Как эта ночь! окончание

Прошло полтора месяца со дня размолвки Геннадия со своей невестой.
Погода уже полностью перешла в осенний режим: короткие дни, длинные дожди, густые туманы по утрам, жидко - серое небо днём…
В доме уже все забыли о несостоявшейся свадьбе.
Но Гена мысленно возвращался к этой теме:
«…Рано или поздно этот вопрос возникнет вновь; и что тут делать, как опять не нарваться на подобных невест…
Очень хочется прижаться к хорошенькой женщине…не к девушке, а именно к женщине, у которой нет повадок «бегать по подъездам», а спокойную, уютную; которая и словом поможет и телом утешит, и забот с ней меньше…
Повезло брату – Антону; съездил в командировку на несколько дней, и такую умницу и красавицу «выловил» - видимо мне нужно просто ждать своего момента…». - такие размышления не приводили к хорошему настроению.
Ещё больше настроение подпортил отец. Однажды он вызвал к себе Геннадия и сказал:
— Вот что! Я тебя назначаю на другую должность. Пойдёшь заместителем начальника цеха утилизации!
-Может быть ты мне поручишь все общественные туалеты на территории? Это более престижно, чем «утилизалка»?
-Не перебивай и не умничай. Там у нас полное запустение – это ты прав. Но пришло время навести порядок. Этот участок – моя постоянная головная боль, и поэтому я решил всё там перестроить, заменить оборудование на новейшие образцы; для этого мне нужны молодые инициативные кадры. Начальником цеха у тебя будет Олег!
-Какой Олег? -друг Антона?
-Да!
-Он не пойдёт!
-Пойдёт – я с ним уже договорился…
-И он сразу согласился?
-Не сразу! Он поставил мне одно условие – чтобы его замом я назначил тебя.
— Вот удружил!
-Гена, присядь… - отец присел за столик для совещаний и пригласил рукой присесть сына - пойми; это очень престижное поручение…Там нужно будет перевернуть всё с головы на ноги.  У вас будут неограниченные финансовые возможности. Вы сможете сами выбирать современное оборудование, монтировать его… Там же всё сейчас по – старинке; кадры не квалифицированные, больше половины процессов не автоматизированы…Ты понял? Если ты правильно понял, то должен гордиться этим назначением!
-Я горжусь…
                -
Цех утилизации на самом деле был больным местом Бориса Николаевича; хотя назначение этого цеха играло большую роль в производственной цепочке.
Если Вы, мои ценнейшие читатели и читательницы, думаете, что этот цех что – то вроде небольшого мусорного завода, то Вы глубоко заблуждаетесь.
Дело в том, что в процессе деятельности такого крупного объединения, появляются определённые отходы: типа пластмассы, картона, деревянных деталей. Ведь продукция, выпускаемая предприятием, должна же быть упакована, а это стоит немалых средств. Поэтому, цех утилизации, перерабатывая отходы, занимался изготовлением различных видов упаковок из различных материалов, необходимых предприятию.
В ближайший понедельник Геннадий, теперь уже с добавлением Борисович, появился в цехе.
-Не суетись! Не торопись! Несколько дней походи по цеху - всё внимательно осмотри! В конце недели соберёмся и обсудим; что и как – напутствовал его Олег.
Он посмотрел печально на осеннее окно и добавил – выпало нам с тобой…Ничего – справимся; не в первой…
Больше всего в этом цехе его поразил небольшой участок, в котором, готовили к переработке картонные ящики и коробки.
Заведовал этим хозяйством какой – то неопрятный мужчина.
Он чаще всего сидел за древним письменным столом, стоящим в конторке в глубине участка, на котором, кроме двух потрёпанных толстых журналов какого – то учёта, стоял грязный алюминиевый чайник и кипятильник. Сама поверхность стола была усыпана сухими хлебными крошками и чаинками.
Проходя по этому участку, который был практически не освещён, Геннадий увидел груды помятых картонных коробок и ящиков, валявшихся вдоль стен, некоторые из них были уже связаны в тюки. Некоторые просто валялись в беспорядке.
Он уже было почти дошёл до конторки, как одна из связок зашевелилась, (у Геннадия от страха, по телу пробежали мурашки) и на проход вывалилась большая кипа смятого картона.
Он еле успел отскочить. Когда, наконец, пришёл в себя, то увидел стоящую в стороне девочку, со страхом смотревшую на него. Она ладонью прикрывала рот, глаза были наполнены ужасом.
Она была до того худая и щуплая, что её легко можно было принять за ребёнка.
Он хотел было сделать ей замечание, но у неё был такой несчастный вид, что он не стал ничего говорить.
Одета она была в потрёпанные джинсы и не определённого цвета кофту.
«Безобразие!» С окончательно испорченным настроением, он наконец, добрался до конторки.
Увидев входящего, неопрятный мужчина поспешно поставил на стол недопитую кружку с чаем, встал со стула и снял фуражку.
-Милости просим! Наслышаны о новом начальстве, наслышаны!
-Геннадий Борисович! - представился вошедший начальник.
-Фомич!
-А фамилия у Фомича есть? – строго спросил вошедший.
-Есть! Ваше степенство - Фомин я, Анатолий Фомич – да Вы присаживайтесь, чайку выпьете…только у меня кружечки подходящей для Вас нет.
«Скоморох!» - но сдерживая себя, стал расспрашивать Фомича о его работе.
Слушая разъяснения, у него в голове крутилась только одна мысль:
«Бардак! Разогнать к такой – то матери!»
Уже собравшись выходить, он вспомнил об упавшем перед ним тюке:
-Кто у вас на складе работает - меня чуть не убила?
-Не должны обижаться на неё - безотцовщина…дикарка…дома неблагополучно…просили принять…из жалости - залебезил вдруг Фомич.
Когда вышли из конторки и пошли к выходу из участка, то сваленный на проходе картон уже был убран.
Девочка сидела в уголке на кипе и ела из бумажного стаканчика лапшу. При виде начальства, она встала, с сожалением отставила в сторонку стаканчик с вилочкой, и уставилась на проходящих.   
Геннадий остановился напротив девочки:
-Фамилия!
-Нуждаева…Варя… - ответил за неё Фомич.
-Что – она сама немая?
-Стеснительная, тревожная… - опять объяснил Фомич.
-Так и будете для меня переводить - я с ней разговариваю, а не с вами. Какой у тебя образование?
-Девять…классов - выдавила из себя с трудом девочка – видно было, что она очень волновалась и, из-за этого голос был высокий, срывающийся на хрип.
-Фомин! Почему ваша сотрудница питается в пыли? В антисанитарных условиях? И посмотрите, во что она одета!
При слове «во что одета», лицо девочки стало морщится и было видно, что она собирается заплакать.
-Видите ль…нужда…бедность…
-Я не в этом смысле - почему до сих пор сотрудница – не в униформе?
-У неё есть халат! Могу показать! Она сама его не надевает!
-Покажите!
Смутившись, Фомич пошёл в конторку, вернулся, неся с собой халат.
— Вот…
-Вы что, издеваетесь надо мной?! - действительно халат был старый, чёрного цвета, с одним надорванным карманом – я вас уволю за такую спецодежду.
-Так средств для этого не отпускают…
-Что вы чушь всякую несёте? – где это видано, чтобы на униформу не отпускали средств!
-Исправимся, Геннадий Борисович.
Он ещё раз взглянул на девушку - та стояла полумёртвая - боясь расправы от начальства. Но больше всего она боялась, что из – за неё пострадает дядя Фомич.…
— Вот что! Пошли со мной - он повернулся и направился назад, в конторку.
