Мир на продажу

Мир на продажу: кто дал великим державам право делить Ближний Восток?

Александр Аит

16 августа 2026 года
Цфат, Израиль

У географических карт есть одно страшное свойство: они плоские.

На них не видно человеческих лиц. Не слышно плача матерей. Не обозначены семейные могилы, разрушенные дома, дороги к храмам и школы, в которые дети ходили поколениями.

На карте граница — это линия толщиной в один миллиметр.

На земле этот миллиметр может пройти через деревню, поле, колодец, кладбище, человеческую память и судьбу целого народа.

Политик видит на карте высоту, порт, месторождение, транспортный коридор или удобную линию обороны. Человек, живущий на этой земле, видит свой дом.

Именно в этой разнице взглядов заключается одна из главных трагедий Ближнего Востока.

Одни здесь живут.

Другие — распоряжаются.

Третьи — рисуют границы.

Четвёртые — продают оружие, заключают сделки и обещают установить мир.

А затем наступает момент, когда хочется задать простой вопрос:

кто дал великим державам право решать судьбу чужих народов?

Короткий ответ — никто.

Никто не вручал им такого нравственного права. Великие державы получили не право, а возможность. Возможность, созданную военной силой, экономической зависимостью, политическими союзами, колониальными привычками и слабостью местных государств.

Но возможность — это ещё не законность.

А сила — ещё не справедливость.

Когда карту делили карандашом

Современный Ближний Восток невозможно понять, не вспомнив 1916 год.

Пока Первая мировая война ещё продолжалась, британский дипломат Марк Сайкс и француз Жорж Пико обсуждали, как Великобритания и Франция разделят сферы влияния на арабских территориях распадавшейся Османской империи.

Народы, жившие на этих землях, за столом переговоров не присутствовали.

С ними не советовались.

Их мнение не считалось решающим.

Справедливости ради следует сказать: современные границы Ближнего Востока не были буквально проведены одной линейкой Сайкса и Пико. После войны последовали конференция в Сан-Ремо, система британских и французских мандатов, местные восстания, войны, договоры и новые политические решения.

Однако соглашение Сайкса—Пико стало символом самого подхода: внешние силы заранее распределяли влияние на территориях, судьбу которых должны были решать живущие там народы. Оригинальная карта соглашения до сих пор хранится в Национальном архиве Великобритании.

Американская комиссия Кинга—Крейна, работавшая после Первой мировой войны, зафиксировала массовые протесты жителей Сирии против тайных соглашений и раздела страны без согласия населения. Но голоса людей оказались слабее интересов победителей. Документы комиссии опубликованы Государственным департаментом США.

Так был создан опасный прецедент.

Сначала великие державы принимали решение.

Потом находили для него юридическую формулу.

Затем объявляли новый порядок единственно возможным.

Менялись империи, флаги и названия международных организаций, но сама привычка сохранилась.

Право силы и сила права

После Второй мировой войны человечество попыталось установить другие правила.

Устав ООН закрепил принцип равноправия и самоопределения народов, а также запрет угрозы силой и её применения против территориальной целостности государств. Эти принципы содержатся в первой главе Устава ООН.

Звучит ясно.

Но действительность оказалась сложнее.

Пять постоянных членов Совета Безопасности получили право вето. Это означает, что великие державы сохранили особое положение внутри международной системы.

Однако право вето не делает их собственниками мира.

Совет Безопасности может принимать обязательные решения в пределах Устава ООН. Государства могут выступать посредниками, предоставлять гарантии безопасности, предлагать мирные планы и помогать сторонам заключить соглашение.

Но посредник не становится владельцем территории.

Миротворец не получает права продавать чужую землю.

Сильное государство может посадить противников за стол переговоров. Может предложить деньги на восстановление. Может гарантировать выполнение договора.

Но оно не имеет нравственного права решать, что один народ должен исчезнуть, другой — навсегда остаться без государства, а третий — отказаться от своей исторической памяти ради удобства чужой геополитики.

