Любовь, похожая на сон

               

       1 Осенние размышления

       С самого утра меня захлестнули привычные дела — как-то само собой, незаметно. Но поздним вечером, за рулем автомобиля, когда офис уже остался позади, а до дома было её ехать и ехать, я завис в этом тихом межмирье под звуки негромкой музыки. И вдруг остро почувствовал: день потерян. Он пропал в суетной круговерти. Всё прекрасное и нежное словно выключилось: птицы не пели своих песен, осенние цветы не радовали душу, я не замечал детских улыбок и не думал о красоте... Я даже не помню, светило ли солнце. Нет, я не жил сегодня. Это был сплошной сон.
       Подумалось: а не является ли таким вот сном наша повседневная жизнь, когда мы, словно роботы, словно заведённые игрушки в чьих-то руках, просыпаемся утром, автоматически умываемся, чистим зубы, на ходу жуём дежурные бутерброды и сломя голову несёмся на работу? Так же автоматически с кем-то общаемся, что-то делаем, толкуем о делах дня... возвращаемся домой и... а на следующий день опять всё по тому же кругу. И так изо дня в день, год за годом.
       Порой как бы просыпаемся и понимаем, что надо бы остановиться, оглянуться, опомниться, пока не поздно... принять радикальное решение, но... время идёт, жизнь проходит стороною, самое дорогое проплывает мимо, живое земное остаётся невостребованным... а мы опять бежим...
       Куда?..
       И только изредка, попав в неординарную ситуацию — в отпуске, в путешествии, в незнакомом месте — мы становимся сами собой, принимаем нестандартные решения, с головой окунаемся в водоворот чувств. И вопреки всему и благодаря только себе делаемся более просветлёнными, более восприимчивыми к красоте и чужим переживаниям, готовыми преодолевать трудности, боль и страдания. Не это ли и есть самая настоящая, действительная жизнь? Ведь оглядываясь на прожитые годы, именно только это и остаётся в кладовых нашей памяти.
      
      Память... память... Задумчиво готовил я ужин на кухне и рассеянно посматривал в окно. Дождь, стекая по стеклу, как бы отгораживал меня от всего суетного, оставляя лишь с тем, что отгородить невозможно. Прислушиваясь к шёпоту капель, я улыбался своим мыслям.
       Вот, казалось бы, только вчера окрыляла меня разнообразием ярких событий ещё та, бестолковая и чудесная осень. Находясь в состоянии упоительной причастности к выпавшим на мою долю испытаниям, все те дни и ночи я жил с ощущением себя человеком, от решения которого зависели судьбы и жизни нескольких людей в разных странах, человеком, которого самого в итоге ожидает что-то невероятное. Но затем как-то незаметно, день за днём, в однообразной пустой суете миновал целый год. И сейчас за окном уже другая осень.      
       Осень... Ох, как печальна в наших краях в этом году осень с её долгими однообразными вечерами! Тоска... Обнявшись с холодным дождём, бродит по притихшей земле одинокая тоска. Отчётливо чувствуется надвигающаяся даль неминуемого угасания природы. На взгляд, как будто вокруг всё ещё бодростью дышит и полно жизненных забот, но ритм осени уже неумолимо властвует над моим опечаленным сердцем.
       Жаль... Кого же, чего же мне так жаль? Себя ли?..
       Это изумительные воспоминания о событиях той, уже канувшей в прошлое осени, бессознательно напрягаясь в одинокой моей душе, отчаянно ищут выразительной песни, песни любящих сердец.
       Жаль... Жаль мне кого-то, как затерянного в пустыне.

       2 Предложение о поездке

       Мы сами творим свою жизнь. Не в наших силах изменить пасмурную погоду за окном, зато в наших силах превратить её в чарующую сказку. Это очень просто — для этого достаточно обладать душой.
       Прошлой осенью мой знакомый тренер по футболу — тот самый Александр Юрьевич, с которым мы не так давно ездили в Лондон на футбольные переговоры, — попросил меня помочь с поездкой его спортивного клуба на региональные любительские соревнования в Словению. Сначала я отнёсся к этому без энтузиазма, но постепенно втянулся. И вот уже день и ночь все мои мысли были лишь о том, как всё устроить наилучшим образом.

