовне с поже-ланием здоровья и долгих лет радости за детей – от души!
24 октября 1988 г. А. Сенин».
Мама не умеет читать, однако, подарком до-рожит! Каждый мой приезд в Челябинск мама расспрашивает меня о том, как живёт тот ум-ный человек, что пишет книги? Маме моей че-рез год девяносто стукнет, но его она помнит!
Жильё моей супруги, Ольги Георгиевны, в одном квартале с домом на улице Бирюзова, где проживают Сенины. Все девяностые годы мы жили по соседству с Анатолием Ивановичем. Порой созванивались и заглядывали друг к дру-гу при необходимости, а когда и без звонка, просто потянуло увидеться. Анатолий Ивано-вич, зайдя к нам в одно утро 1-го января, поз-дравить с наступившим Новым годом, пора-зился моей радости от его прихода. Не знаю как у русских, а у татар есть примета: если первым ; 316 ; ; 317 ;
в Новом году порог дома переступил мужчина, то наступивший год будет для хозяев благопо-лучным, ежели женщина – жди несчастий. Ус-лышав от меня такое, Анатолий Иванович все последующие годы поздравлял нас с Новым го-дом первым переступив наш порог.
Гостем он был слишком скромным. Выпи-вал только установленную для себя норму. Уго-ворить его «повторить!» было невозможно. Ку-шать всегда отказывался, какой бы вкусной и аппетитной не была предложенная пища. Край-не редко мне удавалось уговорить его попробо-вать что-то на вкус, для дегустации. Горячая пища перед ним остывала нетронутой.
В декабре 1990 года мы в кругу родствен-ников жены отмечали её день рождения. Слу-чайное появление в тот вечер Анатолия Ивано-вича Ольга восприняла как дорогой для неё по-дарок, ведь имя поэта, земляка, Анатолия Се-нина было известно Першиковым много ранее, чем я прибыл в Рязань. Все просили Анатолия Ивановича читать стихи. Анатолий Иванович никогда не отказывал людям в их просьбе. Так непроизвольно день рождения моей жены прев-ратился в день встречи с поэтом Анатолием Се-ниным. Провожали его домой пятилетняя Ма-рина, племянница Ольги, с папой Василием. Девочка вернулась счастливая с книгой, пода-
ренной самим автором! Василия (семья их юти-лась в ту пору на мизерной жилплощади в Мос-кве) поразило то, какие просторные квартиры выделяет советская власть своим писателям, хотя квартира была стандартной в доме на ули-це Бирюзова к тому же на первом этаже.
В одну из новогодних встреч Оля просила Анатолия Ивановича прочитать самое любимое его стихотворение. Анатолий Иванович читал «Лёльку». Я же наслаждался тем, что мог услы-шать поразившую меня «Балладу о гармошке» (Жил человек. Был человек дурак…)
Супруга моя, Ольга Георгиевна, обладает особым даром – вызывать людей к откровению. Они подолгу беседовали с Анатолием Иванови-чем и даже имели маленькую тайну, которую жена поведала мне только сегодня: Ольга всег-да выручала Анатолия Ивановича, если ему бы-ли нужны деньги. Она-то и спросила его:
– Анатолий Иванович, а вы счастливый че-ловек?
– Да, Оля, я считаю себя счастливым чело-веком!
– А в чём оно ваше счастье?
– Я счастлив двумя событиями в моей жи-зни: Первое, мы две ночи ночевали в доме у Ми-хаила Шолохова с одним моим товарищем. Мо-лодые поэты, мы осмелились приехать к нему на ; 318 ; ; 319 ;
родину, дрожали, переживали. Встретил нас Шолохов хорошо. Читали ему свои стихи. Я со-бирался издать вскоре свой сборник. Уезжали счастливые, получив положительные отзывы на свои сочинения от известнейшего писателя! Второе, я имел счастье читать свои стихи род-ной сестре Сергея Есенина!
Помню день, когда Анатолий Иванович по-просил меня сопроводить его в сберкассу: «Ва-лера, мне будет спокойнее с тобой. Сможешь проводить меня с деньгами до дома? Мне пере-числили гонорар за книгу».
Книги создаются годами, писатели очень редко бывают материально вознаграждены за многолетний труд, разве можно рисковать та-кой суммой, порадовать какого-то карманника или грабителя тем, что заработано и долго-жданно. Мы получили деньги и благополучно добрались в Канищево, в его квартиру. Анато-лий Иванович при мне стал раскладывать гоно-рар в три кучки, пересчитывая их:
– Это – раздать долги.
