Том второй валерий валиулин

 Валерий Валиулин
ТОМ
ВТОРОЙ
поэзия
2026 г.
УДК 821.161.1-8
ББК 84(2=411.2)64
В 15
ВАЛЕРИЙ ВАЛИУЛИН
(Валиулин Хамидулла Халиулловича)
том второй: поэзия; проза
Валерий Валиулин родился в Челябинскев 1953 году. Стихи пишет с юности. В зрелом возрасте начал писать и прозу. Известен читате¬лям по публикациям в Молодой гвардии, Советском воине, Литературной Рязани; по сборникам и книгам: «Судьба нам лётная доста¬лась», (поэзия); «Два имени», (поэзия); «Абзацы жизни», (проза);
Второй том автора включают его поэтиче¬ские и прозаические работы разных лет.
В Интернете можно отыскать стихи, прозу, песни в исполнении самого автора и друзей по Интернет стоит только запросить в поисковике: «Валерий Валиулин, Рязань, поэзия, песни, стихи, видео, проза».
ISBN 978-5-600-05181-2 (т. 2) © Валиулин Х.Х. 2026
ISBN 978-5-600-05176-8
16+
Лучший штурман 30-й ВА* за 1982 год.(фото с Доски Почёта)
; 4 ;
ЖИЗНЬ
(песня)
Откуда ты вышел, куда ты летишь оголтело,Безудержный поезд, с коротким названием «Жизнь»?
Куда, грохоча, ты несёшь моё бренное тело?Прошу, не спеши и подольше в пути задержись!
Дай налюбоваться в окно на живые просторы,Ведя разговоры и споры со спутницей дней,Мне вместо окон предлагающей всё – мониторы,
С безумной и наглой, болтливой Эпохой моей!
Полярная ночь за стеклом, и арктический холод.Сдаёт проводнице Эпоха стакан и бельё.Какая досада! Ведь я ещё, вроде бы молод!Дорожный роман мой с Эпохой стекает в быльё.
Шагну на перрон вслед Эпохе на станции «Вечность».
Свободную руку привычно засуну в карман.И кану во тьме с сигаретой в руке в «Неизвестность»,
Забыв на столе, недописанный в «Жизни» роман.
; 5 ;
ТВОРЕЦ – МОЛОДЕЦ!
Какая радость – жить на свете!Какое счастье – просто жить!
Валерий Валиулин.
Кто бывал на страницах «Парнасса», «Ли-ратурного салона», на всем известном Ютубе, тот читал стихи, подписанные красивым звуч-ным именем Валерий Валиулин, слушал его песни, видел его клипы.
Я не буду заниматься глубоким анализом его творчества. Оно многогранно! Пусть это де-лают профессионалы. Я лишь выскажу, с поз-воления автора, своё мнение как читателя и по-клонника его творчества.
Для меня его поэзия как река: широкая и полноводная. То течёт спокойно-спокойно, то за невидимым поворотом устремляется вниз и шумит водопадом, потом опять разливается широко и полноводно. Так и его стихи то неж-ные и певучие, то с надрывом, то жизнеутвер-ждающие, то грустные. Но всегда читаются с большим интересом!
Человек прожил содержательную жизнь, ему есть чем поделиться в человеческом плане, и он делает это с большим мастерством, легко и проникновенно. Судьба одарила его сполна. Ес-ли он талантлив, то талантлив во всём. Он пре¬красно поёт, сочиняет мелодии к своим стихам, ; 6 ;
и монтирует к ним видеоклипы. Рукой поэта водит Душа – яркая, открытая. Ему одинаково удается всё: какую бы тему он не поднимал.
Отличительной чертой творчества является преданность военной теме и Вера, Вера в Лю-бовь, в любимую профессию, в Жизнь!
Я подметила и то, что поэт постоянно нара-щивает своё мастерство, не зацикливается на достигнутом уровне, растёт от стиха к стиху. Где ещё увидишь работы, когда поэт одним словом «бьёт по двум зайцам:
Сядем рядом словно боги,На беспечных облаках,Над землёю свесим ноги, – Боболтаем – о стихах!
Слово «поболтаем» в данном случае отно-сится сразу к двум действиям, поболтать нога-ми и поболтать о стихах! Сразу возникает образ беспечно сидящих людей, болтающих но-гами и ведущих разговор, а слово то между ни-ми одно! Никогда ничего лишнего при всей до-сказанности мысли и образа.
Какие у него полные рифмы: «и конно – иконно»; «от Толи – три Оли – триоли». Здесь игра звуков, просто перетекание одних и тех же букв в слова разного значения.
Таких находок у поэта много! Он не только рифмует конечные слова стиха, но и слова внут-; 7 ;
ри строк, рифмует в одной строке первое и ко¬нечное слово. Стихи часто построены на звуча¬нии, потому и просятся в песни. Они напевны, лиричны, каждое слово на своём месте, его не убрать, не заменить другим. В них мы узнаём автора не только как прекрасного поэта, певца, но и как человека.
Особой строкой хочу отметить Рязанскую быль «Прогулки по снегам». Ну, очень хороша поэма! По изложению и манере повествования, лично мне, очень напоминает Некрасовские (Генерал Топтыгин – «Дело под вечер, Зимой. И морозец знатный...»). Такой же красочный и лёгкий слог изложения. По сюжету этой поэмы очень легко снять короткометражный фильм Так и ложится в сценарий. Причём в жанровом решении – целая палитра. От комедии до траге-дии. Фильм о путешествии в российскую глу-бинку. В этом произведении берёт за душу всё! И описание её обитателей, природа, уклад жизни. Особенно удалось описание характеров, два-три мазка, как у художников, и образ готов!
Очень понравилось описание ночной дороги до села, двух «очумелых» и сразу пришедших в себя от фантазий приятного время провожде-ния в русской баньке городских мужиков. У ме-ня самой даже «мороз по коже» от прочитанного. Представилось, что сейчас где-нибудь за поворо-; 8 ;
том они увидят в темноте много пар неподвижно светящихся зелёных огоньков – глаза волков.
Повествование ведётся очень логично, лег-ко ложится и складывается в стих. Вообще, я бы сказала, непринуждённо.
Широка душа русская – её ни с какой дру-гой не спутаешь! Хорошо бы поэт продолжил этот жанр, у него способность писать целые поэ-мы. Читается всё с большим интересом.
В прошлом я работник культуры, театраль-ный режиссёр и поэму Валерия «Прогулки по снегам» смело, с большим удовольствием теа-трализовала бы на сцене, но поздно, я давно на пенсии. Поэма жизненна, актуальна и худо-жественна. Она касается перемен в нашей жизни и отношений наших к жизни в эпоху возврата от социализма к капитализму, в эпоху шага назад нашей человеческой цивилизации. В ней живые образы простых людей нашего времени.
Автор – мо-ло-дец!
С возрастом человек мысленно подводит итоги своей жизни, корректирует её. Валерий человек с большими планами, постоянно погру-жённый в работу, увлечённый ею.
Здоровья автору, и чтобы хватило сил на всё, что им задумано написать и совершить! И ко-нечно – вдохновения!
Ермакова Л.П.; 9 ;
Ермакова (Рыбинская) Лидия Павловна, Великий Новгород; 10 ;
НЕ БОЖИЙ ДАР
(Отклик в Интернете)
Лидия:
«Талант не божий дар, а дар труда...» – утверждает Валерий Валиулин в посвящении своему старшему товарищу, «коллеге по перу», Валентину Васильевичу Сорокину.
Валерий трудолюбив. Если проследить за творчеством Валерия от его истоков («Стихи из школьных тетрадей») до его «Второе июня или Кукушка», можно увидеть как трудолюбив автор – не количеством написанных строк, а ростом своего поэтического мастерства! Каза-лось бы, в наш век Интернета, доступности всех словарей рифм, чем можно удивить читателя, какой не избитой рифмой? Ан, нет! Вглядитесь в это четверостишие:
Спешат ко мне пеше, и конно,По духу, ни крови, родня.Речами, очами бессонно,Иконно колдуют меня.
Это: «и конно» «иконно», когда он рифмует не только окончания строк, но смело внедряет рифму в начало новой строки. Слова слились как бы в одну сплошную рифму и, не являются бессмысленным каламбуром, а рисуют лиричес-кую картину.; 11 ;
И в это:
Ты так взвывал над хмурью стылой.Ты так взывал покинуть дом.Напел душе моей унылойМечты о дальнем, голубом.
Его стихи не оставляют равнодушными к ним не только читателей, они находят отклик у других поэтов.
«Кратость – сестра таланта!» Обратите вни¬мание на обложку его книги «Два имени»:
Мерцанье звёзд, громада мироздания,Тревожное очарованье тьмы.Таинственно немы вселенские создания,Самим себе загадочные мы.
Поэт не стал добавлять к четверостишию ни единой строфы, потому как они – цельное, за¬конченное стихотворение. В глазах читателя возникает картина вечности (у каждого в его представлении), а в сознании – вечная загадка человечества – откуда и для чего Мы? Всё что связано с жизнью и смертью: «Смерть обыден-ная штука»; «Растолкуй, кукушка, растол¬куй – Что есть жизнь, и что есть в жизни смерть?»
Во всех его стихах есть строки, что остаются в памяти их открывших для себя, как эта:; 12 ;
Ах, какою молодость была!
После прочтения и осмысления его поэтиче¬ских откровений, просто возникает желание жить проще, добрее! До чего просто, легко, ис¬кренне сказано поэтом:
Какая радость – жить на свете!Какое счастье – просто жить!
Родиться на свет и жить, просто жить, разве не в этом счастье?! Ряд, приведённых мной строк, из предшествующей книги «Два имени». Их в этом сборнике нет, потому, рекомендую любителям поэзии заглянуть в неё, хотя бы на сайте «Парнасс.ру»
От автора: Парнасс.ру сначала блокировал мне вход на свою страницу с правами автора! Ни добавлять новые произведения, ни править старые – не имел права! А позже моя страница вовсе исчезла!; 13 ;
Из мирамноголикого!; 14 ;
ИЗ МИРА МНОГОЛИКОГО
Из мира многоликогоГлаза твои я выглядел.Любовь твою я выстрадалВ удушье прежних дней.Никто губами к сердцу мнеНе прикасался искренней,Никто своей сердечностьюНе обнимал нежней!
Люби меня, любимая,Не спрашивая с прошлого.Храни меня, любовь моя,От низкого и пошлого.Храни от хвори горестной,От вражьей лжи завистливой!Будь в нежности неистовой,Единственной! Единственной!; 15 ;
Такой я повстречалОльгу Георгиевну Першикову в 1989 году!; 16 ;
ОЛЯ
(песня)
1.
От кошмарного угара,Гадкой гари выхлопной(Поскучай, моя гитара!)Я умчался в выходной.С предрассветной певчей птичкой,Самой ранней электричкой,В рай российский полевойЗа клубникой луговой.
2.
Лешачиха с Лешим что ли,Аль другой ведун какой,Всё водили меня полемДа свели с самой Судьбой:Чертовщина, – не дивчина! – С земляникою леснойТрёхведёрная корзина,Кузовок берестяной.
3.
Добрым взглядом оглядела:«Полдень, друг, а ты пустой?; 17 ;
Не простое это дело!Сразу видно – городской.Бродишь там, где и не спело,Просто попусту устал.Пока солнышко не село,Дай, свожу в свои места».
4.
В скирд упрятала корзину,Кузовок берестянойИ наивного мужчинуПроводила в лес густой!Что дивчина сотворила? – Отгулял я холостой!Земляникой заманила – Одурманила собой!
Оля! Оля! Оля! Оля!Оля! Оля! О! Ля-ля!Оля – сладкая неволя! – Доля верная моя!; 18 ;
Я КРАСИВОЙ БЫЛА
(песня)
1.
Я красивой была, как гитара,Блеск! – «испанка»* – в руках у тебя.«Мы с тобой подходящая пара!» – Вторишь, душу мою теребя.
2.
То ласкаешь мой локон, как струны,То прикроешь рукой голосник.Торопливый, безумный и лунный,Сладкой песней мне в сердце проник.
3.
Обжигают бедро обечайкиМузыкальные пальцы твои.Мы – две белые, вольные чайкиВ брызгах лунных блаженно парим!; 19 ;
4.
Я сегодня пою милозвучно – Распахнулась от ласки душа!Мне не скучно, не скучно, не скучно...Влюблена и опять – хороша!
5.
Я красивой была, как гитара,В незабвенные сердцу года.Плачь, гитара, гитара, гитара:«Как давно я была молода...»
6.
Прелесть тела, с летами, литая,Потускнела, что с возрастом лак.Но живу, словно в прошлом, летая,Не смирюсь с увяданьем никак!; 20 ;
ПРЕЛЕСТНАЯ ЛЕДИ
(песня)
1.
Прелестная леди, Ирэна!Жизнь – это жизнь, не арена.Был бы, как ты, огневой, –В жизнь не расстался с тобой.
2.
Но между нами года.Ты, как весна, молода!Доброе чувство любвиЗаполыхало в крови!
3.
Я бы из тысяч вокругВыбрал тебя, юный друг!Мне бы тебя золотить,Боготворить да любить!
4.
Старость не радость, беда,Любишь, а давят года...Был бы крутым богачом,Было б всё нам нипочём,Ирэн!; 21 ;
ЦВЕТЫ БЕЗ СЛОВ
(Светлане Козловой)
1.
Не смея в дом явиться мой,Преподнести букет живой,Три алых розы на стекле В подарок мне.Три алых розы на стекле – Нарисовал в подарок мне,Что за чудак? – Не догадаюсь я никак.
2.
Смывая со стекла гуашь,Дожди твердили: «Выкинь блажь!Любовь в пятнадцать детских лет – Наивный бред!»Но только солнца смелый лучПробился сквозь заслоны туч,На радость мне Ожили розы на стекле!; 22 ;
3.
Не прячься, глупый и смешной,Моя душа давно с тобой!Подарок твой красноречив,Откройся, Див!Подарок твой красноречив,Хоть ты незрим и молчалив,Цветы, без слов, – Надежда, Вера и Любовь!
2000 г.
PS: Светлане я препода¬вал игру на гитаре, на до¬му. Жила она с родителя¬ми на первом этаже. Кто-то неизвестный всегда ри-совал цветы снаружи, на стёклах её комнаты.; 23 ;
Ольге Георгиевне 50 лет!; 24 ;
ОЛЬГЕ
Друг мой нежный, прости за бедность.Неизбежность могилы близка.Поздновато я принял трезвость,От того и строка коротка.
Мыслей море, души безбрежностьНе успею вылить в стихи.Мне и трёх не хватило б жизней– Замолить земные грехи,
Стать богатым, тобой налюбиться,Всем помочь, кому тяжело...
А кому в русском хаосе жизни,Всё свершив, умереть повезло?; 25 ;
ТАТЬЯНА
(Памяти Татьяны Кушнер)
И так, она звалась Татьяной…А. С. Пушкин
* * *
Мучительная пустота… Душе так тягостно безделье!Уж лучше жуткое похмелье,Чем старческая маята.Да будь я молод и здоров, Глаза б не жёг в телеэкране – Вечерял сытно в ресторане…Эх, в двадцать семь я был бедов!Ходил бы, как и ране, к Тане,Всерьёз ходил бы, не по пьяни.Приветлива и весела – Какой танцовщицей была!Была… Тогда уже – больна,Как Горбачёвская жена.*Татьяну помню! Мир ей вечный! Её «Москвич», с семейством, встречный,Пехотный бронетранспортёрВ скалу Кавказскую затёр…Из двух детишек лишь груднойНе оказалось в каше той – Осталась в доме, на свекровь.Не пролилась малютки кровь!; 26 ;
«Татьяной в память мне данаЛишь фотография одна».
Татьяна Кушнир. 1979 г.; 27 ;
* * *
Всё, всё могло быть по-иному,Не отшагни она к другому!В том нет Татьяниной вины – Мы не были обручены.
Я прилетел в Рязань с востока,Освоить новый самолёт.Летал в Рязани чуть ни год.В семье – предательство и склока!С того в Рязань и улетел,Что жить в раздорах не хотел.
* * *
В стране, ещё не президентской,День авиации советскойМы отмечали в ресторане.Я танец предложил Татьяне…В её глазах, под тридцать лет,Увидел я приветный свет!Я с ней познал любви взаимность,Страсть, задушевную интимность.Познал: есть женщины – иные,Беззлобные и огневые,С глазами полными тепла,Какой Танюшенька была!Светловолоса и проста,И, даже в похоти, чиста.Легко и ловко танцевала!В застолье – главный запевала!; 28 ;
Могла игриво подмигнутьИ взглядом жизнь в меня вдохнуть!Об этом не единый стихНайдётся в книжицах моих.Трудясь в обкоме, в машбюро,Училась в ВУЗе, на филфаке. Прелестна как Марлен Монро!Я думать стал о новом браке.
* * *
«Куда её?! В Сибирь?! С лейкозом?!Чем будешь там лечить? Навозом?! – Вмешался друг мой, замполит, – Родить тебе она родит…С её болезнью, лет под сорок,Останешься с детьми вдовцом,С ненужным никому концом.И дети… мамину болезьНаследуют. С ней в брак не лезь!Пойми, я выбору не рад.Не служба будет – новый ад!Комэск* джигитства не оценит.Сидеть с больными… Кто заменит В полётах лётное лицо?!
Не будь как в первый раз юнцом!»; 29 ;
* * *
Переучился, отлеталИ вновь по службе – за Урал…Ни у кого ни на глазахМы расставались с ней в слезах.Татьяной в память мне дана Лишь фотография одна.
* * *
Всё помня ротного и маму,Что в первом… – предвещали драму,Любя Татьяну не тревожил.С кем жизнь ни жизнь немного пожил… –В общагу от семейных драмГусарить сбёг к холостякам.
* * *
Прошло три года. Разведён,В Рязань я службой возвращён.Напрасно. Милого лицаНе зрел я до её конца.Набрав не позабытый номер,Услышав Таню, сердцем обмер.Просил свиданье. Но она: «Давно другому отдана;Я буду век ему верна».*; 30 ;
Вдали молчавший человечеТеперь искал случайной встречи:Я прилетал в знакомый двор,Ходил под окнами как вор,Глаз не сводя с прикрытых штор.Татьяну чувствовал, хотел…Она скрывалась. ЛицезрелКавказца смуглого и дочь,Белянку как и мать точь-в-точь!Расспрашивал о ней подругу,Был в курсе дел её семьи.Летели лётом дни моиВ полётах «в зону» да «по кругу».*Татьяна в институте горцевУчила русскому. В декретОтправил муж её – студент.Кавказец… Страха в Тане нет – Мать Тани в стане инородцевРастила Таню двадцать лет.Муж проучился здесь недолгоИ верный родовому долгу,Вернулся на родной КавказЖену и дочь увёз от нас.
В её квартиру по обмену,Покинув вспыхнувший Кавказ,Вернулись русские. И разЯ к ним зашёл: Всё те же стены,Обои, клееные мной…; 31 ;
Как будто я ступил домой.Окно, здесь плакала Татьяна,От всех предчувствий полупьяна,Не в силах проводить от домуМеня в тот день к аэродрому.
* * *
Всё кончилось. Я вновь женат – Вновь в рогоносцы кандидат!Был случай – свидеться с Татьяной – На свадьбу гостьею желаннойБыла счастливою подругой Приглашена в Рязань она.И я был мило приглашён,Да только не предупреждён,Что Таню в гости ждут рязанцы.Я б голову вскружил ей в танце!Тогда бы с дочерью от нас Уж не вернулась на Кавказ!
* * *
Не зная женщин, вышло так уж,Я поступил учиться в ЧВВАКУШ.Пять лет «заштопанный» в казармеЯ в увольненья ездил к маме.И «скачкам»* где девчат полноПредпочитал смотреть кино.Каникулы – я в турпоходе – Учился выживать в природе.; 32 ;
В родной компании мужскойСпешил в дорожный непокой.В тайге у озера лесногоКормил собою комаров.Пел под гитару у костров,Сложив десятка три стихов.Так, женщин не познав, дурак! – Не возмужав, влез в ранний брак.Пред выпуском* был глупый план – Жениться! Вот и влез в капкан.Пять юных лет прожив в казармах,Что знать я мог о женских нравах?!Семейной жизни естествоМной понималось как родство.Считал я как сестёр родныхВсех девушек подобьем их.И выросший в любви сёстёрЯ первой… руки распростёр!
* * *
Теперь скажу, познав трёх жён,Не поспешайте на рожон!*Возьмёте ту, что вас за годДо трёх инфарктов доведёт!Средь жён такие штучки есть – Мужьям на голову б засесть!; 33 ;
Есть – разобьётся баба всмятку, Чтоб из мужчины сделать тряпку!Мужьям при жёнах труд да трудПока тайком не предадут.Тогда – развод! Уж это точно!Жена должна быть непорочна!Зануда баба тюк да тюк…Потом запустит в вас утюг!Всё! Хва!.. О жёнушках молчу – Плохое помнить не хочу!С последней вроде повезло, Но всё в разлуках как назлоНе оторвётся от села.Верна, хоть мне не родила.Сижу, пишу. Всегда одинОт средних лет и до седин.Уж лучше стихотворцем слыть,Чем пусто ждать жену и выть.
* * *
Я выучился в офицеры,Но не преследовал карьеры.Пил редко, но порой без меры.Что в доме есть – на стол, гостям!Попам не верил и властям.Их политической химеры*Не выносил! Не мог «мычать»Когда пытались приручать!; 34 ;
Всегда на всё критичный взгляд.Невинных не губил девчат!В начальствах наживал врагов.Я был таким и есть таков!
Зачем любил? Зачем я жил? Оставлю что? И что нажил?Кто я? К чему любовь на свете?И для кого писанья эти?Бежал муллы, бежал попов…И вот я – стар и не здоров.
Татьяна! Милая Татьяна!Тебе одной я боль пою – Ты б поняла печаль мою.
16 августа 2013 г.Рязань.; 35 ;
Душа их ждёт; 36 ;
ДУША ИХ ЖДЁТ!
Стихи, как звёзды, падают с небес!Когда? чью душу? озарит сияние,Возникнет чувств и разума слияние?Не знает даже соловьиный лес.
Стихи, как звёзды, падают с небес!
Они из хаоса сплетаются в созвездия.Любовь и кровь, огонь и гнев возмездия – Стихи из хаоса, сплетённые в созвездия!
Душа их ждёт в смятении, в томлении,Ждёт сердце, разум той звезды падения,Которая сорвётся и спасёт,Когда душа божественно споёт!
Душа их ждёт!; 37 ;
МУЗА МОЯ
Осуществилось пророчествоСмуглой гадалки сполна!Старость пришла, одиночество,Долгие ночи без сна.
Славит красу полнолунияТенором тайный фагот.*Шепчет природа-колдуньяМне на любовь приворот.
Слухай,* старик, полуслухомГовор осенней листвы,Впитывай взглядом и духомЛасковый свет синевы!
Солнце голодное лижетМёд пожелтевших берёз.С каждою зорькой всё ближеВремя покоя и грёз.
Жгучая тяга на творчество!Трепетных чувств череда.Муза моя! Одиночество, Сладкая радость труда!; 38 ;
АРХИВ
Пара чемоданов – диски.Три – тетрадей да бумаг.
После смерти кто-то близкийСкажет: «Что хранил, чудак?!Собирал бы ни бирюльки, – Деньги, антиквариат…На пустяшные писулькиРастранжирил свой талант.
Да с такой-то головою!..Трудоголик и творец Мог оставить за собоюНи конурку, а дворец!»
Унаследовав компьютер,Где труды за полста лет,Огорчённый «дистрибьютор»*Ткнёт «формат» или «делет»
Уничтожит ну и что же!Я поэт! – ни антиквар, – Хоть стихи давно, похоже,Для России – ни товар!
PS: летом 2021 года, во время ремонта, из-за тесноты в однокомнатной квартире, рукописный архив был нами вынесен на помойку!; 39 ;
ИЩЕЙКИ
Ненавижу рыжих муравьишек:Снуют, снуют по кухне, между книжек,Всё ищут-рыщут что-то – Не прогнать!Хотят найти и у меня отнять.
А что отнять?! Три дня как всё отверг!Уже не понедельник, а четверг?! Три дня питаюсь рифмами я сам...Они же им: Ни к сердцу, Ни к усам!
КУМИРЫ
Мне говорил известнейший поэт:«Не воссоздай, мой друг, себе кумира!».
А я ему:«Высоцкий! Вот так лира!»
Как много утекло воды с тех лет…Высоцкий есть! – Известнейшего – нет.; 40 ;
КОРНЕКОПАТЕЛЮ
Какая всё же глубинаЗа обнажёнными корнями:Языческие временаИ наши предки перед нами.
Дмитрий Аравин.
* * *
Автор – мудрый господин – Не Аравин, А’ Раввин?!Если взять за корень Ара – Толи птица, толь грузин?!
СКРИПКА
Скрипят полы. Скрипит пидсрачник.*Скрипит жена. И дверь скрипит.
Скрипят невежи: «Неудачник!Когда ж ты станешь знаменит?!»
Скрипят политики, поэты...И жизнь скрипучая, – в кредит.; 41 ;
Скрипит, скрипучая планета,Весь мир скрипучками забит!
Скрипит усталая душа, Коль за душою – ни гроша!И всё и вся – скрипит, скрипит...
Лишь скрипка – плачет – Не скрипит!
ВДРУГ
Бывает, друг, – всё валится из рук!На всякий звук – испуг:То принтер оживёт; То холодильник вдруг заявит о себе, пустой и проржавевший;Динамик зашипит всегда молчавший прежде;То грохнется утюг; то голоса в подъезде...
Пугает всё:Что есть внизу подвал, в котором кто-то есть,; 42 ;
Ночами шебаршит* и что-то с хрустом ест;
Задетый мной со страху синтезаторДубасит марш; взбесился перфоратор – Вонзается в портрет из-за стены сверло.
Всё ожило: Обрушилась вода в водоотводных трубах;Кого-то за окном покрыли матом грубо...
Из милой тишины, в которой полуспалВкушая полусны, зачем-то я попалТуда, где жалобно, истошно и надрывноРевёт и «мамкает» младенец непрерывно.Поди, дитю втройне страшней, чем мнеОт шума пробудиться в тишине!
Забытый и в трудах один в своей квартиреЯ точно пребывал в потустороннем мире.Вошли шумы в сознанье и в мгновеньеПрогнали робких Муз и вдохновенье!
ЗАБЕГИ!
(Клавдии Загарий)
Заводная! Заводная!Сколько прелести в тебе!Ты чужая и родная,Светлый миг в моей судьбе!; 43 ;
Посиди со мной мгновенье!Видишь, как я одинок?Мне общенье – вдохновеньеК зарожденью новых строк!
Заводная! Заводная!Жизнь в очах и ум в речах!Забеги ко мне, родная, – Дабы дух мой не зачах!
ТОЛЯ ТУЧИН
(песня)
1.
Мухи в августе кусаются колюче!Не канючу у жены на пузырёк! – Мне махнул рукой с балкона Толя Тучин:«Залетай, армейский друг, на огонёк!»
2.
Знать, не зря сосед с гармонью косолапилРанним утречком в ближайший переход.Души русские там музыкой буравил.Ох, и щедр на подаянья наш народ!
3.
Да и кто же не расщедрится? – у Толи – Пять обрубков вместо пальцев на руке.Но какие выдаёт Толян триоли!*Как поёт протяжно песнь о ямщике!; 44 ;
4.
Приплетусь к себе домой под ночь от Толи,С растревоженной от музыки душой,Дверь откроют обозлённые три Оли,Загудят занудней мух над головой!
5.
Ну, и пусть себе кусаются колюче – Не канючить мне у них на пузырёк!Завтра петь пойдём в подземку – я и Тучин!«Подготовь, жена, мой старый кителёк!»
КОЛОДЕЦ
Повычерпан давно колодец вдохновений – Колодец красных слов, откуда черпал гений.Толпится круг него весь пишущий народец,Не потрудившись свой соорудить колодец.
Впустую и легко вертится стёртый ворот.И «молодой поэт» давненько уж не молод.; 45 ;
Идёт в народ! А в нём: лишь званье, фарс да поза!И хлещет из него рифмованная проза – Из кранов бьёт струёй, добыта без труда,Стишков водопроводная вода!
Бери поэт топор, лопату и кайло,Пешочком доберись в родимое село,Сотри в мозоль и в кровь натруженную душу,Тогда и созывай – народ творца послушать!
В КУПЕ
Читал, вникал мужик в книжонки,То ту, то эту начинал.Он багровел, он психовал...Похоже, зря отдал деньжонки!; 46 ;
«С душком замшелости библейской,Со сжатой фигой в кулакеЕвреи пишут по-еврейскиХоть и на русском языке!», –
Такой, сосед мой выдал вывод,Налил себе и мне вино,А книжки – выбросил в окно!
НА ОДИН СОВЕТ
Мне сказали: «В наше времяСтих не пишут от души...».Мол, орудуй головою,Чтобы было всё якши*.
Может слабо знаю русский,Только в сумме «стих» и «я», – Для меня, всегда –«стихия!»
Так бурли, душа моя!; 47 ;
СТРОКА
Быть поэтом – это значит тоже…
С. Есенин.
Я не учился «быть поэтом».Вдруг очарованной душеСтрока явилась вдохновеньем,Виденьем в дерзком вираже.
Во мне, со мной, десятилетьеМеталась на небе сухом.И вот, как дождь, набравший силу,Из сердца хлынула стихом!
СТРАДАНИЯ КУПЛЕТИСТА
(песня)
1.
Ходит слух, что я «с приветом»,
С головой, мол, «ни того»!Оттого и стал поэтом,Все поэты – от «того».Это всё подколки Кольки,Распускает слухи он,Потому что отказалсяС ним намедни пить лосьон.; 48 ;
2.
Я, конечно, не Высоцкий,Не пою, мычу по-скотски,Но порю за паразитствоПаразитов всех подряд!За такие злые песниЗуб мне выбили в воскресник.Даже женщины пороюЗло косят.
3.
Лбом долбили о колени,Носом гладили забо-р-р-р...Отсылали грубо «к фене!»,Выставляли на позор.Я с разбитой вдрызг гитаройОт толпы скакал не раз.Если б ног своих не пара,Кто б меня, скажите, спас?
4.
Пел бы тем жлобам и жабамБез имён их да кликух – От меня б при встречах бабамПерехватывало б дух.Ну ж тогда не разберутся,Не поймут, о ком поют.; 49 ;
Пусть плюются, чем смеются,Только больно твари бьют!
К УХОДУ С. ЕСЕНИНА
Не удержался, видать, разбилсяо камень чёрствых людских сердец.
С. М. Киров.
* * *
В тени собратьев тих и чист,Средь шума зелени и лета,Лишённый солнечного света,Слетает пожелтевший лист.
Не так ли под бездушный гвалтГлухой толпы, презрев болезни,Покинул мир его талант,Не спев своей осенней песни?
ЯНВАРСКОЕ
За чистый снег, за ясный в небе месяц,За воркованье печки в полутьмеЯ полюбил январь, ядрёный месяц,В котором довелось родиться мне.
В дни ангела, в крещенские морозы,В кругу друзей, армейских удальцов,Я пил и пел про небеса и грозыИ знать не зная имени – Рубцов.; 50 ;
Но он пришёл и, запросто став другом,Призвал к земле с небесной высоты.Мы побрели с ним «многоцветным лугом»Искать мечты «зелёные цветы».
Колючий снег, кинжальный в небе месяц,Маячит тень Рубцовская во мгле.Я разлюбил январь, кровавый месяц,Когда его не стало на земле.
PS: Николай Рубцов был убит в день моего совершеннолетия.
Я ПОМЕШАН НА РУБЦОВЕ
Неужели Бога нет?
Н. Рубцов
Я помешан на Рубцове,С ним ложусь и с ним встаю.Сколько крови в каждом слове!Знаю, встретимся в раю.
Сядем рядом, словно боги,На беспечных облаках,Над землёю свесим ноги, – Поболтаем – о стихах.
Разольём вино, что в небоДля прописки прихватил.На земле безгрешным не был,Там быть грешным хватит сил!; 51 ;
Коля, что-нибудь такое – О житье-бытье в раю...Я гитару поднастрою,Жизнь поведаю свою.
Руку мне пожмёт, наверно,За душевные стихи,Вместо Бога, непременно,Спишет все мои грехи!
«Красным, белым и зелёным»Мы продлим наш «сладкий бред».Нам, до чёрта заземлённым,Даже в небе Бога нет!
И при жизни бы такоеБыло, рядом окажись.«Красным, белым и зелёнымМы поддерживаем жизнь!»
ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ
(песня)
1.
Вы до конца мне окровили душу,Маклачники,* брюзжащие с трибун!Законы, как загоны, ваши рушу.Прощай навек, прикормленный табун!; 52 ;
2.
Прыжок – за крупом жердь. Вхожу в намёт.Мне ноздри рвёт пьянящая свобода!Не каждый среди вас меня поймёт,Я – антипод, бунтарская порода!
3.
С рождения я стадность невзлюбил.Грызя во гневе путы и оглобли,К илотству* я презрение копил,На вожака за трепетность озлоблен.
4.
Забуду кнут, понагуляюсь не спеша.Пусть крепок наст — мои крепки копыта!Пусть день-другой не будет брюхо сыто,Зато сыта свободою душа!
Забуду кнут, понагуляюсь не спеша.
5.
Пить воду – так из чистых родников,Мне пойло мутное всегда казалось ядом.; 53 ;
Уж лучше стать добычей для волков,Чем табуна дышать навозным смрадом!
6.
Настанет день, сквозь вас на всём скакуЯ пронесусь. Моё услышав ржание,Заржёте вы, отнюдь не вожаку, Мне, беглецу, заржёте в подражание!
АНАТОЛИЮ СЕНИНУ
Когда-то мы были красивыИ сил молодецких полны,Как резвые кони, игривы,Как смелые птицы, вольны!
Куда улетело всё это?С бутылкой и с другом вдвоём,Грустим: два безумных поэта,О прожитом прошлом поём.
Запомнят нас люди, о друже?!Забудут? Зароют? Сожгут?
Как бицепс, сжимает всё тужеМне сердце резиновый жгут.; 54 ;
ВСТРЕЧА
На улице Есенина, Я встретил Толю СенинаПоэт шёл «подъесененный»,Стихами весь осеянный!
ТАЛАНТ
(Валентину Сорокину)
Талант не божий дар,А дар трудаИ в бисер сотканИз крупинок пота.Но чтоб века сиял он,Как звезда,В творце должно бытьБожеское что-то!
НЕ В ЛАДУ
Поэты вечно не в ладу с царями.Мой генерал до матершинства груб.Его «восьмиэтажные рулады»Летят плевками с искривлённых губ.Не разглядела, чин даря, эпохаБездушья к людям, глухоты к стихам.; 55 ;
Теперь понять, что «хорошо», что «плохо»,*Уже не сможет очерствевший хам!
НЕ ОТВЕТЧИЦА!
Ты за меня не ответчица! – Пью я теперь иль не пью,Шарик по-прежнему вертится,Заперся я и пою.
Сколько стихов понаписано,И никакого вина!Мне не писалось не месяцы – Годы, так чья в том вина?
Вдруг от души записалось,Как от тоски запилось.
Чёрное в прошлом осталось...Мне от стихов не спалось!
ДРУЗЬЯ МОИ!
Друзья мои, пилоты и поэты!Друзья мои по небу и перу!Не верю я, что песни наши спеты,Не верю я, что вскорости помру.
Друзья в мой дом лечить ходили души.; 56 ;
И я, впитав в себя людскую боль,Поэзии устава не нарушив,Писал, забыв про сон и алкоголь!
Стихов и песен Вам сложил немало.Нас небо обнимало как родных!Мне времени для жизни не хватало – Поэзия не дарит выходных.
Не разделял я воинов на касты.И если сам покуривал «Opal»,То для «стрелков» дешёвенькую «Астру»,Как некие, в кармане не таскал.
Служил, летал, не рвался в генералы,Честь почитал превыше кошелька.Грудь от военных маршей трепетала!Бодрили дух знамённые шелка!
Кто светел был, тот пел со мною вместе.Кому строка моя, что в глотке кость,Из зависти, прикрытой правом мести,Срывал на мне начальственную злость.; 57 ;
Чинушечьи указы и законы,Рабу – иконы, гордому – фигня!Поэзия достойные погоныНаденет после смерти на меня!
ЧТО БОЛТАЕШЬСЯ?
(майору Шмакову Ю. В.)
– Что болтаешься, «Карузо»,Руки в брюки, нос в карман.Попыхтел бы, скинул пузо?!
– Это видимость, обман.
Мне не надобен пюпитр.*Ты вот «выдал» и затих.Я же, как живой компьютер,Программирован на стих!
Слово влево, слово вправо,Строчку ниже, строчку вверх.У меня работка, право,Посложнее, чем у всех!
Изложу свою дилемму:Вот чуток и доброжу – Строк на тысячу! поэмуВ срок положенный рожу.
Выхожу я на прогулку,На охоту за строкой.; 58 ;
В магазин зайду за булкой,Кто-то встретится такой,Как и ты, «трухнёт» мне фразу:Как заразу скинув: «чих!»Я войду в другую фазу –Зачинаю новый стих.
Встретились, а ты такое:«Руки в брюки, нос карман…»Я как раз страдал строкою:«Словно в ломке наркоман…».
С УДАЛЬЮ ПРОСТИВШИСЬ...
С удалью простившись молодою,Как же тяжко привыкать к покою!С силушкой, ещё зудящей в теле,Лишь глядеть тоскливо на гантели.
Предписав щадящие диеты,Наложила боль свои запреты.Сохранишь физический покой,Но попробуй, сердце успокой!
