Волки времени

Вот продолжение. В нем команда решается на невозможное — прыгнуть не в прошлое, а в будущее, чтобы сделать то, что не удалось в 1945-м.

---

Часть вторая. Операция «Феникс».

Прошло три месяца после прыжка Алексея. Институт хронофизики сотрясали скандалы и закрытые совещания. Сам факт, что машина работает, держался в строжайшем секрете, но информацию о том, что Панфилов видел момент вторжения, просочилась на самый верх. К Алексею пришли люди в штатском, без знаков различия, но с тяжелыми, немигающими взглядами.

— У нас есть цель, Панфилов, — сказал главный, худощавый мужчина с седыми висками. Он разложил на столе фотографии. — 30 апреля 1945 года. Фюрербункер. Точка невозврата. Гитлер мертв, но мы знаем, что в последние часы его охрана использовала прототип секретного оружия «Валькирия» — генератор временного сдвига, созданный по обрывкам чертежей Теслы. Немцы пытались его запустить, чтобы уйти от расплаты. Мы считаем, что в момент, когда советские войска уже входили в Берлин, Гитлер не застрелился. Он активировал «Валькирию» и прыгнул. В будущее. Чтобы начать все заново.

Алексей побледнел. В его голове не укладывалось: фюрер, сбежавший в грядущие дни?

— Подождите, — перебил он. — Историки уверяют, что найдены обгоревшие останки.

— Ошибка идентификации, — отрезал седой. — Зубы не совпали, Панфилов. Мы перепроверили. «Валькирия» создала хроно-разрыв прямо за секунду до штурма. Мы засекли энергетический выброс в районе Берлина в прошлом году. Он был слабым, но четким. Он в нашем времени, Алексей. Он где-то здесь, в России или Европе, и он готовится к реваншу. Наша задача — не смотреть. Наша задача — убить.

Команду собрали за семь дней. Это были не ученые — это были оперативники. Трое: майор Соколов (позывной «Гром»), рослый, с ладонями, как лопаты, специалист по ликвидации; лейтенант медслужбы Анна (позывной «Тишина»), хрупкая, но с мертвой хваткой — она отвечала за биодатчики и контроль чужеродных организмов; и сам Алексей — как координатор и историк, знающий все маршруты и речи Гитлера наизусть.

— Мы идем в точку, — объявил Соколов на предполетном брифинге. — 20 апреля 2045 года. Последний зафиксированный выброс энергии «Валькирии». Координаты — заброшенный бункер в Уральских горах. Приказ: входить, идентифицировать, нейтрализовать без допросов. Вопросы?

— Один, — Анна поправила очки. — Он будет в окружении своих? Охрана?

— По расчетам, он там один. За столько лет его тело начало разрушаться — хроно-болезнь. Он прячется, как крыса. Но он все еще опасен. У него есть схемы, коды, возможно, даже связи с современными неонацистскими ячейками.

Машину времени модернизировали. Теперь она могла не только наблюдать, но и доставлять объекты обратно. Капсула гудела, как растревоженный улей. Алексей занял место оператора, его пальцы дрожали на клавиатуре. Он вспомнил крик маленького Мити: «Волки!». Теперь он сам шел охотиться на главного волка столетия.

— Обратный отсчет. Десять, девять, восемь...

Мир сорвался в хрустальный звон.

20 апреля 2045 года. Уральские горы.

Они вышли в коридор, пахнущий бетоном, ржавчиной и плесенью. Тусклые аварийные лампы мерцали на потолке. Капсула материализовалась в старом ангаре, где стояли покрытые чехлами ракетные установки — видимо, наследие других, забытых войн.

— Есть контакт, — шепотом доложил Соколов, доставая бесшумный пистолет. Он двигался бесшумно, как призрак. Анна прильнула к прибору, сканируя стены.

— Биосигнатура одна. Глубоко внизу, уровень минус шесть. Высокий уровень адреналина, сердцебиение учащенное. Он знает, что мы пришли.

Они спустились по винтовой лестнице. На стенах висели портреты с орлами и свастиками, истертые, но аккуратно приклеенные скотчем. Кто-то жил здесь десятилетиями. Где-то играла старая пластинка — марш «Хорст Вессель», но запись была заезженной, с искажениями.

Последняя дверь была стальной, с кодовым замком. Алексей набрал комбинацию, которую вычислили аналитики — 2045, год, выбранный для побега. Замок щелкнул.

