Сквозь миры

Молнии  у „Серой лисы“

По крыше неумолимо барабанил дождь. Его глухой и настойчивый ритм звучал как тревожный набат, и от этого шума по спине бежали мурашки. Ночь уже не укрывала дом ласковым покровом, она притаилась в каждом углу, как дикий зверь перед броском. Каждый случайный звук заставлял замирать, ловя обрывки тишины между ударами капель.
Аннабэт Моус, которой едва исполнилось десять, вслушивалась в этот звук, и в нем больше не было тепла маминых сказок и привычного домашнего уюта. А сквозь шум ливня проскальзывали странные обрывки чужих голосов. Девочке казалось, что кто-то шептал прямо над ухом, едва касаясь кожи своим ледяным дыханием. Любому другому ребенку захотелось бы зарыться в одеяло, свернуться калачиком и притвориться, что ничего не происходит. Но только не Бэт, она была не из тех, кто прячется от шорохов. Девочка всегда шла навстречу тьме, чтобы силой вырвать у неё в тайны.
Тихо соскользнув с кровати, она направилась к лестнице. Каждое движение давалось с большим трудом. Старые половицы предательски скрипели под её ногами, пытаясь удержать девочку в комнате, ну или хотя бы предупредить об опасности, ожидающей внизу. Несмотря на страх, Бэт медленно спускалась в полумрак. Оказавшись у самого подножия лестницы, она вгляделась во тьму прихожей и заметила, что входная дверь приоткрыта.
Бэт осторожно подошла к двери и выглянула в щель, от увиденного весь мир вокруг неё замер. На мокрой земле лежала её мать, тело было неподвижно, а лицо спокойно, но в этой пугающей позе не было ни капли умиротворения, осталась лишь холодная, окончательная тишина, от которой стыла кровь.
Над её телом склонился незнакомец, он стоял перед ней на коленях, а в свете уличного фонаря его черты расплывались так, что никак не получалось рассмотреть лицо.
Но истинный ужас внушала его кожа, по которой изгибались тонкие линии, пульсирующие тусклым голубоватым светом, как если бы внутри текли ледяные ручьи из чужого, далёкого мира. Мужчина застыл, а затем незнакомец обернулся, так неторопливо, что у Бэт перехватило дыхание, а собственное сердце застучало слишком громко. Мужчина поднял голову, и его взгляд скользнул по девочке. Сапфирово;синий, чужой и острый, как лезвие, едва касающееся кожи. Но Бэт не отступила, она вцепившись в дверной косяк заставляла себя смотреть в ответ. Девочка заметила, что в его взгляде есть что;то ещё, похожее на глубокую печаль, ей показалось, что он сам был не рад произошедшему.
Затем Бэт на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте матери и незнакомца уже никого не было. Перед ней был лишь пустой двор, в котором ещё звучало эхо чего;то непоправимого.
Проснувшись в холодном поту, Бэт резко села на постели. Провела дрожащими руками по лицу, пытаясь стереть не просто влагу, а горькое послевкусие кошмара. Это детское воспоминание преследовало её уже двадцать лет. Казалось, что кто;то невидимый раз за разом прокручивал перед ней одну и ту же мрачную сцену, которая въедалась в память, точно кислота, оставляя всё более глубокие шрамы. Иногда она думала, что стоит лишь пристальнее вглядеться в детали, и мозаика сложится сама собой, но истина всякий раз ускользала, оставляя лишь тягостное чувство недосказанности и горький привкус от этой тайны, которую никак не удавалось разгадать.
— Тебе опять приснился этот сон? — тихо спросил Адам.
Он приподнялся на локте, и старый матрас под его весом отозвался тихим скрипом. В тусклом свете луны его лицо казалось усталым, но в глазах читалась молчаливая забота. Адам знал, что для Бэт этот кошмар не просто игра воображения, а единственная ниточка, способная привести к истине.
— Думаю, он будет сниться мне до тех пор, пока я не найду ответы — прошептала она уставившись в темноту перед собой, надеялась разглядеть в ней хоть какой;нибудь намёк.
За окном лил дождь, а ночь ещё владела городом, но Бэт бесшумно откинула край одеяла и поднялась с постели. Её босые ступни коснулись прохладного пола.
— Ты куда? — сонно пробормотал Адам, утыкаясь лицом в подушку и уже не открывая глаз.
— Поработаю над делом, — тихо ответила она. Всё равно уже не уснуть.
На часах тускло мерцали цифры — 03:30. Девушка прошла в кабинет, опустилась в кресло и достала из нижнего ящика стола толстую папку. Перед ней легли пожелтевшие заметки, криминалистические фотографии и вырезки из старых газет, лоскутки истины, которые требовалось сшить воедино. Бэт перечитывала это дело уже много раз и каждый раз она надеялась, что теперь слова сложатся иначе и откроют ей правду. Но чуда так и не происходило.
Время растворилось в строчках и старых снимках, а когда за окном уже посветлело, её прервал настойчивый сигнал будильника, возвращая в реальный мир. Со вздохом отложив бумаги, Бэт приняла горячий душ, чтобы смыть остатки ночной усталости, выпила чашку кофе и быстро собравшись вышла из дома. Пора было отправляться на работу, где её ждали тайны посерьёзнее домашних призраков. После затяжного ливня летний день выдался сырым и промозглым.
По дороге к офису Бэт как обычно миновала Центральную площадь, посреди которой возвышался огромный Монумент Памяти жертв Первого Разлома. Огромная стела из чёрного гранита, расколотая надвое рваной полосой из матового стекла. Она напоминала о том дне, когда ткань бытия разошлась по швам. Это произошло чуть больше двадцати лет назад, в Нью-Йорке. Именно тогда на Землю стали проникать существа из других измерений, которых в народе быстро окрестили пришлыми. У подножия стелы, на гранитных плитах с именами погибших, горел вечный синий огонь — символ чужой, пугающей энергии.
Бэт служила в Международном бюро по регулированию аномалий — автономном ведомстве, которое создали как раз после тех событий. Её отдел в МБРА брался только за те дела, где тянулся след чужаков. За случаи, в которых привычные правила больше не работали.
Их ведомство было создано в рамках совместного международного сотрудничества. Все региональные представительства работали в тесной связке, аналитики круглосуточно обменивались зашифрованными данными, а оперативные группы обладали особым статусом и были готовы по первому сигналу вылететь в любую точку земного шара, минуя стандартную бюрократию обычных спецслужб.
За прошедшие годы в человеческий мир перешло множество различных существ. Многие из них мало чем отличались от людей, но некоторые выглядели прямо-таки очень необычно, напоминая выходцев из самых жутких или прекрасных фантазий.
После каждого прорыва МБРА действовало по строгой инструкции, новоприбывших сперва помещали на жёсткий карантин, проверяя на безопасность для общества, а затем постепенно интегрировали в земную жизнь. К сожалению для чужаков, вернуться обратно в свои родные миры после перехода, было невозможно. Разломы быстро закрывались, оставаясь на теле Земли лишь едва заметными шрамами, лишь тонкими мерцающими линями, которые больше не функционировали. Чужое измерение захлопывало двери навсегда, оставляя свои граждан на чужой территории.
Тех, кто желал навредить людям, было не так много. Большинство пришлых, смирившись с вечной разлукой со своим домом, отлично адаптировалось к жизни на Земле. Бэт видела это каждое утро, когда покупала кофе у пришлого парня в кофейном ларьке рядом с метро. Или в булочной, которой владела женщина весьма любопытной внешности, невысокая с розоватой кожей и большими глазами. Чужаки жили и работали бок о бок с обычными гражданами, ходили по тем же улицам и стояли в тех же очередях.
Люди уже давно привыкли к их слегка необычному облику. Для многих это был лишь едва уловимый отголосок иного измерения, как тень скользящая по стене, заметная, если присмотреться, но легко стирающаяся из памяти, если не искать её специально.
Среди таких пришлых была и Китти, самая близкая подруга Бэт. С виду она мало чем отличалась от обычного человека, те же пропорции, тот же живой блеск в глазах изумрудно-зелёного цвета. И всё же в её пластике сквозило что;то неуловимо кошачье. Глядя на нее казалось, что сама природа добавила к человеческому облику несколько тонких штрихов, чтобы напомнить о том, что перед вами не совсем обычная девушка. Черты лица Китти были слегка заострёнными и казались очерченными тонкой кистью, а над лбом торчали аккуратные ушки, такие чуткие, способные уловить даже шёпот ветра.
Бэт и Китти дружили с самого детства. Малышку удочерила пара учёных, работавших вместе с дедушкой Бэт. Однажды, во время очередного выезда к свежему Разлому, они заметили потерянное маленькое создание, совсем кроху, дрожавшую от холода среди чужих тротуаров и пугающих звуков мегаполиса.  Им стало искренне жаль малышку и они не смогли остаться равнодушными. Вместо того, чтобы упрятать девочку в лабораторию для изучения, они забрали её к себе, подарив дом и любовь.
 Китти давно стала частью этого мира и важнейшей составляющей жизни Бэт. Их дружба держалась не на случайности, а на глубоком понимании, что быть «не таким, как все» — это не приговор, а просто другая дорога. И идти по ней куда легче, когда рядом есть тот, кто не задаёт лишних вопросов, потому что и сам знает, каково это  быть не таким как все.
Приехав на работу, Бэт спустилась на лифте в самое сердце МБРА. Офис бюро располагался в огромном подземном бункере. Этот автономный многоэтажный комплекс уходил глубоко под землю и скрывал в себе целые мили охраняемых секторов. Здесь находились и строго изолированные тюрьмы для пришлых, нарушивших закон, и стерильные медицинские отсеки, и передовые исследовательские лаборатории. В общем, это было обширное, защищённое место, способное выдержать любую внешнюю или внутреннюю угрозу.
Едва выйдя из лифта на своем этаже, Бэт заметила начальника, который уже поджидал её у дверей. Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина, с легкой небритостью на лице. Его глаза поражали пронзительной синевой, а в осанке чувствовалась жёсткая, военная собранность.
— Аннабэт, знакомься — шеф кивнул в сторону незнакомца, когда она подошла ближе.
— Это твой новый напарник, Дэвид Стрэнт. Введи его в курс текущих дел.
Бэт повернулась к нему, собираясь протянуть руку, но слова вдруг застряли  в горле. Взгляд этих глаз, пронзительно-синих, заставил её замереть. Это был тот самый цвет из её многолетнего сна, но сейчас, наяву, он не пугал. Он завораживал. Бэт почувствовала, как безвозвратно погружается в эту синеву, точно в огромный, загадочный и бездонный океан, который таил в себе ответы на все её вопросы. Прошло несколько секунд, прежде чем она смогла вернуться в реальность и улыбнувшись протянуть ему руку:
— Здравствуй, Дэвид. Добро пожаловать в нашу команду.
Дэвид ответил крепким рукопожатием. Его взгляд оставался прямым и спокойным, казалось, что он не заметил её мимолётного замешательства.
— Здравствуйте, Аннабэт.
— Просто Бэт, — мягко поправила она.
— Полным именем меня почти никто не зовёт.
— Хорошо, Бэт. Меня уже слегка просветили насчёт специфики вашей работы, так что готов приступать немедленно.
Они прошли в кабинет, помещение было довольно большим. Одну его часть занимали рабочие столы и продвинутое аналитическое оборудование. Другая же часть была отведена Джозефу и Кевину для их изобретательской деятельности, а в глубине уютно расположилась зона отдыха с мягким диваном, холодильником и кофемашиной.
 Бэт принялась представлять новичку его новых коллег. Она кивнула на угловой стол, заваленный всякими датчиками, полуразобранными приборами и какими-то деталями:
— Это Кевин, наш полевой медик и вроде как эксперт по анатомии пришлых. Впрочем, он у нас вообще мастер на все руки. А ещё в свободное, от вскрытий пришлых, время занимается изобретательством. Они с Джозефом постоянно собирают новые гаджеты и модифицируют наше снаряжение, чтобы мы на выездах могли хоть как-то противостоять созданиям из чужого мира. Ну еще Кевин свято верит, что он главный шутник отдела. Правда, смеётся над его шутками только он сам.
Из-за ближайшего монитора вынырнул молодой азиат. Оценив новичка быстрым взглядом, он задорно подмигнул:
— Привет, Дэвид. Добро пожаловать в наш дурдом. Надеюсь, ты продержишься дольше, чем прошлые напарники Бэт. Они-то сбегали ещё до обеда.
Дэвид не стал игнорировать вызов. Он подошёл к столу парня и протянул руку для приветствия.
— Боюсь, вам придётся привыкать к моей компании.
Спокойно ответил он, прямо встретив взгляд парня.
Кевин на секунду завис, явно не ожидая такой холодной уверенности, а затем коротко рассмеялся, принимая подачу.
Затем Бэт повела Дэвида к столу напротив Кевина, где у огромной настенной карты, испещрённой метками, сидел Джозеф. Он был старшим аналитиком.
Пожилой темнокожий мужчина изучал их взглядом, в котором читалась многолетняя усталость и редкая, почти хищная проницательность. А каждая отметка за его спиной означала Разлом. За двадцать лет на всей планете их образовалось ровно сорок. Сорок кровоточащих трещин в земном бытии, за которыми непрерывно следили спецслужбы разных стран.
Дэвид подошёл ближе, а Джозеф тепло, но крепко пожал ему руку и произнёс:
— Добро пожаловать, сынок.
Он чуть прищурился, переводя взгляд с новичка на Бэт, и добавил:
 — Только учти, эта девчонка тебя загоняет. Готовься.
Дэвид сдержанно улыбнулся и с легким интересом покосился на напарницу. Со стороны она меньше всего походила на грозу монстров. Невысокая, хрупкая, голубоглазая девушка с длинными светлыми волосами, она казалась скорее юным стажёром, чем ветераном схваток с порождениями Разломов, своими размерами превосходившими её вдвое. Охота на  страшных тварей, чей облик напоминал монстров из фильмов ужасов, была занятием для одержимых. И Бэт отдавалась этой охоте с фанатичной страстью. Было не  удивительно, что Дэвид стал уже пятым её напарником за последние несколько месяцев. Её привычный рабочий мир рухнул со смертью Энтони, человека, с которым она делила свою одержимость долгие пять лет, с самого её первого дня в Бюро. После этой трагедии она словно сорвалась с тормозов, и её новый темп стал для новичков непосильным. Бэт упрямо шла напролом, хотя прекрасно знала, что в их ремесле надёжный напарник не просто страховка от смерти, но еще и крепкое плечо, способное удержать от безумия, когда вокруг царит хаос.
Едва все успели поприветствовать Дэвида, как в кабинет скользнула Эмили, молодая и эффектная секретарша шефа. Она двигалась по кабинету с кокетливой томностью, точно зная, что все взгляды тут же будут прикованы к ней. Серьёзность её появления выдавала лишь папка, крепко зажатая в её ухоженных руках, тихий предвестник очередного расследования.
Эмили опустила документы на стол чуть громче, чем требовалось и не отрывая взгляда от симпатичного новичка, слегка склонив голову набок, оценивала выдержит ли он здешний водоворот событий. Ну и одновременно давала понять, что Дэвид ей приглянулся. Затем она так же плавно вышла, покачивая бёдрами.
На долю секунды в воздухе повис тонкий, сладковатый шлейф её духов. Он не на долго перебил привычные для их кабинета запахи - архивной бумаги, крепкого кофе и медицинского антисептика, как чужеродная нота в давно знакомой мелодии.
В комнате воцарилась тишина, папка лежала на столе, тёмная и неприметная, но скрывающая внутри очередную бурю. Дэвид невольно покосился на неё, словно ожидал, что она сама откроется и выпустит наружу свои тайны.
Бэт шагнула вперёд и взяла документы.
— Что там?
Коротко спросила она, обращаясь скорее к глухой пластиковой обложке, чем к кому;либо из присутствующих.
В её голосе не было нетерпения, только холодная готовность принять новую задачу. Тонкие пальцы девушки скользнули по шершавой поверхности и едва открыв дело, Бэт застыла. Казалось, что ледяной вихрь ворвался в помещение, сковав каждую мышцу и каждый нерв её хрупкого тела. На первом же листе нового дела лежало фото её лучшей подруги.
Сердце девушки замерло, а затем забилось тяжело и глухо, отдаваясь в ушах неровным, пугающим стуком.
На снимке, сделанном криминалистами, была Китти. Взгляд Бэт цеплялся за каждую деталь, надеясь найти подвох, нелепую ошибку, увидеть чужое лицо под знакомой маской. Но нет. В этих чуть заострённых чертах безошибочно узнавалась её подруга, та самая, что смеялась до слёз, когда было весело, или прятала дрожащие руки, когда ей было страшно, но всё равно шагала вперёд, потому что нельзя оставлять подругу одну.
Земля ушла у Бэт из;под ног и она пошатнулась, теряя равновесие, но Дэвид успел среагировать и крепко перехватил её за локоть. Девушка мельком взглянула на напарника и с трудом взяв себя в руки принялась читать сухие строки оперативного рапорта. Местная полиция оцепила район, проведя первичный осмотр места преступления, и подготовив дело, передала его в МБРА. Записи в деле гласили, что убитую нашли за клубом «Серая лиса», где Китти работала официанткой. А описание места преступления заставило бы содрогнуться даже бывалых сыщиков. Тело Китти обнаружили в глухом переулке прямо за ночным клубом, весь тупик превратился в бойню,  кирпичные стены были до самого верха забрызганы кровью, а под обмякшим трупом асфальт покрывала плотная и жуткая корка.
После осмотра места преступления никто и не думал о человеческой жестокости или звериной ярости, сомнений небыло в том, что это работа опасного пришлого. На коже девушки были глубокие рваные борозды от когтей, а в ранах виднелись отчётливые отметины от зубов. Из органов у жертвы отсутствовали только печень и сердце, их выгрызли прямо из тела. По всему периметру оцепленного переулка валялись обрывки платья Китти, разорванного в клочья и перемешанного с грязью и фрагментами плоти.
Пока Бэт вчитывалась в строки, перед её глазами то и дело вспыхивали обрывки воспоминаний о Китти. О том как она смеялась, как прикрывала Бэт спину, когда та лезла в неприятности . . . Все те мелочи, которые делали их дружбу такой крепкой.
В груди девушки разрасталась холодная и острая пустота , как осколок льда, который невозможно вынуть, не изрезав себя ещё сильнее. Но рядом с этой болью крепло и другое чувство, яростное и не знающее компромиссов. Бэт подняла голову и захлопнула папку, затем тихим, но твердым голосом девушка обратилась к коллегам:
— Это не рядовое расследование.  Это личное. И никто из нас не уйдет домой, пока мы не найдем виновного.
Бэт вывела на большой экран фотографии криминалистов, и Кевин, до этого рассеянно крутивший в руках какой-то датчик, резко подался вперёд. Его задорная улыбка мгновенно исчезла, а лицо побледнело, когда взгляд медика скользнул по экрану.
— Боже... Бэт, это же Китти . . .
Его голос потерял всю прежнюю лёгкость.
— Она же... она же только на прошлой неделе радовалась, что устроилась в «Серую лису». Говорила, там чаевые хорошие...
А Джозеф поднявшись из своего кресла и подойдя ближе к экрану, вглядываясь в страшные снимки, сжал кулаки и глухо, сквозь зубы процедил:
— Какой ужас . . .
А затем он посмотрел на Бэт и аккуратно приобнял её за плечи, тихо утешая:
— Держись, девочка. Я тебе очень сочувствую. Мы перевернём все, но найдём эту тварь.
Бэт поблагодарила коллег за поддержку, а затем коротко ввела всех в курс дела. В её голосе не звучало ноток подступающей истерики, она продолжала действовать со всем профессионализмом, чтобы довести это дело до конца, не отвлекаясь на эмоции.
После того как она рассказала все подробности, Бэт повернулась к Дэвиду и почти скомандовала:
— Так, сперва начнём с места преступления, едем к «Серой лисе». Там должна быть зацепка.
Они вышли из кабинета и направились к машине, спустя двадцать минут Бэт уже припарковалась на задворках «Серой лисы». Уже на подходе к тупику за клубом в нос ударил тяжёлый воздух, запах ночного ливня смешался с отчётливым металлическим привкусом запёкшейся крови, который оседал на языке и въедался в одежду.  Даже сквозь полумрак было видно, что кирпичные стены до самого верха покрыты тёмными, уродливыми потёками. Дождь смыл часть крови, но асфальт под ногами всё ещё отливал багровым глянцем. В лужах плавали грязные лоскуты ткани, то, что осталось от платья Китти после того, как разъярённая тварь добралась до её плоти.
Дэвид держался чуть позади, осматривая пространство, крыши соседних домов, пожарные лестницы и тёмные ниши. Его взгляд скользил по теням так, будто он искал то, что может прыгнуть сверху, подкрасться сзади или появиться там, где его совсем не ждут. А Бэт тем временем, не теряя ни секунды, сантиметр за сантиметр осматривала мокрый асфальт, не пропуская ни трещины, ни крошки, ни едва заметного отпечатка. Её движения были точными и почти механическими. Неподалёку от места, где нашли тело, под ржавой решёткой ливневой канализации что;то блеснуло, тонкий и упрямый отсвет, который цеплялся за скупые лучи, не желая растворяться в полумраке
Дежурные эксперты, собиравшие пробы, мельком скользнули по этому углу и прошли мимо, посчитали обычным мусором, ещё одной безмолвной жертвой города. Но Бэт верила интуиции, потому что в её мире случайностей не существовало, а каждая мелочь могла стать ключом.
Она опустилась на колено и подняла находку. Плотная бумага холодила пальцы, казалось, что она впитала в себя ночной холод и страх того, кто её уронил. На поверхности виднелся хитрый, почти гипнотический орнамент, напоминающий переплетение серебряных молний, казалось, что в этом узоре была сама суть электричества, его неукротимая энергия. А в центре этой карточки красовалось одно;единственное вытисненное фольгой:
«Иллюзия».
Оно мерцало в неровных бликах, неся в себе скрытое послание, дразнило и манило заглянуть глубже. Бэт смотрела на него, и мороз неторопливо полз по её спине, стягивая лопатки в тугой узел. Предчувствие твердило, что это слово как-то связано со смертью подруги. Оставалось лишь понять как именно, распутать этот клубок так, чтобы ни одна нить не выскользнула сквозь пальцы. Бэт аккуратно спрятала карточку, решив пока заняться другими уликами.
После осмотра места преступления и опроса сотрудников Бэт и Дэвид засели за просмотр записей с камер видеонаблюдения. Около часа они всматривались в тусклые кадры, где ночная реальность казалась искажённой, словно они смотрели на неё через мутное стекло. Самого момента нападения на плёнке не оказалось, было ощущение, что ночь специально вычеркнула этот миг, спрятав его в слепой зоне реальности, в той самой щели между секундами, где скрывается всё самое страшное.
Но вдруг Дэвид замер. Он прищурился и ткнул пальцем в мерцающий экран:
— Смотри. Вот он. Опять.
Бэт впилась пальцами в край стола и принялась пристально вглядываться в экран, на всех записях Китти преследовал один и тот же субъект. Он скользил по границе света и тени, как оживший кошмар, неотступный и незаметный для окружающих. Его взгляд был пустой и одновременно одержимый, он буквально парализовал через расстояние, намертво фиксируясь на жертве.
Мужчины всегда слетались на дикую грацию Китти, как на огонь. Но это существо вела не похоть, его взгляде сквозила болезненная и хищная сосредоточенность, а мёртвая улыбка казалась восковым слепком. Бэт чувствовала, как внутри всё цепенеет от отвращения.
Бэт щёлкнула мышкой и распечатала стоп;кадр. Снимок вышел размытым, но общие контуры оставались узнаваемыми. Она снова обошла персонал «Серой лисы», показывая распечатку. Бармены и официанты хмурились, качали головами, но никто не помнил этого человека. Он оставался призраком, растворившимся в толпе так же незаметно, как и появился, словно его и не было вовсе.
После этого Бэт решила поехать в морг, чтобы забрать результаты вскрытия и в последний раз увидеть подругу. Дэвид хотел пойти с ней и уже взялся за ручку автомобильной двери, но девушка качнула головой:
— Останься здесь, мне нужно побыть с ней наедине. Хоть минуту.
Дэвид чуть помедлил, глядя на неё, но затем он понимающе кивнул и убрал руку:
— Я буду ждать у входа. Если понадоблюсь — я рядом.
Морг встретил Бэт стерильным холодом и тихим, почти незаметным гулом вентиляции. Само здание, подчиняясь скорбному уставу, старалось не шуметь, чтобы не потревожить тех, кто уже не мог ответить. За стойкой сидел дежурный патологоанатом, немолодой мужчина с усталыми, но внимательными глазами и аккуратной седеющей бородкой. На его бейдже значилось имя: «Генри». Он посмотрел на пришедшую спокойно, без лишней суеты.
— Вы по поводу Китти Райс? — спросил он, чуть наклонив голову.
Бэт кивнула, незаметно сжимая кулаки в карманах куртки. Пальцы сводило от напряжения, само тело отчаянно пыталось удержать рвущиеся наружу эмоции.
— Да. Мне нужны результаты вскрытия. И… я хочу её увидеть.
Мужчина помолчал секунду, проникаясь её состоянием.
— Понимаю. Держитесь, агент.
Он провёл Бэт в небольшое изолированное помещение. На стальной каталке лежало накрытое белой простынёй тело. Бэт на мгновение закрыла глаза, справляясь с подступившим к горлу комком, который грозил лишить её голоса, твёрдости и самого права быть здесь, чтобы довести дело до конца. А потом сама решительно откинула край ткани.
Безжизненные черты Китти были на удивление спокойны, казалось, что смерть наконец сняла с неё вечную настороженность чужака. Ту лёгкую дрожь, которая всегда пряталась в уголках губ, когда она изо всех сил старалась казаться храбрее, чем была на самом деле. Бэт бережно провела ладонью по её холодным волосами тихо, одними губами, пообещала:
— Я найду того, кто это сделал.
Вернувшись в коридор, она заставила себя переключиться в рабочий режим, стряхнуть с плеч тяжесть горя и надеть привычную броню хладнокровия. Взгляд стал острым и собранным. Она посмотрела на патологоанатома:
— Расскажите всё. Даже то, что кажется вам странным.
Генри открыл папку и заговорил ровным тоном:
— Следы когтей на теле есть, но они поверхностные, видимо, жертву просто удерживали на месте, не давая вырваться. Сердце и печень отсутствуют. Характер ран чётко говорит о том, что это работа какого;то крупного хищного животного… или очень опасного, первобытного пришлого. Внутренности буквально выдраны с чудовищной силой.
Бэт слушала его, не моргая и когда доктор закончил, она чисто из вежливости сказала:
— Спасибо. Вы очень помогли. Передайте материалы мне.
Выйдя на улицу, Бэт сразу увидела Дэвида, который стоял у дверей, прислонившись спиной к кирпичной стене, создавалось ощущение, что он нарочно выбрал место, где можно оставаться поблизости, но не вторгаться в чужую скорбь. Заметив напарницу, мужчина выпрямился и негромко спросил.
— Ну что?
Бэт тяжело выдохнула, плотнее кутаясь в куртку, потому что для середины лета день выдался необычайно холодным. Сырой ветер пробирался под ткань, цеплялся за волосы и тщетно пытался остудить бурлящий внутри жар.
— Лишь подтвердил первичные выводы. Обычный агрессивный пришлый. Так что едем в штаб.
Они вернулись в Отдел и снова погрузились в материалы. Бэт ещё несколько раз перечитала строчки отчёта, и с каждой минутой в груди нарастало странное чувство, что она уже видела эти страшные детали раньше. Будто они глухим эхом отзывались в глубине её памяти, как обрывки ночного кошмара, который никак не удаётся вспомнить целиком. Спустя несколько минут Бэт резко поднялась из-за стола и направилась в архив.
Среди бесконечных стеллажей и выцветших папок, пахнущих пылью и чужими тайнами, Бэт лихорадочно искала зацепку. Наконец в её руки попало старое досье пятнадцатилетней давности, переданное когда-то по каналам международной сети МБРА. Пожелтевшие страницы французского филиала Бюро шелестели под пальцами и ей чудилось, что они шепчут о давнем, так и не утихшем кошмаре.
Из старых отчётов следовало, что тогда тихий французский городок потрясла серия из трёх жестоких расправ. Все жертвы были растерзаны точно так же, как Китти, а интервал между нападение составлял всего три;четыре дня. Тогда страшное существо назвали «Данклор» из-за его противоестественного, ломающего законы анатомии круглого рта, усеянного рядами бритвенно-острых зубов. Пятнадцать лет назад эту особь с трудом удалось поймать и изучить. Оказалось, что в межсезонье они идеальные мимики. Их внутренняя структура настолько близка к человеческой, что даже передовые медицинские сканеры не видят разницы. Монстр годами растворяется в толпе, прикидываясь дружелюбным соседом или коллегой, и никто вокруг не подозревает, какая чуждая, хищная логика управляет этим телом.
Но раз в полтора десятилетия в организме существа запускается жуткий биологический таймер. Плоть Данклора стремительно разлагается изнутри. Цена выживания оказывается жестокой, ему нужно поглотить три сердца и три печени. Подойдут как обычные люди, так и антропоморфные пришлые. Только эта плата может затормозить заживо пожирающее его гниение. И его кровавый цикл должен завершиться в строго отведённый срок, иначе особь ждёт неминуемая и мучительная смерть.
В момент охоты маска человечности спадает с них пугающе быстро. Глаза наливаются ядовито;зелёным неоном, словно внутри запускается необратимая химическая реакция, а рот растягивается, превращаясь в жуткий круг, усаженный рядами острых зубов. Ногти мгновенно вытягиваются в металлические лезвия, способные с лёгкостью пробивать листовую сталь. Именно из-за молниеносной трансформации и безупречной маскировки вычислить чудовище до первого удара практически невозможно.
Вернувшись из архива с найденными документами, Бэт разложила их на столе и подробно рассказала Дэвиду обо всём, что ей удалось узнать. Теперь они оба отчётливо понимали, что хищника нужно остановить до того, как он нанесёт следующий удар. Но как выйти на его след? Китти погибла два дня назад, а значит, до новой расправы оставалось не так уж много времени, стоящих же зацепок по;прежнему не было.
С упорством, граничившим с одержимостью, напарники продолжали искать хоть какую-то ниточку, пока монстр не успел нанести новые удары и не растворился в городском потоке на следующие пятнадцать лет. Тварь станет невидимкой среди тысяч обычных прохожих и затеряется так глубоко, что её не удастся отыскать ни по остывшим следам, ни даже по самой цепкой памяти.
Вдруг Бэт перевела взгляд на визитку, найденную возле «Серой лисы». Она взяла её со стола и принялась задумчиво вертеть в руках, пыталась прочесть скрытый смысл в серебряном узоре молний, который мерцал даже в тусклом свете настольной лампы. Линии сплетались в странный ритм, храня в себе чужую и незнакомую мелодию. Вбив название с визитки в строку поиска Бэт быстро отыскала адрес заведения и поднимая глаза на Дэвида она проговорила наконец:
— Всё;таки нам нужно туда съездить.
Напарники отправились в загадочную «Иллюзию», заведение, где чужие желания обретали плоть, а самый сокровенный порыв мог на мгновение стать реальностью. Здесь не было привычного для таких мест мрака, по стенам скользили мягкие переливы света, похожие на отголоски чужих грёз, а в воздухе висел тихий гул предвкушения. Всё дышало соблазном. Казалось, стоит только сильнее захотеть и пространство послушно прогнётся под любой каприз. Сама атмосфера клуба размывала границы между дозволенным и запретным, между глубоким сном и явью, заставляя напарников сомневаться даже в том, что они видят собственными глазами.
«Иллюзией» управлял пришлый по имени Краис, невысокий, темноволосый мужчина, с карими глазами, в которых читалась древняя усталость и одновременно острый, цепкий ум. От обычных людей его отличала только анатомия, очень светлая и почти прозрачная кожа, сквозь которую проступали тонкие голубоватые вены, похожие на карту невидимых дорог, по которым течёт чужая, иная жизнь. А одежда на нём удивительным образом сливалась с тоном кожи. Она казалась практически невесомой, словно ткань не прикрывала фигуру, а была продолжением его самого, послушно повторяя каждый жест. Взгляд Краиса не выражал ни тревоги, ни враждебности, в нём сквозила лишь привычная, ласковая настороженность человека, который каждый день балансирует на грани.
Бэт и Дэвид бесшумно продвигались по залу, впитывая каждую деталь. За пять лет службы в МБРА Бэт успела повидать множество аномалий, но это место всё равно заставляло её чувствовать себя неуютно.
Вместе с Краисом в заведении работали пять девушек, прибывших из того же измерения, все они отличались поразительным и пугающим сходством. Неестественно белокожие, с длинными волосами цвета первого снега, их тяжёлые пряди непрерывно колыхались вокруг лиц, подчиняясь призрачному потоку воздуха, который оставался невидимым для глаз, но физически ощущался каждым в помещении.
А на их лицах застыла безупречная симметрия. Пухлые губы девушек, лишённые естественного тепла, манили алой сочностью зрелых ягод, обещая неземное блаженство. Но главным источником этого наваждения был их взгляд, томный и затягивающий, укрытый густой бахромой бесконечно длинных ресниц. Из этой бархатной тени мерцала ледяная радужка цвета жидкого серебра, в её зеркальном блеске с неподвижными чёрными зрачками не было привычных человеческих эмоций, но глубина её гипнотизировала, заставляя волю бесследно растворяться.
Одежды, которые они носили, были такими же диковинными, как и у Краиса. А их неземная красота завораживала. Девушки казались ожившими древнегреческими сиренами, способными заманить любого путника своей беззвучной, но чарующей песней.
Но истинная их особенность заключалась в умении погружать в глубокий гипноз. Стоило одной из них коснуться чьей;то головы, как её тонкие пальцы начинали неестественно вытягиваться, словно проникая сквозь череп прямо в сознание. В этот момент вокруг ладони возникало слабое свечение, холодное и призрачное, и человек мгновенно впадал в беспамятство.
В таком состоянии разум гостя создавал ментальные картины, совершенно неотличимые от яви. Физических ограничений больше не существовало, здесь можно было моделировать любые сценарии и проживать любые роли. И чаще всего посетители приходили в клуб, чтобы пережить заветные фантазии, которые не могли воплотить наяву.
Дэвид и Бэт коротко изложили причину визита. Краис медлил, он словно взвешивал, насколько эти расспросы пошатнут хрупкий покой его салона и нарушат грань между законом и запретными практиками. Наконец он едва заметно кивнул и подозвал дев.
Сирены послушно, одна за другой, включились в разговор. Как проводники, они лишь помогали гостям погрузиться в транс и разделяли с ними видения, созерцая изнутри чужие помыслы. Их голоса звучали ровно, почти безразлично: нет, в чужих фантазиях не было ничего откровенно жестокого или садистского.
Но обострившееся за годы охоты чутьё Бэт сразу уловило фальшь. Безупречная интуиция заставила её задержать взгляд на одной из беловолосых девушек, та едва сдерживала дрожь и упорно смотрела в сторону. В этом мимолетном движении таилось больше, чем в любых словах. Она явно что;то знала и отчаянно боялась произнести это вслух. Казалось, сама мысль о признании способна материализовать её кошмар прямо здесь, посреди залитого неоном зала, дав ему плоть и вес.
Бэт достала из сумки распечатанный стоп;кадр и протянула свидетельнице. Та лишь мельком взглянула на размытый снимок  и из её глаз хлынули слёзы. Её хрупкое тело забилось в крупной дрожи, точно от волны ледяного ужаса. Сквозь рыдания девушка всё же смогла заговорить. Она призналась, что один из посетителей, которого она вела в трансе, в своих фантазиях пожирал человеческие органы.
Напарники переглянулись, почерк твари не оставлял сомнений. К счастью, свои фантазии этот посетитель оплачивал банковской картой. Считав данные цифровой транзакции прямо с терминала, напарники покинули клуб и уже в машине Бэт сделала звонок Джозефу:
— Джо, у нас есть номер счёта. Пробей.
Аналитику потребовалось всего несколько минут, чтобы вычислить подозреваемого и спустя мгновение динамик ожил:
— Есть совпадение. В человеческом мире Данклор скрывается под именем Алекс Блум. Сейчас вышлю его домашний адрес.
Блум работал обычным школьным учителем, всегда был добродушным и улыбчивым. Из тех, кого обожают дети, а родители считают безупречным. Так же у него была любящая жена и уютный дом, в общем - образцовое семейное спокойствие. Идеальный фасад, за которым пряталось чудовище.
Получив адрес подозреваемого, Бэт и Дэвид немедленно отправились туда. Дверь открыла супруга Блума, в её глазах застыла тревога, смешанная с усталостью. Было очевидно, что она уже давно балансировала на грани паники. Женщина с порога решила, что агенты пришли сообщить о несчастном случае, потому что Алекс уже несколько дней не появлялся дома. Но когда ей показали снимок, она побледнела:
— Что... что он натворил?
В её голосе прозвучал неподдельный страх от того, что идеальный образ её супруга рушился на глазах.
— Ваш муж подозревается в совершении тяжких преступлений.
Мягко, но твёрдо ответила Бэт, блокируя экран планшета.
— Мы делаем всё возможное, чтобы найти его. И если Алекс выйдет на связь, то просим немедленно сообщить в наше управление.