«Что же это? Откуда беда? Взялся на мою голову…Выгонит…Где меня ещё возьмут…Такую...»
Когда она вошла в конторку, новый начальник что - то писал на листке. Потом, отложив в сторону написанное, взялся исписывать второй листок.
После этого он опять посмотрел на бледную Варю Нуждаеву:
-Подойди ко мне!
Она медленно подошла, еле переставляя ноги. «Дёрнуло тому тюку упасть на него, вот теперь мстит…»
-Ты знаешь, где отдел снабжения?
-Я её сведу - вмешался Фомич - она ничего не знает…
Теперь он обращался только к Фомичу:
-В отделе снабжения пусть выдадут ей униформу, какую носят все сотрудники предприятия! Да подберут по размеру! – понятно? - сказал Гена, протягивая ему записку — вот это передадите им, чтобы не артачились…
-Понял – с…
-А с этим пойдёте в отдел профсоюза, найдёте Синягину Татьяну и передадите вот эту записку. Она ей даст талоны на питание в столовой.
Потом повернулся к Варе и сказал:
- Форму будете носить неукоснительно - не позорьте наш коллектив, и в столовой, чтобы каждый день были! Лично буду проверять! Понятно? – уже более спокойно спросил Гена, видя, что девочка до сих пор трясётся от страха - и надо быть смелее!
-Понятно…
-Исполняйте…
                -
Едва Геннадий добрался до своего кабинета, как раздался телефонный звонок.
-Геннадий Борисович, здравствуйте! Синягина!
-Слушаю Вас, Татьяна Валерьевна…
-У присланной Вами девочки нет средств оплатить талоны на питание.
-А что, у Вас нет бесплатных?
-Есть…Но они для работающих в сложных условиях…
-Выдайте ей бесплатно, а сумму, необходимую для оплаты талонов, переведите на меня - на мой личный счёт – я оплачу. И делайте это ежемесячно – до особого распоряжения!
-Хорошо, Геннадий Борисович, я всё поняла.

На следующий день, закрутившись, он совсем забыл о девушке, и о своих распоряжениях на её счёт; и приятно удивился, когда увидел днём, в столовой, вчерашнюю Варю. Она была одета в аккуратную фирменную курточку и брюки. На голове у неё была бейсболка, тоже с фирменной эмблемой.
В столовой было светло, и благодаря этому я, мои счастливые читатели и читательницы, смогу хоть немного описать эту девушку:
Роста ниже среднего, лицо кругленькое и бледное, носик небольшой, вздёрнутый вверх; глаза тоже небольшие, но приятно раскосые; по цвету - светло - карие. Волосы как у шатенки, длинные и заплетённые в косу. Сама фигура худенькая и угловатая. Походка застенчивая и скромная. Когда она идёт, то кажется, будто старается «занять меньше места»: шаги мелкие, иногда шаркающие, плечи слегка сгорблены, взгляд опущен или избегает прямого контакта.
Она, отстояв в небольшой очереди около блока раздачи, вышла оттуда с подносом и стала вертеть головой в поисках удобного и свободного столика.
Когда её взгляд скользнул по столику Геннадия, он махнул рукой, приглашая девушку к себе. Она увидела его жест; но ей не хотелось подсаживаться к начальнику, но, в тоже время, было неудобно отказать ему, после того, что он для неё сделал.
-Ну, так удобней!? - спросил Геннадий, показывая взглядом на одежду Вари.
-Удобно… - она вдруг улыбнулась – мне так нравится! – с нескрываемым восторгом сказала она – спасибо, Геннадий Борисович!
                -
Прошло несколько дней, как один случай напомнил Геннадию о Варе.
Женщина, управляющая механизмом гранулирования пластмассы, собралась в отпуск; и неоднократно напоминала Геннадию об этом, потому – что смены на этом станке не было и, с уходом оператора, пришлось бы останавливать это устройство.
-Может быть Вы перенесёте свой отпуск? У меня некем Вас заменить!
-Не могу Геннадий Борисович – мы всей семьёй давно запланировали его, и с мужем синхронизировали.
«Что делать? Что делать?» В это время с участка заготовки картона вышла Варя - она катила тележку с готовыми упаковками картона.
«Вот и выход!» - Варя! Подойди ко мне.
Она остановила тележку и направилась в сторону начальника, на ходу оправляя униформу, и поправляя головной убор.
Когда она подошла к нему, он немного опешил - Варя за это время, которое он не видел её, заметно похорошела.
Она поправилась, регулярное питание пошло ей явно на пользу; округлилась; из - за этого изменилась походка, вздёрнутый носик уже не так торчал на бледном лице. Само лицо не то, чтобы изменилось; оно не стало таким бледным, как было раньше, посвежело.
Но всё равно – страх перед начальством по – прежнему одолевал её.
— Вот что, Нуждаева…Иди скажи Фомичу, что тебя переводят на другую работу и собирай свои вещи - я тебя жду.
-Какую…работу… - опять испугалась она.
-Не разговаривай! Выполняй, что тебе говорят.
Бедная Варя обречённо поплелась обратно на свой участок; минут через пять – семь подошла к Геннадию со своим рюкзачком.
Геннадий подвёл её к женщине у грануляционной машины:
— Вот Вам замена. За неделю обучите - уйдёте в отпуск. В противном случае - не отпущу. Только сначала устройте её в раздевалке, шкафчик там… Душ…
Он подошёл к Варе и сказал:
-А ты, обучайся спокойно - не всё же время в картонной пыли прозябать. Ты, девочка красивая! Тебе и работу нужно красивую. Пока, вот, научишься, потом я тебе ещё лучше подберу; мы скоро получим прекрасные механизмы. 
«…Ты, девочка красивая!.. Ты, девочка красивая!..» - крутилось у Вари   в голове, пока она шла за работницей –«…а он не такой и страшный…добрый видать и…симпатичный…Эх! Сказ, да не про нас…»
                -
У Вари никогда не было мальчика, который бы за ней ухаживал. В школе с ней не считались: то ли от того, что она так сильно была не уверенна в себе; то ли излишне застенчивая, то ли она сама чуралась каких – то дружб и встреч из – за невзрачной внешности, то ли чувствуя за плечами домашнюю неустроенность.
Мать, после смерти отца, не могла никак найти себе кого – нибудь, из мужчин, который мог бы утешить её в горе. Низкооплачиваемая работа; с большим трудом содерживаемая дочка; всё это угнетало её и заставляло отчаиваться.
Пришлось дочку, после девятого класса, устраивать на работу. Хорошо, что, одна сотрудница из магазина, где убиралась мать Вари, помогла устроить Варю в картонный участок одного из цехов большого предприятия, где её муж был заведующим.
Да ещё очень неудачная попытка сойтись с мужчиной: который поначалу проникся любовью к ней, а потом, почувствовав её незащищённость, приходил к ней раз в неделю и просто насиловал её, не всегда обычными методами.
Он так обнаглел, что пытался добраться и до её дочки: понимая, что ни она, ни мать, ничего с этим поделать не смогут. Поэтому по вторникам, когда насильник обычно приходил в их квартиру, Варя убегала на улицу, и там дожидалась, пока он устанет издеваться над матерью и уйдёт.
Когда он уходил, мать потом всю ночь плакала, делая примочки на истерзанное тело. Пробовали его не пускать в квартиру, но он поднимал такой шум в подъезде, что собирались все соседи. И поэтому попытки его не пускать, прекратили; и приходилось с покорностью переносить все прихоти гостя.
Поэтому, все разговоры о мальчиках, о встречах, свиданиях, Варя отметала от себя зная, что ей это не грозит; и что ей в жизни уготована судьба матери.
