Бордюр. Глава 1. Олень и самодурка

У помещика Сергея Николаевича Плетнева было прозвище «Олень». Прозвали его так не за грацию, которой он отродясь не обладал, а за взгляд — большие, всегда испуганные глаза цвета болотной воды, которые при малейшей опасности становились совершенно бессмысленными. Был Сергей Николаевич телом рыхл, усами редок, а душой подобен теплому киселю.

Владел он пятьюдесятью душами в уезде N, но владел по ошибке. Души эти давно расползлись: кто в город на фабрику, кто в бега, а иные просто вымерли от тоски, оставив после себя лишь ревизские сказки да недоимки. Сам же Олень дни напролет проводил на террасе, играя с собакой Жучкой в подкидного дурака. Собака играла честнее.

Истинным хозяином поместья была его супруга Ирина Павловна. Женщина эта состояла из цельного куска гранита, обтянутого плотной чесучевой юбкой. Голос ее напоминал звук двуручной пилы, которой режут железо.
— Сережа! — гремела она, входя на террасу. — Ты опять козырь упустил? У тебя голова для чего дадена? Для поклонов уездному врачу?
Ирина Павловна имела идею фикс. Идея называлась «Москва».
— В Москве люди как сыр в масле катаются, — вещала она мужу, тыкая в него пальцем-сарделькой. — Там подрядчики миллионщики! А мы тут с тобой в грязи сидим, последние портки проедаем. Поезжай в Первопрестольную, возьми какой-нибудь казенный подряд. Хоть забор строй, хоть нужники чисти — лишь бы бумагу гербовую добыть!

Сергей Николаевич трепетал ресницами, ронял карты и думал только о том, как бы спрятаться в чулан. Но страх перед женой был сильнее страха перед жизнью. И вот, весной 1895 года, перекрестив мужа иконой Николая Чудотворца (ликом вниз, для надежности), Ирина Павловна вытолкнула Оленя на большую дорогу жизни, снабдив тремя рублями и наказом вернуться либо генералом, либо не возвращаться вовсе.



Примечание автора: все совпадения с историческими лицами случайны, а с законами логики — намеренны.