Бэт взглянула на Дэвида, давая знак, что здесь они закончили.
— Спасибо за содействие. Всего доброго.
Они быстро спустились по крыльцу и направились к машине, которая через мгновение уже сорвалась с места. Напарники мчались обратно в управление и едва они переступили порог отдела, аналитики передали им свежие данные: на окраине города обнаружили ещё одну жертву, погибшую до Китти. И эта находка меняла всё, Китти была второй, а это означало, что у Бэт и Дэвида почти не осталось времени. Данклора нужно поймать до того, как он совершит третье убийство и закроет свой кровавый цикл и бесследно растворится в городском потоке на следующие пятнадцать лет.
Ситуация становилась критической. Если Блум уже понял, что его земное имя рассекречено, то он наверняка готовится к побегу и полному стиранию прежней жизни. Никто не мог предсказать, кем он станет после завершения «жатвы». Не преобразится ли он в кого;то совершенно иного и неузнаваемого. . .
На поиски Данклора бросили все доступные силы спецподразделения, казалось, что весь бункер теперь работал исключительно над этим делом. Оперативники секунда за секундой прокручивали терабайты записей с дорожных камер, улицы прочёсывали с особой тщательностью, а для жителей даже ввели временный комендантский час, эту редкую и почти забытую меру безопасности, от которой по ночным кварталам разносился лишь гул патрульных дронов.
Бэт не смыкала глаз уже много часов подряд и они нещадно зудели, спина затекла от долгого сидения перед экраном, а в голове гудело от бесконечного потока информации, сливающейся в один монотонный шум. Но мысль об отдыхе даже не возникала, потому что промедление стоило бы чьей-то  жизни.
В этом безумном и изматывающем ритме её по;настоящему удивлял Дэвид, он не жаловался и не просил передышки, а просто уверенно держал её сумасшедший темп. Напарник подхватывал сложные задачи на лету, вовремя подносил кофе и замечал то, что девушка упускала в спешке. Её поражало и то, что этот парень видел мир на какой-то иной частоте, позволявшей подмечать скрытые мотивы там, где она видела лишь сухие факты.
«Наконец;то мне нашли человека, с которым действительно можно иметь дело»
Подумала Бэт, мельком взглянув на него из-за мерцающего монитора. В её груди разлилось непривычное тепло, но не от радости, а скорее это было тихое и почти незаметное облегчение. В сосредоточенности Дэвида было что;то надёжное, этот мужчина напоминал ей крепкий волнорез, способный выдержать любой шторм и не дать стихии разбить их маленькую команду в щепки, пока вокруг рушится весь остальной мир.
Спустя несколько часов эту давящую тишину, разбил резкий и искаженный помехами голос диспетчера:
— Всем постам. Объект обнаружен у центрального входа в городской парк. Повторяю: подозреваемый зафиксирован в третьем секторе. Время — два семнадцать.
В этот час парк казался вымершим, из-за комендантского часа город словно вырезал эту зону из общей сети, оставив лишь пустынные аллеи, редкие фонари с дрожащими кругами желтоватого света и глухой шум ветра в кронах деревьев. Предрассветный полумрак играл на стороне хищника, в заброшенной парковой зоне Блуму было проще всего выследить последнюю жертву, которая решила игнорировать введенный режим. Хищник умел сливаться с густыми тенями, превращаясь в едва уловимое движение среди бетонных парапетов и старых аттракционов.
Бэт резко поднялась со стула и на ходу перекинула через плечо ремень тактического жилета. Карабины глухо звякнули и этот звук мгновенно выбил из нее остатки сонной одури.
— Поехали.
Бросила она напарнику, устремляясь к дверям. Дэвид без лишних слов двинулся следом, на ходу проверяя заряд батареи коммуникатора. Они оба прекрасно понимали, что счет пошел на секунды.
К парку они отправились только вдвоем, сознательно отказавшись от массивного сопровождения. Был слишком высокий риск, что тяжелые броневики и суета оперативников спецназа спугнут Данклора. Группу захвата осталась на ближнем периметре, в квартале от центральных ворот, готовая сорваться с места по первому сигналу Бэт. Но сейчас все зависело только от их пары, от их умения двигаться бесшумно и слаженно.
Напарники синхронно опустили на глаза визоры тепловизионных очков. Цифровые приборы мгновенно перестроили восприятие ночной мглы, превратив ее в причудливую неоновую мозаику, с холодными сине-серыми контурами деревьев, редкими оранжевыми пятнами затаившихся птиц и ядовито-зелеными бетонными дорожками. Эта технология лишала убийцу его главного козыря — способности прятаться в темноте. Оптика фиксировала малейшее тепловое излучение, раскладывая разницу температур на четкие линии.
Ночной парк превратился в тактическую карту, где любая вспышка тепла могла означать либо спасенную жизнь, либо смертельную ловушку. Кроме того, они вооружились тяжелыми ветеринарными ружьями, заряженные в них транквилизаторы предназначались для нейтрализации крупных целей. Доза убойного нейролептика в капсулах была рассчитана на то, чтобы мгновенно блокировать нервную систему даже самого живучего пришлого. Мощный состав погружал субъект в глубокое беспамятство быстрее, чем активировались его рефлексы.
Бэт и Дэвид продвигались вглубь парковой зоны, ступая настолько осторожно, что даже минимальный шорох влажного гравия под подошвой ботинок казался недопустимой ошибкой. Мокрые ветки кустарника хлестали по рукавам курток, ледяные капли ночной росы срывались за воротник, обжигая кожу, но они не обращали на это внимания. Весь их мир сузился до прицельной марки визора.
Наконец Дэвид резко замер, его ладонь едва ощутимо коснулась предплечья Бэт, призывая зафиксировать позицию. В окулярах цифрового прибора чётко проступили два контрастных силуэта. Первый был блёклый, синевато-серый, с неровным, остывающим контуром, это явно была напуганная жертва. Второй контур, напротив, полыхал ядовито-оранжевым. Внутри этого существа бушевал аномальный внутренний жар, разгоняющий кровь перед финальным броском. Бэт сразу поняла, что это Данклор, его изменённая физиология сейчас работала на пределе, его мышечные ткани стремительно перестраивались, накапливая колоссальный объем энергии, недоступный человеческому организму. В этом яростном инфракрасном свечении визора читалась вся его хищная суть, чужеродный биологический мотор, требующий подпитки для завершения цикла.
Напарники рванули на перехват, ломая скрытность, так как секунды уже работали против них. Бэт на ходу сдёрнула мешающие очки тепловизора и первой ворвалась на темную аллею к потенциальной жертве. Это была молодая девушка, чьи расширенные от ужаса зрачки в предрассветном полумраке казались двумя черными провалами. Агент мёртвой хваткой вцепилась в её запястье и резко рванула на себя, уводя в сторону с линии атаки.
Дэвид тем временем вскинул ветеринарное ружьё, выстрел прозвучал неожиданно громко. Сухой хлопок эхом раскатился по глухой аллее, на секунду заглушив свист ветра, а сам воздух, казалось стал плотнее от этой резкой звуковой волны. Но Данклор среагировал за долю секунды до выстрела, тяжелый шприц с нейролептиком пролетел мимо цели и с треском срезал ветку кустарника, скрываясь в густых зарослях и оставляя после себя лишь шорох опадающих листьев.
Тварь яростно взвыла. Звук был глубоким, вибрирующим, явно не человеческим и даже не звериным, а каким-то чужеродным, бьющим по барабанным перепонкам. Данклор рванул напролом с бешеной скоростью, мелькая размытой серой полосой между стволами деревьев и мгновенно растворяясь в предрассветном полумраке. Бэт прижала к себе бьющуюся в истерике девушку, блокируя ее движения, чтобы та в панике не бросилась следом за хищником, где ее неизбежно настигла бы смерть.
— Всё, всё, тише.
Ровно и авторитетно произнесла Бэт, фиксируя плечи спасенной и не отрывая взгляда от чернеющей чащи, куда ушел монстр.
— Ты со мной. Ты в безопасности.
Дэвид подбежал к ним, на ходу возвращая на лоб ПНВ и быстро оценивая обстановку. Его взгляд контролировал периметр сканируя каждый подозрительный сектор между деревьями:
— Она цела?
— Да.
Девушка упрямо всматривалась в темноту. Ей почти хотелось, чтобы Данклор совершил ошибку и вернулся, чтобы закончить это здесь и сейчас, пока злость блокировала подступающий к горлу страх.
— Он ушел.
— Недалеко.
Отозвался Дэвид. Его голос оставался ровным с профессиональной уверенностью.
— Я вижу его остаточный след. Его аномальное тепло от тела еще держится на коре и сломанных ветках.
Бэт коротко кивнула, передавая гражданскую подоспевшим оперативникам из группы поддержки. Бойцы штурмовой группы в глухих шлемах бережно перехватили девушку и увели её под защиту ярких фар служебных броневиков.
— Доложим диспетчеру. И пойдём по следу. Мы не дадим ему уйти.
Сказала Бэт жёстко, без дрожи.
Оперативники тщательно осматривали периметр всматриваясь в темноту, они старались разглядеть среди деревьев хоть какой-нибудь намек на то, где сейчас монстр. И тут один из бойцов, стоявший ближе к кирпичной стене на выходе из аллеи, резко вскинул штурмовую винтовку, рассекая темноту лучом фонаря:
— Там! Вижу движение!
Все разом обернулись и между деревьями на долю секунды мелькнула жуткая, искажённая фигура. Идеально круглый, распахнутый в немом оскале рот, усеянный рядами острых зубов, и глаза, горящие ядовитым зелёным пламенем, прорезавшим ночную мглу. Силуэт дёрнулся и рванул прочь. Сама ночь, казалось, с треском рвалась по швам от его запредельной, нечеловеческой скорости.
Дэвид не ждал ни подтверждения, ни команды, он уловил тот короткий миг, когда монстр выдал себя, и мгновенно просчитал его траекторию. Без лишних слов и предупреждающих криков он сорвался с места, растворяясь в чаще.
На мгновение вокруг Бэт повисла растерянная тишина. Оперативники застыли, переводя ошарашенные взгляды с исчезающей в темноте фигуры Дэвида на неё. Все ждали, что она сейчас рявкнет «стоять!» и прикажет безумному новичку вернуть назад.
Бэт сделала шаг вперёд, собираясь отдать приказ к общему штурму, и вдруг замерла. Дэвид не просто бежал, он скользил между стволами деревьев пугающе плавно, словно вообще не касался мокрой земли. Ни единого лишнего шороха, ни одна ветка не задела его плечо, а дыхание оставалось идеально ровным. Он перемещался так, будто знал эту ночную тьму лучше, чем собственный дом, и она покорно принимала его как своего, укутывая тенями.
«Обычный человек не способен так двигаться», — холодная игла подозрения больно кольнула сознание. Но размышлять над загадками напарника было некогда. Данклор уходил, стремясь затеряться в глухом лабиринте городских переулков. А Дэвид тем временем мчался вперёд, неотрывно удерживая чудовищную массу в поле зрения. На выходе к открытому пространству он на долю секунды притормозил у раскидистого дуба, чей массивный ствол  заслонил его, превратив в чёткий тёмный силуэт на фоне ночного неба. Он снова поймал цель в перекрестие прицела и на этот раз осечки не произошло, дротик со снотворным с мягким хлопком вонзился точно в мощное плечо Данклора.
Существо остановилось как вкопанное и издало дикий, жуткий звук. Это был не крик и не вой, а какой-то утробный скрежет, похожий на трение ржавого металла о кость, от которого по спине бежали ледяные мурашки. Его тело судорожно дёрнулось, мышцы под курткой вздулись уродливыми буграми, а жилы проступили под кожей, как натянутые чёрные канаты. Лицо Блума буквально поплыло, теряя очертания и в следующий миг монстр рухнул на землю, как подрубленное дерево, и затих — тяжёлый, неподвижный, но всё ещё пугающе живой.
Группа захвата быстро добралась до места, где Данклор лежал без сознания. Оперативники двигались чётко и без суеты, было полное ощущение, что они репетировали этот сценарий сотни раз. Каждый жест был отточен до автоматизма. Старший группы, крепкий мужчина с жёстким, цепким взглядом, коротко скомандовал в рацию:
— Объект на земле. Подтверждаю нейтрализацию.
Бэт на мгновение прикрыла глаза, заставляя утихнуть ярость, что гнала её вперёд все это время. Теперь это глухое бешенство было не нужно, по крайней мере, пока. Она сделала медленный вдох, пытаясь вернуть себе контроль над голосом, мыслями и собственным телом.
— Главное, что он дышит.
Добавила она негромко, скорее для себя, чем для оперативников.
— Нам он нужен только живым.
Пленника быстро сковали специальными наручниками. Это были не обычные стальные браслеты, а тяжёлые оковы со вставками из особого сплава, блокирующего аномальную биохимию пришлых. Металл слегка светился тусклым фиолетовым светом, впитывая остатки чужой энергии, гася её и запирая внутри, не давая просочиться наружу ни единой искрой.
Один из бойцов, молодой парень с напряжённым лицом, наклонился, чтобы проверить пульс на шее Блума, но в следующую секунду резко отдёрнул руку, словно обжёгся о раскалённую плиту.
— Чёрт… У него температура под пятьдесят! И сердце… я в жизни такого не видел. Бешено колотится, будто пытается вырваться из груди.
Старший группы лишь угрюмо хмыкнул, проверяя затворы на запястьях. Его пальцы уверенно щёлкнули замками, фиксируя металл.
— Держите дистанцию. Это не человек.
Тело Данклора погрузили в бронированный фургон, который больше напоминал передвижную лабораторию, чем транспорт. Внутри мерцали мониторы и тихо гудели датчики, фиксируя малейшие скачки показателей: частоту сердцебиения, тепловое излучение, уровень аномальной активности в тканях. Каждый сигнал на экране был не просто цифровым кодом — это была попытка разгадать, как устроено существо, которое столько лет жило среди людей, пряча свою истинную суть за маской обыденности.
Данклора, всё ещё находившегося без сознания, доставили в бункер и поместили в изолированную камеру. Её стены были не просто толстыми, они были выложены пластинами из экспериментальных материалов, каждый из которых гасил определённый тип аномальной активности. Первое покрытие полностью поглощало тепловое излучение, второе блокировало электрические импульсы, а глубинная броня буквально «съедала» любые колебания пространства, не оставляя существу ни единого шанса на побег. Даже малейшая искра энергии тут же растворялась в этой многослойной тишине.
Коллеги Бэт и Дэвида уже были рядом, чтобы лично изучить столь опасный и редкий образец. Джозеф, подключившись к датчикам системы наблюдения, тихо присвистнул. В этом звуке прозвучало не восхищение, это был леденящий холодок тревоги.
— Его метаболизм до сих пор сопротивляется нейролептикам.
Произнёс аналитик, не сводя взгляда с пульсирующих графиков на панели монитора.
— Даже в глубоком беспамятстве организм стремится перестроить клетки под новые нужды. Это… пугающе. . .  И эффективно. Он точно и не спит вовсе, а просто затаился, готовясь к следующему рывку.
Кевин подался вперёд, его пальцы невольно сжались в кулаки от смеси азарта и тревоги. Ему не терпелось изучить анатомию существа, не из простого любопытства, а из-за необходимости понять, с чем именно они столкнулись. Ведь далеко не каждый день встречаются столь редкие создания, способные трансформировать собственное тело, перекраивать ткани и менять структуру костей, обманывая саму физиологию.
Бэт же стояла у толстого прозрачного стекла операторской, за которым скрывалась непробиваемая энергокапсула. Она молча смотрела на неподвижное тело Алекса Блума, который уже почти полностью вернул свой человеческий вид. Обычный учитель, приветливый сосед, «хороший парень» и кровожадное чудовище в одном лице.
В груди девушки всё ещё глухо кипела ярость, но теперь к ней примешивался новый, отрезвляющий тон - глубокое удовлетворение от того, что это страшное дело наконец;то доведено до конца. И вместе с тем примешивался горький осадок, победа пришла слишком поздно, и этим не вернуть Китти.
Дэвид подошёл ближе и встал рядом у смотрового окна, его дыхание было абсолютно ровным, его недавний спринт с монстром сквозь ночной парк и запредельный темп преследования вообще не оставили в нём видимого следа.
— Ты бежал за ним так неестественно быстро. Как тебе это удалось?
Бэт внимательно посмотрела на него.
— Правда?
С легким удивлением спросил Дэвид, а затем невозмутимо добавил:
— Видимо, адреналин.
Данклор, который к этому моменту уже полностью вернул облик обычного мужчины, внезапно зашевелился на кровати капсулы. Всё ещё не приходя в сознание, он принялся бормотать себе под нос странную, обрывистую фразу:
— Дар, ты обещал помочь… Ты обещал…
Бэт резко развернулась к напарнику:
— Ты слышишь?
Её голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы.
— Да.
Спокойно ответил Дэвид, всматриваясь в глубину капсулы.
— Но о ком он говорит?
Напарники рассчитывали дождаться, когда Алекс придёт в себя для полноценного допроса, но, к сожалению, спустя несколько часов он скончался, так и оставив их без ответов. Организм Блума попросту не выдержал колоссального стресса и прерванной трансформации. Внутренние биохимические процессы, запущенные ради выживания в итоге его и погубили, буквально сожрав изнутри, а мониторы Кевина уныло зафиксировали ровную линию.
Утром сотрудники Бюро официально сообщили жене Блума, что Алекс погиб в результате страшного несчастного случая. Старший агент говорил тихо, стараясь не сыпать соль на свежую рану, и всё равно эта ложь казалась невыносимой.
— Мы искренне сожалеем.
Добавил он, чуть наклонив седую голову. Потом ему пришлось произнести самое трудное:
— К сожалению, авария была слишком сильной. От тела ничего не осталось, чтобы можно было совершить захоронение. Мы понимаем, как это усложняет всё… и как мало это даёт для нормального прощания.
Женщина молча опустила голову. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в деревянный край стола, но она не заплакала. Вдова просто смотрела куда;то чуть мимо оперативников.
Младшая сотрудница тихо поставила перед ней стакан прохладной воды. Девушка не проронила ни слова, просто сделала то единственное, что хоть немного могло пригодиться несчастной прямо сейчас.
— Если будут вопросы, любые, даже самые мелкие… пожалуйста, обращайтесь. Мы постараемся помочь.
Женщина снова едва заметно кивнула, скорее чтобы дать понять, что ещё различает человеческую речь, чем потому что действительно верила в чью-то помощь.
А в это время Бэт, вернувшись в свой кабинет, остановилась у магнитной доски с уликами, сжав в руке чёрный маркер, она вывела на самом верху новое имя — Дар, а затем размашисто поставила напротив него три жирных вопросительных знака. Она пыталась зафиксировать эту зловещую тень, не дать ей раствориться в воздухе. Затем дрожащими пальцами Бэт потянулась к криминалистическому снимку Китти, она аккуратно открепила его от доски и бережно прижала фото к груди, тяжело вздохнув. Ей отчаянно хотелось воскресить в памяти её живой, тёплый взгляд и звонкий, чуть дерзкий смех, который теперь будет звучать лишь в воспоминаниях.
— Мы смогли, Кит.  Мы поймали его…
Едва слышно прошептала она в пустоту, будто подруга могла её услышать сквозь невидимую границу миров.
Слова повисли в холодном воздухе кабинета, пустые и блёклые, совершенно не способные заполнить разрастающуюся внутри чёрную дыру. И в это мгновение плотина, которую Бэт упрямо возводила все это время, окончательно рухнула. Слёзы хлынули неудержимым, горячим потоком, тем самым, который она так долго и мучительно заставляла себя подавлять, пряча за маской абсолютного хладнокровия. Плечи девушки судорожно заходили от душащих рыданий.
В это время дверь кабинета бесшумно приоткрылась и Дэвид замер на пороге, он словно боялся потревожить этот момент, нарушить хрупкое равновесие, в котором Бэт балансировала между личной потерей и профессиональным долгом. А затем он осторожно подошёл ближе и просто обнял её, крепко, но бережно. Он не пытался ничего объяснять и не подбирал фраз утешения, Дэвид просто держал её в своих руках, пока она плакала. А Бэт впервые в жизни позволяла кому;то вот так стоять рядом и защищать её от всего мира.
Подобная уязвимость была совершенно чужда её, обычно она никогда не открывалась малознакомым людям, а тем более  не позволяла прикасаться к себе, ревностно оберегая личные границы. Но по какой;то неведомой причине Дэвид вызывал у неё абсолютное, почти мистическое доверие. Рядом с ним ей впервые за много лет захотелось сбросить тяжёлую броню и стать настоящей, не прятать ни слабости, ни страха, ни парализующей боли. . .
Когда плач начал утихать, Бэт уткнулась лбом ему в грудь, от напарника исходило едва уловимое и согревающее тепло.
— Я всё время думала, что должна была её уберечь.  Должна была…
Прошептала она, а затем медленно выдохнула, и с этим облегчением из неё словно ушла часть неподъёмной тяжести, давившей на плечи последнее время. Не вся, ведь такую глубокую боль не смыть сразу, но дышать в его руках действительно стало чуть легче.
Наконец она аккуратно отстранилась, ладонями стирая с лица остатки слёз и слабо улыбнулась напарнику, бесконечно усталой улыбкой, но настоящей и сказала  так просто.
— Спасибо. Мне это было нужно.
Дэвид тепло хмыкнул и ответил коротким кивком, не отрывая от неё  понимающего взгляда, он взял со стола её ключи и кивнул на выход:
— Пойдём отсюда. Не на новое дело и не в архив. Просто туда, где тихо. Где можно не думать ни о монстрах, ни о том, кто прячется в темноте.
Они вместе вышли из полутёмного отдела, оставив позади доску с загадочным именем Дар и посмертные фотографии подруги, на сегодня их расследование было окончено. Но уходя Бэт впервые поймала себя на мысли, что тьма, от которой она так отчаянно пыталась защититься, возможно, идет с ней шаг в шаг.

В ритме пятидесятых

Выходные Бэт прошли в непривычном покое, без тревожных звонков Бюро, новых зацепок и бесконечного перебора рабочих версий.  В этой тишине пустого дома зрело отчётливое желание встряхнуться, сбросить с плеч давящую тяжесть последних дней. Смерть Китти оставила слишком глубокий шрам, и Бэт нужно было почувствовать, что она способна хоть что;то менять по своей воле, хотя бы в самой себе. И девушка решительно отправилась в парикмахерскую.
А на следующее утро мегаполис за окнами сиял на максимальной летней яркости, разгоняя остатки ночного тумана. Бэт шла по коридору в сторону своего уже родного кабинета и тихонько напевала себе под нос весёлый мотивчик, словно наперекор собственным мыслям.
Распахнув дверь кабинета, она на мгновение замерла, от того, что Джозеф и Кевин разом повернулись к ней. В их глазах не было привычной тревоги, это было скорее теплое, профессиональное любопытство, смешанное с искренним изумлением.
Бэт улыбнулась и пошла в атаку первой, опережая неизбежный шквал подколов:
— Да, теперь я розовая. Решила, что нашему мрачному отделу не помешает немного цвета.
Кевин застыл с черничным маффином на полпути ко рту. Он медленно опустил руку, прищурился, оценивая масштаб бедствия, и вздохнул:
— Розовые волосы до плеч... Бэт, скажи честно, ты заколебалась заполнять рапорты и решила, что смерть от рук монстра отличный способ уйти с работы пораньше? Или мы официально отменяем тактику «слиться с толпой»? Тебя же теперь из космоса видно.
Бэт фыркнула, с лёгким вызовом скидывая куртку на спинку рабочего кресла:
— Зато если ты опять засмотришься на свои графики и потеряешься на выезде, то всегда сможешь быстро меня отыскать в толпе.
Кевин рассмеялся, глубже откинувшись в кресле:
— Ладно, засчитано. Но если завтра ты заявишься в латексном костюме супергероя, то я официально внесу это в рапорт для шефа. Чисто ради премии за креативность в полевых условиях.
Бэт опустилась на свое место и принялась раскладывать документы на столе, каждый строго на свое место:
— Договорились. Поделим премию пополам, куплю тебе нормальный кофе вместо этого растворимого ужаса.
Джозеф, не отрывая глаз от бегущих строк на мониторе, тихо хмыкнул, затем поднял голову и посмотрел на Бэт, его взгляд, как всегда, лучился спокойной, отцовской мудростью:
— Главное, дочка, чтобы под этим легкомысленным цветом голова оставалась такой же холодной. Остальное просто причуды.
Бэт уверенно кивнула и включила компьютер:
— Не переживай, Джо. Мой фокус в полном порядке. Я по-прежнему все замечаю, и ложь подозреваемых на допросах, и даже то, как Кевин прямо сейчас пытается незаметно засунуть пустую обертку от маффина под клавиатуру.
Старший аналитик чуть заметно качнул головой и снова погрузился в чтение таблиц. Кевин же, жуя на ходу, лишь шутливо огрызнулся, с ухмылкой поглядывая на напарницу.
В этот момент в помещение быстро вошел Дэвид. Он всё еще привыкал к здешним порядкам, и к тому, что в их отделе «нормальное» это понятие весьма растяжимое. Едва переступив порог, парень резко замер, он несколько секунд молча разглядывал Бэт, и в его синих глазах секундное замешательство мгновенно сменилось чем-то очень тёплым и искренне восхищённым. Потом его взгляд медленно переместился на Кевина, который уже успел выставить на край стола пластиковую табличку «Зона повышенной иронии», а затем на Джозефа, который полностью игнорировал любые внешние раздражители.
— Я пропустил какой;то важный инструктаж по маскировке? Или в Бюро по понедельникам принято сходить с ума всем отделом, а мне просто забыли об этом сообщить?
Осторожно поинтересовался парень, мягко закрывая за собой дверь.
Бэт хихикнула лениво покручивая в пальцах карандаш:
— Добро пожаловать в реальность, Дэвид. Тут безумие идёт не по расписанию. Оно просто… есть. И считается нашим законным рабочим фоном.
Кевин проглотил остатки маффина, покопался в глубоком ящике стола и протянул новичку маленький значок с шутливой гравировкой «Выживший в первый день»:
— На, держи. Это традиция нашего отдела. И не переживай если через месяц поймаешь себя на том, что цитируешь мои шутки в официальных рапортах шефу. Это будет значить, что адаптация прошла успешно.
Дэвид принял подарок, покрутил его в пальцах и вдруг открыто улыбнулся:
— Тогда я, пожалуй, начну привыкать прямо сейчас.
Бэт на мгновение зафиксировала взгляд на его лице. В этой улыбке напарника таилось что-то такое, от чего глухая тяжесть, которую она таскала в груди после гибели Китти, на миг становилась чуть легче. Затем девушка быстро опустила глаза, испугавшись, что кто;то из команды заметит эту мимолетную слабость и поспешно потянулась к стопке папок на краю стола, принявшись перебирать их чуть резче, чем требовалось.
Джозеф, по-прежнему не отрываясь от экрана, тихо хмыкнул со своего места:
— Если примет юмор Кевина, то значит точно наш человек.
И тут резко зазвонил стационарный телефон, этот пронзительный звук ворвался в комнату, точно сирена, и все присутствующие невольно замерли. В их отделе эти аппараты никогда не трезвонили просто так, каждый подобный сигнал означал новую угрозу для города.
Бэт протянула руку к трубке, на секунду задержала дыхание, и сняла её быстро  представившись:
— Анабэт Моус. Слушаю.
На том конце провода отозвался шеф подразделения, Эдвард Коул. Он руководил особой структурой с самого её основания, когда-то лично выезжал на каждое аномальное происшествие и знал наизусть практически все дела, которые им приходилось расследовать. Он никогда не упускал из виду ни одной детали, был довольно строгим, но искренне заботился о всех своих сотрудниках.
Обычно его голос звучал ровно, твердо и безэмоционально, как судебный приговор, но сейчас сквозь мембрану телефона проскользнуло что-то пугающе новое — не мимолётное раздражение начальства и не оперативная усталость, а глухая тревога, от которой у Бэт мгновенно похолодел затылок.
— Зайдите с Дэвидом ко мне.
Коротко бросил Коул и, не дожидаясь ответа, положил трубку.
Частые, прерывистые гудки мёртво зазвучали в тишине кабинета, Бэт медленно опустила трубку, затем перевела взгляд на Дэвида. В его пронзительных глазах отразилось то самое немое понимание, которое возникает у напарников в первые секунды грядущей опасности: «Что-то произошло».
Не прошло и минуты, как они уже стояли в кабинете начальника, Эдвард кивнул, указывая на массивные кресла у своего стола.
— Присаживайтесь.
Он словно проигнорировал розовые волосы Бэт, ну или намеренно сделал вид, что это его не касается. В такие моменты шеф умел мгновенно отсекать всё ненужное, потому что в его работе не было места пустым эмоциям.
Напарники сели, в воздухе кабинета висело тяжелое безмолвие, оно физически ощущалось, заставляя внутренний фокус Бэт обостриться до предела. Эдвард не спешил, он смотрел куда-то сквозь агентов, тщательно взвешивая каждую деталь новой вводной. Когда Коул наконец прервал тишину, его голос прозвучал непривычно тихо, так отдают приказы, которые не должны попасть ни в один официальный протокол Бюро:
— У меня к вам личная просьба.
Он откинулся на высокую спинку кресла, сцепил пальцы в замок и начал рассказывать о сути дела:
— Это дело пойдёт полностью в обход стандартного протокола. Прошлой ночью пропал сын моих близких друзей. Семья, разумеется, сразу подняла на ноги полицию, но я уверен, что этот случай выходит далеко за рамки обычной розыскной работы. Он по природе своей относится к нашему профилю.
— С чего вы так решили, сэр?
Тихо спросила Бэт, слегка подавшись вперёд. Её пальцы едва заметно сжались на кожаных подлокотниках, старая привычка, которая всегда выдавала её внутреннее напряжение, пока лицо оставалось безупречно спокойным.
Эдвард помассировал переносицу, собираясь с мыслями и продолжил вводить молодых людей в курс дела:
— За несколько дней до исчезновения мальчик рассказывал родителям о каких-то новых друзьях, которые приходят к нему. И описывал он их довольно странно, я бы даже сказал специфически. Не хочу делать поспешных выводов, но думаю, что к нему являлись трииды, эти существа попали в наш мир лет десять назад, после крупного прорыва. Они в целом довольно безобидные существа, но, к сожалению они иногда уводят с собой человеческих детей.
— Зачем им дети?
Нахмурившись спросила Бэт с тревогой в голосе.
— Они любят играть, веселиться и искать приключения. А кто лучше всего подходит для этого?
С горькой иронией произнёс Эдвард, чуть помедлив, он внимательно посмотрел на Бэт и добавил с едва заметной улыбкой, кивнув в сторону её новой причёски:
— Дети… и ты, Бэт.
В её новом образе действительно было что-то, невольно напоминавшее о беззаботности, эти её бунтарские розовые локоны, эта дерзкая искра в глазах. Она будто вопреки всей жестокости их повседневной работы, и назло вселенной, цеплялась за утерянную способность удивляться окружающему пространству.
— Сэр, мы немедленно отправимся к родителям мальчика, чтобы во всём разобраться на месте.
Эдвард протянул через стол плотный листок с аккуратно выписанными строками.
— Вот адрес.
Бэт скользнула глазами по ровным строчкам и её плечи тут же обречённо поникли, она тяжело вздохнула, а затем, не сдержавшись, страдальчески застонала на весь кабинет, едва не утыкаясь лбом в край стола:
— Ну нет… Только не эта резервация. Коул, за что? За какие грехи?
Дэвид, увидев столь бурную и эмоциональную реакцию напарницы, с искренним любопытством покосился на бумажную карточку в её руках:
— Что с этим местом не так, Моус? Чего ты так взвыла?
Бэт подняла на него выразительный взгляд, будто спрашивая: «Ты серьёзно не понимаешь?»
Затем она утомлённо покачала головой и противно протянула:
— Ты вообще местный, Стрэнт? Или тебя в инкубаторе Бюро вырастили?
После этого девушка на мгновение задумалась, подыскивая максимально точные слова для описания этого места:
— Это закрытая зона радикальных любителей ретро. Там все живут так, словно на дворе глухой 1950;й год. Никакой сотовой связи, никакого интернета, вообще ничего из современных технологий, которые стали для нас нормой. Да они даже о Разломах и пришлых слышать не хотят, для этих святош такой темы просто не существует. Они сознательно отрезали себя от мегаполиса, построили свой стерильный, замкнутый анклав и ревностно оберегают его границы от посторонних.
Дэвид нахмурился, переваривая эту дикую информацию:
— И как это работает на практике? Они просто выставляют за дверь любого, кто выглядит непривычно для их благословенной эпохи?
Бэт  кивнула и с усталой иронией продолжила рассказывать:
— Именно. И что самое паршивое, нам придётся маскироваться, чтобы сойти за своих. Если, конечно, мы хотим, чтобы нас хотя бы за шлагбаум пропустили. Никаких гаджетов, одежда попроще и строго в стиле тех лет… Иначе нас мигом сочтут испорченными гостями с большой земли и даже разговаривать не станут.
Дэвид опустил глаза на свои смарт;часы с кучей датчиков, которые привык считать незаменимыми в полевых условиях. Затем он перевёл взгляд на Бэт, на её пастельно-розовые пряди, и невесело усмехнулся:
— То есть мне придётся спрятать все свои «чудеса техники», а тебе возвращать блонд?
Бэт вызывающе фыркнула, рефлекторно поправляя свежую причёску:
— И не подумаю.  Придумаю что-нибудь с маскировкой прямо на ходу, подыщу какой-нибудь винтажный платок, ну или надену парик.
Эдвард едва заметно дёрнул уголком губ, но тут же его лицо снова приняло серьёзное выражение:
— Главное, чтобы вас вообще впустили за периметр, агенты. Остальное просто рабочие детали.
Бэт кивнула, ещё раз внимательно вчитываясь в адрес на бумажной карточке и уверенно сказала:
— Мы вытащим парня, сэр.
Дэвид перехватил её взгляд и тихо, но уверенно добавил:
— Да. Мы справимся.
В этой короткой фразе прозвучало негласное обещание не только Эдварду, но и друг другу, они не оставят мальчика в том чужеродном мире, куда его могли увести трииды.
 Дэвид на мгновение представил себя в мешковатом пиджаке образца середины прошлого века и едва заметно хмыкнул. Впрочем, он тут же посерьёзнел, заметить, как пристально наблюдает за ним напарница. А затем покойно подытожил, принимая новый, пусть и весьма экзотический вызов.
— Значит, придётся перевоплощаться.
Бэт согласно кивнула, уже мысленно прикидывая, где раздобыть подходящий гардероб. Они отправились в местный магазин театральных и карнавальных костюмов, место где в пыльных витринах застыли целые эпохи, а воздух насквозь пропитался нафталином, старой кожей и запахом забытых праздников. Среди бесконечных вешалок с тяжёлым бархатом и пожелтевшим кружевом напарники вскоре подобрали вещи, идеально вписывающиеся в консервативную эстетику Грин-Валли.
Дэвид вышел из примерочной в элегантном тёмно-сером костюме с чуть завышенной талией, безупречно подчёркивающем его широкие плечи, и белоснежной сорочке с узким галстуком;селёдкой. Бэт выбрала платье в мелкий горошек с пышным расклёшенным подолом.
Но вынужденный маскарад едва ли радовал её, больше всего Бэт бесил каштановый парик, который пришлось надеть поверх собственных прядей. Жёсткий, неестественно гладкий, он неприятно царапал кожу шеи и будто душил её бунтарскую натуру. Её свеженький и дерзкий образ с розовыми локонами совершенно не сочетался с чопорным духом ушедшей эпохи. Теперь Бэт казалось, что под этим фальшивым каре она прячет часть собственной личности, она то и дело нервно поправляла аккуратный ободок, безуспешно пытаясь вернуть утерянное ощущение контроля.
К тому же им срочно требовался транспорт, соответствующий духу того времени, ведь без него весь план просто терял смысл. Обычные современные внедорожники в тот район не пускали, потому что на въезде дежурил бдительный смотритель с высеченным из камня лицом. Для жителей общины это был не каприз, а вопрос принципа, они оберегали свой островок прошлого так ревностно, что создавалось ощущение - от этого зависит судьба цивилизации.
После недолгих поисков на складе ведомства им наконец выделили старенький седан. Внешне он казался в превосходном состоянии, словно его только вчера бережно выкатили из гаража коллекционера. Лакированные бока сияли, отражая косые неоновые лучи, ни единой царапины, ни малейшего намёка на ржавчину. Упругая кожаная обивка сидений хранила едва уловимый, благородный аромат, не было никакой пыли, никакой сырости, а только чистота и забота. Тонкий руль, хоть и казался непривычно большим, ложился в руки уверенно, приглашая довериться старым механизмам и просто ехать вперёд.
И всё же Бэт не могла отделаться от странного чувства, что слишком уж идеально выглядела эта машина. Ни потёртостей на хромированной ручке двери, ни мелких сколов от гравия, ни следов времени, которые неизбежно остаются даже на самых ухоженных машинах. Это было не просто хорошее коллекционное качество, это была демонстративная, почти неестественная безупречность металла.
