Элисия

           Они встретились через много–много лет совершенно случайно.
           В том году лето в их краях было на удивление превосходное. Погода в июне и июле была на редкость комфортной: жара за 30 градусов, стоявшая два–три дня, не больше, сменялась прохладой с небольшими благодатными дождями. А в августе вечернее быстрое понижение температуры сглаживало дневной зной и давало населению отдохнуть от дневных забот и выспаться в ночной августовской свежести.
           Для него приятный август был вдвойне приятным, потому что к нему погостить в очередной раз из-за границы приехала дочь с десятилетним внуком. Внук заметно вытянулся, окреп – на турнике подтягивался уже полтора раз и на равных играл с дедом в шахматы. По–русски он разговаривал плохо, но быстро схватывал, что от него требовали взрослые, и вёл себя в гостях у дедушки непринуждённо, по–свойски, доброжелательно и без каприз, в отличие от предыдущего приезда. Документы на русский паспорт в российское консульство в Италии родители подали давно, но очередь оказалась длинной – к их отъезду не подошла, наверно, по причине летних отпусков сотрудников. Внук и на этот раз приехал в Россию по визе, которую ему оформила его мать, имеющая двойное гражданство.
           Поэтому, чтобы избежать штрафов и недоразумений на границе, буквально на следующий день с утра он отвёл внука с его любимым планшетом к добрым соседям, а сам с дочерью, вдвоём поехали в миграционный центр оформлять уведомление о приезде иностранного гражданина–внучка.   
           Заказанное такси подъехало быстро. Ехали прямо на солнце, а оно уже припекало. День предстоял быть жарким. Кондиционер в машине не работал. Он начал нервничать и потеть.
          На входе охрана потребовала паспорта. Он замешкался, потому что по дороге в папке с паспортами и оригиналами нужных документов и их копиями всё перемешалось. Свой паспорт он достал только через минуту, создав своей неуклюжестью недовольную очередь. Отстояли ещё одну очередь, получили талончик к оператору на оформление уведомления. Талончик оказался под номером 215.
           – Придётся нам весь день здесь сидеть, – со вздохом объявил он дочери.
           – Кондиционеры работают, значит, здесь нормальная обстановка. Пойдём, найдём место рядом с информационным экраном да и поговорим, – предложила дочь. – За разговорами время ожидания пройдёт скоро.
           Операционный зал с приёмными окошками был заполнен приезжими из Средней Азии. Они нашли свободное место. Дочь отказалась садиться, а он уселся, обвёл глазами пространство, сплошь забитое смуглыми, загорелыми лицами с чёрными головами, и пустился в разговоры.
           Разговаривать было неудобно. Дочь наклонялась к нему, переспрашивала, он тоже не всё понимал, что она ему говорила, и вскоре они отказались от этой затеи.
           Как ни странно, очередь подвигалась живо, перескакивая через пять, а то и через десять номеров. То ли операторы работали быстро, то ли документы, поступающие по почте и из МФЦ, рассматривались в ином порядке и исключались из очереди.
           От безделья он стал наблюдать за посетителями и за работой операторов. Они были женщинами разных возрастов и все, без исключения, учтиво, вежливо и терпеливо разъясняли посетителям сложные ситуации, делали пометки в компьютерах, копировали документы, оформляли квитанции об оплате и никуда не отлучались.
           Минут через сорок ожидания его внимание привлекла совсем молоденькая простоволосая, улыбчивая девушка с круглым овалом лица – явно из кировчан или костромичей. Она лёгким шагом прошла к окошку, села, достала документы. Он искренне порадовался за матушку Россию, которая воспроизвела на свет такое симпатичное создание. А через секунду восторженное мнение о девушке сменилось неприятием её, потому что в руках она держала тёмно–синий украинский паспорт.
           – Откуда у такой хорошенькой русской девчушки хохляцкий паспорт? – с негодованием спросил он самого себя и отвернулся.
           Через десять минут был объявлен двухсотый номер и к окошку, недалеко от которого он сидел, подошли девушка с чёрными кучерявыми волосами и блондинистая, статная дама в лёгкой розовой коротенькой блузке и длинной светлой юбке. Девушка села на стул лицом к оператору, а дама стала доставать документы из дорогого кожаного портфеля, висевшего на ремне через её плечо. В какой–то момент она наклонилась, подавая паспорта, и короткая блузка обнажила талию, на которой он заметил родинку. Что–то знакомое мелькнуло в его сознании. Женщина выпрямилась, родинка спряталась под блузку.
           – Пап, взгляни, – дочь смотрела вправо.
           Он посмотрел направо. Молодой человек негритянского происхождения, уткнувшись в смартфон, стоял у стены, опираясь на неё ногой, согнутой в колене. Чернокожий парень был в стойке жигало, коих было полно в бедняцких кварталах пригородов Мадрида. Они, эти ребята–проституты, в такой стойке могут простоять весь день, пока их не «снимет» богатенькая, сексуально озабоченная сеньора.
            – Да, уж. И к нам они припёрлись, – с презрением буркнул он и перевёл взгляд на женщин напротив.
