Действие сценическое. Причинное право...

Причинное право в моменте действия

Понятие «причинного права» возникает там, где уже недостаточно сказать, что одно событие стало причиной другого.

На актёра одновременно воздействует множество причин.

Он слышит партнёра.

Помнит текст.

Знает мизансцену.

Чувствует собственное тело.

Помнит вчерашнее исполнение.

Видит зрителя.

Испытывает эмоцию.

Подчиняется режиссёрской партитуре.

Срабатывают индивидуальные рефлексы.

Действует морфологическая привычка.

Всё это реально способно причинно влиять на его последующее поведение.

Но действие сценическое ставит более строгий вопрос:

какая из этих причин имеет право определять следующее «как» именно как продолжение данного действия?

Вот здесь появляется понятие причинного права.

1. Причинное право — не просто причинное воздействие

Необходимо сразу провести различие.

Что-либо может физически или психологически повлиять на актёра и при этом не принадлежать причинности данного действия.

Например, актёр забыл текст.

Это причинно изменило его поведение.

Но само по себе забывание текста ещё не является событием сценического действия.

Актёр услышал кашель в зале.

Его внимание изменилось.

Причина существует.

Но имеет ли кашель причинное право переделать действие?

Это зависит от того, вошло ли произошедшее в организацию данного незавершённого отношения.

Следовательно:

наличие причины ещё не означает наличия причинного права.

Это принципиально.

2. «Право» здесь — функциональный термин

Разумеется, речь не идёт о юридическом праве.

«Причинное право» — рабочее название особого отношения.

Оно означает:

способность изменения определять следующее состояние действия потому, что это изменение функционально относится к сохраняющейся незавершённой направленности данного действия.

То есть вопрос не просто:

«Что вызвало изменение актёра?»

А:

«Почему именно это изменение должно было изменить его как субъекта именно этого действия?»

Вот второй вопрос значительно строже первого.

3. Причинное право возникает относительно «что»

Предположим, сценический субъект добивается, чтобы партнёр остался.

Партнёр говорит:

«Хорошо. Я остаюсь».

Произошедшее имеет огромное причинное значение.
Ш
Почему?

Не потому, что реплика громкая.

Не потому, что она эмоциональна.

Не потому, что актёр должен на неё реагировать.

А потому, что она непосредственно изменяет положение субъекта относительно ещё не полученного результата.

То, чего он добивался, стало ближе — возможно, почти получено.

Поэтому изменение партнёра получает причинное право изменить состояние действия.

А изменённое состояние действия получает право переделать телесное «как».

4. Значит, причинное право производит не партнёр сам по себе

Это важное уточнение.

Нельзя сказать:

«Всё, что делает партнёр, должно менять меня».

Тогда действие превратилось бы в бесконечную реактивность.

Партнёр поправил рукав.

Моргнул.

Изменил положение ноги.

Посмотрел в сторону.

Все эти изменения существуют.

Но не все они имеют одинаковое значение для действия.

Следовательно:

причинное право принадлежит не событию как таковому, а событию в его отношении к незавершённому «что».

Это позволяет отделить причинную чувствительность от нервной реактивности.

5. Причинное право всегда локально моменту

Здесь появляется особое значение слова «момент».

То, что имело причинное право секунду назад, может потерять его сейчас.

Партнёр сопротивлялся.

Сопротивление определяло способ воздействия.

Но вдруг произошло событие, радикально изменившее ситуацию.

Теперь прежнее сопротивление уже не главное.

Другой фактор получил причинное преимущество.

Следовательно:

причинное право не закреплено за элементом системы навсегда. Оно перераспределяется вместе с изменением состояния действия.

Именно поэтому центр действия способен перемещаться.

6. Причинное право и центр оказываются связаны

Теперь понятие центра можно уточнить.

Центральным в моменте становится не обязательно:

самое сильное;

самое заметное;

самое эмоциональное;

самое выразительное.

Центральным становится то изменение, которое в данном состоянии получает наибольшее право причинно определять следующий переход.

Тогда периферия — не просто менее заметная область.

Это область происходящего, которая пока не получила достаточного причинного значения для перестройки действия.

Но она способна получить его в следующий момент.

