Действие сценическое. Об одном определении

В определении Товстоногова главное — процесс или экзистенциальное удержание?

Определение действия, связанное с логикой Г. А. Товстоногова:

«Единый психофизический процесс достижения цели в борьбе с предлагаемыми обстоятельствами малого круга, каким-либо образом выраженный в пространстве и времени»

сегодня, после введения инварианта, можно прочитать значительно строже, чем прежде.

И тогда возникает вопрос: что здесь является главным — процесс или экзистенциальное удержание?

На уровне самого определения ответ, казалось бы, очевиден: главное слово — процесс.

Но на уровне онтологии действия ответ оказывается другим:

процесс описывает способ существования действия, а экзистенциальное удержание объясняет, почему этот процесс продолжает оставаться действием.

И это различие существенно.

1. Грамматически Товстоногов ставит в центр процесс

Разберём определение.

Единый — указывает на тождество.

Психофизический — не позволяет разорвать действие на внутреннее и внешнее, психическое и телесное.

Процесс — указывает на развёртывание во времени.

Достижения цели — задаёт направленность.

В борьбе — вводит сопротивление, то есть невозможность мгновенного совпадения желаемого и наличного.

С предлагаемыми обстоятельствами малого круга — локализует актуальные условия, непосредственно препятствующие или способствующие достижению.

Каким-либо образом — оставляет открытой вариативность формы.

Выраженный в пространстве и времени — требует телесно-пространственно-временного существования.

Поэтому в логической конструкции определения действительно центральным является:

единый психофизический процесс.

Остальные признаки определяют, что это за процесс.

2. И здесь Товстоногов подходит чрезвычайно близко к инварианту

Особенно интересно слово «единый».

Если действие является процессом, оно неизбежно изменяется.

Если оно изменяется, возникает вопрос:

почему последовательные различные состояния мы продолжаем считать одним действием?

Следовательно, выражение «единый процесс» уже содержит проблему тождества.

Иначе говоря, внутри определения скрыт будущий вопрос об инварианте:

что обеспечивает единство процесса при непрерывном изменении его психофизического осуществления?

Само определение этого ещё не устанавливает.

Оно утверждает единство.

Но не выявляет его минимального условия.

3. Однако «процесс» сам по себе слишком широк

Вот где возникает проблема.

Процессом является очень многое.

Речь — процесс.

Движение — процесс.

Эмоциональное возбуждение — процесс.

Воспроизведение партитуры спектакля — процесс.

Ритуал — тоже процесс.

Автоматическое выполнение последовательности физических действий — процесс.

Даже деградация живого действия в повторение формы происходит процессуально.

Следовательно:

процессуальность необходима действию, но недостаточна для его определения.

Сам факт того, что нечто разворачивается во времени, ещё не позволяет отличить действие от его симуляции.

4. И здесь возникает экзистенциальное удержание

Что означает «достижение цели» не как формула актёрской задачи, а как реально происходящий процесс?

Цели ещё нет.

Именно поэтому её приходится достигать.

Наличное состояние и требуемый результат не совпадают.

Но этого тоже недостаточно.

Результат должен иметь такое значение для сценического субъекта, чтобы невозможность его получения не позволяла субъекту выйти из отношения к нему.

Вот здесь возникает то, что можно назвать экзистенциальным удержанием.

Субъект удерживается неполученным результатом в необходимости продолжать действие.

Не потому, что актёр знает свою задачу.

Не потому, что режиссёр сказал ему действовать.

Не потому, что впереди следующая реплика.

А потому, что для возникающего сценического субъекта результат ещё не получен, а отношение к нему ещё не может быть завершено.

5. Поэтому «достижение» важнее, чем кажется

Товстоногов не говорит просто о цели.

Он говорит о процессе достижения цели.

А это принципиальная разница.

Цель можно знать.

Можно назвать.

Можно помнить.

Но достижение предполагает разрыв между:

тем, что есть, и
тем, что должно быть получено.

Пока разрыв существует и имеет значение, возникает процессуальная незавершённость.

Следовательно, в слове «достижение» уже скрыта конструкция, чрезвычайно близкая к нынешнему понятию неполученного результата.

6. А «борьба» не позволяет процессу мгновенно завершиться

Если результат можно получить непосредственно, действие исчезает почти сразу после возникновения.

Но существуют обстоятельства малого круга.

Они сопротивляются.

Партнёр не соглашается.

Ситуация препятствует.

Условия изменяются.

Прежний способ перестаёт работать.

Поэтому субъект вынужден продолжать.

И тогда «борьба» приобретает не только педагогический смысл.

Она становится механизмом удержания незавершённости.

Есть результат, который должен быть получен, но не получен.

Есть препятствие, не позволяющее получить его непосредственно.

