Мир после империй

Мир после империй: почему человечество снова делит сферы влияния

16 августа 2026 года
Цфат, Израиль

Нам долго рассказывали, что эпоха империй закончилась.

Распались Британская и Французская колониальные империи. Исчезли Австро-Венгрия и Османская империя. Рухнул Советский Союз. Колонии получили независимость. На карте появились десятки новых государств.

Казалось, человечество окончательно вступает в совершенно другую эпоху.

Но прошло совсем немного времени — и выяснилась неприятная вещь.

Империи исчезли с карт. Имперское мышление никуда не исчезло.

Сегодня великие державы редко говорят: «Это наша сфера влияния».

Они используют другие слова.

Безопасность.

Союзники.

Стратегические интересы.

Свобода судоходства.

Защита демократии.

Исторические права.

Борьба с терроризмом.

Национальная безопасность.

Но если снять дипломатическую упаковку, за многими конфликтами XXI века обнаруживается древний вопрос:

кто здесь главный?

Империя умерла. География осталась

История человечества во многом является историей пространства.

Рим контролировал Средиземноморье.

Британская империя строила систему морских путей от Гибралтара через Суэц к Индии и дальше в Азию.

Российская империя расширялась преимущественно по суше.

Османская империя веками контролировала огромные территории Европы, Кавказа и Ближнего Востока.

Каждая большая держава стремилась создать вокруг себя пространство безопасности и влияния.

После Второй мировой войны название изменилось.

Появились два гигантских политических пространства — американское и советское.

Берлин, Куба, Корея, Вьетнам, Афганистан, Ближний Восток, Африка — множество локальных конфликтов становились одновременно эпизодами глобального противостояния.

Мир назывался биполярным.

И в каком-то смысле он был страшным, но понятным.

Существовали два полюса.

Каждый знал приблизительно, где проходят красные линии другого.

1991 год породил иллюзию

После распада СССР возникла уникальная историческая ситуация.

Осталась одна сверхдержава, способная одновременно проецировать военную, экономическую, финансовую и политическую силу практически на всю планету.

Соединённые Штаты.

Американские военные базы находились далеко за пределами территории США.

Доллар оставался центральной мировой валютой.

Вашингтон обладал огромным влиянием на международные финансовые институты.

НАТО расширялось.

Многие решили, что появилась окончательная модель мира.

Но история вообще не любит слова «окончательный».

Однополярность оказалась не концом истории, а небольшим историческим промежутком.

Китай поднялся почти незаметно

Пока Запад воевал на Ближнем Востоке, Китай строил заводы.

Пока обсуждали терроризм, Афганистан и Ирак, Китай строил порты.

Пока американские авианосцы демонстрировали военную мощь, китайские контейнеровозы перевозили товары по всей планете.

Пекин выбрал совершенно другой путь к могуществу.

Не танк.

Контейнер.

Не оккупация.

Инвестиция.

Не колониальная администрация.

Кредит, инфраструктурный проект, железная дорога, порт.

Но экономическая мощь постепенно становится политической, а политическая требует военной защиты.

Так происходит всегда.

Сегодня Китай уже невозможно рассматривать просто как огромную фабрику.

Это самостоятельный мировой центр силы.

Россия отказалась принимать роль периферии

После распада Советского Союза Россия пережила тяжелейший кризис.

Экономический.

Политический.

Военный.

Демографический.

На Западе многие решили, что Москва больше никогда не сможет претендовать на статус самостоятельного мирового центра.

Это оказалось ошибкой.

Россия сохранила огромную территорию, природные ресурсы, ядерный арсенал, место постоянного члена Совета Безопасности ООН, военную промышленность и собственное представление о безопасности.

Конфликт России и Запада поэтому значительно глубже одного конкретного политического лидера.

Это столкновение разных представлений о том, каким должен быть европейский порядок безопасности и где заканчиваются допустимые интересы одной стороны и начинаются интересы другой.

Украина стала наиболее кровавой точкой этого столкновения.

Но причины противостояния накапливались значительно раньше.

И здесь особенно важно не превращать анализ в лозунг.

Можно поддерживать одну сторону или другую, но географию этим не отменить.

Россия останется рядом с Европой.

Европа останется рядом с Россией.

Следовательно, после любой войны когда-нибудь снова придётся отвечать на вопрос:

как им жить рядом?