       На протяжении всей подготовки меня не покидало ощущение уверенности: все дела спорились с небывалой лёгкостью и радостью, всё необходимое в нужный момент словно само оказывалось под рукой, и с лица не сходила улыбка.
       Наконец, всё было готово: визы получены, спортивная форма пошита, вещи упакованы.
      
       Кроме футбольной команды, журналистов и прочих попутчиков, мы взяли в поездку одну симпатичную девушку. У неё был неподражаемо волшебный голос.
       Высокая и стройная, с тонкой талией, красивыми тёмными волосами до пояса и свежим, открытым лицом, она обладала удивительно доверчивым характером. Её и её маму хорошо знал Александр Юрьевич и отзывался о них самыми лучшими словами. На то время она работала в школе учителем музыки. По задумке Александра Юрьевича, на открытии чемпионата в Словении, при презентации нашего коллектива, она должна была в национальном костюме исполнить народную песню.

       Так вот, эта девушка вовсе не хотела ехать. Накануне ей исполнилось двадцать пять лет, и в этот же день у неё состоялась помолвка. Свадьбу назначили через три недели, и нужно было вовсю готовиться. Да оно и понятно: любая на её месте при таких обстоятельствах никуда бы не двинулась с места. Ей хотелось в оставшиеся дни подобрать свадебное платье, купить подарки для родственников и, конечно же, каждую минуту находиться рядом с любимым.
       Но родители жениха — добрые люди — в конце концов уговорили её принять поездку. Они рассудили, что всё хлопотное возьмут на себя, а раз выпал такой уникальный шанс побыть за границей и выполнить почётную миссию, отказываться грешно.
       Деваться некуда. Без особого желания, но она всё-таки поехала с нами.         
       На вокзале её провожали жених и мама — оба в один голос просили меня присматривать за ней, поддерживать и помогать в дороге.
       Хорошо помню, как в поезде мы много общались. Нас освободило то самое время, которое в будни вечно занято делами. Мы быстро нашли общий язык, разговорились, и всю дорогу она с восторженной радостью рассказывала о себе и своем женихе — об их большой любви. Она говорила, что эти отношения дают ей ощущение безопасности и надежности, что между ними царит искреннее доверие и общие интересы. А еще — что взгляды жениха, его жизненная философия помогают легко преодолевать любые мелкие житейские неурядицы.

       В пути мы были около двух суток, и она почти не умолкала. Я внимательно слушал, искренне радовался ее счастью и периодически задавал провокационные вопросы — исключительно для того, чтобы лучше понять женскую психологию в подобных ситуациях.
       Согласитесь: когда кто-то с такой открытостью доверяет тебе свои сокровенные мысли, ты начинаешь остро чувствовать, что раз твое присутствие рядом приносит кому-то радость, то, следовательно, и твоя собственная жизнь прожита не зря.
       За короткое время мы стали хорошими друзьями, и она даже пригласила меня на свою свадьбу. А уже в Словении я вручил ей свой фотоаппарат, и она с удовольствием снимала наших ребят на соревнованиях, во время экскурсий и на встречах с делегациями других стран. Мир вокруг нас словно раздвигался, наполняя каждое мгновение новыми красками и впечатлениями.

       3 Знакомство в Словении

       И вот в первый день соревнований, после ужина, она прибегает ко мне: — Ой, что я тебе сейчас скажу! Нас с тобой пригласили в кафе боснийцы. Им очень понравился мой костюм, песня и особенно голос.
       Малость посоветовавшись, мы приняли приглашение и отправились на встречу. Руководитель делегации из Боснии — звали его Арис — отлично говорил по-французски. Я учил этот язык в школе, и мы быстро нашли общий язык. В кафе я, как умел, переводил, мы много смеялись, танцевали — словом, тесно познакомились и подружились с замечательными ребятами из Боснии.
       А на следующий день приходит ко мне наша Елена (её так звали) — глаза горят! — и рассказывает, что Арис пригласил её вечером в мексиканский ресторан. Спрашивает: идти ли ей? И что я вообще об этом думаю? Я без всяких задних мыслей пошутил: мол, передай этому Арису, что у него нет никаких шансов, потому что через две недели у тебя свадьба.