Именно этот седан мог без лишних вопросов открыть им ворота ретро;района, где стрелки часов замерли в далёком прошлом. Его силуэт, неторопливая стать и даже лёгкий, почти музыкальный скрип дверных петель были здесь своими, органичными. В глазах местных жителей раритет будет выглядеть не музейным экспонатом, а обыденной частью привычного пейзажа, такой же естественной, как тени раскидистых клёнов на мостовой.
Бэт провела ладонью по капоту, ощущая пальцами прохладный металлический глянец и пробормотала, покосившись на Дэвида:
— Выглядит так, будто он только что сошёл с конвейера. Даже не верится, сколько ему лет на самом деле.
Напарник неторопливо обошёл машину по кругу, коротко постучал костяшками пальцев по крылу и прислушался к глухому и чистому звуку железу, словно вёл с техникой безмолвный диалог. Затем он уверенно кивнул, бросив на Бэт быстрый взгляд:
— Именно поэтому дотошный заслон нас и пропустит. Наш транспорт не пытается казаться старым, он и есть старый и при этом выглядит безукоризненно. Как джентльмен в безупречно сшитом костюме.
Бэт хмыкнула, но спорить не стала. Она прекрасно знала, что порой успех сложной операции зависит не от новейшего шпионского снаряжения, а от умения стать неотличимой частью чужого мира. Даже если этот мир насквозь пахнет нафталином и слепо подчиняется давно забытым правилам.
Они сели внутрь. Тяжёлая дверь захлопнулась с основательным, глухим стуком, мгновенно отсекая агентов от привычного времени, двигатель натужно взвыл, затем утробно зарычал и наконец ровно и бархатисто загудел, старый механизм тоже вспомнил свою прежнюю юность.
Дэвид положил ладони на руль и бросил на Бэт мимолётный взгляд:
— Готова?
Она на мгновение задержала дыхание, настраиваясь на рабочий лад, а затем решительно кивнула:
— Готова. Поехали спасать мальчишку. Даже если для этого мне придётся изображать примерную домохозяйку из прошлого века.
Но перед тем как включить передачу и снять машину с ручника, Стрэнт неожиданно добавил:
— Нам нужно заехать за конфетами.
Бэт удивлённо приподняла брови, от неожиданности позабыв даже про ненавистный колючий парик:
— За конфетами? Зачем?
 Дэвид кивнул с таким невозмутимым видом, будто речь шла о покупке патронов или самого логичного в мире снаряжения для удачной миссии.
— Нужен большой кулёк сладостей.  Поверь мне.
В кондитерской лавке, по пути, они быстро набрали целый бумажный пакет леденцов, карамелек и прочих сладостей. И когда они снова сели в машину, шуршащий свёрток лёг на кожаный диван прямо между ними, как маленький, но важный якорь их новой легенды.
Дорога до резервации оказалась серьезной проверкой на терпение. Превосходный снаружи автомобиль на деле же выдавал свой истинный возраст на каждом ухабе. Старая жёсткая подвеска, послушная на ровном городском асфальте, теперь натужно стонала на разбитых подъездных путях к общине. При каждом сильном толчке Бэт вздыхала так, будто техника наносила ей личную обиду. Её раздражение нарастало с каждой милей, но изменить ситуацию она не могла, современные гаджеты бесполезно пылились в закрытом бардачке, а кожа под душным каре нещадно чесалась.
Дэвид, напротив, будто находил в этом путешествии своеобразное очарование, он вёл тяжёлый седан уверенно и плавно, словно физически чувствовал ритм старых механизмов. Изредка он посматривал на взвинченную напарницу, но не пытался спорить с её ворчанием, просто терпеливо ждал, пока уляжется эта буря.
Наконец они добрались до Грин-Валли, въезд на закрытую территорию был строго ограничен и попасть внутрь посторонним можно было лишь по специальному приглашению. К счастью, Эдвард заранее обо всём позаботился, пока его люди в городе колдовали над своей маскировкой. Старомодный шлагбаум поднялся пропуская их за периметр.
Скрипя изношенными деталями и тяжело вздыхая на крутых поворотах, «Шевроле» дотащил их до нужного адреса. Дэвид заглушил мотор, вышел и нажал на кнопку звонка у деревянной двери, спустя мгновение она распахнулась. На пороге стояла заплаканная хозяйка дома, в её измученном взгляде на долю секунды вспыхнула отчаянная надежда, вдруг это вернулся её сын. Но искра тут же погасла, перед ней находились два абсолютно посторонних человека.
Окинув гостей быстрым взглядом, несчастная мать инстинктивно обратилась к высокому, собранному Дэвиду, явно приняв его за главного агента. В этом странном районе люди до сих пор жили по консервативным законам американских пятидесятых, так что Бэт, предсказуемо сошла лишь за его помощницу или секретаршу. Бэт едва заметно нахмурилась, глубоко недовольная таким патриархальным распределением ролей, но вступать в дискуссию прямо на пороге не стала.
Она сделала мягкий шаг вперёд и тихо, но твёрдо произнесла, перехватывая инициативу:
— Мы пришли помочь. Нас прислал Эдвард Коул.
Женщина медленно кивнула, выдыхая, и покорно отступила в сторону, пропуская гостей. В гостиной их ждал отец мальчика, напарники задали родителям несколько дежурных вопросов, а затем поднялись на второй этаж, чтобы осмотреть комнату Джо, именно так звали пропавшего ребёнка.
На первый взгляд внутри ничего не вызывало подозрений, обстановка в детской казалась совершенно будничной. На стуле висела аккуратно сложенная рубашка, на столе застыла недопитая кружка какао, а на полу валялась пара носков, словно Джо просто вышел на минуту и вот-вот вернётся.
Но когда Бэт подошла к окну, её взгляд намертво зацепился за одну странную деталь, ухоженный задний двор резко обрывался у самой кромки леса. Бэт замерла, всматриваясь в эту границу, по её спине пробежал ощутимый холодок, и вовсе не от сквозняка, а от жуткого чувства, что вековая чаща смотрит на неё в ответ.
 Девушка тихо пробормотала, наклоняясь ближе к стеклу и вглядываясь в густые заросли.
— Странно. Между ухоженным газоном и диким массивом нет вообще ничего. Ни забора, ни живой изгороди… просто пустая полоса земли. Идеальная лазейка, чтобы увести кого угодно.
Дэвид подошёл и встал рядом, не перебивая напарницу, он тоже пристально смотрел на резкую грань между подстриженной лужайкой и тёмной стеной деревьев. Затем он высказал свое предположение:
— Может, родители не думали, что Джо решится пойти в лесную глушь один, вот и не стали ставить ограждение.
Бэт упрямо покачала головой и недовольно фыркнула:
— Всё равно это глупо. Давай осмотримся во дворе, проверим траву.
Напарники спустились на улицу и обошли лужайку, но ничего подозрительного под окнами не обнаружили. Бэт, направляясь к деревьям, и переступая голый рубеж, почти скомандовала:
— Нам нужно зайти в лес.
Дэвид без лишних слов последовал за ней, а отец Джо, абсолютно уверенный, что сын не стал бы даже приближаться к лесу, крикнул им вслед:
— Его там не может быть, он у нас очень боязливый мальчик!
Однако, пройдя всего несколько метров среди сырого полумрака, агенты заметили лежащую возле большого старого корня детскую машинку, точно такую же, как те, что они видели в комнате пропавшего ребенка. Бэт опустилась на колено, подняла её, повертела в пальцах, а затем сокрушённо покачала головой:
— Родители настолько уверены в своей правоте, что даже не удосужились проверить территорию сразу за порогом.
Поднимаясь на ноги девушка решила, что им нужно пройти глубже в лес:
— Если Джо ушёл в чащу, мы обязаны его отыскать. И сделать это нужно до наступления темноты.
Дэвид пристально всмотрелся вглубь лесного коридора, а затем коротко кивнул:
— Идём.
Он огляделся, пристально вглядываясь в хитросплетение ветвей, будто пытался прочесть в них скрытую карту. Они продвигались вперёд, с каждым шагом окружающий мир становился всё безмолвнее. Птицы окончательно смолкли, а ветер утих, словно лесные заросли намеренно сжимались вокруг агентов, заставляя их ступать как можно осторожнее. Тяжёлые кроны деревьев плотно сомкнулись над головами, и блёклый дневной свет пробивался сквозь листву лишь редкими, дрожащими пятнами.
Около получаса напарники блуждали среди глухих стволов, пока неожиданно не вышли на просторную поляну. Сумрачные тени лежали здесь иначе, густые и синеватые, складывалось ощущение, что лес умышленно прятал своё тайное убежище от посторонних глаз. По всему периметру высились странные земляные бугорки, примерно в метр высотой, они были хаотично разбросаны среди зарослей папоротника. Бэт сделала осторожный шаг вперёд, и почва под тонкой подошвой её туфли, едва слышно, просела, она была совершенно не готова к этой лесной прогулке, и теперь её модельная обувь казалась худшим выбором для поиска Джо.
Девушка медленно повернула голову к Дэвиду и в его глазах она увидела то же самое понимание, что эта прогалина таила в себе нечто аномальное.  Бэт вглядывалась в причудливые контуры холмиков и, а потом пробормотала:
— Интересно, что это такое?
Она по привычке потянулась к поясу, где обычно висел мощный тактический фонарь, но тут же досадливо одёрнула руку, никаких гаджетов, никаких современных вещей. Вся электроника осталась в бардачке «Шевроле».
И тут, внезапно, насыпи с шуршанием осыпались, словно кто;то одновременно дёрнул за невидимые ниточки. Наружу, весело пища, высыпал целый рой пушистых созданий, ростом они не достигали и метра, зато их антрацитово;чёрные глаза казались непропорционально огромными. В них, как в зеркалах, отражалось всё лесное окружение, но только куда ярче, сочнее и веселее, словно сама изнанка реальности специально раскрашивала картинку, чтобы заманить гостей в свою бесконечную игру.
Малыши визжали, подпрыгивали и мгновенно закружились вокруг напарников, превратившись в настоящий живой ураган из мягкого меха. Особенно их заинтересовал Дэвид, из;за своего внушительного роста, под два метра, и строгого ретро-костюма он выглядел для них настоящим чудом, чем;то вроде векового шагающего дерева, которое вдруг решило выйти на опушку и заглянуть на праздник.
Насмотревшись на высокого парня, пушистая банда переключилась на Бэт и сбила её с ног в один миг, легко и изящно, с грацией реактивного снаряда. Так стая гиперактивных щенков, сошедших с ума от счастья, валит хозяина на траву, затапливая его лавиной безумного восторга.
Бэт даже пикнуть не успела, как один меховой комок катапультой прилетел ей на плечо, второй мёртвой хваткой бульдога вцепился в подол, а третий технично поднырнул под локоть. Ойкнув, гроза монстров эпично рухнула боком в траву, отчаянно балансируя на одной руке, чтобы не пропахать землю носом.
Трииды устроили гостье бесцеремонный досмотр. Окружив её, они верещали, свистели на все лады, как соловьи-разбойники, и дёргали её за рукава, словно проверяя фарфоровую куклу на прочность. Самый наглый пушистик, без зазрения совести, цапнул аккуратный ободок прямо с её головы и изящный пластиковый аксессуар капитулировал, с тихим шелестом сползая в папоротники.
Бэт, отплёвываясь от лезущей в рот шерсти и пытаясь удержать равновесие в этой пищащей куче;мале рявкнула:
— Эй, полегче, пообрываете всё! Я вам не шведская стенка и не бесплатный батут!
Триидам было плевать на человеческие протесты. Сумасшедшая энергия била из них ядерным фонтаном, а сопротивляться этому мохнатому цунами было так же бесполезно, как ловить голыми руками взбесившийся фейерверк.
Стиснув зубы, Бэт ловким приёмом смахнула с плеча цепкие лапки и попыталась встать на четвереньки. Винтажное платье тут же выдало жалобный треск по швам, ещё мгновение, и бурный восторг аборигенов оставил бы от её карнавального наряда только нитки.
Девушка включила режим сурового командира, и командным рыком,  уже совсем не походившим на шутку, она прокричала маленьким бандитам:
— А ну брысь! Хватит!
И это сработало, малыши мгновенно замерли. Тот прохвост, что утащил трофей, застыл, сжимая ободок в крошечной лапке, и забавно склонил голову набок. Остальные пушистики тоже притихли, только удивлённо переводили свои блестящие глаза с пластикового кольца на Бэт. Всем роем они пытались сообразить, что именно они сделали не так?
Каштановый парик, и без того сидевший криво после падения, съехал на ухо окончательно. Плотная розовая прядь её настоящих волос выбилась наружу и вызывающе упала на лоб. Трииды дружно и оглушительно пискнули, не от испуга, а от абсолютного, детского восторга. Для них это было сродни редкому лесному сокровищу.
Самый смелый малыш снова подался вперёд, заворожённо потянулся к её голове и осторожно тронул яркий локон самым кончиком коготка, проверяя подлинность этой очередной детали чужого наряда.
— Не надо. Не трогай.
Бэт произнесла это твёрдо, глядя хулигану прямо в глаза, а затем повторила чуть мягче, но так, чтобы в тоне чётко чувствовалась нерушимая граница:
 — Это не игрушка. И я не игрушка.
Существо послушно замерло, всё ещё удерживая тонкую лапку в каком-то сантиметре от её розовых волос. Потом триид медленно отступил, застенчиво опустил ладони и вдруг протянул ей крошечный лесной цветок, бледно;сиреневый, с дрожащими от волнения лепестками. Бэт удивлённо моргнула, принимая этот неожиданный подарок.
Всё это время Дэвид стоял в стороне, честно пытаясь сохранить лицо сурового оперативника, но в конце концов не выдержал и расхохотался от души. На лесной поляне его голос звучал громко и на редкость открыто, рядом с Бэт вся его армейская выправка и привычка держать дистанцию испарялись без следа. Он просто не мог оторвать взгляд от её воинственного, но ужасно комичного вида. Наконец, утерев выступившие от веселья слёзы, он подошёл ближе и аккуратно подхватил Бэт под локоть, помогая напарнице подняться.
Девушка тут же съязвила, сердито зыркнув на него снизу вверх, пока свободной рукой яростно поправляла сбитый ободок и натягивала парик обратно.
— Весело тебе?
Из-за этого шумного переполоха агенты далеко не сразу заметили самого Джо. Мальчик беззаботно носился по прогалине вместе со своими новыми друзьями. Он заливисто хохотал, кричал ничуть не тише пушистых хозяев леса и размахивал руками, будто соревновался с ними, кто умеет радоваться громче.
Бэт оцепенела, пытаясь осознать увиденное, а Дэвид инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя её своим широким плечом, но тут же расслабился и опустил руку. Никакой опасности здесь не было.
Угомонить пушистую лавину удалось лишь после того, как Дэвид открыл заветный бумажный кулёк, он присел на корточки, чтобы оказаться вровень с хозяевами этой опушки, и дружелюбно протянул им яркие леденцы. Лесные жители застыли на мгновение, забавно принюхиваясь к незнакомому сладкому аромату, а затем осторожно, тонкими пальчиками потянулись к угощению.
Расхватав конфеты, они окружили гостей плотным, но мягким кольцом. Прыжки прекратились, существа выстроились в ряд, внимательно и строго изучая агентов, словно оценивали, можно ли доверять этим пришельцам с большой земли.
И всё же угощение сделало своё дело. К огромному удивлению Бэт, трииды вдруг заговорили на человеческом языке. Они изъяснялись немного сбивчиво, делая забавные паузы, посвистывая и резко меняя интонации, будто пробовали земные слова на вкус. Принесенные сладости окончательно растопили их подозрительность, и пушистики хором засыпали напарников вопросами, о том кто они такие, откуда прибыли и почему не хотят немедленно включиться в их общую игру.
Бэт спокойно представилась, мимоходом сдувая со лба упрямую розовую прядь, коротко рассказала, как они отыскали эту секретную поляну, и мягко, но твёрдо попросила отпустить Джо домой. Она добавила, что близкие мальчика места себе не находят из-за того, что не знают где их сын.
Триид, который стоял ближе всех к Бэт и всё ещё сжимал в лапке леденец, на мгновение замер, будто впервые услышал само понятие «семья». Его огромные глаза чуть погрустнели, словно в них на миг отразилась сложная, непонятная ему чужая боль. Он медленно повернул голову к Джо, который ещё носился по краю прогалины, и тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Он не хотел, чтобы они грустили.
Бэт невольно подалась вперёд, почти опускаясь на колени в своём пышном платье, стараясь не спугнуть этот внезапный, хрупкий проблеск понимания в разуме пришлого.
— Но мама с папой его ждут. И сильно грустят.
Пушистик перевёл взгляд с Бэт на Дэвида, потом снова на леденец, будто взвешивал в уме все «за» и «против». И наконец, едва слышно, почти по-птичьи вздохнул:
— Ладно. Но пусть он сначала расскажет нам одну историю. Про дом, про то, что там самое хорошее, тогда мы поймём, что он и правда хочет туда вернуться.
Джо, услышав это, тут же подскочил к ним, глаза у него горели восторгом:
— Я знаю! Я расскажу про мамин пирог с яблоками! Он такой тёплый, и от него пахнет корицей, и папа всегда говорит, что это лучший пирог на свете!
Он уселся прямо на мягкую траву, подтянул колени к груди и начал увлечённо говорить. Пушистики придвинулись ближе, ловя каждое слово, будто это была не просто детская история, а древнее заклинание, способное удержать кусочек домашнего уюта прямо здесь, посреди глухого леса.
Напарники посмотрели друг на друга и в их взгляде было одинаковое понимание, что торопить события не нужно. Пусть ребёнок договорит, и пусть эти странные существа поймут, что дом это про любовь и тепло.
Но закончив свое повествование, мальчик упрямо надулся, он всё ещё протестовал против возвращения к будничной жизни. Мальчик заявил, скрестив руки на груди:
— С триидами весело! А дома опять заставят в школу ходить, а там скучно…
Но потом Джо задумчиво притих. Он вытащил из кармана и покрутил в руках пластмассовую машинку, а затем тихо спросил:
— А они правда сильно грустят? Мои папа и мама?
Дэвид серьёзно кивнул мальчику, опускаясь перед ним на одно колено:
— Они с ума сходят от горя, малыш. Твоя мама выплакала все слёзы.
Джо помолчал, шмыгнул носом и, немного подумав, решительно кивнул:
— Я не хочу, чтобы мама плакала из-за меня. Лучше я вернусь домой.
Лесные жители посмотрели на Джо с удивлением, отказывались верить, что их маленький друг действительно уходит. Их чёрные глаза сделались ещё шире, а ушки уныло опустились, тщетно пытаясь уловить отголоски праздника, который только что оборвался. Один из пушистиков тихонько всхлипнул и протянул мальчику зажатую в лапке карамельку, надеялся этим скромным подарком задержать его на поляне хотя бы ненадолго.
Но Джо, хоть и грустно улыбался, твёрдо покачал головой, пряча руки за спину:
— Спасибо, друзья, но мне пора.
Трииды переглянулись, безмолвно совещаясь на своём свистящем языке, а затем медленно кивнули. Они не стали удерживать ребёнка силой, в их природе не было жестокости, только бесконечная, наивная жажда забав и желание делиться ими со всей вселенной. И всё же в их движениях проступила тихая грусть, словно без Джо эта синеватая поляна мгновенно показалась им блёклой.
Перед тем как уйти, Бэт спросила у забавных созданий, как они попали в человеческий мир. Те принялись объяснять, шумно перебивая друг друга и активно взмахивая лапками, пытались удержать в воздухе ускользающие воспоминания о том дне.
Один из триидов, который самый смелый, подошёл к Дэвиду и, глядя на него так, будто его огромные черные зрачки видели гораздо больше остальных, произнёс:
— Один был очень похож на тебя, такой же высокий и спокойный… казалось, что он знает, куда идёт и зачем. А второй был чуть пониже, мы не смогли его рассмотреть, он укутывался так, что лица вообще не было видно. Этому, который скрывался, что-то было очень нужно в нашем доме, и пока он что-то искал, первый провёл нас сквозь какой-то свет, и мы попали сюда.
Бэт после этих слов замерла, чувствуя, как внутри всё заледенело от внезапной догадки и она перевела  пристальный взгляд на напарника, но Дэвид остался непроницаем.
Малыш на мгновение запнулся, подбирая правильное слово, и тихо добавил:
— Нам здесь не очень нравится. Тут невесело и мало друзей. Но мы уже как-то обжились.
Затем один из пушистиков застенчиво заглянул Дэвиду в лицо. Парень присел, чтобы крошечному существу было удобнее, и тот тихонько спросил, принесёт ли он ещё сладостей. Дэвид тепло улыбнулся и пообещал иногда навещать их, приносить леденцы и придумывать что-нибудь для веселья.
После этого все попрощались. Джо крепко взял Бэт за руку, доверчиво, по-детски, словно этот жест помогал ему окончательно поверить, что он возвращается в нормальную реальность. Его ладошка была тёплой и чуть липкой от карамели. От этого простого доверия у Бэт на мгновение перехватило дыхание, и она осторожно сжала его пальцы в ответ, уводя ребенка прочь от секретной прогалины.
Вся компания шла обратно к дому, по дороге напарники строго договорились с беглецом хранить случившееся в секрете и ни словом не обмолвиться родителям о существовании триидов. Мальчик шёпотом отозвался, переводя взгляд с Бэт на Дэвида.
— Обещаю. Никому не проговорюсь. Скажу, что просто заплутал среди деревьев.
Бэт присела перед ним и мягко улыбнулась, поправляя воротник его курточки:
— Ты молодец, Джо. Видишь ли, взрослые часто пугаются того, чего не в силах понять. А трииды… они хорошие, просто для большинства людей выглядят слишком необычно. Пусть это приключение останется нашей маленькой тайной.
Ребёнок снова согласно кивнул, а затем вдруг рванул вперёд и крепко обнял её за шею, так искренне, без капли стеснения. Бэт прижала его к себе, зажмурившись и вдыхая смешанный аромат сырой хвои, сладкой карамели и чистого детского счастья. В это мгновение вся изнуряющая усталость, все колючки и царапины будто перестали существовать.
Когда они вышли из леса, дневной свет ударил по глазам чуть резче, чем обычно, казалось что мир за пределами чащи стал на полтона ярче и громче. Джо на секунду замер, привыкая к уличным бликам, а потом тихо выдохнул:
— Всё-таки дома пахнет по-другому.
Бэт чуть наклонилась к нему:
— Да. И знаешь, в этом тоже есть своё очарование.
Джо подтвердил её слова лёгким кивком, и они пошли дальше, уже не сквозь лесную тишину, а навстречу обычной, шумной, настоящей жизни.
Добравшись до крыльца, агенты передали беглеца родителям, которые буквально обезумели от счастья. Они со слезами на глазах горячо благодарили Бэт и Дэвида за возвращение сына. Отец то и дело хлопал Дэвида по плечу, будто всё ещё не верил, что кошмар закончился хорошо. А хозяйка дома прижимала к себе Джо так неистово, словно боялась, что он снова исчезнет, стоит ей лишь на миг ослабить хватку.
Осматривая вернувшегося ребёнка и заметив, насколько сильно растрепалась сама Бэт — в её каштановом парике запутались сухие листья и мелкие ветки, а подол потемнел от влажной земли, — женщина удивлённо поинтересовалась:
— Что с вами произошло, дорогая? Вы выглядите так, будто проползли на коленях через всю чащу.
Бэт невозмутимо поправила съехавшую на ухо искусственную прядь и чуть пожала плечами, пряча улыбку:
— Пустяки. Просто споткнулась в полумраке о корягу и знатно растянулась в овраге. Ничего страшного.
Дэвид едва заметно дёрнул уголком губ, но удержался от ироничных комментариев.
Попрощавшись с семьей Джо, напарники сели в машину и направились обратно в офис. Стоило им выехать за пределы резервации, на ровное шоссе мегаполиса, как старый седан пошел плавно, убаюкивающе покачиваясь, а педали и пружины лишь лениво поскрипывали в такт поворотам. Бэт наконец сдёрнула с головы душный капроновый кокон, облегчённо вздохнула, будто сбросила с плеч лишний груз, и устало откинулась на кожаный диван. Она пальцами взъерошила свои настоящие розовые волосы, чувствуя, как к коже возвращается свобода, и прикрыла веки на пару секунд, просто чтобы насладиться этим простым ощущением покоя. А потом тихо произнесла, поворачиваясь к Дэвиду, и внимательно изучая его профиль:
— Знаешь, я всё хотела спросить… Откуда ты вообще знал, что триидам понравятся сладости? Это ведь точно не какая-нибудь стандартная тактика из академических учебников Бюро.
Дэвид на секунду замер, крепче сжав пальцами обод руля, было заметно, как он пытается подобрать подходящую официальную легенду. Затем он шумно выдохнул и неловко усмехнулся:
— Ну… они ведь во всём ведут себя как маленькие дети. А дети обожают конфеты. Вот я и подумал, вдруг сработает. Простая человеческая логика.
Бэт прищурилась, оценивая насколько это объяснение выдерживает проверку на прочность. А затем протянула:
— Логично.
А потом добавила:
— А ещё я никак не могу перестать думать о тех двоих, что приходили в измерение триидов. Зачем один из них перевёл целую группу этих существ в нашу реальность? Какую цель он преследовал? И, что пугает не меньше, что искал второй неизвестный в чужом, совершенно не предназначенном для него мире?
— Это действительно загадка.
Тихо ответил Дэвид, и в его голосе прозвучала не пустота, а осторожное признание, что он тоже об этом думал. И, возможно, знал чуть больше, чем готов был сейчас сказать.
Только к вечеру они наконец вернулись в управление. Жёсткий свет люминесцентных ламп после густых лесных сумерек казался особенно ярким, почти навязчивым, он будто царапал воспалённые глаза. Зато знакомый гул голосов, треск принтеров и ритмичный стук клавиатур теперь звучали для Бэт как лучшая, самая надёжная музыка на свете, музыка её привычной рабочей реальности.
Кевин уже поджидал коллег у входа в кабинет, на его лице читалось ехидное выражение, медик явно собирался отпустить колкость насчёт помятого вида коллеги. Пышное платье Бэт слегка перекосилось, розовые волосы растрепались, а на потемневшем подоле виднелись пятна от травы. Парень уже набрал в грудь воздуха, предвкушая триумф, но Анабэт бросила на него такой красноречивый взгляд, усталый и острый, категорически не терпящий иронии, что он тут же передумал.
Ухмылка мгновенно сползла с лица Кевина, он неловко пошевелил губами, будто пытался на лету поймать улетевшую шутку, а затем лишь пробормотал что-то невнятное про срочные отчёты и поспешно зашуршал распечатками.
В этот момент вошёл Эдвард, не теряя ни секунды, шеф принялся искренне благодарить напарников за то, что они так быстро отыскали мальчика и вернули его семье. В его голосе звучала неподдельная признательность, неофициальное расследование, казавшееся поначалу безнадёжным, закрылось успехом.
Затем начальник задержал свой взгляд на Бэт и с лёгкой улыбкой заметил:
— Знаешь, а тебе идёт этот наряд в стиле пятидесятых. В нём ты выглядишь… неожиданно элегантно. Прямо как героиня старого нуарного фильма.
Бэт картинно закатила глаза, словно услышала глупость века, и недовольно буркнула, яростно потрясая зажатым в кулаке каштановым париком:
— Если ещё хоть кто-нибудь скажет мне сегодня про элегантность, то я этот парик ему на уши натяну.
Дэвид едва сдержал смешок и резко отвернулся, сделав вид, будто чрезвычайно увлечён изучением шнурков на своих ботинках. Эдвард, впрочем, ничуть не обиделся, лишь примирительно поднял ладони:
— Ладно-ладно, молчу. Просто образ к тебя действительно… запоминающийся.
Бэт подхватила сумку со стола, бросила короткое «До завтра» и направилась к выходу. Ей хотелось только одного, поскорее добраться до своего дома, смыть этот проклятый «ретро-лоск» и снова стать собой, в привычных джинсах и свободной футболке. А после душного капрона кожа головы чесалась так, будто в ней без спроса поселилась колония лесных муравьёв.
Уже у самого порога она резко обернулась и строго пригрозила пальцем Кевину, который всё ещё косился на неё из-за монитора:
— И даже не думай. Ни слова. Иначе я расскажу всему нашему подразделению, как ты в прошлом месяце перепутал корзины и…
Она многозначительно прикусила губу, не став заканчивать фразу. Этого хватило с избытком, Кевин тут же усердно защёлкал мышкой, демонстрируя максимальную вовлеченность в работу. Дэвид негромко хмыкнул, а Эдвард тяжело вздохнул, пряча улыбку в ладонях, с такой командой скука им точно не грозила.
Бэт быстро отправилась на парковку управления и прыгнула в собственный внедорожник. Нажав на газ, она поехала домой, смывать ретро-грим и возвращать себе себя.
А в лесу Грин-Валли, на той самой прогалине, где агенты днём нашли Джо, ближе к полуночи среди вековых деревьев внезапно появилась загадочная высокая фигура, полностью скрытая под тяжёлыми складками чёрного плаща. Незнакомец безмолвно вышел на середину опушки и резко взмахнул рукой, прямо в воздухе с сухим тихим хрустом распахнулся Разлом.
За сияющей трещиной открылось родное измерение триидов, невероятно живое, тёплое и прекрасное. Сквозь пространственный проход хлынуло сияние нежно-бирюзового неба, а в воздухе закружились пушистые облака из светящейся разноцветной пыльцы. Там, среди гигантских неоновых грибов и покачивающихся шёлковых трав, не существовало страха, серости и холода, всё вокруг дышало первозданным уютом и искрящейся радостью.
Заметив родной дом, малыши восторженно запищали, они гурьбой бросились к Разлому и один за другим прыгнули вглубь сияния, возвращаясь на весёлые, залитые светом луга. Загадочный проводник дождался, пока уйдёт последнее существо, а затем взмахнул рукой еще раз  и трещина в реальности бесследно затянулась, оставив после себя лишь тихий шелест ночной листвы.

Разлом в Асуане

Прошёл целый месяц, довольно скучный и ровный, без грандиозных прорывов и судьбоносных находок. Не было ни таинственных посылок с непонятными символами, ни странных звонков с обрывками фраз на незнакомом языке, ни даже подозрительных теней в переулках, манящих свернуть с натоптанного маршрута. Дни тянулись размеренно, мегаполис словно увяз в невидимой сонной пыльце, и даже вечно мигающий неон на фасаде соседнего здания наконец совсем погас, смирившись с серой рутиной.
Но сегодня тишина рассыпалась, и едва Бэт переступила порог отдела, её мгновенно накрыла знакомая волна рабочего хаоса. В помещении царило оживление резко взболтанного улья. Сотрудники метались из угла в угол, но в этой суматохе угадывался строгий, почти военный порядок, тот самый, что рождается в минуты, когда ставки становятся слишком высоки, чтобы позволить себе мимолетную слабость.
В штабе развернулось контролируемое безумие, оперативники с таким остервенением молотили по клавишам, будто пытались запугать технику и силой выбить из мониторов скрытую правду. Джозеф стремительно лавировал между столами, прижимая к груди толстые папки с документами, как щит от глупых вопросов подчиненных. Поодаль кто-то испуганно шептал в телефонную трубку, озираясь по сторонам так, будто выдавал как минимум государственную тайну, а как максимум рецепт маффинов Кевина.
А в угловом кабинете нашей немногочисленной группы царила совершенно иная атмосфера, Дэвид сидел на диване в зоне отдыха, медленно попивая кофе и пытаясь поймать в чашке хотя бы каплю утренней безмятежности. Чуть позже в кабинет вошла Бэт с сандвичем в руках, она подошла к кофемашине, вдохнула манящий аромат и печально простонала, поняв, что кофе закончился, а Дэвид допивает последний. Тогда парень предложил ей разделить его чашку на двоих, Бэт сперва задумалась, а потом с радостью согласилась, устроившись рядом на диване и в ответ предложила разделить её сандвич. Они сидели на диване, мило болтали, передавая чашку друг другу, а с другого конца кабинета за ними пристально наблюдали коллеги. Через некоторое время Джозеф негромко произнёс:
— Знаешь, Кевин, мы работаем вместе с Бэт уже пять лет. Но я впервые вижу её настолько спокойной и счастливой.
Кевин понимающе хмыкнул, переводя взгляд с Бэт на Дэвида:
— Да уж. Чтобы она пила с кем-то из одной чашки? Это вообще на неё не похоже. Парень явно нашёл к ней подход.
В воздухе зоны отдыха ещё разливалось это мимолётное тепло, но общее предчувствие тревоги, неотступно начинало проступать сквозь уютную тишину.  Подземный комплекс жил своей обыденной жизнью, и никто в этих бетонных коридорах ещё не подозревал, что тонкая грань между нормальным и невозможным вот-вот треснет.
И вот, по всему бункеру ударил резкий и вибрирующий сигнал датчиков, который отозвался тяжестью в груди каждого и заставил сердца биться сильнее. Этот звуковой сигнал намертво въелся в память каждого сотрудника, кто проработал в штабе больше трех лет, они прекрасно понимали, без лишних слов, что где-то  открылся новый Разлом. Чужеродное вторжение.
Атмосфера в помещении стремительно накалилась, пальцы Бэт застыли, так и не донеся сандвич до рта, сбрасывая секундное оцепенение, она резко встала и схватила куртку. Дэвид поставил их чашку на стол  и стекло жалобно звякнуло. А Кевин оборвал фразу на полуслове, и привычная ухмылка мгновенно растаяла на его лице. Иллюзия прочности рассыпалась, обнажив ожидание беды, той самой, которую они столько лет учились распознавать ещё до первого удара.
Джозеф не отрывался от мерцающего монитора, анализируя поступающие данные, в его глазах появилась холодная собранность, возникавшая лишь перед самыми серьёзными вызовами. Наконец аналитик резко поднялся, подошёл к огромной интерактивной карте на стене и уверенным движением вывел световую метку на южный берег Нила, затем тихо, но отчетливо сказал:
— Асуан. Собирайте снаряжение, мы вылетаем.
В отделе уже царила не суматоха, а отточенная спешка, та, что рождается из тысяч часов изнурительных тренировок. У каждого оперативника под рукой стояла наготове укомплектованная сумка, стандартный минимум для первых суток работы. От тактической экипировки до приборов, способных зафиксировать то, что скрыто от обычного человеческого восприятия. Никаких сантиментов, только то, что поможет выжить на чужой и опасной территории.
Команда молча подхватила тяжёлые вещи и двинулась на парковку к машинам, чтобы ехать в аэропорт. Коридоры бункера мелькали перед ними, сливаясь в один длинный серый тоннель.
 На финальном контрольно;пропускном пункте дежурный лишь понимающе кивнул, он знал, что любые расспросы сейчас излишни. В аэропорту, на взлётной полосе, их уже ждал правительственный спецборт, строгий и лаконичный, созданный исключительно для скорости. Посадочный мостик был готов, а турбины тихо свистели, способные в любое мгновение сорваться в оглушительный рёв. Один за другим агенты поднялись на борт, тяжёлая герметичная дверь закрылась с глухим щелчком, отрезая их от привычного мира. Самолёт плавно вырулил на рулёжную дорожку и резко рванул вперёд, с грохотом разрывая тишину утреннего неба.
За иллюминаторами таял знакомый пейзаж, сменяясь бескрайней небесной синевой, впереди команду ждал Асуан, древний торговый город на берегах Нила, где среди опалённых солнцем камней и обжигающих пустынных ветров притаилась новая угроза.
Спустя двенадцать часов полёта, после короткой дозаправки в Каире, шасси коснулись раскалённой посадочной полосы. Команда выбралась наружу, вдыхая горячий и сухой воздух, насквозь пропитанный пылью веков. Тяжёлая усталость давила на плечи, но никто не позволил себе даже краткой паузы, не сейчас, когда впереди ждало нечто, способное в одно мгновение сокрушить привычные границы реальности.
Место аномалии они нашли быстро, Разлом сам заявлял о себе, пугающе искажая окружающее пространство. В отличие от прежних разрывов, тонких мерцающих нитей, с которыми они сталкивались ранее, этот зиял огромным, чёрным провалом. Он походил на зловещую тёмную пещеру, засасывающую в себя дневное сияние и любой шум. Казалось, сама ночная тьма сосредоточилась в этом пространстве и из её глубины доносился едва уловимый, вибрирующий шёпот, холодное дыхание чего;то древнего и смертельно опасного.
Вокруг аномальной зоны, помимо египетских силовиков в жёстком оцеплении, уже развернулись мобильные штабы Бюро из других регионов. Представители европейских и азиатских департаментов организации спешно разгружали аппаратуру, координируя действия с прибывшими группами. Местные военные стояли плотным кольцом, сжимая в руках оружие. Их внимание было приковано к провалу, а на лицах читалась настороженность, смешанная с испугом. Они прекрасно понимали, что столкнулись с масштабным явлением, которое не подчиняется армейским приказам.
В мобильном штабе, развернутом у оцепления, сразу вспыхнули споры. Представители всех департаментов устроили экстренное совещание, они сверяли показания датчиков и до хрипоты дискутировали о методах ликвидации угрозы. Когда разногласия были улажены, участники, строго следуя протоколу, приняли решение сначала оценить масштабы опасности изнутри. Большинством голосов эту миссию поручили Бэт и Дэвиду, они и сами горели желанием пройти сквозь пространственную аномалию и осмотреть неизведанный мир.