США всё ещё сильнейшие — но уже не единственные

Иногда многополярность ошибочно понимают как конец американской силы.

Это неправильно.

США по-прежнему обладают колоссальными возможностями: вооружёнными силами, финансовой системой, технологическими корпорациями, университетами, союзниками и глобальной культурной привлекательностью.

Но изменилось другое.

Америка уже не действует в пустом пространстве.

В Азии существует Китай.

В Евразии — Россия.

Индия всё настойчивее проводит собственную политику.

Турция пытается одновременно разговаривать с НАТО, Россией, Кавказом, Центральной Азией и Ближним Востоком.

Саудовская Аравия и государства Персидского залива всё меньше хотят выбирать только одного покровителя.

Мир становится сложнее.

Индия — гигант, которого нельзя заставить выбрать лагерь

XXI век невозможно понять без Индии.

Население — огромное.

Экономика растёт.

Есть ядерное оружие.

Есть собственная космическая программа.

Есть исторические отношения с Россией.

Есть стратегическое сотрудничество с США.

Есть конкуренция с Китаем.

Индия показывает важнейшую черту нового мира.

Страна может сотрудничать с Вашингтоном и одновременно покупать российские ресурсы.

Может участвовать в одном объединении с Западом и в другом — с государствами, которые Запад считает конкурентами.

Это уже не дисциплина холодной войны.

Это политика XXI века:

я сотрудничаю с тобой там, где мне выгодно, но не становлюсь твоим вассалом.

Турция вспоминает собственную географию

Турция тоже становится всё интереснее.

Она член НАТО.

Но покупала российские системы ПВО.

Поддерживает Украину, но не разрывает отношения с Москвой.

Вмешивается в процессы на Кавказе.

Активна в Сирии.

Смотрит на Чёрное море.

Расширяет влияние в тюркском мире.

Присутствует в Африке.

Это не случайный набор противоречий.

Анкара постепенно возвращается к политике самостоятельного регионального центра.

И здесь снова появляется тень старой империи.

Не в том смысле, что завтра будет восстановлена Османская империя.

История буквально не повторяется.

Но географическая память государства существует значительно дольше политических режимов.

Израиль оказался внутри новой большой игры

Особенно хорошо изменения мирового порядка видны с Ближнего Востока.

Израиль остаётся важнейшим союзником США в регионе.

Но вокруг него уже существует гораздо более сложная система.

Иран претендует на статус самостоятельной региональной державы.

Турция имеет собственные амбиции.

Саудовская Аравия строит собственную стратегию.

Китай заинтересован в энергетике и торговых маршрутах.

Россия сохраняет интересы в регионе.

Государства Персидского залива одновременно работают с Западом и Азией.

Поэтому старой схемы —

Америка — Израиль — арабские союзники против противников Америки

— уже недостаточно для описания реальности.

Каждый начал играть собственную партию.

Нефть, газ и проливы снова становятся политикой

Можно построить самый современный компьютер.

Можно создать искусственный интеллект.

Можно запустить спутники.

Но танкер всё равно должен пройти через пролив.

И здесь XXI век неожиданно встречается с XIX.

Ормуз.

Баб-эль-Мандеб.

Суэц.

Босфор.

Малаккский пролив.

Это узкие места мировой экономики.

Контроль над ними означает влияние далеко за пределами самого региона.

Поэтому борьба великих держав ведётся не только за территории.

Она идёт за логистику.

За порты.

За трубопроводы.

За железные дороги.

За редкоземельные металлы.

За полупроводники.

За информационные сети.

За космос.

Новые империи не обязательно требуют новых границ

Вот, пожалуй, главное отличие нашего времени.

Чтобы контролировать государство, сегодня необязательно включать его территорию в состав своей страны.

Иногда достаточно контролировать его безопасность.

Или рынок.

Или долг.

Или технологии.

Или энергетику.

Или оружие.

Или информационное пространство.

Империя XXI века может вообще не называться империей.

На карте все государства будут независимыми.

У каждого будет флаг.

Гимн.

Президент.

Парламент.

Место в ООН.

Но степень настоящей самостоятельности у них будет совершенно разной.

Малые государства тоже научились играть

Однако есть принципиальное отличие от прошлого.

Маленькие страны теперь далеко не всегда являются беспомощными пешками.

Они научились сталкивать интересы крупных держав.

Получать оружие у одной.

Инвестиции у другой.