– Это – жене.
– Это – на личные нужды и отметить на ра-боте радостное событие с друзьями.
Из «долговой» кучки вернул мне пятьдесят советских рублей. Был тот случай, когда не взять у него деньги значило бы просто его оби-
деть. Обычно я умудрялся не брать обратно деньги, одолженные ему и другим поэтам зная, сколь нестабильна и случайна их заработная плата в сравнении с моей офицерской. Так пос-тупали не только я и моя супруга, так поступа-ли многие, мы любили своих поэтов, писателей, по-другому и быть не могло. Они же дарили нам самое дорогое, что у них было, детища свои, свои книги. Был радостный день для поэта и его се-мьи. Но таких дней за жизнь – по пальцам пере-честь.
Тогда же я интересовался его домашней би-блиотекой. Оказалось, сбором книг он не увле-чён. Анатолий Иванович показал мне, открыв дверцу антресоли в стенке, его драгоценность – книги друзей с их дарственными автографами и свою, переведённую на болгарский язык.
Однажды Анатолий Иванович спросил ме-ня, не знаю ли я где есть магазин в котором про-даются велосипеды? Мы вдвоём поехали в мага-зин спортивных товаров. Только запамятовал, купили мы его сыну тогда велосипед или просто просмотрели предварительно товар. Детей он любил, писал для них стихи. Дочь его я видел у него дома лишь однажды, была она ещё в пио-нерском галстуке.; 320 ; ; 321 ;
Вспоминает Ольга Першикова:
Анатолий Иванович Сенин был скромным, интеллигентным. Всегда опрятно одет: в пуло-вере, в чистой рубашке и обязательно при галстуке. Детей своих любил, был ими доволен, не обижался на них. На мой вопрос о том, почему не похлопотал за сына, чтобы уберечь его от службы в армии, от войны,.. ответил:
– Пусть служит, в этом нет необходимости. По его просьбе, когда Анатолий Иванович вес-тей от сына не получал, Валера узнавал, где про-ходит службу его сын. Оказалось в Нарофомин-ске, а Нарофоминск – это дорога в Чечню. Позже я спрашивала его о сыне, он говорил, что всё нормально.
Ностальгия была у Анатолия Ивановича по советским временам, всё вспоминал, как люди тогда любили поэзию, книги покупали, и было на что. Он приводил пример: за его сборником в книжном магазине, что на площади Ленина, стояла очередь такая же, как за селёдкой в сосе-днем продуктовом. Да, при советской власти по-этов ценили, издавали книги за счёт государ-ства, читали их, а сейчас что?..– один бизнес у всех на уме.
Добрый он был, простой. Гибнут поэты у нас от нищеты, от нужды и никто их не пожалеет, не поможет. Такие люди были ценные, но никто
ими не дорожил, а теперь вот воспоминания пи-шут о них. Как можно жить на 400 ельцинских рублей, что им платят в Рязани?
Вернуть бы то прошлое время. Хороший был человек! Человек с большой буквы, открытой души. Такие они наши, простые, рязанские. Никому не завидовал и себя кем-то особенным не считал, только считал, что он счастливый че-ловек. Жил просто и скромно на свои зарабо-танные деньги. Мы с ним часто встречались, почти каждую неделю. Жили-то рядом.
Детьми своими он был доволен, не обижал-ся на них.
Мне трудно было воспринимать его стихи с листа, я любила его слушать, тогда всё ясно! Его «Лёльку» мне хотелось слушать и слушать бес-конечно!
* * *
По его утреннему телефонному звонку, сам ли я к нему наведался, помню, лежит Анатолий Иванович в постели. Домочадцев нет. Просту-жен, говорит с хрипотцой: «Стыдно, Валера, меня вчера в вытрезвитель забрали. Забрали недалеко от Писательской организации. Да и был я в состоянии сам до дому доехать. Такое ощущение, будто кто-то специально их вызвал. Неужели есть человек, который меня ненави-дит?! Ведь всё милиционерам «до лампочки» ; 322 ; ; 323 ;
было и то, что я член Союза писателей не один десяток лет и что на своих ногах держусь. Ког-да выпускали, то туфель моих хороших не наш-лось, всучили какую-то рухлядь – на помойку лишь выкинуть».