Молодые люди надели специальную экипировку, Джозеф быстро настроил портативные передатчики на ней, а Кевин приготовил экстренные медицинские пакеты. Бэт и Дэвид переглянулись, синхронно проверили системы жизнеобеспечения встали плечом к плечу у самой кромки Разлома плечом к плечу и начали отсчет перед тем как шагнуть в эту неизведанную тьму. Бэт начала:
— Три.
Дэвид подхватил:
— Два.
Произнесли они вместе:
— Один.
И они одновременно шагнули вперёд, прямо в бездонный чёрный провал и  на одну безмолвную секунду всё вокруг исчезло, растворившись в глухой тишине и невесомости. А потом…
…воздух снова обрёл осязаемую плотность. Напарники обнаружили, что стоят на твёрдой каменистой поверхности. Вокруг них царила странная, почти уютная мгла, не пугающая, а скорее укрывающая, надёжно прячущая их от любого внешнего наблюдения.
Дэвид щёлкнул тумблером тактического фонаря, и узкий, мощный луч выхватил из темноты шершавую монолитную стену, сплошь покрытую странной символикой. Пиктограммы не пульсировали и не светились зловещим огнём, они скорее напоминали древние руны, глубоко выветренные неумолимым временем. Казалось, что кто;то невообразимо давно отчаянно пытался высечь в камне своё последнее послание, заведомо зная, что его вряд ли кто;то прочтёт.
Бэт подняла сканер, активируя систему фильтрации в шлеме, экран прибора коротко мигнул, отобразив ровные, спокойные цифры энергетического фона. Состав атмосферы оказался на редкость схож с земным, датчики даже зафиксировали кислород, но он был слишком грязный, с примесью едких микрочастиц, и практически непригодным для полноценного дыхания. Бэт мысленно отметила, что пара минут без защитных фильтров в этом странном мире и лёгкие начнут гореть. Она поделилась наблюдениями с Дэвидом, а затем прошептала, скорее с профессиональным любопытством, чем со страхом:
— Но почему здесь… так тихо? Как будто всё самое страшное уже давным;давно закончилось.
 Дэвид негромко отозвался:
— Или ещё даже не думало начинаться. . .
Он медленно вёл световым пятном по высеченным знакам, тени от фонаря ложились на камень странно, словно лениво скользили по поверхности, совершенно не подчиняясь классическим законам физики. Из темноты впереди донёсся не скрежет когтей и не яростный рык, а мягкий, едва уловимый звук, очень похожий на то, что кто;то осторожно перелистывал страницы огромной старой книги. Дэвид не стал направлять парализатор на линию огня, вместо этого он опустил его и негромко спросил:
— Есть здесь кто;нибудь?
Тьма ответила ему не угрозой, а лишь лёгким эхом его собственного голоса. Пространство мягко повторило фразу, словно само не знало верного ответа. Бэт почувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место совершенно иному, более острому чувству, предвкушению важного открытия.
 Бэт чуть улыбнулась, проверяя индикаторы на запястье, показания на дисплее пульсировали, словно они сомневались в достоверности собственных данных.
— Похоже, нас не ждали. Ну или ждали, но совсем не так, как мы себе представляли. Проверим?
Дэвид кивнул, и на его лице отразилось то же самое стремление, не страх перед неизвестным, а искреннее желание докопаться до сути.
— Проверим. Но только давай держаться ближе друг к другу.
И они двинулись вперёд, не в бой, а навстречу древней тайне, которую стоило разгадывать не грубой силой, а бесконечным терпением. Некое время напарники продвигались в абсолютном безмолвии, уже почти смирившись с тем, что это чужеродное пространство встретит их лишь глухой пустотой. Но чем дальше они уходили от точки входа, тем причудливее ложились тени. Лучи тактических фонарей ломались под неестественными углами, словно сама геометрия зоны выворачивала свет наизнанку, искажая перспективу и заставляя сомневаться в расстоянии до ближайших стен.
Бэт шагала первой, удерживая прибор на уровне груди. Синий экран сканера внезапно моргнул, и модуль начал тревожно пощёлкивать, выдавая хаотично скачущие цифры аномальной активности. Дэвид следовал строго за ней, контролируя периметр. Напарник привык доверять не датчикам, а собственному чутью, и сейчас его интуиция настойчиво твердила, что они в этой пещере не одни.
Буквально минуту спустя изнанка Разлома наглядно подтвердила его опасения, прямо по курсу сквозь мрак пробился тусклый жёлтый отсвет, пульсирующий, как угасающий огонек старой керосиновой лампы. Напарники переглянулись и осторожно приблизились к источнику. То, что лежало на каменистой земле, выглядело настолько чуждо, что даже у Бэт, повидавшей немало аномалий, на мгновение сдавило грудь. Погибшее создание напоминало кошмарный гибрид. Его голова походила на рыбью, с огромными остекленевшими зрачками. Тело было неестественно вытянутым, словно под действием гравитации его насильно растягивали в разные стороны, длинные руки с тремя костлявыми пальцами оканчивались крючковатыми когтями, а тонкие нижние конечности казались совершенно не предназначенными для ходьбы. Кожа существа отливала болезненным восковым оттенком. Судя по показаниям приборов, раньше ткани излучали слабое люминесцентное мерцание, но теперь это внутреннее тепло окончательно угасло.
Бэт опустилась на одно колено, стараясь не касаться мёртвой плоти, и быстро провела портативным сканером вдоль неподвижного тела, прибор выдал серию коротких резких сигналов, а затем на синем дисплее высветилась ровная зловещая полоса.
— Он мёртв.
В ту же секунду Дэвид резко указал рукой в сторону глубокого провала между двумя массивными глыбами, из непроницаемой тени медленно, один за другим, начали выходить ещё несколько таких же созданий. Их движения были странными, дёргаными, будто суставы отказывались слушаться хозяев. Они ступали абсолютно бесшумно, и от этой противоестественной, гробовой тишины становилось только страшнее.
Дэвид, едва слышно, прошептал, медленно нащупывая парализатор на тактическом поясе.
— Не шевелись.
Бэт быстро переключила сканер в режим анализа жизненных показателей, экран прибора тут же выдал тревожные красные индикаторы. У этих объектов полностью отсутствовал привычный тепловой контур, а их внутренняя энергия пульсировала совершенно иначе, словно пришельцы черпали силы не из органического метаболизма, а напрямую из окружающего пространства. Казалось, сами стены пещеры служили им единой кровеносной системой.
Бэт, вчитываясь в бегущие строки данных, пробормотала:
— Они не просто живые. Они намертво привязаны к этому месту. Этот мир буквально питает их.
Существа неумолимо приближались, теперь девушка отчётливо видела, что их огромные, лишённые зрачков глазные впадины поглощают свет, делая окружающую мглу ещё гуще.
 Одно из созданий резко повернуло вытянутую голову, уставившись на девушку. На миг ей показалось, что в бездонной черноте его глаз мелькнуло нечто пугающе знакомое, холодное и расчётливое, почти человеческое сознание. Словно за этой маской скрывался кто;то, кто слишком долго и терпеливо наблюдал за чужаками.
Дэвид решительно шагнул вперёд, закрывая напарницу своим телом, и отрывисто скомандовал:
— Уходим! Быстрее!
Но было поздно, существа разом замерли, подчиняясь беззвучному мысленному приказу. Из их раскрытых пастей вырвался низкий, вибрирующий гул, странный и зловещий ультразвук, проникающий глубоко под кожу.
Нападения не последовало, пугающие создания просто стояли на месте, продолжая генерировать жуткие колебания, они словно подстраивались под частоту людей, пытаясь перехватить их мысли, как радиоприёмник ищет нужную волну в эфире.
Воздух дрожал и плавился, Бэт до боли стиснула зубы, отчаянно пытаясь сохранить устойчивость: чужеродный гул целенаправленно искал слабину в её сознании, нащупывая скрытые трещины в самоконтроле. Она зафиксировала внимание на напарнике и похолодел, Дэвид мучительно морщился от невыносимого давления, а его пальцы сжимались и разжимались, полностью теряя власть над оружием, парализатор едва не выскользнул из его ослабевшей руки.
Несколько мгновений спустя характер звука изменился, он стал дробиться и складываться в рваные тона, а затем  в чёткие, осмысленные слова. Но они не звучали в самом пространстве пещеры, леденящие фразы рождались напрямую внутри черепных коробок, насильно вложенные в испуганный разум агентов.
«Вы пришли не туда…»
Прозвучало в голове Бэт, и от этого чужеродного импульса всё внутри мгновенно превратилось в лед.
Мысленный посыл не походил на человеческую речь, в нём не угадывалось ни мужских, ни женских интонаций, скорее, это был скрежет множества голосов, слитых в единый поток, словно тысячи камней скреблись друг о друга в вечной темноте.
«Этот мир не отдаёт своих…»
Дэвид резко встряхнул головой, отчаянно пытаясь сбросить морок и хрипло заговорил, едва шевеля сухими губами:
— Ты тоже это слышишь? Или я окончательно схожу с ума?
Бэт едва заметно кивнула, будучи не в силах выговорить ни слова. А настойчивые мысли пришельцев продолжали транслироваться в её сознание негромкие, но отчетливые, как эхо в заброшенном склепе:
«Вы нарушили границу. Вы — посторонние. А гости здесь долго не задерживаются…»
Одно из существ медленно наклонило безволосую голову, огромные беззрачковые впадины уставились прямо на Бэт, сканируя её суть и проникая глубже любых датчиков Кевина. В этом безмолвном контакте не чувствовалось ярости, лишь только морозное, безразличное любопытство. От такой пустоты становилось в разы страшнее. В поведении существа не было ненависти, сквозила лишь констатация факта, она здесь лишняя, случайный мусор на стыке измерений.
Ни Бэт, ни Дэвид не могли пошевелиться, ноги словно намертво приросли к каменистой почве, а окружающая атмосфера сделалась тяжелой, казалось, что само пространство сопротивлялось их попыткам уйти. Разлом удерживал оперативников, на корню блокируя любую попытку сделать хотя бы движение назад, к спасительному выходу.
Каким;то чудом Бэт всё же удалось пересилить сковавшую язык тяжесть, преодолевая бешеное сопротивление потусторонней воли, она силой вытолкнула из себя хриплые слова:
— Мы не несём угрозы. Это разведывательная миссия. Мы просто хотим понять, что здесь происходит.
В ответ внутри черепных коробок раздалось новое послание, ровное и безразличное, будто высеченное из вечной мерзлоты:
«Те, что проникали сюда до вас, тоже утверждали, что пришли с миром».
Бэт сильнее сомкнула челюсти, чувствуя, как под спецкостюмом ползёт липкий пот, а едкие микрочастицы чужой среды заставляют фильтры шлема натужно гудеть. Она скосила взгляд на Дэвида, напарник застыл каменным изваянием, его внимание было намертво приковано к пришельцам. Парень отчаянно пытался отыскать в этих пустых орбитах глаз хотя бы мизерный шанс на взаимопонимание, но его лицо оставалось бледной маской.
«Но посмотрите, что они натворили».
Продолжал грохотать хор чужих голосов в их головах, мысленный поток давил на сознание, как падающие в пропасть валуны.
«Наш сородич мёртв. А наша экосистема отравлена Разломом. Изъян разъедает это измерение, словно едкая кислота».
Бэт содрогнулась, жестким волевым решением вырывая разум из ступора. На этот раз её голос прозвучал значительно увереннее:
— Кто они? Те, кто проникал сюда раньше? Назовите их!
«Их было двое. Они походили на вас».
Леденящий скрежет сотен голосов внутри разума стал почти невыносимым.
«Но по телу одного из них разливались светящиеся голубые полосы. Именно он пробил брешь в границе. Он знал, как ходить сквозь миры».
Дэвид резко втянул воздух, словно этот ответ нанёс ему сокрушительный физический удар.
Бэт медленно повернула к нему голову, внимательно всматриваясь в его лицо. Светящиеся голубые полосы… Точно такие же, как у убийцы её матери. Внутри у девушки все мысли спутались от страшной догадки, но она заставила себя удержать фокус на пришельцах.
Бэт подавила вспыхнувшую злость, сейчас личные счеты могли стоить им обоим жизни. Затем девушка сделала осторожный шаг вперёд по камням. Она двигалась плавно, стараясь не провоцировать обитателей этого измерения, но наглядно демонстрируя, что не отступит ни на сантиметр. Агент, фиксируя внимание на огромных глазах ближайшего существа твёрдо сказала:
— Мы не такие, как те чужаки. Мы не собираемся уничтожать вашу реальность. Мы хотим помочь.
Существо медленно склонило голову, будто обдумывало каждую фразу. В его дёрганых жестах не угадывалось угрозы, а в бездонных глазах была только бесконечная печаль и усталость, словно оно было слишком старым, чтобы ненавидеть. И вдруг в разуме напарников раздался одиночный шёпот. Прежний мысленный хор умолк, уступив место одному;единственному голосу, который говорил на удивление тихо и обреченно:
«Помочь… Разве можно помочь тому, что уже мертво?»
Бэт застыла. Чужие слова буквально парализовали её, потому что она вдруг сама почувствовала ту невыносимую боль, с которой говорило существо. Это подлинное, глубокое страдание пробрало её до костей, как ледяной сквозняк, сумевший проникнуть даже под плотную обшивку комбинезона.
А жителям этого умирающего мира и не нужен был её ответ, они синхронно развернулись, подняли безжизненного соплеменника и направились в обход глыб, двигаясь слаженно, словно единый организм. Их силуэты совсем утратили пугающую резкость, теперь в них сквозила лишь безграничная обречённость, будто они сами были неотделимой частью увядающего мира.
И прежде чем они окончательно растворились в густой, пропитанной могильным холодом мгле, в сознании напарников прозвучал последний мысленный приказ, чёткий и лишённый всяких интонаций, но оттого ещё более жуткий:
«Уходите . . . »
Наступившая вслед за этим тишина была не просто отсутствием звуков., она давила на плечи, казалось, что сама израненная реальность замерла, прислушиваясь к их следующему шагу. Дэвид первым преодолел ступор, он резко шагнул к напарнице, перехватил её за руку и сжал пальцы так крепко, что она даже сквозь плотную ткань комбинезона почувствовала жар его кожи, живое, неестественно горячее тепло, резко контрастирующее со смертным холодом угасающего мира. Парень тихо, но настойчиво сказал, всматриваясь в её лицо:
— Бэт,  нам действительно пора. Прямо сейчас. Пока ещё остаётся шанс отыскать путь к выходу.
Девушка медленно кивнула, но её внимание всё ещё было приковано к точке, где растаяли силуэты хозяев аномалии, в груди разливалось горькое осознание того, что они случайно наткнулись на чужую боль, на трагедию космического масштаба. И агенты из чужого мира здесь были лишними, обычными чужаками, которые своим присутствием лишь глубже расковыривали открытые раны этого измерения.
Она опустила голову, изучая показания на запястье, синий экран сканера Кевина погас, ослеплённый аномальной частотой, и больше не выдавал данных. Но рядом, прямо на каменистой почве, едва заметно замерцала тонкая люминесцентная полоса, словно отступающие создания оставляли за собой слабое энергетическое излучение. Бэт указала на тусклые искры в пыли:
— Смотри на эти следы. Если мы двинемся строго вдоль  них, то возможно, они выведут нас обратно к нашей точке входа.
Дэвид проследил за её жестом и коротко кивнул:
— Тогда двигаемся. Держимся рядом. И не оглядываемся.
Они побежали вперёд, стараясь ступать как можно осторожнее, опасаясь, что любой неосторожный звук под подошвой способен вновь пробудить давящее безмолвие. С каждым шагом окружающая мгла словно пыталась вцепиться в их плечи, замедлить, заставить замереть навечно, но напарники упрямо продирались сквозь темноту. Остановиться сейчас означало сдаться, а Бэт и Дэвид сдаваться не умели.
Внезапно впереди мелькнул слабый отблеск, не болезненно;жёлтый, как у погибшего существа, а холодный, серебристый, похожий на отражение луны в воде. Бэт на мгновение замерла, вглядываясь в эти блики, а затем шумно выдохнула, чувствуя, как отпускает спазм в груди:
— Это он. Наш Разлом. Он всё ещё открыт.
Дэвид чуть расслабил плечи, но не потерял бдительности, по-прежнему удерживая парализатор наготове:
— Значит, путь к выходу свободен. Но пока мы не пересечём границу и не окажемся в Асуане, даже не думай считать, что мы в безопасности.
Напарники ускорили шаг, фиксируя внимание на серебряном сиянии. Оно становилось всё ярче, обещая вырвать их из чужого мира и вернуть в привычную реальность. И когда до заветного рубежа оставалось всего несколько метров, Бэт на секунду замерла, она обернулась, чтобы направить прощальный взгляд в глубину угасающего пространства. В этой тьме ей почудилось едва заметное шевеление, показалось, что по монолитной стене скользнула серая тень. Но Бэт не стала всматриваться, а только выдохнула,  мысленно сбрасывая горький привкус чужой трагедии и сделала решительный шаг за черту, в вихрь слепящего света и пронзительного холода. Знакомый яростный гул Разлома на миг оглушил их, притупляя все остальные чувства. А когда потусторонняя мгла наконец окончательно расступилась и перед ними снова предстал собственный мир, с привычным свистом пустынного ветра, удушливым запахом вековой пыли и резким светом военных прожекторов, Бэт и Дэвид без сил рухнули на иссохшую землю. Они тяжело хватали ртом горячий воздух, будто только что чудом вынырнули из ледяной бездонной воды.
Джозеф и Кевин тут же рванули к ним, преодолевая линию оцепления.
— Вы целы?!
Джозеф опустился на колени рядом с Бэт и помог ей отстегнуть тугие замки, бережно снимая с неё шлем спецкостюма. Девушка с трудом приподняла голову, сфокусировала на аналитике уставший взгляд и, собрав последние силы, хрипло сказала:
— Мы вернулись, Джо. Но… мы принесли из этой бездны жуткую историю. Кто;то уже проникал туда до нас. Двое. Судя по всему, один из них безупречно умеет открывать двери между измерениями. И с ним был неизвестный сообщник.
Ещё несколько часов они, совместно с представителями других стран, работали прямо у кромки аномалии. Оперативники делали детальные фотографии, снимали показания приборов и составляли подробные полевые рапорты. Джозеф методично фиксировал каждый энергетический параметр, будто надеялся, что сухие графики помогут укротить хаос в его собственной голове, Кевин снова и снова прогонял полученные массивы данных через алгоритмы, надеясь уловить хоть какой;то намёк на логику в безумии этого Разлома. А Бэт и Дэвид общались с представителями других стран, отвечая на их многочисленные вопросы о том, что было с той стороны Разлома.
Пока шла работа, нервное напряжение ещё удерживало их на ногах, но стоило приборам затихнуть, как защитная броня адреналина дала трещину, словно по щелчку, навалились последствия долгого и утомительного перелёта, и пугающего путешествия в чужую реальность. Это путешествие принесло лишь новые вопросы о целях таинственных разрушителей. Этот день оставил агентов совершенно обессиленными и к вечеру каждая мышца нещадно ныла от дикого напряжения, а в головах гудело эхо потустороннего шёпота монстров, которое никак не желало стихать, и когда багровое солнце начало стремительно скрываться за линией горизонта, они, едва держась на ногах, отправились в местную гостиницу.
Оперативники прекрасно понимали, что даже в глубоком сне их теперь будут преследовать бездонные чёрные провалы глаз и неживые орбиты существ из чужого мира. А где;то в глубине сознания у каждого тлела одна и та же мысль, что эта история только начинается.
Пока оперативники отдыхали, египетские военные по;прежнему продолжали удерживать жёсткий периметр, напряжённые, суеверно напуганные подразделения контролировали аномалию, ожидая, что из тёмного зева  вырвется нечто чудовищное. Силовики были полностью готовы к полномасштабному вторжению, штурмовые винтовки были на готове, нервы натянуты до предела, на лицах смешалась усталость пополам с первобытным страхом. Но случилось совсем не то, чего они так упорно ждали и боялись.
Ближе к ночи датчики зафиксировали одиночную фигуру, существо в глухом чёрном одеянии, полностью скрывавшем его облик, словно сама ночная мгла приняла человеческую форму. Незнакомец подошёл к Разлому без лишней спешки, точно безупречно знал, что делает. Он остановился у самого края, на мгновение замер перед бездной, как перед чем;то одновременно родным и пугающе чужим, словно прощался с прошлым. А затем последовала вспышка, яростная и ослепительная, точно энергетический взрыв, который родился и погиб за одну краткую долю секунды. Слепящий импульс залил всё вокруг, заставив часовых зажмуриться и прикрыть лица ладонями. Кто;то даже выронил оружие на песок, не в силах вынести эту неестественную яркость.
Когда вспышка погасла, Разлома больше не было, ни трещины в бытии, ни малейшего искажения окружающей среды, ничего. Под ногами простиралась ровная, ничем не примечательная земля, будто никакой аномалии здесь никогда и не существовало, даже песок выглядел буднично, почти насмешливо спокойным.
О случившемся Бэт и её команда узнали только утром, они немедленно направились к месту, где ещё вчера пульсировала опасная граница. Но теперь там не осталось ни следа от разрыва, ни малейшего намёка на то, что когда;то здесь открывался проход в иное измерение. Высокотехнологичные датчики мёртво молчали, не фиксируя ни единой колебании в энергетическом фоне пустыни. Джозеф перепроверил калибровку системы трижды, потом запустил повторное сканирование и каждый раз получал один и тот же результат - ноль. Абсолютная пустота.
Бэт стояла посреди этого обманчиво спокойного плато, внутри неё лавиной разрасталась глухая ярость. Не выдержав, она резко сорвалась на крик, будто пыталась силой пробить тишину пустыни:
— Это точно был он! Тот, со светящимися голубыми линиями на теле! Тот, кто убил мою маму! Я уверена!
Её слова прозвучали, как натянутая до предела струна, готовая вот;вот лопнуть с кровавым треском. Бэт сжала кулаки до побелевших костяшек и обратилась к пустоте, где ещё вчера зияла бездна:
— Это он открывает эти чёртовы проходы! Это он разрушил мою жизнь и продолжает ломать другие! Зачем он всё  это делает? Для чего?!
Речь оборвалась на хрипе. Девушку охватило такое неистовство, какого с ней никогда прежде не случалось, конечно она умела злиться, но в этот момент казалось, что она готова физически разнести всё вокруг, каждую песчинку.
Никто из команды раньше не видел её в таком состоянии, Анабэт всегда являлась эталоном профессиональной собранности. Вне работы она оставалась живой, ироничной, с дерзкой бунтарской улыбкой, но на заданиях превращалась в холодный, точный боевой клинок. Сейчас же она выглядела пугающе, в её взгляде читалась такая разрушительная сила, которую никто из присутствующих не знал, как остановить. Выплеснув наружу часть той боли, что годами копилась внутри, Бэт резко развернулась и зашагала к транспорту. Она оставила коллег в глубоком шоке, оперативники просто не знали, что сказать и как помочь своей обычно несгибаемой коллеге.
Дэвид сделал стремительный шаг следом, собираясь догнать её, но Джозеф тихо, но крепко удержал его за рукав:
— Дай ей минуту, парень. Сейчас любое слово будет лишним.
Позже, когда она немного успокоилась, группа отправилась в обратный путь, в Египте делать было больше нечего. Разлом бесследно исчез, важные улики растворились вместе с ним, а ответы растаяли в раскалённом мареве. Однако быстро покинуть страну не удалось. Предстояло утрясти массу формальностей с местными властями и филиалами МБАР, составить подробные рапорты об инциденте и официально закрыть дела на месте. За этой изнурительной рутиной неделя пролетела совсем быстро. Агенты улетали на родину с тяжёлым чувством незавершённости, горьким и колючим, словно проглоченный осколок стекла.
На протяжении практически всего долгого перелёта Бэт оставалась необычайно молчаливой, она неподвижно сидела у иллюминатора спецборта, всматриваясь сквозь двойное стекло. Девушка словно видела перед собой не пушистые облака и небесную высь, а иную, скрытую от посторонних вселенную, тот самый умирающий мир, куда ей отчаянно хотелось вернуться, чтобы наконец расставить все точки над «И».
Уже на подлёте к дому, молодая часть команды договорилась устроить дружеские посиделки, но вечером сперва всем нужно было слегка отдохнуть и привести себя в порядок после изнурительной командировки. А собраться решили у Бэт дома, поужинать, посмотреть какой;нибудь фильм и просто расслабиться. Всем требовалось отвлечься от кошмара, произошедшего в Асуане. Быстро распределив, кто что покупает, оперативники разъехались по домам. Джозеф был только рад, что парни отвлекут Бэт от её одержимости правдой, он тепло попрощался с коллегами и направился к себе отсыпаться.
Наступил вечер. Бэт приготовила лёгкие угощения из того, что нашлось на кухне. Она вообще не отличалась кулинарными талантами, а в её холодильнике обычно обитал лишь заветренный кусок сыра и бутылка молока и повезёт, если свежего. В итоге девушка благоразумно заказала пиццу, чтобы парни не умерли от голода прямо у неё дома.
Пока она организовывала зону отдыха перед телевизором, расставляла тарелки, пытаясь придать хоть какой;то уют импровизированному пространству из кофейного столика и пары подушек на полу, в прихожей раздался стук. Хозяйка дома на мгновение отвлеклась, вслушиваясь в него. Звук был знакомый, не резкий и тревожный, а деликатный, так стучит свой человек, точно знающий, что его здесь ждут. Она улыбнулась и направилась к двери.
Распахнув её, Анабэт увидела Дэвида, в руках он держал огромный ворох различных снеков, словно решил скупить весь отдел чипсов в ближайшем супермаркете. Но не эта гора всякой всячины заставила её замереть. Напарник стоял в дверях, напрочь позабыв, зачем пришёл, и смотрел на неё совершенно по-новому. В его пронзительно взгляде сквозило не просто привычное доверие коллеги, а искреннее, ошеломлённое восхищение.
Девушка нравилась ему с самого знакомства, но такой он видел её впервые, абсолютно домашней, без косметики, в уютном свободном платье;рубашке и со слегка растрёпанными розовыми локонами. Она выглядела так, будто только что выбралась из;под тёплого одеяла и ещё не успела надеть свою вечную броню из уверенности и едкого сарказма. В этой непринуждённости чувствовалась уязвимость, которую Бэт почти никому не позволяла замечать. Бэт нарушая возникшее неловкое и затянувшееся молчание:
— Чего замер на входе?  Проходи давай.
Дэвид неловко переступил порог, а следом за ним пришёл и Кевин, принеся с собой несколько бутылок холодного пива. Вся компания удобно разместилась перед телевизором. Ещё некоторое время они шумно спорили, какую ленту выбрать для просмотра, но в итоге сошлись на мультфильме. Из;за этого агенты сами же и шутили, что трое взрослых людей, работающих в сверхсерьёзной государственной организации, собираются смотреть детскую анимацию.
Пока Бэт запускала плеер, курьер наконец привёз пиццу, вот теперь точно можно было спокойно наслаждаться вечерними посиделками.
Бэт устроилась на кожаном диване примерно посередине. Подогнув под себя ноги, она упёрлась локтем в мягкий валик и подпирала ладонью голову. Дэвид сидел слева от неё, а Кевин справа. Стрэнт то и дело бросал на Бэт мимолётные, неловкие взгляды, сейчас она казалась ему не просто привлекательной, в её облике проступала какая;то совершенно новая, хрупкая нежность, и это окончательно сбивало парня с толку.
Кевин же, напротив, постоянно отпускал язвительные шуточки по поводу сюжета на экране, отчаянно стараясь разрядить атмосферу и скрыть собственное внутреннее напряжение. После кошмара в Асуане любому из них хотелось хоть на пару часов напрочь позабыть, что реальный мир бывает по-настоящему страшным и безжалостным.
В один из самых сентиментальных моментов, развернувшихся на экране, Бэт начала шмыгать носом. Она потянулась к журнальному столику за бумажным платком, чтобы вытереть хлынувшие слезы. Кевин, застыв в недоумении, искренне удивляясь её реакции.
— Ты что, плачешь? Бэт, это же мультфильм! Тут всё не по;настоящему. Это вообще нарисованные люди!
Бэт, стыдливо пряча лицо в салфетке, буркнула:
— И что?
Дэвид со спокойной улыбкой заступился:
— А мне кажется, что это очень мило.
Он ласково посмотрел на Бэт с её раскрасневшимся лицом и смешным припухшим носом, который она усердно натирала клочком бумаги. В его тоне не было ни капли насмешки, только искренняя, глубокая поддержка.
Она шмыгнула:
— Спасибо, Дэвид.
А затем шутливо покосилась на медика:
 — А ты бери с него пример, чёрствый сухарь.
Но в этом её жесте не было никакой злости, только расслабленное дружелюбие.
Когда всё было досмотрено и съедено, парни отправились по домам, а Бэт принялась неторопливо убирать пустую посуду со столика у дивана. Вдруг в тишине снова раздался стук, девушка подумала, что кто;то из недавних гостей оставил какую-то вещь и вернулся за ней. Она направилась в прихожую и распахнула тяжёлую входную дверь, но на пороге стояли не коллеги, перед ней вырос незнакомец, чьего лица невозможно было разглядеть, мужчина плотно укутался в темный воротник. Плотная ткань его глухого одеяния полностью поглощала свет уличного фонаря, горевшего во дворе, делая силуэт размытым. Фигура балансировала на самой грани видимости.
Нападавший стремительно рванул вперёд и что;то вколол девушке, Бэт успела лишь на краткое мгновение почувствовать резкую боль в предплечье, прежде чем мир вокруг начал быстро темнеть, а ноги подкосились.
Когда она пришла в себя, то сразу осознала, что находится далеко от своего дома. Бэт сидела на грязном полу на каком;то заброшенном складе, намертво привязанная к толстому бетонному столбу. Леденящий холод камня пробирался сквозь тонкую ткань домашнего платья, а верёвки на запястьях жестоко врезались в кожу, возвращая её к суровой реальности.
Напротив неё, на стуле, полностью скрытый глубокой тенью, неподвижно сидел тот самый похититель. А за его спиной стоял ещё один силуэт, которого она тоже никак не могла рассмотреть в полумраке. Бэт изо всех сил сжала кулаки, стараясь, чтобы голос не задрожал от подступившего страха и тихо спросила:
— Кто вы?
Загадочный мужчина, ответил абсолютно ровным тоном, без малейшего намёка на эмоции:
— Я Дар.
Бэт непроизвольно вздрогнула, услышав это имя из своего недавнего дела.
— Зачем я здесь? Что тебе от меня нужно?
Дар, ответил её всё так же бесстрастно, передавая смертный приговор с интонацией ведущего прогноза погоды.
— Мне нужно, чтобы ты и твои друзья отступили.
— А если я откажусь? Если я не стану отступать?
— Тогда ты умрёшь. И твои друзья тоже.
Тяжёлая тишина повисла в воздухе сырым туманом, Бэт стиснула зубы, отчаянно пытаясь удержать внутреннюю дрожь, она не боялась за собственную жизнь, но мысль о том, что из-за неё пострадают коллеги и друзья, жгла сильнее любого страха.
И тут из глубокой темноты склада вышел неизвестный мужчина, который всё это время послушно и молча стоял позади Дара. Это был человек из её детства, тот самый гость из снов, преследовавших её двадцать лет. Высокий, с лицом, которое Бэт никак не могла удержать в памяти, оно постоянно ускользало от фиксации, расплываясь отражением в ряби воды. Он молча взял Дара за плечо, и в ту же секунду оба исчезли, растворившись в темноте, их присутствие на этом бетонном полу растаяло без следа.
Бэт осталась сидеть в одиночестве, оцепенев от шока, она намертво зафиксировала внимание на пустоте, где только что стояли похитители. В ушах звенело, а в голове отчаянно билась одна-единственная мысль, этот преследователь знает её главную слабость, он точно знает, как её сломать.
Когда парни утром пришли на работу, то сильно удивились отсутствию Бэт, она крайне редко позволяла себе опаздывать, зачастую оперативница приходила самой первой и иногда даже успевала сварить кофе на всю команду, пока остальные только добирались до здания.
Кевин первым заметил пустующее рабочее кресло коллеги и тут же потянулся к телефону, он быстро набрал её номер, долгие, монотонные гудки отзывались в его груди неприятным холодом. Потом медик повторил попытку, и ещё... На пятый раз автоответчик бесстрастно сообщил, что абонент находится вне зоны доступа. Кевин нахмурился и тревожно покосился на Дэвида:
— Странно. Она всегда берёт трубку. Даже если спит — всё равно как;то умудряется ответить на вызов.
Переглянувшись, парни молча заняли свои места, они привычно защёлкали клавишами, запуская рабочие компьютеры, будто этим механическим действием могли силой вернуть всё на свои законные позиции. В этот момент в кабинет вошёл Джозеф, старший аналитик тоже удивлённо оглядел пустующее место Бэт, а затем посмотрел на хмурых коллег и хмыкнул, стараясь скрыть зарождающееся беспокойство под лёгкой иронией:
— Видимо, неплохо вы вчера посидели у неё дома, раз наша отличница до сих пор не пришла.
Но это его замечание резко прервал Эдвард, который стремительно вошёл в их кабинет, шеф тяжело дышал, будто бежал без остановки через весь длинный коридор ведомства. В руке у него был зажат конверт, белый, прямоугольный, ничем не примечательный, но от одного его вида у всех присутствующих внутри всё пережало. Эдвард аккуратно, удерживая бумагу за самые края через плотную ткань криминалистических перчаток, чтобы случайно не смазать возможные улики, молча протянул его Джозефу. Старший аналитик, уже успевший надеть латекс, бережно принял находку для дальнейшего исследования и осторожно вытряхнул на стол глянцевую фотографию. На снимке была Бэт. Она была крепко привязана к бетонному столбу, с бессильно опущенной головой, без сознания. Её домашнее платье;рубашка слегка сбилось, обнажая хрупкое плечо, а кожа на фото казалась лишенной красок, почти прозрачной. На обратной стороне бумажного квадрата синим маркером был написан адрес, коротко, чётко, без лишних слов. Будто отправитель заранее знал, оперативникам ничего объяснять не нужно.
Долю секунды все стояли неподвижно, а потом реальность обрушилась на них с огромной силой. Джозеф резко схватил трубку, выкрикивая полученные координаты диспетчеру и приказывая немедленно направить по адресу все свободные штурмовые экипажи и скорую. Кевин уже на ходу натягивал куртку, его пальцы слегка дрожали от адреналина, но движения оставались точными, ведь годы полевых тренировок брали своё. Дэвид сорвался с места первым, успев лишь бросить коллегам короткое:
— Я за ней.
Через несколько минут вереница оперативных автомобилей и карета скорой помощи уже неслись по шоссе, разрывая городское безмолвие истошным воем сирен. Дэвид и Кевин шли во главе колонны, их внедорожник летел на максимальной скорости, игнорируя светофоры и крутые повороты. Словно сама трасса обязана была расступиться перед ними.
Добравшись до нужного места и припарковавшись с оглушительным визгом тормозов, парни выбили дверь и бросились внутрь здания. На заброшенном объекте пахло старой ржавчиной, сыростью и чем;то ещё леденящим, казалось сам бетон навечно впитал в себя человеческий страх. Уже через полминуты они обнаружили Бэт, девушка сидела скрючившись, на холодном полу у массивной опоры. Грубые верёвки врезались в её запястья, а лицо казалось мертвенно-белым, так что сквозь кожу просвечивали тонкие синие вены.
Когда она услышала их торопливые шаги, её веки дрогнули и в этом слабом движении было столько скрытой надежды, что Дэвид внутренне весь напрягся. Она не просто очнулась, она узнала его, и в её едва приоткрытом взгляде отразилось облегчение, которое оказалось сильнее любой физической боли. Девушка едва слышно прошептала:
— Дэвид…
И даже этот тихий, надломленный шепот отозвался для него как отчаянный крик, наконец прорвавшийся сквозь ледяной мрак.
Кевин быстро достал полевой нож и точным движением перерезал верёвки, стараясь не задеть воспалённую кожу, Дэвид опустился рядом, на мгновение замерев, он боялся, что любое неосторожное прикосновение причинит ей новую боль, а затем он резко снял с себя куртку и бережно накинул её на девушку. Он, слегка прикоснулся ладонью её щёки и тихо, но настойчиво позвал:
— Бэт, слышишь меня? Бэт!
Она с трудом отозвалась:
— Да.
Дэвид аккуратно поднял её на руки, девушка прижалась к нему всем телом, не пытаясь скрыть свою дрожь и больше не стыдясь её. От его тела исходило приятное тепло.
Парни вынесли её на улицу, где уже ждала бригада спасателей. В карете скорой помощи пострадавшую быстро осмотрели, никаких опасных повреждений, кроме багровых следов на запястьях, обнаружено не было, только сильное переохлаждение из;за долгого сидения на ледяном бетоне.
Пожилой доктор накинул на неё плотное термоодеяло, проверил пульс и кивнул:
— Состояние стабильное. Главное согреть и понаблюдать несколько часов.
Дэвид не отходил от неё ни на шаг, он крепко держал её ладонь, не отпуская, даже когда врач пытался завершить осмотр. Его голос, обычно такой ровный и собранный, сейчас звучал непривычно хрипло, будто каждое слово напарнику приходится силой выталкивать из сжатого горла:
— Бэт, что случилось? Как ты там оказалась?