Ну попробуй, тихо проживиС песнею, бунтующей в крови!
ПУШКИН И ПУШКИ
Пушки и танки сгорают в огне – Пушкина сказки и ныне в цене!; 59 ;
* * *
Умру не с Библией в руках,А с книгой, писанной в стихах!
ЖЕНЕ
Поэту нужно одиночество,Как свет художнику для творчества.Тобой обласкан и согрет, Какой сегодня я поэт?..
* * *
Дружи хоть с Пушкиным, хоть с Фетом,Коль глух душой, Не стать поэтом!
БЕЗ МУЗЫ
Видно возраст такой – Сердцу нужен лишь покой – Ни стихов, ни прозы,Хоть проливай слёзы!
СОНЕТ
Желал поэт сложить сонет – Все строки есть – сонета нет!; 60 ;
* * *
Вы поэтично дышите – Не поэтично пишите!
* * *
Искусство взбудораживает чувства,Лишь чувствами рождается искусство!
* * *
Любовь придумали поэты, Чтоб не платить за секс монеты!
* * *
Чем больше я слагал стихов,Тем больших наживал врагов.
ПОЭТЫ
Не в силах затормозитьсяМахина маховика,Круша и сметая границы,Века прошивают века.В мой век лобовых столкновений машин,В мой век реактивных таранов,; 61 ;
Вплывает, как призрак,Баян, исполинНа крыльях былинных туманов.
Вон срубленная в лихолетьеКровавая голова,В моё докатившись столетье,Дошёптывает слова.
Спешат ко мне пеше и конно,По духу – не крови, родня.Речами, очами бессонноИконно колдуют меня!
Тревожная совесть планеты Светлей, чем святых имена!Поэты! Поэты! Поэты! – Бессмертные письмена!
ПРОГРЕСС!
Прощай, печатная машинка!Прогресса бешеного бегТвоих сестёр сметет с рынка,Мир в цифровой влетает век.
Моя любимая стучалка!Дырявя километры лент,; 62 ;
Безропотная выручалка,Ты не скучала двадцать лет!
Люси мне поднесла в подарок,Не уховый, но всё же «комп»!*Путь на Парнас и крут и жарок – Стегнул Пегаса и в галоп!
Спеша за веком модерновым,Чтоб жить без перьев и чернил,Гонясь за самым суперновым,Я семь компьютеров сменил!
Идут один шустрей другого, – В том бизнесменов интерес – И всё для кошелька тугого, – Без «штан»* оставил нас прогресс!
Пока жена, кухарка-спринтер,Сварганит на бегу омлет.Страниц на сотню чудопринтер Мне распечатает буклет.
До слёз с тобой расстаться жалко,Достопочтенный агрегат!Поклон, любимая стучалка!
Прощай, музейный экспонат!; 63 ;
НАКАНУНЕ или ПЛАГИАТ?
Так рождается плагиат!*
В. Комаров, В. Валиулин, – оказалось – Н. Доризо!
НАКАНУНЕ
(? В. Комаров, В. Валиулин ?)
Постоянно живу в ожиданье чего-то:Накануне строки, накануне полёта,Накануне любви, накануне удачи...Завтра, завтра проснусь – Мир предстанет иначе!
Всё живу и живу в ожиданье чего-то...Пробудился, а жизнь накануне отлёта.
12 января 2012 г.; 64 ;
Строки, вложенные в рукопись В. И. Комарова, оказались кусочком стихотворения «Я все время живу» Николая Доризо. Будучи не зна-ком с этой работой, я решил, что это набросок Комарова и подправил их! Позже видя, что стро¬ки рукописные в отличие от распечатанных на печатной машинке набросков Комарова, я стал искать в интернете – нет ли там чего-то подобно¬го? Столкнулся с работой Николая Доризо! Также услышал песню на это стихотворение с изменён-ным текстом! Вот строфы из его стихотворений:
У Николая Доризо:
 
Накануне-2
* * *
Мы все время живемНакануне чего-то,Мы живем наканунеСчастливого года.Ждем во всем переменГорячо и тревожно.Так, как жили вчера,Ныне жить невозможно.
2000 г.
Накануне-1
(Г. Аксимову)
«Я все время живуНакануне чего-то – Накануне строки,Накануне полёта,Накануне любви,Накануне удачи, – Вот проснусь я – И утром все будет иначе».
1969 г.
 
Теперь я выяснил, что Николай Доризонаписал два стихотворения «Накануне»: одно; 65 ;
в 1996 году, посвященное Георгию Аксимову, режиссеру Большого театра, профессору Рос-сийской академии театрального искусства, на-родному артисту СССР; другое стихотворение «Накануне», обнаруженное в его архиве с по-меткой «Из дневника наших дней», написанное от руки, датированное 2000 годом.
Не всегда плагиат – прямое воровство чужих строк и мыслей, на него могут натолкнуть шутники! Так в 1985 году друг детства, Виктор Тарасов, подал мне строки: «Звёзд на неберос-сыпь, я с гнедою сросся, стремена по росту, да не жмёт лука», сказав, что придумал их сам, но о чём дальше писать не знает, не помогу ли я ему продолжить песню?.. Виктор с детства любил «прикалывать» друзей: то по телефону позво-нит, то в почтовый ящик что-нибудь подбро-сит...
Я поразился его находке, стал делать на-броски с продолжением текста, уж очень хоте-лось помочь другу, с которым не виделись пят-надцать лет! На следующий день наша по мо-лодости боксёрская команда друзей устроила баню со столом в саду Антаковых. Саша Анта-ков, наш с Виктором сверстник из трёх братьев Антаковых, врубил кассетник под яблонями сада. Зазвучал голос певца мне неизвестного: «Звёзд на небе россыпь, я с гнедою сросся...».; 66 ;
Услышанное оберегло меня от траты времени и от мозговых потуг над созданием плаги-ата со строкой Розенбаума!
Вчера я перебрал свой архив и убрал из него все чужие записи, чтобы самому не гадать в бу-дущем, «мои это строки или чьи-то?!»
24 сентября 2020 г.; 67 ;
Стихи, песниразных лет; 68 ;
ПЕРЕХОД НА ЗИМНЕЕ ВРЕМЯ
Летнее время – зимнее время…Боже! Какое же это беремя!Утром, Проснувшись в привычное время,Час от безделья чесать своё темя,
Думая, чем бы занять этот час?..И материть всех чинуш, горячась!
БЕЗ ОТЧЕСТВА
18 сентября 2013 года100 лет нашему отцу,Валиулину Халиулле.
* * *
Ключёвское* раннее детство.Отстроенный папой дом.Огромное наше семейство!*Как шумно росли мы в нём.Кровно любили друг другаБез клятв, без восторгов, без слёз.Чтоб в зиму не знал я досуга,Папа мне лыжи принёс!Он долго трудился над ними:Строгал, долбил долотом,; 69 ;
Замачивал заготовкиНа целую ночь. Потом,Чтобы у лыж красиво,Лихо задрались носки,Гнул их и гнул терпеливо,Прочно зажав в тиски.На простенькие крепленияИзрезал свои ремни, – Для моего усмиренияВ жизнь не пускались они!В трудах он являл сноровку,Не жил без досок и пилы,Во многих домах по посёлкуСтояли его столы.Где мама гремит сковородкамиВысокий как в парке жирафОблепленный «переводками»*Жил папой сработанный шкаф.
Как раннего детства концовкуЯ помню, оставив дом,Семьёй покидали Ключёвку,Воссев на узлах верхом.И ехал на кузове с нами,В себя все подушки вобрав,С клопами и с нашими снами,Оранжевый папин «жираф».; 70 ;
Теперь же другая оказия – В страну буржуазных страстейВезёт иммигрантская АзияНаркотик, клопов и вшей!
* * *
Наш папа страдал от недуга – Простыл – Беломорканал...*Взяв имя умершего друга,С Канала бежал на Урал.Сгорела мечеть в ауле,*Сгинул в Сибири мулла,*Вот... отчества и не вернули,– Жил просто Халиулла.Какая у нас родословная? – Найти не смогла ответ Без отчества папы бездонная Всемирная сеть Интернет.
* * *
Любил мусульманин базары!А пуще всего – лошадей!Мишары* мы или татары? – Теперь не узнать корней.Папу, стрелка-танкиста,Сожгли бы война и фронт – Рабочего-специалистаБронью* сберёг завод.; 71 ;
Папино имя без отчества Чтит городская скрижаль*.Весомей моих для обществаЕго трудовая медаль!Заёмы* вождя – не сберкнижку – Берёг. А медяк – в карман.Его трудовую книжкуХраним как бесценный роман!
* * *
Присядет бабай* у подъездаНа лавке бывало без сил,И сына позвать соседа,Сидящего рядом просил.Здоровье отдавшего тресту,*Сменявшего жизнь на стаж,Подростком, отца как невестуВносил на четвёртый этаж.Гладил его седины,А он на татарском пел!Жаль вслух вспоминать картиныИз прожитых лет не хотел.; 72 ;
* * *
Листаю былого страницы...Нет старческим думам конца.Все в маму родные сестрицы!А я – просто писан с отца!
* * *
Я брил его впалые щёки,Ненужных набрал лекарств...Врачи лишь пророчили срокиБесплодных забот и мытарств.
* * *
Нет лыж, нет резного шкапа,*Ключёвку бульдозер снёс.На фото где я и папаГлядеть не могу без слёз.
АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ–1
Живи ещё хоть четверть века...
Александр Блок.
Ночь коротаю у окна:За дымкой трепетной лунаТаится, светится неярко;Труба чернеет; кочегарка;Взметнувшийся как минарет Тюрбан водонапорной башни.; 73 ;
Приплюснутый, пятиэтажныйПейзаж унылый и всегдашний.
Воды в той башне двадцать летУж нет, как не было насоса,Как нет с властей в России спросаЗа расточительство и вред.
Мечтаю влезть на эту башнюИ петь и петь как муэдзин.
В ночи торчит фонарь один,Где на останках «Военторга»Буржуи лепят магазин.Мне от того не до восторга.
Из ночи в ночь всегда одно:Я на пейзаж – пейзаж в окно – Глядим безмолвно четверть века.
Русь Блоковская, как и встарь:«Ночь, улица, фонарь, аптека…Аптека, улица, фонарь».; 74 ;
АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ–2
Живи ещё хоть четверть века...
Александр Блок.
* * *
Ещё минуло четверть века.Всё та же улица, аптека…Всё та же Боковская Русь,Иль лгать я просто не стыжусь: Покрашены вокруг дома;И за окошком ни зима, – Цветёт берёзовое лето Светилом ласковым согрето;Три дома в девять этажейВзвились на улице моей;В округе вовсе не одинНи магазин, а супермаркет,В нём продавец на вас не гаркнет.О, как бы мама удивилась,Коль в супермаркет наш явилась:Сама б пред ней раскрылась дверь,Сама б за нею и закрылась!Сходи и чудо то проверь!В нём нет былых очередей – Деньжат не густо у людей! – За «минимум прожиточный» Лишь разве купишь хлеб.Любуйся изобилием, пока ещё не слеп!; 75 ;
В нём хлеб, ни хлеб: сырой, невкусный,Испёк его паршивец гнусный,Лишь внешне он с советским схож – Попортили пшеницу, рожь...Продукт в красивых упаковках,Рецепт на разных языках – Не прочитаешь и в очках;Всё химия,– любой товар,Уж лучше ехать на базар;Вино давно – техспирт с экстрактом,Глотнёшь и выразишься матом!Производитель жуткий плут!Нормальных вин не продают.На этикетках «made in...».Таков буржуйский магазин.
* * *
Вчера вздремнул средь бела дня,Мне снилась вся моя родня...Прервал мой сон ужасный гром – Аж содрогнулся старый дом!Гроза подумал или укрыОпять бомбят аэродром?; 76 ;
Вскочил и вижу за окном:
Столбом от башни пыльный след.Прощай кирпичный наш сосед!Мечтал я влезть на эту башню,Как вознестись на минарет,Но лишь в стихах, на деле нет.
Теперь на месте старой башниЯ слышу грохот, вижу сварку.– Мощнее строят «кочегарку»!*
Нет, не изменится пейзаж,Пока квартиру не продашь…Русь Блоковская, как и встарь:«Аптека, улица, фонарь…»
СТРОКИ С ПОХМЕЛЬЯ
(из забытого прошлого)
Хороши метеосводки!Не глотнуть ли малость водки?Вся «природа так и шепчет…»За окном весна щебечет.Пролетает воробейИ чирикает: «Не пей! Не пей!Не пей!»
Мне дурманит мозг сирень,Но ползти за водкой лень.; 77 ;
Позвоню-ка в дверь Толяна,Пусть плеснёт мне полстакана!(Там – вчера была «поляна».*)У него похмелка есть! – Лучше выпьет, чем что съесть!
Тяжесть жуткая в башке.Пуст стакан в моей руке...Как дрожит он «ё-моё» – Во гульнули ребятьё...
Нет уж, лучше погулять,Да залечь в постель опять!Мож вернёт здоровье сон?В голове дурной – стозвон.
Стон... Стон... Стон...
НЕ ПРАВ
Омар Хайям, он был не прав, Где восхвалял вино! – Оно отравит жизнь,Утянет вас на дно!Допьёшься, – станешь импотент, – И Луноликой нет, как нет! ; 78 ;
БАНАНА!
(шуточная песня)
1.
Многий хочет послать меня «на!»Только мне это по «банана»!У меня Фергана три жена:Райхана, Зайтуна, Мадина!
2.
Да со мною Москва Фаина – Научилась пить вина, сатана,Всё искать «банана», Посылать соседка «на»,И трясти живота под «НА НА».
3.
Прогоняю шайтана Фергана!Пусть приедет Москва Зайтуна:Шикардос гулять не ходит,Плов, самса, шашлык готовит,И хотеть родить седьмой пацана!
4.
Нет зарплата моя Фергана,Я поехал с любимой страна.Я работай не за бартер,Я рублёвый гастарбайтер, Не живу Москва без хлеб, без штана.; 79 ;
5.
Пусть возьмут меня нанайцы в «НА НА»!Будет толк от меня пацана!Я пою и танцеваю, на тамбур, на най* играю, Нет на сцена джигиту цена!
6.
Многий хочет послать меня «на!»Только мне это по «банана»!Скоро буду езжать Фергана,К Райхана, Фаина, Мадина!
ФИЛОСОФСКИЙ ЭТЮД
Кому-то жизни – миг, кому-то – век.Лишь время и пространство бесконечны.Ты разумом бессмертен, человек,Когда и Солнце и Земля не вечны.Как угли отпылавшего костра,Угаснет благодатное светило.Земная льдом покроется кора,Что временно твой разум приютила.; 80 ;
О, человек! Как для Земли Адам,В земном раю рождён ты для Вселенной!Не доверяйся слепо всем плодамВ век ядерной угрозы повседневной.
Я в дарвинизме не ищу изъян,Но, в жутких джунглях прыгая по веткам,Среди подобных людям обезьянНе жаждет ни одна стать человеком.
В незримое твой разум заглянул.К землянам звёзды обернулись ликом.А ты ещё «аулом на аул»*Идёшь в грабёж в остервененье диком.За соли горсть, за золото и власть – Безумство! – упиваться братской кровью.В одной душе (что это за напасть?)Злодейство уживается с любовью?
Как можешь ты того не уяснить,Взлетев умом в космическую эру,Калекам и векам не возродитьОбугленную взрывом биосферу.; 81 ;
Не воцари безумство над умом!Разумному – величие и вечность!
Не сгинь, Земля Адамова, – мой дом,В пространстве и во времени в забвенность!
РОДИНА
Над нами варварское небо…
О. Мандельштам.
1.
Родина, объятая теплом.Золото осеннее в тумане.В чуткой тишине рассветной раниСладко сердцу – думать о былом.
2.
На душе ни болей, ни тревог.Всё вокруг – покой и вдохновенье!Вот оно – прекрасное мгновенье!Вот он – сердцу милый уголок!
3.
Сколько мной исхожено дорогПо твоим просторам и урманам...*Никогда душа к далёким странамНе бежала от тебя, Восток!; 82 ;
4.
Золотей златистых куполовЗолотая осень под Москвою.С жуткой азиатскою тоскоюСтонут журавли у облаков.
5.
Даже в дни, когда царил разбой,Пелось нам и вольно, и крылато!Да пребудет вечно над тобой«Варварское небо» азиата!
Я ВЕРНУ!
(песня)
1.
Пожалей меня, полюбиПолупьяного, да живого!Не руби сплеча, не губиНепутящего, шибутного.
2.
Я не пьяница, не слабак,Просто трезвым мне видеть жутко,Как Россию свели в кабак,И продали как проститутку.; 83 ;
3.
Дорогая, губы твоиИзогнула печаль подковой – Подрубили крылья мои,Залатай их, любовь, мне снова!
4.
Русь поднимется и взашейВсех предателей сутенёров,Как в семнадцатом, торгашей,Изживёт из родных просторов!
5.
Пожалей меня, полюбиПолупьяного, да живого!Не руби с плеча, не губи,Я Россию верну тебе снова!
09 мая 2005 г.; 84 ;
БОМЖ
(песня)
1.
Я иду по тротуару, собираю стеклотаруИ «бычки»* что посмачнееВ целлофановый пакет.В ночь одну моё жилищеСтало грудой пепелищаИ брожу я, вшивый, нищий,Ни жилец и ни скелет.
2.
Нет приютного порогаНи у власти, ни у БогаИ работы без обмана,Без прописки, тоже нет.Было всё, братва, когда-то:Кров, жратва, любовь, зарплата,Даже пользовался блатом...А теперь не мил мне свет.
3.
В грязной луже лёжа, матом,По буржуям-демократам,Как свинцом из автомата,Баба правдою палит!; 85 ;
Только кто её услышит,Монолог пальбу запишет?Подношу стакан ей крепкой– Горе жгучее залить.
4.
Руку тянет, смотрит тупо,Улыбается беззубо.Я её когда-то знал актрисой МХАТ.При царе царил Распутин,При Борисе правит Путин...Под кого же пляшет Русь,Ядрёна мать?!
5.
Мы идём по тротуару,Ищем, где столкнуть нам тару.Бомж* (он только с виду старый) – Копошись, пока живой!Из-под юбки у старухиКупим «сосочку»* сивухи,Что ещё быть может лучшеВ нашей жизни бомжевой!; 86 ;
6.
Дабы скрасить ночь с актрисой,«Щипанул»* на рынке рису,А дошли... и прослезился – Лучше б Бог к себе призвал.Чтобы мир сей провалился!Вновь убежища лишился:От чеченских террористовОпечатан мой подвал.
ОСТОЧЕРТЕЛО
(песня)
1.
Я жил, не зная дат и дней недели,Но как-то, враз, мне пьянки надоели!Мой организм мутить попёрло с водки.Трепал «Маяк» с чеченской бойни сводки.
2.
Осточертели пьяные дружки,Их скверные, «кэйфовые» подружки,Замызганные, как пивные кружки,В чьих головах интрижки да пирушки.; 87 ;
Осточертели! Поднадоели!
3.
Придут, попьют, нагадят, обворуют,Возьмёшь похмелье – сядут «на хвоста»,Наобещают, лести наворкуют...Обещанного жди как от Христа!
Осточертели! Все надоели!
4.
Брошу пить! Клянусь, ребята, Небом!Мать-душа мне говорила так:«Настоящий друг приходит с хлебом,С водкой в дом приходит только враг!»
5.
Дверь на замок, послушался старуху,И голоданьем чищу организм,Урину пью, не морщась, как сивуху,Лекарствам, предпочтя анахронизм!
6.
Я выдержал психушную осаду – Трещала дверь, и мат гремел за ней...За это принял трезвость как награду,Утратив «уважение друзей».
Рязань, 1999 г.; 88 ;
ОТКРОВЕНИЕ БОРМОТУХИ
Я – бутылка в зелёном мундире,Алюминиевый козырёк.Только выплесну жгучую душу – Пустозвонно качусь за порог.
Но меня «санитар природы»,Как алтын,* извлечёт из помой.Сто вторым сунет к братьям стеклянным,В грязный тюк за горбатой спиной.
Не сочувствуйте – он не нищий, – Предприимчивый «бизнесмен».Он ведёт с бормоторгом местнымНаивыгоднейший обмен.
По мою воскрешённую душу,Лишь взойдёт над витриной заря,Скачут рысью тропой проторённойТри закисших «богатыря».
Выворачивают карманы – У троих отзвенели бока.Касса медь пожирает рьяноДаже с крошечками табака.; 89 ;
Если в праздник на скатерти снежной,Есть коньяк звездогрудый и ром,Их лизнут из напёрстков хрустальных,А меня – в «стаканы» под столом.
Но когда-нибудь я озлоблюсь,Из трясущихся грязных рук,Ловко выскользнув над асфальтом,Вертану свой последний трюк!
Разлечусь я на мелкие части,Вонью злой окропив асфальт.Алкаши с челюстями отвисшимиНад разбитой душой поскорбят.
Разберут меня малые детиПо осколочкам – и в «секрет»*,В городских закопают скверикахВместе с фантиками от конфет.Мальчик мой, сквозь мои осколкиРазгляди тьмы и света грань.Злым дурманом моих собратьев Душу светлую не испогань!; 90 ;
КОЛЬКА
Лет пять не видно было Кольки.То он – не он? Серьёзный вид.Всё те же синие наколки,Но на руках ребёнок спит.
Жена. Во, жизнь! Ведь то – Лариса.Так ясно всплыли детство... двор...Он зло язвил ей: «Крыса! Крыса!»Она в слезах: «Дождёшься, вор!»
По локоть синие наколки,Но на руках – ребёнок спит.И так поверилось мне: – КолькаУж никогда не «загремит»!; 91 ;
ВОР
(песня)
1.
Не рассчитал чуток карманник-вор,Украв в час пик в троллейбусной толкучке,На портмоне, похожий мой блокнот,Исписанный стихами (в день получки).
2.
Случится же такое! Может, раз,Лишённый тем «малинового» пьянства,Читает строки вор без пышных фразО людях долга, чести, постоянства.
3.
И может от прозрения души,А может просто так, для «антеррессу»,Вдруг выдаст под гитару корешамО лётчиках – не «Мамочку Одессу».; 92 ;
ЖЕНА ТАТАРКА...
(песня)
1.
«Жена-татарка, мать – еврейка, батя – немец,А сам я – вроде русская душа».Живу в Рязани, мне ни холодно, ни жарко,Вот только денег не хватает ни шиша.
2.
Друзей полно, хорошие ребята.Мне всё равно, каких они кровей.Такие есть – родней родного брата,Их паспортов не видел, хоть убей!
3.
Узбеки заживо сожгли намедни турка.Душа и разум их во власти сатаны.Мне на вокзале рассказал об этом урка,Бежавший с турками в Рязань из Ферганы.; 93 ;
4.
В Тбилиси чёрт загнал помыться в баню – Как турок, сам из Грузии бежал.Я ж в детстве был подвергнут обрезанью – Отрезали б, коль в бане был кинжал!
5.
И плакал ночь, и трясся на перроне.Кумекал, кушая рублёвый их лаваш.Сын пахаря, в мозолях все ладони,По вкусу чувствовал – в лаваше хлеб-то наш.
6.
По мне долой все денежные знаки!Меняешь килограмм на килограмм?!У нас на тыщах га в России злаки,А что у вас и сколько – знаешь сам.
7.
Вот килограмм гвоздей, они с Урала.Тебе, грузин, обширный строить дом!Давай-ка, из коньячного подвалаНеси кило, там сговоримся о другом.; 94 ;
8.
Не верую ни в Бога, ни в Аллаха. И далеко, увы, не иудей.Залитый кровью камень КарабахаБросаю в оболваненность людей!
9.
Когда же ты зашевелишь мозгами,Многострадальный мой народ простой?Бугры дерутся нашими рукамиЗа жирный куш, за ложный титул свой.
10.
Россия – мать, кормилица и прачка,Вновь у сынов твоих на языке Кровавые слова – «свобода! стачка!» –Каким-то будет знамя на древке?!; 95 ;
ТРЕТИЙ ОРДЕН*
(Памяти Першиковых Г. Н. и Е. Л.)
Нам вручили вчера третий орден отца –Как зажгли по Егору лампаду!Кое-кто принимал молодца за лжеца,Если он вспоминал про награду:– Брось! На кой он, Егор! Ты – фашиста поверг!Два ведь есть! И медалей полпуда!– Он же третий, жена! Он мне за Кёнигсберг!Весь израненный вышел оттуда!– Брось про орден опять! Уж забыл бы, Егор!Отыскался бы, коль наградили.Тридцать лет за столом ты несёшь этот вздор!Победили – живи! Победили!
– Евдокия! Ей богу не лгу, хоть убей!Я один тогда выжил из роты.От кровавого вида останков друзей Замутило впервые до рвоты.Я в газете читал, Жуков сам подписал,И сейчас помню список построчно...; 96 ;
На «Героя» послали – от счастья плясал!«Славу» вместо «Героя» мне, точно!
Мы храним боевые награды отцов – Дорогие для сердца святыни!Именами родными своих сорванцовНарекаем издревле поныне.Рождены после грозной Священной ВойныМы в награду отцам за Победу!Мы – продленье отцами спасённой страны!За любовь! За отцов! За Победу!
Георгий и Евдокия Першиковы. 1947 г.; 97 ;
Слева курсант Першиков Г. Н.Качинская военная школа лётчиков. 1936 г.
ОРДЕН НА ЛАДОНИ
Нам вручили вчера третий орден отца…
В. Валиулин «Третий орден».
Над погостом сельским птичий грай.Папин орден на моей ладони.Зацвела сирень в Победный май.Папа, третий орден принимай!
Он скрывался много-много лет,Отыскали мы его, но поздно:Орден есть, тебя, родимый, нет; – Прятать ордена бойцов – безбожно!; 98 ;
Явью в ночь ко мне приходят сны:Как и ты, отец, при автомате,Жизнь твою спасаю две войныМедсестрой отважной в маскхалате.
Лишь одно письмо прислал на Пёт,Такова разведка фронтовая.Свято верил – молится и ждётС дочкой на руках жена родная.
Раненый, хромой пришёл с войны.Инвалида презирая долю,Заявил: «Защитнику страны!Жить без дела сердцем не дозволю!»
В нашей печке разжигал огонь,Скупо по щеке текла слеза,Фронтовую приласкав гармоньПел нам про любимые глаза.
Вновь Россия втянута в войну.Войны не кончаются с победой.Правнуки ушли спасать страну,И они останутся легендой.
Как любил ты и сирень, и май! Русским никогда не быть рабами! Папа! Орден Славы принимай,Вымытый детей твоих слезами.
09 мая 2024 г.; 99 ;
ТРОСТЬ
1.
Три сливы трясли вы трусливо в соседском саду,С оглядкой на тёмные окна хозяина дома,Ведь дедова трость вам по прежним «набегам» знакома – Ни раз он грозился побить ею вашу «орду»!
2.
Вот свет загорелся в окне и услышав:«Атас!»Теряя добычу, вы враз драпанули из сада.«Вкуснющая слива! Ведро бы я схавал за раз! – Кичился старшой опосля воздыхая, – Досада!»
3.
С корзиночкой слив инвалид появился в дому:«Вкуснющие сливы! Сгодятся семейству к обеду.Соседка, нет мочи собрать урожай одному,Пришли сорванцов пусть помогут со сбором соседу».; 100 ;
4.
И ладно и споро трудилась в саду ребятня.Ни ябеда дед оказался и трость – лишь острастка!На братцев погодок – на трёх мушкетёров – полдняЛучились из дедовых глаз благодарность и ласка.
5.
Но всплыл пред глазами изрытый бомбёжками сад,Чужая Европа, не родная сердцу природа,Как трость мастерил эту раненый в ногу солдатЕму незабвенной весной сорок пятого года.
6.
«Какой урожай уродился в погожем году!» – Закончил бы песню я эту строкою красивой,Да деда не стало, остались три сливы в саду Да трость из Европы на лавке под дедовой сливой.
22 мая 2021 г.; 101 ;
ПРУДОВКА*
Сижу, как памятник на пнеСреди покоса близ ПрудовкиИ думаю: «Дались родне Коровы, сено, заготовки…»
Сверкает пруд, стрекочет луг,Денёк сгоняет в стадо тучки.Прудовка – пять кривых лачуг, – Спивайся, доходи до ручки.
Ларька в ней нет и нет затрат!Зато, как красный прыщ на телеТорчит подарок «Центр Теле…»*Звони! – роскошный аппарат!
Бог плюнул каплей дождевойВ небритую неделю харю:«Работай, раб, пока живой!Сейчас дождём по сену вдарю!»
Прудовка – жаркий вечный труд – «Скорей скирдуй! Намокнет сено!»
Но молочко здесь – обалденно! – Такого в город не везут.; 102 ;
МАЙСКИМ ДНЁМ
Вот это поспал я! – до сладких слюней на подушке!Под два одеяла зарывшись почти с головой.Как холоден мир, если нету под боком подружки,В бетоне квартир без тепла в решете батарей.
Весна ни весна и сирень припозднилась с цветеньем.Листочки с копейку дрожат за окном на ветру.Попрятались птицы, не радуют слух песнопеньем,Лишь ноет сосед: «Жизнь – дерьмо! Обопьюсь и помру!»
Он с пенсии запил, свалился и дверь нараспашку!В углу на полу сохнут восемь пустых пузырей!Дней пять и ночей не снимает штаны и рубашку,Но всё не помрёт, сколь отравы в себя не залей!
Соседскую дверь притворил и пошёл я за хлебом:; 103 ;
«Что делать с соседом? Его тормознуть бы пора!Не справится с Бахусом* сам и расстанется с небом.Ни поп я, ни лекарь, – похоже, нужны доктора».
Зашёл в супермаркет – спиртного в любой расфасовке:По сто, по пол-литра, по три и по боле того;От стен и до стен, что музейных картин в Третьяковке!А хлебных изделий на полках – всего ни чего.
Нет хлеба, что прежде бывал на советских прилавках,Он мнется как глина в мужских заскорузлых руках.Пусть прежде с талоном за водкой давились мы в давках,Зато загорали на пляжах морских в отпусках!
Звоню его родным – наверно то – скверно, но верно!Пусть близкие люди решают, как с дядею быть?!; 104 ;
Толь дать в никуда ему сгинуть бухая безмерно,Толь мозги промыть да и дать ещё время пожить?!
Покуришь, поешь и опять под тепло одеяла С зачитанной книгой любимых Рубцовских стихов.Скорее бы солнце! Скорее бы всё засияло!Скорей бы подруга прогнала хандру холодов!
23 мая 2021 г.
СТРАНА ВОРОВ
Страна воров рабов и негодяев...Страна преступниц в мантиях судьи,Кичливых политических слюнтяев...Как много боли за тебя в груди!
Как много боли в маленькой грудиЗа твой народ обманутый стократно,За «коммунизма призрак» безвозвратноУгасший помаячив впереди.; 105 ;
«ПОДСНЕЖНИК»*
(Подснежники – не только цветы...)
Весна обнажила лицо человека – Всесильный умом он душою – калека.Подснежнику робкому нежному смежник – Зловонной горой оголился «подснежник»!
По жизням не зачатым правьте поминки! – С усами, шипами, пестреют «резинки».«Подснежник» на море! «Подснежник» на суше!«Подснежник» покрыл наши чёрные души!
Где сыщешь убогой душе педагога? – Грешат перед Богом служители Бога!Наш поп-забулдыга, вкушая «Кагор»,Всю зиму швыряет бутылки во двор.
Поехали! С Богом! Рванулись ракеты – «Подснежник» нести на другие планеты!
* «Подснежниками» называют мусор,появляющийся при таянии снегов. «И ещё – трупы», – добавил сыскарь.; 106 ;
РУССКИЙ ЕВРЕЙ
В резне и войне уцелевший,Горевший в аду лагерей,Я старый еврей обрусевший,Россия мне – мать матерей!
За что, унижая веками,Макушкой своей не дойду, – Хохлов называют хохлами,А нас всё «жидами» зовут?!
Когда ж вы поймёте, миряне,Меня нет – русей и добрей! В России живут россияне – Не жид я, а русский еврей!
Я – ГЛУХОЙ
Собеседник я плохой,Потому что стал глухой.Я живу в тиши души.Хочешь мне сказать – пиши!
Всё вокруг не звуковое – Целый мир – кино немое.Матерись неблагозвучно И ругайся, и язви – Мне – кривляешься беззвучноШоу-попой на ТВ-и.; 107 ;
Рёв и вой, шуршанье шин,Адский грохот драммашин...Вам терзают уши, души, – Я спокоен, я в глуши.
Никого не нужно слушать!Кушай, если есть что кушать.Говори своё и пой!
Чуден звуковой покой!
PS: Оглох из-за того что летал с больным ухом.
Я ЗАВИС
Я завис между жизнью и смертью.Два трёхслойных инфаркта в полста.Понесло меж больниц круговертью.Видно Бог наказал ни спроста.
Тромб пристеночный плюс аневризма,Язвы, камешки, холецистит…Ни лиричности, ни оптимизмаЛишь грозит впереди простатит.
Искололи мне мышцы и вены,Брюхо синее как баклажан!; 108 ;
Опостылели стены да сценыЗа окном суетни горожан.
Я завис между жизнью и смертью!Жизнь – денёк от зари до звезды.И ласкала, и жарила плетью!Крест да холм за печаль и труды.
PS: Я перенёс два тяжёлых инфарктав феврале 2002 и 2004 г. – дата в датуровно через два года!
Я ВИДЕЛ СМЕРТЬ
Я видел Смерть свою во сне.Нет, ни старухою с косою,Сияя женскою красою,Богинею явилась мне!
Величественна и мила,Таинственна и грациозна!Какая сила виртуозноВсе прелести в одну слила?!
Загадочны и сочны очиИ строг без мишуры наряд – Богатый бархат цвета ночиОбъял от плеч её до пят.
Два взгляда: думающий мой;Её – призыв и обещанье ; 109 ;
Мне райской жизни и прощаньеНавеки с мукою земной.
Передо мной цветущий луг,За ней стеной лесная бездна,И что в том мраке? – неизвестно,И станет ли она мне – друг?
Ни звука из лесных теней.Недвижима, но танцевала!И томным взглядом призывала Покорно следовать за ней.
Но покориться я не смогЕй, Грации неотразимой.Земной любви со мной счастливойСо Смертью изменить не смог!; 110 ;
СЧАСТЬЕ
Я стар. Моё больное тело Покоя требует. Но нет! – Душа и молодо, и смело Стремится жить и видеть свет!
Любуюсь солнышком и небом,Тружусь в напряг как Карамзин.И счастлив тем, что сам за хлебом Хожу в ближайший магазин.
И в полу шаге от могилы Молюсь, безбожник, перед сном:«О, Боже! Дай на завтра силы!Дай видеть солнце за окном!»
Спешу, проснувшись на рассвете,Дела земные завершить...
Какая радость – жить на свете!Какое счастье – просто жить!; 111 ;
ВЕЧНОСТЬ
Живём мы убого и бедно – У Бога видать не в чести.Как крест эту бедность согбенноДано нам до смерти нести.
Я знаю – нет ада и рая,Но хочется верить, что Там Есть жизнь без конца и без края,Несчётность счастливым летам!
Низвергнется тленное тело, Исчезнет в утробе земной,Но, то, что в нём пело, горело, Потянется в мир неземной!
Разлуки со мной не минуешь,Святая живая краса!Когда обо мне затоскуешь,В ночные вглядись небеса:
Смешавшись с космической пылью,Летит от огня до огня Истоком для жизни – ни былью Нетленная кроха меня!; 112 ;
ОЛЬГЕ
Смерть – обыденная штука.Дорогая, сильной будь!Всё, прощай!Пришла разлука.Собирай мужчину в путь!
Не обидят боле друга Ни двуногий враг, ни зверь.Распахни для всех, супруга,Не страшась на сутки дверь!
Пусть прощаются навекиВсе, кто руку подавал,Кто меня как человекаИ, браня, не предавал!
Диск в компьютер свой поставил – Пусть споёт мне на послед!Песни – всё, что я оставилДля тебя на старость лет.
Будет солнце, будет замять,*Но покуда ты жива Будут жить любовь и память!Будут жить мои слова!; 113 ;
ТАК БЫ ЖИТЬ БЫ И ЖИТЬ
(песня)
1.
Всё живём и живём,Презирая безделье,Медсестрёнка в отставке,Капитан отставной.Всё живём и живём,На стене нашей «кельи»Год за годом сменяяКалендарь отрывной.
2.
Так вот жить бы и житьВ нашей «келье» убогой,Каждым днём дорожить Нам с любимой женой.Так бы жить, не тужить,Под опекой у Бога,Да лесами кружить Земляничной порой.
3.
Так бы жить бы и житьНескончаемо долго.Созерцать прожитое,Как сон золотой.; 114 ;
Бракосочетание с Ольгой Георгиевной Першиковой (фото Дениса Кантур); 115 ;
Так бы жить бы и житьЖизнью, даденной Богом,Так бы жить бы и житьСладкой жизнью земной.
4.
Так вот жить бы и жить Под лазурью небесной. Находить в облаках Белый образ Христа. Так вот жить бы и жить Жизнью доброй и честной.Так бы жить бы и жить Ну, хотя б лет до ста!
5.
Так бы жить бы и жить Без страданий и хвори,Восторгаясь сияньем Осенних берёз, И встречать по утрам Очаровано зори.Так бы жить бы и житьВ мире таинств* и грёз.
6.
Так вот жить бы и жить Нам в любви и согласье,Коль уйти ;– в одночасье,Душа за душой.; 116 ;
Над Землёй воспарить,Жизнь, запомнив как счастье,Капитану в отставке,С медсестрой отставной.
