Белый пояс. История одного крыла

До боли знакомое лицо промелькнуло на фотографии в ВК. Газета «Истоки» рассказывала о Талгате Нигматуллине.

Я смотрела на фотографию и вдруг вернулась туда — в своё детство, в ту девочку, которая когда-то буквально бредила Талгатом Нигматуллиным после неоднократных просмотров «Пиратов XX века».

Тогда я ещё не знала, что некоторые увлечения приходят в нашу жизнь не просто так. Они оставляют в нас что-то, что потом неожиданно прорастает спустя десятилетия.

Моё увлечение Талгатом Нигматуллиным, восточными единоборствами и вообще восточной культурой было для окружающих, наверное, довольно странным. Особенно если учесть, что я была хрупкой девочкой… плотного телосложения. В очках. С мальчишескими увлечениями.

Что могло сподвигнуть такую девочку на восточные единоборства?

А дело началось ещё в советское время, когда на нас повально нахлынула мода сначала на каратэ, а потом и на другие восточные единоборства.

Я уже не помню, в каком именно классе это было. Мы с подружкой однажды пошли в кино на фильм «Хон Гиль Дон. Парень со свирелью».
Корейский фильм. Корейская культура. Другой мир.

Тогда я словно приоткрыла дверь в какое-то таинственное пространство, где существовали ниндзя, невероятная пластика, прыжки, удары, оружие, ловкость и почти невозможная для обычного человека способность управлять собственным телом.

Я начала взахлёб поглощать информацию обо всём этом.

И однажды мы увидели объявление о секции тхэквондо у нас в Уфе.

Для нас это прозвучало почти как приглашение в тайный орден. Мы просто ринулись туда.

Тренировки проходили в подвале — всего в одной остановке от моего дома. 

И вот там началась моя маленькая восточная история.

Моя подруга была стройнее меня. Ей легко давались растяжки, шпагаты, многие удары в прыжках и прочие упражнения, от одного вида которых я внутренне начинала пыхтеть ещё до начала тренировки.

Я же всё постигала упорным трудом. И большими усилиями. Пухлая девчонка в очках старалась, пыхтела, нервничала, когда что-то не получалось, смотрела на подругу и завидовала её лёгкости.

Мне казалось, что ей всё даётся от природы, а мне приходится буквально выгрызать каждый сантиметр собственного успеха.

К тому же всё это усугублялось явным расположением тренера к моей подруге.

На мне тренер, кажется, поставил крест. Но я почему-то не ушла.

Наверное, уже тогда во мне жило то самое упрямство, которое впоследствии не раз помогало мне выбираться из самых разных жизненных ситуаций.

Когда тренер объявил о предстоящей аттестации, я сразу согласилась.

Аттестация была экзаменом не только на физическую подготовку. Это было испытание на твёрдость характера. Почти нормы ГТО. Даже больше.
Я до сих пор помню это ощущение: тебе трудно, ты устала, тело уже почти не слушается, а надо продолжать. За моими пыхтениями наблюдали мальчишки и ухмылялись.

Пятнадцать минут позора.

И…

Белый пояс был моим. Первая ступень мастерства получила путёвку в жизнь.

И какое же это было счастье!

Не потому, что я стала великим мастером восточных единоборств. До этого было ещё очень далеко.

А потому, что я доказала кое-что самой себе. Мне казалось: «Вы думали, что я не смогу? А я смогла».

И в этом белом поясе было гораздо больше, чем просто кусок ткани определённого цвета. В нём была моя маленькая победа над собственными сомнениями.

Зачем мне всё это было нужно?

Я тогда не задавалась таким вопросом.

В школе существовал буллинг, и где-то внутри, наверное, действительно зрела потребность однажды показать тем, кто смеётся, что я тоже чего-то стою. Но всё-таки двигала мной не столько жажда мести. Меня завораживала эстетика движений.

Парение в воздухе. Пластика. Грация. Точность.