          Стоявшая с портфелем дама, видимо, почувствовала его взгляд и вдруг развернулась к нему вполоборота. Красивая, в зрелых годах женщина глядела на него, не мигая. Прищурилась и чуть заметно кивнула. Он в ответ невольно прищурился и тоже чуть заметно кивнул.
           Он узнал её. Это была Элисия. Он её узнал мгновенно, хотя она, как и он, изменилась за прошедшие годы – пополнела, выглядела солидно–неприступной аристократкой, такой строгой чиновницей высокого ранга или депутатом Госдумы не ниже. Она расплатилась картой за услуги, собрала аккуратно все бумаги в стопку, положила их в портфель и ещё раз мельком взглянула на него. Затем она и девушка, они вместе направились прямёхонько к чернокожему пареньку. Девушка что–то сказала ему. Тот заулыбался, приобнял девушку и все трое направились к выходу.
           А он встал и пристально смотрел на удаляющуюся троицу, пытаясь хоть как–нибудь издалека рассмотреть лицо черноволосой девчушки.
           И тут же объявили их номер. Бумаги у них были в полном порядке. Копии, которые он размножил по два экземпляра, совсем не понадобились. Оформление заняло не больше пяти минут. Он заплатил пошлину, ещё за что–то, получил чеки и спросил на всякий случай: надо ли оформлять убытие. Получив отрицательный ответ, с дочерью уложили все бумаги и паспорта в папку, и довольные вышли из здания центра. 
           Встали в тень под широкий навес перед парковкой. Он вызвал такси. Фирма пообещала чёрный «Мерседес» с комфортными условиями. Номер он прослушал.
            – Чёрный «Мерседес» мне пообещали, а номер я не запомнил, – доложил он дочери. – Вон стоит какой–то чёрный внедорожник, пойду, разведаю – может наш.
           Подходя к высокой «Ауди», он увидел через ветровое стекло Элисию. Она вышла из машины и зашла в тень за её высокий кузов. Обнялись они нежно, прижавшись друг к другу телами и щеками.
           – Привет, Элисия! – выдохнул он ей на ухо.
           – Здравствуй, Саша! – прошептала она с ударением на последнем слоге. – Я уж подумала, что ты меня опять проигнорируешь. Я уже год живу в вашем городе и этой зимой видела тебя дважды. Каждый раз здоровалась с тобой, а ты проходил мимо.
           Он вспомнил. С ним иногда здоровалась какая–то незнакомка, а он совсем и не догадывался кто она. Ему очень льстило, что красивая женщина в дорогущей шубе и собольей шапке приветствует его при встрече. Он был уверен, что она обозналась и с кем–то его путает. Но, чтобы её не разочаровывать и не разрушать свои приятные впечатления, он приветливо раскланивался с ней и молча проходил мимо.
           – Я так и не увидел в лицо твою спутницу. Это твоя дочь? А кто этот чмо, что был с вами? – негромко спросил он.
           – Да, это моя дочь. Её зовут Александра. А спутник – сенегалец из их группы: вместе учатся в университете Мадрида. Они пошли перекусить. С утра эти, якобы европейцы, ничего не едят, пьют только кофе и к двенадцати дрожат от голода. Рядом с тобой твоя дочь стояла? Как похожи эти девушки!
           – Элисия, Александра – наша дочь? – с надеждой спросил он.
           – Сейчас я не хочу отвечать, – она опустила глаза. – Если пожелаешь, то приезжай завтра ко мне на дачу – недалеко отсюда. Завтра дочь провожает этого парня в Шереметьево, мы будем одни весь вечер и я тебе всё расскажу.
           – Ты же знаешь: у тебя на даче в каждом баклажане по микрофону. Запоминай адрес, – он продиктовал. – Эту квартиру мы используем как гостиницу для командированных на наше предприятие. Завтра с 17–30 я буду в ней менять накопители и аккумуляторы тамошней аппаратуры. Код видеофона 612, решётка 9. К входной двери подходи слева: с той стороны у камеры есть бракованные пиксели. Шестой этаж, направо, дверь не заперта. Я там тебя буду ждать. У нас с тобой будет целых три часа счастья. До встречи. 
           Он взял её руки в свои и пожал ладошки. Она ответила.
           Жёлтое такси с надписью «Яндекс» уже ожидало на выезде с парковки. Он вышел из тени «Ауди» и помахал рукой дочери.
           – С кем ты разговаривал? – спросила дочь, когда они уселись в машине.
           – Мне обещали машину чёрного цвета с комфортом, вот я и требовал у водителя нас отвезти, – пояснил он.
           – Моя машина с комфортом, – вмешался водитель в разговор. – Кондиционер работает. Что ещё надо?
           – Спасибо, спасибо, – он пристегнулся и они поехали.
           Вечером у него было прекрасное настроение. С внучком они сыграли две партии в шахматы. Первую он постарался свести в ничью, а вторую сознательно проиграл, чем ввёл в неописуемый восторг внучка. Когда его эмоции стали затихать, позвонил его отец из Италии, чтобы узнать, как они с мамой отдыхают в России. Внук по телефону в красках и так эмоционально описал ему поражение деда, что его мама потом долго смеялась и поздравляла мальчика–итальянчика, а деда жалела.