       В ресторан они ходили вдвоём, без меня. А на следующее утро заспанная Лена прибежала ко мне и, захлёбываясь от переполнявших чувств, выложила всё как на исповеди. Арис был невероятно вежлив, обходителен, осыпал её потрясающими комплиментами, подарил чудесные цветы и… опустившись на колени, предложил выйти за него замуж?! А вдобавок пообещал прямо из Словении увезти её к себе, в свою страну, где у него есть большой дом и прекрасный сад...
        Слушая Лену, мне почему-то подумалось: сколько разных звуков порой издаёт соловей и какие сложные трели выводит! А всего-навсего имеет одну только цель - найти себе пару!
      
       А следом прилетел ко мне сам соловей, то есть - Арис. Это был открытый, харизматичный и обаятельный босниец с горящими глазами и искренней улыбкой, умеющий покорять с первого слова и окружать женщину атмосферой восточной сказки. Он радостно воскликнув: «О, Pietro!», и повторил своё предложение Лене. Они оба сияли счастьем.
       Как вам такой сюжет?.. Если бы мне кто сказал такое накануне перед отъездом — я бы ему... я бы ни под каким предлогом не поверил... Но слушайте, что было дальше...
       Теперь Лена и Арис были вместе и утром, и днём, и вечером. Он ходил за ней по пятам, ухаживал, глаза у него горели, как два огромных угля. В перерывах между играми он спешил прийти ко мне и с восторгом говорил: «Zdravo, Pietro, ты мой добрый друг!..»

       А наша Лена тоже искала свободную минутку, чтобы в укромном месте, подальше от чужих глаз, пошептаться со мною о своих новых чувствах и в очередной раз спросить, что я думаю обо всём этом и как ей поступить в такой невероятной ситуации...

       Но что же можно было здесь посоветовать? Да и какая мудрая голова взяла бы на себя смелость в столь сжатые сроки давать советы, от которых зависела жизнь — и не одна.
       А может, на самом деле всё куда проще? — думалось мне. Ведь счастливым хочет быть каждый. Я видел, что они относились друг к другу так, словно знали вечность, хотя родные языки их в корне различались. Следовательно, полагал я, они общались на универсальном языке — языке любви. А любовь — лучший фундамент для счастья.

       И теперь, когда Лена разговаривала со мной, её волшебный голос (боснийцы именовали его шёлковым) был полон неземной, очаровательной мягкости, душевного тепла и пробудившейся молодой жизни. Она смотрела на меня прямым, весёлым взглядом и говорила глазами обо всём, чего не могла скрыть. Я задавал ей вопросы и вслушивался в мелодию её ответов. Оказывается, если спрашивать и внимательно слушать — узнаешь много интересного.
       И тогда я ей искренне сказал: — Не знаю почему, но я очень рад за тебя!

       4 Непростой выбор

       Незаметно пролетели дни соревнований, и неотвратимо настал час трагического расставания.
       Последний вечер. После награждения — прощальный обед и дискотека. Боснийцы должны были уезжать сразу после торжества, но Арис откладывал отъезд, до последней минуты надеясь на решение Лены. Она всей душой стремилась к нему, но ждала слова от меня.

       Я понимал, что сейчас решается её судьба: моё одобрение — и Лена не задумываясь уедет с ним. Но что я мог сделать? Спросить совета было не у кого, кроме как у самого себя, у собственной совести.
       Мы втроём уединились в кафе на втором этаже и долго, серьёзно обсуждали детали. Меня прежде всего волновало, что ждёт Лену в чужой стране без оформленных документов. Арис чистосердечно, как умел, уверял нас, что для него дело чести — устроить всё наилучшим образом, а его родные, и прежде всего мама, примут Лену с радостью.
       Периодически они отходили вдвоём в тихий угол и, склонившись над осенним букетом, вдыхали его горьковатый аромат — в этом незаметном для других движении жила вся глубина их тайного, безмолвного разговора.