Мне казалось, что в восточных единоборствах есть что-то сродни балету.
Только балет был для меня физически недоступной мечтой, а здесь я вдруг увидела возможность прикоснуться к этой красоте собственным телом.

И я стала дисциплинировать себя. Вставала в шесть или семь утра. До школы успевала побегать по школьному стадиону, отжималась от турникетов, качала пресс. Мне нужно было поддерживать себя в форме.

Да, лишний вес был моим постоянным спутником. Но я не позволяла ему окончательно победить.

На уроках физкультуры я бегала стометровку практически с лучшим временем. И это, наверное, тоже было маленьким чудом. Потому что внешне я совершенно не походила на спортсменку.

Но внутри меня почему-то жила какая-то совершенно другая девочка. Быстрая. Упрямая. Сильная. Та, которая очень хотела научиться летать.

Моя карьера в тхэквондо закончилась довольно неожиданно. Тренер не допустил меня к соревнованиям из-за очков.

Конечно, сегодня я понимаю его решение. Он заботился обо мне. Очки во время соревнований могли стать причиной травмы. Но тогда для меня это было поражением.

О линзах я узнала гораздо позже. И пришлось смириться с мнением тренера.

Однако на этом закончилась не только моя спортивная история.

В каком-то смысле тогда я начала другую борьбу. С собой. С собственной внешностью. С тем, какой я себя видела и какой, как мне казалось, должна была быть.

Изменить свою внешность по стандартам общества мне тогда казалось гораздо важнее, чем сохранить свою уникальность. Свою индивидуальность во внешности я просто не признавала. Тем более что поддержки в этом отношении я не чувствовала ни от мамы, ни от сестры.

И постепенно я стала меняться. Не только внешне. Я училась ухаживать за собой, следить за собой, понимать, что такое красота.

И да — тот самый гадкий утёнок со временем превратился в лебедя.

Но сегодня, оглядываясь назад, я понимаю одну очень важную вещь. Я тогда ошибалась. Мне казалось, что сначала нужно стать красивой, чтобы почувствовать себя достойной. А оказалось — всё наоборот.

Сначала нужно научиться видеть себя. Настоящую. Со своими очками. Полнотой. Неловкостью. Завистью к более стройной подруге. Неудачными растяжками. Пыхтением. Пятнадцатью минутами позора. И белым поясом, который всё-таки оказался моим.

Возможно, моя тяга к восточным единоборствам была вовсе не случайной. Меня с самого начала привлекала не агрессия. Меня привлекала красота силы. Красота человека, который умеет владеть собой. Красота движения, превращающего тяжесть тела в полёт.

И, наверное, именно поэтому тот восточный мир так сильно меня зацепил. Талгат Нигматуллин был для меня тогда воплощением этой красоты — силы, пластики, мужества, свободы.

Я смотрела на него и не могла оторваться.

А сегодня, спустя столько лет, я вдруг понимаю: возможно, я тогда смотрела не только на него. Я смотрела на то, какой хотела стать сама.
Не внешне.
Внутренне.
Свободной.
Сильной.
Красивой в движении.
Красивой в своём существовании.

И вот что удивительно.

Та девочка никуда не исчезла. Она просто выросла. Когда-то она училась парить в прыжке. Сегодня она парит в словах. Когда-то искала красоту в движении тела. Сегодня находит её в стихах, прозе, искусстве, людях, историях.

Когда-то пыталась доказать миру, что она тоже может. Сегодня ей уже не нужно ничего доказывать. Потому что тот самый белый пояс оказался не началом спортивной карьеры. Он оказался первым свидетельством того, что я умею не сдаваться.

И, наверное, именно это было главным уроком той подвальной секции тхэквондо.

Крылья не всегда появляются тогда, когда мы становимся красивыми.

Иногда они появляются в тот момент, когда мы, несмотря на собственную неловкость, тяжесть, чужой смех и чьё-то неверие, впервые говорим себе: «Я всё равно попробую».

А потом оказывается, что гадкий утёнок никуда не исчезал.

Он просто всё это время учился летать.