Не от хвори он мучился, страдал от случив-шегося. Я Анатолия Ивановича пьяным, поте-рявшим твёрдость в ногах или разум, за двад-цать лет, никогда не видел! О таких людях как Анатолий Сенин, Александр Архипов, Валерий Авдеев можно повести писать! Жизнь их не бы-ла лишена смысла! И талантом, и сердцем чут-ким Бог их не обделил.
Моему инфарктному сердцу больно вспоми-нать ушедших из жизни родных, друзей, това-рищей «по небу и перу». В прошлом году все книги, фотографии умерших друзей и родствен-ников я отвёз в Челябинск и в маминой кладо-вке оставил. Сердце болит, когда их перечиты-ваю или фотографии просматриваю. Многих не стало. Миша Тихонов (в одном доме с ним вы-росли) пришёл на могилу матери с больным сердцем, там и умер, а через пару месяцев ему должны были плановую операцию на сердце сделать.
Анатолия Ивановича в его последние годы я, думаю, порадовал: подал ему написанное от руки стихотворение «Анатолию Сенину». Про-
читал он его, спрашиваю: «Анатолий Ивано-вич, понятно будет людям:
«Как бицепс сжимает всё туже мне сердце резиновый жгут?»«Очень понятно», – ответил он.
01 декабря 2012 г.Валерий Валиулин, Ольга Першикова.
АТИЛЛА
Закончилась наша смена в пионерском ла-гере, двенадцать пионерских отрядов привезли к дому культуры Трубопрокатного завода у озе-ра Смолино на двенадцати автобусах. Радость на лицах родителей, радость на лицах детей! Меня встречала сестра Раиса, да не одна, с мужем! Муж был высок, красив с добрыми глазами. Звали его Атилла, как царя гуннов.* Раиса Ва-лиулина стала Раисой Садыковой.
Молодожёны заняли малюсенькую комнат-ку, которую мы называли «детской» в нашей трёхкомнатной квартире.
Мы легко и быстро сдружились с Атиллой. Когда он работал над стихами, привлекал меня к поиску рифм, возможно, это сыграло значи-тельную роль в том, что впоследствии я, как и Атилла, начал сочинять свои первые строки. Помню, тогда он писал стихи о целине, о хлебе. ; 324 ; ; 325 ;
Поэт Атилла Бакиевич Садыков1936 – 2006 г.
Даже помню одну его рабочую строку про хлеб: «Та краюшка от краешка вспухла…». Были мои находки слов в рифму подмогой ему, или он сознательно прививал мне интерес к созданию стихов, но вскоре я сочинил свои: «Весна ле¬тит» и «Армия Красная».
Как-то Раиса рассказывала, что Атилла про-сил в непогодь ходить её по снежным сугробам, чтобы увидеть образ женщины преодолеваю-щей снежную целину.
Не сложилось у Раисы и Атиллы прожить вместе целую жизнь, сохранить любовь, вырас-тить детей. Раиса, приводя в порядок костюм мужа прибывшего из творческой командиров-ки, обнаружила в кармане письмо от женщины к Атилле любовного содержания. Рае было чуть более 20-ти лет. Пылкая, гордая молодость тол-кнула её подать на развод. Будь она старше и мудрее, не поступила бы так резко с хорошим человеком.
В парке Гагарина, на Сабантуе, я увидел Атиллу. Атилла читал свои стихотворения с эс-трады. Узнает ли он во мне, взрослом, 22 года отслужившем в армии, мужчине того десяти-летнего пионера и пожелает ли общаться? Я по-дошёл к нему, признал, обрадовался нашей встрече спустя более тридцати лет!
После Сабантуя мы приехали в его холо-; 326 ; ; 327 ;
стяцкую квартиру, долго беседовали, читали друг другу свои стихи. В тот день я внутренне признал, каким мастером стал поэт!
Ещё мы говорили о Валентине Сорокине, товарище Атиллы по перу, с которым свели ме-ня Есенинские праздники в Константиново и любовь к поэтическому творчеству. Позже я пе-редал привет Атиллы Валентину Васильевичу при встрече с ним.
Ныне Атиллы Садыкова нет, как нет и моей сестры: Атилла ушёл из жизни в 2006 году; Ра-иса скончалась в 2008-м.