       Иногда к нам заглядывал Александр Юрьевич. Взмокший после дискотеки, он молча смотрел то на Лену, то на Ариса. Он догадывался, что их разговор не в словах, а в чем-то большем. Ему было и грустно, и немного завидно: он видел, как две души пытаются передать друг другу невыразимое...

       В итоге мы пришли к разумному компромиссу: в этот раз каждый едет домой, а позже Арис пришлет приглашения Лене — и мне тоже — для поездки в Сараево. Я полушутя поставил условие: если они поженятся, пусть возьмут меня к себе садовником, чтобы я выращивал для них цветы. Предложение приняли со слезами на глазах и радостной улыбкой.
       На том и решили.

       Арис со своими ребятами уехал. Как только закрылись двери автобуса, Лена без сил упала мне на плечо, вымочив слезами всю рубашку. На ней не было лица; она не могла ни говорить, ни двигаться.
       Нам предстояло уезжать рано утром, и всё оставшееся время я её больше не видел.

       5 Возвращение и буря сомнений

       На обратном пути нас подвезли автобусом до железнодорожного вокзала. По дороге мы заехали в зоопарк. Он занимал большую территорию, изобиловал богатым животным и растительным миром. Лена постепенно пришла в себя, посвежела, собралась с мыслями.
       И уже в поезде всю дорогу рассказывала мне о своей любви, но теперь — к другому человеку, и всё гадала, как ей и под каким предлогом отменить назначенную свадьбу, как уладить всё к лучшему. А я опять слушал её, сопереживал, шутил и снова задавал каверзные вопросы. Что ни говори, а жизнь – удивительная штука.

       На следующий день после приезда домой она прибежала ко мне и с восторгом рассказала, что рано утром ей звонил — аж два раза — Арис, наговорил массу нежностей... И ещё рассказала, что её жених — Никита — сразу по её виду обо всём догадался, и что после этого была истерика и у него, и у неё, и у её мамы, и что у неё, Лены, уже «едет крыша» от всего этого, и что все родственники в шоке, и что несмотря ни на что она очень благодарна нам за то, что поехала в Словению, и за то, что судьба послала ей прозрение относительно недостатков её теперь уже бывшего жениха, которых она раньше в нём не замечала, и что она готова уже прямо сейчас уехать навсегда в Сараево и как можно быстрее. А ещё просила меня, чтобы я по электронной почте сообщил Арису: «Лена готова назначенную свадьбу с Никитой отменить и согласна хоть сейчас приехать к нему, Арису в Сараево».
       Ну и любовь, что она делает с людьми!
      
       Я же, как только приехал домой из Словении, включил компьютер и сразу же получил письмо от Ариса, которое он отправил мне, вернувшись в Сараево. (Он приехал домой на день раньше нас.) В нём он сообщал, что с утра до ночи занят одной мыслью, одной целью — скорее увидеться. И что, вернувшись в свой город, окрылённый надеждой, он энергично занялся организацией их встречи. Что он решил пригласить не только меня с Леной, но и всю нашу команду на их будущую свадьбу, и что с этой целью ходил на приём к меру с тем, чтобы приглашение команде, а заодно и финансирование, исходило от мэрии города. И казалось, ничто было не в силах нарушить его счастье... Ещё он прислал адреса нескольких боснийских туристических сайтов (Арис работал в Сараево в туристической фирме).
       Затем он пропал на три дня.
       А время шло... День свадьбы неумолимо приближался... На смену одному дню являлся другой... Уже готово свадебное платье, заказан зал, разосланы приглашения гостям...
       Лена сильно переживала, за эти дни она заметно похудела.
       Периодически звонила мне её мама, то спрашивала моего совета, то просила, чтобы я помог уехать Лене к Арису, так как она и до этого случая не очень хотела, чтобы её дочь выходила замуж за Никиту.
       И вот Арис объявился. А вернее, я получил от него письмо, в котором он сообщил, что всё это время не был дома, а ездил в Югославию к сестре на день рождения её дочери. Затем, через пару часов, пришло от него ещё одно письмо, с которым он прислал мне фотографию, где наша команда сфотографирована с боснийской. И ещё написал, что сам позвонит Лене...
       И звонил... И Лене, и её жениху, и её маме... И со всеми был разговор.
 