И когда Геннадий Борисович поговорил с ней о перспективах её работы, и что: «…Ты, девочка красивая!..» - она глянула на свою жизнь, как бы со стороны; и в ней появилась маленькая светлая точечка на фоне сплошного мрака в душе. Точечка, обещавшая в дальнейшем, вырасти в огромный и яркий свет, который задушит ненавистный мрак.
                -
Дела в цехе всё более улучшались.
Через два дня на третий, работница - отпускница подошла к Геннадию и сказала:
-Смена готова! Отпускайте меня!
-Как - готова?
-Так - готова! Девчонка сообразительная оказалась – в момент всё схватывает!
-Не может быть!
-А Вы сами идите и посмотрите.
Они пошли к устройству и увидели, что Варя спокойно стоит около него и наблюдает за приборами, иногда поглядывая на подачу сырья.
Потом, не торопясь подошла к ёмкости с готовыми гранулами и, зачерпнув их ладонью, внимательно осмотрела. После этого неспеша вернулась к приборам.
-Ну, надо же…
-Умеете Вы, Геннадий Борисович, кадры подбирать!
-Да уж!
-Что «да уж»! Оглянитесь по сторонам, сколько молодёжи в цехе появилось.
Беспокоить сразу Варю он не стал, но, ближе к вечеру всё же подошёл к ней.
-Варя! Как дела? Освоила агрегат?
-Освоила…Тут не трудно…- хоть и чувствовалось, что Варе приятен её успех в освоении техники и внимание начальства, всё равно глаза у неё оставались грустными.
«Дело не с технике – что – то её другое угнетает…жалко девчонку – талантливая…».
Пришла зима. Она пришла уверенной походкой, без разбора швырялась снежными зарядами, пронизывала холодным ветром, снова заносила, с таким трудом, очищенные дороги. Едва человек выходил за пределы своего дома, как она наваливалась на него без разбора средств и не экономя сил.
Если кто и решался выходить на улицы; по необходимости или просто так; она покрывала его путь гладким, как стекло, льдом.
Дела на производстве улучшались с каждым днём. В утилизационный цех потянулась молодёжь - и было зачем: теперь в нём работало много новых механизмов и роботов. Это и привлекало их.
Варя перешла на другие линии; с более сложной техникой и работа на них нисколько не затруднила её.
У неё появилась подруга - Аня. Она была постарше Вари, и поэтому просвещала её «денно и нощно». Это быстро вылилось в практический результат.
Однажды, зайдя в цех ближе к концу смены, Геннадий увидел, что на месте, на котором работает Варя, прохаживалась другая девушка.
У него защемило сердце: - «ещё этого не хватало!»
Но, когда он подошёл поближе, то увидел, что Варя была на месте, только на ней был макияж, которому её научила Аня.
«Боже мой! Какая красота» - невольно пронеслось у него в голове, когда Варя глянула на него.
Действительно; куда исчезла замордованная жизнью, неуверенная в себе дурнушка.
Перед Геннадием стояла красивая, молодая девушка; с очень удачным макияжем, который выгодно подчёркивал самые лучшие черты девушки. Только в глазах, по – прежнему продолжала гнездиться грусть.
Геннадий стал замечать, что около Вари стали появляться ребята, которые с ней о чём – то говорили а, иногда, спорили.
Он даже, в душЕ, стал немного ревновать её к этим ребятам.
 «Это я её возродил к жизни; а малолетки этим пользуются…» - но быстро спохватывался и на время забывал о ней.
Варе нравилось, что около неё стали появляться сверстники, которые считали её равной им - этим она гордилась. Но самым главным для неё был - Геннадий Борисович. Он всё больше и больше нравился ей. Когда она его видела, то сразу приосанивалась; старалась повыше держать голову, и как можно плавнее двигаться.
Даже Аня это заметила.
-Как ты перед начальством – то… - сказала как -то она, заметив, что Варя менялась во время прихода Геннадия Борисовича.
-Ничего подобного…Ещё не хватало…
                -
Совещание у Главного затянулось почти до девяти часов вечера.
Участники совещания, обсуждая на ходу принятые решения, натягивали на себя тёплые куртки и шубы, которые им аккуратно выдавала гардеробщица.
Геннадий и его начальник, Олег, выходили из обширного кабинета Бориса Николаевича с гордо поднятой головой: они были особенно отмечены руководителем, за их работу по реконструкции цеха утилизации.

Отъехав на машине от главного здания, Геннадий медленно двигался по аллее, ведущей на проспект города.
Ему в глаза бросилось то, что исполнительный руководитель комитета профсоюза - Синягина Татьяна Валерьевна, шла по тротуару в сторону проспекта, пытаясь не упасть на льду, покрывшим тротуар.
«Что – то её никто не подвозит!.. Удивительно!.. Обычно её обязательно кто – то доставлял до дома…А тут – никого…» - он взял правее и остановился около тротуара:
-Татьяна Валерьевна! Вы одна?
-Как видите…
-Давайте я Вас подвезу!
-Сделайте одолжение! – она, балансируя, стала подходить к машине и, в самом конце пути, всё – таки поскользнулась, и Геннадий подхватил её на руки.
«Приятная женщина…Сколько ей…Ну, не больше сорока – сорока трёх…- думал Геннадий, искоса поглядывая на сидящую рядом Татьяну Валерьевну. Она была женщиной, следящей за своей фигурой и жизненным тонусом.
Он мельком глянул на её пальцы, когда она расстёгивала на себе норковый полушубок – кольца нет…может она…Ну, отсутствие кольца — это ещё не показатель…Да…Может всё – таки попробовать…А вдруг разозлится?.. Ничего выверну так, как – будто комплимент…»
-Да, у Вас сегодня с Олегом Тимофеевичем, знаменательный день -как Вас Главный расхваливал! - первой заговорила Татьяна Валерьевна.
— Это он из – за того, что я его сын…
-Не скромничайте - у всех на виду Ваша работа по этому цеху…
«Чудесная женщина - мягкая, умная, понятливая…понятливая ли?.. Наверное, без одежды… привлекательна…без одежды все женщины привлекательны… вот, понятливая ли?..
 Мы это сейчас проверим…» - он стал бесцеремонно смотреть на неё -на её лицо, руки, задерживал взгляд на груди.
Почему Вы на меня так смотрите? – не выдержала Татьяна Валерьевна - но вопрос прозвучал не раздражённо и обидчиво; а как – то с придыханием, как будто она стала по – другому дышать.
-Я в Вас увидел женщину своей мечты.
Она изумлённо посмотрела на него:
-И, что это означает?
-Ничего…Просто я создал в своём сознании образ женщины, с которой я хотел бы иметь некоторые…так сказать…отношения. Поближе познакомиться…что ли…Тяжело одному! - неожиданно вырвалось у него.
— Вот, здесь, потише - поворот скоро…
Геннадий затормозил.
Она стала застёгивать свой полушубок и нащупывать сумочку, упавшую ей под ноги. И, уже было взялась за ручку двери, как Геннадий схватил её за руку:
-Не уходите…Я ещё не до конца насладился Вашим присутствием рядом со мной…
-Вы не подумали, что я могу быть замужем?
-У Вас нет мужа!
-Почему Вы так решили?
-У женщины моей мечты, по определению, не должно быть мужа.
Она, при этих словах, как – то обмякла, лицо стало безвольным; не знающим, что делать, и о чём думать…
«Что это…Что делать…Самой осточертел одинокий чай на кухне бесконечными вечерами…наитупейшие сериалы… Редкий приезд дочери, который тоже не радует – всё время опасаешься, что она поссорится с мужем…» - она посмотрела на Гену: «может действительно развеяться!? Гульнуть «от рубля и выше!?» …»
Геннадий чувствовал, что в ней происходит борьба. Но мешать не стал - что будет, то будет.