При встрече с Атиллой в Челябинске я за-писал телефонный номер сестры Атилле, так как сам гостил у неё. Рая говорила мне, что Атилла ей позже звонил. О чём говорили они? Наверное, вспоминали молодость и рассказыва-ли о прожитых поврозь годах. Атилла был од-ним из самых откровенных поэтов в своих сти-хах и поэмах! Это я увидел лишь сейчас, достиг-нув возраста его ухода из жизни. На моих пол-ках всего два его поэтических сборника, жаль. Теперь моя сестра Римма ищет по магазинам Челябинска для нас с женой другие книги Атил-лы Садыкова. Нам хочется близко-близко про-чувствовать его жизнь через искренние, откро-венные, художественные «писания»!
Мир им и покой! Мы никогда их не забудем!
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ
В. М. Бердюгиной, автору книги«Что в имени тебе моём»
– Что дороже всего?
Ответ: «Любовь! Настоящая, взаимная любовь»!
– Каким видится будущее страны?
Ответ: «Россию всегда пытались уничто-жить. Особенно сейчас. Это видно во всём: пы-таются загадить, опошлить самые святые рус-ские имена, их деяния. Не пощадили даже Сер-гея Есенина, не говоря о В.И. Ленине. Много делается для того, чтобы изжить сам русский язык, русскую культуру. Однако, Россия живу-ча! Она выходила из многих передряг. Нельзя отрицать, что народы земли когда-то сольются в единое, но языки, их многообразие должны со-храниться! Русскую культуру, её литературное наследие нельзя терять мировой цивилизации!
Александр Блок сказал: «И всем священный меч войны зияет в неизбежных тучах». В со-ветское время я сомневался в этом, верил в не-сокрушимость социалистических завоеваний. Теперь понял, что социализм сделал только пер-вый шажок из колыбели. Войны, революции – бесконечны. Без них, пока мир разделён на до¬бро и зло, а сам человек от природы трусливый чревоугодник, не прожить.; 328 ; ; 329 ;
Россию ждут очень серьёзные испытания на пути развития социальных отношений. Она вку-сила плоды советских отношений отличных от буржуазных. Теперь она сравнивает жизнь на-рода при советском строе и нынешнем. Под-растёт новое поколение, родившееся в новом ве¬ке, наберётся ума! Новое поколение будет искать новые формы государственности, новую идеоло¬гию отличную от всех, что были ранее. Россия, не станет жить на коленях! Это страна породив¬шая Степана Разина и Емельяна Пуга-чёва, Народовольцев, Декабристов, Большеви-ков. У России несметные природные богатства – это ла¬комый кусок для многих! Россия всегда будет жить под угрозой войны.
– С кем из других поэтов дружны?
Ответ: «Все, с кем я общался доверительно и тесно, ушли из жизни. Дружбы, в полном по-нимании этого слова ни с кем из поэтов не во¬жу. Мои ближайшие друзья – это люди, с кото¬рыми летал. Но ближе жены, своих родных и родственников жены никого не имею. Был в до-брых отношениях с поэтами Анатолием Се-ниным, Александром Архиповым, Валерием Авдеевым, ценил их творчество и опыт. Не те-ряю связей ни с кем из тех поэтов, с кем встре-тился в Рязани, хотя видимся редко и больше по делу.
– Когда понял, что есть дар?
Ответ: «Не считаю себя одарённым. Дар был у Сергея Есенина, Александра Сергеевича Пуш-кина, Николая Рубцова. Я люблю всякую рабо-ту за которую берусь и стараюсь делать её чест-но, с душой. Если что-то не получилось сегодня, я научусь этому завтра. Просто вкладываю ду-шу во всё: землю ли копаю на огороде, вы-кладываю ли кафельную плитку, уборку ли в доме делаю, для меня нет нелюбимой работы, главное, имела бы она смысл, несла бы пользу мне и окружающим».
– Судя по стихам, трое детей?
Ответ: «Родная дочь у меня одна, от первого брака. Второй брак был на женщине, уже имев-шей троих детей. Дети всегда меня любили, по-тому что их любил я. Они звали меня папа Ва-лера. Когда мы расстались с их матерью, стар-шая, Лариса, сказала: "Папа Валера, мы всегда вас примем к себе и позаботимся о вас!" Они давно взрослые люди. Мы не ищем встреч, но когда видимся случайно, всегда рады друг дру-гу и случаю, что нас свёл. Все они трудолюби-вые, положительные люди».
– Любимая действительно голубоглазая?
Ответ: «Любимая не голубоглазая. У неё доб-рые глаза, человеколюбивые, без презрения, к кому бы то ни было. Она фельдшер от Бога!; 330 ; ; 331 ;
Не важен цвет глаз и цвет кожи – главное в человеке – его душа! Я бы терпел любой физи-ческий недостаток жены, но только не безду-шие».
