Бордюр. Глава 3. Метаморфоза экзистенциальная

Однажды утром, проверяя участок возле Сухаревки, Олень заметил странную вещь. Рабочие перестали прятать водку. Городовые, проходя мимо, отдавали ему честь, косясь на печать в его паспорте-подряде, где слово «подрядчик» размыто дождем читалось как «попечитель», а затем воображение дорисовывало «государственного масштаба».

Сергей Николаевич выпрямился. Кисель внутри него начал медленно густеть.
Он перестал бояться Ирину Павловну. Мысль о ней теперь вызывала лишь легкое раздражение, как комариный укус.
— Эй, ты, рожа! — крикнул он владельцу модного магазина, чей тротуар залило грязью с его стройки. — Почему стекло мутное? Не нравится людям смотреть!
Хозяин побледнел и бесплатно протер витрину собственным галстуком.

Власть — это не должность. Власть — это акустика. Когда сотни людей начинают выполнять твои бессвязные приказы просто потому, что у тебя есть бумага с печатью, мозг человека слабого, но тщеславного, претерпевает необратимые изменения. Олень забыл, что он посредственность. Он решил, что он — перст судьбы.

Вернувшись вечером в съемные номера, он швырнул картуз на пол.
— Подогрей щей! — рявкнул он половому.
— Так они холодные, ваше степенство...
— Я сказал — подогрей законы физики! — взвизгнул Олень, и в глазах его появился тот самый стальной блеск, которого боялась Ирина Павловна.
Половой бросился греть щи огнем от керосиновой лампы. В этот момент старый помещик умер. Родился генерал-губернатор Москвы Сергей Первый.


Примечание автора: все совпадения с историческими лицами случайны, а с законами логики — намеренны.