31 октября 2023 г.
ИДЁТ ДЕВЧОНКА!
(песня)
1.
В разгаре лета, В загар одета,Идёт девчонка – Залюбуется любой!Прикид: кепчонка,Майчонка, да юбчонка.Ах, как мне жаль,Я, для такой, – не молодой.
2.
Она не крашеПодружек наших,Которым в прошлом векеБыло столько ж лет.; 117 ;
И я мальчонкой,С такой! девчонкойДружил тогда,Что мне завидовал весь свет!
3.
Ты та ль не та же?Прекрасна ль так же?!Не знаю дажеГде город твой.Моя пропажа – Мисс Прелесть пляжа,Не пожелавшаяМальчонке стать женой!
4.
В разгаре лета,В загар одета,Идёт девчонка – Залюбуется любой!Идёт девчонка,Идёт девчонка,Идёт девчонка – Залюбуется любой!
12 июля 2007 г.; 118 ;
ТЕЛЬНЯШКА
Нас мало, но мы в тельняшках!
* * *
Барышников Коля был нас постарше:Нам по пятнадцать, а он уж – матрос!Прибыв на побывку, на родину нашу,«Своей пацанве» по тельняшке привёз!
И брат на Урал возвратился в тельняшке!Навёз их аж ворох! Да я-то был мал:Какой морячок? Чуть повыше букашки;«Кем быть?» в этой жизни – башку не ломал.
Всегда любовался при встречах я Колей:Красавец, каких не увидишь в кино!Любая полюбит его поневоле – Да жив ли? Всё было ой-ёй как давно.
Вернулся моряк и женился на Тане, Красавице Тани с роскошной косой!А как же иначе – её нет богаче! – Богаче ни чем как – своею красой!
Вот я на портрете в златистом багете,*Во флотской тельняшке и в лётном ЗШ-а,*Душою и телом в ту пору – в расцвете,Летал над морями – морская душа!; 119 ;
Рязань, – здесь десант! Голубые тельняшкиНа рынке мне в дар покупает жена.Она завсегда предпочтёт их рубашке,Как ни возросла б на тельняшки цена.
Не спишется в доме в отставку тельняшка,Отдав всё тепло, истощавши до дыр,Сгодится на кухне, в гальюне… Милашка!Послужит хозяину как Мойдодыр.
Тельняшкой я мебель в дому протираю,Тельняшкой, что палубу, драю полы,Пролитую, насухо, воду сбираю, Стекло полирую, шкафы и столы.
Душа нараспашку – таков старикашка! О море, о небе всё песни пою.А коли, кому приглянётся тельняшка,Снимаю с себя и радушно дарю!
Возможно, такая традиция флота – Тельняшки мальчишкам российским дарить,Чтоб с детства манила погон позолота,Чтоб было кому нашу землю хранить!; 120 ;
«За други своя!»* ломанусь в рукопашку!За право «Служить!» благодарен судьбе!За самую первую в жизни тельняшку Спасибо, Барышников Коля, тебе!
12 – 17 ноября 2023 г.
Люблю когда приходит Стас!(Стас Васильев – гитариист, поэт, певец); 121 ;
ЗДРАВСТВУЙ, МАСКА!
Здравствуй, Маска! Что под маской?Там улыбка иль оскал?Я полгода, слышишь, Маска,Ни кого не целовал!
Подмигни лукавым глазом!Пригласи к себе домой!Я рискну назло заразам Очуметь в любви с тобой!
Подмигнула, потянула.Я за нею сам не свой.Привела и дверь замкнула.Знать ей это не впервой.
Наконец займёмся лаской: Стол, спиртное да еда!Обнажилась, а под маской – Злой усмешкой – борода.
17 апреля 2020 г.(в пандемию); 122 ;
У ПОДЪЕЗДА
(экспромт)
На двери женщина нам клеит объявленье! Ну, женщина! Ну, загляденье!Как жаль – не пишет: «Ищу я мужа!»А то: «... собаку». Эх, дорогуша!..
Я б согласился вмиг превратитьсяВ собаку эту, а не напиться,Стать ею найденным, лизать ей руки,Не бегать из дому да ж ради суки!; 123 ; ; 124 ;
Раз – власти, на то они власти,А мы лишь простой народ».
Сергей Есенин.
Эх, Русь, Россия!Что звону мало?Что загрустила?Что задремала?.................…….Эх! Козыри свежи,А дураки те же.
Николай Рубцов.; 125 ;
* * *
Рисуя жизнь пером,Правдивость не нарушу.Один помянет злом,Другой заглянет в душу.
Пролог
Когда-то, будучи моложе,Я, начитавшись Шукшина,Решил народ познать.И что же?Чью душу вынешь без вина?!Простите за мои грехи:На водке выкормил стихи.Сколь провёл в беседах ночек,Сосчитать теперь нельзя.Сколько мыслей, сколько строчекМне подкинули друзья!
Зло, расчётливо, не сдуру,Сотворив премного бед,Власть тогда меняла шкуруС красного на белый цвет.От Архангельска до Кушки,От Берлина до Курил,Шёл делёж, стреляли пушки,Воду чёрт хвостом мутил.; 126 ;
Туда
Мы «гудели» две недели:Новый год и Рождество,Старый Новый, дни рождений – Крутовато занесло!Я ж до этого три годаКапли в рот не брал, стеноз.Тут каникулы, свобода,Жахнул сто – и чёрт понёс:То друзья, а то подружки,То дружки на день, на два,То похмелья, то пирушки – Стал дышать едва-едва.
* * *
Как-то с Юркой осушаемЛитру «Шацкой» на двоих,И решаем: умотаемОт спиртного и от них.На Рязанщине, в деревне,У меня живёт шуряк,Он зажиточности средней – Не кулак и не батрак:Три коровы, бык, телёнок,Индюков, курей не счесть,Гуси, лошадь, поросёнок,Ну а главно, банька есть!Шурин баньку вмиг истопит.; 127 ;
Мне то?! Нет нужды просить:В лето пот и мой был пролит – Гору сена накосил!Банька души очищаетИ выпаривает дурь.Глазки снова засверкают,С рыхлых рыл исчезнет хмурь.Простоквашею промоемНаши затхлые кишки.Пахнем оба как помои,Под глазёнками – мешки.
* * *
Порешили, что ж телиться,Сиганули на вокзал.Электричка в зиму мчится.Бес в дорогу нас зазвал.
Прут в коммерческом угареТоргаши. Как на базаре,Всё предложат: сигареты,Пиво, семечки, газеты…Жалко лишь, не задарма.Скучно – облегчай карман!
Поп с козлиной бородойНасмешил народ собой.Крест от шеи до пупкаУ поддатого попка.Пал, запутавшийся в рясе,; 128 ;
И уснул, как на матрасе.– Бога нет у нас в мужчинах!– Грохнул сам себя – эт чё – Наш, нажратый, на крестинах,Уронил на пол дитё.Храпака даёт с икотой.Чем ни жить – лишь не работой!
Входят мужичок с гармошкой,Баба с кружкою и ложкой.Баба ложкой в кружку бьёт,Мужичок гармонь дерёт.И запели, понеслоВплоть до самых НЛО:
«Ух, ты! Да, ах, ты!Все мы космонавты!Наша песня не проста,Будет кружка не пуста!
Пузырёчек на вечёр –Выручил за ваучёр!Нам трепали волки:"Ему цена две Волги"!
Неужели разомВсе пропили разум?; 129 ;
За четвертные массамВдули дули с маслом!
Вместо денежек навозВыдал всем вчера АОЗ.*Пашем, сеем без зарплат,Это бартер, так-то, брат!
Сменят баб на силикон,Как льготы на рублишки.Наши души и законТасуют, как картишки!
Для чего мозгуй, пацан,Русских сунули в Афган? – Нас теперь как мух побей,Нет достойных сыновей.
Дуракам за грош работа,Власть жирует сытно, всласть!У неё одна забота – Как с телеги не упасть?!
У Родины уродиныЖируют до блевотины.Чтоб заткнуть халявный рот,Надо сплачивать народ!
Ленина труды не сдуруСкинули в макулатуру.; 130 ;
Для любых властей без басен,Хоть зарой его, опасен!
Бабка прятала божницы – Я из книг его страницы.Скоро, скоро наши внукиВникнут в мудрые науки!
Доживём до грозных дней,Светлых праведных идей,И... за новым Ильичом,С кумачом и с кирпичом!
Ты, крикун, не поп Гапон? – Баламутишь весь вагон.Заведёшь народ честной,Сам за спины – и домой.
Кто ж пойдёт с тобою, Разин? – Ты идеями заразен.Вслух молотишь всем о том,Что должно быть под замком!
Лет так эдак через тыщуДобрый путь для всех отыщут:Янки… турки… россияне…Станут все одно – земляне.
Солнцу жить ещё без бедПятьдесят мильонов лет!; 131 ;
В конце света всё селоУпорхнет на НЛО!
Ух, ты! Да, ах, ты!Все мы космонавты!Наша песня не проста,Но и кружка не пуста!»
* * *
Три часа гремим по рельсам.В окнах темень, огоньки.Дремлем, станций не считаем,Дурни старые, пеньки!Объявляют что – не слышно,Юрик – «труп», я – глуховат.Время вышло – встали, вышли,Вроде там, но наугад.
Будка станции составомСкрыта, рядом ни души.– Юрик, где же это мы то?– Ну мороз! Теперь пляши!
Вот и станция открыта – За вагоном хоть вдогон,Потому как мы то, мы тоНе доехали прогон!
Ближе к будочке: там люди.Может спрячут простачков,; 132 ;
В безопасности пребудемОт бандитов и волков.Залы нет, вокруг приборы,Видим: негде прикорнуть.Нам беременная бабаПодсказала пеший путь.– Это сколько ж километров?По морозу, через лес…– Точно, Юр, без сантиментов,Нас попутал ныне бес!
* * *
В душах чувствуя тревогу,Мы выходим на дорогу.Лабадурит, паразит,Ветер свой январский хит.Мой живот терзает язва,Юру мучает бронхит.
– Может нам в деревне этойПритулиться до рассвета?Попроситься на ночлег?Примет добрый человек!– Добрых по России много,Да не менее худых.Нынче в дом впускают строго,Лишь знакомых и родных.
Голосуем (видим фары),Но водила под фанфары,; 133 ;
Придавив на полный газ,Лихо скрылся с наших глаз.Был бы дурик полный он,Незнакомцев взяв в салон.Сколь доверчивых водилКанут в Лету* без могил.Стало модным: за доброПод ребро воткнуть «перо»*.С другом мы теперь для многих – Бандюки с большой дороги!
– Волки бродят тут, Валера?– Как во всех лесах, в степи…Шуринского двортерьераСгрызли прямо на цепи.– Не откупишься от волкаНи тряпьём, ни кошельком.Тут годится лошадь, тёлка.– Можно жертвовать дружком!Вот рванут за нами волки,Двое нас – и нету тёлки…Выбрав долюшку баранью,Кто-то станет жертвой, данью.Одного возьмут, отстанут,За другим бежать не станут.Марафонить без оглядкиИли гибнуть вместе в схватке. – Это, друг, решай сейчас – Жизнь испытывает нас!; 134 ;
– Нет ружья, нашлась бы палка.– Пригодился б батожок.– Всё оружье – зажигалка,Да и ту почти изжёг.– Есть огонь, и есть одежда,Не утрачена надежда:Факел, огненные флагиДа поболее отваги…– Аки кошки от собаки,Вмиг вспорхнём на дерева,Избежим кровавой драки,Всё до утра трын-трава.– Может сразу костерок,Иль на дерево, дружок?– Нет,В движенье больший толк!Хватит сеять в душу страх – Бог с тобой! Со мной Аллах!Дома надобно впервойДумать трезвой головой!
* * *
– Юр, чего опять отстал?Спотыкаешься. Устал?– Нет, замучили сапожки.Пальцы вылезли, как рожки.– Не завидую, родной,Но подменки нет с собой.; 135 ;
Хочешь жить, терпи и топай,Хоть с охотой, хоть со злобой.– О мужчине мненье дам – Верь – не верь, – читал я сам, – По обувке и часам.
– Мне, при штурманском-то деле,Во! часы как надоели!Точность, точность до секунд – Века бешеного кнут.А обувка – это что-то,Нравится – плясать охота.Кинул пенсию в сердцах,Но ботинки – просто – ах!На меху, первейший сорт!Ни починки, ни морщинки,Третий год в них без забот.А вторую пару с рынка,Тут же притащила жинка.То ж сапожки ничего,Берегу их, для чего?Подарю тебе, так быть!Что им сохнуть без ходьбы?Коль не выживу я тут,Возвращайся на рассвете,Заберёшь ботинки эти,Волки их не угрызут.; 136 ;
* * *
– Вымокли, потёрлись ноги.А Прудовка на дороге?– Не, в глубинке, в стороне.И по снежной целинеТопать километра два,Через мёрзлое болото.– Ну, дубьё! нашла охота.Мало бань у нас в Рязани – Поплелись к «едрени-мани».Как бы нам не промахнуть,Где с дороги то свернуть.Там «не до…», а тут «пере…»Доверяй вперёд тебе.Будем шлёпать всё по нейДо каких-нибудь огней.
– Вон к Прудовке поворот,Вишь: асфальтовый завод.Он один поганит малостьСельским людям кислород.
Так, не встретивши волков,Дотащились до дворов.
В деревне
Пруд замёрз, огней нисколько.Да откель им? Пять домов.Вся Прудовка: шурин, Колька,; 137 ;
Три старушки, семь коров.– Хуторок, а не деревня.– Поселись, вот дом пустой.В этом Марья Алексевна,Рядом с ней Колян-Хромой.В том – совсем недавно жилиПиджачиха и Пиджак.*Пиджаков похоронили.Ну а тут живёт шуряк.
Я его люблю как брата.Не всегда ведь пас он кур.Трудоголик, а солдатом,Строил славный Байконур!
Добрались живьём, доволен?Стук в окно, зажёгся свет:– Кто?– Валер!– Какой?– Да Олин!– Прилетел, а Ольги-т нет!Эй, зятёк, а за спиноюКто стоит?– То Юра, друг.В дом, Юрок!Кажись, с тобоюМы отделались от мук.; 138 ;
* * *
– Думал, тёзка твой, Валера.На него я дюже злой.Воротился бы, холера,В снег засунул головой!Плакал, нёс тут ахинею,Пьяный старый бородач.Опился бы поскорее.Я ему ни поп, ни врач.
– Две недели, это ж надо…Я без бабы никуда…Разминулись, эх, досада,Жинка – в город, я – сюда.– Вы на чём в такую пору?Печь чуть тёпла, дом остыл.Электрички то последнейТри часа как след простыл.– Мы с неё. Попутал леший,Дурь мне вдарила в висок.От Назаровки мы пешийСовершили марш-бросок.– Милая дорожка летомНапрямую, не в обход.– Сердце жмёт. Наверно, этоМой последний турпоход.– Вы – придурки городские!; 139 ;
Без ружья и без ножа…В глухомани нашей злыеВолки стаями кружат.Вон под Новый год Пудовкин,Через поле, напрямик,От Ольховки до ПрудовкиНе дошёл, загиб мужик.
Достаёт из-за диванаПузырёчек, ну а там,Не дотянет до стакана.Всё, что есть, досталось нам.– Мало? Я б и этой меркиДля незваных не нашёл.Весь остаток от Валерки,Не допил свою, ушёл.
– И татарин, и незваный,И не в радость гость в ночи,Всё ж солдат не оловянный – Выставляй, шуряк, харчи!– Зять, какой ты мусульманин?! – Аракы пьешь, жрёшь чучка.*Ни Хамид – Иван Сусанин!Бестолковая башка!Жизнью заново одарен.; 140 ;
Будь Аллаху благодарен, В поле зимнем ни стожка.Заморозил бы, Татарин,И себя ты, и дружка.– Пронесло – и слава Богу,Одолели мы дорогу!Нету сил, скорей б залечь,Хоть на койку, хоть на печь.Будем трупом спать, без снов,Не услышим петухов.
* * *
Просыпаюсь на печи:– Шурин! Где там калачи?!– Я вам что? Кухарка что ли?Калачи проси у Оли.Что найдёте, то на стол.Пейте, алики, рассол!– Нам бы враз, под вечер, баня,Отоспались, не пьяны…Шурин мне:– Какая баня?!Дров не хватит до весны!– Фи, да это не причина.Вот мужских две пары рук!Вроде я не слабачина,На деревне вырос друг.; 141 ;
Мы из леса сухостоюПо снежку приволочём,И распилим, и поколем,Нам такое нипочём!Нанесём воды из пруда,Отскоблим ножом полы.И в затопке после банькиНе останется золы.Одурманит всю округуДух берёзовый дымка!Не устанет в радость другуВеничком махать рука.– Мужики мы аль девчонки?Завтра ж дров навозим воз!Что берёзки, что сосёнки,Звонко колются в мороз.Три последних дня неделиТут поробим до конца:Где водицы, где дровицы,Где скотине дать сенца…
Мы помочь хотели.Шурин отказался от услуг.Я стоял пред ним как дурень:Молча хмурился мой друг.
Злой-презлой, подобный зверю,Вышел, нервно хлопнув дверью,; 142 ;
И на двор, доить коров,Не дослушав наших слов:– Перед дойкой лил Питон*На себя одеколон.– Не спужать коровок дабы,Надо пахнуть, аки бабы.– Отловил бы петушка,В суп гостям для запашка.– Ни гуся нам, ни индюшки –Для него мы побирушки.– Надо ж стать таким поганым,Вредным, жадным, вроде тли.Я ж его в дрезину пьянымВынул как-то из петли.
Голова от гнева кругом:«Ну, шуряк, ну и родня…Опозорил перед другом,Не останусь здесь и дня!»– На Урале нет такого,Там кунак,* что зван, не зван,Для родного, не родного,Сходу режется баран!Помню: с зятем и сестроюЛоманули к их родне…Нас домой не отпускали,Угощали восемь дней!; 143 ;
Не забуду щедрость вашу!День за днём из дома в дом…Кунаку под песни чашуПодносили за столом!
– А пришлось теби буватьПодле Украины?Мы сидаем столоватьЯк що в имэнины.Вина робымо в запас,Що капусту россы,Пьём жбанами як що квас,Йомо абрыкосы.Видслужив,Вертаюсь к предкамНа горилку с сальцем.Помашу Ларискам, Светкам...Буде жить скитальцем.Хату зробымо, женюсь,Скраду молодуху.Добувать не полэнюсьГрывны на житуху.Ты ж дывывся, як с душойЯ плэту корзыны,За труды мои любойНе жалив пивгрывны.Обживусь, так приезжай,Приму як родного!; 144 ;
Рай нэ бачив? Буде рай – Баб та писэнь – через край!Приезжай, в том есть резон,В Грайворон считать ворон.Это так, для рифмы это,А по делу для поэта,Есть там поживиться чем – Тем найдёшь на сто поэм!Пополнять запас словарныйВыйдем к люду в день базарный.По-вукраински взворкуешь,Глядь, хохлячку зачаруешь!Мы, что ты до магазину,Пиша ходым в Украину.«Вые бисы на горище» – Зрозумий, що цэ такэ?– Эээ?..– Воет бес на чердаке!А «пидсрачник»?– ???– Это ж стул!– Ну, Юрок, ты подзагнул!
* * *
Разве жить в деревне скверно?Не сыскать красней красы!Протекает время мерно,Мирно тикают часы.; 145 ;
Плюй, пожёвывая жвачки,На политиков и драчки!Не гляди буржуям в рот,Ешь, что выдал огород.
Я шмыгнул к его соседке,Говорю:– Вот так, раз-так...Выручай, мол, случай редкий – Окуркулился шуряк!
Сердобольная вдовица(Век ей здравствовать!) на стол:Четвертинку (похмелиться),Хлебца, всяческий рассол…
Полегчало…– Марь Лексевна,Что случилось, что стряслось?Отчего стал шурин вредный,Что за жадность в нём и злость?– Разве ты не знал, Валера,Как твой шурин стал иным?Это же твоя «Венера»Братца сделала таким:Хлопца пьяного сестрицы В электричку – и в Рязань,В наркологию, под шприцы,Вшили в ягодицу дряньОт которой, хоть глоточек,; 146 ;
Сразу в рай, а может в ад!Вот и ходит голубочекТрезвый, сам себе не рад.Выпивал, любой старушкеПомогал за скромный стол,И в работе, и в пирушкеНе мужик был, а орёл!Каждой немощной вдовице,Мне нужна его рука.Эх, сестрицы-фельдшерицы…Загубили мужика!
* * *
Сквозь сугробы, мимо дома,Пробирается старик.Показался мне знакомымС бородой седющей лик.– Ба, да это же мой тёзка!Как не виделись давно.Весь сверкает в снежных блёстках.– Стой! – долблю ему в окно.Выхожу, берёт в обнимку.– Холодно, зайдём домой.– Хоть поставь водяры крынку,Я к Питону* ни ногой!
– Что нашло на вас обоих?Мало… было что вчера.; 147 ;
Так случается у многих,Поостыть уже пора!Вмиг добуду у Нюхалки*Слёзно-чистый самогон!Мы ж с тобою, ёлки-палки,Не садились за «флакон».*В доме друг мой, старый ратник.Знает: «Истина в вине!»Не гляди, что он инфарктник,Пьёт с другими наравне!– Кличь дружка, пузырь в кармане.– Ну, волшебник! Чудеса!Всё как надо: в целлофанеИ горбушка, и хамса.
Омрачил шуряк нам радость,За двором застав в гульбе:– В дом внесёте эту гадость, –Сходу шлёпайте к себе!
* * *
Тёзка, на моём Урале,Столько ж, сколько я летал,Мёрзнул на лесоповале.В зонах* Северный Урал.Сел впервой, мне не соврать,Защитив родную мать!; 148 ;
Он невестке боевойЛоб разбил сковородой!Вот за эту молодуху,Колотившую старуху,Стерву, братова жену,Срок впаяли чукану.*Всё от первого прокола.Там, в тюрьме, другая школаОбучила кой-чему.Из тюрьмы – опять в тюрьму.Отмотав свой срок немалый,До звонка мужик бывалыйВоротился в край грибной,А деревни нет родной:Вдоль лесной пустой дорогиОдичавшие сады.Не идут, пристыли ноги.Песней детства шум воды.О былом трещит лягушка,Да кукушка душу рвёт.И журчит, поёт речушка:«Здесь была деревня Пёт».Здесь была родная школа,Здесь весёлый сельский клуб,Здесь – ворота для футбола…Хоть один дожил бы сруб!Ничего. Есть только местность,Ямы бывших погребков.; 149 ;
И плывёт над лесом вечностьСтаей нежных облаков.Деревенское кладбище,Безымянный свежий крест…И побрёл бездомный, нищий,Земляков искать окрест.Сжалось сердце комом боли,В стынь душа, хватил столбняк:На совхозном, в прошлом, полеПодрастает березняк;Хоть на запад, хоть на север,Царь лесной хозяин тут!Травы в рост;Не скошен клевер;Не стрельнёт пастуший кнут;Всюду брошенные стойла,Ни доярок, ни коров,Без воды ржавеют пойла,Где стада в пятьсот голов?!
Вышел тёзка на Прудовку,Слёзной долею гоним,Тут и сделал остановку.Там и встретились мы с ним.Как он мне напомнил брата…Сверстник тёзке, Санька-Зверь,Тоже срок тянул когда-то,Упокоился теперь.; 150 ;
* * *
Бывший зек,* душа живая,В пояс голый и босой,Мне секреты открывая,Обучал творить косой:«Так, – говаривал Валера, –Раз поэт – умей всё мочь!В человеке, главна-т, – вераИ упорство, а не мощь.Ты води её свободно,Жми к земле пяту косы».Клеверок ложился ровно,Солнце красило носы!
Удивлял меня он, ёлки, – Ни одной блатной наколки.У соседушки, Андрея,Всех отсидок эпопея,Оголится – галерея!
* * *
На селе зима не лето,Нет мужичьей пахоты.Тёзка пьянствует с рассветаОт бездельной маяты.С бородой, что русич древний,Счастлив (позади тюрьма!),Бродит пьяный по деревнеИ стучит во все дома.; 151 ;
Привыкая к жизни новой,Наслаждается свободой!Что народ давно не тот,Тёзка в разум не возьмёт.
* * *
Было за день разговору.Искурили мой «Opal».– Юрик, дай-ка, «Беломору»!– Блин! Рассыпался, пропал!Ни затяжки, просто горе!Ну, денёк не удался.– Шурин,«Примы» ж было – море!Выдай пачку!– Вышла вся!– Ведь наделал впрок заначек,Для себя, чукан* чудной.Сам, намедни, двадцать пачекОтправлял тебе с женой!– Отколись! На сердце скверно.Что ни гость: «Дай засмолить!»Мать советовала верно:«Бросил пить – бросай курить!»
Дело дрянь, табак. Задача,Где разжиться нам махрой?; 152 ;
Вспомнил тут про тёзку, значит:– Юр, пошли к тезку со мной!Час на всё туда обратно.– Не, пригрелся, не хочу.– Не желаешь, ну и ладно!Одеваюсь и лечу.
Снова снежное безбрежье,Страх холодный за спиной.Топаю к баб Мане-Брежнев,Одинокой, чуть живой.
* * *
– Здравствуй, мать!– Эт Вам – здоровья!Нас уж съела доля вдовья.До Валерки, чай, сынок? –Дров стаскал в дом да убёг.Чей ты? Не признаю чой-то?Говорок не наш. Как звать?– Помнишь Евдокию с Пёта?– Дусю? Как же!– Я ей зять.А с Валеркою мы – тёзки.Мне б махры иль папироски.– Папирос-то нет, сердешный,Табачку чуточек дам.; 153 ;
Нам уж не до жизни прежней,Табачок он ростит сам.
Интерьер у бабы МаниЩиплет душу мне до слёз:Три козички на диване,Между коз пригрелся пёс,У печи совок и веник,Печь заботно греет дом,Тёплый заняли подпечникКуры с бойким петушком.– Всех кормильцев от морозуПрячу тут. Не справить двор.Нет парткому, нет совхозу...Ноне ж власть – на воре вор!Сыновей была – дружина!Муж. Убило всех войной.Мне Валерик вместо сына,Шибутной, да деловой!С ним не скушно. Хватит «сотку»,*Запоёт про Ванин-порт.Ну уж робит, так в охотку,Градом с тела льётся пот!В это лето сладил крышу,Козочкам запас сенца.Бачит:«Бабка, взял под крышу!»Так и будем до конца.; 154 ;
Он охотился мальчишкой,С бреднем весь облазал Пёт.Вот скоплю, куплю ружьишко,Пусть не пьёт, а зайцев бьёт!– Баба Мань, с чего вас – «Брежнев»?..– Эт, прилипло так, за спор.У меня жива товарка*,Та – «Косыгин» с давних пор.На собраньях, прежне, жаркоЗатевали разговор.– До свидания, спасибо!– Посидел б со мной ишо.– Нет, махорочки надыбал,Ждут. Добра Вам! Я пошёл.
* * *
Не успел и отойти,Встретил тёзку на пути.– Тьфу, да это ты, Валерка?!Свой не свой? Темно, буран.Я по-зековски уж рукуСунул правую в карман.– Что там прячешь, чёрт безрогий?– Глянь вот, средство от волков.– Пошутил?! Иглой от шприцаОт волков не защититься.– Не от серых, от двуногих.; 155 ;
Тут хватает шатунов.Вспетушится петушок – В попку шпок! – электрошок.Даже острый карандашСтрашен, коль в кадык им дашь.– До тебя ходил, припёрло,Вот разжился чуть махрой.– Что махра, промочим горло,Так нельзя, пошли домой!
Отвалили мне, как надо,Куль газетный самосада,Угостили первачом,Что и волки нипочём.
* * *
Утром Серенький нагрянул!Женьке зять, а мне свояк.*На меня с порога глянулИ опёрся о косяк:– Наш Татарин! Разумняга!Дай облапаю! Живой!Да твой трупик, бедолага,Ищут чуть не всей страной.Испарился без печали.Ни сигнала, ни звонка…Мужики, ещё встречалиВот такого м... чудака?; 156 ;
Ты б записку накарябал.Звездануть бы про меж рог!Жлоб, о матери хотя бы,О жене подумать мог?Ольга в страхе обзвонила Мыльники,* больницы, морг.Чик, в десятку угодила – Морг ответил и помог:Там нашёлся кучерявый.Пил, замёрз, прибрал Аллах.С той же улицы смуглявыйВ куртке лётной и джинсах.Коли вру, то я не я бу!В морг сгоняла на такси.Для чего вперёд в ЧелябуЗвякнула? Её спроси.От родни твоей звоночекМигом на Командный ПУП:*«Просим Вас без проволочекНа Урал доставьте труп».Летуны-друзья, по чести,Ну скажи, не анекдот?! – Для тебя, для груза двести,*Ночь держали самолёт.Вот вернёшься, против шерстиГладанут тебя, герой.Ехай срочно, ждут там вести,Слёзных женщин успокой.; 157 ;
Поглядел на бедолагу – Кровь в белках, не охмелён.Книгочей, речист, смышлён,Выпить тоже недурён.Но не только пьёт он брагу,На Даманском «За отвагу!»Был медалью награждён!Серому жена – царевна.Он начнёт чудить спьяна,Мигом в ссылку, на деревню,Вышлет душечку она.
– Нам бы вздрогнуть, «ах,-фицеры»!Шпажки* нету, летуны? – Где там, мы ж пенсионеры…– Дармоеды у страны.Подпол весь обшарил, сенник,Ошманал в дому углы,И изрёк:– Кранты, брательник,Все посудины голы.Ну, шуряк, ну, Перец* едкий,Ни глоточку, ах, Питон!*Жмот, заныкал у соседкиС самогонкою бидон.Как запьёт – любому кореш,Всё из дому за пузырь.Трезвого не объегоришь,; 158 ;
Продаёт сивуху хмырь.Мужичок, на душу тощий,С ним тебе какой уют...Лишь свояченицы в тёщу – И накормят, и нальют.
– В полдень электричка в город,Нам того, уже пора.– Вас дорогой скорчит голод,Сварим «суп из топора».Серый, он мужик заправский,И в родстве здесь тридцать лет.Всё повыгребал, не царский,Но сварганил нам обед.
Закусили понемногу,И домой, покуда свет.Ну а шурин нам в дорогуПодарил к махре кисет.
Обратно
Полчаса и мы в Чучково.Произносят это словоЧуканы, как в старину,С ударением на «у».Ну а мне как ни подать,Только б гладко срифмовать.«В восемнадцатом аж векеСтал звеном Большой засеки» –; 159 ;
О райцентре на весь светПовествует Интернет.Эту станцию до смертиНе забудут те, поверьте,Кто носил хоть пару летГордо голубой берет!Пролетит здесь как шальнойСкорый поезд проходной.Не стояла двух минутНаша электричка тут.
– Штурман, время засекем До Назаровки. Отсчёт!Сколько, точно рассчитаем,Нас гонял снегами чёрт.– Командир, остынь немного,У тебя хмельной мираж.Ведь не воздух, а дорога,На столбах километраж.
* * *
С пением плывёт монашка,Ящик, с щёлкой, на груди.Веришь в Бога, работяжка,Не жалей деньгу, клади.То сестрица Серафима,В чёрном, личико без грима,Прославляет Пресвятую Богородицу.; 160 ;
Пол, заплёванный погано,Подолом метёт сопрано.*Лишь глаза видны и нос.«В белом венчике из роз Впереди – Исус Христос».*
– Доставай свой документ.Ревизоры, с ними мент!Мы ж, Юрок, не плотники,Без погон, но льготники.В электричках, в зиму, в лето,Каждый третий без билета.По червонцу всякий раз,Подают, не пряча глаз.Объяснять не надо массе – Раз в пяток дороже в кассе.Ехать зайцем не в разор.Посчитай, какой тут сбор!За день с каждого вагонаСумма больше пенсиона.Лето – это не зима,Прёт деньга, плывёт сама!Старикам не то чтоб сесть,Даже в тамбур не залезть.Часть отпишут по штрафным,Часть – начальничкам родным,Что осталось – меж собой…В ревизоры б нам с тобой!; 161 ;
Лох* один не понимает,*Кто же есть «в законе вор»:Кто «лопатники щипает»,Иль с охраной ревизор?
– Во!Опять мужик с гармошкойИ его подружка с ложкой.Жаль, не пустишься здесь в пляс.Что-то выдадут сейчас:
«Ух, ты! Да, ах, ты!Все мы космонавты!Наша песня не проста,Будет кружка не пуста!
Эх, жизнь моя убогая,Не в чести у Бога я.Телефон, квартплата –Вся моя зарплата!
Ой, сыночек мой в Чечне.Лучших косят на войне.Чем за буржуев пропадать,Спасал бы здесь родную мать!
Обещанная, близкая,Победа где, зараза?Нашла коса российскаяНа камень гор Кавказа!; 162 ;
Офицер своих солдатПродал горцам в рабство.Зажилили его окладБуржуи для богатства.
Генерала РохлинаПрямо дома грохнули.– Не мути, мужик, страну!Убийцей сделали жену!
Прежде ставили под ствол,Составляя протокол.А теперь без всяких «Дел»,Киллер делает отстрел!
Эх, Бен Ладан, Фантомас,Ты почто пугаешь нас?Подорвал простой народ,Что за крохи льёт свой пот.
Был Чернобыль, а мы гужуем,Пофиг радиация.Лишь бы не было буржуев – Вот такая нация!
Власть, по сути, – это шайка.Нам во власть дороги нет.На нее, поди, полай-ка,Вмиг спровадят на тот свет!; 163 ;
Дай икру ей, хлеба мало.Не набьёт своё хлебало.А народ для власти – скот,Доится и травку жрёт!
Шепотком шепчи о властиЭти страсти и мордасти.Кабы власти прямо в пастьНам с тобою не попасть!
Все теснят большого брата: Рынки жёлтыми полны.И не надо для захватаСтрашной ядерной войны!
Эх, Россия – облик мутный,Евро-Азия, простор…Флаг взметнуть один лоскутный,Да окличить «стоколор»!
Лет так эдак через тыщуДобрый путь для всех отыщут:Янки… турки… россияне…Станут все одно – земляне!
Солнцу жить ещё без бедПятьдесят мильонов лет.*; 164 ;
В конце света всё селоУпорхнет на НЛО!
Ух, ты! Да, ах, ты!Все мы космонавты!Наша песня не проста,Но и кружка не пуста!»
Во, как выдали артисты!Хоть не жить нам в жизни той,Подаюсь я в глобалисты, Кто не против, все за мной!
Дома
Фары, люди, улиц ленты,Шпиль Рязанского Кремля.Есть в карманах документы,За душою ни рубля.В филиал любой сбербанкаНе протиснешься без танка.Что за водкой по талонамВ Горбачёвский «перестрой»,За положенный законом Грош, толпой народ простой!– Юра! Лезь! Ты к кассе близок.Третий день торчу как пёс.Ты просил, тебя я в списокВпереди себя занёс.; 165 ;
Пусть и задержали трошки,*Юрке радость – пенсион!За подарок мой, сапожки,«Шацкую» поставил он.
Эпилог
Все в конце пути «К барьеру!» – Будем вызваны Судьбой.В Первомай убил ВалеруВ пьяном бешенстве Хромой.В тюрьмах выжил, а вот дома,Обойти не смог свой рок.«Против лома нет приёма» – Не помог «электрошок».
Выпив горя через край,Отошла баб Маня в Рай.Никогда в краю берёзНе жилось вдове без слёз.
Юра в Грайворон вернулсяК бате с матушкой своей.Может в горе, может в радость,В дурь ли кинулся под старость,Но без свадебных затейС молодой склепал детей.
Мне пример. И я метнулся,Было тоже на Урал,; 166 ;
Только города родногоНа Урале не узнал:Други детства, как чужие,Бизнесмены со брюшком!Радость лишь одна – родные.Закручинился тайком:По есенинской сторонке,По Рязанщине, по жёнке.Жить на родине охота,Поживёшь, находит рвота,Грязь закладывает рот.То ж не город, а завод!
Был бы я на месте мэра,Километров сто отмерил,В зоне чистой и еловой,Заложил «Челябинск Новый».Всем тот город стал бы милБез мартеновских кадил.Запустил меж городами,По железке кольцевой,Транспорт чудо-скоростной.Да такой, чтоб всех векамиУдивлял дешевизной.Ведь смогли создать вокзал – Мир такого не видал!А Тарасовские плиткиДля меня народе пытки:; 167 ;
Не походишь босиком – Травка в парках, далеко.Да, Челябинские газыПострашней любой заразы.Хоть люблю его безбожно,Но дышать в нём невозможно.Лучше с воздухом в «дыре».Воротился к Мещере.
Шурин трезвым отбесился,С глупой жадностью простился,На чужу ль, свою ль бедуЗапил на шестом году.У сестёр просил прощенья,Напросился на леченье.С месяц продержаться смог:Не пошло леченье впрок.
Более не езжу к Перцу,Как пропел о нём псалом.Гнев по пьяне ступит к сердцу,На башку «обрушит лом»!
Всё, что прожито, со мною.Жгучей памятью тех лет,Так лежит в столе с махроюШитый бисером кисет.
Вся шестая доля сушиНепонятно чем больна.; 168 ;
Если Бог вдохнул в нас души – Разум всучил сатана!Кто бесстыдней, тот и в дамках,Кто слабей, тот обделён.Не живётся в скромных рамкахТем, кто властью наделён.
Может в том закон природы:«Жить по-волчьи – значит жить»,Зря беснуются народы: –Демократии не быть?!