Она посмотрела прямо в его глаза и сказала:
-Если Вы не торопитесь, то я Вас приглашаю на чашечку хорошего чая…
                -
Как только была снята верхняя одежда, Геннадий, взяв руками её за талию, притянул к себе и, прижимая всё сильнее и сильнее, стал жадно целовать её лицо…
Татьяна поначалу не сопротивлялась, только пыталась своими губами ответить на его поцелуи, попадая в самые разные части его лица.
-Отпус-с-с-тите! – вдруг резко сказала она, отталкивая Геннадия.
-Таня…что случилось?..- раздражённо сказал он – в нём уже всё бурлило и кипело.
-Вы не даёте мне раздеться… - она взялась руками за подол блузки и через голову стала стягивать её с себя.
Гена всё понял и взялся за её юбку:
-Не надо - я сама, займитесь своей одеждой - подождите…надо зайти в спальню, мы ещё находимся в коридоре.

Она легла на спину, он навис над нею, и взялся руками за её ноги, чтобы раздвинуть их.
-Не так… - сказала она почти со стоном…
-А как?..
-Ложись на меня…Плотно…Я хочу испытать на себе всю твою тяжесть…Вот так…хорошо…не опирайся на руки…
Он с такой страстью принялся за неё, что она только повизгивала как собачонка, помогая ему своим телом достичь полного проникновения.
«Неужели я с мужчиной…как хорошо…миленький мальчик…как с тобой хорошо…хорошо…хорошо…»
Так и провели всю ночь. Иногда задрёмывали, но потом всё опять начиналось сначала.
Когда отдыхали, то не задавали друг другу никаких вопросов; всё казалось мелким и не стоящим внимания, по сравнению с теми ощущениями, которые они испытывали, находясь рядом друг с другом.
Несколько раз Геннадий, повернув к ней голову и, увидев белеющую в темноте грудь, тут же обнимал её, и она моментально раскрывалась перед ним.
Однажды он уснул, повернувшись к ней спиной. Проснулся от того, что она скребла по его спине своим ноготком. Повернувшись, он увидел её лежащей на боку, подложив под голову руку, с любовью смотрела на него.
-Ты чего?..
-Ничего…Мне жалко тратить время на сон - я обрела мальчика своей мечты…
-Что это значит?..
-А то, что я в своём сознании создала образ мужчины, которому можно было отдаться без сомнения, и вот он воплотился в … - он не дал ей договорить, разворачивая её опять на спину.
                -
На работе никто даже и не мог представить себе, чем занимались по вторникам, после работы, замначальника цеха утилизации и исполнительный руководитель комитета профсоюза…
                -
«Что со мной?.. Я не могу его видеть…- во мне просыпается «нечто», которое заставляет обо всём забывать…Сколько раз он, в моих мечтах, обнимал меня…и целовал…и даже…не могу!..» - опять пронеслось в голове у Вари, когда она увидела, проходящего по цеху Геннадия Борисовича.
«…Эта – оператор со второй линии, так и крутиться около него… — вот опять подошла к нему с какими – то бумажками…Прекрати истерику - кто ты – и кто он…» - вздохнув, она опять взялась снимать показания многочисленных датчиков.
«…Где Варя?.. Вон она - над пультом управления склонилась…когда её вижу - на душе легче становится…Как бы с ней сойтись поближе - разрушить преграду, существующую в ней…Да, просто приятная такая – вон, опять этот очкарик к ней направился…а она ему улыбается…Надо будет ему замечание сделать - нечего в рабочее время девчонку отвлекать…Гена! Ты становишься ревнивым…Ничего не становлюсь; а что он…в самом деле…» - такие мысли были у него в голове, когда он просматривал данные по вчерашней работе, принесённых операторшей со второй линии.
                -
Как бы Вы, мои восхитительные читатели и потрясающие читательницы, ни относились скептически к моему мнению, что случайностей не бывает, а бывают скрытые закономерности, всё равно я буду настаивать на своём мнении.
Если же вы постараетесь меня в этом переубедить, я с удовольствием приму Ваш вариант - Вам достаточно будет изложить его в своих комментариях.
Дальше случилось – то, что должно случиться. Был первый час ночи. Снег скрипел под ногами идущего по двору между многоэтажек Геннадия, напоминая о сильном морозе, и что нужно торопиться домой.
В это день он возвращался из дома Татьяны Валерьевны пешком, машина была на техобслуживании, и, чтобы сократить дорогу, он направился к проспекту пешком, через упомянутые мною дворы.
Вдруг, на одной из дворовых скамеек, он заметил сидящего человека; по внешнему виду - девушке. Она куталась в лёгкую болоньевую курточку, напрасно пытаясь согреться.
Когда он подошёл поближе и разглядел сидящую, то с удивлением узнал в ней Варю. Глаза у неё были заплаканными; сама она съёжилась и похлопывала ногами друг об друга.
-Варя!?
Она подняла глаза и увидев, «своего любимого», чуть было не потеряла сознание: так ей было стыдно за то, что она предстала перед «ним», в таком положении.
-Уходите! - нечего на меня пялится… —сказала она зло и отвернулась.
-Не уйду!  - он стал снимать с себя куртку и, сняв, укутал ею Варю.
-Не надо - я и так…
-Сиди и грейся!
«Сейчас начнёт расспрашивать…ничего не скажу…никому…хочу, чтобы все от меня отвязались…»
Но, к её удивлению, Геннадий Борисович не стал ни о чём расспрашивать: «Это, в этих условиях - бесполезно, всё равно ничего не скажет…гордая…»
Он присел рядом с ней на скамейку и обнял её за плечи, прижав к себе, спросил:
-И как долго ты будешь здесь сидеть?
-Не долго…скоро уйду…
— Вот хорошо - я с тобой посижу – подышу свежим воздухом…
-Вы замёрзнете…
-Ничего, у меня свитер… «вот дурацкое положение: и уйти нельзя, и оставаться становится холодно»
-Ты где -то тут живёшь?
-Да…вот в этом доме, она показала на дом, стоящий против них.
Когда Геннадий посмотрел на дом, на который показала Варя, то заметил, что из одного из подъездов вышел худощавый мужчина и, засунув руки в карманы, стал уходить.
«Не этого ли человека ждала она, пока он уйдёт» -догадался он, потому - что Варя сразу же встала со скамейки и собралась уходить:
-Геннадий Борисович…спасибо Вам… Только Вы об этом никому не рассказывайте… - попросила она, возвращая куртку.
-Не волнуйся - всё понимаю…Беги…

Ночью, когда мать, придя в себя уже уснула, Варе не спалось:
«…Надо же - куртку снял…меня обнял… это из-за жалости ко мне…А как было приятно…проклятый дядька…всю жизнь нам с матерью отравляет…Обнял меня… «Не уйду» - говорит…вот он какой…»

С самого утра, пока не включили поточные линии, Геннадий вызвал к себе Варю:
-Здравствуйте Геннадий Борисович…Вызывали?..
-Да! Садись сюда! - он показал ей рукой на кожаный диванчик.
-…Я…постою…
-Садись! – она, как подкошенная, рухнула на диван. Он сел напротив неё в кресло.
Тут открылась дверь и в комнату заглянула секретарь.
-Я занят! Ко мне никого не впускать! - голова секретаря сразу же исчезла.
-Ты мне ничего не хочешь рассказать?