Рынок у третьей.

Политическую поддержку у четвёртой.

Иногда получается парадокс:

маленькая страна оказывается настолько важной для нескольких конкурирующих держав, что получает свободу манёвра, которой раньше у неё не существовало.

Поэтому современный мир — не просто шахматная доска, где великие державы двигают пешки.

Иногда пешка сама решает, куда идти.

БРИКС, НАТО и новые коалиции

Старая система союзов тоже меняется.

НАТО сохраняется и расширяется.

Европейский союз пытается стать самостоятельным политическим центром.

БРИКС расширился далеко за пределы первоначальной группы крупнейших развивающихся экономик.

Возникают региональные форматы и временные коалиции.

Но будущий мировой порядок, скорее всего, не будет похож ни на 1945-й, ни на 1991-й.

Мы увидим не два жёстких лагеря.

Скорее появится несколько больших центров силы и огромное количество государств, которые будут маневрировать между ними.

И здесь начинается опасность

Многополярность сама по себе не означает ни мир, ни войну.

Она означает отсутствие одного бесспорного хозяина системы.

А это одновременно возможность и риск.

Когда существует несколько сильных игроков, каждый имеет собственные красные линии.

Проблема начинается тогда, когда один не понимает красных линий другого.

История уже видела подобное.

Перед Первой мировой войной Европа тоже была многополярной.

Британская империя.

Германская империя.

Российская империя.

Австро-Венгрия.

Франция.

Османская империя.

Никто первоначально не планировал уничтожить Европу.

Но система союзов, страхов, амбиций и взаимных обязательств превратила убийство в Сараево в мировую катастрофу.

Это главный урок для нас.

Наличие нескольких центров силы ещё не создаёт баланс.

Для баланса необходимы правила.

А правил пока нет

Вот что действительно тревожит меня в современном мире.

Старый порядок разрушается быстрее, чем создаётся новый.

Однополярный момент закончился.

Но полноценного многополярного порядка пока не существует.

Есть США.

Есть Китай.

Есть Россия.

Поднимается Индия.

Есть самостоятельные региональные державы.

Но нет общего понимания границ допустимого.

Каждый проверяет другого.

Санкциями.

Тарифами.

Дронами.

Военными учениями.

Прокси-силами.

Кибератаками.

Давлением на морские маршруты.

И всё это происходит в мире, где несколько государств обладают ядерным оружием.

Значит ли это, что большая война неизбежна?

Нет.

История никогда не является железнодорожным расписанием.

Но опасность существует.

Главная задача XXI века поэтому заключается не в том, чтобы вернуть мир 1991 года.

Его уже нет.

И не в том, чтобы восстановить империи XIX века.

Это невозможно.

Задача гораздо сложнее.

Нужно придумать правила мира, в котором существует несколько сильных центров одновременно.

Признать существование интересов других государств — не означает соглашаться со всеми их действиями.

Компромисс — не обязательно капитуляция.

А дипломатия нужна прежде всего не друзьям.

Друзья и без неё способны договориться.

Настоящая дипломатия начинается между противниками.

Мир снова делят. Но поделить его окончательно невозможно

Мы вступили в эпоху, когда человечество снова определяет сферы влияния.

Только теперь вместо колониальных карт используются инвестиции, санкции, военные базы, технологии, торговые маршруты, энергетика и союзы.

США хотят сохранить глобальное лидерство.

Китай требует соответствующего его экономическому весу места.

Россия требует учитывать её интересы безопасности.

Индия не хочет становиться младшим партнёром ни одного лагеря.

Турция строит собственную игру.

Региональные державы Ближнего Востока всё меньше согласны быть просто фигурами на чужой доске.

Мы называем это многополярным миром.

Но пока это ещё не мировой порядок.

Это борьба за то, каким этот порядок станет.

И, возможно, именно здесь проходит главная историческая граница нашего поколения.

Мы живём не после старого мира.

Мы живём между двумя мирами.

Один уже заканчивается.

Другой ещё не построен.

И от того, сумеют ли великие державы договориться о правилах прежде, чем начнут проверять друг друга на прочность до последней черты, зависит значительно больше, чем судьба любой отдельной страны.

Потому что в XXI веке великие державы могут снова поделить сферы влияния.

Но планета у человечества по-прежнему только одна.

Александр Аит
16 августа 2026 года
Цфат, Израиль