           – В таком случае завтра я в шахматы не играю, – заявил дед. – Буду отдыхать от шахмат и набираться сил на реванш.
           Спали дед с внуком вместе. Дед – на двуспальной кровати, а внук – на раздвижном кресле. И перед сном всегда повторяли русские слова, что за день узнавал внук, их перевод, значение и произношение. В этот вечер внук, утомлённый радостной победой, уснул быстро. А дед погрузился в воспоминания.
           С Элисией он познакомился в командировке во Францию.
           Фирма, где он работал, в июле месяце направила его в Париж на конференцию, которую организовала корпорация «FranceTel», выпускающая и продающая по всему миру свои популярные устройства мобильной связи и телекоммуникационные системы. На этот раз французы приглашали русских коллег для обмена опытом и ознакомления с её продукцией. Что означало и не было никаким секретом – для вербовки агентов влияния и продвижения своей продукции. 
           Официальная цель его командировки звучала так: прояснить возможность использования мобильных устройств фирмы «FranceTel» для организации автоматической охраны территорий и предприятий и слежения за передвижением объектов в охранных зонах. Истинная – выяснить, как их мобильники накопляют информацию, как складируют и каким образом поставляют её на спутники. Его начальство и служба режима, как смогли, проинструктировали свежеиспечённого командированного, так как родина только недавно открыла свои границы для взаимного проникновения. И опыта загранкомандировок у них не было, и опыт промышленного шпионажа отсутствовал. Главное требование сформулировали таким образом – не опозорить фирму и страну и поступать как в кино: «Руссо–туристо, облико–морале».
           Загранпаспорт оформился без проблем – сказалось подчёркнутое уважение тогдашнего МВД к многоуважаемому в России ведущему оператору мобильной связи, курируемого спецслужбой.
          Он с удовольствием отправился во Францию, поскольку ни разу не был за границей по причине приближения к госсекретам, а желание посетить страну передового капитализма и свободных отношений было огромным. К тому же французским языком владел относительно неплохо, в объёме институтских знаний и понадеялся, что отшлифует его в понимании и произношении в поездке. И ещё одна причина была шкурная. Ему в дорогу выделили и евро, и доллары. В те времена евро стоил дешевле доллара и европейцы для поездок в Штаты скупали (по слухам) американские «баксы», не жалея своих денег, значит, можно было на этом прилично «наварить» и прикупить себе в капстране что–нибудь приличное.
          В аэропорту имени Шарля Де Голля его встречал сотрудник «FranceTel» с плакатом, на котором русскими буквами было написано «Александр». На машине доставили в пригород Парижа Sartrouville, где он поселился в двухэтажном кирпичном частном доме у пожилых супругов, которых звали Лоран и Арлет. Это были добрые, пожилые французы на пенсии, сдававшие за небольшую плату всем желающим свои две пустые комнаты на первом этаже с отдельным входом. Сопровождавший его француз кое–как на ломаном русском объяснил, как добраться до места проведения конференции, вручил ему цветную карту, где стрелочками всё было обозначено, план мероприятий, какие–то приглашения, рекламные буклеты фирмы и прочую ерунду. Пожелал удачи, и не прощаясь, удалился.
           Он сразу же достал из своей спортивно–командировочной сумки джинсы, футболку, кроссовки, переоделся. И тут же к нему постучалась Арлет и любезно пригласила, как он понял из её французского, на вечерний чай. Поблагодарив за приглашение и взяв с собой цветную карту, он вышёл побродить по улочкам этого небольшого городка.
           Открыв электронный замок калитки, ступил со двора на неширокую улицу с такими узкими тротуарами, что двое человек с трудом бы разминулись. Все заборы и заборчики, ограждающие двух и трёхэтажные дома и домики, были украшены живыми цветами. Налево улица шла наверх к какой–то церкви с крестом на колокольне, а направо – вниз к реке Сене.
          Он повернул направо и вышел на набережную, совсем не обустроенную. Посмотрел на медленно текущую мутноватую воду, на проплывающие баржи с углём, осмотрел противоположный берег с другим пригородом, как указано на карте – Maisons–Laffitte, где и проводилась конференция. Дошёл до моста, соединяющие два пригорода, поднялся на него и увидел, что дорога через мост ведёт к небольшому каменному дворцу.
           – Здесь, видимо, и будет проходить конференция, – догадался он. Опять посмотрел на карту, проверил по стрелкам и убедился, что не ошибся.
           Возвращался к гостеприимному дому по таким же узким улочкам, но с другой стороны, решив кругом обойти весь квартал. С нескрываемым любопытством прошёл зелёненький сквер, перекрёсток с фонтаном и вышел на улицу de Stalingrade.
           – Чудеса! – отметил он. – В России не осталось улиц с таким названием, а во Франции есть. Молодцы французы: чтят победителей над фашизмом.
           Через час, подходя к дому гостеприимных пенсионеров–французов, увидел знакомую машину и того же сотрудника корпорации.
           – Кого–то ещё привезли на конференцию, – предположил он.
