Ихтис-Антихрис

      
           «Тебе 89 и все уже позади…»
            (Эпиграф)
   




        Ксено-Ксения


Крипово осознавать:
мы чужие.
Патриот и девочка-ксеноморф.

Свет рябит в ночном коридоре —
это встало оно
между пропастью мира
и Яковлевной в голове.

Капсула выпита.
Деформирована ткань
хрящей.

Кто-то в кабине для душа
принимает кровавый
освежающий дождь.

Вытерты порции счастья.
Яичные кладки проверены от и до,
включая температуру
(от -16 до +1).
Рябит на экране жертвы.
Жир-тресты мирские заряжают стволы.
Трест.

Уволенные у воли
что-то сосут.
Патоген под пончик:
один е,
один ей.

Космический лагерь донатом
необписанно красно-красив.
За спиной мелькнуло —
и уже вынуло всё.
Паутиной слюна сияет
в холодной бирюзе иллюминатора.
Над.

Сейчас поверну кибер-стики
моих щенячьих моргал,
проморгавших ксенофилию.

Голову такой формы
и правда не быстро мыть.
Поэтому мы с её папой
пили холодный кофя.

Поняли:
между нами уже страсть,
любовь.
И мы принялись. За дело.







      |Добрый пластырь|



Пули.
Печень.
Голубой зенит взгляда
Вверх
Замоскворечная
Пошли выйдем,
Нам не будет мешать балкон.

Выбери меня, пусть
Не птица счастья my name
Холи-стерин
Во имя твое святое
Скурим по пачке над мостовой

Дорога. А в чем душа дороги?
В проходе
Между ручьистых рук
Колбоса фиброзная у руля
Руль.

Ночное солнце, гига-атласное
Детище противоречий
Под
Грыжами частых шпагатов. На день.

Надь.
Дорога.
Тяжелый кишечник.
Случай морей — это классика
Тяжело принимать в себя сумрак
Как будто Кар-Карыч
Это утюжный край
Сложных случаев.

Поэтому давай бон вали
Вы свободны, деспот
Ой, ко.. ко-ко.. так всё-таки
Што это мыло? Я виноват
А он поробащен Рабсией
Космос. Чего нет?..

Су ле суйоль до Пари, но по
И вообще: на
От себя. От-машь.
Никаких больше омажей с маслом
На булочку на потолке
А как это жить.
Што такое это не знаем мы.

Зима.
Зайцы.
Оставь руки, на электричке очевидно
Запрещенных мест
Оставь. Кровавый..
цветок цветет своим ходом
Ты бреешь свою маму
Откровенную
Замужем
Даже мужья
Даже ружье - монашка
И сестра медицины.
Как весело было великанам умирать
Для убийц. Однако.
Шоколад - именем то чувство святого киллера.
Им приходится ложится
С приступником, хотя,
творить творог. Голубые пуры
поплытия обезумевших великанов.








         <•><•><•>
     {Осторожно, солнечно]


Котаклизмы начались
С Мурзика
У него про-мерцали глаза
Ивейн, оставив речь у клозета,
С мечом научился тянуть лямку.

Тора - птица, стучащая
из-за шторок,
Шпоргалка по обы-жизни
Голубка, ковром шпротным
Наследует твое небо
В пищащих дождях
Зачем
Заторы за то
Что ништо. Вовсе.

Вовчик. Вовочка.
Секция вив. Где эти виви живые..
Лакмусовой ночкой
теории топологической
бога Рема, убитого чуждым.
Подмигивающий глаз
лам()ы - словно как Солярис (солнце)
в соленой бочке, куда
посол и прибыл.
Летом.
В электро-паузе лет
Коэффициент упругости действует
Мне на нервы
напоминает посул, что посулил
Потом бросил.

Дальше опять потела
А затем
И с зятем, со свекром,
С теми —
Милыми сусликами.










       [~][~][~]

Лебег запланировал
сбежать из тюрьмы
но вылазка - не
удача.
По определению, вообще
то, что она хочет
always = нулю
По мере вашей да будет Лебегу
И зам-министру Франции
Романтическая основа
Есть.
Неряха
Но
Этот пони возбужден
Софа заправляется майонезом
Шампунь шоколаден действительно
База - основа его
Зовут веселым Ромашкой
Блик опти-мизма сквозь
Красный флаг.
 Мизерный - то есть грустный
Птеро-дактилевый
В прорубленных утрах.

89 сезонов минуло, меня -
в некотором (коде) - страну
и еще миновать бурость медведей
С самостью моно-гендеров.
Как хорошо, что паштет заменяет
Чувства
Истории
С лишним пафосом,
дикостью гусей.

Белокрылые бланки
Виднеются
Сквозь облака,
Сосен - результат уже действия
когда Силы эмигрировали
в ледниковую степень.







         Хорни пони


Давай назовем Стронцием
Мальчика
Нашу жертву богам.
Сибирская корона сливовая
едет вирусным авогардным течением
в рейтинги
Мой друг
Мон ами—триптеллин
Я как буду слушать макабрые
Оперы и хоралы,
Крик Исторички
если ты понимаешь о чем меня..
 Ох, уж эти слова
С пропуском твоей моси
Не хочу ни один холст
Как и твоя мама хот
Осенением бронзово-тыквенным
Оседанием

Лучшие волонтеры
Которыми могут стать послы
Куда б не послали
Ты всегда не беря отдаешь
Теряя, не становишься терией
Но кри-терием языка «прости»
на нем говорили рыжие
бледно-розные
а ты один Яков с самим собой


Торчишь, мой лучший
Из памятников вдоль извилин
самой полноводной реки
Ее заселили колючие
Всю воду выпив из поймы
Ах, эти щипцы бактерий
Вечно-зленных
Никто не злил

Не было просто с ними
Таких
Торчащих, божественно—
лучших вдоль шпатов
и слюд
Трогающих светом в чужом
 Страхом перед икотой