Поэтому:

центр — актуальная локализация причинного права; периферия — пространство его потенциального перераспределения.

7. Это объясняет передел

Передел теперь можно определить ещё точнее.

Раньше мы говорили:

передел — изменение «как» вследствие изменения состояния того же «что».

Теперь можно добавить:

передел происходит тогда, когда некоторое изменение получает причинное право отменить достаточность прежнего «как».

Это чрезвычайно важное уточнение.

Не актёр решает:

«Теперь мне нужен новый способ».

Не режиссёрская инструкция сама по себе производит передел.

Не требование разнообразия.

Сама система действия делает прежний способ недостаточным.

И тогда возникает необходимость другого телесного существования.

8. Причинное право — право отмены прежней формы

Вот здесь понятие становится особенно сильным.

Пока форма работает, тело склонно её сохранять.

Она уже организована.

Автоматизирована.

Экономична.

Но происходящее может получить такое значение, что прежняя форма должна потерять своё господство.

Следовательно:

причинное право текущего момента обнаруживается прежде всего как право отменить морфологическую привычку.

Не обязательно полностью разрушить форму.

Она может измениться едва заметно.

Но прежнее «как» уже не является безусловным.

Оно должно пройти проверку настоящим.

9. Морфологическая привычка претендует на собственное причинное право

И здесь возникает конфликт.

Тело говорит:

«Я уже знаю, что будет дальше».

Действие говорит:

«Но ситуация уже не та».

Партитура говорит:

«После этой реплики ты должен подойти».

Текущее действие может потребовать:

«Сейчас приближение уже невозможно».

Именно здесь сталкиваются две причинные системы.

Одна опирается на сохранённую морфологию.

Другая — на изменившееся состояние незавершённого процесса.

Поэтому проблема живого исполнения может быть сформулирована так:

кому принадлежит последнее причинное право на следующее телесное «как»?

10. Это не означает, что текущий момент всегда должен победить партитуру

Такое утверждение разрушило бы спектакль.

У спектакля существуют:

текст;

композиция;

мизансцена;

ритм;

режиссёрская структура;

технические ограничения.

Они тоже причинно организуют существование актёра.

Поэтому речь не идёт о произвольной свободе.

Более точный вопрос:

в пределах сохраняющегося устройства спектакля остаётся ли у текущего действия право причинно модифицировать его конкретное телесное осуществление?

Если остаётся — партитура и действие могут сосуществовать.

Если исчезает — партитура начинает замещать действие.

11. Поэтому причинное право имеет иерархию

Не все причины равноправны.

Можно условно различить несколько уровней.

Есть физические причины: актёр споткнулся.

Есть физиологические: пересохло горло.

Есть профессионально-технические: необходимо оказаться в определённой точке сцены.

Есть морфологические: тело привыкло именно так исполнять этот фрагмент.

Есть психологические: возник страх, раздражение, возбуждение.

И наконец, есть процессуальная причинность самого действия.

Все они способны влиять на актёра.

Но только последняя отвечает на вопрос:

какое изменение должно получить значение именно потому, что изменилось положение субъекта относительно неполученного результата?

Именно это мы называем причинным правом внутри действия.

12. Поэтому эмоция тоже не обладает безусловным причинным правом

Актёр испытал сильное чувство.

Оно реально.

Но должно ли теперь именно оно определять следующее действие?

Не обязательно.

Эмоция может оказаться следствием произошедшего.

Но если актёр начинает обслуживать возникшую эмоцию — удерживать её, усиливать, демонстрировать, — причинная структура может поменяться.

Теперь следующее «как» определяется уже не незавершённым результатом, а необходимостью сохранить состояние.

Происходит незаметная подмена причинного права.

То, что было следствием действия, присваивает право стать причиной его продолжения.

Так рождается один из вариантов актёрского автоматизма.

13. То же происходит с удачной формой

Вчера возникла прекрасная пауза.

Она была настоящим следствием действия.

Сегодня актёр помнит её.

И пауза начинает требовать своего появления.

Происходит та же инверсия:

вчера:

действие породило форму;

сегодня:

память формы требует воспроизведения действия вокруг себя.

То есть следствие присваивает причинное право.

Это почти точное описание механизма ритуализации.