Есть субъект, который не может прекратить отношение к этому результату.

Вот уже почти вся конструкция экзистенциального удержания.

7. Но Товстоногов ещё не делает следующий шаг

Он говорит:

процесс достижения цели в борьбе.

Однако остаётся вопрос:

почему субъект продолжает этот процесс?

Ответ «потому что у него есть цель» недостаточен.

У актёра может быть цель, которую он знает, но которая причинно не организует его телесность.

Он может прекрасно произнести:

«Я добиваюсь, чтобы он остался».

А фактически добиваться:

хорошо сыграть сцену;

вызвать нужную эмоцию;

получить реакцию партнёра;

воспроизвести вчерашнее исполнение.

Значит, названная цель ещё не гарантирует действующей направленности.

Именно здесь требуется понятие экзистенциального удержания.

8. Экзистенциальное удержание — не ещё один элемент определения

Это особенно важно.

Не нужно исправлять Товстоногова следующим образом:

«Действие — единый психофизический процесс плюс экзистенциальное удержание…»

Получилась бы очередная плоскость.

Экзистенциальное удержание находится на другом логическом уровне.

Оно отвечает не на вопрос:

из чего состоит действие?

А на вопрос:

почему этот процесс продолжает причинно существовать как одно действие?

Поэтому оно не добавляется к процессу.

Оно раскрывает условие его процессуальности.

9. Тогда процесс и удержание нельзя противопоставлять

Возникает соблазн выбрать:

либо процесс,

либо экзистенциальное удержание.

Но это ложная альтернатива.

Экзистенциальное удержание без процессуального осуществления не становится сценическим действием.

А процесс без экзистенциального удержания может продолжаться как форма, автоматизм, партитура или ритуал.

Поэтому их отношение асимметрично:

экзистенциальное удержание требует процесса для сценического существования; процесс способен продолжаться после исчезновения экзистенциального удержания.

Это почти та же асимметрия, которую мы обнаруживали между «что» и «как».

10. И здесь появляется критерий различения живого действия и ритуала

Спектакль идёт.

Актёр говорит.

Двигается.

Выполняет физические действия.

Взаимодействует с партнёром.

То есть психофизический процесс очевидно существует.

Но главный вопрос:

что удерживает его продолжение?

Неполученный результат?

Изменение партнёра?

Необходимость переделать способ действия?

Или уже сама партитура спектакля?

Если следующее состояние возникает потому, что такова последовательность исполнения, процесс остаётся.

Но экзистенциальное удержание может исчезнуть.

И это означает:

процесс пережил действие.

11. Поэтому ритуал особенно опасен для определения через процесс

Ритуал тоже един.

Тоже психофизичен.

Тоже разворачивается во времени.

Тоже пространственно выражен.

Может содержать цель.

Может содержать борьбу как изображаемую структуру.

Следовательно, если остановиться только на процессуальности, различить действие и ритуализированное воспроизведение чрезвычайно трудно.

Нужен дополнительный критерий.

И таким критерием становится не новый внешний признак, а вопрос:

что причинно удерживает незавершённость процесса сейчас?

12. Здесь экзистенциальное удержание встречается с инвариантом

Теперь связь становится особенно важной.

Экзистенциальное удержание отвечает:

почему субъект не может выйти из незавершённого отношения?

Инвариант отвечает:

что позволяет этому отношению сохранять тождество через изменение состояний и способов осуществления?

Причинная циркуляция отвечает:

каким образом это удержание непрерывно становится телесным процессом и получает последствия обратно через партнёра?

Это уже три разных аспекта одной конструкции.

И смешивать их не следует.

13. Тогда можно точнее прочитать слово «единый»

Что делает психофизический процесс единым?

Не сходство его последовательных форм.

Они могут быть совершенно различными.

Не постоянство поведения.

Оно может радикально измениться.

Не одна эмоция.

Не одна интонация.

Не одна мизансцена.

Единство обеспечивается тем, что последовательные изменения продолжают принадлежать одному незавершённому отношению к результату.

Поэтому товстоноговское «единый» можно сегодня прочитать значительно сильнее:

единый — значит сохраняющий процессуальное тождество через изменения способов достижения.

А это уже непосредственно выводит к проблеме инварианта.

14. «Каким-либо образом» оказывается неожиданно важным

Эта часть определения обычно кажется почти технической.

Но в нынешней системе она становится чрезвычайно содержательной.

Если действие может быть выражено каким-либо образом, значит конкретный способ не определяет его тождества.

Актёр может:

приблизиться;

отступить;

закричать;

замолчать;

прикоснуться;

отказаться от прикосновения.

Если действие остаётся тем же, значит его тождество находится не в способе.

Получается:

«каким-либо образом» уже предполагает морфологическую вариативность при сохранении некоторого процессуального единства.