Голанские высоты: безопасность, право и политика

Голанские высоты особенно ярко показывают столкновение безопасности, международного права, истории и политики.

Израиль занял большую часть Голанских высот в ходе войны 1967 года. В 1981 году Израиль распространил на эту территорию свои законы, юрисдикцию и управление.

Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию № 497, объявив это решение не имеющим международной юридической силы. Текст резолюции опубликован в цифровой библиотеке ООН.

В марте 2019 года Дональд Трамп подписал президентскую прокламацию, признав Голанские высоты частью Израиля. В обосновании он прямо сослался на угрозы со стороны Ирана, «Хизбаллы» и нестабильной Сирии, а также на потребность Израиля в безопасности. Прокламация опубликована в архиве Белого дома.

Опасения Израиля нельзя просто высмеять или отбросить.

Голаны — это стратегические высоты. С них просматривается значительная часть северного Израиля. Сирия многие годы находилась в состоянии войны и распада. На её территории действовали вооружённые группировки, иностранные силы и организации, открыто враждебные Израилю.

Израильское общество имеет право требовать безопасности.

Но здесь возникает принципиальный вопрос:

превращает ли реальная угроза безопасности военный контроль в вечное право собственности?

Если ответить «да», международное право потеряет смысл. Любое сильное государство сможет занять территорию соседа, объявить её необходимой для своей безопасности и оставить за собой навсегда.

Если ответить «нет», остаётся другой тяжёлый вопрос: кто и каким образом гарантирует, что возвращённая территория не станет площадкой для нового нападения?

Простого ответа не существует.

Но сложность проблемы не даёт права одному человеку — даже президенту США — одним росчерком пера окончательно решать судьбу спорной земли.

В июне 2026 года Совет Безопасности снова продлил мандат сил ООН по наблюдению за разъединением на Голанах. Само продолжение работы этой миссии показывает, что международная система по-прежнему считает вопрос не закрытым. ООН продлила мандат UNDOF до 31 декабря 2026 года.

Газа и язык владельца

Наиболее откровенно колониальный язык вернулся в мировую политику в феврале 2025 года.

На совместной пресс-конференции с Биньямином Нетаньяху Дональд Трамп заявил, что Соединённые Штаты могут взять сектор Газа под контроль, восстановить его и переселить палестинцев в другие места.

Это прозвучало так, будто густонаселённая земля с собственной историей может быть приобретена, очищена и заново застроена как неудачный коммерческий проект. Первоначальное заявление подробно передавало Reuters.

Но Газа — не пустой участок у моря.

Это земля, на которой поколения людей рождались, жили, хоронили родителей и растили детей.

Можно осуждать ХАМАС.

Можно требовать его разоружения.

Можно признавать право Израиля защищать своих граждан.

Но нельзя превращать два миллиона человек в помеху для нового строительного плана.

Насильственное перемещение населения не становится гуманным только потому, что переселяемым обещают новые дома.

К 2026 году американский подход к Газе заметно изменился. Вместо первоначальной риторики о владении появился многоступенчатый план прекращения войны, разоружения ХАМАС, поэтапного вывода израильских сил, переходного управления и международного восстановления.

План получил поддержку Совета Безопасности ООН и стал частью официального международного процесса. ООН опубликовала отчёт о выполнении резолюции № 2803 и двадцатипунктного плана.

Это важное различие.

Одно дело — личное заявление политика о том, что он собирается «взять» чужую землю.

Другое — международный план, обсуждаемый сторонами и одобренный Советом Безопасности.

Но даже международная резолюция не отменяет необходимости учитывать волю людей, которые будут жить после войны.

По состоянию на 16 августа 2026 года реализация плана столкнулась с серьёзными противоречиями. Нетаньяху отверг документ, требующий поэтапного вывода израильских войск в обмен на разоружение ХАМАС, настаивая, что сначала должно произойти полное разоружение. Актуальное состояние переговоров описывало Reuters.

