За стеной

               


За стеной звучала исполняемая пьяными мужскими голосами знаменитая детская песенка, переделанная талантами из народа на новый понятный любому гражданину, независимо от степени алкогольного опьянения лад:

                Ничего на свете лучше нету,
                Чем бухать с друзьями до рассвета.
                Рестораны, водка, пиво, воды
                Не заменят пьянки на природе.

Куплет прилежно исполнялся раз за разом, менялась звуковая подача, аккуратно встраивалась партия крещендо, ажитация сменялась пианиссимо и снова возвращалось ухарское с присвистом исполнение адептов погулять на широкой ночной дороге с кистенем вместо доброго слова. Иногда куплет на полуслове прерывался, как чья-то журавлиная песня. Раздавался идиотский хриплый смех. Слышался погребальный звон гранёных стаканов. Всплывали соплями на чистой морской воде идущие из глубин мрачных душ и сердец истошные восклицания: «Ну, по маленькой и будем!» Звучал заезженный как портовая железная дорога бородатый тост: «Чтобы всё у нас было...» И скромненько вплеталась изорванной канвой прочувствованнная строка из нескольких философских слов: «Не дай бог последняя».

И снова порядком перебравший хмельного контрафактного зелья сводный хор пьяных мужских голосов заводил старую пластинку, выводя знакомые строки песни, с легкостью перекрывая работающий на максимальном режиме звука телевизор:

                Ничего на свете лучше нету...

                ***
Обычно Степан Михалыч, сосед за стеной, хозяин квартиры в соседнем подъезде, слыл среди жильцов большого многоподъездного дома мужчинкой тихоньким и смирненьким. Невысокий. Плешивый. Костлявая серая незаметная личность, хотя последнее «личность» очень громко сказано. Одевается он всегда во всё серое, как в униформу: одежда, обувь, головные уборы. Даже короткая стрижка его некогда шикарнейшей чёрной кучерявой шевелюры вместе с взглядом тусклых непонятного цвета глаз, смотрятся серо и уныло.

Знакомые с семейством Михалыча люди с оговорками иногда откровенничают, мол, жена Михалыча сатрап, поколачивает его частенько. Женщина она дородная, гордится своими габаритами. Куда ему с ней, глистоперу, тягаться. Задавит и не заметит. Следит за каждым шагом. Всю до копейки забирает зарплату. Его интересы её не волнуют. А ему тоже иногда хочется и пива попить, и горло водкой для профилактики промочить. Жалко бедолагу, да видно судьба его такова. Обычный стандартный подкаблучник. Перебивается часто тем, что халтурит. Поговаривают автовладельцы, он прекрасный моторист, реки у него золотые. Трудно поверить, – людям разве можно не верить, – что он рубаха-парень. Последние духанистые дырявые носки с себя снимет, поможет нуждающемуся. Да только вот этому распрекрасному суперзамечательному человеку не очень повезло с женой. Женщиной характера вредного, невыносимого, жестоковыйной и жестокосердной. Такая полная жизненная невезение и непруха. Хоть палец в рот по локоть, хоть в петлю али в омут...

                ***
                Чем бухать с друзьями до рассвета...

Гуляет Михалыч, эта рубаха-парень, моторист золотые руки, по какой-то неизвестной причине.

Причина прима: жена с детьми укатила к матери, вот он и отрывается.

Причина секонда: все ему осточертело, решил вспомнить, каким в молодости был бравым и удалым и подал на развод, причина маловероятная.

Причина терция: смирный то он смирный, жалкий да тихонькой, однако известно, в тихом омуте черти водятся. Утверждают, Михалыч мухи не обидит. Но жена то не муха, так почему бы и не...