То есть опять возникает инвариант.

15. А «в пространстве и времени» ставит предел чисто психологическому пониманию

Экзистенциальное удержание нельзя оставить внутри субъекта.

Если оно никак не становится пространственно-временным, сценического действия ещё нет.

Оно должно изменить:

тело;

поведение;

дистанцию;

речь;

ритм;

положение в пространстве;

способ воздействия.

Именно поэтому определение Товстоногова остаётся принципиально психофизическим.

Экзистенциальное удержание не заменяет телесность.

Оно должно получить телесное существование.

16. Поэтому можно установить иерархию не элементов, а вопросов

На вопрос:

что мы наблюдаем?

Ответ: психофизический процесс, выраженный в пространстве и времени.

На вопрос:

что задаёт его направленность?

Ответ: достижение ещё не полученной цели.

На вопрос:

что не позволяет ему непосредственно завершиться?

Ответ: сопротивление обстоятельств и партнёра.

На вопрос:

что удерживает субъекта внутри этой незавершённости?

Ответ: экзистенциальная значимость неполученного результата.

На вопрос:

что позволяет процессу оставаться тем же при изменении способов?

Ответ: инвариантная организация.

На вопрос:

как эта организация существует?

Ответ: через причинную циркуляцию, становящуюся телесным «как» и возвращающуюся через партнёра новым состоянием действия.

Получается уже не определение, а архитектура.

17. Что же тогда главное?

Теперь можно ответить точно.

В определении Товстоногова главное — процесс.

Потому что именно «процесс» является родовым понятием, относительно которого остальные характеристики выступают определениями.

Но:

в онтологии действия главным оказывается не процесс сам по себе, а условие его незавершённого причинного удержания.

Иначе невозможно объяснить, почему один психофизический процесс является действием, а другой — воспроизводством действия.

18. Но и экзистенциальное удержание нельзя объявить «главным» без оговорки

Потому что тогда мы рискуем снова создать скрытую сущность.

Будто где-то внутри актёра существует особое состояние — «экзистенциальное удержание», — которое затем выражается телом.

Нет.

Удержание реально только постольку, поскольку оно работает причинно.

Партнёр изменился.

Положение относительно результата изменилось.

Телесность перестроилась.

Новое телесное существование воздействовало на партнёра.

Последствия вернулись.

Именно в этой циркуляции удержание обнаруживает своё существование.

Поэтому:

экзистенциальное удержание не состояние субъекта. Это режим его причинной несвободы относительно ещё не полученного результата.

Слово «несвобода» здесь особенно важно.

19. Субъект не может просто перестать

Пока действие действительно существует, субъект не свободен произвольно решить:

«Теперь мне всё равно».

Если ему действительно стало всё равно — прежнее действие закончилось.

Он может сменить способ.

Может отказаться от давления.

Может уйти.

Может замолчать.

Может внешне сделать противоположное.

Но если неполученный результат продолжает удерживать его причинно, даже уход способен оказаться новым способом того же действия.

Вот что отличает экзистенциальное удержание от психологического желания.

Оно обнаруживается не силой переживания, а невозможностью для произошедшего остаться без последствий для дальнейшего существования субъекта.

20. И здесь появляется чрезвычайно сильный критерий

Можно проверить, действительно ли субъект удерживается действием.

Не спрашивать:

«Насколько сильно ты хочешь цели?»

А изменить положение относительно результата.

Если изменение оказалось существенным, оно должно иметь последствия.

Если никаких последствий нет и актёр продолжает прежнее «как», возникает основание предположить:

цель известна, процесс изображается, но экзистенциального удержания именно этим результатом нет.

Таким образом, удержание становится операционализируемым.

21. Это позволяет уточнить самого Товстоногова, не отменяя его

Нынешняя конструкция не требует сказать:

Товстоногов ошибался, называя действие процессом.

Наоборот.

Слово «процесс» оказывается чрезвычайно точным.

Но возникает возможность сделать следующий шаг:

какой именно процесс обладает правом называться действием сценическим?

Не просто единый.

Не просто психофизический.

Не просто направленный на цель.

А процесс, в котором неполученность результата причинно удерживает субъекта, изменения условий перестраивают способы достижения, а последствия этих способов через партнёра возвращаются в следующее состояние того же незавершённого отношения.

Вот здесь товстоноговское определение получает продолжение.

22. И тогда экзистенциальное удержание не конкурирует с процессом

Можно сформулировать отношение между ними предельно просто:

процесс — это как действие существует во времени; экзистенциальное удержание — почему оно не распадается на последовательность отдельных актов и не прекращается до разрешения значимого незавершённого отношения.

А инвариант добавляет третье:

почему при непрерывном изменении этого процесса мы всё ещё имеем право считать его тем же действием.