14. Ритуал можно определить через перераспределение причинного права

Это позволяет ещё строже провести границу.

Ритуал — не просто повторение.

И не просто устойчивая форма.

Ритуализация начинается тогда, когда:

сохранённая морфология получает всё больше причинных прав на определение следующего состояния исполнения.

Тогда форма уже не ждёт подтверждения от действия.

Она сама устанавливает, что будет дальше.

Вот почему ритуал может выглядеть чрезвычайно убедительно.

Причинность никуда не исчезла.

Она просто перераспределилась.

15. Тогда разорванное кольцо — потеря причинного права одним из необходимых переходов

Партнёр изменился.

Но его изменение не получило права изменить состояние действия.

Или состояние действия изменилось.

Но не получило права переделать тело.

Или тело воздействовало.

Но последствия не получили права изменить следующее состояние.

Спектакль продолжается.

Причины продолжают работать.

Но необходимая причинность действия перестала обладать правом определять дальнейший процесс.

Получается:

разорванное кольцо — это не отсутствие причинности, а потеря причинного права необходимой связью.

Это более точная формулировка.

16. Возникает вопрос: кто выдаёт это право?

Никто.

Это принципиально.

Нет скрытого управляющего центра.

Нет внутреннего судьи.

Нет субъекта, который сначала рассматривает причины, а затем решает, какая из них «имеет право».

Если бы мы ввели такого судью, получили бы новый сверхцентр.

Причинное право возникает из самой структуры отношения.

Если изменение функционально изменяет положение относительно незавершённого результата, оно тем самым приобретает процессуальную значимость.

Если изменение состояния требует другого способа существования, оно приобретает право на передел.

Поэтому:

причинное право не назначается системой — оно возникает из положения изменения внутри системы.

17. И здесь понятие инварианта становится решающим

Но как отличить законное изменение «что» от смены самого действия?

Именно здесь нужен инвариант.

Причинное право существует не вообще, а относительно сохраняющегося тождества действия.

Если субъект всё ещё добивается того же результата, но положение относительно него изменилось, изменение получает право переделать «как» внутри того же действия.

Если изменился сам результат, возникает другое «что».

Следовательно:

инвариант устанавливает пространство, внутри которого может перераспределяться причинное право без потери тождества действия.

Это очень важное отношение между двумя понятиями.

18. Инвариант не диктует следующее «как»

Иначе он стал бы программой.

Инвариант говорит не:

«Теперь сделай это».

Он устанавливает условие принадлежности.

А причинное состояние момента определяет, какое изменение стало необходимым сейчас.

Поэтому можно различить:

инвариант удерживает тождество;

момент перераспределяет причинное право;

телесность осуществляет результат этого перераспределения.

Вот уже очень компактная архитектура действия.

19. Причинное право и экзистенциальное удержание

Связь здесь особенно глубокая.

Почему изменение партнёра вообще получает право изменить субъекта?

Потому что субъект не свободен относительно неполученного результата.

Если ему безразлично, будет результат получен или нет, изменение партнёра может остаться внешним фактом.

Но если незавершённость удерживает субъекта, изменение доступности результата неизбежно касается его существования внутри действия.

Следовательно:

экзистенциальное удержание создаёт основание причинного права происходящего над субъектом.

Произошедшее имеет право изменить его потому, что он уже принадлежит незавершённому отношению.

20. В этом смысле сценический субъект не суверенен

Это существенный вывод.

Обычно субъект представляется источником действия:

он хочет;

решает;

воздействует;

добивается.

Но причинная циркуляция показывает другое.

Субъект не обладает монополией на причинность.

Он сам находится под властью последствий собственного действия.

Более того:

если партнёр действительно изменил состояние действия, субъект не имеет процессуального права остаться прежним.

Он может физически остаться неподвижным.

Может продолжать молчать.

Но само значение его неподвижности или молчания уже должно стать другим.

Это и есть причинная несвобода действия.

21. Отсюда возникает точный смысл настоящего момента

Настоящее в действии — не просто «здесь и сейчас».

Это слишком общее выражение.

Настоящий момент можно определить как:

актуальное распределение причинных прав внутри незавершённой системы после произошедшего изменения и до её следующего телесного осуществления.