Она тихо заговорила, плотнее кутаясь в одеяло:
— Когда вы ушли, раздался стук. Я подумала, что кто;то из вас что-то забыл и вернулся забрать. Но когда я открыла дверь, то на пороге увидела незнакомца. Он был в странном одеянии, которое будто поглощало свет уличного фонаря, я даже очертаний лица не смогла рассмотреть. Он мгновенно что;то мне вколол, и я отключилась. А когда пришла в себя, то уже была здесь, связанная, а этот неизвестный сидел на стуле напротив меня… прямо в тени. Как бы я ни всматривалась, не смогла ничего разобрать. А потом он представился. Он назвался Даром.
Дэвид резко замер, мгновенно улавливая суть:
— Дар… Тот самый, о котором перед смертью говорил Алекс Блум?
Бэт тихо подтвердила, не отводя взгляда от напарника.
— Именно.
Она отчаянно фиксировала внимание на его лице, как на единственном надёжном ориентире, чтобы снова не провалиться в удушающую пустоту заброшенного склада. А потом она озвучила фразу, от которой воздух в машине будто вздрогнул:
— А помогал ему… не кто иной, как мужчина из моих снов.
Кевин, стоявший у приоткрытых дверей реанимобиля, резко втянул воздух, точно получил сильный физический удар.
 Коллеги были глубоко потрясены услышанным. Это расследование окончательно перестало быть делом об очередном похищении или рядовой аномалии Разлома, оно стало личным. Тем самым кошмаром, который годами преследовал Бэт, а теперь обрёл плоть в реальности и лишил её всякого покоя.
Девушка сжала ладонь Дэвида чуть крепче, передавая ему остатки холода, а потом тихо, почти шёпотом, добавила:
— Перед тем как исчезнуть, Дар сказал мне, что если мы продолжим свои поиски правды, то погибнем.
В салоне скорой снова повисла гнетущая тишина, даже пожилой доктор, который как раз фиксировал на планшете показания кардиографа, на мгновение замер, словно случайно подслушал государственную тайну, которую слышать не должен был.
Кевин провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть с себя это ощущение беспомощности:
— Значит, он не просто усыпил тебя, чтобы напугать. Этот ублюдок хотел передать послание. Прямое.
Дэвид упрямо не отводил взгляда от Бэт, в его тоне теперь не осталось и капли прежней растерянности, только холодная твёрдость:
— И что ты собираешься делать, Моус?
Бэт на мгновение прикрыла веки, прислушиваясь к собственному телу, к тому, как медленно возвращается спасительное тепло в заледеневшие пальцы, к тому, как ровно бьётся сердце, уже не от пережитого страха, а от упрямого, почти злого желания стоять на своём. Потом она устремила взгляд на Дэвида, и сказала без тени сомнения:
— Я не остановлюсь. Ни за что. Если он всерьёз думает, что сможет запугать меня смертью или угрозами в ваш адрес… значит, он совершенно меня не знает.
Кевин криво усмехнулся. В этом движении губ не было и капли веселья, только жёсткая решимость оперативника:
— Ну, тогда этому Дару точно не повезло. Потому что мы тоже не из тех, кто привык отступать.
Врач наконец вмешался, настойчиво стараясь, чтобы его тон звучал максимально спокойно и профессионально, но в нём всё равно отчётливо пробивалась тревога:
— Вы сейчас все говорите так, будто готовитесь к штурму вражеской крепости, господа агенты. А пациентке нужен полный покой и капельница с физраствором.
Бэт слабо, но упрямо покачала головой:
— Отдых будет потом. Когда я буду твёрдо знать, что мы не оставили их безнаказанными. Когда наконец пойму, кто этот мужчина из моих снов и почему он уводит Дара в тень.
Дэвид наклонился чуть ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись. Он всмотрелся в её глаза и тихо, только для неё одной, сказал:
— Ты не будешь делать это в одиночку, Моус. Слышишь меня? Ни сегодня, ни завтра, никогда. Мы рядом. И мы больше не позволим ему подобраться к тебе.
Реанимобиль доставил Бэт в госпиталь ведомства. Врачи продержали её под наблюдением всю ночь, а уже утром, убедившись в стабильности показателей, официально выписали. Однако девушка поехала вовсе не к себе домой, она прямиком из больничного корпуса отправилась в отдел, чтобы немедленно начать искать Дара по горячим следам. В кабинете стояла утренняя тишина, Бэт уверенно прошла к своему столу, опустилась в кресло, запустила компьютер и ввела в систему первые поисковые запросы. Пальцы уже не дрожали, леденящий холод склада полностью ушёл, оставив вместо себя упрямую сосредоточенность.
Спустя пару минут дверь распахнулась от резкого толчка. На входе показались её коллеги, Дэвид стремительно шагнул вперёд, он явно собирался высказаться, и скорее всего, снова попытаться отчитать её и заставить беречь себя. Но Стрэнт резко замер, наткнувшись на выражение её лица, спокойное и собранное, категорически не терпящее возражений.
— Я не могу оставаться в стороне и покорно ждать, пока он сделает следующий ход. Если этот монстр думает, что одна ночь на больничной койке способна выбить меня из колеи, он крупно ошибается.
Кевин хмыкнул и подошёл ближе, он поставил на край стола металлический термос с горячим чаем и положил целую стопку свежих сэндвичей:
— В таком случае работаем. Но без глупостей и обмороков. Сначала поешь.
Бэт на мгновение прикрыла веки, чувствуя эту  тёплую поддержку своей команды, против такой стены у Дара не было шансов. Она снова посмотрела на них и сделала первый глоток обжигающего напитка, затем улыбнулась:
— Ладно, парни. Наш план такой…

Тени у порога

Несколько недель подряд оперативная группа так и не могла вплотную подобраться к Дару. Рутина, суровая и безжалостная, затащила их в свои сети и с садистским удовольствием швыряла агентам в лицо всё новые срочные вызовы, намертво перекрывая путь к старой тактической задумке. Им казалось, что какой;то безумный космический фокусник без устали вытягивает из своей шляпы нелепых существ, способных перевернуть вверх дном весь город и делает это исключительно ради того, чтобы посмотреть на то, как люди будут выкручиваться.
Эти пришлые твари не собирались захватывать планету, но методично превращали будни оперативников в нескончаемый кошмар с элементами абсурдного цирка, где главный аттракцион назывался «Угадай, а кого сегодня нам нужно ловить?».
Чего стоил один только огненный кролик, который, по чистой случайности, устроил в центральном квартале филиал ада. Сам того не желая, он превратил улицу в раскалённую печь, и асфальт под его лапами плавился, как дешёвый пластик на солнце. Дэвид тогда проявил весь свой героизм и изобретательность, он натянул термоперчатки, которые сидели на руках как два жёстких панциря, кое как схватил брыкающийся комок пламени и вынес его из горящего здания. Тогда казалось, что он нёс не чудовище, а хрупкое, но смертельно опасное сокровище, вроде яйца дракона, которое вот-вот треснет и устроит локальный апокалипсис. Впрочем, его триумф вышел с горьковатым привкусом, рукав куртки пылал как факел и Бэт, не раздумывая, схватила первый попавшийся огнетушитель, сорвала чеку с такой силой, словно хотела наказать саму вселенную за несправедливость, сбила пламя, попутно проклиная всю иномирную фауну,  а еще тех инженеров, которые проектируют такие «удобные» костюмы, где вентиляция предусмотрена ровно для того, чтобы огонь проникал глубже.
Затушив огонь девушка буркнула, стряхивая с себя хлопья пены:
— Ну вот, опять новая дыра в бюджете на экипировку! В следующий раз пусть Кевин бежит тушить огненных кроликов.
Дэвид только хмыкнул, разглядывая оплавленный рукав с таким видом, будто это был трофей, а не дыра размером с кулак.
Не успели они откашляться от дыма и выветрить из лёгких едкий запах гари, который въелся абсолютно везде, как на автомобильном мосту обосновался гигантский слизень, намертво парализовав движение. Пробки растянулись на километры, водители высовывались из окон и орали друг на друга так, будто именно сосед виноват в том, что посреди шоссе поселилось нечто, напоминающее гигантское дрожащее желе. Кевин, сияя от предвкушения, словно ребёнок, которому наконец разрешили запустить фейерверк, выкатил своё новое секретное изобретение для уничтожения иномирных биомасс, с виду обычную коробку с кучей мигающих лампочек, рычажков и одной подозрительно дрожащей антенной, не тратя времени на долгие размышления парень нажал кнопку. Грохот прокатился по округе такой силы, что любой раскат грома стыдливо стоял в сторонке. Казалось, что от этого звука все птицы города синхронно взлетели и направились куда подальше, решив, что началась война. Слизень естественно разлетелся на тысячи светящихся осколков, которые падали, мерцая, как новогодние гирлянды, но гениальный конструктор не учёл траекторию взрыва. Прямо в эпицентре оказалась Моус, и когда дым рассеялся, девушка стояла неподвижно, с ног до головы покрытая склизкими, мерцающими ошмётками, она выглядела так, будто её только что обняли все медузы мира одновременно. Взгляд Бэт, обращённый на Кевина, обещал изобретателю долгую и мучительную смерть, и, судя по всему, изобретатель прекрасно это понял, потому что начал медленно отступать, делая вид, что просто ищет что-то на земле.
Моус медленно подняла руку, стряхнула с лица светящиеся кусочки, которые падали на асфальт продолжая слабо пульсировать, и проорала так громко, что слышно её было даже в соседнем городе:
— Кевин,  я  сейчас сама стану агрессивной биомассой. И нейтрализовать меня, как этого слизня, у тебя точно не получится! Гарантирую!
Но самым зловещим оказался огромный восьмилапый кошмар, свивший своё гнездо в заброшенном депо. Эдвард и Джозеф отправились туда на обычную разведку, даже не подозревая, что ступают на чужую и опасную территорию, где правила игры диктовал не человек, а нечто, что явно не читало их инструкции. Тварь атаковала из темноты под потолком, молниеносно и безжалостно, с той самой грацией, которая бывает только у существ, привыкших охотиться в полной тишине. Опытные агенты не успели даже вскинуть оружие, как паук закатал их в плотные, липкие коконы и подвесил под крышей, словно стратегический запас провизии, который можно достать, когда проголодаешься.
Когда остальная часть группы прибыла на место, спасательная операция едва не превратилась в трагикомедию, достойную экранизации в жанре «чёрная комедия с элементами ужаса». Дэвид и Бэт отвлекали разъярённую тварь всем, что попадалось им под руку, уворачиваясь от ядовитых плевков с ловкостью танцоров балета, которые случайно оказались на минном поле. И пока новоявленные «Павлова» и Барышников» исполняли свой танец, Кевину пришлось карабкаться по ржавым конструкциям к самому потолку, цепляясь за балки, которые скрипели и стонали, будто умоляли его не делать этого. Ветеранов кое-как вырезали из паутины в максимальной спешке, прямо вовремя боя. Эдвард с Джозефом рухнули вниз, приземлившись в гору пустых картонных коробок с таким грохотом, что даже стены содрогнулись. Бэт тем временем загнала паука в ловушку, действуя с холодной точностью и лёгкой ухмылкой, словно это была не смертельно опасная операция, а игра в кошки-мышки, где мышка явно не знала правил. После этого Эдвард и Джозеф ещё несколько дней стонали, жалуясь, что они уже слишком стары для такой работы, и массировали ушибленные части тела.
Так продолжалось почти каждый день, и оперативникам приходилось носиться по городу то с высокотехнологичными сачками, то с лазерными ловушками, то с устройствами, назначение которых знал только Кевин  ну и, возможно, еще пара инопланетян с какой-то безумной планеты. Агенты чувствовали себя измотанными аниматорами на чужом, безумном празднике где правила игры менялись с головокружительной скорость, а вместо конфетти сыпались искры от взрывающихся экспериментальных гаджетов. Каждый день приносил новую порцию абсурда, и они уже начали шутить, что их отдел это не подразделение по борьбе с аномалиями, а служба экстренной помощи вселенной, которая вечно забывает выключить утюг и теряет ключи от дома.
Из-за всей этой беготни, оперативники даже не заметили, что за окнами уже вовсю царила осень. Деревья, по воле невидимого художника, вспыхнули багрянцем и золотом, казалось, что кто;то щедро плеснул краски из своей палитры, а потом ещё и встряхнул её для пущего эффекта. Холодный, пронизывающий ветер срывал листву, кружа её в медленном, почти ритуальном, танце над серым, вечно мокрым асфальтом. Золотые листья прилипали к лужам, как крошечные кораблики, готовые отправиться в великое путешествие по канализационным туннелям. Город планомерно готовился к зимней спячке, и только эти упрямые агенты, словно назло погоде и здравому смыслу, мешали ему уснуть, раз за разом врываясь в его покой с криками «Где тут аномалия?!» и включёнными на полную мощность приборами. . .
За два месяца работы в отделе Дэвид органично влился в команду, сдружившись с Кевином и Бэт, и когда напряжение от бесконечной беготни достигло предела, а головы окончательно закипали от бесконечной ловли «невиданных зверей» и бесплодных поисков Дара, они бросили всё и сбежали от опостылевшей рутины в затерянный среди неоновых вывесок бар. Им нужно было смыть вкус дорожной пыли, обсудить новые безумные гаджеты Кевина и хотя бы ненадолго забыть о тварях из других миров.
В полумраке зала, за уединённым столиком, Бэт то и дело ловила себя на том, что напряжённо прислушивается к окружающему гулу, подсознание упрямо ждало, что вот;вот из этой шумной суеты прозвучит тот самый знакомый, пугающий голос, готовый разрушить её хрупкую реальность. Коллеги делали всё возможное, чтобы вытащить её из этого оцепенения, сыпали шутками, подначивали, настойчиво вовлекали в разговор, и спустя час их тактическое наступление принесло плоды. Бэт наконец расслабилась, на её лице снова появилась та самая дерзкая искорка, от которой становилось теплее даже в самый промозглый осенний вечер. Она возвращала себе прежний настрой, весёлый и капельку бунтарский, с фирменной слегка ехидной улыбкой, которая могла поставить весь мир на место.
Бэт и Кевин заказали по бокалу тёмного пива, а Дэвид, как всегда, ограничился водой, за что он тут же схлопотал от друзей очередную порцию едких подколок про вечную трезвость, суровую армейскую дисциплину и подозрительную сознательность, граничащую с паранойей.
Стрэнт лишь снисходительно улыбался, аккуратно крутя в руках стакан, а Кевин хихикая по дружески съязвил:
— Ты просто боишься, что алкоголь испортит твою идеальную статистику.
Дэвид невозмутимо парировал ему:
— Я боюсь, что если выпью, то соглашусь на твой следующий «экспериментальный» проект.
Они, с аппетитом, поглощали вредную еду - хрустящие куриные крылышки, тягучие сырные палочки, золотистую картошку и подобные им закуски, которые подают в барах. Смеялись над байками Кевина из его бурной медицинской практики, благо, врачебное прошлое подкидывало, мастеру на все руки, тонны чёрного юмора. Они смеялись до тех пор, пока этот здоровый, очищающий смех не начал физически отдаваться эхом в рёбрах, выжигая последние остатки пережитого.
Но веселье не может длиться вечно и поздний звонок шефа обрубил его, как острый нож перерезающий натянутую нить. Эдвард коротко обрисовал ситуацию, местная полиция экстренно перенаправила им вызов от пожилой владелицы загородного особняка, дело явно пахло их специфическим профилем. Заявительница утверждала, что в темноте вокруг здания кто;то ходит, царапает деревянную обшивку стен и издаёт жуткие шорохи, словно неведомая тварь скребётся изнутри самого безмолвия, отчаянно пытаясь пробиться внутрь дома. Из;за этого кошмара женщина уже несколько суток не могла уснуть. Эдвард особо подчеркнул, что в её голосе звучала не банальная паника, а глубокое отчаяние человека, потерявшего последнее безопасное место на земле, собственный дом.
Оставив Кевина допивать пиво, Бэт и Дэвид немедленно направились по нужному адресу. Прибыв на место, они тщательно осмотрели старинный дом и прилегающую территорию, двигаясь по чёткому плану, Бэт взяла на себя ближние сектора у фундамента, а Дэвид дальний периметр. Они искали любые зацепки, отпечатки обуви, сломанные ветки, примятую жухлую траву, следы когтей или микрочастицы, способные выдать чьё;либо тайное присутствие, но не обнаружили абсолютно ничего. Вообще ничего. . .
Дэвид, нахмурившись, первым нарушил гнетущее молчание, опуская тактический фонарь:
 — Похоже на обычное хулиганство. Может, местные подростки решили попугать старушку на окраине.
Закончив осмотр территории напарники вернулись на крыльцо к миссис Фрост, Бэт сдержанно сказала, убирая сканер в карман:
 — Пока нам не удалось выявить ничего подозрительного, мэм. Мы проверили каждый сантиметр и ничего не нашли.
Пожилая женщина посмотрела на неё с усталой горечью. В её блёклом взгляде на мгновение проступило глухое, злое раздражение и она язвительно буркнула, с горяча:
 — Деточка, вы;то сами хоть школу окончили, чтобы заниматься такими расследованиями?
Фраза повисла в прохладном воздухе такая резкая и обидная, как пощёчина. Дэвид лишь молча покосился на напарницу, гадая, как она отреагирует на подобную бестактность.
Но уже через мгновение миссис Фрост виновато опустила плечи, словно из неё разом выпустили все силы, и принялась искренне извиняться:
 — Простите меня… Я просто сама не своя. Уже несколько суток почти не сплю. Эти проклятые звуки… Они проникают в самое сознание, как будто кто;то шепчет прямо сквозь стены.
 Бэт её мягко ответила, даже не позволив уколу мимолётной обиды проступить в голосе.
— Я всё понимаю. Не волнуйтесь, миссис Фрост, мы обязательно во всём разберёмся.
Напарники спустились с крыльца и направились к припаркованному автомобилю, в груди Бэт уже вовсю шевелился не просто профессиональный интерес, а знакомое охотничье предчувствие, то самое, когда интуиция настойчиво твердит, что дело точно не сводится к банальным подростковым шалостям.
По пути в отдел они бурно обсуждали, что же могло так сильно напугать заявительницу, но ни одна из гипотез не ложилась на место идеально, и от этого детективный азарт разгорался только сильнее. Затем Бэт откинулась на кожаное сиденье автомобиля, повернулась к напарнику и внимательно посмотрела на него:
 — Дэвид, может, в архивах тебе встречалось нечто подобное?
Парень ненадолго задумался, крепче перехватил обод руля, а потом сказал, плавно ведя машину по вечернему шоссе.
 — В официальных базах ведомства я ничего похожего не видел, но мне вспоминаются старые предания, которые я слышал в далёком детстве.
Бэт мгновенно заинтересовалась его словами:
 — Что ещё за предания, Стрэнт?
 Дэвид негромко начал свой рассказ, а его голос в полумраке салона звучал пугающе:
— О существах, которые несколько суток кружат вокруг жилища намеченной жертвы, они никогда не нападают сразу, сначала они планомерно доводят человека до полного морального истощения, до самой грани абсолютного безумия. А когда несчастный окончательно теряет волю к сопротивлению, эти твари… целиком подчиняют и забирают его разум.
Бэт коротко фыркнула, отчаянно пытаясь замаскировать нарастающее беспокойство под привычную её иронию:
 — Какая милая детская страшилка. Где ты вообще рос, Дэвид, раз тебе на ночь рассказывали подобные вещи?
Напарник повернулся к ней, на мгновение отвлекаясь от дороги, и серьёзно ответил:
— В том;то и беда, что это не сказки. Это реальная смертельная угроза, Бэт. Они невидимы. Обычным тепловизором их не обнаружить, потому что их тела идеально подстраиваются под окружающую среду, сливаясь с фоном.
Бэт на пару секунд замерла, переваривая услышанное, её профессиональная логика подсказывала, что они столкнулись с какими-то призраками, но интуиция шептала, это что;то куда более серьезное и ещё более пугающее. Затем она еще некоторое время собиралась с мыслями и наконец спросила парня:
 — Ну и как нам тогда их ловить, Стрэнт? Если мы даже не способны обнаружить их приборами?
Дэвид пожал плечами, но по его лицу было видно упрямое намерение докопаться до сути:
 — Понятия не имею. Но мы точно что;нибудь придумаем. До сих пор ведь всегда находили решение сложных задач.
Бэт слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт, то самое бунтарское упрямство, которое никогда не позволяло ей опускать руки, даже когда всё вокруг казалось безнадёжным.
 — Тогда начнём с малого, поищем любые зацепки в сети, даже если это окажется обычными байками с любительских форумов. Ну и, конечно, заглянем в наш секретный архив.
Коллеги вернулись в бункер, где к тому моменту уже собралась вся их немногочисленная группа. Из;за специфики задач чёткого графика у оперативников не было, но они давно привыкли к такому ритму и были готовы сорваться на вызов в любое время суток.
Внедорожник глухо затормозил на парковке, спустившись на лифте, напарники вошли в кабинет, где их встретил знакомый рабочий гул. Ритмично щёлкали клавиши, тихо гудели системные блоки, а в дальнем углу Джозеф, как обычно, сосредоточенно бормотал что;то себе под нос, сверяясь с пожелтевшей архивной схемой аномалий.
Бэт ввела коллег в курс дела. Присев на край рабочего стола Кевина, она серьёзно посмотрела на присутствующих:
 — Нам нужна любая информация о случаях внезапного группового сумасшествия или спонтанной потери рассудка за последние годы.
Дэвид чуть помедлил, а затем негромко добавил:
 — И ещё… об исчезновении или отсутствии мозга у погибших.
Кевин мгновенно оторвался от монитора и резко обернулся к ним, не пытаясь скрыть крайнего замешательства:
 — Отсутствии мозга? Вы серьёзно?
Бэт удивлённо вскинула брови, поворачиваясь к напарнику:
 — Дэвид, ты же сам недавно в машине говорил о похищении разума. Я думала, это метафора безумия, образное выражение.
Стрэнт слегка поморщился, мысленно ругая себя за досадный промах, но отпираться не стал, затем он отбросил иносказания и перешёл к жёсткой конкретике:
 — Видимо, я неточно сформулировал мысль. . . Эти твари действительно физически съедают серые клетки, после того как полностью разрушат сознание человека. Это их финальный этап, конец.
Бэт покачала головой, отчаянно пряча внезапную тревогу за привычным сарказмом:
 — Твоя ночная страшилка становится всё более захватывающей, с каждым разом детали всё милее.
Затем она поднялась и подошла к рабочему месту старшего аналитика:
 — У меня к тебе вопрос, Джозеф. Существует ли хоть какая;то техническая возможность засечь существо, которое идеально мимикрирует под окружающую среду? Становится невидимым, целиком сливаясь с фоном…
Тот задумчиво откинулся на спинку кресла, потирая пальцами лоб:
 — Если честно, то о пришлых с такой безупречной маскировкой я ещё не слышал. Но нужно подумать, какие приборы можно перенастроить под наши нужды. Возможно, здесь сработает нестандартный подход, например, сканирование микровибраций почвы или ультразвуковой анализ малейших искажений воздуха при движении. Ещё можно попробовать пассивное детектирование по изменению электромагнитного поля, если эти существа хоть как;то взаимодействуют с энергией Разломов, мы сможем поймать аномалию.
Бэт кивнула опираясь о край деревянной столешницы и почти прошептала:
— Ладно, думай. Время не ждёт.
К Джозефу сразу подключились Дэвид и Кевин, мгновенно позабыв о первичном поиске информации в сети, они взволнованно склонились над чертежами оборудования, набрасывая первые варианты технологической ловушки. В кабинете стало очень шумно, мужские голоса накладывались друг на друга, Кевин чертил линии маркером на лакированной поверхности стола, а Дэвид быстро щёлкал клавишами, вызывая на экраны старые спецификации сенсоров Бюро. В этом созидательном рабочем хаосе уже вовсю рождался тактический план перехвата.
Бэт, пользуясь тем, что внимание команды полностью переключилось на инженерный штурм, тихо отступила к выходу и уже у самого порога она негромко бросила коллегам:
 — Я всё;таки пойду в архив, попробую поднять старые досье, вдруг всплывёт что;то похожее.
Два часа она пробиралась сквозь сухие канцелярские формулировки и скупые оперативные заметки. Восприятие притуплялось от усталости, строчки на пожелтевших страницах сливались в сплошную полосу, но Бэт упрямо двигалась дальше, то и дело раздражённо бубня, что эти древние документы до сих пор никто не удосужился оцифровать. Она бормотала, переворачивая очередную страницу:
— Да сколько можно. Это не архив, а археологический памятник. Ещё немного, и я найду глиняные таблички с клинописью.
Но её упорство все же принесло плоды, в закрытых международных протоколах обнаружилась зацепка.
Опустившись на прохладный пол между стеллажами, она с головой ушла в чтение, восемь лет назад один из провинциальных российских городов захлестнула аномальная волна массового безумия. Местные жители внезапно теряли сон, слышали потусторонние голоса и видели картины, которых не существовало в реальности. Психоз нарастал лавинообразно, подобно смертоносной лихорадке. О физическом исчезновении мозга в бумагах не упоминалось, патологоанатомических вскрытий тогда никто не проводил, попросту не видя в этом медицинской нужды. Смерть несчастных списывали на крайнее истощение, внезапный разрыв сердца или полный отказ центральной нервной системы.
Самое странное заключалось в том, что массовый психоз исчез так же внезапно, как и вспыхнул. Словно очаг инфекции локализовался и исчез сам собой.
В записях мелькали обрывочные упоминания о странных звуках по ночам, людям казалось, что кто-то царапал стены их жилищ изнутри. А в одном из свидетельских показаний местный врач записал, что погибший пациент до последнего жаловался на «призрачные голоса, идущие прямо из тишины».
Бэт с глухим стуком захлопнула папку, несколько минут она просто сидела неподвижно в пыльном полумраке архива, пытаясь уложить всё прочитанное в сознании, затем вспомнила рассказ напарника.
«Похоже, Дэвид действительно не врал насчёт повадок скрывающихся тварей. И если та волна безумия восемь лет назад в России была делом их когтей, то миссис Фрост сейчас находилась в критической точке, за которой для человека уже не оставалось ничего, кроме пустоты.»
Размышляя о том, как уберечь хозяйку особняка от страшной участи тех несчастных, Бэт поднялась на свой этаж, но стоило ей переступить порог штаба, как её встретили громкие торжествующие возгласы коллег. В кабинете развернулось бурное движение, оперативники наконец;то додумались, как вычислить неуловимого противника.
Кевин, сияя от гордости, высоко поднял над головой распечатанную схему:
— Мы можем собрать мобильный контур из трёх независимых сенсоров! Один настроим на вибрации почвы, а второй  на малейшие искажения воздуха, третий же на электромагнитные колебании энергии Разломов. Если хоть один из них поймает аномалию, приборы мгновенно дадут сигнал на наши планшеты.
Джозеф согласно кивнул, поправляя съехавшие на переносицу очки:
— Мы назвали эту технологию «Решётка микровибраций». По всему периметру участка миссис Фрост мы расставим скрытую сеть высокочувствительных лазерных виброметров и сейсмодатчиков. Модули способны зафиксировать тончайшие колебания атмосферы и грунта, даже те ничтожные импульсы, что возникают, когда тварь крадётся к дому, идеально маскируясь под ландшафт.
Бэт нахмурилась, скрестив руки на груди и пытаясь мысленно визуализировать будущую ловушку:
— И как именно это сработает против абсолютного камуфляжа?
Старший аналитик уверенно ответил:
— Земную физику невозможно обмануть, дочка, чудовище неспособно перемещаться в пространстве, вообще никак не взаимодействуя с окружающей средой. Оно в любом случае давит своей массой на землю, смещает воздушные потоки и неизбежно создаёт слабые завихрения. Именно эти микроскопические эффекты наша аппаратура и поймает.
Дэвид, до этого молча стоявший чуть в стороне, негромко добавил:
— Огромный тактический плюс в том, что технике абсолютно всё равно, излучает ли цель биологическое тепло или свет. Но есть и жирный минус, эти датчики чересчур чувствительны к порывам ветра, проезжающим мимо машинам и бродячим собакам. Но если мы правильно выберем локацию для засады, а Джозеф на ходу отфильтрует фоновые шумы, у нас появится реальный шанс взять монстра.
Бэт внимательно осмотрела команду, а затем кивнула и сказала:
— Собирайте аппарат, парни. Завтра устроим полноценную охоту. Главное, чтобы миссис Фрост благополучно пережила эту ночь и не погибла от рук этих Скребов.
Присутствующие переглянулись с явным удивлением. А Кевин хмуро спросил:
— Каких ещё Скребов?
— Ну, я их так прозвала из;за того, что они постоянно скребут стены.
Дэвид посмотрел на неё и негромко, но чётко уточнил:
— Не Скребы, а Скре;и.
Заметив, что теперь вся группа вопросительно уставилась на него, парень смутился.
— В тех старых рассказах, что я слышал мальчишкой, их называли именно так.
Бэт понимающе кивнула, а потом решительно сказала:
— Пожалуй, я лично подежурю в особняке миссис Фрост этой ночью. На всякий случай.
И, не дожидаясь неизбежных и бурных возражений со стороны Дэвида, она сорвала со спинки стула куртку и быстренько направилась к выходу из кабинета.
До дома миссис Фрост девушка добралась быстро и без происшествий. На часах было уже за полночь, и она искренне надеялась, что её столь поздний визит не перепугает одинокую женщину ещё сильнее. Припарковав машину на обочине у раскидистых клёнов, агент поднялась на веранду и мягко постучала в деревянную дверь, она распахнулась без задержки, и на пороге возникла хозяйка дома. Её лицо в тусклом свете прихожей казалось мертвенно;бледным, будто старушка в этот миг, за спиной Бэт, видела нечто чудовищное.
— Вы снова слышите этот шорох, мэм?
Миссис Фрост лишь кивнула и вдруг отчаянно разрыдалась, пряча лицо в дрожащих ладонях. Она буквально оседала на пол и задыхаясь от подступивших слёз причитала:
— Я больше не выдержу этого… Больше не смогу… Это невыносимо…
Бэт решительно шагнула вперёд и крепко, по;человечески обняла её за плечи и прошептала:
— Всё будет хорошо, я не допущу беды, останусь здесь и буду присматривать за вами всю ночь.
Она отыскала в домашней аптечке хозяйки мягкое успокоительное со снотворным эффектом, проследила, чтобы миссис Фрост выпила лекарство, и помогла ей лечь в постель. Сама же Аннабэт устроилась в глубоком кресле у изголовья кровати, в полумраке спальни единственным шумом теперь оставалось только глухое тиканье старых настенных часов, секунды в этом замкнутом пространстве тянулись монотонно, и каждый удар механизма воспринимался как беззвучный вызов наступающей темноте.
В штабе тем временем кипела напряжённая работа, Джозеф, Кевин и Дэвид бодрствовали до самого утра, они собирали, калибровали и тестировали хитроумные модули для обнаружения невидимого монстра. Старший аналитик то и дело бормотал формулы, сверяясь с графиками и схемами, Кевин щёлкал тумблерами и проверял паяные соединения, а Дэвид, молча подавая нужные инструменты, периодически контролировал дисплей телефона. Парень отчаянно надеялся увидеть сообщение от Бэт, которое означало бы, что на окраине всё проходит спокойно.
К огромному облегчению оперативницы, миссис Фрост проспала до самого рассвета. Полноценный отдых явно пошёл измученной женщине на пользу, утром она выглядела значительно свежее, словно с её плеч свалился невидимый тяжёлый груз, а лицо осветилось робкой надеждой.
Как только солнце поднялось над крышами пригорода, оперативная группа в полном составе прибыла к особняку и немедленно приступила к монтажу «Решётки микровибраций» на участке. Дэвид ловко крепил высокочувствительные датчики на стволах деревьев, Кевин прокладывал кабели вдоль деревянного забора, Джозеф сверял показания на мониторе ноутбука, а Бэт ходила между ними и проверяла каждую точку.
В самый разгар установки приборов Бэт резко замерла, словно её посетила запоздалая и тревожная мысль, она серьёзно посмотрела на коллег, привлекая общее внимание:
— Погодите… Засечь;то мы его засечём с помощью лазеров. Но как именно мы собираемся ловить невидимку?
Джозеф довольно улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса:
— Об этой детали мы тоже позаботились, Бэт.
 Девушка отозвалась с радостью, чувствуя, как внутри разгорается сложная смесь опасения и надежды.
— Отлично.
 А Джозеф принялся объяснять принцип работы ловушки:
— Ловить пришельца будем с помощью контура с «гравитационной сеткой», это не банальная клетка из стальных прутьев, а силовое поле. По периметру территории мы расставим компактные излучатели, создающие локальные микрогравитационные флуктуации. Существо физически не сможет пройти сквозь них: аномальная зона начнёт его тормозить, буквально приковывая к точкам с повышенным давлением.
Кевин тут же подхватил мысль коллеги, демонстрируя Бэт трёхмерные чертежи на планшете:
— Как только лазеры «Решётки» зафиксируют перемещение скрытого гостя, мы быстро замкнём кольцо излучателей и активируем барьер. Тварь упрётся в непреодолимую стену, она начнёт метаться, но любое резкое усилие лишь сильнее втянет её в зону вязкого гравитационного сопротивления. А прямо в центре этой ловушки мы установим жёсткий контейнер из многослойного композита, этот материал вообще не проводит вибрации, так что монстр не сможет нащупать путь наружу через свои эхо;импульсы, нам останется просто сдвинуть защитный колпак, надёжно накрыв цель.
Бэт слушала и согласно кивала, но внутри всё равно крепло тяжёлое предчувствие, что они строят безупречный капкан для чего;то, чью истинную суть до конца не понимают.
День медленно перетекал в вечер, осенние тени становились всё длиннее, а сырой воздух прохладнее, заставляя оперативников плотнее кутаться в куртки. Когда оборудование было окончательно смонтировано и протестировано, оперативная группа незаметно рассредоточилась внутри здания, приготовившись к долгому ночному ожиданию. Сумерки за окнами особняка быстро сгущались, и вместе с ними в комнате нарастало напряжение, оно висело в пространстве, как статическое электричество перед грозой. Даже самые обычные звуки, редкий скрип половиц, тяжёлое тиканье часов, прерывистый вдох испуганной миссис Фрост звучали теперь неестественно громко.
Ближе к девяти часам вечера миссис Фрост вдруг смертельно побледнела, она резко выпрямилась в кресле и едва слышно сказала:
— Началось…
Её голос дрожал, а в расширившихся зрачках снова появился первобытный ужас, который столько дней планомерно сводил её с ума. Старушка еле прошептала:
— Снова этот жуткий скрежет…
В гостиной воцарилась гробовая тишина, а миссис Фрост мёртвой хваткой вцепилась пальцами в лакированный край стола. Её напуганное лицо исказилось в гримасе, а внимание металось по углам, словно женщина видела в полумраке нечто такое, чего не могли зафиксировать агенты.
Бэт спросила её тихонечко:
— В каком секторе?
Хозяйка дрожащей рукой указала в сторону тёмного кухонного коридора:
— Там… оно скребётся прямо по обшивке… Будто царапает стену изнутри.
В ту же секунду Дэвид едва заметно вздрогнул. Его внимание на долю секунды сфокусировалось точно на том же дальнем углу, куда указывала миссис Фрост. Парень тут же взял себя в руки, восстанавливая ровное дыхание, но Бэт успела заметить эту секундную заминку, она бросила на него быстрый, полный подозрения взгляд, однако устраивать допрос сейчас не стала, в такой обстановке лишние разговоры могли только сбить команду с толку.
Кевин, дежуривший у дверей, резко метнулся к пульту управления «Решёткой микровибраций», на синем экране ноутбука лавиной побежали графики. В одном из секторов тонкая контрольная линия внезапно задрожала, а затем вертикально рванула вверх, выписывая хаотичный пиковый узор. Кевин приглушённо, но победно выкрикнул:
— Есть контакт! Сектор три, восточная сторона здания! Фиксирую чёткое волновое колебание вдоль внешней стены. Скорость перемещения объекта пока низкая, но показатели давления на грунт неумолимо нарастают.
Джозеф уже сжимал в руке портативную рацию, быстро и чётко отдавая команды дежурившим на улице техникам:
— Выставляйте генераторы по дуге! Радиус восемь метров, эпицентр — кухонная стена. Живее, парни!
Дэвид резко щёлкнул тумблером на переносной панели управления. На экране его планшета сразу отобразилась трёхмерная карта особняка, на которой ярко проступила алая точка, скрытый объект хаотично перемещался по периметру, словно подсознательно чувствуя, что его обложили со всех сторон. Дэвид четко выкрикнул:
— Силовое поле активировано!
В то же мгновение в воздухе за пределами дома будто образовался плотный вихрь из теней, находившаяся внутри Бэт даже физически почувствовала резкий скачок давления, словно упругий воздушный поток наотмашь толкнул её сквозь доски обшивки. А секунду спустя со двора донёсся дикий, противоестественный звук, высокий и режущий уши скрежет, похожий на трение бритвы по ржавому металлу.