Это три разных вопроса.

23. Отсюда можно заново прочитать всё определение

Единый — проблема инварианта.

Психофизический — невозможность отделить причинную организацию от телесного осуществления.

Процесс — режим существования действия.

Достижения цели — незавершённая направленность.

В борьбе — сопротивление, удерживающее разрыв между наличным и требуемым.

С предлагаемыми обстоятельствами малого круга — актуальное причинное поле изменения действия.

Каким-либо образом — морфологическая вариативность.

Выраженный в пространстве и времени — необходимость телесного осуществления.

И тогда определение Товстоногова начинает выглядеть почти удивительно.

В нём уже присутствуют основные узлы нынешней системы.

Но они ещё находятся внутри определения, а не разведены по функциям.

24. Чего в нём недостаёт для нынешней модели?

Одного принципиального шага:

обратного причинного движения.

Недостаточно сказать, что субъект достигает цели в борьбе с обстоятельствами.

Необходимо показать, что осуществлённый способ действия изменяет партнёра, изменившийся партнёр изменяет положение субъекта относительно результата, а это изменение переделывает следующий способ действия.

Тогда процесс становится не просто протяжённостью достижения.

Он становится причинно-замкнутой динамической системой.

И экзистенциальное удержание получает механизм собственного продолжения.

25. Поэтому ответ можно сформулировать парадоксально

У Товстоногова:

действие есть процесс.

В логике инварианта:

процесс ещё не гарантирует действия.

Необходимо установить, что удерживает процесс процессом именно этого действия.

И здесь появляется экзистенциальное измерение.

Субъект не просто движется к цели.

Он существует в состоянии, в котором неполученный результат продолжает иметь над ним причинную власть.

Поэтому точнее сказать:

действие сценическое — процессуальная форма экзистенциального удержания незавершённости.

Но и этого мало, пока не добавлен партнёр.

Потому что именно через партнёра незавершённость получает возможность изменять собственное состояние.

26. И здесь возникает, возможно, главный переход от Товстоногова к инварианту

Товстоногов спрашивает:

что делает актёр?

И отвечает через процесс достижения цели.

Инвариантная система задаёт следующий вопрос:

что делает этот процесс одним и тем же действием, когда непрерывно меняется способ достижения?

А экзистенциальное измерение добавляет ещё один:

почему субъект вообще продолжает принадлежать этому процессу?

Ответы различны:

процесс — потому что действие существует только во времени;

инвариант — потому что изменяющиеся состояния сохраняют тождество причинной организации;

экзистенциальное удержание — потому что неполученный результат продолжает причинно удерживать субъекта внутри незавершённого отношения.

27. Поэтому «главное» зависит от уровня

Если речь идёт о формальной логике определения Товстоногова, главное — единый психофизический процесс.

Если речь идёт о способе существования действия, главное — процессуальность.

Если речь идёт о причине продолжения действия, глубже оказывается экзистенциальное удержание.

Если речь идёт о тождестве действия через изменения, требуется инвариант.

А если речь идёт о механизме его становления, требуется причинная циркуляция.

Поэтому выбирать между процессом и экзистенциальным удержанием в конечном счёте не нужно.

Необходимо установить их отношение.

28. Предельно коротко

Товстоногов сказал:

действие — единый психофизический процесс достижения цели.

Нынешняя система позволяет спросить:

почему этот процесс не прекращается и почему при изменении способов достижения он остаётся тем же процессом?

Первый вопрос приводит к экзистенциальному удержанию.

Второй — к инварианту.

Поэтому можно предложить такое различение:

Процесс — способ существования действия.
Экзистенциальное удержание — условие его продолжения.
Инвариант — условие его тождества.
Причинная циркуляция — механизм его становления.

И тогда становится видно, насколько существенным было слово Товстоногова «процесс», но одновременно — почему сегодня его уже недостаточно.

Потому что ритуал тоже процесс.

Автоматизм тоже процесс.

Воспроизведение спектакля тоже процесс.

Но действие начинается там, где субъект не просто продолжает последовательность, а остаётся причинно захвачен ещё не разрешившимся отношением к неполученному результату.

И, возможно, именно поэтому наиболее точным продолжением товстоноговского определения сегодня могло бы стать не отрицание процесса, а его углубление:

Действие сценическое — не просто процесс достижения цели. Это процесс экзистенциального удержания сценического субъекта неполученным результатом, в котором изменения партнёра способны переделывать способ достижения, а последствия этого передела возвращаются причиной следующего состояния того же действия.

Тогда процесс отвечает на вопрос «как существует действие?»

А экзистенциальное удержание — на более глубокий:

«почему оно всё ещё не может перестать существовать?»

И именно в промежутке между этими двумя вопросами становится виден инвариант.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.