Это уже гораздо строже.

Момент — не точка времени.

Он является состоянием причинной организации.

22. Тогда два внешне одинаковых момента могут быть совершенно разными

Актёр стоит в том же месте.

Партнёр напротив.

Та же реплика.

Та же поза.

Та же пауза.

Морфологически ситуации почти совпадают.

Но в одном случае партнёр ещё сопротивляется.

В другом — уже почти согласился.

Следовательно, причинное право распределено иначе.

Та же пауза в первом случае может быть ожиданием уступки.

Во втором — проверкой того, действительно ли результат получен.

Форма совпала.

Момент действия — нет.

Это ещё раз показывает:

момент определяется не морфологией, а текущей конфигурацией причинной значимости.

23. Передел поэтому начинается раньше движения

Это очень важный вывод для наблюдения.

Мы привыкли замечать передел тогда, когда актёр:

изменил позу;

заговорил иначе;

приблизился;

остановился;

изменил темп.

Но процессуально передел начинается раньше.

Он начинается тогда, когда:

прежняя организация теряет причинное право продолжаться без изменения.

Тело ещё может оставаться прежним.

Но его прежняя форма уже утратила прежний смысл.

Это и есть микропроцессуальная граница.

24. Здесь вновь появляется мерцание тела

Если наблюдать достаточно тонко, возможно возникновение переходного состояния.

Прежняя морфология ещё существует.

Телесная привычка ещё удерживает её.

Но причинное право уже перешло к новому состоянию действия.

Новое «как» ещё не возникло окончательно.

Тогда тело находится между двумя организациями:

старая форма ещё физически присутствует, но уже причинно лишена власти; новая ещё морфологически не сложилась, но уже получила причинное право возникнуть.

Если «мерцание тела» действительно связано с таким переходом, это делает его особенно интересным.

Мерцает тогда не просто форма.

Наблюдаемым становится момент передачи причинного права.

Это сильная гипотеза.

25. И тогда «Диклон» подходит к очень тонкой исследовательской области

Исследовать не форму.

Не центр.

Не периферию.

Даже не передел как уже состоявшееся изменение.

А искать тот микромомент, когда:

прежнее ещё существует, но уже не имеет права продолжаться;

новое ещё не существует, но уже получило право возникнуть.

Это почти граница между процессуальным и морфологическим.

И именно здесь можно искать переход:

причинность ; телесность.

Возможно, это одна из самых трудных для наблюдения точек действия сценического.

26. Причинное право даёт экспериментальный критерий

Теперь можно поставить актёру не словесную задачу, а создать изменение.

Не говорить:

«Переделайся».

Не говорить:

«Будь живее».

Не говорить:

«Реагируй на партнёра».

Нужно изменить положение действия и посмотреть:

какое именно изменение получит право изменить последующее телесное существование актёра?

Затем можно усилить эксперимент.

Создать конфликт между привычной формой и новым состоянием действия.

И наблюдать:

кто победит причинно?

Не морфологически — актёр всегда способен сделать что-нибудь новое.

А именно причинно:

из чего родилось новое «как»?

27. Это позволяет обнаружить подлинно действующее «что»

Здесь понятие причинного права соединяется с предыдущим критерием.

Актёр говорит:

«Я добиваюсь, чтобы он остался».

Хорошо.

Теперь партнёр изменяет вероятность своего ухода.

Если это изменение не получает никакого права перестроить актёра, возникает вопрос:

действительно ли именно это является его действующим «что»?

Может быть, фактическим «что» является:

сыграть сцену правильно;

сохранить эмоциональное состояние;

дойти до следующей мизансцены;

получить нужную реакцию;

не потерять найденную форму.

Тогда именно изменения этих параметров будут обладать настоящим причинным правом.

Отсюда чрезвычайно сильная формула:

Действующее «что» обнаруживается по тому, чему актёр фактически отдаёт причинное право изменять своё следующее «как».

Это, возможно, один из наиболее операциональных критериев всей системы.

28. Причинное право нельзя установить по декларации

Актёр может назвать прекрасную задачу.

Режиссёр может точно сформулировать действие.

Исследователь может построить убедительную интерпретацию.