К чёрту всякую химеру,Краснобаев лживый бред.К «красным» потеряли веру,К «новым» – не было, и нет!Плюй, пожёвывая жвачки,На политиков и драчки.Не гляди буржуям в рот,Ешь, что выдал огород.
Эх, Россия, мать-Россия,Хлебосольная страна!Где твой праведный мессия?Где святые времена?
Рязань,(декабрь 2004 – январь 2005 г.); 169 ;
В СОАВТОРСТВЕС КОМАРОВЫМ В. И.
Виктор Иванович Комаров, советский журналист. Писал, жил в Магадане. Им издано много прозаических книг о Севере, северянах. Поэзию свою он не публиковал, понимая, что для публикаций она не годится.
Родился Виктор Иванович 8 сентября 1934 года в деревне Ольховка, Чучковского района, Рязанской области. С красным дипломом окончил филологический факультет МГУ имени Ломоносова.
Он дал мне почитать рукопись своих стихотворений. Я отобрал из папки семь стра¬ниц его поэтических набросков, в которых уви¬дел строки для написания песен, над которыми стоило поработать. К сожалению, Виктор Иванович не увидел, как я доработал его стихи. Он ушёл из жизни 21 сентября 2008 года. Эти стихи теперь невозможно отнести к одному ав¬торству (мне пришлось создавать новые стихи на заданную Виктором Ивановичем тему, рабо¬тая как переводчику с подтекстом, переводя с русского языка на русский). Пусть они считают¬ся стихами, созданными в соавторстве. Надеюсь, я не нарушу этим авторских прав и памяти пре-красного прозаика и журналиста Виктора Ивановича Комарова.; 170 ;
ГНЕВ ВЕТЕРАНА
В. Комаров, В. Валиулин.
Я входил в Берлин как победитель – Ты в Берлин – с протянутой рукой.Я – Европы был освободитель!Ну а ты, потомок, кто такой?
Шёл я в просолённой гимнастёрке С дырами от гитлеровских пуль, – Ты в костюме, купленном в Нью-Йорке,В галстучке от фирмы «Ливерпуль».
Был я сыт и кровью, и слезами,Глох от канонады и огня.Ты же пьёшь рейнвейны из ЛозанныИ отцов, и прадедов черня!
Я познал и святость, и Победу!Ты же пьян от вражеских идей.Не тебе ворюге, дармоеду,Осуждать мой век, моих вождей!; 171 ;
ПОБЕГ
В. Комаров; В. Валиулин.Музыка: В. Валиулин.
1.
От Москвы-тюрьмы,Друга-недруга,В нежить КолымыЯ рванул в бега!От дешёвых слов – В песнопень пурги,В колыбель снегов,В глухомань тайги.
2.
Сотни вёрст вокругОбегает взгляд.Карабин мне друг!Острый нож – мой брат!У души хмельнойТолько два врага:Комариный зной,Да метель-пурга.
3.
Крут, как злой жаргон,Северов закон.Словоблуду здесь; 172 ;
Быстро выбьют спесь.Злато от людейСкрыла мерзлота.Здесь слова друзей – Твёрже золота!
ЗОЛОТО
(песня)
В. Комаров; В. Валиулин.Музыка: В. Валиулин.
1.
Луна над тундрой с якутским ликомСмеётся, щурясь под волчий вой.В лотке долины, в безлюдье диком,Воюю с вечной мерзлотой.
2.
Мне волчья песня терзает душу!Нет фарта,* пусто. Промёрз ручей.Кайлом всю дайку* в песок порушу,Да перемою до мелочей!
3.
Богата златом как Дьявол дайка!Ну, хоть бы мизер сверкнул скорей.Ах, сжалься, дайка, своё отдай-ка,Червонным блеском меня согрей!; 173 ;
4.
Нет, не отмыть мне от шлама* золото,Как ни старайся, как ни тужись...Всё перемыто, всё перемолото – Зря трачу время, зря трачу жизнь!
ПОГОНЯ
(песня)
В. Комаров, В. Валиулин.Музыка: В. Валиулин.
1.
Долиной реки ухожу от погони.От жизни до смерти – один перекур!Несутся над кручей не резвые кони, – Собачья упряжка да пьяный каюр.*
2.
Лютует бора.* Я лечу безоглядно.Достигнут! Всё ближе пальба за спиной.У скальных теснин обливает нещадноКолымский «кутюр»* ледяною водой.
3.
Мне выбора нет! Я ушёл от погони!От жизни до смерти – один перекур.Вспарили над кручей не белые кони – Свобода, упряжка да пьяный каюр.; 174 ;
ОБЛАКА
В. Комаров, В. Валиулин.
Белые души плывут надо мной,Тихо покинув земную юдоль,В сини небесной проносят с собойПредков отживших сердечную боль.
Скоро моя – устремится за ними,Трепетным облаком в тающей сини,Вдаль на восток где рождается деньВетры помчат сизокрылую тень.
Долго, недолго ли память любимойБудет носить в себе образ любимый?!Ведь, и её зазовут в небеса Песней призывной с небес голоса.; 175 ;
Миниатюры
Бюст
За один литой ваш бюстЗолотой отлил б Вам бюст!
* * *
Огню с водой не слиться,Чему не быть – не сбыться.
Записка в двери
Приходил поэт Валерий,Приносил Вам сто рублей,Зря долбился в ваши двери – Как бы долг вернуть скорей?!
Кляча
Кляча старости скрипуче Нас везёт тихонько с кручи.
Молюсь
Ложусь – молюсь Аллаху, чтоб проснуться!Проснусь – благодарю его за жизнь!
Цивилизация
Станет фантастика былью,Цивилизация – пылью.; 176 ;
Будет день
Будет день морозно-свежий,Будут улицы в снегу,Лишь меня уже не будет – Буду я лежать в гробу.
Не готов
Любить котов я не готов – Ненужного мне не внушай!Тебе котяра твой блудливый Ещё не притащил лишай?!
Я – солнце!
Я – малая частица бытия, крупинка Необъятной бесконечности.С другой звезды не виден Я как Я – Для них я – свет звезды в бездонной вечности.
* * *
Всё без начала и конца...И не было в миру Творца!
Внучке
Нашей Сашеньке годок,У неё три зуба!Не хватает ей чуток – «Дедыного» чуба.; 177 ;
На себя
(по Пушкину)
Полу мундир, полу одежда,Полу пилот полу певец,Полу отец,«Но есть надежда»,Что стану кем-то, наконец.
К миниатюреНа себя»
(Александрина П.)
Да, был я долго просто полу.Но вот теперь я вижу свет.Ну, наконец-то весь я полный,Да и отличнейший поэт!
Загадка
Мучает меня одна загадка – Почему из рук твоих всё сладко?!Я же приготовлю – можно враз,Не снимая пробы в унитаз!
Ахмат
Завари мне чай «Ахмат» – Я скажу тебе: «Рахмат!»*
Живи!
Как Тортиле триста лет Жить тебе и не болеть!; 178 ;
Не думай!
Не думай о смерти – прибудет!Свершая намеченный путь,Она о тебе – не забудет,Но ты про неё – позабудь!
Не…
Есть водка да не пьётся,Есть песня – не поётся,Есть женщина – не любится…Когда ж всё это сбудется?..
Природа
Она в любое время годаДуше покой дарит природаИ стоит жить на белом светеЧтоб созерцать красоты эти!
Солнышку
Здравствуй, Солнышко!Привет!Жить тебе милльарды лет!Радовать детей и взрослых,Очень маленьких и рослых.
* * *
Всё ближе дата не возврата – Усну и не проснусь когда-то.; 179 ;
Мировому судье
1.
Да будет чист Ваш меч всесильный и отважный!Страшнее палача в миру судья продажный!
2.
Легко ли «Вашей Чести» – Без Совести и Чести?!
СПИД
Где гулянка там и пьянка,А где пьянка там разврат!В том, что ты болеешь СПИД-ом,Друг, никто не виноват!Надо было головою,Ни головкой, думать впредь!Ну, теперь такое дело – Должен вдруг ты умереть.
* * *
Рожденьем мы обязаны любви,Хмельным словам, горячим поцелуям!Не потому ль пьянящих уст любви,Её безумной страсти не минуем?!; 180 ;
Фамилия
На мне кончается фамилия отца – За мною нет джигита молодца.
Победа
Можно отменить парад Победы,Но Победу отменить нельзя!
* * *
Ждёт Земля двухтысячного года Как поля иссохшие дождя.Русский люд, что дождичка природа,Ждёт прихода нового вождя.
Выборы
За кого не голосуй – Президент всегда – Буржуй!
* * *
Народ России не понять,«Аршином общим не измерить» – Он может только пить и жрать,И всё в несбыточное верить!; 181 ;
Демократ
Наш Российский «демократ» – Через воровство богат!
Корона-вирус!
Закашлялся мужик в вагоне – Все от него… В них страх до слёз…А он: «Не бойтесь! Ни Корона! – Лишь мой родной туберкулёз!»
К рождению вина
(Подражая Я. Козловскому)
* * *
Безмерна пред людьми того вина Кто соку добродить дал до вина.
* * *
В том, что познали мы дурман вина Жены беспечной явная вина – Поменьше было б праздного брожения – Сок поднесла бы мужу до брожения!; 182 ;
* * *
Того, кто сходит от вина с ума Ждут в будущем болезни и сума.
О себе
Мыслей много, ума мало – Пишу что попало!
Круто!
Задолбали очень круто Нас крутым словечком – «Круто!»
Старость
Вот старости портрет:Час от часу не легче:И будущего нет,И прошлое далече.
Катюше
Вот какая молодец Катерина Казинец!
Портрет
Натурщика нет,И художника нет,Остались их книги Да этот портрет.; 183 ;
* * *
Не верьте красотке – обманет!Не пейте вино – одурманит!
* * *
Не приходишь, не скучаешь,Что ж поделать? Бог с тобой!Я один ночами маюсь,Сплю с гитарой как с женой.
Хорошо!
Хорошо сидеть в дому,Одному!Быть ненужным никому,Потому Что делами перегружен.Мне сейчас никто не нужен!
* * *
Постель хранит наш жар,И пряный привкус пота.Тебя в ней нет, а мнеОхота и охота.
* * *
Это не дело – Сидеть без дела!
* * *
Писал бы я вечно,– Да жизнь скоротечна.; 184 ;
* * *
Без жены и докторовЯ давно бы был готов.
Дед Мороз
В предстоящем жить без слёз! Вам желает Дед Мороз!
Я – Дед Мороз!
Челябинск, 31 декабря 1970 года; 185 ;
ПЕРЕД СНОМ
Это соткано из миниатюр которые прибавля¬ются строка за строкой, я декламирую ихвсякий раз перед сном и выполняю рекоменда¬ции!
* * *
Спать собрался?! – На ночь дверьОбязательно проверь! – За дверями ходють бяки:И ворюги, и маньяки!
* * *
Газ и воду перекрой – Газ взрывается порой!Отключи свой домофон – Вдруг прервёт твой сладкий сон!
* * *
Все ль закрыты плотно окна? – Ветродуй! Зима холодна!Ну, а летом мошкараЗакусает до утра.
* * *
Коль топилась в доме печь,Не спеши в постель залечь!СО2 – угарный газ! – Тайно убивает нас.; 186 ;
Если печь не углядетьМожно насмерть угореть!Убеждайся всякий раз – Каждый уголёк погас! –
* * *
Ты молился долгий вечер?!Задувай молебны свечи – Бог того оберегаетКто ему не доверяет!Не надейся на него,На себя лишь самого!
* * *
Закрываешь вьюшку печи,Гасишь восковые свечи.Со спокойною душой – С милой – в койку на покой.
Коль всем этим пренебречьМожно рано в землю лечь!
Дурак
«Я начальник – ты дурак,Ты начальник – я дурак!» – Так вот умный и дуракГоворят не просто так.; 187 ;
* * *
Каждому свой срок на белом свете.Сколь резину жизни не тяни,Всё равно не убежать от Смерти.Мне остались считанные дни.
* * *
Мы живём сегодня и сейчас,Завтра может просто не случиться.Я хочу сегодня насладитьсяНежностью твоих влюблённых глаз.
* * *
То густо, то пусто, то нос в табаке,То нет даже корочки хлеба в руке.
Мусульманин о трёх жёнах
Первый жена – Аллахом дана;Второй жена – привел Сатана;Третий жена – сама отыскал – И я счастливый стал!
* * *
Любовь жены всегда с тобой – Лишь холодильник приоткрой!..; 188 ;
* * *
И снилось мне – меня уж нет,И я уж не пою.Светло и звучно песнь моюПел молодой поэт!
Интернет
Что такое Интернет? – Нынче есть, а завтра – нет!Потому то Интернет Не вписался в мой бюджет!
Домовому
Домовой! Домовой!Свой секретик мне открой!Укажи где отыскать намВещи скрытые тобой?!
На меня
(Из Интернет)
Вышла Старуха в Короне с косой…Ей Валиулин навстречу босой:«Где начинается путь в Никуда?..».Та рассмеялась: «Вам рано туда!»
Живи долго, друг! А темы с косами оставь другим – тем, кто завершает путь на Земле… Тебе же надо о многом ещё написать…; 189 ;
Автографы
Дочери
Извини за подарок скудный,Я богат лишь тобой и душой.Человек, мне на веки нужный,Поскорей становись большой!
Стасису Шлижаускас
Одна у нас печаль и боль – О родине далёкой,Но нас посватала Судьба С Рязанью синеокой!
Сергею Носову
(На книге по хирургии)
Дарю, кладя на сердце руку!Дерзай, мой друг, сию науку!Я верю – в час мой «рака-вой»Спасительным лучом надеждыСверкнет твой скальпель надо мной!
Борису Першикову
Не все в милиции «менты,»Один ни мент, уверен, ты!; 190 ;
Майору Попову Юрию Николаевичу
Какая мощь! Какая хватка! – Таких и слушался штурвал!По одному рукопожатью В тебе я лётчика признал!
Майору Гороховатскому Владимиру
Друг! Жизнь дарующие соки,Увы, уж иссякают в нас.Переживут нас только строкиО нашей жизни без прикрас.
Анатолию Ивановичу Кононову
Протопил ты мне баньку,НахлынулиС паром лица из канувших лет...Да простят те, кого мы обидели,Те, кого на земле уже нет.
Ольге и Николаю Васильевым
Завидно Вы богаты сыновьями!Увы, мне не угнаться в том за вами.На мне кончается фамилия отца – За мною нет джигита – молодца.
Анатолию и Ольге Першиковым
Жизнь ваша деревенская И тяжка и проста.С баяном и частушками Живите лет до ста!; 191 ;
Галине Владимировне Степановой
Когда бы не было таких как Вы,Мир опустел и стал бы некрасивым.«Не в деньгах счастье – в книгах!», – Вы – правы! Вам книгу подарил и стал счастливым!
Кардиологу
Пусть жизнь корёжит,Пусть жизнь калечит – Сердечный доктор Меня подлечит!
Медсестре Елене
Леночка, сестричка,Светлая косичка!Приходи до чаю,Без тебя скучаю!
Ирине Подлужной
Как же так, – в одном районеМы учились и росли,А узнали друг о друге,От родных краёв вдали?!
* * *
Из сотен книг у вас одна,Храните вечно дар поэта,Быть может крайняя она.; 192 ;
Бурову Александру Юрьевичу
(Крутому сосудистому хирургу!)
Здесь горы умственных трудов, – Они дороже хруста денег!Хирург сработал – я – здоров!Спешу к трудам – я – не бездельник!
Качанову Николаю Александровичу
Ой! Страдал – болел мой зуб,Есть не мог я даже суп.От страданий спас Качанов! Зуб теперь мой без изъянов!Старый зуб здоров, что нов,Хоть на конкурс грызунов! –
17 октября 2024 г.
Кардиохирургу
Вам дозволяю вскрыть мне грудь И вглубь поэзии взглянуть!
Надежде Григорьевне
(Другу по несчастью)
«Весна какая выпала, Какие дни настали!»
А мы с тобой под крышею Больничною застряли...; 193 ;
«АЙДА, ПОШЛИ! (Айдэ, киттык!)
(перевод татарской песни)
1.
Жизнь мрачна от серой краски,Суетна, в ней мало ласки,Ниспошлёт с плеча по-царски.Там где нас нет – там и благодать.Хватит жить, друг, тем, что выдали!Счастье, глупый, наше в даль-дали.В путь-дорогу на день на год ли Нам собраться – подпоясаться.
Припев:
Позабудем печали, любовь моя! И под ручку, только ты да я, Пошагаем в дали-далеко,Где найти нас будет нелегко.Позабудем печали, любовь моя!И под ручку, только ты да я,Умотаем в глухомань хоть раз,Где Макар телят своих не пас!
2.
Горе встретим – обойдём его.Море счастья – мы найдём его!Две-три капли сласти – ничего – Жажду жизни в нас не утолят.
Припев:; 194 ;
ТЕБЯ, ЛЮБОВЬ, УВИДЕЛ Я ВО СНЕ...
(перевод татарской песни)
1.
Тебя, любовь, увидел я во сне – Навстречу поскакал своей судьбе.Зачем приходишь только в кратких снахИ эхом рассыпаешься в горах?Зову тебя из снов своих зову.Зову тебя из снов своих зову.Зову тебя из снов своих зову.Такой бы любоваться наяву!
А-а-а-а-а…А-а-а-а-а…
Зачем приходишь только в кратких снахИ эхом рассыпаешься в горах?
2.
Доносят сердцу горы песнь твою.Я пеньем околдованный стою.Так буду ждать и слушать сколько жив!Вознагради того, кто терпелив!Явись, из грёз, явись из кратких снов.Явись, из грёз, явись из кратких снов.; 195 ;
Явись, из грёз, явись из кратких снов.Вознагради любовью за любовь!
А-а-а-а-а…А-а-а-а-а…
Я буду ждать тебя, покуда жив! – Вознагради того кто терпелив!
3.
Тебя, любовь, увидел я во сне – Навстречу поскакал своей судьбе.Зачем приходишь только в кратких снах И эхом рассыпаешься в горах?Зову мечту из снов своих зову!Зову мечту из снов своих зову!Зову мечту из снов своих зову!Увижу ли хоть мельком наяву?
А-а-а-а-а…А-а-а-а-а…
Явись из грёз, явись из кратких снов!Вознагради любовью за любовь!; 196 ;
Обложка книги «Абзацы жизни»(оформление Г. Е. Аладышевой); 197 ;
ОТ АВТОРАк книге Абзацы жизни
В молодые годы я планировал оставить пос-ле себя роман. Садился за его создание неод-нократно, но останавливал работу.
Главной причиной было то, что сама жизнь моя оказалась несладкой. Писать – значит переживать всё, о чём пишешь. Больно было заново погружаться в горькие минуты жизни, и я бросал работу. Ещё засев за прозу, я мог отой-ти от написания стихов. Однако, я делал про-заические заметки о жизни, что послужило источником для создания этой небольшой кни-жечки в прозе.
С другой стороны литературная работа в России не кормит творцов, лишает их материаль-ного стимула, а это очень серьёзно. Трудиться над созданием художественной книги ради мо-рального интереса, при этом ещё и полностью оплачивая издание из своего нищенского карма-на, – это, наверное, не совсем разумно! Мало кто из писателей пожелает стать торгашом и бросит¬ся реализовывать свой книжный товар! Этим должны заниматься специалисты, заинтересо¬ванные в прибыли от реализации книг.
Почему в книжных магазинах практически нет книг новых авторов? Талантов много, но платить за их работу никто не желает! Принять ; 198 ;
книгу в подарок не отказывается ни один чита¬тель, купит её не каждый!
Тем не менее новые книги новых авторов продолжают выходить из печати. А в них –обретают очертание чьи-то судьбы, жизненные истории, история всего поколения.
Может быть, спустя десятилетия, результа¬ты этого нелегкого литературного труда будут оценены по достоинству нашими потомками.
Валерий Валиулин.
ПРИГЛАШАЯ В ПУТЕШЕСТВИЕ
Валерий Валиулин, известен широкому кру¬гу литераторов и почитателей его творчества как поэт, исполнитель своих песен. Валерий Валиулин родился в городе Челябинске. Окончил Челябинское высшее военное Красно-знаменное авиационное училище штурманов, многие годы своей жизни посвятил службе в Дальней авиации. Со школьных лет писал сти-хи, которые стал исполнять под собственный ак¬компанемент, положив их на свою музыку.
В 1983 году военная судьба привела Вале-рия в Рязань, где началась его активная литера-турная деятельность, позволившая открыть ши¬рокому кругу литературной общественности, читателей и почитателей поэзии разные грани творчества одаренного автора. Занимался в ли¬; 199 ;
тературном объединении «Рязанские родники» под руководством широко известного рязанско¬го поэта Анатолия Ивановича Сенина, в середи¬не 80 х годов вошёл в состав литературного ак¬тива Рязанской писательской организации Союза писателей СССР. Здесь, в Рязани, обрёл новых друзей:
У Оки, под Старою Рязанью,Собирал я терпкий дикий тёрн.Обожгло мне сердце, будто сталью,Горькой правдой варварских времён.Может, я – потомок Тамерлана,Может, пра-пра-пращур мне Батый,Только я в есенинской РязаниВсеми принят, и везде на «ты»...
В составе творческих групп Рязанской пи¬сательской организации Валерий Валиулин ре-гулярно выступал в учебных заведениях, на предприятиях, в библиотеках города Рязани и области, ездил в недельные творческие коман- дировки с членами писательских организаций Союза писателей СССР Рязани и Москвы. Учас-твовал в большом количестве концертных меро¬приятий, провёл великое множество авторских творческих встреч и выступлений в Рязани, Челябинске, на сценах домов культуры в сель¬ских населенных пунктах и везде, где приходи¬лось жить, служить, отдыхать.; 200 ;
Уже в 80 е годы прошлого столетия поэти¬ческие произведения Валерия Валиулина зву-чали по Рязанскому радио, были опубликованы в центральной прессе СССР, в региональных средствах массовой информации Рязанской, Челябинской, Ивановской областей, в журнале «Советский воин», в поэтическом сборнике «Молодая гвардия 87», альманахе «Ли-тературная Рязань».
Сегодня Валерий Валиулин – автор поэ¬ти-ческого сборника «Судьба нам лётная доста-лась» и книги стихов «Два имени», исполнитель и изготовитель компакт-дисков песен и стихов собственного сочинения: «Гражданские песни», «У бабы Зины», «Авиабарды ВВС России», «Не-бесный вальс» и других... Ряд песен Валерия Валиулина входят в репертуар Заслуженного артиста Татарстана Дамира Сафина.
Очередная книга В. Валиулина отражает но¬вую грань литературного творчества известного поэта и барда: в ней Валерий предстает как автор увлекательных прозаических произведений.В рассказах и коротких литературных зарисов¬ках Валерий бережно и достоверно воссоздает картину прожитых лет, умело описывает наибо¬лее интересные события собственной жизни, трепетно передает чувства, переживания,
ароматы прошлой жизни и приглашает внима-; 201 ;
тельных читателей отправиться вместе с ним в увлекательное путешествие во времени.
Хочется надеяться, что эти произведения вызовут заслуженный интерес у любителей сов-ременной российской литературы.
Людмила Аладышева – член Союза писателей России и Союза журналистов России.
АБЗАЦЫ ЖИЗНИ
1.
Первое, что осело в памяти, это как мама отучала меня от груди. Большой тёмный сосок до слёз ожёг губы. В другой раз под расстегну-тым маминым халатом оказалось нечто пугаю-щее, длинношёрстое. Так в незапятнанном мла-денческом сознании стали оседать эпизоды на-чавшейся жизни.
2.
Однажды утром я проснулся на полу: рядом спал отец. Оказалось, что ночью родилась се-стрёнка. Теперь мне нельзя спать с мамой: моё место заняла она. Малютка сосёт мамину грудь, и нет за халатом у мамы ничего пугающего. Я ещё не знаю, что такое обман, но нечто горькое и обидное посетило мою младенческую душу, столкнувшуюся с реальностью человеческих; 202 ;
взаимоотношений. Обманывают, когда хотят что-то отнять у тебя и отдать другому, пусть даже твоей сестрёнке.
3.
Почему помню? Мама была верующей му-сульманкой, никогда не делала абортов, кор-мила нас грудью от родов до очередной бере-менности. Кормила своим молоком и детей сосе-док, родственниц, у которы не было грудного молока. Сестрёнка Рита родилась, когда мне было уже полных четыре года.
4.
Мама родила восьмерых детей. В раннем детстве умер её первый ребёнок, девочка. Моя бабушка брала её на похороны деда. После этого девочка впала в гнетущую тоску. По рассказам мамы, она всё стояла у окна и горевала, от того и умерла. А сёстры помнят что у мамы умерли ещё и два сына-малютки.
5.
Мама хлопочет у печи. В её руках закопчён¬ная кочерга. Кочергой мама ворошит раскалён-ные угли. На голове её платок, повязкой охва¬тивший щёки. Мама оборачивается, что-то говорит. Лицо её перекошено болью. У мамы бо¬лят зубы. Я сострадаю маме, хочу, чтобы и у ме¬ня болели зубы, но они почему-то не болят. ; 203 ;
6.
От мамы снова пахнет молоком, только ме-ня уже к ней не тянет. Молоко можно пить из пиалы. Можно жевать хлеб, ходить с куском сахара за щекой, наслаждаясь сладостью, тя-нуть чай из блюдца, не отрывая его от стола, выковыривать из пельменей вкусное превкус-ное мясо и не съедать вязкую пельменную обо-лочку из теста.
7.
То, длинношёрстое и пугающее, я обнару-жил на печи и вовсе не испугался, а перец и горчицу – в мамином буфете. Однако вкус у них гадкий, и я до самой юности их больше не про-бовал.
8.
Кроме Риты есть ещё четыре сестры: две – большие как мама, а две больше меня, но мень-ше мамы. Имена всех сестёр начинаются с бук-вы «Р»: Роза, Рая, Руфа, Римма, Рита – это по русски, а по татарски: Роза, Райся, Рашида, Разия, Рамиля. Может потому я и маленьким чётко произносил «Р», никогда не говорил: «Ли-та! Лая!»; 204 ;
Среди сестёр:Руфина, Римма, Я, Раиса; 205 ;
9.
Сплю я теперь на небольшой кроватке у пе-чи. Кроватку смастерил папа. Перед сном я за-крываю глаза, удивляюсь тому, что и с закры-тыми глазами могу видеть маму, видеть люби-мый уголок огорода, не выходя из дому видеть соседскую курицу, которую все ищут, а она схо-ронилась между нашим сараем и соседским за-бором. Только я знаю об этой курице, тайно кормлю её зерном и пою водичкой. Я храню эту куриную тайну. Если соседская курица укры-лась ото всех, значит ей так нужно.
10.
Моё самостоятельное передвижение ограни-ченно домом пятистенком, чуланом, неболь-шим двориком да огородом. В конце огорода дощатый сарай для угля и дров. К тыльной сте-не дома со стороны огорода прильнул курятник. Мама пригибается, выходя из курятника, удер-живая рукой передник, в который собрала тёплые белые яйца. Я иногда вхожу в курят-ник. Там всё загажено куриным помётом. Куры кудахчут, порхают с места на место, осыпают меня пухом и перьями. Тогда я отступаю за дверь, ухожу во двор. ; 206 ;
11.
Двор невелик, зато там в своей конуре жи-вет Шарик! Рыжий добродушный пёс на привя-зи. Я с ним подолгу играю.
12.
Плотные высокие ворота во всю ширину двора скрывают от моих глаз урам. Урам пере-водится на русский язык как улица. Мне вы-ходить туда пока запрещено. Я могу видеть урам только из окон. На двор, где я играю в свои детские игры, смотрит окно. За окном – мама. Её глаза всегда наблюдают за мной в это окно. В доме у этого окна её рабочий стол, покрытый клеёнкой, за которым она раскатывает тесто для домашней лапши, пирогов, пельменей.
12 а.
Цифру тринадцать я не люблю, потому не пишу тринадцатый абзац. Всю жизнь плюю трижды через левое плечо перед пересекающи-ми мой путь кошками, даже если они совсем не чёрные. Копеечные монеты, оказавшиеся в мо-их руках, выбрасываю через левое плечо после одного чёрного дня моей жизни, когда мне при-шлось стрелять в людей.
14.
На стене висит большой портрет. Мне говорят, что это Сталин и что я буду таким же ; 207 ;
как он, потому что родился в год его смерти, а значит вместо него. У Сталина усы, одет он в мундир.
15.
Три окна с резными наличниками и став-нями смотрят на три клёна перед домом и пере-улок. Посёлок Ключёвка, улица Рыбокоптиль-ная, переулок Рыбокоптильный, дом 33, город Челябинск. Там я родился. Помню адрес с до-школьного возраста.
16.
Самое дорогое, что есть у мамы это ножная швейная машинка. Такой вывод я сделал, поко-вырявшись в его механизме и получив от мамы скалкой по заднице. Подобное было лишь раз в жизни, мама долго сожалела об этом и винила себя, что наказала меня. У машинки ускакала и потерялась тоненькая пружинка. Принёс но-вую пружинку и починил машинку мамин бра-тишка Миша (Малик). Он умел чинить любые механизмы, подростком даже работал помощ-ником у часового мастера.
17.
Помню окно, которое смотрит на дом соседа Ильи. Между забором Ильи и нашим домом – наша полоска земли. Илья – злой дядька, по¬то-му что часто ругается с моим отцом через этот; 208 ;
забор. Однажды он ударил отца тяпкой и рассёк папе бровь, а ещё он застрелил моего Шарика из своего ружья.
18.
Папина работа связана с новостройками. Он встаёт очень рано, кушает и уезжает на работу. Возвращается поздно, умывается и все, кто дома, садятся ужинать. Папа любит супы с мясом и домашней лапшой. Он не любит капус-ту, называет её козлиной едой.
19.
За столом папа учит меня кушать так, что-бы за ушами трещало! Но как бы я не старался, треска за ушами не слышу. У него тёмные во-лосы, зачёсанные набок и чуть вверх, ласковые серо голубые глаза.
20.
Папа худощав, рукава рубашки закатаны по локоть. Руки сильные, жилистые. Папа кладет в ладонь большой кусок сахара, ударами ножа раскалывает его на части. По два три кусочка передаёт нам. Все пьют чай. Чай горячий с мо-локом, я пью его с хлюпом, всасывая через край блюдца. Если мама подаёт молочный суп с мака-ронами, то я высасываю молочную жижу через макаронину, а потом съедаю макароны.; 209 ;
21.
Дом папа и мама построили своими руками. Какой у дома фундамент, я не знаю. Стены из досок, между которыми засыпан шлак. Крыша крыта рубероидом. Внутренние стены обиты фанерой и покрашены. Потолки из вагонки окрашены в голубой цвет. Деревянные полы не окрашены. Моют полы старшие сёстры, отскаб-ливая грязь до белой доски, огромным как саб-ля, ножом.
22.
Когда входишь в дом, сначала попадаешь в чулан. Дверь направо – в жилую зону, прямо – в папину мастерскую. В мастерской папа сто-лярничает. Когда он в мастерской, я всегда рядом. До сих пор люблю запах древесины и шуршание стружек! Играю со стружками и об-резками брусков, подаю по папиной просьбе то стамеску, то ножовку. Учусь забивать гвозди!
23.
Чего только не сделал мой папа своими ру-ками: резной буфет для мамы, табуретки и сто-лы, оконные рамы и дверные косяки... А сегодня он делает мне лыжи! Тогда я узнал, чтобы за-гнуть лыжам носки, сначала лыжи нужно замо¬чить в горячей воде. ; 210 ;
24.
Папа сделал мне деревянный автомат. Что-бы автомат издавал треск, мама и папа отпра-вились на базар купить трещотку. Она крепит-ся к автомату. Крутишь её ручку, похожую на ручку которой шофёры заводят свои машины, и она трещит. Не дожидаясь пока родители вер-нутся, я залегал под столами и кроватями, об-стреливал сестёр и трещал губами. Так разыг-рался, что сломал автомат. Отломился приклад. Трещотку папа с мамой купили, но папе при-шлось ремонтировать мой автомат.
25.
Я не помню этого дня с фотографии. Ло-шадку из папье маше помню уже ободранной неблестящей как в тот день, когда старшая се¬стра Роза, с первой своей получки купила по-дарки нам, малышам. Одеты мы с Риммой тоже в её подарки. Нас было семеро живых детей у папы с мамой, все росли и стремились скорее стать взрослыми, начать работать, чтобы прино-сить деньги в семью.; 211 ;
Я и Римма с подарками и в подарках от Розы1954 г. посёлок Ключёвка; 212 ;
Самая старшая сестра Роза.Посёлок Ключёвка; 213 ;
26.
Надпись на оборотной стороне фотографии, выполненная Розой гласит: «Валеру год и де-вять месяцев, Римы 6 лет. 17/XI/54 г.» Стар-шие сёстры учились в татарской школе и на русском языке писали неграмотно. Первой, кто стал учиться в русской школе, была Римма.В четыре годика она самостоятельно научилась читать на русском языке и в татарскую школу идти отказалась!
27.
Зима. Умер сосед. Нет, ни злой Илья, а тот, чей дом соседствует с нашим домом с другой стороны. Я никогда не видел этого дядю жи-вым. Соседские ворота распахнуты. На санях лежит усопший, одетый с головой в белый са-ван. Много людей. Тронулась лошадь, потянула сани, за которыми последовали люди. Я совсем не знаю ничего о смерти. Сестра Руфа берёт ме-ня за руку, уводит домой. Возможно, тогда я впервые вышел за ворота нашего двора.
28.
Зимний вечер. Сумеречным сиянием озаре¬ны замороженные стёкла окон. Зажигается ке-росиновая лампа. В доме становится светлее, си¬нева за стёклами меркнет. Я забираюсь на рус-скую печь. На печи тепло, в нос бьет запах; 214 ;
сухой побелки. О чём говорят мои родные? Раз-ве всё запомнишь? Их тени движутся по сте-нам, по полу и потолку. Хорошо, что нас так много, никогда не страшно!
29.
Руфа и Римма ходят в школу. У Руфы учеб-ники на татарском языке, у Риммы – на рус-ском. Я листаю их учебники, разглядываю кар-тинки. Вот мужик стоит на одной ноге, потому что вторую ногу, обутую в лапоть, поставить ему некуда: так мал участок, принадлежащей ему земли. А вот боевые слоны! Лёгкая колесница несёт лучников натянувших тетивы, одетых в доспехи.
30.
Летний вечер. День я проспал. Несусь по пыльной Рыбокоптильной улице в надежде най-ти товарищей, однако всех загнали по домам. Вижу, как улицу передо мной пересекает ко-лесница с лучниками. Я замер и долго смотрю на лучников. Колесница огромная, она парит не касаясь земли, не поднимая пыли, справа на-лево. Всё живое, всё настоящее! Я её не ис-пугался! Накануне в школьной книге сестры я видел такую же картинку.; 215 ;
31.
Мама купила мне первые в жизни коньки! Каждый конёк состоит из двух полоз. Мы с ма-мой прикрутили коньки к моим валенкам с по-мощью верёвок и палочек. Мама вывела меня в переулок и учит кататься. Но безо льда по мяг-кому снегу не покатишь. Снег забивается меж полозьев, а я просто хожу на коньках по снегу. Сажусь в сугробы и отдыхаю.
32.
Я играю во дворе. Прибежали с улицы, за-пыхавшиеся Руфа и Римма. Схватили за руки и повлекли за собой. Через дыру в заборе, через соседский огород и двор, что за нашим домом, мы убежали в переулок параллельный нашему. Сёстры сказали мне, что по домам посёлка хо-дит Бабай*, который делает обрезание малень-ким мальчикам. Мы умчались в другой конец посёлка. Долго не возвращались к дому. Когда вернулись, страшный Бабай, не дождавшись моего появления, покинул наш дом.
33.
Другим днём мама и Бабай обхитрили моих сестёр! Бабай явился, когда я был в доме с ма-мой, а сестёр не было. Совсем не страшный, а очень ласковый оказался Бабай. Меня раздели, посадили на табурет. На мою ушастую голову; 216 ;
Бабай напялил свою широкополую шляпу, при-крыл ею мои глаза. Шляпа была велика, я раз-глядел из под неё его хирургический инстру-мент – деревянные ножницы – подобие тех, которыми мама раскраивала ткани для шитья. Режущей кромкой служили бритвенные лез-вия, какими брился папа. Ничего, кроме слабо-го ожога, я не почувствовал. Мама угощала Ба-бая чаем из самовара, он молился. Долго я ходил без трусиков и штанишек в длинной папиной рубашке, пока не подсохли и не отлетели кро-вавые корочки.
34.
Старшую сестру Розу выкрали замуж. По-сигналили ночью в окно карманным фонари-ком. Роза сбежала замуж с узелком необходи-мой одежды, умчалась в кабине самосвала, на котором работал её жених Иван. Утром было много шума в доме.
35.
Просыпался я раньше всех в семье. Тихо вы-ходил во двор, играл в свои детские игры. Как то в рань калитка распахнулась снаружи. Дядень-ка в бескозырке, моряцкой блузе, тельняшке, во флотских клешах прервал мою игру, подхватил меня сильными руками и поднял над своей го-ловой. Он был очень радостен: «Братишка!; 217 ;
Братишка! Валера! Вот ты какой!» Так я узнал, что у меня есть взрослый брат, просто он четыре года служил на флоте. Ожидая моё рождение, он просил родителей в письмах, чтобы меня наз-вали Валерой в честь Валерия Чкалова.
36.