       Вот такая история, непосредственным участником которой волей судьбы мне довелось быть. Нежданно негаданно я стал свидетелем того, как в считанные часы очень круто поменялась жизнь троих людей — Лены, Никиты, Ариса.
       И в подтверждение моих мыслей, когда не было известий от Ариса, Лена мне как-то при встрече сказала: «Я не знаю, что будет дальше, но одно знаю точно: с этого момента я уже буду совершенно другим человеком».
       Дней за пять до свадьбы позвонила мне она и попросила о встрече: — Я хочу с тобою увидеться. Весь день мы провели вместе — сначала посидели в кафе, ей хотелось подольше задержаться вдвоём за чашечкой горячего чая. Затем мы бродили по вечерним улицам. В основном говорила она. Рассказывала о себе, о своих невероятных чувствах к Арису... и о чувствах к Никите? До мелочей вспоминала минуты, проведённые с Арисом. И время от времени спрашивала у меня — что же ей делать, как разобраться в сложившейся ситуации, как найти правильное решение. Она очень волновалась и очень рассчитывала на мою помощь и поддержку.

      Долго с разных точек зрения мы обсуждали этот вопрос. И, в конце концов, пришли к такому итогу. Точнее: вывод сделала она сама. Лена мало-помалу осознала, как надо поступить, и в завершение сказала: — Мне на этом свете необходимо быть вместе... с тем человеком, который меня по-настоящему очень любит.
       Постепенно она немного успокоилась, а после весьма доверчиво посмотрела мне в глаза и произнесла: — Если в это оставшееся до свадьбы время позвонит Арис и подтвердит своё предложение, то она сделает всё, что он ей велит. Она сразу же уедет, сбежит в тот же день к нему в его страну. А если от Ариса не будет никаких известий, то свадьба состоится — и то лишь только потому, что Никита что-то надумал и недвусмысленно предупредил её: если она откажется от свадьбы, тогда он покончит с ней и с собой... А дальше — будем действовать по обстановке, так в этот вечер решила Лена.
       Здесь надо заметить, что Никита — решительный и преданный жених, который до последнего борется за своё счастье и держит возлюбленную в тисках жесткого ультиматума, ставя на карту всё ради сохранения отношений.
      
       Ещё в этот вечер Лена призналась мне, что никто на свете, в том числе и её мама, которую она очень любит и с которой делится почти всеми своими мыслями — так вот, никто не знает о ней столько, сколько с этих пор теперь знаю я. И ещё она сообщила, что с некоторого времени я единственный человек для неё, с которым она может от души поговорить, посоветоваться и поделиться всем самым сокровенным и таким образом в самые критические моменты сохранить своё психическое и физическое здоровье. И поскольку я стал для неё другом-волшебником, то она попросила меня, чтобы я, если смогу, то не строго осуждал её, а если и буду осуждать, то чтобы не подавал вида. Посему она настояла, чтобы я обязательно пришёл к ней на свадьбу, если она состоится, и поддержал её. Ещё она сказала мне, что хорошо понимает, что всем этим она налагает на меня огромную ответственность, и просила простить её за всё, всё, всё...
       Поздно уснул я в этот раз. И снилось мне: смотрю я сквозь загадочную ночь на яркую звезду и вижу Лену. Я вижу её, ступающую по мелкому, тёплому жёлтому песку вдоль голубоватой морской воды. Её волосы развеваются на ветру. Её добрые глаза смотрят вдаль. Уста улыбаются. Она счастлива!
 
       6 Свадебный день

       Жизнь наша полна неожиданностей... Невероятно, но намеченная свадьба состоялась.
       Но слушайте дальше... Немного осталось досказать мне о тех трёх людях, ставших мне близкими...