-Не-е-т…
-Ты что, хочешь умереть?
-Отчего? - испуганно сказала Варя.
-От психического заболевания…если в себе таить долгое время, какую - то… (он защёлкал пальцами, подбирая нужное слово) -горечь, то это приведёт к сумасшествию и смерти.
-Ну и пусть… - неожиданно сказала она.
-Я не знал, что ты эгоистка!
-Я!? Эгоистка!?
-Да! Ты! Умереть легко, но надо подумать, что после твоей смерти будет с матерью…Отца же у тебя нет?
Если ты мне всё расскажешь, то тебе будет намного легче -вздохнёшь спокойно - продолжал он вкрадчиво, боясь испугать её, чтобы она не замкнулась в себе – а я, буду молчать, как рыба об лёд, и никому никогда ничего не расскажу.
Тогда будет всем хорошо! У тебя – вся жизнь впереди…Полюбишь кого - нибудь…Детишек нарожаешь и - он опять кольнул её в больное место - а как будет этому радоваться твоя мать…Представь только!?
-Издевается он над мамой - приходит по вторникам и мучает её…
-Кто он? И что значит «мучает»?
-Как мужчины мучают женщин – раздевают и мучают…по-всякому.
А я убегаю, потому - что он и меня хочет…тоже…
-А что, его нельзя выгнать?
-Пробовали -так он начинает колотить в дверь и орать так, что весь подъезд собирается: - Опять у этих проституток скандал - говорят.
Геннадий задумался:
«Во что превратилась их жизнь?.. С отцом поговорить, что ли?..
Как отвадить этого мужика?.. Может быть мне самому…как – нибудь?..»- размышлял он, глядя на сидящую на диванчике Варю. Она грустно смотрела в окно, и забывшись, мяла от волнения себе пальцы.
В профиль она ещё более нравилась Геннадию:
«Красивая всё – таки!»
-Ну, я пойду?..
-Тебе стало легче?
-Да… сказала она не уверенно - было видно, что легче ей не стало, а наоборот; стало ещё больнее от того, что об этом узнал её любимый человек.
Она было привстала с диванчика, когда Геннадий решительно сказал:
-Останься ещё! - было видно, что ему в голову пришла какая – то идея – Варя! Ты когда – нибудь участвовала в художественной самодеятельности? Ну…там…спектакли…пьесы…?
-О чём Вы говорите, Геннадий Борисович - меня и близко не подпускали к этим мероприятиям!
-А хочешь поучаствовать в таком?
-Не знаю…
-Сейчас иди на рабочее место, а в обед загляни ко мне – есть идея!
-Какая … идея?
-Идея – помочь тебе и твоей маме.
-Вы - серьёзно!?
-Серьёзней не бывает!
                -

Эдуард Ядовин, худощавый морщинистый мужчина сидел на кухне своей квартиры и тупо смотрел на свою супругу.
Лицо его было тёмное - цвета воротынского кирпича -такие бывают у строителей после летнего сезона; но он строителем не был. Он работал на автобазе механиком. Молодёжь его заслушивалась, принимая его выдумки за чистую монету.
Те работники, которые его знали, что за пустой болтовнёй ничего нет и, поэтому, всегда махали на него рукой, когда он пытался им что – нибудь сказать.
В действительности он был сам себе на уме; никому и никогда он не высказывал свои мысли, потому – что они были у него, чаще всего -не чистоплотные.
У него была тайная, но такая сладостная страсть - он любил издеваться над одной, беззащитной женщиной.
Однажды познакомившись и будучи отвергнутым, он продолжал посещать эту женщину и наслаждаться её унижением и беззащитностью.
И ещё у него была заветная мечта - присоединить к своим действиям молоденькую девочку - дочь вышеупомянутой женщины, но та всегда успевала ускользнуть из его рук.
Теперь он сидел на кухне и глядя на свою жену, думал: «Какая же ты у меня безобразная…Ничего…завтра вторник - уйдёшь на сутки на дежурство…а я к той…часик -другой побалуюсь, нормальной…»
Жена действительно была у него, нельзя сказать, что безобразная – просто она была сильно полная.
Спереди её тело выглядело, как три больших холма, выпирающих из серой футболки: один холм – живот, был огромен; два других -грудь, поменьше, но всё равно были, как дыни средних размеров.
Сзади холмы располагались ниже поясницы, и представляли собой, как два гигантских батона хлеба.
Одета она была в серую футболку, и трикотажные шорты серого цвета, которые ещё больше подчёркивали полноту её тела.
Она в этом одеянии была похожа на огромную курицу из фильма Чарли Чаплина: «Золотая лихорадка».
«Ничего – уж завтра - отвяжусь!»
                -

Ядовин шёл по уже стемневшим дворам среди многоэтажек и думал: «…Уже около восьми…Пришла с работы…и успела подмыться…»- и сам улыбнулся своей шутке, посчитав её остроумной.
Позвонил в дверь и стал дожидаться, пока откроют, расстёгивая пальто и засовывая шапку в его карман.
Когда дверь открылась, он, от неожиданности остолбенел: перед ним стояла, не привычная женщина с испуганным лицом, а её дочь, спокойно глядящая на пришедшего. На ней был одет очень короткий халатик из какой – то тонкой ткани.
Она, не испугавшись спросила:
-Тебе кого?
Ошалевший от неожиданности и от предвкушения чего – то очень интимного, он спросил:
-Мама дома?
-Нет! - сказала Варя, делая вид, что собирается закрыть дверь.
Придя в себя, Ядовин схватился за дверь, не давая её закрыть.
-А может ты…вместо матери…Я…я…я…тебя…в золоте! – он думал, что дочка сейчас напугается и начнёт кричать, толкнул дверь и вбежал в комнату, захлопнул дверь, закрыв её на замок.
-Чего ломишься? По-тихому нельзя, что ли?
-Можно…можно…- он уже сбросил с себя пальто, и одной рукой обхватил шею Вари, другой полез задирать халатик - можно, красотуля…озолочу…
Но Варя его оттолкнула:
-Не лезь - зверь! – следующие слова Вари, заставили его отстать от неё - иди в спальню и раздевайся - я сейчас …Да, только смотри -свет не включай, а то я буду стесняться…
Ядовин бросился в спальню, на ходу срывая с себя одежду.
Варя спокойно выключила свет в коридоре, оставив небольшой ночничок в проходе; потом зашла в спальню; не до конца прикрыв в неё дверь:
-Разделся?
-Да! Моё солнце!
Она подошла к кровати - бедный мужчина стоял рядом, дрожа всем телом; медленно легла на неё, не снимая халата:
-Теперь ложись на меня.
Он кинулся на неё, задирая халатик.
Вдруг загорелся верхний свет и раздался незнакомый мужской голос:
-Так! Что мы имеем? изнасилование: статья № 131, часть первая Уголовного Кодекса.
Ядовин сначала замер, потом стал медленно оглядываться и сползать на пол; но было поздно: пока он это делал, непрерывно вспыхивал свет от фотокамеры смартфона.
Перед ним стояла мать Вари и какой – то незнакомый молодой мужчина.
Он продолжал говорить:
-Варя! Можешь вставать: фото с датой есть; два свидетеля есть - дядя можешь уходить - тебя вызовут.
Поняв, что делать нечего - материал на него «железный», он поник головой и так остался сидеть на полу, спустив с колен беспомощные и ослабевшие руки.
-А то, что ты покушался на мою невесту, я тебе ещё хорошо добавлю; в тюрьме будешь ездить на инвалидной коляске и ссаться ночами.
А завтра, когда твоя домна придёт с работы, увидит на своей страничке в Одноклассниках, подарок, в виде сегодняшней фотографии. Пусть сделает из неё аватарку.