– Лётная профессия по-прежнему самая до-рогая?
Ответ: «Да! Если бы сохранил лётное здоро-вье, пошёл бы летать, даже зная, что не смогу остаться живым. Лётчики все такие, которые пришли летать из любви к Небу».
– Что необычного произошло в вашей жиз-ни?
Ответ: «Самое необычное – это сама жизнь, тот факт, что тебе посчастливилось просто ро-диться на свет! А всё остальное в жизни обычно. То есть, даже слетай я в космос или на другую планету – я считал бы это обычным жизненным событием».
– Челябинск, Сибирь, что они для вас?
Ответ: «Челябинск – город, где я родился и вырос. Там мои корни и вся огромная родня, – за полгода не объездить всю мою родню которая мне всегда рада. А друзей детства и юности ещё больше.
В Сибири и на Дальнем востоке прошли са-мые активные годы службы, когда я был молод и здоров. Для меня это необъятный простор, Ти-хий океан, Северный Ледовитый океан. Всё это
принадлежит Российскому народу! Нужно эту землю беречь и охранять! Сибирь и Восток Рос-сии – это лёгкие планеты! Человечество со-вершит преступление против самого себя и по-томков, если кинется загаживать Сибирь про-мышленностью. Она экологически чиста по от-ношению к Европейской части России».
– Когда легче пишется: днём, ночью, зимой, летом?
Ответ: «Я пишу в любое время, кода записа-лось. Пишется мне легко, в моём понятии. Если не пишется, то, значит, я занят другим неотло-жным делом, ведь в жизни главное не стихи, а сама жизнь. Стихи – это реакция на жизненные события, порыв души. Он может вылиться в стихи, а может совсем во что-то другое. Стихи не кормят, кормит иной труд, без которого, просто, окажешься лишён средств к существо-ванию».
– Что движет мастера рука?
Ответ: «Рукой управляет сердце, разум. Мастер – трудяга, который от работы к работе совершенствуется, учится, набирается опыта. Почитайте моё стихотворение «Талант», может это и будет ответом на вопрос».
– Трудно ли издавать стихи?
Ответ: «Серьезные издательства вообще не берутся за издание стихо в – это не коммерчес-; 332 ; ; 333 ;
кое издание, не нарасхват. Всё издаётся за вы-ложенные деньги самих авторов и не приносит материального дохода. Вся прибыль от стихов – моральное удовлетворение автора. Основной чи-татель и ценитель стихов – женщины, для них стоит писать стихи даже в ущерб своему ко-шельку!»
– Круг ваших слушателей?
Ответ: «От старших школьников до глубо-ких стариков. И я, и те, кто исполнял мои пес-ни авиаторам, видели слёзы на глазах ветера-нов авиации. Однажды я застал в слезах мою се-стру Раису, слушавшую мой диск с песнями. Я спросил, почему она плачет? Сестра ответила: «Как всё понятно и просто!»
– В какой школе учились, сочинения как писали?
Ответ: «Все десять классов учился в сред-ней, общеобразовательной школе № 29 города Челябинска. Сочинения писал на «5» – по лите-ратуре, на «4» – по русскому языку (в основ-ном). Выбирал «вольную» тему если был выбор темы. К наукам относился так: я любил все предметы, что изучались в школе, в военном училище; люблю познавать, а все науки между собой тесно связаны; знать только один предмет, значит, быть ограниченным, однобоким».
– Что самое главное в вашем творчестве?
На одной обложке с... И стал я исторической личностью авиагородка Дягилево!; 334 ; ; 335 ;
Ответ: «Всё беру из жизни. Не лгать в сти-хах, не применять нецензурных слов, – это мой принцип».
– От себя: Многие люди, при встрече со мной, читают мне строки из моих стихов по памяти, значит, стихи не просто прочитаны, но и вос-приняты. Это главная оценка моего труда. Кто-то в прессе может вынести отрицательную оцен-ку моим стихам, это его право, но главную оцен-ку выносит простой читатель.