       Я пришёл в назначенное время к ЗАГСу, но внутрь не входил, а ожидал молодожёнов у выхода. В этот день было много свадеб. Пока я ожидал, перед моими глазами прошло больше десятка пар. Я с интересом наблюдал за их поведением и сделал для себя любопытные выводы. Почти все молодожёны вели себя как-то откровенно формально... За исключением двух пар.
       Первая. По всей вероятности, жених и невеста были из пригородной деревни. Выйдя из ЗАГСа, они почти ни на кого не обращали внимания, а были полностью поглощены друг другом. Они всё делали непринуждённо и не сводили глаз друг с друга... По всей вероятности, этот день для них станет самым счастливым в их жизни. Я им мысленно аплодировал...
       И вторая пара — для меня это было неожиданностью. Этих двоих я знал давно. Впервые с ними я встретился лет шесть тому назад у них дома. Жили они вместе на то время в съемной маленькой однокомнатной квартирке, и мне их представили как мужа и жену. Так я к ним и относился в дальнейшем. Нравились они оба мне за непоказное, а за хорошее отношение между собою, приветливость и отзывчивость.
       И вот каково же было моё удивление, когда я увидел их, выходящих из ЗАГСа только что ставшими официально мужем и женой! Вели себя они так же естественно, как и до этого. Он нёс её на руках, целовал, и ни на кого они не обращали внимания...

       Подъезжали шикарные машины с новыми парами к ЗАГСу, входили холостяками — выходили из него, уже став мужем и женою, всё шло как на конвейере, а я всё наблюдал с нескрываемым любопытством за этим процессом.
       Но вот появились и Лена с Никитой. И только выйдя из помещения, она начала глазами искать меня и, увидев, одновременно и расцвела в улыбке, и нахмурилась, и начала качать головой, и звать меня к себе. Я было и сделал в их сторону несколько шагов, но в это время зазвонил мой мобильный телефон. Я остановился и стал разговаривать. Увидев это, Лена бросила своего теперь уже мужа и быстрым шагом направилась ко мне, и, подойдя, с волнением спросила: — Это Арис? Но то звонили мои друзья.

       В это время подошёл Никита. Чтобы замять ситуацию, я поздравил их и подарил цветы.
       Гости с явным любопытством в глазах наблюдали за происходящим. Ко мне подошла мама Лены и, радостно-встревоженная тем, что я пришёл, отвела меня в сторону и встревоженно спросила, что же ей делать — Лена не похожа на себя, как бы чего не случилось.
       Всех позвал фотограф запечатлеть на память такое важное событие. Лена взяла меня за руки и попросила, чтобы я находился возле неё. Начались съёмки. Я услыхал, как за моей спиной гости меж собою строили догадки: кто же я такой? Было выдвинуто две версии. Первая — старший брат Лены. Вторая — я младший брат Лениной мамы. Меня устраивала и та, и другая, потому что я уже был в центре внимания, и это предполагало, что на протяжении празднования свадьбы мне будет — как минимум — любопытно всё, что произойдёт.

       Торжественный вечер в свадебном зале начался как обычно. Дарили подарки, говорили какие-то слова. Затем началось застолье. Я находился на противоположном конце праздничного стола, и мне было хорошо видно молодую семью. Ещё пару раз звонил мой мобильник. И каждый раз Лена тревожно напрягалась и по выражению моего лица пыталась угадать — не Арис ли это...
       С правой стороны от меня сидели две молодые женщины — сёстры-близняшки, приходившиеся двоюродными сёстрами жениху. Они усиленно интересовались, чей же я всё-таки брат, меня это веселило, и я то и дело наполнял их рюмки разной горячительной жидкостью.
       Тамада объявил первый вальс для молодожёнов. На второй танец Лена пригласила меня. Руки у неё были холоднее льда. Она опять интересовалась: — Не звонил ли Арис?..
       Откровенно говоря, в глубине души я тоже надеялся, я очень надеялся, что он вот-вот позвонит и воскликнет: «Zdravo, Pietro!», я всё уладил! И тогда... Да, я к этому был готов!
       Следующий танец Лена танцевала тоже со мною. Теперь она была взволнована больше и допытывалась, что я думаю о ней. И на следующий — она опять пригласила меня. В этот раз спрашивала, почему я до этих пор не сказал ей ничего хорошего о ней. Тогда я ответил ей полушутя-полусерьёзно, что позднее я поцелую её в щёчку от имени Ариса. Она остановилась посреди танца, откинула волосы с лица и говорит: — Поцелуй меня прямо сейчас и не только в щёчку. Откровенно в  душу смотрели её глаза...

       Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не её мама. Она, почувствовав неладное, резко подошла ко мне и пригласила на танец. И, танцуя, тревожно спрашивала, что происходит с Леной. Я её успокаивал как мог. Затем мы с ней сели за стол, я налил ей вина, и она рассказала мне о своих догадках относительно дальнейших возможных действий дочери: мол, если Арис сегодня или в дальнейшем пригласит Лену к себе, то она ни на секунду не задумываясь расположена уехать к нему и готова сделать для него очень многое... И что она, мама, тоже хочет уехать вместе с нею, и просила, чтобы я им в этом помогал.
       Через некоторое время Лена опять меня пригласила на танец и, танцуя, как-то грустно сказала, что, может быть, и лучше, что Арис сейчас не позвонил. Затем попросила меня, чтобы я не говорил ему, что она вышла замуж, что она сама должна это сделать. Но следом опустила глаза. Резкая бледность мгновенно изменила её лицо. Её руки дрожали, а голос был слаб, когда она тихо мне сказала: — У меня нет больше сил. Делай как знаешь.

       Мгновенно приступ тоски овладел мною. Что ждёт эту молодую девушку впереди? Может, ей удастся с честью пройти через все эти испытания, и в дальнейшем её жизнь сложится так, что у неё всё будет хорошо? Кто знает? Странно, но вопреки всему мне верилось в лучшее. Но пока что есть так, и не иначе. И от этого мне становилось не по себе. И тогда я ей сказал такие слова: «У меня тоже бывает иногда чувство, что мои силы на исходе, что я больше не могу терпеть, что жизнь переносить дальше невозможно... Но время идёт, оно приносит мне новые проблемы — и я терплю их, я справляюсь с ними, не примиряюсь. И сам не знаю потом, как я смог пережить и выдержать это. Душа моя черпает откуда-то новые силы, и я живу дальше, время от времени впадая снова в ту же иллюзию. Мы не знаем, что мы гораздо сильнее, чем это нам кажется. Вот так! И тебе тоже дано много сил. Ты справишься. Я в тебя верю!»
       В дальнейшем торжественный вечер проходил довольно уныло. Видя и чувствуя это, Лена взяла инициативу на себя. И откуда у неё появились силы для этого? Она предложила тамаде провести различные конкурсы, сама в них принимала деятельное участие, подстёгивала присутствующих к активности...
       Однако, как она ни старалась, свадебный костёр, так и не разгоревшись, стал понемногу угасать. Пора было расходиться...

       7 Ночной город

       Брёл один я домой по ночному городу. Опавшие листья всех оттенков, от лимонного до ярко-вишнёвого, устилали дорожки в городском парке. Думалось мне, что, может, и Арис в это время, когда Лена очень ждёт его, ступает по таким ещё живым листьям, прислушивается, как они, грустя, вздыхают от нестерпимой боли, и чувствует, что это плачет её, Лены, душа. Это она плачет, теперь уже законная жена Никиты... Сложные чувства, сменяя одно за другим, терзали меня. И тогда сквозь осень что было сил кричала моя душа и к Никите, и к Арису: «Не губите её юное любящее сердце!»

