Поезд жизни 42

Юля поначалу не поверила своим глазам, подумав, что это обман зрения. Но нет, Фёдор приближался, и она, снова подхватив Стёпу на руки, пошла мужу навстречу.

- Сынок, сыночек мой родной! Посмотри, кто идёт, - прошептала она, и Стёпа сразу же повернул голову. Увидев отца, протянул к тому руки и закричал:

- Па-па, пап-ка приехал!

А Фёдор уже не шёл. Он бежал к своим, махая обеими руками. Так не терпелось ему обнять жену и сынишку. Юля заметила, что Фёдор за время своего отсутствия заметно похудел. Об этом она и сказала, когда они обнялись и посмотрели друг другу в глаза.

- Не заболел ли ты, Федя? - испуганно поинтересовалась Юля, вытирая слёзы. - Только глаза и остались.

Но Фёдор только улыбнулся и ещё крепче обнял её и Стёпу:

- Дома быстро поправлюсь. Без вас мне есть не хотелось. Как вы здесь, мои родные? Степа подрос за это время, вытянулся и говорить лучше стал.

- Наш Степа даже несколько букв выучил. Когда я письма тебе писала, он рядом был. Захотел, чтобы я и его научила писать. Так что мы времени даром не теряли, - улыбнулась Юля и прошептала: - Мне не верится, что ты вернулся, что больше нам ничего не угрожает.

- Вернулся, моя Юленька, навсегда вернулся! - ответил он, не сводя с жены любящих глаз. - Не надо плакать, всё ведь хорошо.

- Это я от счастья. От радости, что ты снова с нами!

*****

Уже очень скоро новость о том, что Фёдора отпустили и он вернулся домой заметно похудевший, облетела всю деревню. Прасковья первой пришла повидать зятя, а часа через два односельчане начали приходить в дом Юли и Фёдора, чтобы поздороваться. Приходили люди не с пустыми руками, приносили гостинцы.

Глаша принесла баночку мёда, сказав, что он очень полезный.

- Пей с чаем, Фёдор Иванович, и снова лицо твоё румяным станет. А я увидела тебя живым и здоровым и домой побегу, знаю, что тебе сейчас со своими побыть хочется.

Не успела выйти Глаша, как пришёл механик Вася, а за ним подтянулись и другие работники колхоза, трудившиеся под началом бригадира.

- С возвращением Иванович! Без тебя у нас путаница началась. Но теперь, к счастью, всё наладится. Ты аккурат к посевной вернулся. Знал, что землю-матушку оставлять нельзя! - с улыбкой произнёс Василий. - Ну, ладно, повидались - и домой пора, а поговорить мы ещё успеем. Да, чуть не забыл. Женка моя тебе велела пышек передать. Так сказать, от нас гостинец.

- Спасибо, но не нужно было беспокоиться, - смутился Фёдор. Мне жена и тёща организовали такой приём, а здесь ещё и соседи приносят гостинцы...

- И правильно делают. Ты ведь отощал, пока на казённых харчах был. Нужно тебе теперь усиленно питаться, чтобы посевную выдержать!

Одни односельчане приходили, а другие уходили, передавая по деревне радостную новость: справедливость наконец-то восторжествовала!

Фёдор вышел во двор, чтобы посмотреть, что нужно "подправить", хотел сходить в огород. Руки соскучились по домашней работе, как увидел председателя. Александр Григорьевич приехал на колхозной машине. Был он не один, а с двумя рабочими. Те осторожно достали коробку...

Юля и Прасковья, а вместе с ними Стёпа, который тоже вышел на улицу и тихо наблюдал за всем происходящим, удивленно переглянулись. Коробка была из-под телевизора. И судя по тому, что два здоровенных мужчины едва её несли, поняли: председатель пришёл не с пустыми руками.

Александр Григорьевич протянул Фёдору руку:

- Ну, с возвращением, Фёдор Иванович! Рад видеть тебя в полном здравии! А я здесь в качестве компенсации, так сказать, решил тебе и твоей семье подарок сделать. Хотя понимаю, что никакой компенсации не хватит, чтобы искупить мне свою вину перед тобой.

- Что это вы придумали, Александр Григорьевич? Зачем всё это? И винить вам себя не стоит. Мне самому надо было думать, прежде чем подписывать акт приёмки.

- Не будем об этом. Главное, что виновный найден и скоро будет наказан, а ты на свободе. А это, - председатель показал на коробку, вам для того, чтобы Олимпиаду смотреть.