           И точно. Это была девушка. Она разговаривала с хозяйкой дома у входа в дом, откуда он вышел час назад.
           Нажав код, он открыл калитку. Девушка обернулась в его сторону. Он обомлел: это была красивая блондинка не старше тридцати, с заметно хорошей фигурой, одетая в спортивный, облегающий тело, костюм.
           – Здравствуйте, я – Александр, можно – Саша, – представился он на французский манер, делая в своём имени ударение на последнем слоге. – Прибыл из Рязани на конференцию.
           – Здравствуйте, а я – из Перми и тоже на конференцию. Елисеева Эля. Можно – Элисия, – в тон ему сказала девушка, ставя ударение на втором «и». И заговорила с хозяйкой по–французски.
           – Свезло, – подумал он. – Вот кто мне поможет освоить французский.          
           Хозяйка повела вновь прибывшую показывать её комнату. Он подхватил чемодан девушки, услышал её «спасибо» и занёс его в комнату, которая оказалась рядом с его комнатой.
          – Да мы – соседи, – радостно заключил он, ставя чемодан на пол. –Приходите сегодня почаёвничать в гостиную: хозяева нас приглашают.
          – Спасибо, Саша, Арлет мне уже сказала об этом. – Элисия стала рассматривать свою комнату.
           – Ну, располагайтесь. A ce soir. До вечера. – Он пошёл в свою комнату, лёг на кровать. Кровать оказалась скрипучей и своим скрипом отзывалась на все его движения.
           Девушка из Перми ему очень понравилась – всем, чем наградила её природа. Удивительным образом в ней одновременно сочетались три основные женские прелести, которые нравятся мужчинам – красота, фигура, явное простодушие.
           – А если она ещё и умная! – кровать под ним заскрипела невыносимо. – Надо сегодня же проверить Элисию на восприимчивость к анекдотам. Если она правильно понимает анекдоты, принимает и умеет их рассказывать, то эта девушка – уникум и входит в категорию приятных женщин во всех отношениях. – А почему она назвалась Элисией?
           Кровать под ним жалобно скрипнула и он уснул, утомлённый дневными впечатлениями.
           Проснулся от стука в дверь.
           – Саша, нас приглашают в гостиную на чай. Ты готов? – за дверью раздался негромкий голос пермячки.
           – Oui, mademoiselle. Мerci, – скрипнула кровать и он, пригладив волосы, вышел из комнаты. – Надо у хозяев какого–нибудь масла испросить, а то моя кровать никому покоя не даст, – озабоченно проговорил он.
           Увидев Элисию, на которой были светлая блузка, шорты и ослепительно белые кроссовки, он не сдержался и произнёс:
           – Элисия, какая Вы красивая! Нет, как Вы – прекрасны!
           – Merci bien, monsieur! Вы очень любезны, сударь.
           Чай был вкусный. Конечно, с печеньем, сыром, с вином, с доверительными разговорами. Он не всё понимал, но Элисия в трудных моментах переводила ему на русский.
           Французов интересовала нынешняя Россия, тамошние события. Они очень сожалели о распаде СССР, о жертвах прошлой войны, сочувствовали советским людям. Элисия расспрашивала о зарплатах, ценах, достопримечательностях Парижа. А он внушал о том, что напрасно Франция подчинилась американцам, потому что те направят французов на войну с Россией. Разговоры закончили смешными историями про англичан. Посмеялись. Гости поблагодарили хозяев за гостеприимство, а хозяева – гостей за приятную беседу. Все вышли во двор.
           Французы предложили молодым прогуляться по городку перед сном. Мол, вечерами у них на улицах спокойно, многие выходят освежиться после дневной жары.
           – Элисия, может нам и вправду погулять? – вслух произнёс он.
           – Bien sur ! Конечно! – согласилась девушка. – Я только на минутку забегу к себе.
           Через пять минут она вышла, облачённая в чёрный топик и джинсы, подчёркивающие ещё больше фигуру, и с начёсом на голове.
           – C'est charmantment, очаровательно, – только и смог выговорить он и пристально посмотрел на её причёску: она показалась ему знакомой. Чтобы скрыть своё внимание к ней и, утоляя любопытство, спросил:
           – Элисия, а почему Элисия? Эля – тоже красивое имя.
           – На курсах изучения французского языка все преподаватели выговаривали мою фамилию с французским прононсом и получалось «Элисеева» и в группе все стали меня звать «Элисия».
           Он приостановился в своих воспоминаньях, потому что итальянский внучок вдруг сел на кровати и стал тихонечко петь. Дед прислушался – внук пел «Марсельезу» на итальянском языке. В прошлую ночь он командовал какими–то войсками, чем повеселил деда, а сегодня запел.
           Дочь заглянула к ним в спальню.
           – Всё хорошо, – успокоил он её. – Это у него от сегодняшних ярких впечатлений.
           Дед уложил внука, поправил на нём простынку. Лёг на свою кровать и опять предался мысленным воспроизведениям прошлых событий.