       Во мне за последнее время накопилось столько всего противоречивого, что дышать становилось невозможно, и в эти сумбурные дни порой свет мерк в глазах. Шёл я по ночному городу и думал, что наши необузданные человеческие страсти засоряют не только наши мозги, но и весь мир, и он устает от нас. А мы сами устаём от нашей собственной беспомощности, от нервного отношения к другим. И хорошо, что есть ночь. Потому как не может долго длиться такой неэкологичный день — ему надо уйти, забрать с собою все обиды, всё горе, всю боль людскую и скрыться. Наверное, именно в ночные часы свыше нисходит к нам помощь, ибо воздух становился чище, а сердцу становилось легче.
       Постепенно мысли мои освежились и обновились, опять обретали свою жизненность и проницательность. А сердце очистилось, и в нём уже рождалась окрылённая надежда.
       Теперь мне было и грустно, и больно, а затем и... весело.
       Грустно: оттого, что так невыразительно для Лены прошло сегодняшнее событие. Ведь ещё совсем недавно она его ждала с такой огромной радостью и надеждой...
       Больно: оттого, что в двадцать пять лет ей выпало такое сложное испытание, и если всё так и останется, то она ещё не одну ночь проведёт в слезах и тяжких душевных муках, как бы раздвоясь...
       А весело:…чем плотнее заполнял ночные улицы осенний туман, тем больше в моей душе появлялось чувство азарта, настоятельной необходимости преодоления встречного сопротивления, и тогда, само собой, я начал думать: «Пожалуй, это то, ради чего стоит жить».

                Эпилог

       Прошло около пяти лет. Однажды в один из прекрасных осенних дней, полных светлой задумчивости, неяркого сияния солнца и разноцветных, бесшумно падающих листьев, мне позвонила Лена и от имени их семьи пригласила меня к них на обед. У порога меня встретили её муж Никита и сын Максим.

       В доме было тихо и тепло — пахло свежесваренным кофе и домашней выпечкой. Ничто не бросалось в глаза, напротив, всё дышало гармонией и создавало тот неуловимый, живой уют. Опрятность, чистота и мягкий свет выдавали бережную заботу о вещах, с которыми живут долго и счастливо, как со старыми друзьями.
       Мы сели за большой деревянный стол, заставленный угощениями. Лена хлопотала рядом, улыбаясь той самой мягкой, светлой улыбкой, в которой не осталось и тени прежней раздвоенности. Она выглядела спокойной, умиротворённой и по-настоящему счастливой женщиной, нашедшей своё тихое пристанище.

       Никита оказался прекрасным хозяином, заботливым мужем и отцом, а четырёхлетний Максим всё это время степенно крутился возле меня, с восторгом показывая игрушки и предлагая в подарок самую любимую.

       Мы долго разговаривали обо всём на свете: о жизни, о детях, о нашем общем прошлом, заставлявшем когда-то так тревожно замирать сердца. Никто из нас больше не возвращался к тем осенним дням в Словении, но в воздухе незримо витало общее понимание: каждый прошёл свой путь до конца и обрёл именно то, что было ему предначертано.
       Потом Лена села за фортепиано и тихо запела. Она пела о чём-то светлом, важном и бесконечно дорогом — о том, что живёт в сердце, делая человека по-настоящему преданным, честным, надёжным. Её шёлковый голос рассказывал о детском смехе, похожем на солнечный день, и о мокрых от росы тропинках, что ведут каждого из нас к самому заветному. В музыке этой слышалось дыхание самой жизни, переливы надежд и та пронзительная искренность, которая заставляет мир вокруг на мгновение замереть. Казалось, вместе с каждым звуком в людских душах становится больше света, а все печали растворяются в этой чистоте, уступая место спокойной и мудрой радости.

       Прощаясь, я смотрел на их счастливые лица и думал о том, как причудливо переплетаются человеческие судьбы, какие невидимые нити ведут нас сквозь бури и сомнения и как важно вовремя услышать голос собственного сердца. Как тут не вспомнить мудрые слова: «Любовью спасёшься»...

       Возвращаясь домой, я заглянул в городской сад. На аллеях резвились счастливые дети, щебетали птицы. Пахло Чернобривцами и влажной землей, а в багрянце листвы просвечивало чистое голубое небо. Снова была осень — мудрая, тихая и бесконечно прекрасная.