28 апреля 2006 г.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРАК КНИГЕ «ДВА ИМЕНИ»
Поэзия! Она в каждом человеке. Вживается в тебя с молоком матери, с её колыбельной пес-ней. Счастливым оказалось детство тех, кто ро;¬-дился в СССР, в пятидесятые годы. Народ – по-бедитель! Народ, освободившийся от репрес¬сий, «…верил, верил, работал и…» жил, как поёт Олег Митяев. Не было тогда праздничных застолий без живых песен. В детстве я так и ду-мал, что застолья с пшеничной брагой, вином и с «Московской» водкой устраивают взрослые для того, чтобы песни попеть. В пору зрелой молодости наших родителей стопку у татар подносили обязательно с припевкой, вместо
тоста. Шаг от полной безграмотности народных масс до всеобщей грамотности, – вот оно, – сча-стье нашего детства, которое дала победа Октя-бря! Первой прочитанной книгой была краси-вая, с цветными картинками книжка в стихах. Осталась в памяти строка: «У Искандера есть рога, да рога, да рога...» Кто такой рогатый Ис-кандер узнал позже.
Поэтов люблю от Ломоносова до ныне здрав-ствующих. Сборники молодых авторов иссле-дую от корочки до корочки. Написав стихотво-рение, испытываю радость большую, чем чело-век, купивший автомобиль. Говорят: «Цыган – это не национальность, это профессия». Скажу так: «Поэт – не профессия. Поэт – это образ жизни, состояние души». Человек может не писать стихов и быть поэтом в душе. Школь-ником думал, что поэты – особые, недосягаемые люди. В середине 60-х в нашей семье появился поэтический сборник с дарственной надписью Валентина Сорокина «Я не знаю покоя». Строки из него:«Я не знаю покоя, спорю, злюсь и курю, видно сердце такое – не живу, а горю!..», «Я честно дрался в тамбурах с блатными и в общежитьях грел за воровство...», «Мы идём по жизни так, что даже, искру высекают каблуки!» – стали девизом моего возмужания.
Мария Фёдоровна Колесниченко, драгоцен-; 336 ; ; 337 ;
ный наш учитель литературы и русского языка, открыла нам Сергея Есенина. С опозданием, в тридцатилетнем возрасте, пришёл в восторг от поэзии Николая Рубцова!
Попытки «сочинять» стихи были предприняты мной в возрасте 15-16 лет. Наивные, доро-гие для меня строки, храню их. Некоторые из тех стихов в этом сборнике.
В курсантские годы отсылал стихи в газе-ты, но, получив пару отказов на их публика-цию, прекратил беспокоить серьёзных редакто-ров. Моими «редакторами» и критиками до тридцатилетнего возраста были товарищи, дру-зья, близкие люди.
В 1983 году попал служить на родину Сер-гея Есенина. Окунулся в жизнь литературного объединения «Рязанские родники», руководи-мого поэтом Анатолием Сениным. Общество са-модеятельных поэтов и прозаиков стало един-ственным моим «литературным институтом». Я благодарен всем, кто вдохновлял меня на твор-чество!
Писать бы о природе, любви, только сердце болит о другом. Августовский переворот 1991 года поставил с ног на голову жизнь в нашей стране. Человечество выбралось из пещер, но дошло до бомжевания на тротуарах столиц!
Десять лет не посещал Москву, побывав в
ней, ужаснулся! Москва заполнена бомжами, как кухня нерадивой хозяйки тараканами! Под-разделение милиции, оцеплением перекрывшее доступ в сквер, у станции метро «Пушкинская», и огромное скопление молодёжи, которой меша-ют выразить протест против своей сегодняшней обворованной, унизительной жизни.
Я искал эпиграф к этой книге и лучшего не найду, чем полные беспокойства строки поэта Николая Рубцова:
«Россия! Русь! Храни себя, храни!»
Непредсказуемо будущее России, но она до-лжна выжить, сохранить добрый русский дух, великий русский язык, языки братьев меньших.
Валерий Валиулин. Рязань, 2004 год; 338 ; ; 339 ;
СЕРДЕЧНО БЛАГОДАРЮ!
Мою супругу, Ольгу Георгиевну Першикову за моральную поддержку при работе над кни-га¬ми и её интересные воспоминания!
Агапову Людмилу Николаевну, за коррек¬ти-рование моих работ!
Блохина Святослава Васильевича за добрые отклики о моих трудах и моральную поддержку!
Лидию Ермакову (Рыбинскаую) – тонкого ценителя поэзии, доброго нашего с Ольгой кры-латого друга, вдову военного лётчика!
Ольгу Полетаеву и Александрину Прокофь-еву – поэтов откликнувшихся стихами на мои работы!
Поэта Валентина Васильевича Сорокина – редактора моей книги «Два имени»!
Константина Владимировича Шелехова – соавтора воспоминаний «50 лет спустя»!