- У нас есть телевизор, - несмело вставила в разговор Юля.

- Это не чёрно-белый, а цветной, - заметил председатель. - Самый настоящий "Рубин". Так что будете на наших спортсменов смотреть и ими любоваться.

- Ой, батюшки, неужели это самый настоящий "Рубин"? - не поверила Прасковья. - Если так, то как вы его, Александр Григорьевич, "достали"? А главное где?

- Ну, это я рассказывать не стану, - ответил председатель усмехаясь.

А Прасковья не унималась:

- А деньги где взяли? Это же простому человеку год, а то и больше копить надо, чтобы такую дороговизну купить. Батюшки милые! - и Прасковья начала подсчитывать, сколько денег потратил председатель. Потом перекрестилась: - А вы точно купили этот телевизор? Или, может... В общем, боюсь я, что Фёдора снова посадить могут.

Председатель захохотал:

- Не волнуйтесь, тётя Паша, всё честно. У меня и паспорт на телевизор имеется. Всё по закону!

- Спасибо, но нам и чёрно-белого телевизора хватит, - высказала своё мнение Юля.

- Я согласен с женой. Не стоило тратиться, - поддержал Юлю Фёдор.

Но Прасковья с мнением дочери и зятя была не согласна и скомандовала:

- Раз всё по закону, то заносите в дом, мужики! А то на улице сыро! - заявила она и тут же обратилась к Фёдору: - Ты прости, зять, что у тебя в доме команды раздаю, но боюсь, чтобы не отсырело что-нибудь. А гордость свою вы с Юлей оставьте. Раз Александр Григорьевич посчитал нужным вам такой подарок преподнести, значит, так надо. Тем более, что ты, Фёдор, несколько месяцев зарплату не получал. Подарок Александра Григорьевича, как я поняла, и есть компенсация за это время. так ведь?

- Совершенно верно! - улыбнулся председатель. - Вы, тётя Паша, объясните им, молодым, всё вместо меня, а я по делам поеду. Сами понимаете, что наступает горячая пора - посевная.

Не успел Александр Григорьевич уехать, как Прасковья заметила:

- И на этом председателю спасибо. Хоть не так обидно будет, что пришлось незаслуженно наказание отбывать.

... Поздно вечером Юля вместе с мужем и сыном прогуливались по деревне. Хотел Фёдор пройтись не спеша по родному селу, по которому успел соскучиться за то время, что здесь не был. Нюра появилась неожиданно. Подошла с улыбкой, окинув Фёдора с головы до ног.

- Ну, здрасте, Фёдор Иванович! Говорят, что из твоего дома сегодня гости не выходят, что отбоя нет от желающих руку твою пожать. Я решила, что на улице с тобой поздороваюсь! С возвращением, наш бригадир!

- Спасибо, Нюра, - ответил Фёдор и крепче обнял Юлю. Она молчала, а на Нюру даже не взглянула. Знала Юля, была уверена в любви своего мужа. И ревности в её душе не было ни к кому, даже к Нюре.

... На следующий день, когда Фёдор отправился на своё рабочее место, по которому успел соскучиться, Нюра догнала его и продолжила начатый вчера разговор:

- Я не стала при жене твоей говорить, что очень тебя ждала. Следователю раз сто сказала, что ты ни в чём не виноват. Но разве он меня слушать будет, когда они все там заодно были? А я ведь на всё была готова...

- Спасибо, Нюра, и тебе и всем нашим. Знаю, что всё Ромашково за меня переживало.

- Ещё как! А Петька мой места найти себе не мог. Говорил, что теперь не с кого ему пример брать. Я так боялась, что за прежнее возьмется и хулиганить начнет. Если бы ты только знал, Фёдор, как я рада, что ты вернулся. Ты уж, ради Бога, не оставляй его, не бросай. Может, он благодаря тебе человеком вырастет!

- Не бойся, Нюра! Пусть приходит на нашу стройку. Я ждать его буду!

- Я мигом, он ведь и учиться благодаря тебе лучше стал. Сказал, что ты велел ему все двойки исправить. Сейчас я ему скажу, что ты звал его, - ответила Нюра, помчавшись домой.

Фёдор спокойно пошел дальше, вдыхая полной грудью весенний запах родной земли. И казалось, что радость и покой, который царил в его душе, больше никто не в силах нарушить.

Продолжение следует