Это показывает ещё одну важную вещь: Трамп и Нетаньяху — не единый политический организм.

Их интересы часто совпадают, но не всегда.

Вашингтон стремится продемонстрировать дипломатический успех. Нетаньяху думает о безопасности, собственной коалиции, выборах и политическом выживании. ХАМАС пытается сохранить влияние и вооружённые возможности. Региональные посредники защищают собственные интересы.

Каждый торгуется.

А жители Газы снова рискуют оказаться последними, кого спрашивают об их будущем.

Великих держав стало больше

Сто лет назад значительную часть Ближнего Востока делили Великобритания и Франция.

Сегодня рук над картой стало значительно больше.

Соединённые Штаты используют военную силу, союзы, санкции, дипломатическое давление и право вето.

Россия долгие годы сохраняла военное и политическое присутствие в Сирии.

Турция рассматривает север Сирии через вопросы собственной безопасности, курдского движения и регионального влияния.

Иран создавал сеть союзных вооружённых организаций и использовал соседние территории как стратегические коридоры.

Монархии Персидского залива применяют инвестиции, финансовую помощь, средства массовой информации и дипломатическое посредничество.

Европейский союз располагает деньгами, торговыми рычагами и санкциями, но часто не имеет единой политической воли.

Китай действует осторожнее, предлагая инфраструктуру, торговлю и инвестиции без громких нравоучений, однако его интерес к энергетике и транспортным путям также далёк от благотворительности.

Мир стал многополярным.

Но многополярность сама по себе не означает справедливость.

Если раньше карту держали две имперские руки, а теперь за неё тянутся десять, народам от этого необязательно становится свободнее.

Местные правители тоже не невиновны

Было бы слишком просто возложить всю вину только на внешние силы.

Иностранное вмешательство редко входит в совершенно здоровое государство. Оно проникает через внутренние расколы, коррупцию, борьбу элит и отсутствие доверия между гражданами.

Местные правители сами приглашают великие державы, когда нуждаются в оружии, деньгах или защите.

Политические движения ищут иностранных покровителей.

Власти предпочитают договориться с внешним спонсором, вместо того чтобы искать компромисс с собственным населением.

Одни обещают иностранной державе военную базу.

Другие — доступ к порту.

Третьи — выгодный контракт на природные ресурсы.

Четвёртые используют внешний конфликт, чтобы подавлять внутреннюю оппозицию.

Получается замкнутый круг.

Великие державы используют слабость местных государств.

Местные элиты используют великие державы для сохранения своей власти.

А расплачиваются обычные люди.

Нельзя объяснять все беды Ближнего Востока только Сайксом и Пико, Вашингтоном, Москвой или Лондоном. У местных обществ есть собственная история, ответственность, внутренние противоречия и совершённые преступления.

Но эта ответственность не оправдывает превращение региона в международную шахматную доску.

Кому принадлежат ресурсы?

Нефть, газ, вода и плодородная земля являются не только экономическими ресурсами.

На Ближнем Востоке они становятся источниками власти.

Кто контролирует воду — контролирует жизнь.

Кто контролирует энергоресурсы — получает деньги и политические связи.

Кто контролирует порт — управляет торговым маршрутом.

Кто контролирует высоту — получает военное преимущество.

В 1962 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о постоянном суверенитете народов и государств над природными ресурсами. Она связала распоряжение природными богатствами с правом народов на самоопределение. История и содержание резолюции № 1803 опубликованы юридическим управлением ООН.

Этот принцип очень важен.

Ресурсы должны служить развитию населения, а не превращать людей в нежелательное приложение к земле.

Если жители территории не имеют права участвовать в решениях, но природные богатства уже распределены между корпорациями, армиями и политиками, перед нами не мирное развитие.

Перед нами современная форма колониализма.

У неё может не быть колониального флага.

Вместо губернатора может работать совет директоров.