           Они пошли вверх по улице по направлению к церкви. Шли неспешно, разглядывали дома, людей. Желали доброго вечера в ответ на пожелания им, делились друг с другом впечатлениями о происходящем вокруг. Подогретый французским вином, он всё время пытался рассказывать смешные истории, талантливо изображая в них глупых и жадных людей, с юмором пародировал знаменитостей, читал на них заученные эпиграммы, помогая себе мимикой и жестикулируя руками, и всячески старался понравиться Элисии. Она же своим хихиканьем поддерживала его, а своим весёлым настроением ещё больше вдохновляла его. И он перешёл на анекдоты с потаённой целью – выведать: как у неё с интеллектом.
           Начал со школьных анекдотов, потом пошли бытовые, жизненные, про политиков, медиков, уже и с «картинками» и проч.. Элисия откровенно и негромко смеялась. И тут он решил рассказать анекдот про стариков, который вызывал смех в любой компании:
           – Дед с бабкой сидят за обеденным столом и едят кашу. Дед облизал ложку и как даст бабке по лбу! Бабка вскрикнула от неожиданности: – За что, старый дурак! Совсем с ума спятил!  А дед и говорит: – Как вспомню, что не девственницей брал тебя, до сих пор сердце кровью обливается!
           Отсмеялись. Элисия весело резюмировала:
           – У мужчин всегда женщины виноваты. На самом деле виноваты в таких делах мужчины. – И вдруг спросила, – Саша, а ты знаешь, что у этого анекдота есть продолжение?
           – Да? – он удивился. – И какое же?
           – А вот послушай: – Доели они кашу. Бабка облизывает свою ложку и как даст деду по лбу! – А мне–то за что, старая? А она: – Как вспомню, что у тебя маленький, до сих пор сердце кровью обливается.
           Он выпучил глаза и согнулся пополам от смеха. Прохожие стали оглядываться на них. Вот это да! Такого продолжения анекдота он не слыхивал и не ожидал такой храбрости от девушки!
           – Саша, ты уж извини меня, пожалуйста, – Элисия приложила руку к груди. – Ты же первый начал.
           – Да что ты, что ты! Отличное продолжение, логичное, – успокоил он её, широко улыбаясь.
           Сомнений больше не было, потому он только что убедился в неординарных способностях девушки, её смелости и открытости. Её доверия он добился и это значит – вперёд на сближение.
           Подошли к церкви. Она была закрыта. В полусумраке на стене обнаружили надпись, которая поясняла, что это католический собор Sainte–Martin 11 века. Собор видимо давно уже не работал, потому что все подходы к нему заросли травой. Они прошли на площадку перед входом в собор, и перед ними раскрылась слабо освещённая панорама ниже лежащего пригорода. Вдалеке виднелась Сена, а за ней простирался Maisons–Laffitte. Залюбовавшись, слабоосвещённым, внизу лежащим городом, завораживающим воображение, раскинувшимися в сумраке необъятными просторами, они потянулись друг к другу, непроизвольно взялись за руки и через минуту слились в долгом поцелуе. Он крепко всем телом прижимал Элисию к себе.
           – Элисия, je t’aime, – прошептал он, непроизвольно перейдя на «ты».
           – Moi aussi, – ответила она.
           – Ты – необыкновенная женщина. Я в своей жизни подобных не встречал, – признался он.
           – А многих женщин ты в своей жизни встречал?
           – Конечно, но ты – исключение. В тебе столько достоинств, мимо которых невозможно пройти, и хочется остановиться, стать рядом и присвоить эти достоинства себе.
           – Какой ты эгоист, Саша, – она опять ударение в его имени поставила на последнем слоге. – И ты мне нравишься, потому что в тебе чувствуются мужская сила и эрудиция. То, чего нам, женщинам, не хватает.
           Они ещё некоторое время глядели на панораму ночного города, несколько раз принимались целоваться, и он за эти несколько раз убедился, что высокая причёска девушки что–то скрывает. Опытный технарь–ухажёр уже знал что. Они под руку сошли вниз и направились к дому, где свела их судьба.
           Хозяева смотрели телевизор, когда двое влюблённых вернулись в их гостеприимный дом.
           – Я у тебя заночую, – прошептал он после очередного поцелуя. – А то моя скрипучая кровать никому спать не даст.
           – Конечно. Минут через десять, mon ami, – согласилась она.
           Они прошептали до двух часов ночи. Элисия, оказывается, замужем, детей пока нет. Муж – военный высокого звания, часто уезжает в воинские части, расположенные по всей России. Она скучает. Но спасает от уныния интересная работа в серьёзной федеральной организации, связанная с госсекретами. Во Францию поехала с удовольствием и очень хочет посмотреть Париж, походить по магазинам, чтобы купить себе фирменные шмотки, и насладиться положением свободной женщины.
           Шептали друг другу строго на ухо, поскольку знали, что в комнатах наверняка есть прослушки. Все европейцы, сдающие своё жильё, подрабатывали этим без всякого зазрения совести, увеличивая доходную часть своего бюджета.   
           Утром он достал из своей спортивной сумки бумажку в сто евро и после скромного завтрака (кофе и мелкие печенюшки) попросил Лорана купить два мобильника для разговоров с Элисией. Один мобильник перед отъездом обещал оставить французам. Лоран на таких условиях охотно согласился выполнить его просьбу.
