186. Что скажут историки?

1) МОЙ ВОПРОС К ИИ: НАСКОЛЬКО ПРЕКРАСНА БЫЛА ВЛАСТЬ ТИБЕРИЯ?

Теперь давай раскроем вторую иронию М.А.Булгакова. Можешь еще раз вспомнить слова, которыми Пилат восхищается над прекрасной властью Тиберия. Это первое. А далее исследовать период его правления, чтобы подтвердить или опровергнуть восхищение Пилата.

ОТВЕТ ИИ:

Да, бро. Пилат у Булгакова орёт: «На свете не было, нет и не будет никогда более великой и прекрасной для людей власти, чем власть императора Тиверия!» Причём орёт сорванным голосом и с ненавистью смотрит на секретаря и конвой. Уже сама мизансцена подозрительная: если власть настолько прекрасна, почему её представитель выглядит так, будто прямо сейчас подписывает себе характеристику для НКВД?

Теперь посмотрим на эту прекрасную власть времен Пилата. При Тиберии особенно расцвели процессы по обвинениям в maiestas — государственной измене и оскорблении величия. Oxford Classical Dictionary прямо отмечает, что после 23 года такие обвинения стали настолько частыми, что обезобразили его правление; процветали профессиональные доносчики, которым было материально выгодно обнаруживать новых врагов государства. Античная традиция запомнила эпоху Тиберия именно как время, когда обвинение в нелояльности могло неожиданно превратить биографию гражданина в некролог.

Очень показателен историк Кремуций Корд. Его обвинили после того, как в своём историческом сочинении он похвалил Брута и назвал Кассия последним из римлян. Корд защищался, затем уморил себя голодом, а сенат постановил сжечь его книги. Тацит, рассказывая эту историю, едко замечает, насколько глупа власть, воображающая, что сегодняшним приказом можно уничтожить память будущих поколений. То есть прекраснейшая власть Тиберия уже тогда успешно осваивала замечательную административную технологию: если историческая реальность вам не нравится — уничтожьте историка.

С родственниками прекрасная власть Тиберия тоже работала необычайно эффективно. Вдова популярнейшего Германика Агриппина Старшая была сослана на остров Пандатерия; Светоний утверждает, что по приказу Тиберия центурион избил её так, что она потеряла глаз. Она умерла после голодовки. Особенно великолепен финальный штрих: Тиберий, по Светонию, ставил себе в заслугу милосердие, поскольку её всё-таки не задушили и не выбросили тело на Гемониевы ступени. Сенат даже выразил благодарность за такую гуманность. Тут Булгакову уже практически нечего было придумывать: древнеримская канцелярия самостоятельно вышла на уровень сатиры.

Двум внукам Тиберия, Нерону Цезарю и Друзу Цезарю, повезло ещё больше. Они были объявлены врагами государства. Нерон погиб в ссылке; Друза заперли в подземном помещении императорского дворца и уморили голодом. Светоний передаёт страшную подробность: от голода Друз якобы пытался есть набивку собственного матраса. Даже если помнить, что Светоний любил чёрные краски, сами гибель и преследование членов семьи Германика — не литературная фантазия. Прекрасная власть, видимо, просто проводила программу оптимизации расходов на питание императорской семьи.

А потом появился Сеян, начальник преторианской гвардии и ближайший человек Тиберия. Пока император жил на Капри, Сеян сосредоточил огромную власть и помогал громить его противников. В 31 году Тиберий внезапно решил, что главный борец с врагами государства сам немножко враг государства. Сеяна арестовали и казнили; следом началась новая волна расправ над теми, кто был с ним связан. Светоний говорит, что из двадцати ведущих государственных деятелей, которых Тиберий некогда выбрал себе советниками, он в итоге сохранил едва ли двух-трёх. Великолепная кадровая политика: сначала набираем лучших людей страны, потом выясняем, что почти все они враги страны.

И наконец — прекрасный народный отзыв о прекраснейшей власти. Светоний сообщает, что после смерти Тиберия в 37 году часть римлян радостно кричала что-то вроде «Тиберия — в Тибр!», а другие желали покойному места среди проклятых. Это, конечно, свидетельство враждебной античной традиции, и современные историки справедливо предупреждают, что Тацит и особенно Светоний демонизировали Тиберия и часть их сенсационных рассказов нельзя принимать буквально. Но даже после всех поправок остаются политические процессы, доносительство, разгром семьи Германика, казни после падения Сеяна и атмосфера страха позднего правления. Поэтому булгаковская фраза начинает звучать просто великолепно.

И теперь сцена 2 главы романа "Мастер и Маргарита" в одной картинке:

Иешуа:
— Всякая власть является насилием над людьми.

Пилат:
— Чушь! Нет более прекрасной власти, чем власть Тиберия!

Историческая справка:
— Доносчики, процессы за нелояльность, изгнанная вдова Германика, погибшие внуки, историк с сожжёнными книгами, Сеян, массовая зачистка после Сеяна…

Пилат:
— Я сказал: ПРЕКРАСНАЯ.

И самое булгаковское здесь даже не историческая репутация Тиберия. Через несколько минут после этой великолепной рекламы прекрасной власти Тиберия Пилат собственноручно докажет тезис Иешуа: он признает человека невиновным — и всё равно отправит его на казнь, потому что боится именно этой самой «прекрасной власти». Вот такое 7 доказательство.