Мать Вари, да и сама Варя с интересом, но прежде всего, с надеждой смотрели на происходящее в спальне: им ещё не верилось, что этот кошмар, который длился продолжительное время, наконец заканчивался.
Вдруг Ядовин повалился на пол и на четвереньках пополз к ногам мужчины:
-Простите…простите…простите…я не надо…я…что вы хоти…я больше…- он подполз к ногам Геннадия, обнял их руками, и начал целовать, приговаривая - землю буду…воду буду после вас… пощадите!
-У меня нечего просить - проси вон, у неё, над которой ты издевался!
Ядовин переполз к ногам матери Вари, и пытался их обнять и поцеловать. Но мать брезгливо высвободила ноги из его рук:
-Хватит! Уже столько ко мне на прикасался! Брезгую!
Он замер, стоя на четвереньках, не поднимая головы.
-Встань! - скомандовал мужчина.
Ядовин соскочил и встал перед ним по стойке «смирно», как образцовый солдат - срочник.
-Собери свою одежду!
Он бросился сгребать свои вещи. Собрав, опять остановился, как бы ожидая следующей команды.
-Варя! Открой входную дверь! - Варя бросилась выполнять команду.
-Выходи!
-А-а-а одеться?..
-Нечего тебе здесь своих блох вытряхивать   - выходи на лестничную площадку!
Делать было нечего - Ядовин поплёлся, в чём мать родила, на лестничную площадку.
Когда он на неё вышел, последовала следующая команда:
-Повернись лицом к ступенькам!
Ядовин предчувствуя недоброе, всё же повернулся.
-Теперь - лети синяя птица! - он с размаху толкнул Ядовина ногой в зад от чего, гость в мгновение ока оказался лежащим на средней площадке лестницы, лицом вниз.
В это время приоткрылась дверь напротив и пожилая женщина, глядя на представление, сказала:
-Никак не угомонятся - шалавы.
-Ты будешь свидетельницей! - грубо сказал Геннадий.
Дверь моментально захлопнулась.
Пока Ядовин, истекая кровью из носа, одевался, на лестничной площадке появился один из жителей, поднимавшийся в свою квартиру. Он увидел сидящего полуголого мужчину и язвительно сказал:
-Доигрался хрен на скрипке – шибко музыку любил!
                -
Когда Варя закрыла окончательно входную дверь, и Геннадий не успел выдохнуть, с матерью случилась самая настоящая истерика; она начала истерично плакать и, казалось, что этому плачу не будет конца. Она иногда начинала биться в истерике, чуть ли не с пеной у рта.
Варя сама напугалась её состояния и стала утешать мать, говоря, что всё осталось позади и не надо так убиваться.
Потом до матери что – то дошло, она нашла глазами Геннадия, и заревев с новой силой, бухнулась в ноги к Геннадию; стала хватать их руками и приговаривать сквозь рыдания:
-Не оставляй нас! Заклинаю всеми святыми! Не оставляй!
Геннадию пришлось присесть на корточки - продолжать стоять в этом положении, было немысленно. Он склонился над плачущей:
-Иди и принеси воды – приказал он Варе – побольше.
Варя принесла ковшик с водой. Геннадий хотел было дать плачущей напиться, но она, неловким движением, опрокинула его. Вода пришлась ей в лицо, стекая с шеи на грудь. Это сразу успокоило её. Теперь наоборот, вся обмякла, теряя сознание.
Гена подхватил её и понёс в спальню.
-Чего стоишь? - крикнул он Варе, - постель разбери!
-Она уже разобрана…- я её для себя разобрала – со страхом проговорила она – глядя на Геннадия.
Оба переглянулись и рассмеялись.
Мать уложили, напоив всем, что было под рукой: глицином, валерьянкой, не забыли дать нюхнуть нашатыря. Она вроде, успокоилась.
-Давайте я Вас чаем напою – сказала Варя, испытывающе глядя на начальника.
-Чего ты на меня так смотришь? Иди чайник поставь, неплохо было бы…- что так смотришь - опять повторил он, видя, что Варя продолжала на него испытывающе смотреть.
-Я боюсь…что ты…Вы…уйдёте…
-Не бойся - я сам теперь за Вас боюсь…
                -
Мать уснула. Варя с Геннадием Борисовичем сидели на кухне и пили чай.
«Хороший у неё чай! И заварен правильно!»
-Геннадий Борисович! Расскажите, как Вы с мамой в засаде сидели.
-Плохо сидели! Твоя мать всё время твердила, что она боится и всё время хватала меня за руку, я сам за тебя боялся; как бы этот урод чего – нибудь не сделал тебе сгоряча. А ты - молодец! Разыграла, как по нотам.
-А он на всё это купился!
«Вот он, сидит рядом со мной…Как бы мне ему показать, что я с каждым днём всё больше и больше люблю его?.. Нет, напрасно всё это – у него, поди, и невеста из своих уже есть…Они так…На своих женятся…»
-Варя! Вот что подумал – давай твою маму к нам в цех устроим -сейчас как раз одна должность новая появилась. Будете друг от друга недалеко - всегда вместе.
— Это надо у неё спросить…Она застенчивая…Я знаю, что она себя теперь будет чувствовать Вашим должником.
-Ерунда всё это! Зато зарплата намного выше, и работа не в грязи…
Уговори!
-Хорошо!
-Теперь иди спать – поздно уже…
-А Вы?
-Я здесь побуду, а потом, пораньше уеду…
-Я так не могу…
-Не могу – не могу! Иди спать, тебе говорю.
Варя вышла и через минут пять принесла раскладушку и поставила её посреди кухни - поваляйтесь хоть немного…
-Спасибо!               
Геннадий, как был одежде, так в одежде и лёг на раскладушку.
                -
Утром, чуть свет, он поднялся и собрался уезжать.
Варя тут же появилась, как только Геннадий встал – как – будто ждала этого момента:
-Что Вы так рано? - она была в ночной рубашке с накинутым на неё халатом.
-Поеду! А ты…вот что - на работу сегодня не выходи – побудь с матерью.
-А…?
-Ничего, я на твоё место поставлю твоего дружка.
-Какого - моего дружка?
-Очкарика, который за тобой бегает.
-Он не мой дружок - мой друг сейчас напротив меня стоит.
-Не понял…
Даша потянулась к Геннадию, обняла и попыталась поцеловать. Но не дотянулась до его лица. Тогда он обнял её за талию и чуть – чуть приподнял, чтобы она могла легко дотянуться до его губ. «Какая стройная и лёгкая!»
                -
На следующий день, после работы, Геннадий заехал к Нуждаевым справиться о здоровье Клавдии Спиридоновны – матери Вари.
Дверь открыла мать. Вид у неё был нормальным; глаза не выглядели полусумасшедшими. В нормальном состоянии она была очень уравновешенной и спокойной.
-Геннадий Борисович! Мы с Варей так ждали Вас! -Варя! Геннадий Борисович приехал! Да, входите! Что ж на пороге то…
Он прошёл в квартиру. Навстречу ему, из кухни, выскочила Варя на ходу вытирая руки. На ней был передничек, который прикрывал шорты и клетчатую рубашку. Лицо её светилось счастьем. Она хотела было с разбега прыгнуть на него, но потом, видимо застеснявшись, остановилась, не прекращая счастливо улыбаться.
-Ну, что же ты остановилась? - сказал Геннадий, с удовольствием глядя на счастливую Варю.
Когда Геннадий это произнёс, Варя приблизилась к нему скорым шагом и запрыгнула ему на руки, обнимая шею и целуя лицо.