           В 9-30 он и Элисия бодро поднимались по ступенькам на мост, что вёл, согласно дорожному указателю, к chateau Maisons–Laffitte. На середине моста он остановил Элисию. Свежий ветер разметал её начёс на голове.
           – Дай я тебе поправлю волосы, а то гарнитуру видно.
           – Когда ты её обнаружил? – смущённо спросила Элисия.
           – Сразу, как только увидел твой начёс. Наша фирма, где я работаю, рекомендует волосы на голове зачёсывать именно так, чтобы скрыть гарнитуру, – пояснил он. – Уверен, не глядя, что у тебя гарнитура нашего производства.
           – Саша, я тебе всё объясню вечером после окончания заседания. Пойдём скорее, а то мы опоздаем на открытие конференции.
           Всё это происходило двадцать лет назад, а помнилось ему так, словно всё было позавчера. Все события, все диалоги, все разговоры врезались в память на всю оставшуюся жизнь, навсегда.
          Недельная конференция прошла удачно, как сказали в день её закрытия организаторы. Завербовала ли та или другая сторона кого–нибудь – про это он ничего не знает. Его не завербовали точно, так как к нему была приставлена Элисия – это был её первый опыт за границей по изоляции наших толковых спецов от происков иностранных спецслужб. Правда, через три дня её сменил серьёзный парень спортивного телосложения. Потому что американцы ничем не брезговали, чтобы иметь перспективных и талантливых интеллектуалов у себя в Штатах. Он подружился с новым соседом и они вместе прошли вдоль и поперёк весь Париж. Залезли на Эйфелеву башню, посетили, конечно, Лувр, улицу Пигаль, ели мороженое, пили пиво. Каждый на сэкономленные командировочные купил себе по ноутбуку фирмы «Acer».
           Задание фирмы он выполнил. Как только Лоран ему занёс мобильники, он закрылся в своей комнате и вскрыл их. Вскрыл и свой «FranceTel» и понял, что секрет заключался в букве «z». По тому, где она располагалась в серийном номере коммутатора памяти, можно было вычислить в любой стране время передачи информации. Это косвенно подтвердили ничего не подозревающие сотрудники «FranceTel», когда он им задавал элементарные вопросы по устройству мобильников, их возможностей и организации мобильной связи в странах, покупающих их продукцию.
           Был уже час ночи, когда ему на память стали приходить обрывочные подробности путешествий и с Элисией, и с новым знакомым, и в составе группы по Парижу – достопримечательности этого красивого города, посещение Руана, возвращение из Франции в Россию и он уснул.
           На утро за завтраком дочь объявила, что они уходят на весь день в парк и в развлекательный центр на батут. Будут везде делать свои фото и видео, чтобы потом передать их деду для изготовления кино «Итальянцы в России». У него в ноутбуке отличный видеоредактор фирмы «Pinnacle Studio», на котором он делает неплохие видеофильмы на сюжеты, что снимает сам на видеокамеру. Есть у него фильм и о поездке во Францию, но Элисии там нет.
           В 17–20 он прибыл в гостиницу их фирмы. Во всех точках установки записывающей аппаратуры снял батарейки и аккумуляторы для замены. 
           Элисия вошла ровно в 17–30, сразу затворила за собой дверь и закрыла её на внутренний замок. Мужчина и женщина, не говоря ни слова, обнялись, прошли в одну из спален, по ходу целуясь и снимая верхнюю одежду.
           Через полтора часа они вместе сидели друг против друга в ванне, доверху наполненной тёплой водой, и под журчание воды в кранах негромко разговаривали. Вспомнили поездку во Францию и своё знакомство.
           – Александр, это ты виноват, что меня раньше срока вернули в Россию. Наш разговор на мосту всё же прописался, – прищурившись, сказала Элисия. – Как я озлилась на тебя! На то, что ты меня за один вечер околдовал своими чарами: мог бы испортить всю мою карьеру.
           – Извини, на середине моста был сильный ветер, и я был уверен, что он заглушит наш разговор. Если этого не случилось, значит, мы делаем хорошую аппаратуру, – улыбнулся он. – А отозвали тебя потому, что ты понравилась своему начальнику и он тебя приревновал ко мне – к какому–то инженеришке.
           – Не к какому–то, а к способному в будущем технократу, как мне объясняли. Так оно и оказалось, не так ли? У нас прошла информация о том, что тебя могли выкрасть арабы, чтобы продать американцам. И меня сразу заменили на более опытного сотрудника.
           – Даже так? А я и не подозревал.
           – Если это не случилось, значит, и мы делаем неплохо свою работу, колдун–искуситель, – Элисия плеснула на него водой из ладошки.
           – Я не колдун. Непреодолимая тяга к женщинам и способность к их обольщению у меня открылись случайно. Открою тебе эту тайну. Очень давно, когда я только что распределился в контору, где сейчас работаю, мы строили эхо–камеру. Это такое помещение, в котором проверяются и настраиваются антенны мобильников. Оклеивали все стены и потолок небольшими квадратными ковриками с пупырышками из спецрезины. Однажды по окончании работы я переобувался и наступил ногами в носках на коврик, на его пупырышки, и испытал приятные покалывания в ступнях. Походил по коврику, приятные ощущения усилились. Не долго думая, засунул коврик под пиджак, чтобы пронести через проходную, а в общежитии наслаждался этим ковриком, сколько мог. Прятал его от всех любопытных и никому о нём не рассказал, чтобы не растащили эти коврики по домам.