Внутри была комната, как келья. Стоял письменный стол, заваленный картами Европы и Азии. На стене висела огромная, рукописная карта с пометками: «Восстание 2032 — провал», «Экономический кризис — 2038 — не использован», «Тактика раздробления — 2043». На койке, накрытый шерстяным одеялом, сидел старик.

Он был дряхл. Левая рука тряслась, но правая сжимала старый, потертый «Вальтер». Его лицо было изрезано морщинами, на левой щеке — характерный шрам, оставшийся от студенческой дуэли. Глаза — выцветшие, водянистые, но в них еще теплился ледяной огонь безумия.

— Вы опоздали, — проскрипел он на ломаном русском с сильным австрийским акцентом. — Я ждал вас. Знал, что вы придете через время. «Валькирия» показала мне ваш приход в видениях.

— Адольф Гитлер, — холодно произнес Соколов, взводя курок. — По обвинению в преступлениях против человечества, вы приговорены к смерти.

Старик усмехнулся, закашлялся. Он не казался испуганным. Он казался уставшим, но счастливым, словно встречал старых друзей.

— Вы думаете, если убьете меня здесь, это изменит прошлое? — его голос сорвался на фальцет. — Нет. Я уже сломал вашу линию. Я изменил все, когда прыгнул. В моем новом мире... — он указал дрожащим пальцем на карту, — ... я не напал на Россию в 41-м. Я подождал до 43-го. Ударил, когда вы были слабее. И в том прошлом, что я создал, — я победил.

Анна побледнела. Она быстро щелкнула планшетом, сверяя исторические хроники.

— Он лжет! — выдохнула она. — В нашей базе данных ничего не изменилось. Вторая мировая закончилась, как и прежде.

— Но вы не знаете, какой должна была быть ваша история! — захохотал старик. — Может, вы живете в моей ветке! Может, вы — солдаты моего рейха, просто не знаете об этом!

Алексей шагнул вперед. Его трясло. Он вдруг понял, что именно в этот момент, глядя на этого развалившегося злого гения, он видит перед собой не великого диктатора, а просто человека, который когда-то шел по мосту с танками. Который когда-то, быть может, приказал стрелять в деревню, где маленький Митя кричал про волков.

— Это не важно, — сказал Алексей спокойно. — Важно то, что ты сделал здесь. Ты прятался 100 лет. Ты никого не спас, ты никого не победил. Ты просто сгнил в норе. Мы убьем тебя не ради прошлого. Мы убьем тебя, чтобы ты больше никогда не думал о будущем.

Гитлер поднял пистолет, целясь в Анну. Но Соколов был быстрее. Два глухих хлопка — старик дернулся, упал набок, выронив «Вальтер». На его губах застыла странная полуулыбка. Пластинка за стеной продолжала играть, но вдруг заискрила и смолкла.

В бункере повисла звенящая тишина.

— Тело забираем, — скомандовал Гром. — Для анализа ДНК. Анна, зафиксируй временной сдвиг.

Девушка склонилась над прибором.

— Странно... — пробормотала она. — Хроно-фон стабилен. Парадокс не возник. Он действительно был тут, как чужеродный элемент. Мы просто убрали мусор из времени.

Когда они взошли обратно в капсулу, Алексей почувствовал невероятное облегчение. Словно с его плеч свалилась гора. Он посмотрел на портрет Гитлера, который снял со стены, и разорвал его пополам.

— Домой, — сказал он.

В рубке, когда капсула растворилась в свете, Алексей включил передачу данных. Перед его глазами мелькнула новостная лента. Внезапно одно сообщение заставило его замереть: «Сенсация: Поисковики под Смоленском обнаружили останки солдата, считавшегося без вести пропавшим. При нем медальон с именем: Николай Панфилов, 1926 г.р. Останки переданы на идентификацию».

Алексей не верил своим глазам. Он нашел прадеда. Нет, они не изменили будущее. Они просто сделали его правильным. Убрав Гитлера из его добровольного изгнания, время словно выдохнуло и сомкнуло петлю.

— Коля, — прошептал Алексей, касаясь пальцами холодного стекла капсулы. — Теперь ты дома.

Капсула приземлилась в лаборатории. За окном Института хронофизики тихо падал снег, укрывая землю чистым, белым одеялом. Мир не изменился. Но мир стал чуточку справедливее.