Дома сёстры со своими подружками. Мне говорят: «Хочешь стать звёздочкой?» Я согла-шаюсь. На меня одевают фуфайку. Я широко расставляю ноги, развожу руки в стороны и ста-новлюсь «звёздочкой». Все хлопают в ладоши и галдят: «Звёздочка! Звёздочка!» Но тут за ши-ворот, под фуфайку, обрушивается целая чу-мичка* холодной воды! «Обдурили дурака на четыре кулака!» – хохочут девчонки.
37.
Я таскаю с улицы во двор всех бродячих ко-шек и собачек. Меня ругают. Но вот папа берёт меня на руки и долго несёт туда, где вовсе не та¬кие дома как в нашем посёлке. Вокруг меня хло¬почут тётеньки, все они в белом. Кошачий ли¬шай! Дома папа бреет мне голову опасной брит¬вой. Всё детство до самой школы папа обривает мою голову наголо. Папа зовёт меня Кылак,что по-русски означает Ушастик. Уши мои тор¬чали до тех пор, пока дядя Миша (Малик)не научил меня правильно заправлять их; 218 ;
под шапку. А гладить бездомных кошек и собак я отучился на всю жизнь.
38.
Мне купили матроску и бескозырку! Форма коричневая, не как у брата. Короткие штаниш-ки поддерживают лямки. На ленте бескозырки написано «СЛАВА». Золотятся якоря на лен-точках. Ворот украшен красными пластмассо-выми якорями. Папа, мама и я идём в гости к бабушкам. Бабушки живут в другом переулке. Там перед палисадом маминой мамы Газизы нас с папой и сфотографировал фотограф. Спасибо фотографу! Это очень дорогой для меня снимок!
39.
Я уснул на кровати, прислонённой к печи. Самое жаркое в доме место для сна. Уснул пря-мо в новой матроске, уставший от путешествия к бабушкам. А может папа принёс меня спящего на руках и, не раздевая, уложил в кровать? Про-снувшись, я увидел, что пластмассовые якоря на матроске покоробились от печного жара. Бы-ло от этого горько-горько.
40.
Мама привела меня в женскую баню. Голые тетеньки ругают маму, говорят, что я уже боль-шой! Наверное, папа был в командировке (его бригаду часто отсылали на стройки по всему; 219 ;
С папой! У ограды бабушкиного дома. 1956 г.Посёлок Ключёвка.; 220 ;
Уралу). Папа бригадир изолировщик. Обычно в баню, мы ходим с папой.
41.
Папа поит меня с ложечки рыбьим жиром, чтобы я скорее подрос и начал тереть ему спину мочалкой и хлестать его веником. Мочалки де-лали из рогожи, грубых мочальных лент.
42.
Воду в дом носили старшие сёстры. Два оцинкованных ведра подвешивались к коромы-слу. Вёдра раскачивались при ходьбе и выплёс-кивали воду на пыльную дорогу или на снег. Вода была далеко, в колонке. Колонка распола-галась на улице, у магазина и конного двора. Прибегает как то Руфа без вёдер и коромысла. Рёв и слезы: «Шахимардан изрезал Мариям у колонки!» Девочке подростку увидеть кровавое убийство – только теперь я понимаю, какой стресс испытала сестра. Восемнадцать ножевых ранений нанёс, отвергнутый парень, не приняв-шей его ухаживания шестнадцатилетней Мари-ям, гостившей у родных в нашем посёлке! Ему присудили такой срок заключения, что в посё-лок Шахимардан никогда не вернулся, умер, не дожив до освобождения.; 221 ;
43.
Чтобы попасть из нашего дома на улицу Ры-бокоптильную нужно выйти за ворота, свернуть направо, миновать один дом. Если по улице пойдешь направо – дойдёшь до магазина и кон-ного двора. Если свернёшь налево, то дойдешь до Рыбокоптильного завода, попадёшь на базар, попадёшь в город. Там есть и баня, и больницы, и школы. Там ЧТЗ – Челябинский тракторный завод. Мама взяла меня с собой на базар. Я дер-жусь за её подол. Невыносимая жара! На мне только короткие штанишки и сандалики. Я весь чёрный от загара и дорожной пыли. Спрашиваю маму: «Можно я сниму с себя кожу? Мне очень жарко!» Мама ругает меня за глупость, объ-ясняет, что кожа с тела не снимается. От жажды я и мама пьём квас. Квас разливают в кружки из громадных жёлтых бочек на колёсах.
44.
На Римму набросились соседские индюки, перепугали сестру. Тогда я узнал, что в красной одежде как у Риммы, опасно приближаться к индюкам и быкам.
45.
С кем-то из семьи идём по нашему переулку вглубь посёлка. Мне показывают землянку. Эту землянку соорудил наш папа. Когда то наша ; 222 ;
семья ютилась в ней, пока не был построен дом, в котором я родился. В землянке живёт русская бабуля, все говорят, что она знахарка. Папе она вправляла руку, когда его сбросила лошадь.
46.
Мы наряжаемся, и все, кто оказался дома, идём фотографироваться у окрашенных ворот чужого дома. Никто и не понимает тогда, что на черно-белой фотографии не будет видно цвета ворот. Папины ворота такие же красивые! Прос-то краска в пятидесятые годы двадцатого века была дефицитом. Самая младшая в семье – Рита. На фото она сидит у папы на коленях. У неё кучерявые чёрные волосы. Похожую на цыга-ночку смуглую куколку все любят и балуют. Фото помню, у кого оно не знаю, не найду.
47.
Рита научилась ходить. Первое, что она со¬творила ходячей, дотопала до обеденного стола и потащила пакет с перцем. Так как она «под стол пешком ходила» перец высыпался ей на лицо, попал в глаза. Рита голосила от боли! Глаза промыли водой. А вот Римма, когда я еще не родился, врезалась в подол бабушки, несу¬щей самовар с кипятком. Её тут же искупали в оцинкованном корыте с прохладным молоком. Молоко было своё. Корову Зорьку продали ; 223 ;
перед моим появлением на свет. Больше коров не заводили. Уже в старости мама всегда гово-рила: «Как мы могли продать Зорьку?! – Дочки на молоке выросли, а сына лишили настоящего молока».
48.
Рая окончила семилетку. Учиться дальше она не стала, устроилась работать на кирпич-ный завод. На работе она толкает вагонетки, груженные кирпичами, постоянно рассказывает дома о своей работе. Она всегда весёлая, любит плясать, петь и ходить на вечёрки. Вечёрки ус-траивались у кого нибудь на дому. Собирались девушки и ребята, звучали гармони и патефон, молодёжь танцевала парами. Ребята в хромо-вых сапогах, девчата в туфельках на каблуч-ках. Как они бойко отбивали чечётку и дробуш-ки!
49.
Дома появился патефон. Сбоку у него такая же ручка, как на трещотке моего автомата. Мне доверяют ручкой заводить пружину патефона. Пружина, распрямляясь, крутит диск, на диске – грампластинка. По пластинке скользит игла головки звукоснимателя. Патефон играет. Ка-кой-нибудь кусок записи зацикливает. Звук шипящий, с хрипотцой, но всем радостно, что ; 224 ;
есть такая техника! Я до сих пор умею подра- жать голосом старому патефону: «Утомлённное солнннце нежно с морем прощ щщ щща лось. В этот день ты призна-аллась, что нет любви…». Слово «любовь» я стеснялся произносить в дет-стве! Оно было мне непонятно, ассоциировалось в моём сознании с чем-то строго запретным и тайным.
50.
Сёстры впервые берут меня в кинотеатр. Ки-нотеатр далеко. Много много народу, все сидят и смотрят на белое полотно. Кинофильм назы-вается «Рита». Название фильма осталось в па-мяти, потому что мою сестрёнку тоже зовут Ри-та. Фильм о войне, которая окончилась перед Руфиным рождением. С экрана по рельсам к нам приближается паровоз. Он всё ближе и ближе, всё больше и больше. Вот вот он разда-вит всех и меня! Я громко плачу от страха и ужаса! Руфа не досмотрев кинофильм, уводит меня домой.
51.
Первый телевизор появился в Красном угол-ке Рыбокоптильного завода. Весь посёлок ходит по вечерам смотреть телевизор. Я тоже хожу. Маленький, стою за спинами больших людей и ничего не вижу.; 225 ;
52.
Лучше смотреть кино у соседей! Поселков-ская мелюзга выпрашивает у родителей по пять копеек и собирается в доме, где хозяева крутят за мелочь кино. Только в школьном возрасте я узнал, что это «кино» было просмотром диа-фильмов, а аппарат – диапроектором.
53.
В карманах у пацанов мятые, битые чикой, медные и «серебряные» монеты. Игра в чику на деньги была самой главной летней игрой в пере-улках посёлка. С товарищем мы играли в «чи-ку» в нашем дворе. Чику бросали в сторону ка-литки. Я бросил чику, калитку с улицы откры-ла мама. Свинцовая чика угодила ей в лоб. Ма-ма зажала рукой ушибленное место. Игра за-кончилась печально.
54.
Ещё мы били жёстку. Жёстка – кусочек козлиной шкурки, к которой прикреплён свин-цовый пятачок. Жёстку бьют «щёчкой», внут-ренней стороной стопы. Кто больше набьёт уда-ров ногой, тот и победитель! Футболисты подоб-ным образом подолгу играют с мячом.
55.
Большие мальчишки ходят на ходулях. Взял и тоже сколотил себе ходули! Устройство ; 226 ;
простое: к легким, но прочным деревянным рейкам прибиваются опоры для ступней ног. Чем длиннее рейка, чем выше прибиты опоры для ног, тем выше можно стать ростом. Пере-двигаться на ходулях не сложно, зато идёшь и смотришь на зевак свысока, легко заглядыва-ешь во дворы и огороды через высокие заборы.
56.
Я уже ношусь с ватагой соседских мальчи-шек по посёлку. Большинство их старше меня и выше ростом, но один мальчик мой одногодок. Мне теперь и не вспомнить ни его имени, ни имени его матери (вроде, Танзиля), но до шести лет мы играли вместе. Весенняя талая вода за-полнила овражки, залила дорогу. Нам нужно преодолеть это препятствие. Решили воспользо-ваться забором. Повиснув на заборе, перебирая руками, продвигаюсь над лужей. То ли не хва-тило силёнок, то ли не выдержала подгнившая доска забора, но я по грудь очутился в овраге с водой. Мокрый, по самые уши, заявился к ма-ме. Мама всегда дома, потому что нас, детей, в семье много. У мамы есть медаль материнства. Папа зовёт её домохозяйкой.
57.
Улица Рыбокоптильная разделяла два по¬сёлка, Плановый и наш, Ключёвку. Наш посё-; 227 ;
лок состоял из домишек-самостроек, кривых переулков. Плановый посёлок весь отстроен из шлакоблока, дома выстроены в линеечку вдоль ровных улочек. Наш посёлок населён татарами, за исключением нескольких русских семей, а Плановый – это русский посёлок. С одной сто-роны улицы собрались плановские мальчишки, с другой – наши, ключёвские. Сначала выкри-киваются рифмованные дразнилки на двух язы-ках, корчатся рожицы, но потом начинается ме-тание камней. Мы в плановских, они – в нас. Чей-то камень попадает в голову «плановско-му» мальчику, по его лицу течёт кровь. Битва прекращается. Их сторона бежит жаловаться родителям, наши разбегаются по посёлку, пря-чутся по сараям и голубятням от своих и пла-новских родителей. Мы с дружком прячемся у его бабушки в другом конце посёлка. Забираем-ся на холодную печь, задвигаемся занавеской.
К родительским домам возвращаемся с ос-торожностью, «опосля». У нас наивное детское алиби: мы не кидались камнями, гостили у ба-бушки моего друга.
58.
Посёлок наш, выражаясь современным тер¬мином, был криминальным. Старшие мальчиш-ки втягивали в криминал мелюзгу. Вот мы кра¬демся в темноте вдоль забора рыбокоптиль-; 228 ;
ного завода. Забор плотный, дощатый. Старшие мальчики остаются за забором, а нас, мелюзгу, направляют через лаз к вагонам на территории завода. В вагонах должна быть рыба, мы дол-жны её «натырить»*. Товарные вагоны, в кото-рые мы забрались, оказались пустыми. Ничего, кроме ящиков с древесной стружкой, в них не было. Моим родителям стало известно, что меня поселковская шпана взялась приобщать к «де-лам». Оградить меня от шпаны, уберечь от во-ровского пути, – стало главной заботой всех моих сестёр, брата, родителей и причиной пере-езда нашей семьи из посёлка.
59.
Папа всегда заботится о том, чтобы семья была с мясом. Вместо отдыха, уйдя летом в от-пуск, с двумя тремя друзьями, он уезжал на за¬работки в уральские деревни. В деревнях они строили дома, скотные дворы, перекрывали крыши, косили людям сено. Платой за работу было живое мясо. Папа привозил жеребцов, ба¬рашков, докармливал их до зимы в своём дворе и с первым снегом закалывал. Зимы на Урале суровые! Всю зиму мясо хранилось прямо во дворе. Куски мяса просто заливались водой, мя¬со и вода замерзали, образовывался ледник. Ледник укрывали брезентом, засыпали опилка¬ми. Всю зиму топором и ломом из ледника вы-; 229 ;
рубали мясо для еды. Такой вот холодильник пятидесятых годов двадцатого века! Делалась ещё и домашняя колбаса: она висела кругами в холодном чулане.
60.
Выхожу во двор. Вижу, как папа со своим другом подвесили моего любимого барашка к перекладине во дворе и сдирают с него шкуру. Весь в слезах я слушаю папу и узнаю, что мясо, которое я кушаю, добывается таким жестоким путем. Мясо после этого я не ел до школьного возраста.
61.
Вши! Однажды они проникли и в наш дом. Воевали с ними в ту пору с государственным размахом! Всё домашнее тряпьё и бельё было вы-везено из дома на «санитарке» с красным крес-том. От старших я слышал, что белье «жарилось» и обрабатывалось в специальных камерах.
62.
У нас откармливается жеребец на мясо. Па-па в командировке или в больнице. Жеребца не-обходимо отвести на двор его друга, в другой посёлок. Я отваживаюсь это совершить. Время такое, когда снег ещё не лёг основательно, на дорогах гололёд. Я забираюсь на забор, мама и Руфа подводят к забору жеребца. С высокого за-; 230 ;
бора я перебираюсь на хребет жеребца. Тяжё-лые ворота открыты. Я счастлив! Как настоя-щий джигит, восседаю верхом на коне! На моём пути мосток через ручей – лист толстого метал-ла, уложенный на брёвна. Мостик покрыт лед-ком, жеребец не подкован. Спокойный был же-ребец. Мне лет пять, но опыт предков, навер-ное, передаётся с кровью, я справился с этим!
63.
Папу положили в больницу. Мы с мамой пришли его навестить. Папа в полосатой боль-ничной пижаме. В больничном городке много деревьев, густой высокой травы. Мне запреща-ют рвать цветы и травинки, говорят, что от этого можно заболеть. По дороге я видел красивый дом с башней, мама сказала, что это большой магазин. Магазин этот челябинцы и сейчас на-зывают «Башня».
64.
Я в гостях у бабушки Камели, папиной ма-мы. Бабушка живёт в семье моей тети Сафры и её мужа Тюпая. С двоюродными братьями мы катаемся с ледяной горки. Я сильно ударяюсь об лёд головой. Бабушка Камиля шаманит: Плавит на печном огне в ложечке олово, а может воск. Опрокидывает расплавленную массу в чашу с водой над моей головой. По форме, которую ; 231 ;
обрела быстро остывающая масса, она «читает» мою болезнь. Получается, что мой мозг куда-то сдвинулся. Бабушка ниточками обмеряет мою голову по окружности, вяжет узелки. Сильными руками бабушка встряхивает мою голову и опять делает замеры ниточкой. Опять возится с чашкой и оловом над моей головой. Показывает мне мои «оловянные» мозги, которые уже об-рели положенную им форму. Снова вяжет ни-точки вокруг моей головы... Во время процедур она читает какие то заговоры. Мозги мне ба-бушка поставила на место! Так поставила, что я был годным к лётной службе без ограничений многие годы своей жизни! Всем детишкам ба-бушка сразу вылизывала языком попавшие в глаза соринки. Она прожила почти девяносто лет не обращаясь за помощью к врачам, и только раз, в свои последние годы, ходила с загип-сованной рукой. Руку она сломала, воюя с огромной овчаркой, набросившейся на её ма-ленькую правнучку.
65.
Откуда он появился? Скорее всего я прита¬щил его с улицы. Маленький, рыжий, кривоно-гий пёс обжил конуру любимого Шарика. Мама на дворе почистила свежую рыбу для поджар-ки, а пёс, пока мама разжигала керосинку,готовила сковороду, потаскал рыбу. Мама; 232 ;
ругает пса, ругает меня: «Утопи эту невоспитан¬ную собаку! Кур гоняет, цыплят душит!»
Мы с товарищем сажаем пёсика в мешок и несём его топить в песчаном карьере. Пса нам жалко. Мы кидаем мешок с пёсиком в воду, плетёмся домой. Во дворе нас встречает пёс: мо-крый, трясущийся, кающийся. Пёс виляет хвос-том, лижется и скулит. Маме тоже жаль пса, и он остаётся жить во дворе.
66.
За посёлком есть трясина. Мы с мальчиш-ками бегаем на это болото, заходим на трясину, прыгаем на ней как на батуте. Мы не понимаем, что трясина может поглотить нас. Всё вокруг хлюпает, но беды не случается.
67.
На песчаный карьер, в котором мы «топи-ли» пса, ходят купаться мальчишки постарше нас. Мы с другом увязались за ними. Только я сбросил одежду на песок, как появилась запы-хавшаяся мама. Она сначала отругала меня за то, что я ушёл купаться, но потом стала сама учить меня плавать. Мама учила меня правиль-но погружаться в воду с головой. В этот день я узнал, что мама в детские годы плавала смелее всех своих подруг, переплывала реку Белую, на что не осмеливались её сверстницы.; 233 ;
68.
Мне купили китайский карманный фона-рик. Вероятнее всего, папа купил. Карманный он только для взрослых, в детский карман его не запихнёшь. Фонарик круглый в алюминиевом корпусе, на двух круглых батарейках. У него есть кнопочный выключатель, который можно зафиксировать во включенном положении на-езжающим ползунком. Мальчишками мы раз-личали батарейки только по форме: на круглые и плоские, а фонарики – на «китайские» и «наши». Фонариком можно подавать сигналы, нажимая на кнопочный выключатель. Навер-ное, так и сигналил сестре Розе её жених Иван, когда выкрал её замуж. Фонариком я игрался дня два, потом он исчез. В любом доме фонарик нужен не только для детских забав, поэтому его стали искать всей семьёй. Я не знал, куда он делся. Кто-то вспомнил, что в последний раз фо-нариком мы игрались с моим двоюродным бра-том Асхатом. Мама сходила к тёте Мадине и принесла фонарик, а я так и не вспомнил, что дал его поиграть брату.
69.
Вдоль всех переулков нашей Ключёвки вко¬пали деревянные столбы с перекладинами на-верху. На перекладинах электрики крепят; 234 ;
белые фарфоровые изоляторы, а к ним уже – провода. На крыше каждого дома укрепили «гу-сей» тоже с фарфоровыми изоляторами. «Гусями» эти металлические трубы называют за их вид: они напоминают гуся, выгнувшего длинную шею книзу. От столбов к изоляторам на «гусях» тянутся два провода, которые загло¬тал «гусь» и, пропустив провода через себя, от¬дал дому. В доме гудит и вертится электросчёт¬чик, расположившись на стене под потолком. Счётчик считает киловатты потраченной жиль¬цами дома электроэнергии! Всё почти как в но-вом двадцать первом веке в отличие от внутрен¬ней электропроводки. Провода изолированы не в современные искусственные материалы, а сна¬чала в резиновую оплётку, затем из шелкови-стой белой ткани. Два довольно толстых прово¬да, обвивая дуг друга, тянутся по стенам, потол¬кам, добираются до электрических лампочек и розеток. И сидят провода на виду на таких же, как на столбах фарфоровых роликах только ма¬леньких. В дом пришла «лампочка Ильича»! Керосинку заменила электроплитка с видимой, докрасна раскалённой спиралью.
70.
Папа, мама, брат Саша (Шайхетдин) сидят за столом. Мама не умеет ни читать, ни писать, у папы образование всего четыре класса, значит, ; 235 ;
только Саша может грамотно написать заяв-ление на получение квартиры. Что было в за-явление указанно, чего не указано, конечно, я не знаю, но мама твердила: «Стаж укажи – 25 лет, что всю войну папа работал на ЧТЗ и делал танки, медаль есть, что детей семеро!»
71.
Я уже такой, что меня посылают с деньгами и большой хозяйственной сумкой за хлебом. В поселковом магазине хлеб весь разобрали, и мы с товарищем ходили в какой-то дальний мага-зин. Оба в сапогах, увязая в осенней грязи,что такое асфальт мы и видеть, не видывали, завер-шаем наше путешествие за хлебом. У нашего дома стоит грузовик. Весь домашний скарб по-гружен на «бортовуху».
72.
Из этого вечера помню только папу и Руфу. Мы сидим на узлах на борту грузовика. Я впер-вые вижу город! Множество электрических ог-ней! Множество многоэтажных домов с осве-щенными окнами. Город украшен к празднова¬нию Великого Октября. 1959 й год. Мы пере-секли весь Челябинск от ЧТЗ до ЧМЗ*. Приехали к новому пятиэтажному дому из бе¬лого силикатного кирпича, откинули борт гру¬зовика и стали носить скарб на четвёртый этаж. ; 236 ;
Купленный мной хлеб пригодился: его вносили в дом первым. Может и Раины кирпичи пошли на строительство этого дома?!
73.
Три комнаты, кухня, туалет с ванной, кори-дор, две кладовки, балкон и четвёртый этаж! Пахнет краской, двери белые. На голубых, ро-зовых стенах золотистый и серебристый накат! Матовые плафоны под белыми потолками! С Руфой и Риммой мы бегаем из комнаты в ком-нату, выглядываем в окна. Так высоко я ещё не поднимался! На крыше противоположного дома светится множество лампочек, Руфа читает: «Вперёд к победе коммунизма!» По улице внизу несутся машины, трамваи трезвонят и гремят по рельсам.
74.
На следующий день приехали в новую квар-тиру и мама с Ритой. Мама плакала: ей было не понять, как теперь жить без кур, без огорода. Переживала, что забыли на чердаке старого дома коромысло, крутила, краны и не верила, что вода в них никогда не кончится.
75.
У мамы огромная чёрная сковорода. Сёстры и я садимся вокруг стола и поедаем жареную картошку прямо из сковороды. Все любят скре-; 237 ;
сти румяную поджарку, за поджарку идёт шум-ная борьба. Сковорода подскребается так чисто, что дно у чёрной сковороды блестит! Когда Ру-фа вышла замуж, эта сковорода переехала в её кухню. Руфа с мужем вырастили троих детей.
76.
Мы стоим во дворе нашего дома. Все четверо из одного подъезда: Толя Малков, Миша Кор-шунов, Малик (фамилию не помню) и я. Малик гордо объявляет: «Завтра я иду в школу!» «И я! И я!» – радуются Толя и Миша! Все идут в шко-лу, а я нет. Мальчики объясняют мне, что в шко-лу начинают ходить только с семи лет, значит, через зиму и лето я тоже пойду в первый класс!
77.
Каждое утро Римма и Руфа надевают шко-льную форму, повязывают пионерские галсту-ки, берут портфели и уходят в школу. Тогда я встаю у окна в зале, смотрю им вслед, пока они не скроются во дворах за Центральным клубом. Где-то там – школа! Скорей бы прошла зима, и пролетело лето! Я никогда ещё не ходил в ту сторону, потому что мне запрещено переходить улицу и трамвайные пути.
78.
Что машинами управляют шофёры, я уже знал, ведь мой брат – шофёр, дядя – шофёр, и; 238 ;
муж старшей сестры, Иван, – тоже шофёр. А вот кто же управляет трамваями: для меня было загадкой. В моей голове не было понятия о том, что и шофёры, и вагоновожатые, и продавцы – все они такие же рабочие как мой папа. Я думал, что вагоновожатые – какие-то особые существа. Наверное, этажом ниже, глядя на трамваи из окна, также думал мой одногодок Миша Ан-тонюк, потому что все школьные годы он ме-чтал стать вагоновожатым.
79.
Меня угостили конфетой. Она такая вкус-ная! Названия конфет я не запомнил, но мне так захотелось их купить. Приснились гуси с их красными лапками. Попросил у мамы денежек, пришёл в магазин и стал разглядывать ветрину со сладостями. Вот же они гуси на фантиках! «Гусиные лапки»! Купил их на весь рубль, что мама дала!
80.
Когда мы жили ещё в Ключёвке, Саша при-вёл в дом жену. Папину столярку переоборудо-вали в жилую комнату, где молодые начали жить семьёй. Долго жить вместе они не смогли. Мама и Люция сидят у стола, беседуют. Люция тихо плачет в платочек. Потом она ушла из на-шего дома. Люция и через много лет приходила ; 239 ;
к нашей маме уже в новую квартиру. Причин развода я не знаю, маленький был. Помню мне мама говорила, что небережливая Люция вмес-то того чтобы постирать носовые платочки и но-ски, она их выбрасывает и покупает новые. Чем ещё могла мама объяснить пятилетнему маль-чику, отчего люди разводятся.
81.
Мой брат старше меня на двадцать лет. Он всегда меня любил! Он вселил в мою душу меч-ту: стать лётчиком! Ведя меня за руку и по-встречавшись с кем-то из друзей, брат частень-ко представлял меня как сына, а не братишку. Говорил людям: «Валера обязательно станет лётчиком, как Чкалов!» Всё детство я читал книги о летчиках, мастерил простенькие авиа-модели, запускал их с балкона четвёртого эта-жа. Делал парашюты, подвязывал к ним кам-ни, забрасывал высоко и любовался их спуском. Сколько я переделал в детстве деревянных мо-делей, сколько моих авиамоделей разбилось от удара об асфальт, не считал. Я выносил свою очередную конструкцию на асфальтированную площадку у дома, крутился сам и на длинном шнуре разгонял самолётик с немудрёными шас-си, пока он не отрывался от асфальта. В носовой части вертелся от встречного потока воздуха пропеллер и радовал своим жужжанием. Как-то ; 240 ;
прыгая с зонтом с шифоньера да ещё пристрас- тив к забаве младшую сестренку, я сломал зонт. За зонт, наверное, меня поругали, других нака-заний за детские проказы мы в семье не знали.
82.
Учусь в классе пятом. К нам приходит Люция, первая и уже бывшая жена моего брата Шайхетдина (Саши). Она застаёт меня за круг-лым столом в зале, берёт со стола тетрадный ли-сточек и читает:
Насыщая воздухНежным ароматом,Запахами леса,Щебетаньем птиц,Из-за гор туманных,Из-за моря сказок,На плечах журавля
К нам весна летит!.
– Это ты сам написал стихотворение? – спра-шивает Люция.
– Да, – отвечаю я и, наверное, краснею ли-цом от стыда, что она узнаёт мою тайну. Боль-ше Люцию я никогда не видел.
83.
Хоть я датирую своё первое стихотворение 1968 годом, написано оно мной значительно раньше, просто датировать стихи я начал в клас-; 241 ;
се восьмом, когда это увлечение стало в моей жизни постоянным.
84.
На площади Ленина встречаю однокашника по военному училищу. Не виделись со дня вы-пуска. Геннадий спрашивает: «Стихи то не бро-сил писать?» Я говорю: «Да кому они теперь ну-жны? Все озабоченны деньгами, материальные запросы людей стали выше духовных». Тогда он читает по памяти строки из моего стихотво-рения курсантских лет! Десять лет прошло, а в его душе живут мои строки! После той встречи я уже никогда не думаю, что стихи никому не нужны.
85.
Дома, за нашим столом, три моих товарища по службе. Все мы офицеры запаса, никому нет и пятидесяти лет. Оля гадает на картах. Им троим карты предсказывают скорую гибель. Мне – нет! Один был вскоре убит, другой погиб в автокатастрофе, когда за рулём был третий, но остался жив. Похоронив товарища, пережив суды, поставив погибшему другу памятник на могиле, он умер от потрясений. Все ушли из жизни в течение трёх лет. Больше я не прошу Ольгу погадать, а прежде часто просил. Страш-но ведь узнать: как скоро окончится жизнь.; 242 ;
86.
Мы просто встретились да пошагали ря-дышком с товарищем по службе. Ему нравятся мои песни. Он говорит: «Был бы у меня милли-он, я бы на половину его издал твои стихи, на другую половину купил бы себе хорошую ино-марку!» Иномарку приобрести он успел, а вот до выхода моего второго сборника не дожил. Мне больно оглядываться на прошлое: ушло так мно-го товарищей, друзей, родных... Запечалишься на мгновение, но встряхнёшь себя и пошагаешь дальше. Нельзя «зацикливаться» на тяжких мыслях: немощное сердце может не перенести затянувшихся переживаний.
87.
Ко мне зашёл Сергей Фирсов. На кухонном столе лежит новенькая тетрадь с только что за-писанным стихотворением «Бабье лето 99». Он читает и восторгается: «Да это же для меня и про меня! Можно я вырву эту страничку?» Я сог-лашаюсь. Он аккуратно вырывает страничку, прячет в карман и просит: «А можно я скажу подруге, что это я написал?!» «Конечно, мож-но», – говорю я.
88.
Моя сестра Руфа у меня дома, в Дягилево. Она перебирает содержимое своей сумки, что-то; 243 ;
Руфина, средняя из пяти моих сестёр, на работе ; 244 ;
ищет. Сколько же в сумке лекарств! Ого! Что это за свёрнутый листок с моим почерком? Спра-шиваю об этом сестру. «Это твоё стихотворение, я всегда ношу его с собой!». Читаю и вспоминаю, что это приложение к моему письму сестре Римме в Челябинск, стихотворение «Отцу». Листку лет шесть-семь, он изрядно потёрт. Сес-тра показывает мне и другие листочки из своей сумки – это молитвы на татарском языке. Читаю молитвы от содержания, и от напевности, ко-торых любая душа заплачет! Они о бренности жизни, о том, чтобы помнили ушедших. Через год Руфа умерла. В год ухода из жизни они с мужем полтора месяца прожили в моей Дя-гилевской клетушке. Мы с Ольгой жили в дру-гом конце Рязани, в Олиной квартире, Руфа сказала, уезжая в Москву, что жили в нашем военном городке как в санатории. Она была сильно больна, но скрывала от нас, что нахо-дится на грани. Думаю о том, что у неё рак сама она догадывалась. Руфа ушла за папой, прожив на земле пятьдесят один год.
89.
Римма набрала «09» по городскому телефо-ну. Ответила справочная, а она уж забыла, что за номер хотела узнать. Извинилась и положи-ла трубку.; 245 ;
90.
В доме соседнем с нашим – книжный мага-зин. Безграмотная мама старается дарить нам книги! Выбрать книги ей помогает продавец, мама только говорит для какого возраста кни-га, дочери или сыну. Мне она подарила «Мо-лодую гвардию»!
91.
Миша (Малик), мой дядя по материнской линии, мальчишкой сбежал на фронт. Где-то под Харьковом его приютили фронтовики, при-ставили помогать повару. Он топил полевую ку-хню, выполнял другие работы. Малик очень лю-бил читать! Шли мы к выходу с кладбища, за-хоронив папу, и он сказал мне: «Следующим буду я». Так и вышло. Малика похоронили в шаге от папы. Смерть наступила в результате травмы головы: упал в душевой, на работе, ударился затылком о кафельный пол. Не был бы его череп пробит ранее, не было бы в нём дыры, размером с советский пятак, возможно, наш дя-дя остался бы жив. Прежняя, не оперирован-ная, рана сыграла свою трагическую роль.; 246 ;
Дядя Михаил (Малик),мамин братишка; 247 ;
Брат Шайхетдин (Александр)в годы службы; 248 ;
91.
Когда в 13 лет я начал заниматься боксом, брат Александр вспомнил, как и он тем же в детстве занялся. Показывал мне «медвежью стойку», рассказывал о своём тренере. Бокс он бросил, посчитав его бесполезным для самоза-щиты: «Иду, говорит, с тренировки, на плече наперевес висят боксёрские перчатки, а тут на меня напал пацан из вражьей стаи. Я в стойку медвежью, машу руками, как тренер учил, а тот вцепился в мою щеку зубами, и я взвыл от бо-ли. Больше себя боксёром не выставлял и бро-сил ходить в боксёрский зал». Из литераторов более всего любил Зощенко, читал, смеялся и нахваливал!; 249 ; РаЗи СкаЗ!; 250 ;
БУДУТ ЛИ ЕЩЁ СТИХИ?
Смогу ли я ещё «рожать» стихи? Чтобы пи-сать стихи, нужно много общаться с людьми, жить здоровой и полной жизнью, гореть!
Два инфаркта сузили мои физические воз-можности до лёгких прогулок, до зарядки, вме-сто часовых тренировок на спортивной площад-ке городка. Я уже не торчу на пляжах как пре-жде, с конца апреля до начала октября, не путе-шествую, не летаю, не хожу на лыжах, не ката-юсь на коньках, не собираю в лесах грибы... и много много «не».
Похоже, я плавно перехожу к прозе жизни, а мне ближе поэзия, ближе здоровая бурная жизнь! Эх, старость, старость…
Стихи я, и вправду, «рожал», вынашивал их как женщина плод, порой по девять месяцев. Стихотворение «Отцу» именно столько времени и создавалось. Были набросаны более сорока четырёх четверостиший, которые спрессовались в тридцать две строки.
В те же девять месяцев я выносил в себе и первое заболевание сердца – тахикардию. Сти-хи вынашиваются долго и болезненно, а перено¬сятся на бумагу в течение малого времени. Время просто не замечаешь, когда выплёскива¬ешь из себя всю энергию души, которая, как аккумулятор, в подсознании накапливала те-; 251 ;
матический замысел стихотворения, лиричес-кие строки. В стихотворении «Родина» мне не нравилось одно слово. Я не мог его заменить не-сколько лет, а вот приехал в Челябинск и, прос-то, нутром услышал нужное слово! «Надо же, – сказал я себе и другим, – оказывается за одним единственным словом было необходимо пе-реместиться в пространстве на две тысячи ки-лометров!»
СКОРАЯ МЕСТЬ
Левое крыло третьего этажа казармы зани-мает наша вторая курсантская рота. Воскрес-ный день, рота вернулась с обеда. Счастливчи-ки, заслужившие за трудовую неделю увольне-ние в город, наглаживают парадки*, начища-ются, намываются, готовятся к построению увольняемых. Сто двадцать молодцев снуют по спальному помещению, заставленному крова-тями, бытовке, умывальнику, Ленинской ком-нате, гладильной. Только в кабинет командира роты и командиров взводов нельзя входить без стука!
Коля Татаркин – аккуратист. Ещё бы! По-ступил в лётное училище прямо со срочной службы на Черноморском флоте в звании глав-старшины. Его и назначили отцы-коман¬диры старшиной нашей роты. По-флотски, до зеркального блеска старшина начистил свои; 252 ;
парадные ботинки и поставил их на подокон¬ник: продуть запашок от мужских ног и ваксы. Все окна казармы нараспашку: печёт летнее солнце.
У того же окна, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, стоит долговязый Боб. Вообще-то он Борис, но рота окрестила его Бо-бом.
Я вижу Боба, у него поджидающий кого-то взгляд. И вот Боб громко, чтобы все обратили внимание, произносит:
– Кто это на окно, у самой моей кровати, по-ставил вонять свои ботинки?!
Он демонстративно смахивает пару стар-шинских ботинок за окно с подоконника!
Боб поджидал чтобы старшина, расхажи-вающий по казарме с обмотанным вокруг пояса полотенцем, обнаживший все остальные части своего волосатого тела и полирующий ногти пастой «Гоя», увидел его месть за назначенный Бобу наряд вместо увольнения.
– Боб! Убью! – старшина в ярости, подбегает к Бобу, но, образумившись, меняет решение. Он хватает в охапку сложенное на табурет у крова-ти Боба обмундирование, стоящие рядом сапо-ги и вышвыривает в то же окно!
Боб следом достаёт связанные меж собой шнурками, заранее подвешенные на гвоздь за; 253 ;
окном ботинки старшины, демонстративно под-нимает их перед лицом хозяина и с размахом выбрасывает за окно! Все, кто это наблюдал, да-вятся со смеху, а Боб и старшина уже летят вниз по лестнице каждый за своим имуществом.
ШАХМАТЫ
Много ли раз за свою жизнь я играл в шах-маты? Терпеть не мог просиживать время за нудными интеллектуальными играми! Я любил подвижные игры: футбол, хоккей, катание на лыжах, особенно с горок да еще, чтобы на спус-ке был сооружён трамплин.
Правила игры в шахматы я знал (обучил меня им в детстве Толя Малков, мой сосед по подъезду). Толя был на год старше меня. Он всегда вытягивал меня из дому: то мяч гонять, то шайбу... Уговорить же меня сесть за шахмат-ную доску было трудно.
В лазарете воинской части лежал я с гастри-том на пару с лётчиком Васильевым, если верно вспомнил его фамилию. Тот одолел меня! Так пристал со своими шахматами, что хоть в сол-датскую палату от него сбегай. Играл он, види-мо, постоянно. Я поставил ему условие: как только выиграю у него одну партию, он больше в жизни не станет приставать ко мне со своими шахматами!
Десять партий подряд была то ничья, то он; 254 ;
меня обыгрывал. Одиннадцатую партию выиг-рал я! Это была последняя шахматная партия в моей жизни. Было мне тогда года двадцать три. По мне лучше ломать голову над стихами или нагружаться физически до седьмого пота.