Пришелец на полном ходу врезался в непреодолимую преграду и яростно взвыл, тварь отчаянно забилась в ловушке, оставляя в пространстве едва уловимые оптические искажения, словно маслянистая рябь, быстро бегущая по неподвижной воде. Каждый её хаотичный рывок лишь сильнее стягивал контур гравитационного сопротивления, полностью лишая монстра пространства для манёвра. Скрытый хищник бился, безуспешно царапал когтями пустоту и пытался прорвать путы, но силовые тиски держали его мёртвой хваткой.
Джозеф громогласно рявкнул в рацию, перекрывая визг, доносившийся из коридора.
— Двигайте контейнер!
Двое занявших позиции на улице специалистов спешно втащили на участок тяжёлый композитный куб, глухую монолитную конструкцию без единого шва, чьи матовые стенки были разработаны специально для полного гашения аномальных колебаний.
Бэт сосредоточенно контролировала колеблющееся марево в воздухе, в какой;то момент ей показалось, что сквозь оптические преломления наконец проступили реальные и жуткие очертания врага, угловатый тёмный силуэт, с неестественно длинными, изогнутыми конечностями. Монстр совершил финальный, отчаянный бросок, едва не прорвав барьер, но «Решётка» намертво вцепилась в его камуфляжную плоть, жестоко прижимая хрипящую тварь к сырой земле.
Композитный контейнер встал на место, с сочным металлическим лязгом автоматически захлопнулись тяжёлые донные замки. Внутри ловушки что;то глухо и яростно ударилось в толстую перегородку, раз, другой, а затем целиком смолкло. Экспериментальный материал безупречно справился со своей задачей, намертво заперев звуки и эхо;импульсы пришельца в условиях искусственного вакуума. Воцарилась тишина, что стало отчётливо слышно, как у кого;то из измотанных техников прерывается дыхание.
Кевин первым рискнул нарушить это безмолвие, он медленно опустил планшет и тихо спросил, поворачиваясь к старшему аналитику:
— Оно… действительно внутри?
Джозеф быстро сверился с показателями на сенсорной панели ноутбука:
— Да. Остаточные вибрации грунта фиксируются, но объект полностью локализован. Силовое поле держит стабильно, многослойная броня глухо блокирует любые волновые колебания пришлого, так что мы его не потеряем по дороге.
Бэт вышла во двор, подошла к массивному блоку и осторожно провела ладонью по его прохладной матовой поверхности. В глубине контейнера что;то слабо зашевелилось, но уже без прежней слепой ярости. Теперь это было похоже не на агонию, а на угасающий ритм, в котором сквозила не смертельная угроза, а полная безысходность пленённого хищника.
Она обернулась и посмотрела сквозь широкое окно гостиной на миссис Фрост, пожилая женщина сидела на диване, испуганно сжавшись в комок, но плакать уже перестала. Бэт вернулась в дом, подошла к ней и бережно опустилась на край кресла и тихо сказала:
— Всё кончено, мэм. Эта тварь больше никогда не сможет до вас добраться.
Миссис Фрост медленно кивнула, на её морщинистом лице отразилось глубокое освобождение от суеверного ужаса, словно вместе с этой переменой из души навсегда уходила тяжесть долгих бессонных ночей.
Бэт снова вышла на крыльцо, спустилась по деревянным ступеням и замерла на дорожке, подставив лицо прохладному осеннему ветру. Золотые листья кружились в воздухе, плавно падая на землю. На миг ей показалось, что мир вокруг снова стал обычным, именно таким, каким он и должен быть всегда. Дэвид подошёл со спины и бережно положил ладонь ей на плечо:
— Отличная работа, напарница.
Бэт устало улыбнулась. Их первая охота на невидимку закончилась успехом, но полноценно радоваться было слишком рано, впереди команду явно ждали новые битвы.
Но тут внимание Бэт случайно сместилось к участку напротив, там, в густой тени у чужого гаража, неподвижно стояли они, тот самый пришлый со светящимися голубыми линиями на теле, из её детских кошмаров, и Дар, чьё присутствие полностью скрывал плотный камуфляж. Силуэты врагов были едва различимы, они больше походили на двух призраков, которые не до конца слились с окружающим миром.
Девушка мгновенно рванула вперёд, не думая о смертельном риске и совершенно не слыша предупреждающего крика Дэвида, который тут же бросился следом. Едва Бэт успела добежать до противоположной стороны дороги, как фигуры преследователей снова бесследно растаяли в пространстве, словно их никогда и не было, словно всё просто было игрой её воображения.
Дэвид и Бэт ещё несколько минут осматривали опустевшую тёмную улицу, отчаянно надеясь заметить опасных незнакомцев где;то в переулках, но всё было тщетно, они замерли на асфальте, тяжело дыша, а потом повернулись друг к другу.  И Бэт, стиснув зубы, с глухой злостью сказала:
— Я на сто процентов уверена, что появление этого Скрея напрямую связано с ними. Они натравливают их. Словно им нравится наблюдать как бегаем за этими созданиями из чужих миров . . .
 Дэвид лишь приглушённо отозвался, а его лицо в полумраке выглядело обеспокоенным:
— Я думаю точно так же, Моус . . .
Они постояли молча, погрузившись в собственные мысли и пытаясь уложить в сознании зловещую связность последних событий.
Полночный полумрак уже полностью вступил в свои права, и пригород окончательно затих. Тяжёлый композитный контейнер с запертым внутри монстром тем временем благополучно доставили в подземный бункер, а измотанная команда наконец вернулась в штаб, в пустом кабинете горел лишь тусклый плафон настольной лампы, он лениво разгонял темноту, выхватывая из тени страницы официальных бланков Бюро и измождённые лица напарников. Они просидели за полевыми рапортами до самого рассвета, сухие канцелярские строчки ложились на бумагу ровно, будто сами стремились обрести строгий логический порядок там, где ещё несколько часов назад царил аномальный хаос Разлома.
Но перед глазами Бэт всё еще стояла зловещая картина с теми двумя фигурами у чужого гаража. Они были так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, но по;прежнему оставались абсолютно недосягаемыми. Она снова и снова прокручивала в памяти тот роковой миг, неоновые светящиеся линии на теле незнакомца, плотный, поглощающий свет камуфляж Дара и их секундное исчезновение . . .
Бэт отчётливо понимала, что они столкнулись не с одиночным бродячим монстром, а с организованной угрозой куда более глобального масштаба.
А рассвет медленно напомнил о себе, и на поверхности пустые городские улицы уже окрашивались в блёкло;золотые тона. Команда, бодрствовавшая всю ночь, наконец полностью завершила фиксацию событий, Бэт выключила компьютер, размяла затёкшие пальцы и посмотрела на измотанных коллег. На их суровых лицах отражалась не обычная физическая усталость, а упрямое осознание, что эта ночь не стала финалом истории, она была лишь очередным актом в чём;то гораздо более опасном и смертоносном.

Исповедь Краиса

После очередного изнурительного рабочего дня в офисе Бэт, Дэвид и Кевин уставшей, но дружной троицей направлялись к лифту, раздвижные створки уже почти раскрылись, когда из-за угла внезапно появилась Эмили. В руках она бережно держала небольшую, безупречно упакованную коробочку с глянцевым бантом.
Бэт и Кевин удивлённо переглянулись, они понятия не имели, какой сегодня день и кого ждёт секретарша, но сама Эмили точно знала, зачем пришла. Имея прямой доступ к архиву и личным делам сотрудников, она давно разузнала все их секреты, включая точную дату рождения Дэвида, именно его она сейчас и караулила.
Секретарша решительно шагнула к Стрэнту, крепко обняла его за шею и звонко поцеловала в щёку, потом, почти шёпотом, томно сказала:
— С днём рождения, Дэвид!
У Бэт все мысли мгновенно спутались от неожиданности, мало того, что напарник скрыл от них свой праздник, так ещё и эта девица устроила сцену прямо в коридоре у лифта. Лицо Бэт непроизвольно перекосило от резкого укола ревности, чтобы скрыть эмоции, она поспешно отвернулась, делая вид, что изучает матовую металлическую панель с кнопками.
Эмили отстранилась и с сияющей улыбкой протянула парню подарок:
— Это тебе. Ну и я подумала, что может, мы отметим это событие вместе? Только ты и я. Сегодня вечером.
Дэвид явно растерялся, он переводил ошарашенный взгляд с презента на Эмили, не зная как ему сейчас реагировать и что ответить. Затем начал невнятно бормотать, совершенно не зная, как вежливо отказать:
— Э-э... Эмили, спасибо, конечно, но я...
Но тут резко вмешалась Бэт, шагнув вперёд и неосознанно заслоняя Дэвида от настырной соперницы:
— Вообще-то, у нас уже есть планы. Мы уже договорились отпраздновать нашей маленькой компанией. Своим кругом, понимаешь?
Дэвид с облегчением подхватил эту спасительную соломинку:
— Да, Эмили, Бэт права. Мы как раз собирались...
Кевин, наконец сориентировавшись в ситуации, попытался сгладить углы своим добродушным басом:
— Мы парня без торжества не оставим.
Но Эмили была не из робких, напряженный настрой Бэт её ничуть не остановил, она оценивающе осмотрела троицу и задорно вскинула подбородок:
— Замечательно! Значит, я иду с вами. Возражения не принимаются. Ты ведь не против, Дэвид?
Парень лишь молча кивнул, окончательно капитулировав под её напором. А секретарша быстро скомандовала, уже разворачиваясь на каблуках:
— Тогда ждите меня на стоянке. Мне нужно буквально пять минут, кое-что доделаю, и я сразу к вам!
Когда створки лифта наконец сомкнулись и коллеги поднялись на парковку, Бэт тут же накинулась на именинника, скрестив руки на груди:
— И как это понимать, Дэвид? Почему мы узнаём о твоём дне рождения от секретарши, которая, судя по всему, копается в наших личных делах?
Кевин поддержал девушку, нажимая на брелоке кнопку разблокировки машины.
— Да, друг, это не дело. Скрыл от нас такое событие. Мы бы устроили тебе настоящий праздник, если бы знали заранее! Сюрприз, торт, все дела.
Дэвид виновато улыбнулся, пряча презент Эмили в карман куртки.
— Я просто не люблю все эти торжества.
Бэт смягчила тон, хотя внутри всё ещё держалось недовольство из-за Эмили.
— Ладно, конспиратор, задумка такая, сейчас едем ко мне, заказываем пиццу или китайскую еду и хоть как-то это отметим. Возражения, как сказала твоя новая подруга, не принимаются . . .
Дэвид улыбнулся, после ехидного замечания напарницы, и согласился с её предложением:
— Отличная мысль.
Кевин закинул сумку на заднее сиденье своей машины и с любопытством прищурился:
— Кстати, а сколько тебе бахнуло-то сегодня? Судя по загадочности — юбилей?
Дэвид усмехнулся:
— Почти. Тридцать три.
Кевин протянул:
— О-о, солидно.
Договорить они не успели, как услышали звонкий стук каблуков. К ним быстрой походкой приближалась Эмили. Она улыбалась, а потом весело объявила:
— Ну что, мальчики и девочки, я готова! Куда держим путь?
Бэт молча кивнула в сторону выезда, всё ещё пытаясь переварить наглость секретарши. А Эмили упорхнула вперёд, аккуратно перехватив именинника под руку и увлекая его к внедорожнику.
— Дэвид, я поеду с тобой, ладно?  А то у Кевина, мне кажется, слишком тесно. Заодно расскажешь по дороге, куда мы направляемся.
Дэвид лишь растерянно обернулся к друзьям через плечо, но спорить не решился. Бэт смотрела на то как они  уходят вместе с хмурым выражением лица. И глядя, как Эмили уверенно усаживается на переднее пассажирское сиденье, она почувствовала, как внутри с новой силой разрастается недовольство. Автомобиль Дэвида сорвался с места и быстро скрылся за поворотом стоянки.
Кевин, который уже сидел за рулём и завёл мотор, опустил стекло и сочувственно посмотрел на застывшую коллегу:
— Поехали, Бэт. Пока они там без нас еще куда-нибудь не ушмыгнули.
 Сделав глубокий вдох, чтобы вернуть самоконтроль, она решительно шагнула к машине Кевина. Этот вечер обещал быть полным напряжения . . .
Пока Кевин уверенно лавировал в вечернем потоке, Бэт, уткнувшись в телефон и заказывала еду. Выбрав пиццу и несколько порций китайской лапши, она на мгновение замерла, а затем быстро пролистала список контактов и набрала номер подруги. Когда та ответила Бэт громко сказала:
— Лизи, привет! Ты ещё в своей кондитерской? Скажи, у тебя не остался какой-нибудь приличный тортик? Срочно нужен.
Лизи отозвалась бодрым голосом:
— Привет, дорогая! Тебе повезло, я как раз сегодня закончила одно потрясающее изделие, рецепт безупречный. А что за повод?
— У Дэвида день рождения. Мы спонтанно решили отметить. Слушай, выручи, а? Сможешь привезти его ко мне домой? И... прикупи, пожалуйста, свечей.
В голосе Лизи послышалось искреннее оживление, как будто она знала что-то, чего не знали другие.
— День рождения Дэвида? Конечно! Свечи будут в лучшем виде. Скоро буду, ждите!
Бэт с благодарностью отключила телефон. Хоть что-то в этот вечер шло по плану.
Наконец они доехали, припарковались и вся четвёрка вошла в дом Бэт. Но стоило им переступить порог, как праздничный настрой снова испарился, в воздухе стояло такое электрическое напряжение, что казалось еще чуть-чуть и появятся молнии.
Бэт и Кевин сразу прошли на кухню, они молча звенели тарелками, доставали бокалы и раскладывали столовые приборы, стараясь шумом посуды заглушить неловкость и подготовить место к приезду курьера. В гостиной же Дэвид уже просто не знал, куда скрыться от Эмили, секретарша вела себя излишне самоуверенно, она крутилась рядом, то и дело нарушала его личные границы и что-то щебетала, полностью завладев его вниманием.
Дэвид сидел в кресле, натянутый как струна, он периодически испуганно отстранялся и косился в сторону кухни, ловя через открытые двери силуэт напарницы, парень безмолвно адресовал ей отчаянную просьбу о спасении.
Спустя пятнадцать минут привезли еду, а Бэт достала из шкафчика бутылку хорошего вина. Вся компания наконец расселась в столовой, они ели, разливали напиток по бокалам и перекидывались шутками, постепенно неловкость начала спадать. Даже Эмили вела себя чуть скромнее, увлекшись китайской лапшой.
Ещё через полчаса в дверь настойчиво постучали. Бэт улыбнулась и пошла открывать со словами:
— А вот и десерт!
На пороге стояла сияющая Лизи, бережно прижимая к себе коробку с кондитерской лентой, передав торт хозяйке дома, она подмигнула, сунула ей в руку упаковку свечей и, сославшись на дела, убежала. Бэт вернулась на кухню и негромко позвала друга:
— Кевин, иди сюда, помоги.
Они вместе аккуратно воткнули свечи в кремовую верхушку торта, Кевин быстро щёлкнул зажигалкой, и в темноте вспыхнули огоньки. Стараясь идти синхронно, они торжественно вошли в столовую, дружно напевая:
— Happy birthday to you, happy birthday to you...
Дэвид от неожиданности на секунду замер, но тут же мягко улыбнулся и посмотрел на Бэт с глубокой и искренней благодарностью. Кевин подбадривая именинника громко сказал:
— Ну давай, Дэвид, загадывай желание!
Парень зажмурился, сделал глубокий вдох и одним махом задул все свечи под аплодисменты коллег. Бэт разрезала торт, разложила всем по кусочку, и торжество окончательно набрало обороты. Молодые люди перебрались в гостиную, включили музыку, а хмельной напиток щедро наполнял бокалы, и вскоре первая бутылка опустела, в след за ней и вторая. И когда вино полностью закончилось, Бэт лукаво прищурилась:
— Так, лёгкий разогрев окончен. Переходим к тяжёлой артиллерии.
Она сходила на кухню и вернулась в гостиную, победно неся бутылку текилы, солонку и тарелку с тонко нарезанным лаймом. Ставя поднос с напитком и рюмками на столик, Бэт увидела замешательство Дэвида, секретарша снова прижала его в углу дивана, что-то жарко нашептывая на ухо. Парень выглядел как жертва, загнанная в тупик. Бэт поняла, что пора спасать напарника, она решительно подошла к дивану и уверенно увлекла его за собой, потянув за руку к журнальному столику и весело объявила, разливая прозрачную жидкость по рюмкам:
— Дэвид, выручай, мне нужен соратник. Ты ведь пьёшь текилу?
Парень с видимым облегчением выпрямился, незаметно отодвигаясь от навязчивой секретарши и тихонько признался:
— Если честно нет . . . никогда даже не пробовал . . .
— Серьёзно? Сейчас все исправим! Смотри и повторяй. Насыпаешь немного соли вот сюда, на ложбинку между большим и указательным пальцем. Насыпал? Отлично. Теперь алгоритм простой - лижешь соль, залпом выпиваешь стопку и сразу кусаешь лайм. Понял? Лизнул, выпил, куснул!
Дэвид послушно повторил все действия, забавно зажмурился от резкого обжигающего вкуса и поспешно вонзил зубы в кислую мякоть, его лицо комично перекосило, Бэт звонко рассмеялась, глядя на него с неожиданным для самой себя теплом. Дэвид посмотрел на неё в ответ, с таким же теплом, его лицо было мягким, хмельным и бесконечно благодарным.
Алкоголь быстро стёр все барьеры, обнажив то, что оба так долго прятали, и уже через пару порций Бэт перешла к более чувственному ритуалу. Она медленно насыпала дорожку соли на собственное запястье, а дольку лайма зажала в губах, Дэвид принял правила игры с большим удовольствием, он слизал соль с её тёплой кожи, опрокинул шот и почти в поцелуе перехватил губами сочный цитрус. А чуть позже они уже танцевали, растворяясь в медленном ритме и близости тел, мир вокруг перестал существовать, они не обращали внимания на коллег, а только танцевали. Иногда они встречались глазами, в которых горело опасное пламя, и касались друг друг друга с таким жаром, что он чувствовался даже сквозь ткань одежды. Их лица сближались, и это казалось пыткой, потому что они почти касались губами друг друга, разделяя одно горячее дыхание. Пальцы переплетались, ладони невесомо, но осознанно скользили по плечам, оставляя за собой шлейф мурашек. Они тихонько смеялись от шуток, понятных только им двоим, продолжая танцевать, и не желая разрывать эту близость, им хотелось продлить этот нежный момент как можно дольше.
Эмили молча сидела в стороне, мрачно наблюдая за этой идиллией и крутя в руках рюмку. Наконец девица тяжело вздохнула, залпом допила остатки текилы и признала поражение, ловить ей здесь было абсолютно нечего. Девушка поднялась с дивана, слегка покачиваясь, и стала собирать свои вещи.
— Так, господа алкоголики . . . Праздник супер, но мне пора домой. Вызываю такси.
Кевин, который к этому моменту уже дремал, шумно поднялся вслед за ней:
— О, Эмили, подожди! Я с тобой. Давай возьмём одну машину на двоих, нам всё равно по пути. Дэвид, Бэт, бывайте!
Коллеги попрощались, обулись и, поддерживая друг друга, вышли на улицу, где их уже ждало такси. Дверь захлопнулась, в доме Бэт наступила внезапная тишина, они с Дэвидом остались совершенно одни. Текила окончательно взяла верх, оба уже практически не стояли на ногах и кое-как добравшись до дивана, они повалились на подушки. Дэвид тяжело выдохнул, медленно повернулся к девушке и придвинулся ближе, он наклонился к Бэт и, соприкоснувшись своим лбом с её лбом, положил ладонь на её щеку, фиксируя на ней затуманенный взгляд, потом протянул тихо, с сильно заплетающимся языком:
— Анабэт...Мне нужно... нужно сказать тебе кое-что. Очень важное. Прямо вообще.
Бэт, которая сама с трудом ворочала языком, вяло махнула рукой и зажмурилась, чувствуя, как комната начинает медленно кружиться. Она уткнулась носом в его плечо и  пробормотала:
— Давай завтра, а? Я сейчас вообще... вообще ничего не соображаю. Голова кругом.
Веки парня стали совсем тяжелыми, а голос тихим, он, из последних сил, послушно протянул:
— Договорились...
Бэт кое-как приподнялась с мягких подушек и аккуратно уложила Дэвида, который уже почти отключился. Накинув на него плед, она на автопилоте, держась за стены, еле добралась до своей спальни на втором этаже и рухнула на кровать, даже не раздеваясь.
Когда зазвонил будильник, Бэт застонала и вслепую ударила по экрану, заглушая этот адский трезвон, она кое-как сползла с постели и едва удерживая равновесие, на ватных ногах, она побрела в ванную. Там она минут десять просто стояла не шевелясь под струями прохладного душа, отчаянно надеясь, что вода вернёт ей способность мыслить. Утро было беспощадным, после того количества спиртного, что было выпито прошлым вечером. Яркий свет болезненно резал глаза, каждый шорох казался оглушительным, а во рту поселился отвратительный привкус, внутри черепной коробки Бэт словно кто-то методично и безжалостно бил по наковальне.
Немного восстановив силы, она натянула домашнюю одежду и спустилась на первый этаж, Дэвид спал без задних ног, зарывшись в плед, Бэт подошла и с трудом разбудила его, потряхивая за плечо. Парень приподнял голову, жмурясь и страдальчески морщась от света. Бэт вручила ему новую зубную щётку и чистое полотенце, потом негромко сказала:
— Держи. Иди умывайся и приводи себя в порядок. А я пока сварю кофе, нам обоим нужно хоть как-то ожить.
Дэвид хрипло угукнул, забирая вещи, и на неслушающихся ногах поплёлся в сторону ванной комнаты, хозяйка дома же направилась на кухню, откуда из шкафчика уже маняще пахло кофейными зёрнами.
Кофе они пили в абсолютной тишине, у обоих раскалывались головы и любой звук болезненным эхом отзывался в висках. Плюс к физической боли примешивалось жгучее чувство неловкости за то, что они вытворяли прошлым вечером под воздействием алкоголя.
Осушив чашку, Бэт поднялась в спальню, она быстро переоделась, кое-как перехватила волосы резинкой и вернулась вниз, Дэвид уже ждал у входной двери. Уткнувшись в телефон и подпирая плечом стену, он как раз вызывал такси. Бэт накинула куртку, натянула тёмные солнцезащитные очки, спасаясь от безжалостного утреннего солнца, и они вышли на улицу. Резкий осенний воздух немного вернул им собранность. Молча дождавшись машину, они сели в салон и отправились на работу.
Приехав в ведомство и выйдя из лифта, они оба синхронно покосились на рабочее место Эмили, секретарша сидела за своим столом, уныло подпирая голову рукой и стараясь даже не смотреть в сторону яркого монитора. Вид у неё был такой же помятый, как и у них.
Но настоящий эпицентр страданий ждал их за дверями кабинета. Переступив порог, коллеги застали Кевина в плачевном состоянии, тот полулежал на столе, тихо стонал и умоляюще косился в неизвестность, затем, дрожащими пальцами, закинул в рот таблетку аспирина и запивая её водой из пластикового стаканчика  прохрипел:
— Пожалуйста, убейте меня кто-нибудь...
Этот день тянулся невероятно долго, секунды ползли монотонно, и даже самые привычные дела давались с огромным трудом, экран компьютера казался слишком ярким, а телефонные звонки резали слух.
Джозеф, который весь день тихо хихикал над помятым видом молодых людей, ушёл пораньше, у них с женой сегодня была тридцатая годовщина свадьбы, и они собирались отметить её в тихом, уютном ресторане. Вскоре службу покинул и Кевин, сославшись на какие;то неотложные личные дела. И в кабинете наступила тишина, а на город медленно опускались сумерки. Бэт и Дэвид всё еще сидели на своих местах, завершая последние дела. К вечеру они наконец-то окончательно пришли в себя, и способность ясно мыслить вернулась к ним обоим.
Вдруг ручка входной двери бесшумно повернулась, в кабинет скользнул невысокий силуэт в длинном чёрном балахоне с объёмным капюшоном. Он умудрился обойти все кордоны и посты охраны, оставаясь совершенно  незамеченным, и сделал он это явно не без помощи необычных способностей.
Когда нежданный гость откинул ткань с лица, напарники сразу узнали Краиса, загадочного хозяина клуба «Иллюзия».
Тот испуганно оглядел оперативников и едва слышно сказал, прижимая ладонь к груди:
— Нам нужно поговорить. Срочно.
Бэт молча указала на свободный стул. Когда Краис опустился на сиденье, она спокойно сказала ему, убирая бумаги в сторону:
— Мы слушаем. Говори.
Визитёр заговорил, то и дело нервно поглядывая на запертую дверь кабинета:
— Мой народ пришёл в ваш мир из Эмиксии, это не страна и не город, а пограничная прослойка между измерениями, тонкий рубеж, где реальность теряет жёсткие очертания и течёт, как расплавленный воск. Там время живёт по своим законам, день может пролететь за одно мгновение, а ночь растянуться на тысячу лет. Небо в Эмиксии всегда переливалось красками, каких нет на Земле, эти оттенки рождались не из света, а напрямую из наших эмоций, алое пламя зарождалось там, где кипела ярость, фиолетовый клубился над местами древней печали, а бледно;золотой струился там, где воцарялось хрупкое спокойствие.
Краис горько вздохнул, изучая свои бледные ладони.
— Когда;то Эмиксия была единым живым организмом, каждый её уголок чутко отзывался на дыхание другого, но потом пришли те, кто захотел подчинить себе саму основу реальности. Фанатичные искатели силы раскололи Эмиксию, варварски вырвав из неё сердце, священный источник, питавший наши иллюзии. И с тех пор наше измерение стало распадаться на части, в воцарившемся хаосе я встретил девушек, которые ещё помнили первозданную тишину родины, до того, как её окончательно заглушили чужие амбиции - Лиру, Миру, Эйну, Тару и Зару.
Они не просто сёстры по несчастью, они осколки одного разбитого кристалла, оттого и поразительно похожи. Их дар на нашей родине никогда не считали магией, это было редкое, почти забытое умение искренне слушать. Девушки помогали эмиксийцам находить ответы на самые сложные вопросы, увлекая их в глубь собственного подсознания, они никогда не вторгались в чужую волю насильно, а лишь служили его чистым эхом, позволяя бедолаге самому отыскать то, что он прятал даже от себя.
Хозяин клуба горько усмехнулся и перевёл свой взгляд  на Бэт.
— Но всё бесповоротно изменилось, когда мы оказались на Земле, здесь их редкий дар быстро превратился в дешёвый аттракцион для ищущих развлечений. Посетители «Иллюзии» не хотели слышать ту суровую правду, которую шептали их грёзы, землянам нужны были лишь красивые картинки, безопасные симуляции и удобные оправдания для собственной распущенности.
Он понизил голос до пугающего шёпота, и Бэт с Дэвидом инстинктивно обменялись быстрыми взглядами, вслушиваясь в его слова.
— А гибель нашего дома началась с приходом двух мужчин, которые и вырвали сердце Эмиксии. Первый был человеком по имени Дар… по крайней мере, так он сам себя представил . . .
Услышав это имя, Бэт внутренне вся похолодела, а по телу пробежала ледяная судорога, её пальцы мёртвой хваткой вцепились в край стола.
— Он был землянином, но далеко не обычным, Дар умел становиться абсолютно невидимым безо всякой магии. В толпе он растворялся без следа, нося неприметную серую одежду . . . Эта его поразительная способность не привлекать внимания, не перебивать собеседника и не тянуть одеяло на себя, помогала ему скрываться на виду. При этом он всегда замечал то, что упускали остальные, скрытые нюансы, опасные мелочи.
В Эмиксию он попал не случайно, он годами одержимо охотился за межпространственными аномалиями, выслеживая артефакты, способные перекроить саму суть вселенной. Именно поэтому он и лишил наш мир сердца.
Краис на мгновение сосредоточил внимание на Дэвиде.
— Второй был совсем иным, высокий, со светлой кожей, по которой разливались пульсирующие голубые узоры, словно в его жилах текла не кровь, а жидкий первозданный свет. Его звали Ваэл, он был аурелианцем, и смотрел на наше измерение так, будто видел его насквозь включая те скрытые пласты, что обычным людям изучить не под силу.
Бэт застыла каменным изваянием, полностью сосредоточившись на его словах. Мужчина с рисунком на теле из её детских кошмаров наконец обрёл имя.
Краис устало потёр лицо ладонями, будто пытался стереть тяжёлые отголоски того вечера.
— Они пришли ко мне в глубоких сумерках, когда небо над Эмиксией полыхало тёмно;синим, точно остывающий уголь, Дар говорил поразительно спокойно, словно речь шла не о неминуемой гибели целого пространства, а о капризах погоды. Он лениво оценивал воздух перед собой, и потом тихо сказал:
«Твоя реальность умирает. И мы видим, что ты готов на всё, чтобы защитить тех, кто тебе дорог. У нас есть способ дать им шанс. Не вечное спасение, но долгосрочную отсрочку».
Краис вздохнул, возвращаясь мыслями в то страшное прошлое.
— Ваэл при этом не проронил ни единого слова, он просто сидел, и всё его естество дышало глубокой печалью. Мне казалось, что он просто выполнял приказы Дара, а не был соучастником его безумной затеи.
Гость ненадолго замолчал, концентрируясь, словно каждое его новое признание давалось с колоссальным трудом.
— Я долго колебался, разум настойчиво твердил, что любой насильственный проход между мирами не спасительный шаг, а сокрушительный разрыв, оставляющий на ткани мироздания глубокие и неизлечимые шрамы. Но я понимал и другое, если мы останемся, угасающая Эмиксия рано или поздно поглотит и меня, и моих названых сестёр.
Краис поднял голову, и на его блёклом лице отразилось вековое раскаяние.
— «Что вы потребуете взамен?» — спросил я наконец, пересилив сковавший тело страх.
Дар едва заметно улыбнулся, не радостно, а изнурённо, как путник, который слишком долго нёс на плечах неподъёмную ношу.
 «Ничего, что тебе не под силу. Нам нужно место на той стороне, чтобы беспрепятственно наблюдать за толпой. Где ваши сакральные иллюзии станут не проклятием, а полезным орудием. Ты откроешь в городе заведение. Мы поможем твоему делу процветать и оградим от любого постороннего внимания. Взамен ты будешь делиться сведениями о тех, кто нас заинтересует. В выигрыше останутся все: вы с девушками сохраните жизни, а я обрету нужные мне рычаги».
Краис опустил голову и тихо сказал:
— И я согласился. Ради спасения девушек я переступил невидимую черту, вместе с ними шагнул в эту ослепительную световую дверь. Сам переход походил на затяжное падение сквозь толщу океанской воды, которая с каждым метром становилась плотнее и холоднее, пока наконец с силой не вытолкнула нас на сухой асфальт человеческого города.
Хозяин клуба обвёл ладонью пространство вокруг себя, зафиксировав внимание на серых стенах кабинета.
— На новой территории время билось в строгом, безжалостном ритме. Воздух пах раскалённым металлом и пылью, а дневной свет казался резким, начисто лишённым эмоциональных оттенков. Для моих девочек это было сродни падению в чёрно;белую киноленту после жизни в Эмиксии, где даже безмолвие имело свой цвет. «Иллюзия» мгновенно превратилась в нашу единственную крепость.
Дэвид, сосредоточенно слушая Краиса, тихо уточнил, подавшись вперёд:
— А Дар? Что он делал всё это время?
— Он исправно помогал нам с законами, связями в верхах и деньгами. Делал всё, чтобы заведение не раздавило тяжёлыми колёсами мегаполиса. Сам он являлся крайне редко, но я чувствовал кожей, что этот человек видит и знает гораздо больше, чем показывает.
Эмиксиец ненадолго замолчал, устремив внимание в неизвестность, а потом продолжил:
— Мы пятнадцать лет в этой реальности, но так и не сумели позабыть отчий край. Эмиксия тянется за нами, проникает в девичьи сны, напоминает о себе случайными совпадениями и причудливыми тенями. Порой среди ночи Лира просыпается от жуткого ощущения, будто стены клуба на мгновение растворяются, и за ними отчётливо видна знакомая тропа к старому храму у Серебряного озера, туда, где когда-то находилось Сердце нашего измерения. Она молчит об этих видениях, знает, что услышь об этом остальные сёстры, они немедленно бросят всё и повернут обратно.
Хозяин «Иллюзии» сжал кулаки, и в его тоне проступил подлинный ужас.
— Но возвращение туда верная смерть. Ведь Сердце Эмиксии питало её, а теперь, когда его вырвали, родная земля превратилась в безжизненную пустыню.
Он на миг опустил голову, а потом Краис снова посмотрел на оперативников, на его блёклом лице сквозила горькая, почти стыдливая надежда.
— И всё же, когда заведение закрывалось и в моей комнате воцарялась тишина, я позволял себе малодушную мечту, надеялся, что однажды на Земле появится тот, кто поможет нам не просто сбежать от прошлого, а исцелить его. Тот, кто не сделает Эмиксию своей послушной игрушкой, а вернёт её к жизни и услышит её тихий и настойчивый шёпот.
Краис снова повернулся к Бэт и Дэвиду, его лицо потемнело от отчаяния.
— А пока мы обречены на это серое существование между мирами, на чужой территории, которая никогда не станет нам убежищем, но вопреки всему мы держимся друг за друга как единая семья.
Теперь вы знаете мою историю, — тихо закончил он, замолкая.
Напарники сидели неподвижно, бережно удерживая хрупкую нить доверия, протянувшуюся между ними, они не перебивали гостя и не сыпали скептическими репликами. Агенты верили Краису не потому, что его исповедь была безупречной, нет в ней всё ещё хватало белых пятен. Они верили, потому что безошибочно считывали его физическое состояние. Оперативники видели, как он сжимает и разжимает ладони, пытаясь удержать ускользающие образы покинутого дома, замечали, как на он болезненно жмурится, стоило ему упомянуть о названых сёстрах. В его бесконечно уставшем голосе звучала горькая правда существа, потерявшего буквально всё.
Некоторое время в кабинете висела тишина,  не неловкая, а полная весомого смысла, словно все трое только что пересекли невидимый рубеж и теперь стояли по одну сторону баррикад. Бэт прервала эту тишину, подавшись вперёд.
— Но почему ты решил прийти к нам именно сейчас?
Краис тихо и взволновано ответил:
— Потому что мне кажется, что Дар уже почти собрал всё необходимое для ритуала и очень скоро приступит к перекройке мира.
Бэт пристально посмотрела на гостя и твердо сказала ему:
— Тогда нам нужно, чтобы ты помог его выследить и остановить. Нам нужно знать абсолютно всё. Не только про погибшие измерения и пространственные переходы, но и про самого Дара. Как этот человек мыслит? Чего он боится? Что способен посчитать фатальной слабостью в своём плане? Любая бытовая деталь может стать нашим ключом к его поимке.
Она ненадолго умолкла, а после продолжила, повернувшись к Дэвиду:
— Теперь мне наконец известно имя существа со светящимися голубыми линиями, которое преследует меня в кошмарах последние двадцать лет. Ваэл. Но всё же… кто он такой на самом деле? Зачем помогает Дару ломать границы миров?
Дэвид ничего не ответил, просто пристально посмотрел на напарницу.
Краис ненадолго замялся, подбирая формулировки, а после виновато пожал плечами:
— Прости, Бэт. О Ваэле я знаю ничтожно мало, сразу после нашего перехода на землю он исчез. А что касается Дара… я даже не смогу толком вспомнить его лицо. Он всегда умел оставаться незаметным. И вовсе не потому, что прятался по тёмным углам, а потому что он чертовски профессионально делал так, чтобы чужое внимание в толпе его банально не фиксировало.
 Бэт мягко, но настойчиво, сжимая в руке карандаш попросила:
— Попробуй извлечь из воспоминаний хоть какие;то крохи, Краис. Даже самую мелкую зацепку.
Хозяин «Иллюзии» чуть нахмурился, потирая виски и отчаянно пытаясь выцепить ускользающий силуэт из памяти и  негромко сказал:
— У него на левом запястье была тонкая серебряная цепочка, совсем простая, без подвесок или гравировок. Я заметил её всего один раз, когда он небрежным жестом поправлял рукав рубашки. Дар тут же резко одёрнул ткань, словно испугался, что кто;то увидит это украшение. Больше я её на нём не видел. Но тогда… на долю секунды эта вещь показалась мне чем;то глубоко личным, не частью его фальшивой маскировки, а чем;то подлинным. Настоящим.
Бэт быстро занесла строчки в свой блокнот: «серебряная цепочка на левом запястье, скрывает». Затем она закрыла книжку  и ободряюще кивнула напарнику:
—  Хоть какая-то зацепка.
Они искренне поблагодарили Краиса, понимая сколько душевных сил стоило ему выложить перед агентами эту невероятную историю.
Хозяин «Иллюзии» едва заметно улыбнулся, впервые за долгое время его лицо стало светлее, утратив привычную натянутость. Он поднялся со стула, бережно поправил длинное одеяние, заново привыкая к тому, как плотная ткань ложится на плечи, и направился к выходу. Краис пытался не привлекать к себе внимания, набросил на голову объёмный капюшон и слегка ссутулился, стремясь казаться как можно незаметнее в переходе. Ему было важно, чтобы никто из посторонних не догадался о его визите в отдел, где он только что раскрыл агентам тайну Разломов и умирающих миров.