-Варя! Как тебе не стыдно?! — это же не скромно! - сказала мать, тоже глядя счастливыми глазами то на дочь, то на гостя.
-Варя! Как тебе не стыдно - запрыгивать на постороннего человека! - повторил за матерью Геннадий, ещё крепче прижимая к себе девушку.
-Как Ваше самочувствие? -спросил Геннадий мать, опуская Варю на пол – мне с Вами надо поговорить.
Варя, услышав это, сразу же повернулась и направилась на кухню.
-Ужин - через пятнадцать минут! - крикнула она не оборачиваясь.
                -
Мать и Геннадий зашли в комнату и сели за стол, друг против друга.
- Клавдия Спиридоновна - Вам уже, наверное, Варя сказала, что я хочу Вас принять к себе на работу - нам нужна сотрудница и это место я держу специально для Вас. 
И Варя будет недалеко, и работа не тяжёлая и зарплата высокая. Если Вы согласитесь, то, милости просим.
-Наверное соглашусь – у меня, от моей нынешней работы, дурные воспоминания…
-И ещё… Только, прошу Вас - не отказывайтесь…- он вынул пачку денег в банковской упаковке крупными купюрами и, положив на стол, рукой пододвинул её к матери. 
-Что Вы…- напугалась она, закрыв рот ладонью…Не надо…
-Не отказывайтесь…подумайте о Варе - она уже девушка взрослая …сами понимаете… И Вам тоже понадобиться что – нибудь…
-Мне Варя целый день только о Вас и говорила - любит она Вас…
Поэтому я хочу спросить … не обижайтесь…Как Вы к ней относитесь? Только честно?..
-Она мне очень и очень нравится, я всегда рад ей…
Мать не решалась ещё что - то сказать, но потом, всё – таки решилась.
-Геннадий Борисович… Я умоляю…Если она Вам нужна для игры… То…как сказать…не делайте этого…Я не хочу, чтобы у неё была моя судьба…Если Вы с ней поиграете и бросите, то я этого не переживу.
Если Вам только развлечься – выберете себе другую…СкАжите, и я пойду с Вами в постель, только не трогайте её…В ней вся моя жизнь!
-Мне кажется, что в ней и моя жизнь тоже…
-Вы обещаете мне? Обещаете? Что молчите – скажите…
-Обещаю…
-Я Вас тоже люблю!
-Ужинать! – услышали весёлый голос Вари.
                -
Во время ужина Варя непрерывно щебетала, как весенняя птичка. Постоянно глядя на Геннадия, она под столом всё время задевала его ноги своими, на что он улыбался - ему нравилось, что вызывает такой восторг у девушки.
Мать тоже сначала с удовольствием смотрела на веселье дочери, а потом, не выдержав, сделала ей замечание:
-Да, ты дашь человеку поесть спокойно!?
-Пусть ест!
-Я тебе устрою! - сказал Гена - если ты не успокоишься!
-Устрой! Жду!
После ужина мать взялась за посуду; Варя собралась было ей помогать.
-Идите в комнату - без тебя справлюсь. Бросила гостя…
Когда зашли в комнату, Гена подхватил Варю, поднёс к кровати и опустил на неё.
- Я обещал тебе устроить кое-что? Она, лёжа на спине, поглядела на него серьёзным взглядом: -Устрой!
Гена наклонился над ней и стал целовать. Пока он целовал шею, она расстёгивала на груди рубашку. Грудь её была практически невесома; казалось, что она не закреплена на теле, а парила в воздухе.
Она схватила руками его голову и стала сильно прижимать к груди.
Вспоминая просьбу матери, Гена перестал её целовать. Она и не настаивала.
Не знаю, о чём она думала, Мои замечательные читатели и читательницы, только взгляд был у неё задумчив, она медленно возилась в его волосах, иногда поглаживая их; а иногда, на время, вовсе замирая.
                -
Незаметно пришла Весна, как бы подкравшись на цыпочках. Также незаметно исчезла зима, как бы боясь за свои проделки с морозом и льдом на асфальте.
После работы, отъехав со стоянки, он увидел, что по дорожке, в сторону автобуса, идёт Варя.
-Девушка! Вы куда?!
-На Кудыкину гору!
-Садись - я как раз туда еду.
Она села в машину; её деловой вид, с которым она шла по дорожке, превратился в весёлый и озорной.
-Ген! Как дела -тебя сегодня не было видно.
-Мотался с поставщиками.
-А как дома?
-А что дома? - дома нормально…
Но дальше он произнёс фразу, от которой у Вари чуть было не остановилось сердце.
-Зашёл разговор о моей женитьбе, я матери и сказал, что скоро привезу вам показать свою невесту.
-У тебя есть невеста?
-Есть…
-И кто она, если не секрет? - с трудом произнесла Варя, чувствуя, что её не слушается язык. «…вот тебе и на! Как я и предполагала…»
-Скоро узнаешь…
                -
-Вы на меня не обижаетесь, Татьяна Валерьевна?..
-Что ты Гена! Я наоборот - тебе благодарна, что ты напомнил мне, что я ещё женщина…А тебе желаю счастья в семейной жизни!
-Откуда Вы знаете, ведь я ещё ничего не решил?
-Уже весь ваш цех знает! А ты не решил…
-Я никому ничего не говорил!..
-А тут говорить не надо - стоит только взглянуть на тебя и Варю …
                -
В ближайшие выходные, Гена пригласил Варю в кафе.
Кафе было не навороченное, как раз, что и требовалось; спокойная музыка; ненавязчивый сервис.
У Вари всё не выходил из головы разговор о невесте.
-Ген! А ты меня бросишь, когда поженишься?
-Не брошу…
Она хотела, что – то ещё спросить, но вдруг к их столику подошла красивая барышня:
-Привет! Не прогоните?
-Чего тебе надо? - зло спросил Ген, даже и не поздоровавшись с пришедшей.
Тамара присела к столику, так и не дождавшись приглашения.
И не ответив на вопрос Геннадия, сказала:
-Что, на малолеток перешёл, как я и предполагала! – сказала она, глядя на Варю.
-Не твоё дело! Пошла отсюда!
-Что ты так? – прошептала Варя, трогая за рукав рубашки Геннадия.
-Ты хотела видеть мою невесту!? Гляди! — вот она! —сказал Геннадий, глядя на Варю.
-Невеста? Твоя?
-Бывшая!..
Но эту последнюю фразу Варя уже не слышала: она уже бежала вдоль дороги.
 Пока Геннадий выскакивал вслед за ней, пока шарил глазами по сторонам - нигде Вари уже не было. Видимо подвернулось такси и унесло бедную девочку.
Вернувшись в кафе и расплачиваясь, он смотрел на ядовитую улыбку Тамары.
Уже отходя, он повернулся к ней, и сказал:
-Жива ещё…А я было подумал, что ты подохла на трассе, под каким – нибудь грязным дальнобойщиком.
                -
Весь оставшийся день и наступившую ночь, Варя с матерью проплакали, проклиная свою судьбу и дни рождения.
Варя постепенно превращалась в девушку, сидевшую на пыльном картоне: лицо становилось бледным, нос опять заострился, походка становилась шаркающей.
Когда позвонили в дверь, то обе, не сговариваясь, замерли от страха; неужели вернулся насильник.
-Я пойду открою - сказала мать.
-Нет, я пойду открою - мне тебя жалко. А мне - всё равно.
Мать со страхом села на край дивана и стала ждать, что кто – то вот-вот войдёт. Но никакого движения в коридоре не было:
«Может на лестницу вышли? Или на улицу?»