ДЛИННЫЙ ПРАВАК
В экипаж майора Испуганова назначили по¬мощником командира корабля молодого лейте-нанта, выпускника Тамбовского лётного учили¬ща. Правак (так в Дальней авиации окрестили правых лётчиков) был невероятно высокого рос-та. Про таких говорят: «Полтора Ивана». Он же был «Полтора Испуганова» ростом.
Первый полёт с молодым помощником. Взлетели, идут в наборе высоты полёта. Коман-дир корабля даёт команду:
– Экипаж, надеть кислородные маски, до-ложить о самочувствии!
Весь экипаж доложил о выполнении коман-ды и о самочувствии, кроме правого лётчика. Майор Испуганов повернул голову вправо и уви-дел, что его помощник, надевший кислородную маску, начал молча задыхаться.
– Сними маску! – приказывает командир помощнику. Правак снимает маску и начинает дышать воздухом кабины.
– Открой кислородный вентиль и надень маску! – говорит ему командир.; 255 ;
Правый лётчик вновь надевает кислород-ную маску и вновь начинает задыхаться.
– Сними маску! – приказывает майор Ис-пуганов. Лётчик снимает маску и начинает ды-шать.
– Открой «КВ-5»!
– «КВ-5» открыл! – докладывает помощник.
– Теперь надень маску и дыши! – говорит Испуганов уже раздражённым голосом.
Всё повторяется!
– Ты знаешь, что такое «КВ-5»?! Покажи мне кислородный вентиль!
Правый лётчик отрывает от штурвала пра-вую руку, заводит её за бронеспинку своего ка-тапультного кресла вдоль правого борта само-лёта и умудряется дотянуться до кислородного вентиля бортового техника самолёта! Ни один человек нормального роста сделать такого, не сойдя с кресла, не сможет!
– Молодец! – говорит ему майор Испуганов.
– А теперь найди точно такой же вентиль на своём рабочем месте и открой его!
Правый лётчик шарит глазами по оборудо-ванию на своём рабочем месте, находит свой кислородный вентель «КВ-5», открывает его, надевает маску и докладывает:
– Командир! Кислородную маску одел, са-мочувствие нормальное!; 256 ;
– Матчасть* на земле изучать надо! Изу-чишь и пересдашь заново зачёты инженерам! – выносит решение майор Испуганов.
Полёт продолжается.
ПЕТЛЯ
Нашему 219-му одрап (отдельному разведы¬вательному авиационному полку) поставили задачу: произвести воздушную разведку Ку-рильских островов и острова Сахалин, обнару-жить и сфотографировать все точки расположе¬ния баллистических ракет стратегического на-значения.
Любимый нами «21 й» борт шёл в середине боевого порядка самолётов следующих друг за другом с двухминутным интервалом. Отошли мы от берега большой земли, пройдя строго над ППМ (поворотным пунктом маршрута). Я до-ложил командиру корабля курс следования, расчётное время выхода на Южно-Сахалинск и стал настраивать радионавигационное оборудо-вание на частоту Южно-Сахалинска, выбрал канал работы его РСБН (радиосистемы ближ-ней навигации). Под нами водная поверхность: наземных ориентиров нет. До дальности захва-та радиосигналов Южно-Сахалинска ещё не до-шли. Даже радиолокационный прицел на этой высоте островов пока не видит.
В СПУ (самолётное переговорное устрой-; 257 ;
ство) раздаётся голос второго штурмана, моего помощника:
– Штурман, посмотри на экран РБП 4*, мы идём прямо на Японию!
Я смотрю на экран: на нём точно по курсу вырисовываются острова Японии. Быть этого не может! По времени полёта мы не могли при-близиться к Японии на такое расстояние.
Командир экипажа напуган нашим радио-обменом:
– Штурман! Куда мы идём?!
– Командир, все курсовые приборы свере-ны. И по курсу, и по времени мы не могли при-близиться к Японии, – отвечаю я, – с засветка-ми сейчас разберёмся. Через пару минут РСБН захватит Южно-Сахалинск. Держите прежний курс!
Но ведь «у страха глаза велики», командир корабля страхуется:
– Отворачиваю влево на девяносто градусов, – заявляет он.
Самолёт входит в левый крен, разворачива-ясь к северу.
«Что он творит!, – думаю я, – после отворота от маршрута мы выпадем из боевого порядка. Даже выполнив петлю, вернувшись на преж-нюю прямую, окажемся в хвосте у всех. Нам уже не догнать группу и не занять своё установ-; 258 ;
ленное место в боевом порядке: не разовьёт на-ша ТУ-шка необходимой скорости. Да и манев-ром с догоном и обгоном мы выдадим свою ошибку вызванную паникой на борту! Весь раз-бор полётов потом построят на нашем экипа-же».
Вижу, как стрелка радиокомпаса начинает разворачиваться в сторону Южно-Сахалинска, оживают укеазатели азимута и дальности ра-диосистемы ближней нпвигации. Докладываю командиру: «Вошли в зону устойчивой работы АРК и РСБН». Командир по своим указателям тоже видит это. Я жестами подсказываю второму штурману, чтобы он выключил магнитофон, за¬писывающий радиообмен.
Даю командиру новый курс на Южно Саха-линск, новое расчётное время выхода на город.
– Командир! Нужно пройти по маршруту, выполнить фотографирование обнаруженных объектов разведки, докладывая по внешней свя-зи время прохождения всех поворотных пунк-тов, прибавляя две минуты к времени впереди идущего в боевом порядке экипажа, создать ил-люзию того, что мы находимся в боевом поряд¬ке. Не дойдя до самого северного ППМ, отвер-нём к точке встречи с группой, срежем угол маршрута, вклинимся в боевой порядок. Для безопасности перед встречей с группой, займём ; 259 ;
высоту на 150 метров выше группы, – пред-ложил я свой план командиру.
– Согласен, работай! Не ошибись в расчётах! Что это за засветки были?
– Командир, это грозовые засветки. Они сформировались над островами Японии и, чёт-ко сохранив конфигурацию островов, продви-нулись к нашему материку. Второй штурман принял их за Японию. Никогда не думал, что грозовые тучи над островами могут повторить их конфигурацию.
Тут и ведущий группы запросил у КП* Юж-но-Сахалинска новый эшелон* для обхода гро-зы над ней. Самолёты прошли над грозой.
В дальнейшем всё шло гладко. Группа не заметила нашего исчезновения из боевого по-рядка. Мы прошли с юга на север, через весь Сахалин и Курилы, произвели фотографиро-вание обнаруженных объектов.
Подрезав северный угол маршрута, что был над водной поверхностью, мы секунда в секунду вклинились в боевой порядок. Отлично и в за¬данное время отбомбились на полигоне! Ко-мандир классно притёр самолёт к посадочной полосе. Техники из группы «Фото» сняли кассе¬ты фотокамер и увезли плёнки на проявку. Единственное, что могло выдать наши выкрута¬сы, это несовпадение фактического времени ; 260 ;
фотографирования объектов разведки, отра-жённого на фотоплёнках, с временем указан-ным мной в разведывательном донесении. На разборе полётов наш экипаж хвалили, общая оценка за полёт – пять баллов! Никто не заме-тил, что мы вытворяли над океаном. Одно досадно: начальник разведки подвёл итог:
– Полк не выполнил поставленную задачу по разведке! Обнаруженные и сфотографиро-ванные шахты с ракетами оказались ложными, выставленными напоказ вероятному противни-ку. Реальные объекты не обнаружены, что и требовалось доказать! Ракетчикам было необ-ходимо проверить маскировку своих шахт.
Маскировка баллистических ракет страте-гического назначения на наших островах на-дёжная!
ЧЕРЕЗ ГРОЗУ
Дальний восток является одним из пяти са-мых грозовых районов СССР. Мы идём по мар-шруту на разведку погоды. Командир корабля – майор Гусев. Я – штурман экипажа. Моя ка-бина в носовой части самолёта «ТУ 16Р» вы-глядит как стеклянный наконечник стрелы. У штурмана корабля самый лучший обзор перед-ней полусферы.
Маршрут перекрыт грозовым фронтом. Сог-ласно НПП (наставление по производству по-; 261 ;
летов), входить в грозовые облака и пролетать под ними запрещено! Обходить грозу можно, поднявшись на тысячу метров над ней. Идём почти «на потолке»* самолёта, дорога вверх для нас закрыта. Ни слева, ни справа обойти фронт не получится: он вытянулся поперёк маршрута и не видно ему ни конца ни края. Наставлением разрешено проходить между грозовыми оча-гами, если расстояние между ними не менее пятидесяти (или сорока?!) километров.
Я просматриваю грозовой фронт на экране радиолокационного прицела РБП 4, нахожу нужную «дыру» между очагами, и мы направ-ляемся к ней. Чем ближе грозовой фронт, тем чувствительнее болтанка самолёта. Полёт днев-ной, но вот из ярко освещённой солнцем благо-дати мы ныряем в чёрную адову жуть. Светлый день для экипажа резко превращается в ночь. Самолёт не болтает, а кидает из пропасти в про-пасть!
Я вижу со своего рабочего места майора Гу-сева и его помощника. Оба они вцепились в штурвалы, лица и тела их напряжены. Никогда за все годы лётной службы я не видел больше такой работы пилотов! Они таскают штурвалы «на себя», «от себя», влево и вправо, мгновенно реагируя на каждый бросок самолёта по вер-тикали и горизонтали.; 262 ;
Как только самолёт погрузился в темень, в наушниках шлемофонов наступила гробовая тишина. Всё это время по остеклению моей ка-бины ползали огненные змеи: белые, жёлтые, красные, фиолетовые, голубые, зелёные, сере-бристые, синие... Все мы знали: из грозы мало кто вылетал живым! Меня мучило одно, чем ближе мы подходили к грозовому фронту, тем ближе сходились на экране очаги грозовых туч меж собой, а потом и вовсе слились воедино. Где они, пятьдесят километров?! Мысль о том, что я совершил роковую ошибку, предложив коман-диру эту «дыру», затмила и страх, и все иные помыслы человека перед вероятной гибелью.
Сколько минут это длилось? Почему-то об этом я никогда не задумывался.
Когда чернота за бортом стала сереть, а по-том нас ослепило солнечным светом, экипаж ожил: шесть человек радостно галдели в СПУ, каждый просто что-то говорил, не слушая дру-гих, выходя из состояния, в котором пребывал в эти злополучные минуты. Галдёж прекратил строгий приказ командира экипажа:
– Всем замолчать!
Возобновился чёткий радиообмен. Экипаж начал работать. Радист – радировать о грозовом фронте на маршруте, я – определять место са-молёта... «И всё пошло обычным чередом».*; 263 ;
КАК ГЕННАДИЙ ИВАНОВИЧСЕБЯ СПАСАЛ
К обеду Геннадий Иванович почувствовал себя больным. Не всякий актёр изобразил бы гримасу, с коей он предстал перед начальником штаба, чтобы отпроситься со службы.
Дома, проигнорировав обед, он залёг в пос-тель в надежде сном излечить недуг. Уснуть не получилось. В его утробе засел зверёк, пытаю-щийся с помощью зубов и когтистых лапок выр-ваться наружу.
«Аппендикс!» – решил Геннадий Иванович. Превозмогая боль, облачился вновь в зеленый мундир и добрался до лазарета.
– Сергеич, кажется у меня аппендицит, – заявил он дежурному врачу.
– Пошчупаем, – пропел Сергеич, уложив подполковника с оголенным торсом на кушет-ку.
Геннадию Ивановичу казалось, что его не пальпируют, а режут без наркоза! Лоб вспотел, зубы заскрежетали от боли.
– Сумлеваюсь, – снова пропел невозмути-мый Сергеич и поставил Геннадия Ивановича на ноги, не в смысле – излечил, а в самом прямом смысле.
– Больно? Не больно? – спрашивал Сергеич, хлопая его «по почкам» и успевая информиро-; 264 ;
вать о технических достижениях современной медицины в области диагностики.
– Почки, – заключил доктор, – камушки за-шевелились.
К этому моменту организм Геннадия Ива-новича уже не желал сохранять вертикальное положение. Геннадий Иванович скрючился, лёг на кушетку и сотворил гримасу, куда более жут-кую, чем у начальника штаба.
Невозмутимый доселе Сергеич закричал на весь лазарет:
– Силкина! Морфий!
– Мо о о р ф и и й… – эхом ли, переклич-кой ли многих голосов пронеслось по этажам лазарета.
То ли морфий ни морфием оказался, то ли ещё что, однако недолго пробыл в забытьи и блаженстве горемыка. Очнувшись от боли в уютной офицерской палате, Геннадий Ивано-вич понял: скоро ему хана! Он дотащился до Силкиной и взмолился:
– Верочка! Отправь меня в госпиталь! Ни-какие это не почки – аппендицит у меня. Лоп-нет ведь! Лопнет!
Перепуганная Верочка тщетно обзвонила все объекты части в поисках санитарной ма-шины, исчезнувшей вместе с Сергеичем.
Геннадий Иванович решительно взял всё в; 265 ;
свои руки: вызвал из города такси, прямо в пи-жаме и в тапочках укатил в гарнизонный гос-питаль, что в получасе езды от военного город-ка.
В приёмный покой пригласили хирурга. Ог-ромный, с медвежьей головой, с волосатыми ру-чищами и атлетической фигурой хирург более походил на циркового силача, чем на врача.
Проведя осмотр, хирург заключил:
– Никакой это не аппендицит! Почки, – пробасил хирург, и пришлось Геннадию Ивано-вичу пережить заново всё, что уже было в лаза-рете. Стал он среди ночи «умирать» во второй раз.
Громоголосый доктор и обессиливший па-циент долго отстаивали каждый свой диагноз, пока Геннадий Иванович не настоял:
– Режьте! Любую бумагу подпишу, чтобы снять с вас ответственность за исход операции.
Прикованный к операционному столу Ген-надий Иванович видел лишь глаза и маски сво-их спасителей.
– Новокаин! – прогремел бас.
Геннадий Иванович почувствовал укол, ещё укол, ещё… Нижняя часть живота стала нежи-вой.
– Разрезали? – спросил Геннадий Иванович.
– Разрежем, не переживайте. Скальпель!; 266 ;
Геннадий Иванович попытался отвлечься. Поглядел в окно. За окном – глубокая ночь.
– Где же он? – пробасил хирург.
Геннадий Иванович насторожился и почув-ствовал, что внутри его живота копаются.
Тяжёлые, тёмные глаза взглянули на него.
– Новокаин! – произнёс бас.
Боль притихла.
– Вот дела – полбрюха искромсал и не най-ду.
– Чего не найдёте? – заволновался Геннадий Иванович.
– Вы не инопланетянин? Десять лет режу, а такого не встречал.
Поиски аппендикса затянулись.
– Новокаин! – скомандовал Геннадий Ива-нович, и уловил тяжёлый взгляд хирурга, ко-торый повторил за ним:
– Новокаин!
В окна застучал мелкий дождик.
– Грибной, – со вздохом произнёс Геннадий Иванович. Он был страстным грибником!
– Чёртова работа! За всё лето ни разу по лесу не побродил, – заявил в сердцах бас.
– А давайте после дежурства рванём за го-род, Олег Кузьмич! – включился в разговор жен-ский голосок, словно ветерок, ворвавшийся с улицы в операционную.; 267 ;
– Эх, грибочки! Зимой, маринованные, да со спиртиком… Согласен, сменимся и рванём!
– Нашли? – вновь забеспокоился Геннадий Иванович.
– Найдётся, – успокоил его женский голосок, – не солитёр* же ваш аппендикс проглотил.
– Вот это грибочек! – услышал Геннадий Иванович, – и как не лопнул?!
– Покажите, – попросил Геннадий Ивано-вич.
Он, молча, поглядел на окровавленного «зверька», который тут же плюхнулся в таз, не-способный более кусать и царапать его внутрен-ности.
Обессиленный Геннадий Иванович больше не сопротивлялся сну. Снились ему окровав-ленные грибы в сыром бору. Люди в зелёных халатах и масках срезали и срезали их под ко-рень, набивали ими ведро, на котором, крас-ным по голубой эмали, было написано «Опера-ционная».
Несколько дней у Геннадия Ивановича дер-жалась температура. Доктор-медведь присажи-вался по утрам на край его кровати, осматривал и передразнивал:
– Новокаин! Новокаин! Повезло же вам!; 268 ;
ЛЕГКО ОТДЕЛАЛСЯ
Каждые два года я проходил ВЛК (Врачеб-но Лётную Комиссию) на стационаре. В го-спитале у людей полно времени на травлю анекдотов и разговоры. Там и услышал я эту историю от прапорщика, командира огневых установок (КОУ), который лечил повреждён¬ную ногу.
Рассказ буду вести от его лица.
– Пригнали мы, – рассказывает прапор-щик, – на Хабаровский авиаремонтный завод «ТУ 16» й. Сдали заводчанам борт и свободны! Отправились вечером в ресторан. Что есть ресто¬ран для командировочных? Ужин, танцы, зна¬комство с барышнями.
Стрельнула мне глазками приятная дамоч-ка. Ну и как оно бывает: «от нашего стола – ва-шему столу!» Потёрлись носами, танцуя «в по-лутёмном ресторане...», пошептались, и пое-хал я провожать её домой после закрытия рес-торана. Надо добавить, рестораны в советские годы закрывались строго в 23 часа.
Для скрепления знакомства и продолжения «вечера» прихватили на вынос бутылочку «Сто-личной». Такси дешёвое: три рубля в любой ко¬нец города. Прибыли к ней вдвоём, накрыли стол, присели. Сидим, про жизнь беседуем, до водки и постели дело ещё не дошло. Слышу: от-; 269 ;
крывается входная дверь в квартиру, голоса мужские в прихожей. Ёкнуло моё размягчён-ное приятностями сердечко: «Кажется, я влип!»
Прихожую одним глазом вижу. Три гро-мадных, обросших бородами, мужика скидыва-ют с плеч рюкзаки на пол, снимают штормовки и походную обувку. Первым в комнату по-хо-зяйски как я понял, проходит муж. Двое ещё шумят водой в ванной: моют руки.
– Лапушка, да ты как знала, что мы сегодня не сможем уехать, стол собрала вовремя, – гово-рит он, присаживается. Кивает мне, здороваясь но, не подавая руки.
Доставляются стулья к столу. Друзья мужа, коллеги-геологи, как хозяйка пояснила, тоже садятся за стол. Моя новая знакомая быстро прибавляет приборы, ставит тарелки с разогре-тыми котлетами и макаронами, бросает мне из-винительные взгляды. Мужики едят молча, с аппетитом.
– Что же ты гостей «Столичной» не угоща-ешь? – спрашивает хозяин жену. Берёт со стола бутылку, скручивает ей алюминиевую головку.
– Что это за стопочки ты поставила? – про-должает он, – достань из рюкзаков наши кру-жки, к которым мы привыкли.
Когда кружки оказались на столе он налил в одну почти до краёв водки.; 270 ;
– Пей! – говорит мне, – лётчики не хуже нас умеют. Знаем мы, как вы спиртягу жарите.
«Помирать так с музыкой!» – решаю я. Не отрываясь, большими глотками, выпиваю на-литое. Алкоголь не прошибает, голова всё варит, нервы не расслабляются.
– Ты что суеверный? Не бреешься перед по-лётами? – спрашивает он, ощупывая мой под-бородок. – Идёшь к женщине – должен гла-денько выбриться. Бери стул, садись перед тре-льяжем, мы с друзьями тебя побреем.
Друзья его принесли помазок, пенящийся крем для бритья, чашечку с горячей водой. О, ужас, и «опасную» бритву! Сижу я с полотен¬цем на груди и жду, когда всё случится. «Чик бритвой по горлу…» – и всё! Такого не проща¬ют!
Ну вот я почти профессионально побрит. Муж приносит из прихожей мою шинель, шап-ку, ботинки: «Одевайся!»
– Красавец! – говорит он. – Тебя побритого, да ещё в форме любая другая полюбит!
Молча оделся, думаю: «Дадут позорного пинка на прощание и всё, вроде мужики обра-зованные», не дёргаюсь.
– Виктор, – просит он одного из друзей, – принеси верёвку из рюкзака.; 271 ;
«Блин, придушить решили, да вынести ночью подальше труп», – мелькнуло в голове. На- прягся весь изнутри.
Ещё не лучше! Хозяин открывает балкон-ную дверь, выходит с верёвкой на балкон. Два других меня к балконной двери подталкивают. Жутко! Помню, что на восьмой этаж поднимал-ся в лифте, не сиганёшь без парашюта.
«Лётчики высоты не боятся, – говорит хо-зяин, – на вот попробуй, как мы!» – И подаёт мне свёрнутый в круг альпинистский канат. На душе у меня от этого сразу легко стало! Хоть я и не альпинист, но узлы вязать умею. В школь-ные годы моряком мечтал стать, по книжкам для будущих моряков учился вязать узлы, аз-буку Морзе изучал, на «ключе» работал.
Закрепил я канат за перила, сбросил свобо-дный конец вниз. Надел на руки свои лётные перчатки и вперёд... Дополз до конца каната: завис между третьим и вторым этажами. Не бу-дить же мирных жителей ночным стуком в бал-конную дверь, пришлось прыгать. Так моя ко-мандировка и продлилась здесь, в госпитале.; 272 ;
Дороги Тувы; 273 ;
ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ
(воспоминания)
Часть 1
«Здравствуй, Валерий! Да, это я. Удиви-тельно, как ты меня нашел спустя почти пять-десят лет! Значит, тебе надолго запомнился этот поход, чему я очень рад. Мы тебя все прекрасно помним и вспоминаем, когда собираемся вмес-те. Посылаю несколько фото, которые есть в но-утбуке. А также песню, которая стала для моей жизни, как бы гимном моим профессиональным увлечением водным туризмом. Вся наша ко-манда жива, по мере сил здорова, все мы, как и раньше, в Киеве. Пиши, не теряйся! С наилуч-шими пожеланиями, Константин».
Вот ведь, прошло 50 лет! И все 50 лет я со-жалел о том, что не обменялся адресами с това-рищами из туристической группы, с которыми свела меня судьба в августе 1971 года.
Я оканчивал первый курс ЧВВАКУШ,* предстоял долгожданный месячный отпуск по-сле несладкой жизни в казарме. Единственный отпуск в лётных училищах, совпадающий со студенческими каникулами, – это отпуск после первого курса. В дальнейшем такого совпадения не будет. Начнутся полёты, а будущие штур-маны летом летают. Далее отпуска у нас; 274 ;
будут глубокой сырой осенью да чуток каникул ранней весной, когда раскисшая грунтовка* не позволяет обеспечить работу тяжеловесных ТУ. Если и летом затягиваются дожди, самолёты на-ши перебазируют на бетонку* Челябинского аэропорта Баландино.
Мои друзья, одноклассники, поступившие по¬сле школы в ЧПИ,* готовились к туристическому походу в Саяны. Ими был запланирован сплав на плотах по реке Хамсара.* Они вписали меня в со¬став их студенческой туристической группы. Надёжно запертый в казарме, я не мог участво¬вать в подготовке группы к походу. Даже укладку моего рюкзака осуществляла сестра Римма.
Точных дат своего приключения я не пом-ню, прежде не имел привычки сохранять тран-спортные билеты, использованные для поездок по стране, не имел привычки вести дневнико-вые записи, не думал, что в старости засяду пи-сать мемуары. Даты сообщил мне Константин.
Кончался месяц июль. Сданы зачёты, экза¬мены, и вот он долгожданный день отбытия в от-пуск! Казарма оживлена: ребята собирают чемо¬даны, приводят в порядок парадную форму, на¬чищают ботинки, наглаживают рубашки, галстуки, брюки, бреются, чтобы предстать пе¬ред родными и любимыми на родине во всей красе и блеске!; 275 ;
Думаю, только у меня из отпускников биле¬ты на поезд куплены заранее. Мои билеты на ру-ках у ребят из туристической группы, которые будут ждать меня на вокзале.
Но тут напасть: ротный* решил, что убыва¬ющие в отпуск должны надраить полы, навести чистоту в казарме. Выдача отпускных докумен¬тов и денег отсрочена на два часа. Для меня эта отсрочка оборачивалась опозданием на поезд. Обратиться к командиру роты с просьбой отпу-стить меня раньше намеченного времени по¬строения я не могу, моя поездка в Саяны тут же «накроется» его волевым решением. Он не ста¬нет рисковать жизнью своего курсанта, отпу-ская его в дикую тайгу, в горы, плыть на ка¬ких-то плотах по бурной горной реке.
Мои отпускные документы выписаны на Че-лябинск, а зря, мог бесплатно скатать туда и об¬ратно, выдумав ложный адрес пребывания. Од-ноклассник Анатолий Чебодаев – хакас, вся его родня живёт в Хакасии. Анатолий после шко-лы учился летать в Челябинском авиацентре. Ничего я не знал на первом курсе, думал, что в отпуск можно ездить только на родину, а она у меня вот – за бетонным забором. Это в последую¬щие отпуска научился бесплатно добираться до Подольска, Москвы, вставая на учёт в коменда¬турах по адресам родителей моих однокашников.; 276 ;
Сообщил звонком сестре о задержке. Римма примчалась в училище на такси с моим рюкза¬ком, но к отъезду группы я уже не успевал. Товарищи сдали в кассу мой билет, отбыли без меня.
Оказавшись дома, первым делом разобрал рюкзак. О, ужас! В рюкзак были уложены вещи близко непригодные для длительного похода в тайгу, в лучшем случае на трёхдневное путеше-ствие в ближайший пригородный лесок.
Утром помчался на вокзал, попросил в кассе билет на поезд до Кызыла. Благо стремящихся в восточные края людей в летний период было не густо и мне продали билет с отбытием через двое суток. Взяв билет в руки, я удивился наимено-ванию конечного пункта – Кызыл-Орда. Если бы я не пошёл искать в расписаниях на табло вокзала свой рейс, сунул билет в карман, ум-чался домой, да ещё сел в поезд до Кызыл-Орды, то укатил бы в Казахстан вместо Тувы! Ну, по любовался бы там достопримечательностями го-рода и вернулся в Челябинск, а может ринулся бы из Кызыл-Орды в Кызыл. Я тут же вернулся в кассу. Кассир объяснила, что в Кызыл поезда не ходят, попасть в столицу Тувы можно через Абакан. Билет мне поменяли на поезд до Абакана, откуда автобусом можно добраться до Кызыла.; 277 ;
Благодаря задержке с отъездом, я перебрал ве¬щи в рюкзаке, вложил в него всё необходимое для длительного путешествия по тайге.
И вот я в поезде! В дешёвом плацкартном ва¬гоне. Распоряжаться деньгами я не умел, из ро-дительского дома и маминой кухни попав на бесплатное питание в курсантской столовой. Вечером первого дня путешествия я пошёл ужи-нать в вагон-ресторан. Там обнаружил двух моих однокашников из нашего батальона, кото¬рые ехали в отпуск к родителям. Однокурсники смело тратили мизерные курсантские отпуск¬ные деньги на еду и алкоголь, а раз они угости¬ли меня спиртным, то и я в долгу не остался! О том, что денежкам нужно вести счёт понял, когда посчитал их остаток перед выходом из по¬езда в Абакане. Товарищи мои покинули поезд ранее меня. Следующий день я провёл в обще¬нии с такими же туристами, как и я, у которых была гитара. С их гитарой я скрашивал путь мо¬лодым проводницам, моим землячкам, распе¬вая песни.
Прибыв в аэропорт Абакана, узнав, что уле-теть в Кызыл в ближайшие дни не получится, приобрёл билет на автобус до Кызыла, отправ-ляющийся следующим утром.
Торчать ночь на вокзале, сидя на лавочке и борясь со сном, мне не пришлось. Осматривая; 278 ;
окрестности аэропорта, я столкнулся с курсан-тами Ачинского авиационного инженерного училища. Ребята охраняли учебный экспонат для их училища, отслужившую срок летающую лодку «Бе-12».
Офицера в составе караула не было, четыре курсанта и сержант. Ночь мы провели у костра за разговорами о своих училищах, за армейски-ми байками. Разводящий каждые два часа про-изводил смену часовых, мы с отдыхающими курсантами всю ночь поддерживали костёр. В один момент я оказался у костра в одиночестве с доверенными мне автоматами. Ребятам загоре-лось раздобыть водку! Не пропадая надолго, они приобрели её в буфете аэровокзала. Летающая лодка торчала здесь давно, в ожидании её пере-базирования в Ачинск сухопутно, и этот караул у курсантов был не первый. Летняя ночь проле-тела быстро и нескучно. Попрощавшись с кара-улом ачинцев, я выехал в Кызыл рейсовым ав-тобусом.
На горном тракте оказался впервые в жи-зни. Страшная, скажу вам, дорога! Крутые по-вороты, обрывы, скалы, множество памятников на местах гибели водителей и пассажиров, много валяющихся в пропастях разбитых транспорт-ных средств. Одну свалившуюся в пропасть пе-ред нами машину, видел сам. Проезжающие ос-; 279 ;
танавливались, водители выходили смотреть на аварию. Время в пути от Абакана до Кызыла занимает около шести часов. Автотрасса называ-ется «Усинский тракт». Дорога преодолевает Буйбинский перевал, который получил своё наименование по имени реки Буйба, стекающей в южном направлении от перевала. Денёк ока-зался солнечным, дорога была сухой. В дождь или зимой, можете сами представить, сколько на ней поджидает опасностей! Дорога покрыва-ется льдом даже в конце апреля, на перевале метёт снег, ухудшая видимость. Сердце моё сжималось при виде за окном глубоких про-пастей, когда появлялись встречные машины на узкой дороге. Ехал я по Усинскому тракту, а в голове вертелись строки из песни о Чуйском тракте с её трагическим окончанием. Перенял я ту песню у родного дяди Михаила, шофёра до мозга костей! Часто в застольях он напевал:
Есть по Чуйскому тракту дорога,Много ездит по ней шоферов.Был один там отчаянный шофер,Звали Колька его Снегирёв.Он машину, трехтонную АМО,Как сестренку родную любил.Чуйский тракт до монгольской границыОн на АМО своей изучил.; 280 ;
…………………………………............................… Тут машина, трёхтонная АМО,Вбок рванулась, с обрыва сошла,И в волнах серебрящейся ЧуиВместе с Колей конец свой нашла.На могилу лихому шофёру,Что боязни и страха не знал,Положили разбитые фарыИ любимой машины штурвал».
Усинский тракт является единственной ав-тодорогой, соединяющей Сибирь с Тувой. (Крас-ноярск – Абакан – Кызыл). Тянется она с северо-запада на юго-восток, к границе с Монголией.
Часть 2
В Кызыле меня поразила гора с выложен-ной из камней надписью «Ленин, Слава!». Те-перь пишут люди ей вернули название Догэ*. Гора вновь стала местом паломничества верую-щих. Знакомиться с городом мне было некогда. Почему-то запомнилось такси, которым управ-ляла женщина-тувинка «крутого», выражаясь сегодняшним сленгом, нрава и городские ули-цы с подъёмами и спусками.
Прибыв в аэропорт Кызыл, обратившись в билетную кассу, где товарищи должны были оставить для меня сообщение, я был огорчён – обещанного письма от челябинской группы там не оказалось! Кассир уже несколько дней рабо-; 281 ;
тала одна, а её сменщица хоронила кого-то из близких, никаких записок при смене ей не пе-редала.
Площадь перед аэровокзалом была превра-щена в палаточный городок туристическими группами, ожидающими своего вылета или по-путного автотранспорта который доставит их к начальным пунктам пеших, водных, конных маршрутов. Отыскивая следы своей группы, расспрашивая жителей палаточного городка, я узнал, что челябинцы улетели на «АН-2» к реке Хамсара. У одной палатки моё внимание прив-лёк парень в пионерском галстуке, давно вы-шедший из пионерского возраста. Он метал нож то ли в доску, то ли в щит и довольно успешно! Заговорили. Он и трое его товарищей оказались студентами Киевского политехнического инсти-тута, ожидающими своего инструктора. Киев-лянами также был запланирован сплав по Хам-саре. Инструктор завершал маршрут с преды-дущей группой, а эта четвёрка киевлян ждала своей очереди последовать за ним, под его ру-ководством.
Я объяснил свою ситуацию Николаю, так звали «метателя ножей», и он мне предложил причалить к ним, растолковав невесёлую обста¬новку в аэропорту: «На самолёт ты скоро не по-падёшь, и неизвестно что ожидает тебя на месте; 282 ;
прилёта. Твои долго в Хамсаре ждать не станут. Шестой в нашей группе лишним не будет, по-плыли с нами!»
Ждали мы инструктора недолго, может сут-ки, может двое. Появился Константин, кончи-лась спячка в ожидании его, группа ожила. По-полнение в моём лице было им одобрено.
Опытный турист, старше меня на три года, прошедший немало капризных рек, ставший инструктором по водному туризму, быстро наме-тил путь к верховьям Балыктыг-Хема. Вот как он объяснил принятие такого решения:
«Я появился в Кызыле после окончания предыдущего похода в Туве. У меня в тот год бы-ло два похода подряд. Никакого запрета на ос-новной маршрут не было. Мы были оформлены на поход по реке Хамсара, но улететь на Хамсару было невозможно. Тогда я решил взять Балык-тыг-Хем с Каа-Хемом,* потому что:
1) туда можно доехать машиной и не ждать неделю самолета; 2) у меня было подробное опи-сание Балыгтыг-Хема; 3) до того я дважды был на Каа-Хеме, ниже стрелки с Кызыл-Хемом, и хорошо его знал; 4) ребята, несмотря на их не-большой опыт, мне доверяли и согласились на изменение маршрута вверх, с третьей на пятую категорию».
Константин мне понравился своей реши-; 283 ;
тельностью, темпераментом, командирскими качествами. Прожив целый год в армейском коллективе, я это оценил сразу.
Нам предстояло добраться из Кызыла в На-рын,* одолеть Нарынский перевал, выйти к вер-ховьям Балыктыг-Хема, дающего начало вели-кому Енисею.
Вся забота на поиск транспорта и догово-риться о стоимости доставки ложилась на руко-водителя группы.
Из Кызыла до Нарына мы доехали на по-путках к шестому или седьмому августа. До по-сёлка Эрзин, являющегося административным центром, отстоящим на 216 километров к югу от столицы Тувы, дорога была асфальтовая и доб-ротная. До посёлка Нарын значительно хуже, чем от Кызыла до Эрзина. После Нарына шла грунтовка на прииск золотодобытчиков. Пом-ню, как нас мотало в кузове «ГАЗ-51», трясло на голышах в русле пересохшей реки.
В Нарыне решили подкупить продукты. Ма-газин был скудным. Вспомнились строки Нико-лая Рубцова: «А водки нет в его ларьке убогом…». Ни этот продукт, ни табак нас не интересовали.
Из Нарына наш путь пролёг до Золотого при¬иска, где и кончилась лафа, – не таскать на себе тяжёлые рюкзаки. Мы увидели бригаду золото¬искателей. Выше бараков прииска старатели; 284 ;
бульдозером перекопали тракторную дорогу, проехать дальше на автомашине оказалось не-возможным.
Насколько же я был удивлён тем, что не увидел на золотом прииске ни единой золотой крохи! На пересохшем русле реки стоял гро-мадный грейдер. Несколько золотоискателей в робах трактористов сидели рядом и курили. Для меня это было ново, в кинофильмах я видел, как моют золото на речках. Здесь я впервые узнал, что бывает ещё золотая руда. Можно целую гору раскопать, а золота там на копейку. Разгребают они породу, грузят в кузов автомобиля, который доставляет руду на фабрику где её дробят, про-мывают. Мы оказались в одной из золотоносных зон республики, у руднорассыпного узла Нарын-ский (ныне он заброшен).
Золотодобытчики предоставили нам ночлег, ставить палатки не было нужды, ночевали в ба-раке, на прииске. Утром перед подъёмом на пе-ревал мы поблагодарили рабочих за приют, по-сидели с ними на дорожку и распрощались.
По тракторной дороге двинулись на север, к высоте 2507, которая и есть перевальное плато Нарын. Шли очень медленно, тяжелый груз: во¬семь камер от грузовой автомашины, каждая около шести килограмм; большой ручной насос; продукты; две брезентовые палатки; мешки ; 285 ;
спальные; топоры для заготовки дров и пос-тройки плота; ружьё; карабин; патроны; пара-шютные стропы для связывания плота. Благо не было снастей для рыбалки, интерес к походу у группы был спортивный, пройти водный мар-шрут четвёртой и пятой категорий сложности.
В пятидесяти километрах от посёлка встре-тился семилетний мальчик-пастух. Он с огром-ной собакой пас стадо сарлыков* (так называют тувинцы яков). Палатки у пастушонка не было. Спал он между двумя сарлыками, укрывшись их длиной, свисающей шерстью. Питался маль-чик молоком и кашами на молоке сарлыков.
Перевал мы называли Нарынский, так как он к городку Нарын ближе всего, но это наше название, истинное его название нам было не-ведомо. К подножию перевала мы дошли под ве-чер, измождённые длительным переходом с гру-зом на плечах. Сбросили ноши, решили разбить лагерь, заночевать и утром со свежими силами одолеть перевал.
Что меня потянуло подняться одному налег¬ке на высоту, которая ожидала нас завтра? Она меня позвала! Группа осталась внизу, я поднял¬ся до высшей точки и остался один на один с без¬брежным миром. Солнца нет, сумерки. Серое, закрытое десятибалльным слоем облаков, небо и полотно тумана покрывшего долину реки.; 286 ;
Берегом Балыктыг-Хема
Брод; 287 ;
Грозная, грязно-серая толща клубящихся дож¬девых туч фронтом надвигается на меня. Звенящая в ушах тишина, поглотившая весь мир. Ребята где-то внизу, но их не видно и не слышно. Я и Планета, я и Космос! Никакого ощущения земли под ногами. Меня окутывает холод страха.
