Новая искренность...

Марк положил ручку на стол. Настоящую шариковую ручку. Его пальцы сводила судорога, а на среднем пальце пожелтел мозоль — редкое уродство в эпоху, когда люди разучились писать прописью.

Перед ним лежали тридцать страниц бумаги. Настоящей, пахнущей деревом бумаги. Это была повесть о первой любви, написанный так, что у самого Марка сжималось горло. В нем не было идеальных синтаксических конструкций, но была живая, пульсирующая боль.

Через час Марк сидел в кабинете главного редактора «Глобал Пресс». Редактор, хваткий мужчина по имени Вэнс, даже не взглянул на листы. Он брезгливо перенес текст сканером в свой терминал.

— Ну что ж, Марк, — вздохнул Вэнс, глядя на побежавшие по экрану проценты. — Стиль неплохой. Но вы же понимаете процедуру.

Экран моргнул зеленым: «Вероятность генерации: 0.00%. Сгенерировано человеком».

Вэнс нахмурился. Он нажал кнопку связи:
— Секретарь, вызовите техников. Проверка первого уровня.

Через десять минут Марка облепили датчиками. Ему кололи сыворотку правды, сканировали сетчатку и заставили под присягой подтвердить, что во время работы у него в ухе не было микро-наушника, а в комнате — включенной глушилки нейросетей. Полгода назад один умелец умудрился обмануть базовый фильтр, выдав ИИ-поэму за предсмертный бред своего дедушки. Скандал был колоссальный. Акции издательства упали на треть. Доверие стоило дорого.

Наконец, все тридцать детекторов подтвердили: текст чист. Это написал человек. Самостоятельно.

Вэнс долго молчал, глядя на Марка как на тяжелобольного.
— Это гениально, Марк. Правда. Но мы не можем это опубликовать.
— Почему?! — автор вскочил. — Вы же проверили! Я чист!
— В этом-то и беда, — мягко продолжил редактор. — Вы написали гениальный текст. Понимаете? Гени-аль-ный. Лингвистическая модель «Муза-9» выдает такой уровень за три наносекунды. Если мы это напечатаем, читатели скажут, что наши детекторы устарели. Нас обвинят в мошенничестве. Нам просто никто не поверит, Марк! Мы то вам верим, а читатель нет, он разучился это делать.

— Но это же правда!

— Правда никому не нужна, если её нельзя отличить от подделки, — отрезал Вэнс. — И даже если часть критиков поверит... Зачем нам платить вам гонорар и ждать пять лет вашего вдохновения, если «Муза-9» делает то же самое бесплатно? Вы неконкурентоспособны со своим гением, Марк. Ступайте.

— Тогда бы сразу и послали, к чему весь этот цирк?

— Думали вы сами поймёте чего от вас хотят. Интеллигентный подход.

Следующей ночью Марку не спалось, в груди горела злая, черная обида. Сначала он попробовал это сделать по старинке: ручкой по бумаге. Проблема в том, что он не умел писать плохо. Тогда прозаик впервые в жизни запустил бесплатную, самую старую и примитивную нейросеть общего доступа.

В поле запроса он вбил: «Напиши рассказ. Тема: робот хочет стать человеком. Стиль: максимально банальный, куча штампов, грамматические ошибки, глупые метафоры, банальный финал».

Электронный болван выдал текст через секунду. Это было ужасно. Картонные персонажи, глупые диалоги, фразы вроде «его железное сердце обливалось цифровой кровью». С утра автор скопировал этот мусор, подписал своим именем и отправил в издательство.

Через полчаса аппарат Марка буквально взорвался от входящих звонков. На экране появилось багровое, возбужденное лицо главреда.

— Это то что нам сейчас нужно! — радостно кричал редактор. — Берём без проверки! Ни один алгоритм в мире не додумался бы написать «сердце обливалось цифровой кровью» — это слишком глупо даже для первоклассника!

— Вам нравится? — безжизненным голосом спросил Марк.

— Это шедевр новой искренности! — восторгался Вэнс. — Какая святая, трогательная неуклюжесть! Какая человеческая глупость и ранимость! Сразу видно — писал живой, ошибающийся, страдающий человек! Пускаем это в тираж! Читатели будут рыдать! Настоящая, чистая литература вернулась!

Марк посмотрел на свои тридцать страниц гениального, никому не нужного текста, лежащие в корзине для мусора. Затем он улыбнулся, открыл чистый файл и начал набрасывать план своего следующего, невероятно прибыльного и абсолютно бездарного романа.