Вместо императорского указа — инвестиционное соглашение.

Но суть остаётся прежней: судьбу земли решают без людей, которые на ней живут.

Кто всё-таки имеет право решать?

Прежде всего — сами народы региона.

Но эта формула тоже не так проста, как кажется.

Народы не являются единым человеком с одним голосом. Среди палестинцев, израильтян, сирийцев, ливанцев, курдов и друзов существуют разные взгляды, партии, религии, страхи и исторические воспоминания.

Провести референдум недостаточно, если одна часть населения изгнана, другая живёт под военным контролем, а меньшинство боится решения большинства.

Поэтому справедливый мир должен соединить несколько принципов:

право народов на самоопределение;

безопасность всех государств региона;

защиту меньшинств;

отказ от насильственного изменения границ;

добровольное согласие сторон;

понятные международные гарантии;

справедливое распределение природных ресурсов.

Безопасность Израиля не может вечно строиться на отсутствии политических прав у другого народа.

Но и права палестинцев нельзя защищать отрицанием самого существования Израиля или оправданием убийства мирных людей.

Суверенитет Сирии нельзя защищать, закрывая глаза на преступления, совершавшиеся сирийской властью против собственного населения.

Осуждение иностранного вмешательства не должно превращаться в оправдание терроризма.

Правда не обязана выбирать удобный лагерь.

Она обязана оставаться правдой.

Великая держава может помочь, но не владеть

Ближнему Востоку нужны посредники.

Слишком много крови пролито, слишком глубоко взаимное недоверие, слишком тесно переплетены интересы государств.

Без внешних гарантий некоторые договоры действительно невозможно выполнить.

Великие державы могут предоставлять гарантии безопасности, контролировать прекращение огня, финансировать восстановление, обменивать пленных, обеспечивать работу миротворцев и помогать сторонам найти формулу соглашения.

Но существует граница между посредничеством и владением.

Посредник приносит к столу предложения.

Хозяин кладёт на стол чужую землю.

Посредник спрашивает стороны, с чем они согласны.

Хозяин сообщает народам, где они будут жить.

Посредник помогает заключить мир.

Хозяин продаёт мир как собственный политический успех.

Именно эту границу мировая политика постоянно пытается стереть.

Мир не продаётся

Образ Трампа с аукционным молотком и Нетаньяху, склонившегося над картой Ближнего Востока, — сильная политическая сатира.

Но реальная жизнь сложнее карикатуры.

Иногда эти политики заключают сделки.

Иногда спорят.

Иногда великие державы действительно останавливают войну.

Иногда они её продлевают.

Иногда местные лидеры сопротивляются внешнему давлению.

Иногда сами просят надавить на соседей.

Однако за всеми дипломатическими формулами нельзя забывать главное:

Ближний Восток — не товар.

Газа — не строительная площадка, которую можно приобрести вместе с населением.

Голанские высоты — не фигура, которую президент одной страны может подарить премьер-министру другой.

Сирия — не коридор для чужих армий.

Ливан — не поле для сведения региональных счётов.

Палестинцы — не проблема, которую можно переселить.

Израильтяне — не люди, чьи страхи можно объявить выдуманными.

Ни одна граница не станет справедливой только потому, что её провёл сильный.

Ни одна оккупация не становится вечной собственностью из-за продолжительности.

Ни один мирный план не станет настоящим миром, если люди увидят в нём новое унижение.

Кто дал великим державам право делить Ближний Восток?

Никто.

Они присвоили себе это право благодаря силе, деньгам, оружию и слабости разделённых народов.

Но способность навязать решение не означает способности сделать его справедливым.

Настоящий мир начинается не тогда, когда великие державы наконец поделили карту.

Он начинается тогда, когда они убрали от неё линейку, маркер и аукционный молоток — и позволили людям, живущим на этой земле, самим участвовать в определении своего будущего.

Потому что мир, заключённый без народа, — это не мир.

Это всего лишь война, которой назначили новую дату.