Возникает осознание того, что я ничего не значащая песчинка в бескрайнем и безразлич-ном по отношению ко мне Космосе. Бежать! Ско-рее бежать к людям, вниз, туда, где товарищи, палатки, привычное ощущение земли и жизни! Скорее в тот мир, где ты живешь, общаешься с людьми, где ты человек, а не мизерная пылинка в грозном угрожающем своим величием миро-здании!
Интересно, какие ощущения испытывает космонавт, вышедший в открытый космос? По-лагаю, – более жуткие! Человек живёт спокой-но, лишь чувствуя землю под ногами, только в общении с людьми, в работе.
Против Вселенной человек бессилен, беспо-мощен и ничтожен!
Никакими словами не передать того, что я испытал. Такого ощущения не приходило ко мне больше никогда в жизни! Даже в полётах на больших высотах, под стратосферой*. Ведь в по-лётах всегда была кабина, экипаж, радиообмен, ; 288 ;
была работа и неразрывная связь с землёй. Было любование небесными городами с громадами причудливых дворцов, залитых и подсвеченных солнцем, очарование сказочными башнями бе-лых облаков!
Стоп! Были и другие ощущения близкие к этому, когда летишь над океаном. Но нет, толь-ко не такие! Там видишь водную поверхность как планету, чувствуешь себя связанным с ша-ром земным. Над океаном страшит иное, когда правый лётчик пытается убедиться, что на ка-налах связи спасателей кто-то дежурит:
– Бугель один! Бугель один, я 521-й, на связь! Командир, тишина на этой частоте спаса-телей!
– Бугель два! Бугель два!.. И на этой – ти-шина.
– Бугель три! Бугель три!..» – тишина в от-вет.
Никто на данных частотах не дежурит, ни-кто не услышит и не спасёт! «Зачем на предпо-лётных указаниях нам дают частоты для связи с моряками? Всё равно никто не отвечает», – злится командир.
Жутко это – катапультироваться, привод-ниться и оказаться один на один с гигантской мощью воды планетарного масштаба без надеж-ды на спасение.; 289 ;
Только оказавшись рядом с товарищами у искрящего и потрескивающего костра, я вновь почувствовал себя земным человеком. Заполу-чил свою миску макарон с тушёнкой, кружку горячего чаю со сгущенным молоком и вздох-нул с облегчением.
Вспомнилось, как после ночёвки на одной из гор Урала мы вышли утром из палаток и не уви-дели ничего и никого далее вытянутой руки. Ту-ман, решили мы неопытные шестнадцатилетние школьники. Сложив палатки, подхватив рюкза-ки, стали осторожно спускаться к реке Вишере. Чем ниже мы спускались, тем менее плотным становилось серое молоко тумана. Только спус-тившись к реке, мы увидели, что гора накрыта серым дождевым облаком. Тогда нам не было страшно внутри облака, нас было много и с нами восемь девчат. А рядом с девчатами – все орлы!
Сильно устали, устроили ночлег практичес-ки на самом перевале среди тополевого и ивня-кового стланика,* было сыро и холодно. Дров практически не было. С трудом нашли немного полусырых лиственниц и сварганили еду на плохоньком костре.
Пасмурным утром мы поднялись на плато перевала, куда я поднимался вечером один. Те-перь всё вокруг воспринималось мной естес-твенно, без тревог.; 290 ;
Как вышло так, что вчера я не обратил вни-мания на священные символы тувинцев? Види-мо плато широкое и стоял я в другом месте. Се-годня мы их хорошо разглядели и сфотографи-ровали. Подобное я видел ранее на Урале. У ман-си, коренных народов северного Урала, также существуют обряды подвязывания. Как на лю-бом горном перевале Тувы мы увидели здесь оваа. Куча камней, из которых торчит шест с подвязанными к нему лентами, является свя-щенным символом, называется «обо» у монгол, оваа у тувинцев. А ленты – это чалама, которые повязывают путники. Он обозначает границу между двумя территориями, у каждой из ко-торых есть свой дух. Проходя перевал, человек придерживающийся местных традиций повя-зывает ленту или кладёт камень в основании шеста оваа. Этим привлекается удача в предсто¬ящем пути, дух горы будет его защищать. Каждая гора воспринимается тувинцами как одушевлённое существо. Священные родовые горы почитаются тувинцами как старшие род-ственники.
«Священный символ на перевале (обо или шаманка). Никаких лент мы, помнится, не за-вязывали, клали камешки или монетки. Как правило, это личное дело каждого. При этом местных традиций мы не знали, так как в этом; 291 ;
регионе были впервые и ни с кем не консуль-тировались. Я, обычно, оставлял или камешек, или монетку, но по данному обо, не помню. Ду-маю, оставлял». (Константин).
В тех землях и странах, где распространены шаманские системы, есть особые места, где ме-стные жители и даже приезжие туристы вяжут огромное количество разноцветных лент, плат-ков. Традиция подвязывания лент (на тувин-ском языке – чалама) существует с незапамят-ных времён. Цветовые значения, принятые в Туве для «чаламы» и «кадаков» таковы: Белый – Удача, благословение Духа; Синий – Великое Небо; Зелёный – Природа; Желтый – Вселен-ная; Красный – Богатство, здоровье.
Нас было шестеро в туристической группе, однако я не обнаружил ни на одном почти из со-тен снимков нас шестерых в полном составе: Владимир, Олег, Игорь, я, Константин. Где же шестой? «А,.. он же фотограф», – допетрил я! И вспомнился мне рассказ товарища по службе о том, как они выкатились за ВПП* ночью на «ТУ-95 МС»:
Махина, прозванная «Медведь», более соро-ка двух тонн весом, завязла на картофельном поле. Спустились из самолёта на землю по под-весной лестнице. Командир построил перед со-бой экипаж, пересчитал и спрашивает: ; 292 ;
«Экиаж! Где седьмой?» Экипаж закрутил го-ловами в поисках седьмого и промолчал, никого не обнаружив. Командир ещё раз пересчитал построившийся перед ним экипаж – седьмого члена экипажа не досчитался: «Где седьмой я спрашиваю?!» Штурман ему: «Командир, седь-мой – это Вы!» Успокоились, найдя седьмого члена экипажа, а тут бортинженер обрадовал: «Мужики, мы ведь весь мой картофель пере-пахали, капут урожаю!» «Разойдись!» – про-бурчал оконфузившийся командир корабля. За-светились карманные фонарики, все разбрелись по полю – отыскивать колышки с табличками, выискивая на них свои фамилии.
Так и я не нашёл ни на одной фотографии где бы стояли в строю все шесть членов нашей группы. Кто-то шестой всегда должен был нажи-мать на кнопку фотоаппарата, кого в тайге по-просишь сделать такой снимок? Берег горной реки в тайге – это не пляж Лонжерон в Одессе.
Часть 3
Спустившись вниз по тракторной дороге к истоку Балыктыг-Хема, оказавшись на терри-тории другого духа, наткнулись на ручеёк ши-риной всего один метр. Исток горной реки, бе-рущей начало от тающих снегов, не есть точка на карте, где начал таять снег или ледник, тами исток. Указать точно, что мы вышли в точку с; 293 ;
координатами определённой широты и долготы невозможно. Ночевали за перевальным плато, у озерца. В палатках распределились так: в одной я, Олег, Игорь; в другой Константин с Николаем и Володей.
Помню, в 1969 году на Урале, мы вышли к истоку реки Вишера, а реки то и вовсе не ока-залось, тоже ручей, хотя выводил нас к реке проводник, охотник-манси. Пришлось несколь-ко дней спускаться пеше вниз по реке до боль-шой воды, которая сможет принять бревенча-тый плот на 8 человек. При выходе на Балык-тыг-Хем также не обошлось без пешего путеше-ствия берегом реки в её широкой долине.
Шли и шли берегом, пока далеко впереди не увидели необычную гору, сплошь усыпанную белыми камнями. Только приблизившись к горе, я разглядел, что белые камни – это не-счётное стадо овец и баранов! Их было так много, что они покрывали весь склон горы, окрасив его в белое как снег зимой. В хозяйствах в ту пору насчитывались тысячи голов разного скота из овец, коз, сарлыков. От коров-сарлыков полу-чают молоко. Сарлыков используют и как вьюч-ных животных. Один сарлык (горный як) несет до четырёхсот килограммов груза и хорошо знает маршруты хозяина.
Где бараны и овцы, там и чабаны* с их вер-; 294 ;
ными друзьями и помощниками, собаками. Встреча с чабанами сулила нам надежду нанять лошадей для перевозки груза. В таких безлюд-ных местах как горы Тувы встреча с новыми людьми для чабанов на далёком стойбище – событие радостное и обещающее интересные бе-седы у костра. Чабаны приняли нас радушно, угощали чаем, который, к моему удивлению оказался соленым и с молоком.
«Вторая ночевка на пешей части была не-далеко от лагеря тувинцев, где мы брали лоша-дей. Я расплачивался бутылочным товаром. Помнится, это был спирт» (Константин)
У чабанов остановился охотник, который с утра собирался идти за маралом.* Мы напроси-лись пойти с ним. Четверо из нас шестерых по-следовали утром за охотником, а пара человек из группы осталась с чабанами, нельзя же было оставлять наши рюкзаки без присмотра. Один карабин и одно охотничье ружьё у нас были, па-рой карабинов нас снабдили чабаны. В горах все вооружены, иначе нельзя!
Воссев верхом на смирных низкорослых ло-шадок, мы последовали за опытным охотни-ком. Поднялись на одну гору, охотник обследо-вал её на предмет оставленных маралом следов. Приложил к глазам бинокль и стал разгляды¬вать другую гору. «Туда ходить надо. Туда ухо-; 295 ;
дил марал», – объявил он нам и стал спускаться вниз, под гору. Мы последовали за ним, наде-ясь, что на той горе увидим красавца – благо-родного сибирского оленя. Это видеть с одной горы другую – красиво, кажется, ни так уж она и далека, а добраться до неё даже на лошади требуется немало времени.
На второй горе всё повторилось. Мы спроси-ли охотника: «Как долго придётся идти за ма-ралом?» Охотник ответил: «За две недели дого-ню!» Наш охотничий азарт сразу пропал, у нас на весь поход всего две недели, и мы повернули обратно, пожелав тувинцу удачи.
Человек – главный враг марала, хорошо, что мы не стали его убийцами! Тувинец-охотник не убивает более двух оленей в год, таков закон их человеческой марали, установленный пред-ками. Утешили мы себя в этот день тем, что за¬легли на поляне у реки и попугали сусликов. Они грелись на солнышке, замирая у своих нор, стоя на задних лапках. Суслики, услышав вы-стрел, мигом ныряли в подземные убежища, но только наступала тишина, вновь появлялись, дразня нас. Над всей этой красотой и над нами парила большая хищная птица. Видимо, и она охотилась на сусликов, не только мы их пугали. Подражая киногероям, я стрелял на скаку в зор¬кого хищника. Ну, где там... – он был недо-; 296 ;
сягаем и неуязвим! День стоял тихий, солнеч-ный. Не причинив вреда ни единому зверьку, двигаясь берегом реки, мы вернулись в стойби-ще чабанов.
Более шестидесяти процентов территории Тувы – это сплошные охотничьи угодья. Охот-ники добывают в тайге: соболя, саянскую бел-ку, рысь, росомаху, горностая, медведя, волка, марала, горного козла, кабаргу.* Мы не охотни-ки, в своём путешествии довольствовались лишь утками к ужину, стреляя в них на плаву прямо с саликов.
Следующим утром чабаны грамотно навью-чили лошадей нашими рюкзаками, и мы вышли в путь. Следовали гористым берегом Балыгтыг-Хема, где верхом, где ведя лошадей под уздцы. Считалось, что мы идём по тропе, только ника-кой тропы я не видел. Лошади сами находили знакомую им тропку. Из-под копыт лошадей выскакивали камни и скатывались вниз, к ре-ке. Едешь верхом, глянешь вниз и стынет серд-це! Глубоко внизу журчит прозрачная вода. Каким-то чудом уцепившиеся за скалы лист-венницы карабкаются вверх по почти верти-кальному склону. Высота тропы много выше пя-тиэтажного дома. Без лошади я бы и не посмел передвигаться на ногах по такой тропе. Только вера в то, что лошадь на четырёх ногах держится ; 297 ;
устойчивей, чем мы на двух, придавала уверен-ность, что не сорвёмся вниз. «Тюх, тюх!» – под¬гоняли мы лошадей, как научили нас тувинцы.
Река набирала воды всё больше и больше. В районе обеда из ниоткуда, возникли тувинцы верхом на лошадях. Мне показалось, что они не догоняли нас, а где-то срезали путь, хорошо зная местность и все изгибы реки, вдоль кото-рой следовали мы. Догнали нас по одной при-чине – спирт, которым расплатился Константин, у них закончился. Спирт в поход берут в лечеб-ных целях на случай «купания» в ледяной воде, после которого желательно «согреться» изнутри и снаружи. Вопрос разрешился дополнительной порцией, и мы продолжили движение на лоша-дях берегом вниз по течению реки. Вода была ещё мала для сплава.
Тувинцы любят спиртное. В каждой юрте делают араку, перегоняя хорошо прокисшее молоко яка по принципу самогоноварения. Кре-пость небольшая, градусов 15-20 алкоголя. Ара-ку пьют из пиалы, которую вновь наполняют и передают по кругу.
У нас в татарской семье всегда имелась бра-га. Мама готовила её в большой молочной фля-ге, подкрашивала ягодой вишни. Когда я учил-ся в классе пятом, русская соседка научила ма-му перегонять брагу в самогон самым прими-; 298 ;
Навьючили!
Где шестой?!; 299 ;
тивным способом. Сортировал и разливал гото-вую продукцию по бутылкам я, пробуя в ложе-чке на горючесть. Горит синим пламенем – зна-чит самогон крепкий, красным – слабее, а вовсе слабенький – гасит спичку.
Шли и шли высоким берегом, а камешки всё падали и падали, выбитые копытами лошадей. К вечеру группа была под острой треугольной вершиной Чик. Справа впадала небольшая реч-ка. Как называлась речка, не помним, судя по карте – Сольбердер. Это место постройки сали-ков помнится как устье притока Чик (или Жик), но на картах такого не видно. Чик, похоже, го-ра. Племя чиков в древности жило на реке Кем.
«В древнетюркских надписях племена чик* указываются живущими в северо-западной час-ти современной Тувы вплоть до озера Кара-Холь и далее по реке Хемчик. Возможно, название Чик – это название местности, где было локаль-ное поселение или кочевье этого племени, пото-му что мы его постоянно слышали от пастухов-тувинцев, у которых брали лошадей. Что-то есть в моем дневнике, но он в Киеве и я не вспомню». (Константин).
На исходе дня прискакал тувинский оол или оглу (юноша) и забрал лошадей.
Судя по фото, где я перехожу вброд мизер¬ную речку, полагаю, мы переходили вброд не; 300 ;
только сам Балыктыг-Хем, но и его притоки встречавшиеся нам на пути. Говоря о притоках горных рек, нужно отметить, что с каждой го-ры и горушки в реку стекает множество ручьёв и мелких речек. Их такое множество, что боль-шинство из них остаются безымянными из-за их непостоянства, зависимости от величины снеж-ного покрова и выпадающих в горах осадков. Впадая в Балыктыг-Хем, они несут с собой камни, брёвна, ветви, создавая завалы и ши-вера* в русле Балыктыг-Хема. Все эти места впадения рек заставляют сплавщиков держать ухо востро и лавировать, чтобы не столкнуться с неожиданным препятствием.
Выбирая место для постройки саликов, мы перешли на другой берег Балыктыг Хема. Там возвышался Сольбердер, вершина 2684,5 со ска-лой Чик. Мы строились на отмели правого бере¬га. Очень сложно отыскать на картах названия гор, перевалов и мизерных речек Тувы. Многие речушки малы, они появляются с таянием сне-гов в горах, стекают в более крупные речки, пере¬сыхают и пропадают. Поэтому сложно описать до мельчайшей точности те места, где мы побывали. На выбор места для постройки саликов, как сооб¬щает мне Константин, повлияло следующее: «Стало достаточно воды для сплава; появил-ся лес для постройки саликов, удобный; 301 ;
берег (отмель) для строительства, спуска сали-ков на воду и упаковки вещей, да и тащиться ниже никто не хотел. Коса была широкая, га-лечная, а немного выше рос мелкий еловый ле-сок, где мы рубили лиственницы на салики. Речка ниже стала шире и глубже, так что зачем нам было идти ниже пешком?!»
Решили строить салики, идти пока с шеста-ми по малой воде. На каждый салик пришлось по четыре камеры от машин. Дойдя до большой воды, планировалось строить большой плот на восьми камерах, с гребями. Скинули рюкзаки, отдохнули, поели, приступили к выбору лесины для постройки саликов.
В этом походе я впервые столкнулся со сло-вом «салик». Что за слово «салик» я тогда не знал, понимал, что это маленький плот и меня в ту пору это устраивало. Связывал тогда образо¬вание слова с чем-то созвучным с салазками, са¬ночками. Теперь с появлением Интернет попро¬бовал отыскать, как возникло название для ма¬ленького плота-салика, но не обнаружил такого. Откуда это слово «Салик»? Думаю, от имени Салик или названия реки, озера, населённого пункта. Происхождению названия «салик» для маленького плота, более вероятно, послужило значение мусульманского мужского имени Са-лик, значащего на татарском – идущий, при-; 302 ;
держивающийся определённого религиозного направления. Маленький плот упорно движет-ся в одном направлении по течению реки. Воз-можно, когда-то в прошлом, охотники или ту-ристы назвали свой плотик «Салик». Назвали же мы на Вишере наш плот «Тамерлан». А воз-можно, стали называть плотики по наимено-ванию озера, реки, населённого пункта, где бы-ли в ходу первые салики. Имя Салик носят озе-ро в Карелии, азербайджанское село Дербент-ского района Дагестана, река в Смоленской об-ласти России. С учетом того что в Дагестане хо-рошие горные реки, привлекающие водных ту-ристов, полагаю, что первоначально салики ро-дились там.
«Салики вяжут для плавания по таёжным рекам. Они легко управляемы, длиной до четы-рёх метров. На них умещаются два-три челове-ка и груз. Для изготовления достаточно неско-льких часов работы и плавучий материал. Если река мелкая, саликом управляют с помощью шеста, упираясь им о дно реки. Салик для пла-вания по ровной и широкой воде несколько от-личается – он оснащен веслами, которыми гре-бут так же, как и на лодке». (Из справок)
Наиболее прочны и сложны по конструкции плоты для сплава по горным рекам. Эти плоты должны выдержать сильные удары о камни и; 303 ;
скалы, противостоять большим валам на поро-гах. Успех путешествия на плоту зависит от то-го насколько его конструкция и размеры соот-ветствуют характеру реки.
«Для увязки узлов использовали круглые парашютные стропы. Прочность строп огром-ная, разорвать правильно завязанный и сильно затянутый узел силой воды невозможно. Ско-рее ломается дерево. При ударе о камни за счет намокания узла и хорошего скольжения мок- рой поверхности по камням стропа не рвётся. Я не помню случая, чтобы в результате аварии подводили точки связки рамы плота. Как пра-вило, ломается какая-то часть рамы, или выво-рачивает раму в узле (как конечность в суста-ве). Рама не сплошная, и вода проходит сквозь неё. Помнится, у нас унесло плот и вещи после переворота. Тогда были переломаны только де-ревянные части рамы, узлы не пострадали. Единственный недостаток узлов – длительная, кропотливая увязка, невозможность развязы-вания без применения гвоздей или плоскогуб-цев, нарушающих волокна стропы. На стропах мы экономили, использовали их на пару похо-дов. Достать стропы было непросто! Ну, а после середины семидесятых годов мы перешли на полностью надувные посудины типа рафтов,* спасательные плоты типа ПСН-10 с гребями, а; 304 ;
не веслами, и тогда количество узлов резко со-кратилось до десятка». (Константин)
Экипажи полка, в котором я начинал служ-бу офицером, по три месяца дежурили в Анады-ре. Кто попадал на нерест красной рыбы, лови-ли её сетями, сплетёнными из нитей распущен-ных строп тормозных парашютов. У авиаторов списанных парашютов всегда хватало! Ну, а «ПСН-10» (плот спасательный надувной на 10 человек) тоже родом из авиации.
На строительство саликов группа потрати-ла не более одного дня. Оба салика все делали совместно, так как конструкция их одинакова.
Вот и готовы наши водные лошадки, спус-кающиеся по воде салазки, наши салики!
Вода есть вода: всегда в ней можно иску-паться против своего желания. Всякий торча-щий из воды камень в быстрой реке готов на-кренить и опрокинуть плавсредство неожидан-но и мгновенно! Очень важно не намочить, не утопить свои вещи в реке. Рюкзаки с пищей и вещами складывались на полиэтилен, надёжно упаковывались и крепились к раме в центре са-ликов.
Экипажи составляли по совместимости лич-ностей: Константин, я, Олег – на один салик; Владимир, Игорь, Николай – на второй. Стран-ная штука память: «На салике ты был с Олегом; 305 ;
и со мной», – вспоминает Константин, а мне по-мнилось, что с нами плыл Володя. Если внима-тельно всмотреться в фотографию группы перед отплытием, можно видеть, что прав Константин, у нашего салика стоим Олег, я и Константин. Экипажи в авиации также утверждают, подби-рая по совместимости. Однако, по многим при-чинам, приходилось летать с другими экипа-жами (люди то болеют, то убывают в вынуж-денные отпуска, и по другим причинам).
Высокогорная, бурная и порожистая речка Балыктыг-Хем легко подхватила наши салики, понеслась горами Сенгилен к Тере-Хольской котловине. Там она минует озеро Тере-Холь, со-льётся с рекой Кызыл-Хем, вытекающей из Монголии и, получив название Каа-Хем, даст рождение могучему Енисею. Река предоставит нам встречи с галечными перекатами, омутами, шиверами, со всеми препятствиями реки чет-вертой категории сложности для сплава. На ней одних порогов около шестидесяти и на всех нас подстерегают неожиданности.
Вместе с водами реки мы перемещались со скоростью её течения равной скорости быстро идущего пешехода, до шести и более километров в час. Глубина реки до двух метров, наших шес-тов длиной более двух с половиной метров хва-тало управляться вполне. ; 306 ;
Упаковка груза на салик; 307 ;
Готовы штурмовать истоки Енисея!
Задабриваю Духов монетами!; 308 ;
Ширина Балык-тыг-Хема 30-45 метров, бе-рега у реки обрывистые, местами скалистые, высотой до ста метров. Если в тундре человек, выросший в окружении деревьев, начинает скучать по берёзам, соснам, то в Саянах мне по ним скучать не приходилось. Здесь тайга, но своеобразная, сплошь одни лиственницы на склонах гор.
Погода не радовала солнечными днями, но и не заливала дождями. Не помню, чтобы хоть раз лил дождь. Среднемесячная температура в Туве была тогда +16... +17 градусов.
Часть 4
Уставшие от дневного труда по управлению нашими судёнышками, ночами мы спали как убитые. Однако отказаться от того, чтобы уви-деть великолепие звёздного неба в горах не мог-ли. Такого изобилия звёзд на небе не увидеть сквозь задымлённую атмосферу городов. Ещё больше звёзд можно увидеть, когда летишь в самолете на высоте десять-одиннадцать кило-метров над землёй. Даже выехав из города в де-ревню, замечаешь, что звёзд на небе стало боль-ше чем над городом.
Михаил Ломоносов, живший в эпоху не за-грязнённой промышленными выбросами атмо-сферы, изумлялся ночным небом над горами:; 309 ;
Взошла на горы черна тень,Лучи от нас склонились прочь.
……………….……………………………...............
Открылась бездна звезд полна,Звездам числа нет, бездне дна.
Балыктыг-Хем с тувинского языка перево¬дится как «Рыбная река», и рыбы в ней в ту пору хватало: хариус, ленок, таймень. Однако мы рыбу не ловили. Она без страха проплывала в прозрачной воде горной реки, подразнивая нас своим блеском, виляя хвостом и шевеля плавни¬ками. Рыбки, особенно столь редкостной, ка-кая водится в реках Саян, нам, конечно, хоте¬лось.
Сами тувинцы рыбалкой особо не увлекают¬ся – они скотоводы, охотники. Рыба не являлась продуктом питания, которому тувинцы отдава¬ли предпочтение. Рыбу тувинцы называют «ба¬лык», но в обиходном языке больше распростра¬нено второе название, отражающее их отноше¬ние к рыбе – «суг-курту», в переводе – водяной червь. Живых существ, обитающих в воде, ту¬винцы называли червями, паразитами в живых организмах. Вода у тувинцев считалась живой. Такое отношение к рыбе было в Туве преоблада¬ющим. Ели рыбу в ситуациях, когда она стано¬вилась единственным источником пищи, кода было плохо с мясопродуктами.; 310 ;
В дни сплава мы принимали пищу три раза в день. Утром и вечером – горячую, в обед костра не разжигали, палаток не ставили и довольст-вовались добрым шматом украинского сала с хлебом, головкой лука и кружкой чистой хо-лодной воды из реки. Для меня уральца в отли-чие от киевлян это было ново и непривычно. На приготовление горячей пищи требуется время, а каникулы не резиновые, растянешь одно удо-вольствие, не получишь другого. Всё светлое время старались плыть и плыть. Тут же мне припомнилось, что на Вишере мы со временем вовсе отказались останавливаться на обеды. Ма-кали сухари в речную воду и жевали их, запи-вая забортной водой (двумя мешками сухарей нас поддержали встретившиеся геологи!)
Река шумит днём, шумит ночью. Слушая не умолкающую песнь горной азиатской реки, как не вспомнишь строки Николая Рубцова:
Как я подолгу слушал этот шум,Когда во мгле горел закатный пламень!Лицом к реке садился я на каменьИ все глядел, задумчив и угрюм.
Как-то, увидев на склоне горы охотничье зи¬мовье, мы остановились на кратковременный отдых с перекусом на левом берегу Балыктык-Хема. Я в таких избах прежде не бывал, и мы с; 311 ;
кем-то из ребят поднялись вверх по склону, посе¬тили избу. Летом избы пустуют: охотники оста¬навливаются в них зимой. В избе была неболь¬шая печурка, нары, полка для посуды и столик. Как и положено, по законам охотников, на пол¬ке были оставлены спички, соль, какя-то крупа в баночке. Ещё мы обнаружили в избе большую пачку синьки* с древней писаниной на незнако¬мом нам языке. Разгадать, что это за письмена мы не могли, решили, что это молитвы. Я прихватил с собой один листочек, исписанный иероглифами, с надеждой, что в Челябинске отыщу того, кто их расшифрует. Но никуда я не обратился, а зря, ведь мой одноклассник, Толя Чебодаев, был хакас («был», потому что погиб, разбившись на истребителе в возрасте 21 н год). И мама, и папа его – хакасы, они-то могли мне помочь. Хакасы и тувинцы веками живут бок обок. Копии письменности на монгольском или китайском языке долго лежали в кладовке родителей, а потом пропали. Подрастающие за нами племянники, племянницы могли просто забрать их себе из любопытства. Удивительно, у сестры сохранилась берестяная грамота – моё письмо с Вишеры! А вот находка из охотничьей избы не сохранилась. Нас ждала река, мы и деся¬ти минут не присутствовали в избе, покинули, ничего в ней не изменив. ; 312 ;
Константин не помнит, что заходил в юрту в этом походе, я же точно помню, как посетил од¬ну из них. Кто не побывал в юрте тувинцев, тот не видел главного, их жилища, их очага.
Почти ночь над Саянами, вхожу в юрту, а в юрте светло, словно освещена она неоновой лам-пой. Это от того что над головой огромная круг-лая «дыра» в небо. В центре юрты – очаг, метал-лическая печь с высокой трубой. Печная труба выходит в то же «окно», в центре потолка, из которого вливается в юрту мягкий небесный свет. Когда смотришь на юрту снаружи, она кажется маленькой и бедной, но войдя внутрь, поражаешься её просторности. У «стен» по кру-гу расставлены: швейная машинка; радио¬при-ёмник «Спидола» (на батарейках); сунду¬ки; кровати; развешаны одежды.
Тувинцы народ гостеприимный. Угощались мы, сидя на коврах и подушках, подражая хо-зяевам, поджав под себя скрещенные ноги ко-ленями в стороны. Ели мясо, пили чай. Тихо беседовали. Жаль не довелось услышать гор-танных народных песен.
Тувинцы едят в основном мясную пищу. Для приготовления блюд используются барани¬на, козлятина, говядина, мясо яка и оленя. Иногда используется мясо тарбагана* (сурок) и другой дичи. Очень редко – конина. Конь –по-; 313 ;
читаемое в горах животное, друг и соратник, ему дают дожить до старости!
Чай в Туве заваривается по-особому, этот напиток представляет собой кипячёный в котле плиточный, спрессованный зелёный чай с до-бавлением молока и соли. Это «суттуг;шай» – чай с молоком. Ещё тувинцы пьют хымыс схо-жий, с известным для многих, кумысом. Мама моя всегда пила чёрный чай с молоком и саха-ром. После Тувы я стал пить на показуху близ-ким солёный чай с молоком, но не долго, с са-харом привычней и вкусней.
«Чем угощался у тувинцев? Всего один раз я был у них в юрте и пробовал кислое молоко типа кефира от сарлыков, и чай – смесь молока, жи-ра, соли и еще чего-то с заваркой зеленого чая».
(Константин)
На Балыктыг-Хеме, такого, как на Вишере, чтобы плыть спокойно, нечасто налегая на гре-би, не предоставлялось. Всё же были моменты, когда вода успокаивалась, появлялись дикие непуганые утки, которых мы старались под-стрелить. Большинство уток успевало скрыться в береговых зарослях, но некоторые попадали нам на ужин.
Уже близко к Кунгуртуку* мы нарвались на расчёску*. Она возникла неожиданно за поворо-; 314 ;
том реки. Там было несколько проток, мы шли близко к правому берегу. Всё что успели, увидев неизбежное, это отложить шесты и ухватиться за ветви дерева, лежащего поперёк русла. Салик проскользнул под ветками и продолжил плыть по течению. Мы с Олегом вскарабкались на ствол и по нему прошли на сушу. Вижу, Кон-стантин в отличие от нас плывёт за саликом. Он что-то кричит про салик и вещи на нём. Мы с Олегом оказались на звериной тропе и побежали ловить салик, если можно так сказать про пе-ремещение сквозь заросли ивняка бьющего нас ветвями. Тропа не шла у самой воды, салик нам был невидим. Пробежав вперёд, мы выскакива-ли из кустов к воде, салик проносило мимо нас и такое повторялось много раз. Мне казалось, что это Константин догнал салик вплавь, но он пом-нит другое:
«Ну, про купание от расчесок и прочее я хо¬рошо помню. Особенно потому, что перед этим я сидел спиной вперед, ничего не видел и чистил подбитую уточку. После удара ветками по спине купание было не очень приятное. На салике ты был с Олегом и со мной. В таком составе на рас¬ческу и нарвались. Там никаких камней не было, речка текла между кустов и деревьев, как канава с большим количеством проток. Поэтому я просто бултыхнулся в медленно текущую и ; 315 ;
довольно глубокую речку, выбрался на обрывис-тый травяной берег высотой до полуметра. Даже утку, которую щипал, и потому прозевал рас-ческу, не отпустил, а вытащил с собой. Мы её ве-чером съели. А вы, догнав плотик, пристали в удобном месте и подобрали меня. Помню, я разо-злился и сказал, что дальше не поплывем, в этом месте будем строить большой плот! Точно не помню. Помню только, что некоторое время та-щился с этой уткой по берегу через кусты и упав-шие деревья. Экипаж второго салика под рас-чёску не попал. У ребят уточнить не могу. Связи с ними пока нет, они разъехались по дачам и сидят без Интернета». (Константин.)
Тогда выходит, что в один прекрасный мо-мент мы с Олегом салик опередили и перехва-тили. К нашей радости его не перевернуло, упа-кованные в плёнку, надёжно закреплённые к раме рюкзаки не намокли и остались на салике. (В этом месте я подумал о кораблях-призра-ках, по разным причинам исчезают экипажи кораблей...).
Инстинктивно спасая себя, ухватившись за ветки расчёски, мы с Олегом поступили верно, потому как опасно нырять в воду под расчёску! Под водой всегда остаются ветви в которых можно застрять или покалечиться, ударившись о них.; 316 ;
Меня беспокоило: не намокли ли мои до-кументы после расчёски и ловли салика, про-верял застёгнутый карман штормовки. Доку-менты мочить нельзя! Во время сплава всегда рискуешь очутиться в воде, потому они были герметично упакованы, как и аварийный запас спичек. В авиации к спичкам тоже особое от-ношение. Спички, на случай выживания после аварийного покидания самолёта, мы носили в карманах лётных курток особо обработанными – каждую спичку окунали в расплавленный парафин или воск. Коробку со спичками, также покрытую парафином, заворачивали в поли-этиленовый пакетик и обматывали изолентой или лейкопластырем. Товарищ перед его уволь-нением в запас показывал мне свой коробок, ко-торый проносил всю лётную службу, не заменив его ни разу от лейтенантских до майорских лет. «Можешь представить? – этому коробку уже двадцать пять лет! – говорил Николай, – буду хранить – память!»
Река Балыктыг-Хем выходит в Тере-Холь-скую котловину, пересекая её с юга на север, принимая слева и справа многочисленные мел-кие притоки. Там, в котловине, близко к реке, появился первый на нашем пути населённый пункт Кунгуртук. Не забывайте: мои описания относятся к августу 1971 года, в настоящее вре-; 317 ;
мя в Кунгуртуке многое изменилось! В ту пору это был райцентр, имевший свой аэродромчик с грунтовой взлетно-посадочной полосой длиной около ста метров. Прилетал в посёлок только «АН-2», совершая нечастые рейсы от Кызыла и обратно. В район Кунгуртука мы приплыли пят-надцатого или шестнадцатого августа, осушили свои шесты на берегу километрах в пяти от са-мого Кунгуртука.
По плану челябинцев, закончив сплав по Хамсаре, их группа должна была оказаться в Абакане двадцатого августа. О датах начала и конца похода студентов ЧПИ я был информи-рован друзьями ещё в Челябинске. Наша ки-евская группа, достигнув Кунгуртука, меняла салики на один большой плот для взятия Каа-Хема. Такое название обретал Балыктыг-Хем ниже Кунгуртука.
В Кунгуртуке для меня появилась един¬ственная возможность улететь в Кызыл, чтобы вернуться домой несильно отстав от челябин¬ской группы. Я объявил ребятам: «Срок моего похода кончается. О том, что я поплыл с вами, не знают ни мои друзья из ЧПИ, ни родные. Если я не появлюсь в Челябинске с их прибыти¬ем, меня начнут искать. Друзья пойдут ко мне домой, а меня нет дома. Родители или сёстры пойдут к друзьям, а те не знают, где я. Двадцать; 318 ;
дней неизвестно, где пропадает человек и где он теперь?! Паника! Утонул? Разбился? Убит?.. К тому же я опоздаю с возвращенем из отпуска в училище, а это приведёт к наказанию неизвест-но какому».
Оставшихся дней моего отпуска на продол-жение сплава по Каа-Хему просто не хватало! Я военный, срок прибытия в часть нарушить без веской причины не имею права. За двадцать два года службы я никогда не прибывал из отпусков с опозданием, даже не смог присутствовать на свадьбе сестрёнки в Челябинске, когда дата свадьбы совпала с датой окончания моего от-пуска.
Никто из киевлян моему решению возвра¬щаться в Челябинск не обрадовался. Впереди Каа Хем, трудное испытание его порогами, щё¬ками, управление большим плотом с гребями. Меня мучило то, что я вынужден оставить ре-бят. На душе было мерзопакостно, я чувствовал себя предателем. С другой стороны моё присут¬ствие в группе студентов КПИ вовсе не планиро¬валось до нашей случайной встречи в Кызыле. Они были готовы преодолеть этот маршрут без меня. Полагаю, что киевляне просто пожалели меня в Кызыле, отставшего от своей группы, проехавшего долгую дорогу от Челябинска до Кызыла, не нашедшего в кассе аэропорта; 319 ;
обещанной весточки от друзей с наставлением о том, как их догонять, где будут меня дожидать-ся. Сроки похода просчитаны по дням, о дате моего возвращения знают родные. Такой связи как сотовая, Интернет, в семидесятые годы про-шлого века ещё не было. Были междугородние звонки по заказу, из кабинок в почтовых отде-лениях городов, был телеграф, письма, которые могли приходить уже следом за отправителем-путешественником, когда он сам же их и полу-чал, появившись дома. Помню, на удачу я отбил телеграмму на «главпочтамт» Хамсары для че-лябинской группы: «Я с киевлянами, не ждите, не беспокойтесь!» Родных расстраивать не стал. Потерять сведения о сыне и брате почти на ме-сяц, зная, что он в неведомых краях…
Челябинцы ждали меня на Хамсаре пока строили плот два дня, это я узнал позже, встре-тившись с ними. Женя Кузьмин каждый день до отплытия бегал в аэропорт, надеясь встретить меня.
Распрощавшись с товарищами по сплаву, я ушёл пешком в Кунгуртуг. Кто-то из группы со¬проводил меня от реки до посёлка. Моим приста¬нищем до прилёта самолёта стал зал ожидания аэропорта. Группа, на берегу разобрав салики, приступила к строительству нового большого плота. В дальнейшем только красная кас-; 320 ;
ка, которой меня снабдили киевляне, чтобы я голову о камни не пробил, стала их флагом на шесте и напоминала о курсантике, который про-шёл с ними Балыктыг-Хем.
