Ростовские монстры. Пять секунд Ада

24 августа 1990 года

Москва, СССР

Черёмушкину никто ничего не объяснил; обращались с ним на удивление вежливо; в самолёте даже накормили и напоили компотом и чаем… а когда Волга тронулась с места, он почти сразу внезапно задремал… и тут же провалился в сон.

Когда душегуб проснулся и открыл глаза, он с изумлением услышал насмешливый женский голос, который произнёс: «С возвращением в наш грешный мир, гражданин Черёмушкин. Добро пожаловать на Объект 191…»

Прямо перед Карвером стояла (голос явно принадлежал именно ей) невысокая крепкая красивая коротко стриженая блондинка в светло-сером деловом костюме явно иностранного производства (в СССР столь качественные вещи не шили).

Убивец окончательно проснулся… и с ужасом понял, что находится в камере пыток… словно его телепортировали во времени во времена сталинского Большого террора (он где-то читал про заплечных дел мастериц НКВД).

Ибо Черёмушкин – абсолютно голый - был надёжно привязан к гинекологическому креслу, а к его самым чувствительным местам были прикреплены и безо всякого тока весьма болезненные электроды. Провода которых уходили в стоявший на столе внушительного размера ящик.

Удостоверившись, что душегуб полностью, окончательно и бесповоротно вернулся в сознание, блондинка протянула руку к генератору… и через мгновение всё тело… да что там – всё естество серийника пронзила настолько чудовищная, настолько запредельная, настолько нечеловеческая боль, что её можно было сравнить лишь с самым настоящим Адом.

Ад длился считанные секунды, но этого оказалась достаточно, чтобы он понял: здесь с ним шутить не будут. Не понимал он одного – где и как он умудрился так насолить… совершенно непонятно, кому (его убийства на такое не тянули), что оказался в руках заплечных дел мастерицы... неизвестной ему спецслужбы.

Мастерица (частично) ответила на его вопрос: «Вопреки распространённому заблуждению, кроме КГБ, МВД, Минобороны и Прокуратуры, в СССР существуют и другие силовые структуры… в частности, наша…»

Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «Её название тебе ничего не скажет… да и неважно это. Важно, что для нас не существует никаких законов, морали, нравственности… а только оперативная целесообразность…»

Хищно усмехнулась – и продолжила металлическим голосом:

«Если не хочешь, чтобы это повторилось – и длилось гораздо дольше - ты же не хочешь?» - неожиданно уже более дружелюбно осведомилась она.

Вопреки распространённому заблуждению, гораздо более эффективным методом, чем «добрый и злой следователи» является модель «доктора Джекила и мистера Хайда» … в данном случае мисс Хайд.

Модель заключается в умелом чередовании «доброго» и «злого» следователя в одном лице… в результате чего допрашиваемый старается сделать всё возможное (и даже на первый взгляд невозможное), чтобы общаться только и исключительно… в данном случае с доктором Джекилом женского пола.

Душегуб машинально-судорожно кивнул. Блондинка продолжила:

«… то отвечай на мои вопросы мгновенно и ничего не утаивая…»

Он снова судорожно кивнул, а она продолжила:

«На самом деле, меня интересует единственный вопрос: как, когда и при каких обстоятельствах ты из банальной мелкой избалованной криминальной шпаны превратился в чудовищного серийного убийцу – в Батайского душегуба…»

Черёмушкин глубоко и грустно вздохнул:

«В восемьдесят пятом… в Аксайских катакомбах…»

Блондинка кивнула: «Это понятно… меня интересуют подробности. Даже самые мельчайшие – и даже те, которые ты считаешь неважными и незначительными»

Душегуб снова вздохнул – и начал свою исповедь.