Но всё это остаётся семантическим уровнем.

Причинно действующее отношение обнаруживается только в динамике.

Нужно посмотреть:

какие изменения реально переделывают систему?

Именно они показывают её фактическую организацию.

Поэтому причинное право — понятие не декларативное, а диагностическое.

29. Возникает ещё один парадокс

Сценическое действие требует устойчивости.

Но каждое его текущее состояние существует лишь до тех пор, пока не появится изменение, имеющее достаточное причинное право его переделать.

Следовательно:

действие устойчиво именно благодаря способности непрерывно лишать собственные состояния права на неизменное продолжение.

Вот очень важный парадокс инварианта.

Тождество сохраняется не потому, что состояния защищены.

А потому, что они могут изменяться, не разрушая организацию действия.

30. Причинное право — это микродинамика инварианта

Инвариант сам по себе слишком крупен для непосредственного наблюдения.

Мы не видим «инвариант».

Мы видим:

партнёр изменился;

актёр заметил;

произошедшее приобрело значение;

прежняя форма потеряла достаточность;

возник новый способ;

партнёр снова изменился.

То есть экспериментально мы наблюдаем переходы причинного права.

И по устойчивости этих переходов можем судить о существовании инвариантной организации.

Поэтому можно предположить:

причинное право — операциональный язык микропроцессуального наблюдения инварианта.

Это делает понятие особенно ценным.

31. Но термин требует осторожности

У него есть опасность.

Слово «право» легко превратить в скрытую нормативность:

будто исследователь заранее знает, на что актёр «должен» реагировать.

Тогда эксперимент будет испорчен.

Причинное право нельзя назначить теоретически только потому, что нам кажется событие важным.

Его нужно обнаружить.

Поэтому более строгая формулировка:

причинным правом мы называем функционально обнаруживаемую способность изменения перестраивать следующее состояние действия в силу его отношения к сохраняющейся незавершённой направленности.

То есть «право» должно подтверждаться процессом.

32. И это позволяет различить три вещи

Причинная сила — насколько сильно нечто фактически воздействовало на актёра.

Процессуальная значимость — насколько произошедшее изменило положение относительно неполученного результата.

Причинное право — насколько это изменение вследствие своей процессуальной значимости получило возможность определять следующий передел действия.

Эти три характеристики не обязательно совпадают.

Громкий звук может обладать огромной причинной силой и почти нулевой процессуальной значимостью.

Тихий взгляд партнёра — минимальной физической силой, но огромным причинным правом.

Вот почему действие нельзя измерять интенсивностью раздражителя.

33. Причинное право позволяет наконец точнее определить «живость»

«Живой актёр» — слишком неопределённое выражение.

Можно быть энергичным.

Эмоциональным.

Подвижным.

Внимательным.

Спонтанным.

Но в логике действия критерий другой:

живость — это сохранённая способность текущего процессуально значимого изменения получать причинное право над следующим телесным состоянием.

Тогда живость перестаёт быть эстетической характеристикой.

Она становится свойством причинной проходимости.

34. И наоборот, сценическая смерть наступает не при исчезновении формы

Форма может быть великолепна.

Тело свободно.

Голос прекрасен.

Партитура точна.

Эмоции существуют.

Но если происходящее больше не способно перераспределять причинное право, система уже знает своё будущее.

Следующее «как» причинно решено заранее.

Именно здесь действие начинает уступать место воспроизводству.

Поэтому:

смерть действия начинается не тогда, когда актёр перестаёт двигаться, а тогда, когда настоящий момент перестаёт иметь право изменить то, как он будет двигаться дальше.

35. Причинно-замкнутая система теперь получает ещё большую точность

Раньше мы говорили:

действие сценическое — динамическая система с причинно замкнутым контуром.

Теперь можно уточнить, что циркулирует по этому контуру.

Не «энергия».

Не информация вообще.

Не эмоция.

Не форма.

По контуру непрерывно перераспределяется причинная значимость.

Одно изменение получает право переделать состояние.

Изменённое состояние получает право переделать тело.

Телесное осуществление получает возможность изменить партнёра.

Изменившийся партнёр снова предъявляет системе новое распределение значимости.