Выйдя из кабинета, Краис, на самом повороте, едва не столкнулся с высоким мужчиной в строгом, безупречно сидящем костюме. Это был Адам, он воспользовавшись старым служебным пропуском, приехал забрать Бэт из офиса, чтобы вместе поужинать и поговорить о чём-то важном.
Краис испугано извинился, поспешно отступая в сторону и пряча лицо под накинутой тканью, а Адам коротко кивнул, посмотрел пристально на незнакомца и уверенно двинулся дальше по коридору. Войдя в угловой кабинет, он сдержанно бросил общее «здравствуйте», покосился на Дэвида, а затем посмотрел на  Бэт.
— Ты готова?
Девушка поднялась из-за стола и ответила, что готова, но им нужно будет заскочить к ней домой. Она хотела переодеться во что-то более подходящее для ужина в ресторане.
От этих слов у Дэвида внутри всё пережало от внезапной ревности. А возникшее в воздухе напряжение можно было резать ножом, настолько оно стало плотным. Почувствовав, как изменилась атмосфера, Бэт поспешно попрощалась с напарником и первой вышла за дверь, ей отчаянно хотелось сменить обстановку и наконец оставить этот тяжёлый день позади.
После быстрого заезда к ней они направились в ресторан, где Адам заранее забронировал столик. Зал встретил их приглушённым светом и негромкой музыкой, Бэт согласилась на этот ужин, потому что наконец поняла, что пришло время для честного и тяжёлого разговора. Она прямо заявила бывшему супругу, что хочет окончательно прекратить их странные, затянувшиеся отношения.
Мужчина явно удивился такому напору, но спорить не стал и спокойно принял её решение. А  Бэт, закрепляя границы, попросила его в ближайшее время забрать оставшиеся вещи из её дома. Адам послушно пообещал сделать это в ближайшее время. Доев ужин в натянутом молчании, они направились к машине, бывший муж молча довёз девушку до крыльца и сразу уехал, растворившись в ночной темноте.
На следующее утро Дэвид заехал за Бэт чуть раньше обычного, припарковавшись у её крыльца, он подошёл к двери и настойчиво постучал в дверь, но никто не ответил. Парень повторил попытку, и замок неожиданно поддался, дверь тихонько приоткрылась и войдя в прихожую, Стрэнт услышал чистое и красивое пение. Пройдя вглубь дома, он застал Бэт, девушка, пела и пританцовывая варила утренний кофе. На ней были наушники и поэтому, когда она повернулась и неожиданно увидела Дэвида, то вздрогнула от неожиданности, едва не выронив ложку.
Она сняла наушники и нервно рассмеялась, прижимая ладонь к груди:
— Чёрт, Дэвид! Ты меня до инфаркта доведёшь. Нельзя же так подкрадываться к людям.
Парень сразу принялся извиняться:
— Прости, я честно не хотел тебя напугать. Я постучал, причём дважды. Дверь оказалась не заперта, защёлка просто отошла, вот я и решил проверить, всё ли в порядке.
Бэт глубоко вздохнула, её растерянность мгновенно сменилась привычной мягкой улыбкой. Она покачала головой, восстанавливая дыхание:
— Ладно, проехали. Сама виновата, вечно забываю проверять этот дурацкий замок. Будешь кофе, раз уж ты здесь так рано?
Дэвид улыбнулся и прошел вглубь кухни:
— От хорошего кофе я никогда не откажусь.
Они выпили по чашке обжигающего напитка в уютной обстановке её кухни, неторопливо обсуждая вчерашние откровения Краиса. Бэт задумчиво крутила в пальцах фарфоровую чашку, изучая поднимающийся пар:
— Тебе не кажется, что Краис знает гораздо больше, чем говорит?
 — Дэвид сделав глоток и серьёзно кивнул:
— Согласен. У нас осталось слишком много вопросов без ответов. Предлагаю наведаться к нему ещё раз, пока он не передумал с нами сотрудничать. Надеюсь, за прошедшие часы он вспомнил новые важные детали.
Вскоре они уже направлялись в промышленный сектор города, улица встретила автомобиль Дэвида привычным унынием, облупившиеся кирпичные фасады заброшенных заводов, неровные, потрескавшиеся тротуары и этот въевшийся запах сырости, навсегда зависший в воздухе после затяжного осеннего дождя. Но сама «Иллюзия» изменилась до неузнаваемости. Она не то, что изменилась, она просто исчезла, заставив Бэт содрогнуться. Было такое чувство, что этого заведения никогда и не существовало в нашей реальности. Дверь, которая ещё вчера была неотъемлемой частью промышленного строения, теперь превратилась в глухую сплошную стену, на каменной кладке не осталось ни ручки, ни вывески, ни малейшего намёка на то, что здесь когда;то располагался парадный вход в клуб. Краска лежала идеально ровным слоем, словно её обновили всего пару часов назад, а на месте прежних трещин теперь красовалась безупречно выровненная поверхность чересчур гладкая, чтобы быть настоящей.
Бэт медленно подошла ближе и плотно прижала ладонь к кладке, камень под её пальцами был прохладным и шершавым, но эта фактура казалась искусственной, будто кто;то старательно скопировал «старину» по готовому шаблону. В кирпичах не осталось ни истории, ни памяти о том, что здесь годами жило заведение, где пять эмиксийских сестёр становились эхом человеческого разума.
Бэт стояла с огромными от удивления глазами, а потом прошептала:
— Этого просто не может быть.
Она сосредоточенно изучала фасад, отчаянно выискивая хоть одну материальную зацепку, клочок сорванной афиши, выбитый кирпич, тень былого величия, но тупик был абсолютно пуст, словно его вычистили до той стерильной белизны, которой никогда не бывает у старых промышленных улиц.
Дэвид быстро обошёл массивный комплекс кругом и стремительно вернулся к Бэт, на его лице застыло то самое суровое выражение, которое появлялось всегда, едва привычный порядок вещей начинал играть с ними в слишком опасные и жестокие игры.
Они приблизились к запылённым окнам первого этажа, изучая внутреннее пространство сквозь мутные стёкла, за ними была только кромешная тьма и абсолютно голые бетонные стены. Словно в этих окнах никогда не горел свет, не звучали голоса и не теплилась жизнь. Не осталось ни личных вещей Краиса, ни следов пребывания сестёр, испарилась даже серая пыль. Было устойчивое ощущение, что их заведение просто стерли ластиком, убирая из этого бытия, как неудавшийся рисунок.
Бэт достала из кармана куртки блокнот и открыла страницу, где торопливо были зафиксированы все вечерние детали - серебряная цепочка на левом запястье Дара, имена сирен, всё, о чём Краис испуганно рассказывал во вчерашних сумерках. Короткие строчки выглядели абсолютно настоящими, резко контрастируя с фальшивой кирпичной кладкой под её пальцами. Теперь этот чернильный текст казался оперативникам единственным твёрдым доказательством того, что вчерашний визит пришлого вообще происходил в реальности.
Дэвид, мрачно разглядывал перегородку, которая теперь искусно притворялась обычной глухой структурой и тихо сказал:
— Кто;то чертовски сильно постарался, чтобы это заведение исчезло без следа.
Бэт сухо ответила ему:
— Или сам наш мир решил, что ему больше не нужна эта пограничная дверь в чужие фантазии.
Она ещё раз сосредоточенно оценила обстановку, оглядывая унылые фасады заброшенных заводов, в глубине души девушка всё ещё робко надеялась, что из густой тени подворотни вот;вот выйдет Краис и скажет: «Я знал, что вы вернётесь». Но холодная осенняя улица ответила ей лишь гробовым молчанием.
Бэт спрятала блокнот в сумку так резко, будто всерьёз опасалась, что важные страницы растают, если промедлить хоть мгновение и наконец скомандовала:
— Поехали в штаб.
Дэвид коротко кивнул, и они быстрым шагом направились к припаркованному внедорожнику.
Едва они вернулись в штаб;квартиру ведомства, напарник сразу ушёл в технический отдел видеонаблюдения, он договорился с дежурными инженерами, чтобы те подняли все цифровые архивы с уличных камер в радиусе трёх кварталов от исчезнувшего клуба. Бэт тем временем сидела за своим рабочим столом, она не перечитывала полевые заметки, она просто медленно водила пальцем по чернильной строчке с именем Краиса и задерживала дыхание каждый раз, будто буквы могли раствориться под подушечками её пальцев.
Спустя полтора часа Дэвид вернулся в кабинет группы, лицо у него было такое, какое бывает, когда долго ищешь иголку в стоге сена, а в финале обнаруживаешь, что самого стога то никогда не существовало в природе.
Он отрывисто бросил, тяжело опускаясь на стул напротив Бэт и массируя пальцами виски.
— Пусто. На видеозаписях нет ни тебя, ни меня, ни самого Краиса. На всех файлах за вчерашний вечер и сегодняшнее утро абсолютно пустые дороги. Нас полностью вырезали из таймлайна, на экранах мониторов всё выглядит так, словно мы вообще не покидали расположения Бюро.
Бэт нахмурилась и сказала твёрже, чем хотела на самом деле:
— Это технически невозможно, Дэвид. Камеры видеонаблюдения не могли одновременно ослепнуть на всех перекрёстках района. А если они не ослепли… значит, кто;то профессионально переписал то, что они фиксировали. Или сам город решил, что этой истории здесь никогда не было.
Дэвид аккуратно положил на лакированный стол флешку:
— Вот. Посмотри сама.
Бэт быстрым движением вставила накопитель в порт компьютера и запустила файл, на мониторе замелькали знакомые городские перекрёстки, но они выглядели пугающе стерильными, словно кто;то аккуратно стёр все «неудобные» человеческие детали. Ни лишних теней, ни случайных прохожих, ни привычного мусора у обочин, на асфальте не осталось даже окурка или скомканного пакета. Мегаполис на видеозаписи напоминал идеальный архитектурный рендер, ровный и безупречный, абсолютно лишённый жизни. От этой гладкости становилось не по себе, картинка казалась слишком чистой, чересчур правильной, как мёртвая декорация, из которой вытравили малейшие признаки реальности.
Девушка отмотала запись на тот момент, когда они с Дэвидом подходили к дверям клуба, и замерла, кликнув на воспроизведение, в секунду, когда по её собственным живым воспоминаниям, они уверенно сворачивали в промышленный тупик, на дисплее ничего не изменилось. Дорога оставалась безлюдной. Объектив камеры равнодушно фиксировал пустой тротуар и глухую кирпичную кладку, аккуратно вырезав спецагентов из самой ткани реальности.
Бэт, едва слышно, с нотками злости, произнесла, глядя на ровное свечение экрана:
— Он это сделал. Дар. Мы подобрались слишком близко к его тайнам, и этот кукловод начал подчищать всё, что способно вывести на его след.
Дэвид мрачно кивнул, упираясь ладонями в край стола:
— Похоже на то, Моус.
Бэт резким щелчком закрыла окно плеера, её пальцы ещё несколько секунд неподвижно лежали на клавишах, будто если надавить на пластик сильнее, скрытая правда послушно вернётся на дисплей, но картинка не изменилась. Напарники молча переглянулись, и в этом молчании не было растерянности, а только холодная, опасная ясность, что у них остались лишь разрозненные осколки, из которых очень трудно сложить рабочую картину.
Бэт печально подытожила:
— Значит, на данный момент у нас есть, только то, что Дар носит простую серебряную цепочку на левом запястье.
Но тут Дэвид добавил:
— Плюс все Разломы напрямую связаны с его действиями. А первый прорыв пришлых зафиксировали чуть больше двадцати лет назад. Значит, нашему субъекту явно больше сорока, даже наверное ближе к пятидесяти.
 Бэт крепко сжала в руках карандаш и говорила, словно для себя:
— Двадцать лет…За такой долгий срок любой человек неизбежно обрастает привычками и местами, куда неизменно возвращается. Даже если этот кукловод полностью подчистил базы данных, в реальности должны остаться живые люди, которые помнят его не по официальным документам, а по жизни . . .
Девушка выключила компьютер, монитор плавно погас, забирая с собой стерильную и выглаженную версию мегаполиса, где их оперативной группы никогда не существовало. В помещении стало непривычно тихо, Дэвид откинулся на высокую спинку кресла, устало потёр переносицу и уставился на маркерную доску. Зарисовки аномальных меток, распечатки географических координат, имена возможных информаторов, всё это теперь напоминало осколки разбитого витража, каждый элемент существовал сам по себе, начисто лишённый общего смысла.
Бэт поднялась, подошла к стене и бережно сняла снимок переулка у «Иллюзии», единственное физическое свидетельство, сохранённое на аналоговой плёнке до того, как здание клуба бесследно исчезло из городских баз и памяти свидетелей. На фото тень от козырька падала под странным углом, казалось, что сама геометрия улицы отчаянно пыталась что;то подсказать агентам. Она замерла, задержавшись взглядом на едва заметном силуэте в глубине прохода, но фигура была слишком размытой, чтобы рассмотреть черты, но отчего;то казалась пугающе знакомой. Внутри у Бэт всё настойчивее росло тревожное чувство, а дыхание на секунду перехватило. Она всматривалась в тёмное пятно, готовая ногтями выцарапать из глянцевой бумаги человеческое лицо, но кадр оставался безжалостно немым.
Бэт аккуратно вернула карточку на зажим, теперь этот кадр висел перед ними не как формальное доказательство, а как немое предупреждение, искать Дара и Ваэла нужно не там, где ярко светят прожекторы официального следствия. Их след лежал в глубоком полумраке, там, где тени держатся дольше всего.
Забрав со стола рабочие записи, тактические наброски и снимки, Бэт и Дэвид направились в конференц-зал на этом же этаже, там их уже ждали Эдвард Коул и остальные члены оперативной группы. Бэт уверенно встала у большой доски и без долгих вступлений начала выстраивать сквозную хронологию, от первого Разлома двадцатилетней давности до утренней атаки на «Иллюзию», чёткие линии ложились на белый пластик резко, без лишних изгибов, складываясь в пугающий график. И когда она поставила последнюю жирную точку, в помещении повисла оглушительная тишина. Коллеги и начальник молча пытались осмыслить масштаб катастрофы, перед ними была не просто серия разрозненных происшествий, а целая планомерная игра ненормального кукловода, который своими действиями разрушал миры, пытаясь создать нечто, с помощью чего он смог бы перекроить всю вселенную.
Бэт обвела команду долгим взглядом:
— Теперь вы знаете всё, что нам удалось вытянуть из Краиса перед тем, как он и его сестры исчезли. Я понимаю, что зацепок ничтожно мало, поэтому прошу вас поднять цифровые архивы. Параллельно поднимаем бумажные архивы по всем аномальным зонам за последние двадцать лет, наша цель выжившие свидетели, видевшие Дара ещё до того, как открылись первые Разломы. Задача кажется невыполнимой, но других вариантов у нас нет.Если вдруг и там ничего не будет, то ищите иными путями, старые текстовые сканы . . . Нам нужен мужчина около пятидесяти лет с серебряной цепочкой на левом запястье. Конечно деталь мелкая, но её могли зафиксировать в личных заметках полевых групп.
Команда ответила слаженным молчанием, принимая этот вызов и будут рыть до тех пор, пока не наткнутся на правду.

Межпространственное свидание века

Прошёл месяц, а команда всё так же гонялась за призраком, будто пыталась поймать тень, которая ускользала сквозь пальцы, оставляя лишь горькое послевкусие бессилия. Люди чувствовали себя гончими, которых заставили бегать по замкнутому кругу, за кроликом, которого физически нельзя было поймать. Оперативники круглосуточно прочёсывали международные архивы и заново перетряхивали старые показания, но стоило нащупать хоть какую-то ниточку, как она тут же обрывалась, словно кто;то невидимый, с холодной насмешливой точностью, обрезал её раньше, чем они успевали схватить.
Свидетели внезапно забывали детали, а затребованные из Европы файлы оказывались безвозвратно стёрты или заменены пустышками, бессмысленными и стерильными оболочками, в которых не осталось ни крупицы истины.
Вдобавок постоянные прорывы тварей из Разлома вытягивали последние силы, не оставляя ни времени, ни сил на поиски Дара. Эти вылазки были как удары в спину, они заставляли срываться с места, бросать все силы на локализацию угрозы, а когда дым рассеивался, главный враг снова растворялся в воздухе, оставляя после себя лишь эхо насмешки.
Расследование превратилось в бег по зеркальному лабиринту, куда ни кинь взгляд, везде лишь фальшивые отражения, зыбкие и обманчивые, тающие при попытке к ним прикоснуться. Глухое раздражение копилось неделями, смешиваясь с упрямым и злым азартом, ведь именно это упрямое «я не сдамся» держало команду на ногах, не давая сломаться под тяжестью неудач.
Но только сегодня шеф жёстким приказом выставил всех за дверь, заставив разъехаться по домам и как следует отдохнуть, приказ прозвучал как пощёчина — резкий и грубый, но такой необходимый. И впервые за долгое время все оперативники наслаждались необходимой тишиной.
 В уютной квартире, на маленькой кухне, Дэвида шумно закипал чайник, подсвечивая поднимающиеся со дна пузырьки мягким неоновым сиянием, казалось, что внутри этого стекла рождались крошечные звёзды. Хозяин квартиры стоял у стола, увлечённо нарезая овощи, а в  воздухе плыл густой аромат поджаренного мяса, тёплый и пряный. Эти минуты тишины казались честно заработанными, но резкий и требовательный стук в дверь взломал тишину квартиры, как лом раскалывает тонкий лёд.
Дэвид инстинктивно вздрогнул от неожиданности и замер с деревянной лопаткой в руке,  на секунду она перестала быть кухонным приспособлением и превратилась в оружие. Нахмурившись, он отложил её и быстрым шагом направился в прихожую, распахнув тяжёлую дверь, Дэвид замер.
На пороге стояла Бэт, и от её привычного образа не осталось и следа. На девушке было изящное светлое пальто, которое струилось мягкими складками, очерчивая изгибы тела. А сапоги на тонкой высокой шпильке делали её силуэт порочно;притягательным, словно оно была явлением чьей то порочной мечты.
В полумраке подъезда её взгляд казался слегка расфокусированным, но в этой туманной дымке таилась гипнотическая сила, её огромные голубые глаза, обычно ясные и строгие, сейчас затягивали в глубину океана, в них можно было утонуть, даже не успев испугаться. Её чуть приоткрытые губы, с непривычно яркой помадой, манили обещая подарить невиданное ранее блаженство. А слегка растрёпанные ветром розовые пряди добавляли её облику дерзкий, слегка пьянящий шарм, перед которым невозможно было устоять.
Не говоря ни слова, девушка шагнула вплотную к парню и отчаянно поцеловала в губы, прижимаясь к нему всем телом. И в  первую секунду у Дэвида просто перехватило дыхание, весь мир на секунду замер, оставив только это прикосновение, только её тепло. От происходящего сердце парня бешено колотилось, он  крепко обнял её в ответ, словно до конца не веря в то, что это происходит наяву, словно если он чуть ослабит хватку, она растает, как утренний туман.
Чувство к напарнице, которое он так долго прятал внутри, наконец вырвалось на волю, заполняя всё его существо долгожданным теплом, таким ярким и горячим, что оно почти обжигало.
Дэвид нежно провёл рукой по её спине, плавно поднимаясь к шее, но тут его пальцы наткнулись на плотный, неестественный бугорок под кожей. Ток ударил по оголенным нервам, мгновенно смывая наваждение и вызывая страшное подозрение. Он не стал резко отстраняться, чтобы не выдать свой страх и не спровоцировать непредсказуемую реакцию, вместо этого он подыграл ей, мягко, но уверенно развернул девушку спиной к себе, увлекая вглубь прихожей, Бэт, пришедшая за страстью, податливо подчинилась, приняв это за продолжение прелюдии.
Дэвид медленно скользнул ладонью по её плечу, нежно отодвинул розовые пряди в сторону и наклонил её голову к полоске света из комнаты, но стоило ему заглянуть за воротник пальто, как внутри всё заледенело, его подозрения подтвердились. Кожа над бугорком отчётливо пульсировала, словно под ней жило что;то чужое, злое и нетерпеливое. А в самом центре виднелся свежий след от укола, тонкая, едва заметная точка, похожая на укус.
Паразит. . . Чужеродное образование зловеще сокращалось под нежной кожей, будто отсчитывало секунды до катастрофы.
Бэт не замечая его обеспокоенность, и продолжая вести себя странно, одним небрежным жестом сбросила с себя мягкое пальто прямо на пол прихожей, и осталась перед парнем, в одном тонком чёрном кружевном белье. Затем она снова двинулась в его сторону, слепо и настойчиво, словно выполняя чей-то извращенный приказ.
Контраст между хрупкой красотой любимой женщины и пугающей деградации её разума сводил парня с ума, разрывая его изнутри. Ему одновременно хотелось поддаться своим желаниям, ведь она сейчас была так близко, но и пользоваться ситуацией он тоже не мог, ведь девушка совершенно не осознавала, что она сейчас творит.
Перехватив её руки, он мягко подтолкнул её в сторону кровати, к счастью её затуманенное сознание, восприняло это как часть любовной игры. Она податливо смеялась, абсолютно не мешая ем, и этот её доверчивый и одновременно чужой смех едва не сломал Дэвида. Сжав зубы, он осторожно подыгрывал этому безумию, стараясь надёжно удержать её до того, как паразит почует угрозу и заставит Бэт, неосознанно, разнести половину квартиры.
Он сорвал с вешалки свой тяжёлый шерстяной свитер и аккуратно накинул на хрупкие плечи девушки. Бэт буквально утонула в объёмной ткани, внезапно став похожей на испуганного ребёнка, который пришёл за помощью. Усадив Бэт на деревянный стул в гостиной, Дэвид, преодолевая внутренний протест, быстро, но бережно связал её руки плотным альпинистским шнуром. Каждый узел отзывался в груди тупой болью, словно он связывал не её, а собственные чувства. Затягивая финальный узел на её запястьях, он едва слышно пробормотал:
— Прости, маленькая моя. Так надо. Пожалуйста, держись.
Затем схватив со стола мобильный, он набрал Кевина.
— Приезжай ко мне. Срочно. Хватай всё, что у тебя есть из медицинских принадлежностей для работы с пришлыми. И еще … захвати запасную пару крепких нервов. Они нам понадобятся.
Через пятнадцать минут в прихожей раздался стук, короткий и деловитый, будто сама реальность торопила их не терять ни секунды. Едва Кевин переступил порог, его лицо вытянулось от изумления, картина в гостиной выглядела слишком нереальной, словно кто;то выдернул его из привычного мира и швырнул в сюрреалистичный кошмар.
На деревянном стуле посреди комнаты сидела надёжно связанная Бэт в огромном мужском свитере, из;под сползшего на плечо ворота вызывающе виднелось чёрное кружево. Она не мигая смотрела на вошедшего и демонстрировала широкую застывшую улыбку, а затем бодрым голосом, со слегка фальшивыми нотками, от которых по спине бежали мурашки, сказала:
— Кевин, привет! Развяжи меня, ну пожалуйста, и я поцелую тебя! Обещаю, тебе очень понравится!
Кевин неподвижно стоял, хлопая глазами. Он явно не понимал, в какую переделку угодил, и пытался сложить головоломку, где все детали были из разных коробок, а инструкция вообще потерялась где;то между галактиками.
Он медленно перевёл взгляд с Бэт на Дэвида, потом обратно, безуспешно пытаясь найти в этой сцене хоть каплю здравого смысла. Затем наконец-то выдавил, крепче сжимая ручку чемоданчика.
— Дэвид … Я, как ты и просил, взял базовый нейролептик, антисептик, хирургические зажимы и… и кое;что ещё из спецсредств.
Он снова покосился на Бэт, которая теперь тихонько напевала какой;то сентиментальный мотив, и едва слышно прошептал коллеге:
— Знаешь, я всю жизнь думал, что мой самый страшный кошмар, это случайно запереть ключи внутри дома, а оказалось, нет. Мой кошмар происходит прямо сейчас в твоей квартире.
Мужчины не теряли ни секунды, в их изломанном мире спасать близких нужно было немедленно, без долгих прелюдий. Пока Кевин раскладывал инструменты, Дэвид быстро объяснял природу аномалии, ровно и обыденно, будто делился рецептом чая, а не рассказывал о межпространственной заразе, превращающей первоклассных следователей в ходячие катастрофы.
— Всё работает по чёткой схеме, заражение происходит через укол, пара часов инкубации и бац! Носитель перестаёт думать о работе, доме, даже своем собственном выживании. Разум полностью блокируется. Пострадавший одержим лишь одной целью, устроить себе вселенское свидание века.
Кевин, отчаянно цепляясь за медицинскую логику, чтобы не поверить в абсурдность происходящего, сухо спросил:
— И какой в этом биологический смысл для паразита?
Дэвид слегка повернул голову, он аккуратно прижал подушечку указательного пальца, на котором белел свежий медицинский пластырь, удерживая в другой руке стеклянную пипетку с заранее набранной собственной кровью. Парень подыскивал формулировки, которые не звучали бы как цитата из дешёвого романа, но правда редко бывает изящной.
—  Паразиту необходимо, чтобы заражённый носитель оказался в физической близости с представителем противоположного пола, это мгновенно запускает следующую, терминальную фазу его развития. Прямо как в старых книгах об инопланетных угрозах, только с чертовски красивым романтическим подтекстом.
Попытка Дэвида иронично улыбнуться вышла кислой, словно он на вкус ощутил застоявшийся лимонад, горький и безнадёжный.
Кевин потёр переносицу, будто пытался физически стереть из памяти саму мысль о том, что только что услышал. Потом криво улыбнулся, скорее от дикой нервозности, чем от веселья. Если бы ему неделю назад сказали, что он будет планировать кустарную операцию по извлечению межпространственного червя из шеи коллеги, он бы рассмеялся этому безумцу в лицо. А теперь медик стоял в чужой гостиной, послушно кивал, слушая инструкции Дэвида, и со всё большим удивлением косился на пипетку с кровью.
Инструкции ведомства ничего подобного не предусматривали, но Дэвид говорил с такой гипнотической уверенностью, что спорить не хотелось.
При этом Кевин отчаянно старался лишний раз не смотреть на Бэт, которая, несмотря на связанные руки, умудрялась вести себя так, будто вот;вот начнёт кокетничать с потолочным плафоном. Девушка чуть наклонила голову набок, очарованно улыбнулась чему;то невидимому в воздухе и тихо, ласково промурлыкала:
— Знаешь, Дэвид, свет у неё такой тёплый… В этой лампе определённо есть живая, нежная душа.
Кевин вздрогнул от этого безумного тона и поспешно перевёл взгляд на хозяина квартиры. Он быстро протараторил и в его голосе звучала уже не привычная бравада, а голая паника:
— Лучше бы нам поторопиться.
Дэвид коротко кивнул, не отводя от Бэт пристального взгляда.
 В его глазах сейчас читалось всё, железная решимость, подступающий страх и что;то слишком личное, чтобы озвучивать это при свидетелях.
План выглядел пугающе простым, Дэвид должен был зафиксировать Бэт, держать её крепко, но бережно, чтобы не причинить вреда и не дать дёрнуться под лезвием. Кевину же предстояло сделать один точный надрез в самом центре пульсирующего бугорка, а затем поднести к ране стеклянную пипетку с кровью Дэвида. Почуяв этот непреодолимый магнит, паразит обязан был сам вылезти наружу. Как только слепая голова червя покажется из надрезанной кожи, её оставалось молниеносно перехватить хирургическим зажимом и швырнуть в банку со спиртом, единственный состав, гарантированно выжигающий эту межпространственную заразу. Главное успеть схватить тварь до того, как она поймёт, что её обманули.
Кевин замер, глядя на разложенный набор инструментов, стерильная медицинская сталь холодно поблёскивала под лучами лампы, и от этого резкого, глянцевого света всё происходящее в обычной квартире казалось абсолютным абсурдом.
— Ты железно уверен, что твоя кровь сработает как приманка?
Он кивнул и перехватил руки Бэт чуть жёстче, когда она внезапно попыталась ласково дотянуться до его пальцев и жарко прошептать что;то про его «прекрасные сапфировые глаза». В этот миг между напарниками натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от напряжения. Дэвид сдерживал не только её хрупкое, извивающееся тело, но и собственные, рвущиеся наружу чувства, от её безумного шёпота внутри у него всё переворачивалось.
 Дэвид, стараясь, чтобы его тон звучал максимально убедительно для врача, на ходу сочинял официальную легенду:
— У меня редкая группа. Плюс в организме есть специфические антитела, которые эта тварь считывает как идеальный сигнал для перехода в терминальную фазу. Она гарантированно потянется на эту комбинацию ферментов. Это наш единственный реальный шанс выманить её наружу до того, как она уйдёт вглубь нервной системы.
Кевин до боли стиснул пластиковую рукоять скальпеля, примериваясь к шее девушки. Пальцы медика слегка подрагивали, и он ненавидел эту дрожь, потому что в их деле дрожь могла стоить жизни.
— Ладно. Я готов. Но если она дёрнется под лезвием…
Дэвид пообещал:
— Я удержу её.
Дэвид не отводил пристального взгляда от напарницы, пытаясь отыскать за плотной пеленой безумия ту, настоящую, сильную, Бэт, которую он знал, ту, что шутила в самых страшных ситуациях, смотрела опасности прямо в глаза и никогда не сдавалась.
Кевин наклонился ближе, полностью сосредоточившись на пульсирующем бугорке, но Бэт принялась сопротивляться с неожиданной, силой. Она яростно извивалась в альпинистских путах, кокетливо улыбалась, отчего мужчинам становилось не по себе, и без умолку твердила, что никакая операция ей не нужна. Заражённая девушка во всех красках описывала, чего именно она ждёт от Дэвида.
Кевин тщетно пытался прицелиться, каждый раз, когда он подносил холодную сталь к её коже, Бэт безумно ёрзала на стуле. Медик в панике отдёргивал руку, боясь срезать лишнее. Секунды таяли, как снег на раскалённом железе.
Тогда Дэвид быстро, но мягко обхватил её лицо ладонями и поцеловал Бэт в губы. Всё замерло, даже воздух, казалось, задержал дыхание. Бэт шокировано затихла, её затуманенный взгляд на миг прояснился, будто сквозь пелену прорвался слабый луч света, а затем веки послушно закрылись, поддавшись мощному биологическому всплеску, паразит внутри неё решил, что цель достигнута и экспансия началась.
В это мгновение Кевин действовал быстрее и точнее, чем когда;либо в своей практике. Короткий микронадрез скальпелем, капля крови из заготовленной пипетки Дэвида  и из раскрывшихся краёв кожи показалась слепая голова, неоново;синяя, мерзкая тварь с пятью короткими щупальцами хаотично зашевелилась, реагируя на запах ферментов, будто её тянуло к этой крови с чудовищной жаждой.
Кевин стальным хирургическим зажимом намертво перехватил червя, не позволяя тому скользнуть обратно, и резким движением швырнул его в стеклянную банку, паразит судорожно дёрнулся и навсегда затих в обжигающем спирте. Медик оперативно обработал шею Бэт антисептиком и закрыл надрез стерильным пластырем. Девушка на мгновение открыла глаза, обвела комнату мутным  взглядом, едва слышно пробормотала:
«Где я?..»
И тут же бессильно потеряла сознание, обмякнув в своих путах.
Кевин вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба, глядя на Дэвида, он настороженно спросил:
— Слушай, Стрэнт… А ты сам точно не подцепил эту межпространственную дрянь? Во время поцелуя? Контакт;то был прямой.
— Таким, как я, подобная зараза не страшна, Кевин. В моём организме этот вид пришлых попросту не выживает, слишком уж для них тут скучно.
Они аккуратно разрезали шнур, освобождая Бэт. Потом вдвоём бережно перенесли её в спальню и уложили на кровать. Медик укутал её тёплым одеялом,  не как пациентку, а как человека, которого хочется защитить от всего мира, даже от сквозняка. После этого оба тихо ушли на кухню.
— Проспит около часа.
Подытожил Дэвид, устало прислонившись спиной к дверному косяку, его плечи наконец-то слегка опустились, словно с них сняли невидимый, но чудовищно тяжёлый груз.
— Метаболизм быстро восстановится, и после пробуждения она даже не вспомнит половину этого безумия. Ну, или в крайнем случае будет уверена, что ей приснился очень странный и неприличный сон.
Пока Бэт спала, Дэвид наконец;то закончил возиться у плиты и разложил горячий ужин по тарелкам, густой аппетитный аромат заполнил квартиру, и тревожное напряжение, ещё недавно висевшее в воздухе статическим электричеством, потихоньку рассеялось, уступая место чему;то тихому, почти домашнему.
Кевин присел за кухонный стол, принимая из рук хозяина свою порцию, медик вдруг поймал себя на мысли, что они впервые за всё время их бурного знакомства, могут просто поболтать вдвоём, как нормальные люди. А не как оперативники МБРА, спасающие мир от очередной чертовщины. И они болтали  о сущих пустяках, о классических фильмах и о том, каким сумасшедшим выдался этот день. В такие минуты окружающая действительность казалась почти нормальной. Почти . . .
Прошло чуть больше часа, прежде чем Бэт открыла глаза, пару секунд она неподвижно лежала на подушках, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным разумом и пробиться сквозь туман, который цеплялся за мысли, не желая отпускать. Затем девушка медленно обвела взглядом незнакомую спальню, надеясь, что чужая обстановка послужит подсказкой, где она находится и как сюда попала.
— Где я?..
Пробормотала она, тяжело приподнимаясь на локтях, голос звучал хрипло, будто она долго кричала, а потом забыла об этом.
Опустив глаза на собственное тело, Бэт резко замерла.
— Боже, что на мне надето?..
Ещё сильнее её шокировал тот факт, что под этим нелепым гигантским свитером обнаружилось только нижнее бельё, причём весьма откровенное. Девушка потянула плотный подол вниз, в надежде, что одежда волшебным образом удлинится до самых пят, и снова страдальчески застонала:
— Господи… Что вообще произошло?
Она осторожно опустила босые ноги на прохладный пол и поднялась с кровати, но голова тут же закружилась от слабости, пришлось вцепиться в деревянную спинку, чтобы удержать равновесие. В её памяти остался лишь огромная черная дыра, казалось, что кто;то бесцеремонно взял и вырезал из воспоминаний массивный кусок, не оставив никаких объяснений.
Кое;как справившись со слабостью, Бэт тихо вышла из спальни, в коридоре её встретили знакомые голоса коллег. Напарники мирно сидели за столом, пили свежий чай и выглядели до неприличия довольными. Они улыбались так, будто только что сорвали баснословный куш, а не провернули экстренную хирургическую операцию посреди гостиной.
Бэт остановилась в дверном проёме, крепко придерживая руками края безразмерного шерстяного свитера, и выдала самым суровым тоном, на какой только была способна в столь двусмысленной ситуации:
— Кто;нибудь в этом доме объяснит мне, что здесь происходит?
Дэвид мгновенно поставил чашку и поднялся, он изо всех сил пытался придать лицу серьёзный вид, но сделать это было тяжело, уголки его губ упрямо разъезжались в улыбке, при виде растрёпанной напарницы. На секунду повисла острая пауза, в синих глазах Дэвида читалось целое переплетение невысказанных чувств. В них была вся его любовь к ней, отчаянное желание обнять, успокоить и честно признаться, в какой дикий страх повергла его мысль, что паразит уйдёт вглубь её нервной системы.
— Бэт, главное ты сейчас в полной безопасности.  И ты… ну, в общем, у меня дома. У нас тут вечером случился небольшой внештатный инцидент.
Кевин не удержался и громко хихикнул, но сразу прикрыл рот ладонью, будто пытался затолкать этот звук обратно в горло. Затем весело сверкая глазами, медик переспроси:
— Небольшой?! Дэвид, она пыталась устроить межпространственное свидание века! И чуть не убедила меня, что любовь это высшая форма медицины!
Бэт растерянно переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как реальность окончательно теряет устойчивость. А потом, с робкой надеждой в голосе, спросила.
— Вы сейчас шутите, да?
Дэвид серьёзно покачал головой:
— К сожалению, нет. Ты подцепила паразита из другого измерения. Тварь проникает в кровь через скрытый укол и… скажем так, временно меняет приоритеты носителя.
Кевин тут же весело вставил:
— В твоём случае кардинально . . .
Бэт медленно опустилась на мягкий диван, пряча вспыхнувшее лицо в ладонях:
— Я вообще ничего не помню… Но мне уже стыдно.
Медик сочувственно кивнул, присаживаясь на подлокотник:
— Знаешь, это даже к лучшему. Избирательная амнезия это великая вещь. Например, ты начисто забыла, как страстно предлагала мне бросить МБРА и уехать на планету, где абсолютно все говорят исключительно стихами.
Дэвид сел рядом с ней и мягко улыбнулся:
— Мы всё исправили, Моус. Чужеродный организм извлечён, полностью обезврежен и сейчас плавает в спиртовом растворе на кухне. Можешь больше не волноваться. Ты в абсолютной безопасности.
Бэт чуть раздвинула пальцы, осторожно взглянула на него и спросила, тщетно стараясь скрыть дрожь в голосе:
— А свитер… он обязательно должен был быть таким гигантским?
Дэвид пожал плечами, пряча улыбку:
— Это была необходимая мера предосторожности. И, честно говоря Бэт, в нём ты выглядишь гораздо безопаснее для окружающих, чем в том, что скрывается под ним.