           – И что это тебе дало? Какая польза была? – внимательно посмотрела на него Элисия.
           – Повысилась потенция! Через полгода, не откладывая, я женился и проверил полученный эффект – жена забеременела через месяц нашей совместной жизни. Я потом нашёл объяснение этого явления в популярном медицинском журнале. Оказывается, на ступнях наших ног находятся биологически–активные точки, которые при механическом воздействии на них, то есть массаже, стимулируют многие органы нашего организма, повышают их физиологическую деятельность и тем оздоровляют весь человеческий организм.
           – А женский организм такой массаж оздоровляет или только мужчинам увеличивает их возможности? – с интересом спросила Элисия.
           – А какая разница? Правда моя жена не захотела пользоваться моим открытием. Говорила, что ей неприятны эти упражнения, – сознался он.
           – Вот отчего у тебя, кареглазый, такие способности, которыми ты вовсю пользуешься для перевозбуждения простых женщин, не давая им спать по ночам, – с ехидцей заключила Элисия.
           Оба ненадолго замолчали. Находили под водой тела друг друга и нежно поглаживали.
           – Саша, я тебя простила, когда поняла, что беременна. А вот мой муж меня не простил и когда разводились, обещал голову оторвать обидчику.
           – Ещё один враг у меня прибавился. Когда мы узнали, как «FranceTel» кодирует свои устройства, то у них резко упали продажи и они были вынуждены уволить несколько тысяч рабочих во многих странах. Вот сколько у меня врагов – тысячи. Так что одним больше, одним меньше не имеет значения. Лучше признайся: Александра – моя дочь?
           – Саша, я тебя очень прошу – не старайся с ней познакомиться: пусть у неё останется хорошее мнение обо мне и будет один отец, законный.
           – Хорошо, как скажешь. А сейчас ты замужем?
           – Нет, не нашла подобного тебе балагура. А ты женат?
           – Женат, но на половину. Когда я был во Франции, нашей дочери было тринадцать лет. После школы поступила в пединститут, окончила его по специальности преподаватель иностранных языков и поехала в Милан на стажировку по итальянскому да там и осталась работать на кафедре местного университета. Вышла скоро замуж за итальянца, родила паренька и частенько с ним приезжает погостить ко мне. И сейчас гостит у меня со своим сынишкой – с моим внуком. А жена десять лет назад поехала помогать дочери по случаю рождения внучка и осталась жить в Милане. Ни разводиться не хочет, ни возвращаться не хочет.
           – Как же ты без жены, без хозяйки живёшь? – участливо спросила Элисия.
           – Очень просто. Я служил в военно–морском флоте и там меня всему научили – стирать, шить, готовить борщи, солянки, картошку соломкой жарить и стряпать прочую домашнюю еду.
           – А как с женщинами? Мужчине ведь нужна женщина, чтобы не утратить интерес к жизни, – подмигнула Элисия.
           – И с этим никаких проблем нет, потому что каждая вторая женщина так и норовит помочь брошенному мужу, – пошутил он. – Проблемы возникают с их мужьями и заразой, которой сейчас развелось не меряно. Поэтому я больше прижимаюсь к проверенным одиноким медичкам и непорочным учителям начальных классов. Скажи, у Александры серьёзно с этим чернокожим?
           – Да нет, конечно. Она его сюда притащила по приколу – похвастаться и показать своим школьным подружкам чудо заморское. У них, у молодых, мода такая нынче – прикалываться по любому случаю.
           – Я знаю смешной анекдот по этому поводу. Рассказать?
           Элисия нашла его руки под водой и сжала их со словами:
           – Саша, а ты смог бы со мной прожить оставшиеся годы? Я – хорошая баба, хозяйственная, не испорченная ещё совсем. А?
           – Несомненно, Элисия! Я часто тебя вспоминаю: у тебя столько женских прелестей и достоинств, что хочется ими пользоваться бесконечно.
           – Какой всё же ты – эгоист! И в тот первый вечер ты то же самое сказал, что мне даже обидно стало, – Элисия чуть отодвинула его от себя. – А как же прелюдии, признания, приятные слова, комплименты, подарки, чтобы улестить, задобрить и добиться таки женщины?
           – Не обижайся, Элисия. Это – не эгоизм, это – практицизм. C’est la vie! Женщина рождена для счастья, а мужчина – для работы. Поэтому на тонкие отношения у нас просто нет времени.  Я – технарь, и главное, для меня – дело. Вот, например, на следующей неделе я отправляюсь на полигоны. Мы, вроде бы, нащупали эффективные, верные способы борьбы с беспилотниками и эти идеи надо проверить. И никакие семейные или личные причины мне не помешают, потому что надо ехать: это мой долг помочь нашему ВПК в такой сложной мерзопакостной международной обстановке.