Клавдия Спиридоновна осторожно, стараясь не скрипеть половицами, выглянула из комнаты в коридор.
Входная дверь была распахнута: в дверях стоял красиво одетый Геннадий Борисович, на нём висела Варя, охватив начальника руками и ногами. На полу валялся огромный букет цветов.
-Варя! Прекрати – дай человеку войти!
-Пусть входит - послышалось, где – то за спиной у Геннадия.
-Геннадий Борисович! Проходите…Варя да перестань ты! Неудобно!
-Мне – очень удобно!
Так и пришлось Гене пройти в комнату, с Варей на шее.
Подойдя к дивану, он наклонился, чтобы Варя могла уже его отпустить, но она крепко держалась за него.
Положив невесту на диван, стал возиться с пуговицей на её рубашке, только после этого, Варя отпустила своего начальника, но было поздно: он уже страстно целовал её воздушную грудь.
Вдруг Геннадий резко отпрянул от неё:
-Хватит! Вставай! Некогда!
-А куда…мы?..
-Мы едем ко мне домой!
-Зачем?..
-Как зачем? С моей мамой знакомиться! - Клавдия Спиридоновна!
- мать вбежала и со страхом посмотрела на Варю, застёгивающую на себе рубашку - Вы тоже собирайтесь - мы сейчас поедем к моим родителям - они будут сватать Вашу дочь.
-Как же…это…так вот…сразу?..
-Они сегодня нас ждут!
Варя замерла, так и не застегнув до конца рубашку.

Ожидание двух женщин, которые куда – нибудь собираются, это особое искусство, требующее от мужчин выдержку, стрессостойкость и огромное терпение.
Уже больше часа у Вари и матери, шла подготовка к поездке. Из комнаты были слышны попеременно голоса; то матери; то дочери. Постоянная беготня в ванную комнату и обратно.
Геннадий сидел на кухне и изнывал.
Он уже два раза попил чаю; включал и выключал радиоприёмник.
Он, накануне, дома поговорил с матерью, безапелляционно заявил, что нашёл себе невесту и хочет на ней жениться.
Мать, помня конфуз с предыдущей невестой, капризничать не стала.
Отец, выслушав информацию от сына, тоже не удивился:
-Знаю! Видел твою невесту!
-Откуда?
Отец усмехнулся: - мне ещё раньше доложили об этом, чем ты решился жениться! Ничего себе барышня - если тебе нравится, то женись.
Наконец Нуждаевы предстали перед Белобородовым – младшим.
«Ничего! Мать, видать, правильно распорядилась деньгами!»
-Как?.. - спросила Варя, стесняясь.
-Суперлюкс!
Они действительно были красиво и модно одеты! Достойную одежду дополняли аккуратные причёски и грамотный макияж.
«Хоть на матери женись!»
Это - была просто мысленная шутка, потому – что Варя была прекрасна! Всё перечисленное, подчёркивалось её свежим и весёлым личиком, и счастливыми глазами!
                -
Пока ехали, мать и Варя ещё о чём – то переговаривались, сидя на заднем сиденье, иногда тихо смеялись; но, когда стали подъезжать ближе - разговоры умолкли и на их лицах появилась тревога.
                -
Первая встреча с обитателями дома прошла в неформальной обстановке: как только заехали в парк, то у клумбы увидели почти всех обитательниц этого дома. Пользуясь погожим днём, они сидели на скамейках и неторопливо беседовали.
Тут была Наташа со своими двойняшками, Галя держала на руках грудного ребёнка, завёрнутого в конверт, обвязанный розовой ленточкой.
По случаю выходного дня в гостях у домочадцев были все их верные друзья и подруги. Олегова Таисия была беременна. Они все были в курсе намечавшегося события.
Полина, жена спецкора Николая, первая увидела заезжавшую в парк машину.
-Девочки! По – моему нашему полку прибыло… - все вытянули шею в сторону подъезжавшей машине.
-Всё! - сказала Наташа - последнего вольного казака потеряли.
 Машина остановилась напротив сидящих, и первым вышел Геннадий.
-Ну, Генка, показывай свою суженную!
У Вари так билось сердечко, что пересохли губы; мать тоже стала бледнее обычного.
Дверь перед ними распахнулась, и они вышли из машины, очень стесняясь любопытных взглядов, сидящих на скамейках. Мать и Варя остановились в нерешительности возле машины.
-Не стесняйтесь, подходите поближе - мы все тут, присутствующие, совсем недавно испытывали те же ощущения, которые испытываете вы - сказала сердобольная Наташа.
Мать и дочь немного успокоились от слов Наташи и подошли и сидящим
-Ох! Ка-ка-я-я-я хо–ро-шень-кая-я-я! - сказала искренне Полина -Генка! А мы и не сомневались!
Все рассмеялись.
-Ну! - давайте знакомится! – сказала Галя и первой протянула руку:
-Галя!
-Варя…
-А вот - Варина мама! - сказал, до этого молчавший Геннадий -познакомьтесь.
Пока все толпились и выражали свои мнения и чувства, из дома, почти бегом приближалась мать Геннадия.
Когда она приблизилась, все повернулись в её сторону и замолчали: ждали реакцию матери на новую невестку.
Мать Гены, ещё не подойдя, уже протягивала руки к Варе:
-Какая прелесть! - она уже по пути успела оценить приехавшую невестку и её мать. «Нормально!»
Услышав женские возгласы, к приехавшим подошли мужчины, стоявшие неподалёку, у очага и самовара; подготавливая всё для вечернего шашлыка.
Они все представились приехавшим.
-Генка! - ты где нашёл такую игрушечку?! – с восхищением сказал спецкор Коля.
-Из картонной коробки! - ответил за него Олег - начальник над Геной.
-Шутишь!
-Не шучу! У Генки спроси… - разъяснил Олег, и добавил -воспользовался служебным положением - отец узнает - убьёт!
                -
Вечером, когда уже отзвучали здравницы молодым, когда формально родители жениха провели обряд сватовства, когда отвеселились на свежем воздухе за шашлыком, уставшие, разбились на кучки и тихо сидели, переговариваясь, у костра или в беседке.
Две матери ушли в дом, и там продолжали знакомство друг с другом, мужчины громко себя вели в беседке, стоящей неподалёку от места торжества; они, видать, продолжали попивать пивко;
у костра сидели молодые женщины: они, все устали, взгляды были задумчиво – мечтательными.
-Эх Варька…Ты почти ещё ребёнок, а уже туда же, замуж… - сказала задумчиво Полина.
-Похоже - вставила своё слово Наташа – что Генка с тобой познакомился на выпускном утреннике в детском саду…
Все тихонько рассмеялись и Варя вместе с ними - ей нравилось, что она, такая молодая, участвует в разговоре с другими женщинами на равных.
-Что привязались к девчонке? – сказала Галя – про себя забыли, когда повлюблялись? Ни о чём не думали и ничего не считали, кроме часов до свидания!
-Так и у меня…- задумчиво сказала Варя - всё перед зеркалом прыгала - и рост маленький - и нос, как у буратины; а когда влюбилась: ни о чём уже не думала - всё сразу, само собой, встало на место.
                -
Эту ночь Варя запомнит на всю жизнь: запомнит приятную тяжесть тела жениха на себе; тяжёлое ритмичное его дыхание; упоительно - приятное биение чего – то очень необычного, внутри, приводящее в трепет тело, наполняя его новыми силами, а душу надеждами, что самое страшное – позади; а впереди, начиная с этой ночи, открывается вся, только начавшаяся жизнь, которая будет такой же счастливой, до самой смерти, как эта ночь!
               
КОНЕЦ