Сын как приговор

Маргарита Львовна прислонилась к бетонному ограждению, тяжело дыша. Ей снова отказали, не пустили.
- Не положено, гражданочка! – грозно рявкнул на нее мужчина. – Ходят здесь, ноют, плачут. Раньше надо было думать.
Раньше? Когда думать об этом? Когда твой карапуз делает первые шаги? Или гордо шагает с букетом в первый класс? А может когда он прижимается к тебе, гладит по щеке и так нежно шепчет в ухо: «Мамочка, я тебя так люблю!»
Поэтому, когда Маргарите Львовне сказали, что ее милый Славик  - серийный убийца, маньяк. Она не поверила. Как можно было такому верить.
Всю свою жизнь она воспитывала сына одна. Муж, не выдержав семейного быта, исчез в неизвестном направлении, как только узнал про ребенка. Оставил беременную жену выкарабкиваться самой. О том, чтобы выйти второй раз замуж, не было и речи. Славик никого не принимал. Нет, он не истерил, не закатывал сцен ревности. Он просто подходил к ней, обнимал крепко и говорил:
- Мамочка, не надо нам никого. У тебя есть я.
И она слушалась его, хотя в молодости много кто за ней ухаживал.
Так шли годы, сын рос, закончил школу, потом университет. Стал работать. Но Славику часто не везло с работой: он мало общался с коллегами, не поддерживал их пятничные посиделки, и все свое свободное время проводил дома. Как только сын возвращался вечером, его на столе уже ждал горячий ужин, телевизор был включен на любимом канале. Он много читал, иногда вслух, при свете лампы, где его любимая мамочка была любимым зрителем.  А однажды, Славик ворвался в квартиру, не раздеваясь, подскочил к матери и сказал:
- Мама, я влюбился. Она такая хорошая, милая. Это судьба.
Маргарита Львовна обрадовалась за сына, не один он останется, когда ее не станет.
На работу он ходил, как на праздник. Каждое утро приносил цветы, или сладкую выпечку из булочной напротив. Девушка Юля, конечно, принимала его знаки внимания, но держала  на расстоянии, не отвечала на взаимность. Юля — младший инженер технологического бюро не страдала от нехватки мужского внимания: высокая, стройная брюнетка, с карими, почти черными глазами, разбила не одно мужское сердце. А тут Славик. Тихий, занудный, даже странный. Тюфяк.
А потом случился корпоратив, где Юлька флиртовала почти с каждым мужчиной. А странного Славика просто динамила. Зачем он ей? Поиграла и хватит.
В тот же вечер Славик первый раз напился. Сильно. Домой его доставили, когда он уже был в отключке. Маргарита Львовна всю ночь не спала, отпаивая сына активированным углем и содой. Утром в их квартире проснулся совершенно другой человек.
Когда Маргариту Львовну вызвали в первый раз на допрос, она даже не нашлась, что сказать. Это ее Славик маньяк? Нет, это ошибка. А потом следователь стал выкладывать на стол фотографии девушек, вернее, то что от них осталось. Женщина до сих пор просыпается в кошмарах от тех воспоминаний.
А потом сын стал приходить позже обычного. Даже не звонил, а мама сидела у окна и ждала. Она давно перестала жить своей жизнью. Ее миром был сын.
Сына забирали из дома, поздно ночью. Маргарита Львовна стояла в коридоре, в махровом халате, с растрепанными волосами, бледная, испуганная. В то время как люди в форме выводили Славика из квартиры. Новость том, что в подъезде жил серийный маньяк, собрала у подъезда кучу зевак. Одни стояли молча, другие ругались, пытались ударить мужчину. А его мама, женщина, посвятившая ему свою жизнь, стояла и  смотрела в окно.
Из квартиры ей пришлось съехать. Сначала соседи не давали покоя, то толкнут ее при встрече, то начнут оскорблять. Потом подключились журналисты. Она не могла просто выйти из дома. Всем так хотелось получить сенсацию, что могли стучать, звонить в дверь даже ночью.
Она сменила двухкомнатную квартиру в центре города на небольшой домик в пригороде. Перестала общаться с людьми, оборвала все старые знакомства. Она осталась одна. Женщина по привычке вставала рано утром, готовила завтрак и обед. А вечером включала любимую телепередачу Славика. И ждала. Только вот дождаться было не суждено.
Суд. Маргарита Львовна не пропустила не одного заседания. Очередная попытка увидеть Славика. Убедиться, что с ним все в порядке. Материалов уголовного дела было так много, что рассмотрение дела растянулось на несколько месяцев. Пятьдесят жертв, пятьдесят убийств, пятьдесят загубленных жизней. Чтобы не привлекать к себе внимания, она садилась на самую последнюю скамейку и смотрела на своего сыночка.
«Осунулся, похудел!», - шептала она глядя на него. «Он же такой беззащитный!».
Она слышала все слова проклятия, которые кричали ему родственники убитых девушек. Она слышала, как многие говорили, что виноваты родители, что воспитали такого зверя. А что она? Она же так его любила. Вот только сказать эти слова, что она любит, что мама рядом, никто ей не дал. Зато дали слово ему. Последнее слова. И она услышала его голос впервые за столько месяцев. Он говорил тихо и размеренно. Рассказывал, каждое свое действие буквально по минутам. Он не защищался, не боялся. Он рассказывал про свои «подвиги». Несколько раз его прерывали, потому что многие не выдерживали. А он продолжал. Шаг за шагом. От одного убийства к другому. Славик ни разу не запнулся, это была речь оратора.
В звенящей тишине, когда ему разрешили занять свое место, судья задал только один вопрос:
- Зачем вы это делали? За что?
Слава поднял взгляд и посмотрел на маму:
- Они просто не были похожи на маму. Только она одна меня любит и никогда не предаст.
Славику дали пожизненный срок. Особый режим. Для таких же как он. За сотни километров от дома. И мама снова была здесь рядом. Близко и далеко.
Маргарита Львовна прислонилась к бетонному ограждению, тяжело дыша. Ей снова отказали, не пустили. Она приходила сюда сначала каждый день, потом каждую неделю, потом раз в месяц. Приносила передачки, просила о свидании. Но каждый раз получала отказ. И так пять лет.
Они встречались лишь в письмах. Слава писал много, Маргарита Львовна хранила каждое его письмо, как самое ценное сокровище. В каждом своем письме сын писал, что любит свою мамочку, что она самый близкий и родной человек. Что в целом мире нет никого ближе чем она. Он ни разу не покаялся перед ней, ни разу не написал, что виноват. Только вот от этого, любить своего Славика меньше она не стала. Ведь это ее сын, ее мальчик. Остальное уже не важно.
Женщина поправила воротник пальто, не хватало воздуха. Вдох...выдох...вдох...Ее нашел дворник. Женщина умерла у стен тюрьмы. Так близко и далеко от сына. Когда Славику сообщили о смерти матери, он замкнулся в себе, перестал разговаривать, есть. А однажды его нашли повешенным. Рядом с телом лежала записка: «Мне больше нечего сказать этому миру. Меня лишили главного — воздуха и смысла жить. Моя любимая мама, мы скоро увидимся с тобой»,