Ларису Новодничек, Василия Евич, Влади-мира Родионова исполняющих мои песни!
Всех сотрудниц библиатеки «Улётная» за организацию и проведение интересных встреч с читателями о моём творчестве.
Огромную аудиторию интернет-читателей, слушателей за их добрые отклики на мои публи¬кации!
Людмила Сергеевна Носова
(кандидат педагогических наук, доцент)
«Люси мне поднесла в подарок,Не уховый, но всё же комп!»
Люсенька! Тебе особая благодарность от дяди за безропотную и быстро оказываемую помощь на протяжении многих лет работы над вёрсткой трёхтомника!; 340 ; ; 341 ;
Марусенька! Ты первый читатель полной версии трёхтомника в электронном виде!
Спасибо за грамматические правки об¬на-руженные в рассказах!
Мария Дмитриевна Оськина, студентка РГПУ им. С. Есенина. Легко общается и поёт на китайском, английском, немецком языках, прекрасная танцовщица!
Впервые на сцене ДК ЧВВАКУШ.1970 год; 342 ; ; 343 ;
Таким я был в небе
Я на солнышке стою!..Челябинск, парк имени Ю. А. Гагарина; 344 ; ; 345 ;
Обложка рукописного сборника «Одиночество». (фото автора «Автопортрет»)
Лётчики США у нас в гостях; 346 ; ; 347 ;
СНОСКИ
аммонит – взрывчатка.
АОЗТ – акционерное общество закр. типа.
блистер – куполообразный выступ из проч-ной прозрачной пластмассы для наблюдения за воздушной обстановкой.
Аттила – (Атилла?) правитель гуннов в 434–453 годах создавший державу, простира-ю-щуюся от Рейна до Волги, объеденеивший под своей властью тюркские, германские и другие племена.
ВЛК – врачебно лётная комиссия.
ГАИ – Гос Авто Инспекция (в СССР).
ГТС – гусеничный транспортёр снегоболо¬то-ход.
евлашка – еврашка – м. оврашка, евражка, сиб. джумбура, степная кошка, суслик.
клава – клавиатура компьютера.
комэск – (сокр.) командир эскадрильи.
КПЖ–30 – кислородный газификатор для хранения жидкого кислорода на самолётах.
Медведь – стратегический самолёт ТУ–95.
МРТ – магнитно резонансная терапия.
налёт – здесь, общее время налётанных часов лицом лётного состава.
ШЮК – школа юных космонавтов.
эшелон полёта – (авиац.) строго установ-лен¬ная в целях безопасности от столкновений в воздухе высота полёта, выдерживаемая по ба¬рометрическому высотомеру, когда ноль вы¬соты соответствует изобаре с атмосферным давлением 760 мм ртутного столба.
простыня – (в ВВС) схема, чертёж, на-гляд-ное учебное пособие, выполненное на ват-манском листе размером 220 на 180 см.
РЭБ – радио электронная борьба.
северный полярный круг – проходит по север¬ной широте 66 градуса 33 мин.
старлей – старший лейтенант.
траверз – линия перпендикулярная курсу суд-на (самолёта) под курсовым углом 90 градусов; на траверзе – на линии под углом 90 гр. относи¬тельно курса самолёта.
тревожная десятка – по тревоге в кармане офицера всегда должны были иметься десять советских рублей.
ТУ–16Р – самолёт, разведчик дальней ави¬а-ции.
ТУ–ТУМ2; ТУ–22М3 – сверхзвуковой раке¬тоносец бомбардировщик дальней авиации.
УФМС–управление федеральной миграцион¬ной службы.
УШС – учебно штурманский самолёт.
ФГБУ ФКЦ ФМБА России – Федеральнй Кли-ническй Центр Высоких Мед. Технологий.
фингал – синяк, гематома.
чашка – сидения катапульт в самолётах имеют вид чашек в которые помещают пара¬шют.
Шершнёвское водохр.– длина – 18 км; ширина – 4 км; глубина до – 14 м.