                ***
                Рестораны, водка, пиво, воды...

«Мужики, вы меня знаете, я, это самое, могу ведь сан фасон в композиции зарядить... Приспичит, сан фасон, и в рыло заехать. Конечно, если хорошенько меня разозлить!» – «Да, кто же тебя разозлит то, Михалыч!» – «Я скажу кто. Жена, кто же ещё. Она мне... Мне, мужики, мне, кормильцу, заявляет, что я... А что я, да – я паци… фистического… паци… фистского склада, душа у меня чувствительная. Но!.. Но на шее у неё не сижу!» – «За это надо срочно выпить, Михаилыч!» – «Хорошо пошла, паскуда! Так вот, заявляет она... Ха... Ежели, то, она мне, мне, слышите, она мне покидать, почем фунт лиха!» – «Да ты чо... В натуре она...» – «Это мне-то... Мне... Она... Ферфлюхтен хуре, покажет фунт лиха!» – «Михалыч, ты ей покажи, где раки, это, как его, зимуют!» – «И ничего, и покажу... Сам покажу во ди цетронен блюхен!» – «Переведи – ик! – на русский, чё – ик! – покажешь...» – «Где цветут лимоны! Эх, вы, бестолочи мои драгоценные. Наливайте, не то уйду!» – «Михалыч, из своей квартиры, куда уйдёшь?» – «Бродить по белу свету!» – «Да не гони, Михалыч, не гони чертяка старый!» – «Я не гоню. Совершенно не гоню. Ох, как хорошо пошла, будто амброзия. Куда мне гнать, я чо ль, ямщик? Я-а-амщик не гони лошадей... Эх, знали бы вы, я в детстве мечтал быть филологом и переводчиком. Немецкий знал, ну, вот, в совершенстве. Бывало разговорюсь с немцем, а он мне, откуда так, либен херр, хорошо знаете язык Шиллера и Г;те. О, слыхали! Гейне и Шиллера читал в оригинале. Сейчас вспомню...

                Ein Fichtenbaum steht einsam
                In Borden auf kahler H;ch

Слышали, это Гейне, «На севере диком...» Ещё один немецкий яркий гений Ницше! И его читал в оригинале. Что, что я спрашиваю, она со мной, жена моя, сделала? Что вылепила из мягкой податливой глины моей чувствительной души и моего ранимого сердца... Что, спрашиваю, получилось? Вас аус мир геворден ист? Жалкая кучка дерьма...»
 

                ***
                Не заменят пьянки на природе…

Что творилось у соседа за стеной, думать страшно.

Не в смысле: ой, хелпуйте, пиплы добрые, режиками режут, ножиками ножки!

В мой сон не врывались с обезображенными и искажёнными лицами охочие до халявной выпивки добрые алкаши, не вопили, наводя страх, дикими осипшими голосами, не скандировали упоенно: "Ничего на свете лучше нету..."

Не снились сны, в которых я с детским лобзиком наперевес врываюсь к соседу и без объяснения начинаю бытовую резню бензопилой.

Удалённость моей опочивальни - планировка квартиры расчитывалась исходя из таких весьма популярных и экстраординарных ситуаций с пьющими по чуть-чуть, но очень часто по поводу и просто так, от хандры навеянной скукой и бездельем соседями.

Выспавшийся, едва ланиты восхода заалели, любовался зарёй стоя возле открытого окна и пил кофе. Бесподобно-бесформенные габариты жены Михалыча заметил не сразу. Любовался утренним спящим двором и клюющих семечки воробьями. Молнией Зевса, окружённой густыми выхлопными газами междометий и инвектив, женщина влетела в соседний подъезд.

Время спустя из полумрака портала мелкой трусцой вышел квинтет собутыльников Михалыча, его самого верные друзья вежливо и аккуратно вели под руки. Михалыч тряс всклокоченной головой. Вибрировал телом. Еле-еле передвигал ноги.

Глядя на эту компанию с некоторой сожаленческой грустью, отчего-то сразу вспомнилась ещё одна знаменитая детская песня, талантливым нашим народом переделанная на свой, понятный лад. И я вполголоса речитативом пропел:

                Без друзей я пью чуть-чуть,
                А с друзьями много...

                п. Глебовский - г. Каракуба, 23 июля 2026 г.