Этюд Аэлита. Дверной детектив

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет, плотно прикрыла за собой дверь, подошла к профессорскому столу и заговорила шёпотом:
— У меня проблема. Дверная.
Профессор отложил карандаш, который, кажется, начинал привыкать к её внезапным появлениям, но всё равно вздрагивал при каждом её визите.
— Вы застряли в лифте?
— Хуже. Я не могу открыть дверь своей квартиры. Снаружи. — Она села в кресло, положила ногу на ногу. — Я прихожу домой. Вставляю ключ. Поворачиваю. Он поворачивается. Дверь не открывается. Я дёргаю. Она не поддаётся. Я заглядываю в замочную скважину. Там темно. И тихо. Как в склепе.
Профессор поднял бровь.
— И что вы делали?
— Я вызвала мастера. Он пришёл. Посмотрел. Сказал: «Замок в порядке». Я говорю: «А дверь не открывается». Он говорит: «Значит, не в порядке вы». И ушёл.
— Мастер сказал, что не в порядке вы?
— Дословно! — она взмахнула рукой. — Я стояла на лестничной площадке. С сумками. С продуктами. С чувством собственного достоинства. А он ушёл. И оставил меня с закрытой дверью и гипотезой, что я — проблема.
Аэлита замолчала, перевела дух.
— Я позвонила соседке. Она вышла. Попробовала открыть. Ничего. Она посмотрела на меня с подозрением и сказала: «Может, вы не тот ключ вставили?» У меня один ключ, профессор! Один!
Профессор сложил пальцы домиком. Это означало: сейчас будет диагноз.
— Вы пробовали толкнуть дверь плечом?
— Я пробовала толкнуть её головой, — трагически ответила она. — Она не поддалась. Я села на ступеньки. Достала телефон. Набрала «как открыть дверь, если она не открывается». Там было 147 советов. Я перечитала все. Ни один не сработал. Через час я сидела на полу с кульком огурцов, которые начинали подозрительно пахнуть, и думала: «Вот она, моя жизнь. Я журналист, я брала интервью у министров, я делала репортажи с места событий. А теперь я не могу попасть в собственную квартиру».
Профессор налил ей чай. Она взяла, не глядя.
— И что вы сделали?
— Я позвонила в управляющую компанию. Сказала: «У меня дверь не открывается». Они сказали: «Пришлите заявку». Я сказала: «Я не могу прийти, я за дверью». Они сказали: «Тогда позвоните завтра». — Она сделала глоток. — Я чуть не заплакала.
— Аэлита, — осторожно сказал профессор. — Вы пробовали открыть дверь в другую сторону?
Она замерла с чашкой у губ.
— В какую?
— Внутрь. Может, вы всегда дёргали её на себя, а она открывается от себя.
Аэлита медленно опустила чашку. Посмотрела на него. Потом в окно. Потом снова на него.
— Вы хотите сказать, что я два часа стояла на лестничной площадке, вызывала мастера, звонила соседке, читала интернет, чуть не разрыдалась, огурцы испортились, а всё потому, что я дёргала дверь не в ту сторону?
Профессор молчал. Его пауза была плотной, как та дверь.
— Вы не ответили, — сказала она тихо.
— Я думаю, вы уже сами знаете ответ, — сказал профессор.
Аэлита закрыла лицо руками.
— Я поеду домой. Открою дверь. От себя. И войду. Как будто ничего не случилось. Огурцы выброшу. Всё остальное — переживу.
Она встала, взяла свой чай, допила одним глотком.
— Вы не смейтесь, — сказала она с порога. — Это был стресс. И клиническая усталость. И немножко глупость. Но я справлюсь.
— Разумеется, — кивнул профессор. — И, Аэлита… На всякий случай купите табличку на дверь. «Дёргать». Или «Толкать». Чтобы не было сомнений.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Я куплю. И повешу. На обе стороны. Чтобы даже в состоянии клинической усталости я знала, куда двигаться.
— Мудрое решение, — сказал профессор.
Аэлита вышла. Кабинет снова наполнился тишиной. Профессор взял карандаш и записал в своём блокноте: «Купить табличку „Толкать“. На всякий случай».
Где-то в городе, на лестничной клетке, Аэлита стояла перед своей дверью. Она глубоко вздохнула. Подумала. И толкнула. Дверь открылась. В квартире было темно, тихо и пахло одиночеством. Но она вошла. Потому что знала, в какую сторону двигаться.

Конец эпизода