; 348 ; ; 349 ;
СОДЕРЖАНИЕ
; Сказы от Олики...............................................5
ОЛЬГА – ВРАЛЬ!...............................................6
В ДЕТСКОМ САДИКЕ........................................7
СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ......................................7
УЖЕ НЕ НУЖНО !.............................................8
ЗМЕИНЫЙ ПОЯС..............................................9
КОМЕНДАНТ ПОГОСТА....................................21
СЪЕШЬ КОНФЕТКУ!........................................28
; Рас Сказы..............................................31
ПАЛЕЦ – ЗА СПИРТ!........................................40
ВЧЕРА И СЕГОДНЯ..........................................41
ДУША ЗАБЛУДИЛАСЬ....................................42
ЧТО СНИТСЯ...................................................45
ХРИСТОС ВОСКРЕС.........................................47
СИЛА ГИПНОЗА..............................................53
НЕ
НЕ
Мэ и
ЮРА УТОНУЛ!.................................................66
ХОХОЛ И САЛО...............................................71
ДОБРОВОЛЬНОЕ СУМАСШЕСТВИЕ...................84
СЕМЬДЕСЯТ ТРИ...........................................142
ОДНАЖДЫ КАК-ТО….....................................144
ЗАПАХ ЮНОСТИ...........................................147
КАК Я НЕ СТАЛ МУЗЫКАНТОМ.....................149
ДАЁШЬ ХОРОШУЮ УЧЁБУ!...........................151
ПЕРЕКЛАДИНА............................................154
ЧТО В ГАЗЕТЕ?..............................................155
КАК МАМУ УЧИЛИ.......................................157
СТИХИ НА СНЕГУ.........................................158
ВОДКА ЛЕЧИТ!..............................................161
КУПИ КИРПИЧ!............................................167; 350 ; ; 351 ;
ЖИВОЙ ХОЛОДИЛЬНИК...............................178
КОТ И ЗАЯЦ..................................................179
БИБЛИАПТЕКА............................................181
СОШЁЛ С УМА...............................................181
БАРАН В КАСКЕ............................................186
БОРТ ИЗ АРТЕКА...........................................188
ХИРУРГ–ПСИХОПАТ.....................................198
НЕ ГАДАЙТЕ ПО СНАМ!.................................201
КАК ЭТО БЫЛО.............................................210
МАЛЕНЬКИЕ ВОРИШКИ................................211
НОВОЕ ВРЕМЯ...............................................213
БОЧКА ПИВА................................................216
ЦЕНА ДОВЕРИЯ............................................223
ТТ или ДВА ТОЛЯНА......................................224
ЧЁРНОЕ ЛЕТО...............................................235
НУЖНА ЛИ ПРАВДА?!...................................269
ГИТАРА И Я..................................................277
СПАСИБО ТАНЦАМ!......................................280
СНОВА О СНАХ?............................................283
БЕЗ
; Миниатюры........................................291
; Память сердца....................................293
ДУМАЯ О ЕСЕНИНЕ.......................................294
О СТИХОТВОРЕНИИ Н.РУБЦОВА ...................297
НАШ СЕВЕРЯНИН.........................................298
ОН БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.............305
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ..................................327
ПОСЛЕСЛОВИЕ К КНИГЕ «ДВА ИМЕНИ»........334
СЕРДЕЧНО БЛАГОДАРЮ!...............................338
ПЕРВЫЙ НОЧНОЙ ПОЛЁТ.............................218
СЧАСТЛИВЫЙ БРАК.....................................220
РОЖДЕНИЕ ПЕСНИ.......................................168
ЯСТРЕБ – ТЕТЕРЕВЯТНИК.............................169
МАЛЕНЬКИЕ ВРАЛИ.....................................171
БЕГОМ К МЕЧТЕ............................................172
Валерий Валиулин
собрание сочинений в трёх томах
Том третий (проза)
В15
Компьютерный набор, вёрстка – Валиулин Х.Х.
Дизайн обложки – Валиулин Х.Х.
Обработка фото – Валиулин Х.Х.
издатель: (Валиулин Хамидулла Халиуллович)
valiulinvalerii@yandex.ru
Формат 70 х 100/32 Гарнитура SchoolBook.
Заказ № 730
Печать офсетная. Бумага офсетная.
Усл. печ. л. 11. Тираж 60 экз.
Подписано в печать 29.05.2026
Отпечатано в ГБУ РО «Рязанская областная типо¬графия» тел/факс: (4912) 44-19-36, тел: 28-45-70, 44-87-80, 8-920-955-75-10 электронная почта: ryazan_tip@bk.ru
ISBN 978-5-600-05184-3 (т. 3)
ISBN 978-5-600-05176-8
УДК 821.161.1-8
БКК 84(2=411.2)64
@ Валиулин Х.Х. 2026 г.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Том третий валерий валиулин
© Copyright: Валерий Валиулин, 2026
Свидетельство о публикации №226081600183
Свидетельство о публикации №226081600183
Рецензии