Следовательно:

причинная циркуляция — это непрерывное перераспределение права определять следующее состояние действия.

Это, возможно, более точная формулировка, чем просто «обратная связь».

36. И здесь обнаруживается фундаментальная временность формы

Ни одно «как» не имеет пожизненного права на существование.

Оно действительно только пока соответствует текущему состоянию действия.

В следующий момент оно должно либо:

получить причинное подтверждение заново, либо
быть переделано.

Вот почему одинаковая форма может оставаться живой.

Она не просто сохранилась.

Она каждый момент как будто заново подтверждается системой.

И вот почему новая форма может быть мёртвой.

Она может возникнуть не из действия, а из желания актёра разнообразить исполнение.

Следовательно:

причинное право важнее морфологической новизны.

37. Тогда можно сформулировать закон текущего момента

В качестве рабочей гипотезы:

Ни одна ранее найденная форма не обладает безусловным правом определять своё продолжение; это право должно сохраняться или утрачиваться в зависимости от текущего состояния того же незавершённого действия.

Это очень сильное требование.

Оно не запрещает повторение.

Оно запрещает причинную неприкосновенность повторяемого.

38. Актёрское мастерство тогда можно определить неожиданно

Не только как способность создавать форму.

Не только как способность владеть телом.

Не только как способность существовать в предлагаемых обстоятельствах.

Но и как способность:

не присваивать себе причинное право, принадлежащее текущему моменту действия.

Актёр не должен заранее решать телом то, что ещё должно быть решено процессом.

Он предоставляет действие собственному следующему состоянию.

Но не пассивно.

Он обладает огромным арсеналом автоматизированных средств.

И именно поэтому способен мгновенно дать причинному требованию форму.

Можно сказать:

мастерство — это готовность тела при отсутствии заранее присвоенного права на следующее «как».

39. Здесь возникает удивительная связь свободы и несвободы

Субъект несвободен относительно неполученного результата.

Он удерживается действием.

Но именно эта несвобода освобождает форму от необходимости быть заранее известной.

И наоборот:

если форма заранее получила безусловное право на продолжение, субъект освобождается от необходимости быть переделанным происходящим.

Получается:

несвобода субъекта перед действием создаёт свободу телесного «как»; власть заранее найденного «как» освобождает субъекта от действия.

Это один из самых сильных парадоксов всей конструкции.

40. Предельно коротко

Причина — то, что способно вызвать изменение.

Процессуальная значимость — изменение положения относительно незавершённого результата.

Причинное право — способность именно этого значимого изменения определять следующий переход действия.

Передел — телесное свидетельство осуществившегося перераспределения причинного права.

Морфологическая привычка — претензия прошлого «как» сохранить своё право на продолжение.

Ритуализация — постепенная передача причинного права от текущего действия сохранённой форме.

Разорванное кольцо — потеря причинного права одним из необходимых переходов.

Инвариант — условие, внутри которого причинное право может непрерывно перераспределяться, а действие всё ещё сохраняет своё тождество.

И тогда самое короткое определение:

Причинное право в моменте действия — это право произошедшего изменить то, каким действие должно стать сейчас, поскольку произошедшее изменило состояние того же незавершённого отношения.

Но есть ещё более короткая формула:

Не всё, что влияет на актёра, имеет право изменить действие.
И не всё, что актёр привык делать, имеет право продолжиться.

Между этими двумя ограничениями существует текущий момент.

А потому главный диагностический вопрос актёру можно поставить уже не как традиционное:

«Что ты делаешь?»

и даже не только:

«Почему ты сейчас делаешь именно так?»

А значительно строже:

«Что именно сейчас получило причинное право сделать тебя другим?»

Если на этот вопрос отвечает не актёр словами, а передел его телесного существования, мы приближаемся к наблюдаемому механизму действия сценического.

И тогда возникает, пожалуй, наиболее радикальное следствие:

Настоящее сценического действия — это не точка времени. Это момент, в котором ещё не решено формой, кому принадлежит причинное право на следующее «как».

Именно поэтому действие остаётся незавершённым.

Именно поэтому оно способно становиться.

И именно поэтому настоящий момент имеет власть над телом только до тех пор, пока тело не присвоило себе право знать будущее заранее.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.