           – Ещё и этим ты мне нравишься – остроумием и своим упорством в достижении цели. Не как мой бывший: он после развода запил и покатился по наклонной… Кстати, – Элисия посерьёзнела, – с утра у меня была беседа с шефом. Его переводят на повышение в Подмосковье и он предлагает мне туда же перебраться.
           – Ты спишь со своим начальником? – не глядя на неё, спросил он.
           – Какое твоё собачье дело? Я – свободная женщина, ещё не старая и всё человеческое мне не чуждо и желания тоже. Ты – женатый и тебе должно быть стыдно перед женой за твои измены, а мне нет, – парировала она и добавила: – Шеф помогает мне скрасить одиночество и поддерживает в жизненных и служебных ситуациях. Он ревнует, значит, любит и это мне нравится. Не нравится то, что отшивает всех моих поклонников и очень жёстко, пользуясь своим положением.
           – Сажает их в тюрьму? – предположил он.
           – Нет. Посылает оперативников, косящих под «братков», объяснить кандидатам, иногда в грубой форме, а иногда физически, что к чему. Я прошу его не поступать так, но…
           – Сурово, – подытожил он.
           – Так вот, – Элисия опять взяла его за руки, – шеф меня предупредил, что по их сведениям в нашем городе объявился мой горемыка–пьянчужка. Он, возможно, будет меня преследовать, а, учитывая его непредсказуемость, может мне отомстить.
           – Ваша организация такая мощная и в ней имеются дюжие оперативники. Неужели они не смогут обеспечить безопасность своим сотрудникам?
           – Давай серьёзно. Я его не боюсь и за себя постою в любой ситуации, а за тебя беспокоюсь. Будь осторожен. Этот человек бывший кадровый военный, к тому же алкоголик и чёрт его знает, что у него в башке.
           – Спасибо, Элисия, я буду внимателен. Опыт уже есть. Этой весной со мной был случай на пешеходном переходе. Я на зелёный уже прошёл его середину, как вдруг стоявшая светлая девятка рванулась с места и я попал бы под её колёса, если бы резко не отскочил назад. А девятка на большой скорости уехала и увезла на себе мой пакет с продуктами. Как в анекдоте: «Сходил за хлебушком, – сказала голова крокодила, покатившись по шпалам».
           – Саша, не шути так, – Элисия стала накручивать свои волосы в пирамидку на голове.
           – И ты будь серьёзна. Слушай своего шефа и не ссорься с ним, а то и он захочет тебе отомстить и придумает со своими архаровцами какую–нибудь хрень: у них не заржавеет, потому что на всё способны. Впредь пожелаю тебе жить с начальством в мире и согласии, и считать, что на первом месте должна быть, прежде всего, работа.
           – Хорошо, Александр, я воспользуюсь твоим советом, – кивнула Элисия, на мгновение задумалась, и тут же лицо её побелело.
           Он и не подозревал, что своим пожеланием нанёс ей смертельную обиду, на этот раз непростительную. Она могла подумать, что он от неё отказывается в пользу её шефа. Каков подлец! А ведь хотел, чтобы лучше было бы ей! Чтобы не тосковала, пока он возится с экспериментами на полигонах. Проклятая работа затянула его в безвылазное болото успехов и неудач, из которого ему уже не выбраться и никогда не обрести личного счастья и не осчастливить Элисию.
           И уж хотел было объясниться, повиниться, приласкать, но не решился.
           – Какая–то бледность на твоём лице. Ты продрогла? Всё, заканчиваем водные процедуры: у нас немного времени осталось.
           Он встал, завернулся в простыню. Помог ей подняться, прикрыл простынёй. Краны не закрывал.
           – Саша, меня не ищи: я сама найду способ встретиться с тобой, – дрожащим голосом проронила Элисия.
           – Я принесу фен, ты высушишь волосы и согреешься, – он вышел из ванной.
           Минут через десять они молча подошли к входной двери. Обнялись, прижались щеками, посмотрели в глаза друг другу. Элисия отвернулась, взглянула в глазок, резко открыла дверь и вышла на площадку.
           Он прикрыл дверь, прислушался, дождался приезда лифта и закрытия его дверей. Прибрал в ванной, высушил утюгом влажные простыни, застелил ими кровать и стал настраивать спецаппаратуру.
           Через день вечером его бездыханное тело с окровавленной головой обнаружили на ступеньках входа на предприятие, где он проработал всю свою сознательную жизнь.
           На прощание с ним пришло много народу – знающие и уважающие его коллеги, ценящие и любящие, бывшие и нынешние сотрудники, скорбящие и возмущённые злодейским, уголовным преступлением.
           Причины подлого убийства, заказчики и исполнители его до сих пор не обнаружены.

           P.S. Неделей позже описанных событий его дочери встретились в транзитном зале аэропорта Белграда, зацепившись чемоданами в быстро идущей толпе авиапассажиров. Посмотрели друг на друга. Обе отметили необычайную схожесть своих внешних данных. Извинились друг перед другом и разминулись. Каждая пошла своей дорогой: одна – к стойке регистрации на Милан, а другая – в Мадрид.