В Кунгуртуке я познакомился с местным сверстником, тувинцем Анатолием. Возникла взаимная симпатия. Новый человек в посёлке, где проживает полторы-две тысячи народу, тем более сверстник, был ему интересен.
Как всякому, впервые услышавшему стран-ное наименование населённого пункта, я полю-бопытствовал у Анатолия: «Что означает слово Кунгуртуг?» Анатолий, тувинец, житель Кунгуртука сказал, что это слово переводится как «Долина мертвецов». Прежде в этой котло-вине хоронили людей. Анатолий говорит на монгольском языке. Слово «Кунгуртуг» он вос-принимает как «хуний хуурт» – место захороне¬ния людей. Русским людям слышалось в этом «кунгуртуг», так и стали русские называть по¬сёлок – Кунгуртуг.
Я пытался найти в языке Анатолия слова схожие с татарскими словами и находил, основа то одна – тюркские языки. Также я нахожу оди¬наковые по звучанию и значению слова с ла-тышским языком, на котором говорит один из моих друзей (слово «ярый», на обеих языках, означает «да или ладно»). Человечество живёт; 321 ;
на планете миллионы лет, смешиваются расы, языки и удивляться такому не стоит. Поживи я с годик в Туве, то говорил бы на тувинском язы-ке, как тувинец.
Кунгуртуг довольно крупный посёлок. Насе-ление занято животноводством, охотой. Автомо-бильная дорога связывает Кунгуртуг с посёл-ком Нарын, из которого мы выходили к истоку Балыктыг-Хема в начале пути. Многие группы туристов выбирают точкой начала сплава по реке Каа-Хем именно Кунгуртуг, а не верховья Ба-лыктыг-Хема, как мы. Начинают сплав сразу с большой воды. Добраться сюда легче, чем нашим путём – через Нарын, перевал и рекой Балыктыг-Хем по малой воде. Если бы Константин тоже вы¬брал его началом нашего сплава, то я бы вместе с ними пережил ощущения от преодолений мно¬жеств препятствий на коварной реке Каа-Хем.
О том, чтобы в Кунгуртуке была гостиница, в те годы, и речи не велось. В здании аэропорта, являвшемся одновременно пунктом управле-ния полётами, авиадиспетчерской, залом ожи-дания, жили муж и жена, вдвоём обеспечиваю-щие всю его работу. А это: метеослужба, связь, выпуск и прием самолётов, продажа авиабиле-тов, регистрация пассажиров, уборка служеб¬ных помещений и многое другое – всё выполня¬ли русские супруги.; 322 ;
На аэродроме имелась метеорологическая площадка, где на ветру развивался полосатый флюгер для визуального наблюдения за направ¬лением и скоростью ветра. Командный пункт ос¬нащён лишь рацией для связи с бортами. Уп-равление полётами велось одним человеком ви-зуальным наблюдением. Полагаю, выход само¬лётов на аэродром обеспечивала приводная ав-томатическая радиостанция «ПАР-8». В общем, существовал и работал обычный для отдалён¬ных и малонаселённых районов СССР полевой аэродром, способный обслуживать взлёт и по¬садку самолётов малой авиации.
Часть 5
Начальник аэропорта разрешил мне жить в зале ожидания до прилёта ожидаемого самолёта «АН-2». Три ночи я спал на деревянном полу аэровокзала в своём спальном мешке.
Каждое утро у крыльца аэровокзала появ-лялся Анатолий с осёдланными лошадьми, и мы просто катались на них верхом.
Тере-Хольская межгорная котловина восхи¬тительна! Средняя высота котловины от пятисот двадцати до тысячи двухсот метров над уров-нем моря. После горной теснины попадаешь в неё как в степь, окружённую далёким оцеплени¬ем синих гор. Раздолье, ощущение свободы; 323 ;
тянуло разогнаться как можно быстрее, и мы пе¬реходили на галоп, погоняя послушных коней.
Не помню, чем тогда питался, наверное, ре-бята снабдили меня сухим пайком, да и Анато-лий мог пригласить в гости и накормить. Воз-можно, с ним я и посетил юрту тувинцев.
Киевляне в это время строили большой плот у реки для дальнейшего сплава по Каа-Хем. Не мог я, наслаждаясь катанием на лошадях, не на-вестить их с Анатолием. Только память слаба, и вот как ответил мне Константин на это: «В Кун-гуртуг, сказали ребята, я проводил тебя и боль-ше ты к нам не показывался. Но по моей и Ко-линой версии ты прискакал к нам на лошади. По третьей версии не я, а Игорь ходил с тобой в Кунгуртуг. Видишь, многое забылось. Да было такое – приезжал. Большой плот мы строили сами, ты был в Кунгуртуке и ждал самолет. Ну, пока! Жму руку! Константин».
В строительстве большого плота я участия не принимал, самолёт мог прилететь из Кызыла в любое время, погода стояла лётная. Как-то в зале, где я жил, появились «сыщики». Они оз-накомились с моими документами, показали мне фотографии беглых зеков, которых я нигде не встречал на своём пути от Кызыла до Кунгур-тука, поболтали минут пять со мной и исчезли.
Преследуемый одним главным вопросом ; 324 ;
«застану группу ЧПИ на вокзале Абакана или приеду в Челябинск после них, чем напугаю своих родных?», я упустил важное – обменяться адресами с киевлянами и Анатолием. Моло-дость не думает о ценности мимолётных встреч и знакомств, а зря, но это понимаешь лишь с возрастом. Как интересно было бы мне сейчас связаться ещё и с Анатолием!
На четвёртые сутки моего пребывания на аэ¬родроме в Кунгуртук прилетел вечный труже-ник «АН-2»! Никаких билетов на данный само¬лёт не продавалось, его задачей было доставить груз в посёлок. Лётчики доставили книги для библиотеки, учебники для школы, скоро первое сентября! Я встречал самолёт вместе с авиадис¬петчером в дощатом командном пункте управ-ления полётами.
Пилоты, убедившись, что я, действительно, курсант ЧВВАКУШ, пошли на нарушение уста-новленных правил «никого не брать!» на гру-зовой борт. «Какие билеты?! Ты коллега, буду-щий штурман, конечно, заберём! Сразу в Кызыл не летим. Летим на Южный Аржан «привод» забрать (ПАР-8), лечебный сезон на источниках закончился, зимой туда не летают. С Аржана пойдём на Кызыл».
Экипаж время зря не тратил – разгрузка, за¬грузка и «От винта!» Место мне пилоты опреде-; 325 ;
лили стоячее, между кресел командира корабля и его помощника, правого лётчика. Им то-же было интересно расспросить меня о нашем учи¬лище, чему и как обучают штурманов, на чём будем летать, чего ждать по окончании.
Хоть я и в «Школе юных космонавтов», и в училище совершал прыжки с парашютом из «Аннушки», но в кабине «АН-2» оказался впер-вые. Всё пилотажно-навигационное оборудова-ние самолёта оказалось мне знакомым и древним в сравнении с нашими «ТУ-шками».
Сразу после взлёта я пытался сориентиро-ваться и увидеть реку Каа-Хем с ребятами на ней, но этого мне не удалось. Не успели мы взле-теть, как командир стал выбирать площадку для посадки: «Рыбаки на озере просили горючее подкинуть. Мы их бензином выручаем, они нам рыбу не жалеют!»
В Тере Хольской котловине находится озе-ро Тере-Холь знаменитое ныне археологически¬ми раскопками крепости Пор Бажын. Думаю, именно на его берегу и приземлились пилоты. Озеро очень богато рыбой, отстоит в девяти ки¬лометрах к западу от Кунгуртука. Его высота над уровнем моря 1300 метров. Обмен бензина на рыбу произошёл быстро, без выключения двигателя, мы взлетели и взяли курс на Южный Аржан.; 326 ;
Я летел, радуясь везению, что не пришлось от Кунгуртука до Кызыла трястись на каком-ни¬будь грузовике, любовался красотами Саян с высоты птичьего полёта, мысленно напевая пе-сню о геологах: «... Но в этот край таёжный только самолётом можно долететь!». Около часа лёту и мы на Южном Аржане.
Попади в Кунгуртук чуть позже, то добрать¬ся до Кызыла было бы очень сложно. Повезло, что меня взяли на нерейсовый самолёт! Повезло не только тем, что ускорилось возвращение до¬мой, но и тем, что я увидел жемчужину Тувы – Южный Аржан. Сезон лечений на источниках заканчивался, и аэродром на Южном Аржане прекращал работу. «АН-2» был направлен за-брать на зиму наземную приводную радиостан¬цию «ПАР-8». Что такое «ПАР-8» я знал ещё с девятого класса (изучал в Школе юных космо¬навтов), а что такое аржаны понятия не имел. От лётчиков узнал, что Южный Аржан – это местный курорт, ожидал увидеть нечто соот¬ветствующее нашим городским больницам или профилакториям для отдыха на озёрах Урала. Однако, я увидел совсем иное. Южный Аржан, или Тарыс расположен почти на границе с Мон-голией. От Кунгуртука до него 70 или 93 кило¬метра на юго-восток в зависимости от того, ка¬ким путём добираться.; 327 ;
Прошагав и проехав по Туве, я представляю, как трудно сюда добраться, однако даже в конце сезона у Мраморной горы было множе¬ство палаток и юрт. Все хотят быть здоровыми! Из глубин земных в Тарысе выходят на свет го¬рячие воды. Около восемнадцати ключей с тем-пературой в разных источниках от 8 ми до 51 го градуса! В те годы поправляли здоровье на водах местные жители и монголы, грани¬ца-то всего в полутора километрах. «Вон там, за хребтом, Монголия», – показал мне рукой один из пилотов. Не думаю, чтобы монголы в ту пору оформляли какие-то визы для пересече¬ния границы, просто садились на лошадей, пе-рекочёвывали со своими юртами через неболь¬шой хребет и жили на водах столько, сколько потребует лечение.
После приземления и заруливания на само¬лёт грузили снятую и подготовленную к транс-портировке «ПАР-8», а пилоты позвали меня принять ванну. Они подвели меня к низенькому деревянному домику. На домике был закреплён деревянный самолётик с вращающимся от ветра пропеллером. Пилоты похвалились: «А, само¬лётик? – потому что это наш домик, в этой ванне лечимся только мы!»
В малюсеньком срубе по каменистому дну протекал ручей. На ручье деревянная «ванна» ; 328 ;
без дна, которая не препятствует ручью следо-вать дальше. Когда, раздевшись, я вошёл в воду и присел на каменистое дно, испытал неимовер-ную радость и блаженство! Горячая, но необ-жигающая вода омывала моё двадцать дней не-мытое и не испытывавшее такого тепла тело. Ощущался запах сероводорода. Вода содержит много фтора, пить её нельзя! Вышел я из источ-ника рожденным вновь, посвежевшим и душой, и телом!
Для питья на Аржане есть источник с прес-ной водой. Он считается целебным при сердеч-ных заболеваниях.
Глянув на фотографии сегодняшнего Юж-ного Аржана в Интернете, я поразился: над од-ним из домиков огромное число таких самолё-тиков! Наверное, стало традицией оставлять их лётчиками каждого экипажа, побывавшего на Южном Аржане. Такие деревянные самолёти-ки-флюгеры в школьные годы я мастерил сам и крепил на балконе, чтобы знать, откуда дует ве-тер.
Тувинцы и монголы молятся, поклоняясь «хозяйке» Аржана. Лама благословил использо-вание источников с незапамятных времён. Сколько же на Аржане повязано лент! На ленты распускается одежда больного человека. Завя-зывают их на деревьях в жертву Злым Духам; 329 ;
Болезней. Лечат на источниках многие болез-ни. В благодарность за исцеление, вставшие на ноги, складывают в груды ненужные им боль-ше костыли, трости. Да там один воздух гор-ный, на двухтысячной высоте над уровнем мо-ря, чего стоит, – не надышишься! В России узна¬ли о Тарысских источниках в 1903 году.
Недолго мы «лечились» на курорте, «Ан-нушка» оторвалась от короткой взлётной поло-сы и, покачав крыльями Аржану, взяла курс в направлении столицы Тувы. Позавидуешь пи-лотам малой авиации! Летают над такими кра-сотами земных уголков, которых многие ни-когда за свою жизнь не увидят. Небольшая вы-сота позволяет видеть всё под собой так, как не узришь с больших высот, с больших лайнеров. Главное, приземлиться можно на грунт и корот-кую полосу. Вот как это преимущество их спа-сает: Экипаж труженика «АН-2» потерял ориен-тировку. Заблудился, значит, в воздухе. Чтобы определить своё место положения, пилоты ре-шили выйти визуально на ориентир, который явно обнаружится, на железную дорогу, что тя-нулась по их маршруту. Ну, вышли, а дальше что? Увидели небольшую станцию, а что за стан-ция? Как её опознать? Решили снизиться и про-читать название станции на здании вокзальчи-ка. Подлетают с одной стороны и читают:; 330 ;
«БУФЕТ». Досадно! Разворачиваются, делают проход с другой стороны, видят крупные буквы на здании «М» и «Ж». Сплюнул командир и го-ворит: «Всё, садимся!» Выбрал подходящую по¬ляну, приземлился. Тут же подошли любопыт-ные местные жители. Вот так опросом местного населения экипаж установил место своего по-ложения, восстановил ориентировку и продол-жил полёт. В малой авиации прописан и такой способ восстановления ориентировки!
Расстояние от Южного Аржана до Кызыла 289 километров. На «АН-2» – менее двух часов полёта. Пролетев это расстояние, я увидел Туву от Монголии до Кызыла, от юга до севера Тувы.
Срулив с посадочной полосы и зарулив на стоянку, командир мне сказал: «Беги в сторону от вокзала! Нас вышел встречать контроль!»
Поблагодарив пилотов и попрощавшись с ними, я подхватил рюкзак и бегом в сторону от самолёта и женщины с повязкой, идущей к са-молёту. Конечно же, она видела, что я вышел из самолёта. Может попало пилотам за пассажира, а может загладили они свою вину, подарив ей вкусную свежую рыбку!
В камере хранения автовокзала Кызыл по квитанции, что дал мне Константин, я получил рюкзак, в котором были отложены деньги груп-пы на обратную дорогу, взял сумму необходи-; 331 ;
мую мне на билеты. Сдал рюкзак в ту же каме-ру. Квитанцию оставил на почте в письме «до-востребования» на его имя. Почему не догадал-ся приложить свой адрес? Этого я до сих пор не понимаю!
Кызыл – столица, где есть регулярное тран-спортное обеспечение. Окончены мои путешес-твия по Туве, пора домой! Теперь всё полетело в обратном направлении. Автобус Кызыл-Аба-кан, те же страхи на опасном Усинском тракте и один вопрос в голове «застану группу ЧПИ на вокзале Абакана или приеду в Челябинск после них?», чем напугаю родных.
Первое, что бросилось в глаза, когда я во-шёл в зал ожидания вокзала Абакана, это рас-стеленные на полу спальные мешки. На одном из них спал мой друг школьных лет, соклас-сник Виктор Шандер. Его я узнал, не смотря на то что он оброс бородкой и усами. «Когда ваш поезд?» – поинтересовался у него. Виктор успо-коил меня: «Мы ещё билеты не покупали, ждём казначея своего. Казначей вернулся в Кызыл, искать оброненные во время перекладки рюкза-ка деньги, сто восемьдесят рублей. Вряд ли най-дёт. Убедил нас, что помнит, где их обронил, решил поискать, вдруг повезёт».
Казначей вернулся из Кызыла, несолоно хлебавши чего, и следовало ожидать. Деньги; 332 ;
группы на проезд до Челябинска, как и наши, у челябинцев сохранились в Кызыле.
Они мне, а я им, рассказывали о том, что ви-дели, пережили на своих маршрутах. В группе оказался студент Академии гражданской авиа-ции (ОЛАГА), который в прошлом умудрился бросить наш ЧВВАКУШ в начале учёбы и пос-тупить на штурманский факультет в Ленингра-де. Высокий красавец рассказал мне, как по-знакомился с Натальей Варлей. Они повстреча-лись лишь несколько дней и разбежались. Для себя он сделал вывод из этого знакомства: «Бо-же, упаси дружить со звёздами!» Как человек из авиации, он обеспечил группу камерами от са-молёта «ИЛ-18» для плота и дюралевыми плас-тинами от спинок пассажирских кресел для гре-бей.
Ещё одна причина того что я застал челя-бинскую группу на обратном пути в том, что на Хамсаре они подстрелили марала и вынуждены были заторчать на несколько дней, чтобы его съесть. Такие стечения обстоятельств позволи-ли мне прибыть в Челябинск со своей группой одним поездом и скрыть от родных, что пропу-тешествовал с киевлянами, а не с челябинцами.
Когда моя сестра Раиса после ухода из жиз¬ни родителей и мужа осталась жить одна в трёх-комнатной квартире, она была вынуждена сда-; 333 ;
вать комнату квартирантам. Так случилось, что у неё остановились на период сессии тувинцы. Молодые брат и сестра, студенты-заочники юри¬дического техникума, открывали форточку в комнате и тут же её закрывали: «Фу, как во-няет!» Конечно, людям, выросшим в Саянах та-кой воздух неприемлем!
Оставшиеся дни отпуска я провёл рядом с родителями, ездил на садовый участок собирать августовские плоды.
Часть 6
Описать, как ребята плыли по Ка-Хему, я не смогу, не был с ними. Могу лишь видеть на фотографиях, что у них была приятная встреча с женщинами-геологами, с местными жителя-ми и с множеством препятствий. Купаний в ре-ке больше не случилось!
Вот всё, что сообщил мне Константин по эта-пу сплава после Кунгуртука, по Каа-Хему:
«Посылаю несколько фото нашего сплава по основной воде ниже Кунгуртука. Это считается пятая категория. Мы прошли все очень чисто, без аварий. Даже мелких проблем или поломок у нас не было. Запомнились Чибисовский порог, прохождение Щек и Байбальский порог.
Приходилось много работать, точно и напря¬жено. Пороги запоминаются не столько самим прохождением, а воспоминаниями о подходе к ; 334 ;
препятствию, осмотре препятствий, принятии решений, о тактике прохождения. Само про-хождение запоминается, если не всё прошло гладко – была авария или нечто подобное (сели на камни, перевернулись, вещи сорвало, че-ловек выпал, сломало раму, сломали или поте-ряли гребь, разорвало баллоны при ударе о кам-ни или скалы). У нас не было ни одной аварии! Признаюсь, ярких воспоминаний не осталось, забыл подробности. Жму руку!»
Это действительно так, из моей лётной пра-ктики засели в памяти лишь внештатные ситу-ации в полётах, а все остальные моменты сли-лись в стандартный, единый полёт продолжи-тельностью в тысячи часов.
По интернет переписке я узнал, что в Кы-зыл киевляне прибыли 31 августа, без приклю-чений преодолев пороги и щёки Каа-Хема, от-туда вернулись в их родной Киев. Если бы я не оторвался от них в Кунгуртуке, то и родителям на садовом участке ничем бы не помог, и прибыл в училище с опозданием из отпуска почти на неделю. Так что решение оторваться от киевлян в Кунгуртуке, было оправдано.
На мой вопрос о судьбе плота и его восьми автокамер после сплава Константин ответил: «Привет, Валерий! Бывает по-разному, но та-щить назад камеры – это верх скаредности. ; 335 ;
В нашем походе 1971 года мы просто бросили плот у пристани посёлка Знаменка. Оттуда должен был уйти водометный катер на Кызыл, не было времени его разбирать».
Весь период жизни после этого похода (и до того как отыскался Константин) меня перио-дически накрывали переживания и сожаления о том, что не обменялся адресами с ребятами из группы киевлян. С появлением Интернет по-явилась надежда отыскать Константина.
Знал я о ребятах лишь то, что все они учи-лись в Киевском политехническом институте. Ни имён, ни фамилий, кроме Константина Ше-лехова, не помнил. Пробовал отыскать его мно-го раз, а повезло лишь в 2020 году. Нашёл бла-годаря единственному объявлению о сборе груп-пы для нового похода, размещённому им на сайте «Природа Байкала». Опознал сразу по фо-тографии и данным о себе: «Киев, Константин Шелехов, 1949 г.р. к.м.с. старший инструктор по водному туризму времен СССР, к.т.н., до-цент, преподаю в НТУУ КПИ». Там присут-ствовал его e mail, адрес для связи.
Константин на моё письмо откликнулся в тот же день! Он переслал мне около сотни фото-графий нашего похода и видео!
Ай, как мне было сложно разобраться с лич¬ностями на фотографиях! Запомнил надолго я; 336 ;
только Константина Шелехова, нашего инстру-ктора. «Начальство надо знать в лицо!» – учат в армии. Сведений о ещё четверых членах коман-ды я не имел, их поиск не обещал никакой на-дежды на успех. Только сейчас я подумал, что мог ещё в 1971 году послать письмо в КПИ, на его имя, наверное, письмо ему бы передали. В те годы я понятия не имел, что можно посылать письма на организации. Долго я мучил Констан-тина, расспрашивая о том, «кто есть кто?» на фотографиях. Одно лицо, с большим сомнением, я связал с Володей. Вспомнить имена ещё троих без помощи Константина я не мог. Наконец Кон-стантин прислал мне список членов группы и связал фото с именами ребят! В походе мы об-щались лишь по именам, но теперь я знаю со-став группы с фамилиями и отчествами: Ивакин Владимир Сергеевич, Соколов Николай Амиро-вич, Зайцевский Игорь Лаврович, Олег Борисо-вич Кравченко, Шелехов Константин Владими-рович. Буду надеяться, что Константин поможет мне с ними связаться по возвращении в Киев.
В настоящее время Константин застрял в США из-за пандемии.
Мне было интересно узнать, как жили ре¬бята все эти 50 лет. Кое-что Константин сообщил о друзьях и о себе:
«Мое фото, которое ты мне переслал, это; 337 ;
фактически мой последний поход 2011 года в Саянах, по реке Хойто-Ока (река Ока). Это чис-тая четверка, не очень сложная, мы шли на ка-тамаране вчетвером: моя дочка, мой товарищ, его жена и я. Сообщаю о ребятах. Все – инже-неры, выпускники КПИ, ныне пенсионеры. Ра-ботали на инженерных должностях до и после развала Союза. Николай – приборостроение, Во-лодя, Олег, Игорь – радиоэлектроника. Я – элек-троприборостроение. Защитил кандидатскую диссертацию, преподавал в ВУЗ ах более трид-цати лет, доцент, профессор. Все катаемся на горных лыжах. Некоторые в силу необходимос-ти пытались работать в бизнесе, но без особых успехов. В туризме тоже до 1991 года все неплохо складывалось. Совершил около 60 ти походов по многим уголкам огромного СССР. Получил звание к.м.с. СССР и старшего инструктора, руководил системой подготовки инструкторов водного туризма в УССР, выполнил нормы мас-тера спорта СССР и старшего инструктора-ме-тодиста СССР, но пропустил момент оформле-ния до развала Союза. Не до званий стало, надо было определяться с заработком, и поезд ушел. Украина потом все советские заслуги перечерк-нула! Ну, пока хватит. Приветы тебе от нашей команды. Будь здоров!»
По ходу своих воспоминаний я просмотрел; 338 ;
множество фотографий и видео тех, кто посетил Туву позже нас. Поражает то, что люди едут в тайгу как на праздник, устраивают пиршества на длительных стоянках. Мы ходили в походы, чтобы учится выживать в природе.
Республика Тува пережила годы перехода от социализма к нынешнему капитализму. Появи-лись цифровые виды связи, новые дороги, турба-зы, изменился Аржан (Тарыс). Запланировано строительство железной дороги из Абакана в Кызыл и до юга Тувы.
Добавлю кое-что почерпнутое мной из без-донных сундуков Интернет: «Тува, истоки Ени-сея, Балыктыг-Хем, Каа-Хем не переставали манить туристов, рыбаков, охотников своими красотами. Тува манила и пугала одновремен-но. Попытка отделения её от России в бандит-ские 90 е годы породила то, что в Туве стали выдавливать русских. Стали известны нападе-ния на туристов (именно там, где сплавлялись мы) выше посёлка Кунгуртук. Многие отказы-вались путешествовать по Туве по причине не-безопасности таких предприятий из-за нападе-ний на туристов.
Визит президента В. В. Путина совместно с Шойгу в посёлок Кунгуртук в 2019 году, якобы изменит отношение в Туве к туризму и турис-там. ; 339 ;
С Кунгуртуком связан теперь неординарный, смелый проект российского Шаолиня на Тере-Холе, инициированный Сергеем Шойгу. Это была его мечта с молодых лет».
О том, как дорого обойдётся сейчас путешес-твие по Туве можно узнать из множеств реклам-ных сайтов по туризму. Мы в советские годы не задумывались о стоимости таких путешествий, сооружая средства для сплава из подручного материала, расплачиваясь за транспорт и лоша-дей где спиртным, где чисто символическими суммами.
Удивительно, но нашим путём умудрились пройти на лыжах с 18 февраля по 23 марта 1988 года казанские туристы!
Декабрь 2004 –январь 2005 гг.,город Рязань,; 340 ;
БЛАГОДАРНОСТИ
Константин! Огромное спасибоза совместную работу!
На снимке справа Константин Владимирович Шелехов,рядом – автор; 341 ;
Людмила Николаевна, сердечно благодарю Вас за корректирование огромной доли моих рукописей!
Агапова (Лунина) Людмила Николаевна на рабочем месте; 342 ;
СНОСКИ
Интернет грамотнее меня растолкует непонятные вам слова!
«Давно другому отдана; Я буду век ему верна». – А.С. Пушкин «Евгений Онегин».
АОЗТ – акционерное общество закр. типа.
алтын – (татарск.) золото, бывшая серебряная монета в 6 денег или в 3 копейки.
аракы – (татарск.) водка.
бабай – (татарск.) дед, дедушка, старик.
багет – планка для рамок и карнизов.
Беломорканал – всесоюзная стройка в СССР начала тридцатых годов двадцатого столе-тия.
бетонка – БВПП, бетонированная взлётно посадочная полоса.
БОМЖ – человек без определённого места жительства.
Бахус – бог вина и веселья.
бора – характерный береговой ветер.
бронь, ;броня – закрепление, какого либо лица за определенным учреждением освобождающее его от службы в армии.
Буйбинский перевал – находится на автодо-роге М54, Абакан Кызыл (Усинский тракт.)
бычки – табачные окурки сигарет, папирос.
в зону и по кругу – «сбегал за угол, сходил на забор, потом в зону и по кругу», – из разговора лётчиков (пойми о чём они говорят!).
ВА – воздушная армия.
Впереди Исус Христос – строки революци-онной поэмы А. Блока «Двеннадцать».
ВПП – взлётно посадочная полоса.
; 343 ;

выпуск – в данном случае выпуск из училища.
груз двести – тело в цинковом гробу.
грунтовка – грунтовая взлётно посадчная полоса (ГВПП).
дайка – геол. пластообразное магматическое тело, ограниченное наклонными параллельны-ми стенками и как бы разрезающее в горизон-тальном направлении окружающие горные по-роды. (золотоносная гора).
дистрибьютор, (дистрибутор) – лицо или учреждение, занятое размещением товаров на рынке сбыта.
Догэ – священная гора в Туве.
дутор (дутар) – струнный щипковый музы-кальный инструмент в форме груши с удли-нённым тонким грифом. Неотделимая часть национальной культуры Узбекистана.
За други своя – «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя...» (Евангелие от Иоанна 15:13).
заём – форма привлечения средств в государ-ственный бюджет на основе кредита.
замять – ж. местн. метель, вьюга.
зек – заключённый.
зона – место отбывания наказания осуждён-ных к заключению в исправительнотрудовой колонии.
ЗШ – защитный шлем лётчика.
«И всё пошло обычным чередом», – как в сти-хотворении Николая Рубцова.
испанка – (здесь) ипанская гитара.
Каа-Хем, Балыктыг-Хем – реки в Туве.
кабарга – сибирское безроговое млекопитаю-щее из семейства оленей.
; 344 ;

каюр – кучер при езде на собаках.
Ключёвка – городской посёлок в г. Челябинск.
комп – компьютер.
КОУ – (авиац.) должность, командир огне-вых установок.
кочегарку – использовано вместо слова ко-тельня на газу!
КП – командный пункт.
кунак – (татарс.) гость.
Кунгуртуг – небольшой поселок, который на-ходится на юговостоке Тувы, на реке Кунгур-Тук, недалеко от её впадения в озеро Тере-Холь.
кутюр – слово использовано в значении одеж-ды (кутюрье – модельер одежды, отвечающей требованиям современной моды).
Лета – река забвения в греческой мифологии; кануть в Лету – исчезнуть бесследно.
лопатник – кошелёк (жаргонное).
морал – сибирский олень.
мыльник – вытрезвитель.
мулла – служитель религиозного культа у мусульман.
най – старинный инструмент, появившийся ещё до нашей эры. Схож с флейтой.
Нарын – посёлок на юге Тувы.
натырить – наворовать.
Нюхалка – прозвище бабки, нюхальщицы табака.
оваа – обо, обоо (бур. монг: овоо, хак. обаа; ку-ча, груда, насыпь) – культовые места в куль-туре бурят, монголов, хакасов и других тюрко-монгольских народов. В традиционной форме представляют собой кучи из камней (или дере-вья) нагромождаемая верующими в культовых
; 345 ;
целях на вершинах гор, на перевалах, у степ-ных дорог, у рек и источников.
ПАР-8 – наземная аэродромная приводная ра-диостанция.
переводки – переводные картинки-самоклей-ки.
поляна – стол с угощениями.
Перец, Питон – прозвища шурина.
перо – нож (жаргонное).
потолок самолёта – максимально достига-емая самолётом высота полёта.
ПУП – пункт упрвления полётами.
пятьдесят мильонов лет – сведение из авиа-ционной астрономии.
Раиса Максимовна Горбачёва – жена первого президента СССР ушла из жизни от рака кро-ви.
расчёска – лежащее поперёк русла реки дере-во.
рафт – (англ.) плот; вид надувных маломер-ных однокорпусных спасательных судов.
рожон – копыл, заостренный шест, кол; ос-трый торчок, тычок, рог, но более не в отвес-ном или стоячем, а в наклонном или уровенном положении.
ротный – командир роты.
свояк – муж свояченицы, (муж сестры вашей супруги).
синька – синяя светокопировальная бумага для размножения чертежей, писаний, чертеж на такой бумаге.
скачки – танцы.
скрижаль (скрижали) – то, куда заносятся памятные события, даты, имена и т.п.
; 346 ;

солитёр – ленточный червь, паразитирую-щий в теле человека и животных.
сосочку – (разговорн.) ёмкость со спиртным напитком.
сотку – сто грамм спиртного.
стланик – низкорослый , стелющийся по зем-ле кустарник или стелющиеся по земле низко-рослые деревья.
Стратосфера – слой атмосферы от 11 до 50 км. над повехностью Земли.
таинство –;у церковников : обряд (крещение, причащение и другое) который якобы сообща-ет верующим особую благодать.
тарбаган – сибирский сурок; длина – до 60 см. носитель возбудителя чумы; объект охоты; в старину употреблялся в пищу кочевыми наро-дами.
товарка – подруга.
трест – объединение нескольких предприя-тий одной отрасли с централизованным уп-равлением (в СССР).
трошки – маленько.
ТУ 95 – военный стратегический самолёт, «Медведь».
урман – (татарск.) лес, тайга.
фагот – деревянный музыкальный духовой инструмент теноровобасового диапазона.
фарт – везение.
флакон – (разговорное) ёмкость со спирт-ным напитком.
Хамсара – (Хам-Сыра) – река в республике Тыва, правый приток реки Большой Енисей.
химера – неосуществимая, несбыточная и странная мечта.
; 347 ;

ЦентрТеле… – Центральные Теле Коммуни-кации.
ЧВВАКУШ – Челябинское высшее военное авиационное Кпаснознамённое училище штур-манов, ныне ЧВАИШ.
ЧПИ – Челябинский политехнический ин-ститут.
«что такое хорошо, что такое плохо» – см. В. Маяковский.
чукан; чуканы – чучковские мужики. (По Далю: чукан – щёголь, сметливый, догадливый, хитрый, пригожий).
чучка или суска – (татарск.) свинья, чушка.
шебаршит – разг. 1) шуршать, шелестеть: 2) перен. суетиться, пустословить; шуметь, браниться, ворчать.
шивера – нагромождение большого количест-ва каменных глыб и валунов, спустившихся с притоков реки и образующих в русле её валы разной протяженности.
шкап – (устаревшее), то же что и шкаф.
шлам – горная мелочь, осадок, получаемый промывкой руды.
шпага – (масандра. шило); авиационный спирт.
щипануть – (жаргонное) украсть; шипач – вор-карманник.
якши – хорошо (татарский).

СОДЕРЖАНИЕ
ТВОРЕЦ – МОЛОДЕЦ!........................................5
НЕ БОЖИЙ ДАР..............................................10
ИЗ МИРА МНОГОЛИКОГО................................14
Я КРАСИВОЙ БЫЛА........................................18
ПРЕЛЕСТНАЯ ЛЕДИ........................................20
ЦВЕТЫ БЕЗ СЛОВ............................................21
; Душа их ждёт...........................................35
ДУША ИХ ЖДЁТ!.............................................36
МУЗА МОЯ......................................................37
КОРНЕКОПАТЕЛЮ..........................................40
ЗАБЕГИ ТОЛЯ ТУЧИН..................................................43
В НА ОДИН СОВЕТ..............................................46
СТРАДАНИЯ КУПЛЕТИСТА.............................47
К УХОДУ С. ЕСЕНИНА.....................................49
Я ПОМЕШАН НА РУБЦОВЕ..............................50
ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ.............................51
АНАТОЛИЮ СЕНИНУ......................................53
НЕ В НЕ ОТВЕТЧИЦА!..............................................55
ДРУЗЬЯ МОИ!..................................................55
ЧТО БОЛТАЕШЬСЯ?........................................57
С УДАЛЬЮ ПРОСТИВШИСЬ.............................58
ПУШКИН И ПУШКИ........................................58
БЕЗ НАКАНУНЕ или ПЛАГИАТ?.............................63
; Стихи, песни разных лет........................67
ПЕРЕХОД НА ЗИМНЕЕ ВРЕМЯ........................68
БЕЗ ОТЧЕСТВА................................................68
АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ_1..................................72
АЛЕКСАНДРУ БЛОКУ_2..................................74
СТРОКИ С ПОХМЕЛЬЯ.....................................76
НЕ ФИЛОСОФСКИЙ ЭТЮД....................................79
Я ОТКРОВЕНИЕ БОРМОТУХИ..............................88
ЖЕНА ТАТАРКА.............................................92
ТРЕТИЙ ОРДЕН...............................................95
ОРДЕН НА ЛАДОНИ ........................................97
МАЙСКИМ ДНЁМ..........................................102
СТРАНА ВОРОВ.............................................104
«ПОДСНЕЖНИК»..........................................105
РУССКИЙ ЕВРЕЙ...........................................106
Я – ГЛУХОЙ..................................................106
Я Я ВИДЕЛ СМЕРТЬ..........................................108
ТАК БЫ ЖИТЬ БЫ И ЖИТЬ............................113
ИДЁТ ДЕВЧОНКА!.........................................116
ЗДРАВСТВУЙ, МАСКА!..................................121
У ПОДЪЕЗДА................................................122
ПРОГУЛКИ ПО СНЕГАМ.................................124
В СОАВТОРСТВЕ С КОМАРОВЫМ В. И.............169
ГНЕВ ВЕТЕРАНА...........................................170
ПЕРЕД СНОМ................................................185
; Автографы..........................................189
«АЙДА, ПОШЛИ! (Айдэ, киттык!)....................193
ТЕБЯ, ЛЮБОВЬ, УВИДЕЛ Я ВО СНЕ................194
ОТ АВТОРА (к книге Абзацы жизни)................197
ПРИГЛАШАЯ В ПУТЕШЕСТВИЕ.....................198
АБЗАЦЫ ЖИЗНИ..........................................201
; РаЗ и СкаЗ!..........................................249
БУДУТ ЛИ ЕЩЁ СТИХИ?................................250
СКОРАЯ МЕСТЬ.............................................251
ДЛИННЫЙ ПРАВАК......................................254
ЧЕРЕЗ ГРОЗУ................................................260
КАК ГЕННАДИЙ СЕБЯ СПАСАЛ.....................263
ЛЕГКО ОТДЕЛАЛСЯ.......................................268
ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ..............................273
БЛАГОДАРНОСТИ.........................................340
Валерий Валиулин
собрание сочинений в трёх томах
Том второй (поэзия, проза)
В15
Компьютерный набор, вёрстка – Валиулин Х.Х.
Дизайн обложки – Валиулин Х.Х.
Обработка фото – Валиулин Х.Х.
издатель: (Валиулин Хамидулла Халиуллович)
valiulinvalerii@yandex.ru
Формат 70 х 100/32 Гарнитура SchoolBook.
Заказ № 728
Печать офсетная. Бумага офсетная.
Усл. печ. л. 11. Тираж 60 экз.
Подписано в печать 24.05.2026
Отпечатано в ГБУ РО «Рязанская областная типография» тел/факс: (4912) 44-19-36, тел: 28-45-70, 44-87-80, 8-920-955-75-10 электронная почта: ryazan_tip@bk.ru
ISBN 978-5-600-05181-2 (т. 2)
ISBN 978-5-600-05176-8
УДК 821.161.1-8
БКК 84(2=411.2)64
@ Валиулин Х.Х. 2026 г.
ISBN 978-5-600-05181-2
16+