Кевин громко фыркнул, но тут же притворился, что сильно закашлялся. Бэт снова страдальчески застонала, уткнувшись лбом в колени:
— Пожалуйста, умоляю, скажите, что никто из вас не снимал этот цирк на видео.
— Конечно, нет!
Слишком быстро выпалил Кевин и мгновенно залился краской до самых ушей. Дэвид метнул на медика строгий, предупреждающий взгляд, а затем спокойно протянул Бэт чашку свежезаваренного чая:
— Кевин глупо шутит. Никакой записи нет. Остались только наши надёжные, но слегка травмированные воспоминания.
Бэт наконец подняла голову, посмотрела на них обоих и вдруг тихо рассмеялась, сначала неуверенно, а потом всё громче, пока этот смех не перерос в истерическую разрядку. Напряжение наконец;то выходило наружу, срываясь с губ в виде коротких, почти всхлипывающих звуков.
— Ну что ж… Зато теперь у меня есть официальное оправдание, если когда;нибудь я снова сделаю что;то абсолютно безумное. «Это не я, это паразит!»
Дэвид тепло улыбнулся. Накрыв её подрагивающие пальцы своей ладонью, помогая ей удержать горячую чашку:
— Держи, Моус. И давай сразу договоримся, что в ближайшее время никаких пришлых паразитов. Кто знает, какая ещё дрянь может прилететь к нам из Разломов.
Девушка сделала глоток и искренне посмотрела на парней:
— Спасибо, ребята. Даже если мне теперь придётся жить с этим позором до конца своих дней.
Кевин подмигнул ей, направляясь к выходу из гостиной:
— Не переживай, мы в отделе МБРА умеем хранить государственные тайны. Ни одна живая душа не узнает.
Но это мимолетное спокойствие быстро рассеялось, Бэт замерла, сейчас её терзала не только собственная глупая беда, но и пугающая мысль о том, что где;то в мегаполисе могут бродить другие заражённые.
«Только эпидемии сейчас не хватало»,  угрюмо подумала она. Раздражение разрасталось внутри, кто-то украл целый кусок жизни, просто безжалостно вырезав, будто ненужную страницу из дневника. И самое паршивое, что она совершенно не знала, что именно успела натворить за эти часы беспамятства.
Бэт поднялась и остановилась посреди комнаты, мельком глянув на собственное отражение в тёмном стекле окна, она неловко покосилась на Дэвида, плотнее кутаясь в его свитер:
— А в чём я вообще пришла к тебе? Надеюсь, не в одном белье на пороге стояла?
Дэвид постарался деликатно развеять её смятение, он вышел в прихожую и вынес её изящное пальто и сапоги, те самые, что были на ней в момент появления.
— Любопытно . . .
Протянула Бэт, принимая вещи, в её тоне небыло истинного любопытства, лишь только горькая ирония оперативника, который пытается удержать лицо, даже когда земля уходит из;под ног.
Она повернулась к Кевину:
— Подбросишь до дома? Мне нужно переодеться, а потом я хочу съездить в клуб. В тот самый, где мы были с Лизи и после которого случился провал.
Кевин сдержанно кивнул, подхватывая медицинский кейс:
— Без проблем. Буду ждать внизу, в машине.
Дэвид вдруг заговорил торопливо, словно категорически отказывался выпускать её из вида:
— Я поеду с вами, Бэт.
В его словах прозвучало не дежурное предложение напарника, а почти личная просьба. Бэт покосилась на него, задержав пристальный взгляд на его лице, пыталась прочесть что;то скрытое за этой внезапной решимостью.
— Ладно.
Произнесла она наконец, сдаваясь под его напором.
Она ушла в спальню Дэвида, быстро стянула огромный свитер и надела свои вещи. Когда Бэт вышла в коридор, напарник уже стоял у входной двери  собранный и готовый к тому, что эта ночь лёгкой точно не будет.
Они спустились во двор и сели в машину к Кевину, вся компания ехала совершенно молча, пока автомобиль плавно не притормозил у дома Бэт.
Девушка распахнула дверцу и вдыхая прохладный осенний воздух, чтобы окончательно прогнать сковывавшую мысли дурноту после нейролептиков, сказала:
— Спасибо, Кевин.
— Не за что.
Затем Бэт добавила:
Езжай  домой, отдохни. Дальше мы уже сами справимся.
— Я на связи, если экстренно понадоблюсь.
Кивнул Кевин, включая передачу.
Попрощавшись с ним, Бэт переступила порог своего дома и торопливо пошла в спальню, ей хотелось поскорее избавиться от всего, что напоминало бы о той чужой версии себя. Пальцы всё ещё слегка дрожали, когда она застёгивала привычную тёмную рубашку и натягивала любимые джинсы, простые, надёжные, свои. В них она наконец;то снова становилась собой, возвращая привычную уверенность.
Когда она вышла в прихожую, Дэвид стоял у окна, внимательно всматриваясь в ночную улицу, словно спящий город мог выдать ему какую-то подсказку. Он обернулся, едва услышав её тихие шаги, и в его взгляде Бэт прочла сразу всё, готовность действовать, лёгкую тревогу и твёрдое «я здесь».
— Готова? — тихо спросил он.
Бэт уверенно кивнула, чувствуя, как внутри окончательно восстанавливается привычная собранность.
— Поехали. Если кто;то и знает, что со мной случилось, то это местный бармен. Ну или камеры.
Дорога сквозь пустые ночные кварталы заняла не больше десяти минут, напарники приехали в заведение и сразу принялись расспрашивать сотрудника за стойкой, но тот лишь растерянно пожимал плечами. Мужчина уверял их, что не заметил в тот вечер абсолютно ничего странного.
— Тут каждый второй ведёт себя подозрительно. 
Хмуро буркнул он себе под нос, протирая бокал. Затем мужчина нервно поправил белое полотенце на плече, будто этот жест мог придать ему уверенности перед оперативниками.
— Я правда ничего такого не видел.
Повторил он чуть громче, чем следовало, и бегло скользнул взглядом по купольной камере под потолком.
— Ну, то есть… обычные пьяные ссоры клиентов, кто;то слишком громко смеялся в углу… Ничего такого . . .
Дэвид и Бэт многозначительно переглянулся, в этом поспешном отрицании сквозило что-то фальшивое, то, что сразу насторожило напарников.
— Тогда покажи запись.
Спокойно, но твёрдо потребовала Бэт, в её голосе снова прорезался привычный командный тон, жёсткий, не терпящий возражений.
Бармен заметно замялся, испуганно покосился на запертую дверь служебного помещения, а затем снова перевёл взгляд на гостей:
— Ну… система видеонаблюдения у нас старая. Жёсткий диск постоянно зависает.
— Включай.
Мужчина тяжело вздохнул и повёл напарников в тесную, пыльную каморку, на маленьком пузатом мониторе дрожали чёрно;белые кадры, точно весь мир передавался через пелену ряби и серых теней. Дэвид встал у самого порога, чтобы одновременно контролировать и экран, и бармена. Тот постоянно ёрзал на месте и нервно теребил край рубашки. Парень явно знал гораздо больше, чем говорил, и панически боялся того, что сейчас появится на дисплее.
Они отмотали запись к нужному времени, вот Бэт входит в зал, садится у стойки рядом с Лизи. На экране всё выглядит буднично, смех, жесты, лёгкий наклон головы, а затем  роковой момент. Неизвестный парень в кожаной куртке неловко врезается в Бэт со спины, на мгновение загораживая объективу обзор, судя по кадрам, именно в эту секунду он с неестественной ловкостью вколол ей паразита, дальше плёнка зафиксировала, как мужчина вовсю извиняется, уверяя, что просто оцарапал девушку массивной молнией на своём рукаве. Всё длилось не дольше секунды, но сейчас это мгновение казалось бесконечно длинным, словно хронометраж специально растянулся, чтобы зафиксировать преступление.
Бэт смотрела на мерцающий экран, не мигая.
— Профессионал.
Бармен, увидев неопровержимые улики, заметно переменился в лице. Его кожа приобрела землистый оттенок.
— Это… я правда не знал. Клянусь вам! Если бы я только заметил…
— Ты не заметил. Или просто не хотел замечать.
Холодно перебила его Бэт.
Дэвид изучал реакцию мужчины, фиксируя каждое движение его губ:
— А теперь подумай ещё раз. Может, он приходил к вам раньше? Или кто;то настойчиво расспрашивал о Бэт? Наводил справки о её привычках, маршрутах, графике работы?
Бармен медленно покачал головой, но в его глазах на миг промелькнуло что;то похожее на глухую вину.
— Никто про неё не спрашивал… Но неделю назад тут постоянно ошивался один странный тип. Жутковатый. В глубоком капюшоне. Всё сидел в самом тёмном углу зала, пил обычную воду и часами смотрел в одну точку. Я думал, он просто местный сумасшедший. А теперь… теперь я уже ни в чём не уверен.
— Опиши его, — резко скомандовала Бэт, доставая из кармана блокнот.
— Высокий. Худой. Лицо у него такое… словно высечено из серого гранита, ни единой эмоции, ни тени улыбки. И ещё… этот тип всё время нервно подёргивал высокий воротник пальто. Словно вся одежда на нём была с чужого плеча.
Дэвид быстро занёс эти крупицы информации в свой смартфон, он
прекрасно понимал, что такое обобщённое описание мало чем поможет, но зафиксировать его был обязан.
— И куда именно он делся в тот вечер?
— Просто расплатился наличными, ушёл в переулок и больше здесь не появлялся.
Бэт резко выдохнула, пытаясь сбросить сковавшее тело напряжение и  наконец она сказала:
— Спасибо. Если увидишь его снова, то сразу звони по номеру на визитке.
Напарники покинули тесную каморку и снова оказались в полумраке барного зала, разноцветный свет неоновых вывесок теперь казался им вовсе не уютным, а зловещим, словно эти огни не разгоняли тьму, а лишь подчёркивали её глубину.
Оказавшись на ночной улице, Бэт глубоко вдохнула осеннюю прохладу и тихо произнесла, глядя вперёд, в густую темноту тупика:
— Это точно был Дар.
Дэвид остановился рядом с ней, чтобы она чувствовала его поддержку, он спокойно сказал, тихо, но уверенно. И эта его уверенность действовала на девушку лучше любых громких обещаний.
— Мы найдём подтверждение. Если это его рук дело, мы вытащим ублюдка на свет.
Бэт согласно кивнула, хотя веки наливались свинцом от изнурительного напряжения, затем она посмотрела на него пристально, открыто, и в этом взгляде на мгновение мелькнуло сокровенное чувство, которое она обычно прятала от всех. Это была глубокая и искренняя благодарность, за то, что Дэвид без лишних слов принимал её злость и страхи, спокойно  справлялся с её непростым характером и всегда был рядом, спокойный и надежный.
Они ещё немного постояли на тротуаре, пока прохладный ночной ветер лениво играл с её розовыми прядями, и наконец Бэт чуть улыбнулась, так, как  улыбаются перед тяжёлым боем, когда точно знают, что отступать никто не намерен.
— Спасибо, что не даёшь мне окончательно сорваться.
Тихо, почти шепотом сказала она, и в этом шёпоте не было ни капли слабости, скорее горькая признательность человека, который привык держать удар в одиночку и вдруг понял, что можно опереться на надежное плечо.
Тот ответил ей тёплым, понимающим взглядом и добавил, с едва заметной улыбкой:
— Кто;то же должен следить, чтобы ты не кинулась под танки в одиночку.
Бэт хмыкнула, со всей своей привычной дерзостью:
— Ещё чего. Я всегда беру с собой надёжного напарника.
Они обменялись короткими улыбками, и этого хватило, чтобы копившееся часами напряжение наконец отступило.
— Иди отдыхай, Стрэнт.
Добавила она уже значительно серьёзнее, но в этой серьезности была лишь забота.
— Хорошо, но сперва я хочу у тебя кое;что спросить.
С легким волнением в голосе произнес Дэвид.
— Спрашивай.
Ответила девушка, слегка наклонив голову набок и улыбнувшись.
— Поужинаем как;нибудь? Только мы.
Бэт тихо уточнила, робко, с надеждой, что она не ослышалась.
— Ты приглашаешь меня на свидание? 
Дэвид ответил ей лаконично, и эта краткая простота прозвучала честнее любых пылких обещаний.
— Да.
Слегка засмущавшись, Бэт убрала розовую прядь волос за ухо, привычным, почти бессознательным жестом, который выдавал её волнение.
— С удовольствием.
Так же коротко ответила она, и в этих двух словах прозвучало больше, чем в целой речи. Это было не просто согласие на ужин, это скорее было согласие на возможность быть чуть ближе, чем позволяли правила МБРА.
Дэвид наклонился и едва ощутимо, боясь спугнуть момент, коснулся губами уголка её губ.
— Если что;то понадобится зови. Я всегда рядом.
— Знаю, 
Ответила Бэт, уже намного нежнее, чем обычно.
Они расстались без лишних слов, обменявшись короткими жестами  как умеют только те люди, которые привыкли понимать друг друга с полувзгляда. Бэт села за руль своей машины, завела двигатель и плавно выехала с парковки, скрываясь в предрассветном тумане, который стелился по асфальту, словно пытался удержать её подольше в этом хрупком мгновении покоя. А Дэвид развернулся и пошёл пешком в глубь улицы, благо до его дома было всего несколько кварталов. Город ещё спал, и даже неоновые вывески казались приглушёнными, словно стыдились нарушать эту редкую тишину.
Вернувшись в пустую квартиру, он первым делом снял куртку, бросил её на вешалку в прихожей и прошёл в спальню. На заправленной кровати лежал его большой шерстяной свитер аккуратно сложенный, казалось, что Бэт умышленно хотела оставить после себя не хаос, а едва заметный, мирный след.
Он осторожно взял его в руки, шерсть уже успела остыть, но в её волокнах всё ещё отчётливо таился аромат парфюма девушки, тонкий и едва уловимый, с лёгкой горчинкой, словно в нём застыли и её упрямство, и её нежность.
Запах скользнул по сознанию и вдруг мощной волной унёс Дэвида назад, к тому самому мгновению, когда между ними на долю секунды исчезла профессиональная осторожность. Ему на миг показалось, что он снова физически ощутил её губы, то мимолётное прикосновение, которое было лишь тактическим приёмом для спасения, но теперь упрямо жило глубоко под кожей, в памяти, в этом родном аромате.
Дыхание на секунду перехватило, будто тело проверяло, а вдруг это не не просто воспоминание измученного разума, а негласное обещание чего;то большего?
Бережно опустив свитер на спинку стула, чтобы не спугнуть хрупкий морок, Дэвид прикрыл межкомнатную дверь, оставляя позади изматывающие тревоги. В квартире воцарилось такое глубокое затишье, что стало слышно, как в чайнике едва уловимо потрескивает остывающий металл, а на кухне неторопливо отсчитывают секунды настенные часы. Стены надёжно хранили эти редкие минуты покоя, словно сами хотели дать ему передышку.
Но пауза не могла длиться вечно, точно в насмешку над мимолётным умиротворением, в кармане брюк глухо завибрировал телефон упрямо, как настойчивый стук в запертые ворота. Дэвид не стал доставать его сразу, ему хотелось ещё на секунду удержать ощущение отстранённости. Казалось, пока он не коснётся пальцем светящегося стекла, реальность не сумеет снова затянуть его в рабочий ритм.
Наконец он вытащил мобильный, на дисплее высветилось уведомление из секретариата МБРА, а следом лаконичный и строгий текст ведомственного приказа:
«Агенты Моус и Стрэнт направляются в помощь местной полиции по делу о торговле людьми. Утром сразу прибыть в участок».
Он вчитался в сухие строчки, едва заметно кивнул собственным мыслям и тут же написал напарнице:
«Заберу тебя утром у дома».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Спасибо. Буду ждать».
Пара коротких фраз и в комнату вернулась прежняя тишина. Всё строго по делу, без лишних слов, именно в таком ритме им всегда работалось лучше всего.
В этот раз им предстоит разбираться с обычным земным преступником, далёким от тайн Разломов. Мысли Дэвида постепенно перетекли от домашнего уюта к тактической задаче. Он и сам не заметил, как ночная пустота в голове окончательно сменилась рабочим настроем, размеренным, собранным и полностью свободным от лишних эмоций.
Только где;то на самой границе сознания всё ещё держался тонкий аромат её духов  как напоминание, что за пределами приказов есть что;то еще . . .

Маски, которые мы носим

Рабочие будни Дэвида всегда начинались одинаково, ранний подъём, полчаса на упражнения, быстрый душ. Сборы проходили без суеты, каждое движение было доведено до автоматизма годами тренировок. Джинсы, футболка, кожаная куртка с потёртым рукавом, телефон во внутренний карман, чашка крепкого кофе на ходу, и он уже  в пути.
Это утро не стало исключением, мегаполис только просыпался, окутанный лёгкой дымкой, а Дэвид уже уверенно вёл машину навстречу новому дню. В голове чётко выстроился план, забрать напарницу и сразу направиться в участок.
Новая задача выходила за рамки их привычного профиля, но от этого не становилась легче. Жестокая банда Хулио Альвареса торговала людьми, и любая осечка оперативников могла стоить кому-то жизни.
Дэвид аккуратно припарковался у дома Бэт и едва успел выйти из машины, как входная дверь распахнулась, но на крыльце показалась вовсе не напарница.
На секунду он замер, перед ним стоял Адам, в его сдержанном, оценивающем прищуре сквозило едва уловимое превосходство. Не успел Дэвид вымолвить и слова, как из-за широкой спины мужчины выскочила Бэт, на ходу застёгивая куртку.
— Это Адам, — торопливо выпалила она, растерянно глядя на мужчин. — Адам, это Дэвид, мой напарник. Дэвид, это Адам… в общем, просто Адам.
Тот слегка наклонил голову, скользнув по Дэвиду пристальным взглядом не враждебным, но твёрдым, словно безмолвно подтверждал своё давнее право здесь находиться. А потом спокойно сказал, вежливо кивая:
— Мы уже встречались. В вашем кабинете.
Дэвид ответил столь же сдержанно, стараясь не выдать, как сильно его раздражает эта сухая вежливость:
— Да, пересекались.
Холодно бросил он и, повернувшись к напарнице, добавил строже, чем планировал:
 — Готова, Моус? Время поджимает.
Бэт, которая только и ждала повода поскорее сбежать от этой неловкой и натянутой ситуации, мгновенно запрыгнула на пассажирское сиденье:
— Да. Поехали.
Адам остался на крыльце, он не улыбался, но в его глазах читалось то ли горькое понимание, то ли негласное предупреждение. Мужчина неторопливо поправлял манжет левой руки, на запястье которой красовалась тонкая серебряная цепочка, совершенно простая, без кулонов или каких-либо других украшений.
А в салоне автомобиля тем временем воцарилось натянутое молчание, Дэвид мельком покосился на притихшую девушку, заметив его озадаченный взгляд. Бэт решила объясниться:
— Дэвид, это мой бывший муж. Мы давно развелись, хотя время от времени продолжали видеться. Но теперь расстались окончательно. Сегодня он просто приехал забрать свои вещи, которые всё ещё оставались у меня.
— Ого. Не знал, что ты была замужем.
— Да, успела побывать.
Грустно усмехнулась Бэт. А затем продолжила рассказ:
— Мы с Адамом познакомились в медицинском.
— В медицинском? — удивлённо переспросил парень.
— Да, моё первое образование — медицина, — подтвердила она.
— Мы встретились, когда я училась на первом курсе, а он уже оканчивал университет. Сблизились на фоне учёбы, а потом, на студенческом съезде в Вегасе, крепко перебрали и в шутку узаконили отношения в местной круглосуточной часовне. Сразу подавать на развод не стали, наивно думали, что это весело и романтично. Но реальность всё переиграла, окончательно разошлись из-за работы, неделями не виделись из-за изматывающих дежурств. А когда умер мой дедушка, меня больше ничего не удерживало от работы в МБРА, я ведь с самого детства стремилась именно туда.
— Понятно.
 Дэвид мягко улыбнулся, чувствуя, как внутри наконец оседает тяжелая муть ревности.
  Бэт успокаивающим движением коснулась ладонью его плеча.
— Эй, Стрэнт, не бери ты всё это в голову. Ты ведь не расхотел поужинать со мной после этого рассказа?
— Не дождёшься.
Хмыкнул парень и посмотрел на неё с нежной улыбкой.
— Ну а вообще, давай лучше сосредоточимся на задании. Нас ждёт преступный синдикат и жестокая работорговля, вот о чём сейчас действительно надо думать, а не о моём запутанном прошлом.
— Ты права. Прости. Просто… не каждый день узнаёшь подобные детали о своей напарнице.
— Зато теперь между нами никаких сюрпризов.
Тихо отозвалась она.
— Угу.
Смущённо буркнул парень себе под нос, и в его голосе прозвучала легкая нотка вины.
Затем они обменялись короткими, но выразительными взглядами.
 За окнами автомобиля просыпающийся мегаполис быстро заполнялся спешащими машинами, светофоры всё чаще удерживали плотный автомобильный поток на мигающем красном сигнале, а прохладный воздух густел от утренней суеты.
В полицейском участке их уже ждал лейтенант Смит, подтянутый, хмурый мужчина средних лет с жёсткой складкой у рта. Без лишних предисловий он обрисовал прибывшим агентам МБРА оперативную ситуацию и протянул им копию материалов.
Бэт раскрыла увесистую папку прямо на столе, с каждой прочитанной строчкой её лицо становилось всё более сосредоточенным. Дэвид стоял рядом, вчитываясь в слова на плотных страницах, и ловил себя на нарастающем внутреннем напряжении.
Сегодня вечером в морском порту планировалась масштабная передача двухсот человек, крупнейшая сделка, с которой когда-либо сталкивалась местная полиция. Живой груз контрабандисты собирались тайно доставить в доки на старом торговом судне, наглухо заперев людей в душных грузовых контейнерах. Главным организатором этого кошмара выступал Хулио Альварес, это имя уже давно и прочно намозолило глаза оперативникам. Он годами виртуозно ускользал от правосудия, прямых улик постоянно не хватало, а свидетели либо бесследно исчезали, либо молчали от страха. Но сегодня у силовиков появился реальный шанс взять его с поличным прямо на месте.
Преступный конвейер Альвареса работал с пугающей безупречностью, в его синдикате людей не считали живыми, их оценивали как штучный и дешёвый товар. Вербовщики Альвареса целенаправленно выискивали в нищих азиатских провинциях самых беззащитных, сирот и отчаявшихся матерей, готовых на всё ради спасения голодающих детей. Им подсовывали фальшивые контракты, суля сытую жизнь и честную работу новом лучшем мире, а стоило дверям загонщиков закрыться реальность превращалась в ад.
В ход шли дешёвые транквилизаторы, глушащие волю, людей набивали в ржавые грузовые контейнеры плотными рядами, как скот на убой, заставляя сутками дышать собственными испражнениями в кромешной темноте. Те, кто не выдерживал долгого морского перехода и умирал от удушья или обезвоживания, просто выбрасывались матросами Альвареса за борт, как испорченный и списанный груз.
Выживших ждал циничный сортировочный пункт и жизнь, которая была страшнее смерти. Тех, кто покрепче, Альварес отдавал подпольным хирургам, где людей заживо потрошили на донорские органы. Девушек помоложе ломали психологически, продавая в теневые притоны, а остальных превращали в живые инкубаторы, пичкая гормонами ради вынашивания чужих эмбрионов. Синдикат выжимал из человеческих тел всё до последней капли - кровь, плоть, рассудок. А когда изувеченные, ослепшие от темноты и гормонов пленницы окончательно вырабатывали свой ресурс, люди Альвареса избавлялись от них, как от отработанного пластика.
Это была чудовищная, выстроенная на костях фабрика, приносившая Альваресу и его покровителям миллионы, пахнущие сыростью и чужой кровью. И сегодня агенты МБРА, и местная полиция были обязаны не просто сорвать сделку, а раздавить эту тварь прямо в его доках.
Лейтенант Смит, заметив, как помрачнела Бэт, сочувственно, но негромко произнёс:
— Понимаю, читать подобное эмоционально нелегко, но именно поэтому сегодня мы обязаны сработать безупречно.
Девушка резко сжала края папки и  сквозь зубы бросила:
— Сработаем.
В учебном классе начался финальный инструктаж, командир тактической группы посекундно расписывал действия силовиков, сектора зачистки, точки снайперского прикрытия, протоколы на случай огневого столкновения. На кону стояли жизни двух сотен человек, и все собравшиеся понимали это без лишних напоминаний.
Смит окинул штурмовой отряд тяжелым взглядом:
— Сегодня мы не просто ловим преступника, мы вытаскиваем две сотни живых людей, помните об этом, когда в порту начнется заваруха.
В назначенный час отряды выдвинулись к докам, бойцы рассредоточились в сыром прибрежном полумраке среди огромных грузовых терминалов и ржавых металлоконструкций, перекрывая пути к отступлению. Бэт и Дэвид заняли позицию у границы сектора «Б», ближе всего к предполагаемой зоне выгрузки, по рациям, обмениваясь короткими кодами, снайперы чётко докладывали о перемещениях вооружённых людей Альвареса.
Наконец к изолированному пирсу прибыл преступный кортеж, за представительским чёрным седаном самого босса следовали бронированные фургоны и грузовики, транспорт для перевозки «груза».
К пристани медленно, покачиваясь на темной воде, швартовался сухогруз, портовые краны с пронзительным лязгом сняли с палубы первые многотонные контейнеры и опустили их на холодный бетон прямо перед машинами синдиката.
Напарники внимательно наблюдали за происходящим с крыши склада, втиснувшись в узкую щель между вентиляционными коробами, в мощные линзы тактического бинокля Бэт отчётливо видела каждую деталь, и от этой безжалостной чёткости внутри всё сжималось.
Замки сорвали тяжёлыми ломами, стальные двери с грохотом распахнулись, и из темноты душных железных боксов надзиратели Альвареса принялись силой выталкивать женщин, напуганных и измученных, едва державшихся на ногах от удушья. Нескольких несчастных грубо протащили за ноги, волоча прямо по бетону. Становилось ясно, они просто не перенесли этой долгой и страшной дороги.
Дэвид крайне редко видел свою напарницу такой, её лицо превратилось в каменную маску, а в голосе звучала обжигающая ярость:
— Знаешь, Стрэнт, я столько раз сталкивалась с монстрами из других миров… со Скреями и тварями, у которых вообще нет ничего человеческого. Но от них хотя бы знаешь, чего ждать, это их природа. Но я никогда ещё не видела такой расчетливой жестокости, как сегодня. И самое омерзительное, что всё это хладнокровно вытворяют обычные люди. Свои же.
Вдруг один из подручных Альвареса истошно закричал, дико тыча стволом автомата в глубь тёмного пирса. Кто-то из штурмовых оперативников выдал себя, возможно мелькнула неосторожная тень или глухо хрустнул старый деревянный настил, но ситуация мгновенно взорвалась. Испуганные бандиты ринулись обратно к машинам, бросив измученных женщин на бетонной пристани.
— Штурм! Всем группам, немедленный штурм!
Сперва в дело вступил спецназ и воздух раскололи первые оглушительные выстрелы, бойцы сразу открыли шквальный огонь по колёсам, блокируя выезды с портового терминала. Представительский чёрный седан Альвареса зажали между тяжёлыми бронированными фургонами, но расторопный главарь успел вовремя выскочить наружу, отстреливаясь прямо на ходу, он нырнул в запутанный лабиринт многотонных грузовых контейнеров.
Дэвид мгновенно определил направление его бегства и без раздумий бросился в погоню, никаких сомнений и колебаний, только стремительное ускорение всего тела. С нечеловеческой скоростью он сорвался с высокой крыши склада и бесшумно исчез внизу, устремляясь вслед за бегущим Альваресом. От увиденного Бэт на секунду замерла, ей показалось, что пространство вокруг на миг перестало подчиняться законам земной физики. То, как напарник шагнул с гигантской высоты, как умудрился в секунду развить безумную скорость…
Но мгновение спустя она жестким усилием воли прогнала ступор и ринулась вниз по ржавой пожарной лестнице.
В доках грохотал бой, треск выстрелов, вой сирен, крики и скрежет сминаемого металла. Бэт присоединилась к офицерам полиции, которые выводили спасённых женщин в зону оцепления, она бережно помогала поднимать тех, кто падал на бетон от крайнего истощения, шепча им простые слова, но такие нужные сейчас слова:
— Всё позади, вы в безопасности. Держись, врачи уже здесь, вам сейчас помогут.
Минут через десять из глубокой темноты между стальными контейнерами показался Дэвид, он шёл медленно, тяжело ссутулившись, словно на его плечи опустилась свинцовая тяжесть, от того, что Альваресу каким-то образом удалось уйти.
Этот штурм завершился для всех с горьким привкусом, почти всю банду ликвидировали на месте или задержали в ходе перестрелки, но не обошлось без потерь и со стороны полиции несколько бойцов спецназа погибли. И всё же у силовиков оставался шанс настичь беглого главаря, прижатые к стене подельники в допросной начали сдавать адреса его конспиративных квартир.
Остаток дня тянулся бесконечно, воздух был пропитан едкой портовой гарью, запахом пороха и чужой болью. Уже глубокой ночью уставшие напарники наконец поехали обратно в город, Бэт говорила как в густом тумане, жуткие кадры из портовых доков никак не выходили из её головы.
На полпути к управлению МБРА Бэт резко повернулась к напарнику и почти скомандовала:
— Едем к тебе, Стрэнт. Прямо сейчас.
Дэвид удивлённо посмотрел на неё, но промолчал, плавно перестраиваясь в крайний ряд. Бэт снова отвернулась к окну, плотно обхватив себя руками, его сверхъестественная, пугающая скорость на крыше склада не выходила у неё из головы. К тому же его скорость и необъяснимые знания о пришлых, которых нет даже у самых опытных экспертов, давно наводили на подозрения относительно его личности. И сегодня Бэт решила, что больше нельзя откладывать это разговор, который назрел слишком давно.
Припарковавшись у дома Дэвида и поднявшись в его квартиру, Бэт набросилась на него, едва за ними закрылась входная дверь. Она даже не подумала разуться, небрежно сбросив сумку на пол, она шагнула к парню и заставила его остановиться посреди прихожей, преградив путь своим телом, посмотрела ему прямо в глаза, и в её пронзительном взгляде изнурительная усталость смешалась с нарастающей злостью.
— Что это было в доках, Дэвид?  Как ты смог прыгнуть с такой высоты? Как ты двигался?
 Дэвид попытался осторожно обойти её, устало потирая переносицу.
— Моус, давай не сейчас. Мы больше шестнадцати часов на ногах. Я вымотан, и ты едва держишься…
Бэт упрямо толкнула его ладонями в грудь, заставляя попятиться к стене. Расстояние между ними мгновенно сократилось до опасного минимума.
— Нет, сейчас! И даже не вздумай увиливать. Это происходит далеко не в первый раз. Хватит постоянно отшучиваться, Стрэнт! Перестань считать меня слепой или глупой! Просто скажи мне правду! Просто чистую правду!
 В его потемневших глазах внезапно вспыхнуло что-то отчаянное, смешанное чувство вины и страха:
— Ты действительно хочешь это услышать?! Ты абсолютно уверена, Бэт, что готова к этой правде?!
— Я готова ко вс…
Договорить она не успела, входную дверь с треском выбили снаружи, и прямо из темноты коридора грянул выстрел, резкий и оглушительный в замкнутом пространстве прихожей. Альварес каким-то образом выследил их, явившись за местью. Бэт среагировала на чистых, годами вбитых рефлексах, её натренированное тело сработало быстрее, чем включился разум. Напарник уже падал на пол, а она, перекатившись в сторону, вскинула оружие и открыла огонь на поражение. Пуля легла чётко в цель, Альварес тяжело рухнул на паркет, быстро окрашивая пол багровым. Он не успел сделать и шага к гостиной, но в последние секунды жизни смертельно раненный преступник успел хрипло вытолкнуть сквозь кровавую ухмылку:
— Дар… вас… остановит…
Бэт тяжело дышала, ствол её пистолета ещё дымился, обернувшись, она оцепенела и ей уже было плевать на предсмертные слова работорговца, сейчас всё внимание занял Дэвид, который лежал у её ног зажимая грудь руками, его лицо стало бледным и исказилось от судороги.
Бэт упала перед ним на колени, пальцы крупно дрожали, когда она с треском рванула ворот его футболки, но привычной крови не было, вместо неё на его груди, прямо над бешено колотящимся сердцем проступало нечто иное, пугающее. На его коже пульсировал чужеродный, полупрозрачный сгусток телесного цвета, отдалённо напоминавший медузу. И прямо в этом мерцающем живом сплетении намертво застряла сплющенная свинцовая пуля Альвареса.
Дэвид посмотрел на неё, стиснув зубы от острой боли, его горячая ладонь накрыла её дрожащие пальцы, крепко прижимая к своей груди, он через силу произнес:
— Помоги мне, Моус… Умоляю. Возьми на кухне нож и аккуратно поддень это устройство. Потом очень медленно тащи его наружу.
— Ты с ума сошёл?!
Испуганно выкрикнула Бэт, но тут же взяла себя в руки, подавляя панику. Она рванула к кухонному гарнитуру и схватила нож, действуя собрано, чётко и точно, как учили в медицинском институте, Бэт опустилась перед ним на колени. Её пальцы слегка подрагивали, но, коснувшись лезвием его кожи, она вернула себе профессиональное хладнокровие. Девушка осторожно подцепила край странного импланта и плавно потянула его вверх, тварь оказалась скользкой, упругой и пугающе живой, её тонкие, извивающиеся отростки намертво цеплялись за грудные мышцы, не желая отпускать хозяина. Извлечь её стоило огромных усилий, с брезгливостью швырнув мерзкую, шевелящуюся находку в раковину, Бэт тут же бросилась назад к Дэвиду и плотно прижала ладонь к его ране.
Ему явно становилось легче, дыхание постепенно выравнивалось, а судорога наконец покидала тело, он перехватил её запястье и его хватка была горячей, сильной и отчаянной. Дэвид поднял на неё глаза, полные нежности и скрытой надежды, но в его надломленном тоне сейчас звучала глухая обречённость:
— То, что ты сейчас увидишь… тебе очень не понравится, Бэт.
Мгновение спустя Бэт замерла, не в силах убрать ладонь от его обнажённой груди, человеческая кожа Дэвида начала стремительно меняться, изнутри стали отчётливо проступать яркие, светящиеся голубые полосы. Они расползались по его плечам, груди и рукам, точно тонкие нити ледяных рек.
Привычная человеческая оболочка на глазах отступала перед чужеродной энергией. Эти сияющие узоры на его теле были точно такими же, как у Ваэла, существа из её детских кошмаров, монстра, который когда-то разрушил её жизнь.
Он медленно, превозмогая слабость, повернул к ней голову, в его взгляде смешались глухая вина и горькая решимость, прекрасно понимая, что прощения после этого раскрытия не будет, парень тихо произнёс:
— Теперь ты знаешь… Я тоже из другого мира.
Бэт замерла, не в силах дышать, в глазах мгновенно ожил страх, таившийся в памяти долгие годы. Она резко отодвинулась от напарника, схватила пистолет и наставила ствол прямо в его сияющую грудь, на которой уже затягивалась рана. Её указательный палец застыл на спусковом крючке, девушке казалось, что это не она сейчас дрожит, а весь мир вокруг неё. Она сорвалась хриплый крик, в котором слились невыносимая боль и ярость.
— Кто ты такой?!
Дэвид даже не шевельнулся, он не пытался защититься, не тянулся к кобуре и не делал резких движений, парень лишь неотрывно, с бесконечной нежностью смотрел на неё, словно хотел навсегда зафиксировать в сознании её лицо и те редкие моменты, когда он мог быть для неё обычным преданным человеком.
Затем он тихо и осторожно произнес:
— Меня зовут Дэвид, я твой напарник. И я действительно родом из другого мира. Но я тебе не враг, Бэт. Клянусь.
— Твои узоры… ты точно такой же, как Ваэл!
В комнате на секунду воцарилось затишье, Бэт продолжала держать его на прицеле, но её рука начинала дрожать, не от слабости, а от того, как стремительно рушилось всё, во что она верила. Ей отчаянно хотелось спустить курок, чтобы разом уничтожить этот оживший кошмар, но сердце сопротивлялось. Она всматривалась в такие знакомые, и уже ставшие любимыми черты, тщетно пытаясь разглядеть в них хладнокровного монстра из далёкого измерения, и не находила. Но и поверить ему сейчас тоже не могла, слишком глубоко в душе сидела старая, незаживающая обида.
Девушка опустила ствол на едва заметный сантиметр и тихо, с горечью в голосе сказала:
— Расскажи мне всё. С самого начала. И больше никогда не смей мне лгать.
— Я всё тебе честно расскажу, Моус. Всё до единого слова, но сперва нам нужно срочно разобраться с этим.
Он коротко кивнул в сторону прихожей, где на паркете бездыханно лежал труп Альвареса. Только сейчас Бэт пришла в себя, из-за шока она совершенно позабыла об убитом. И в этот же момент в уши ворвался нарастающий вой полицейских сирен, патрульные машины мчались к дому, видимо кто-то из напуганных соседей вызвал полицию после выстрелов.
Бэт резко перевела взгляд с двери на раненого напарника, и её глаза расширились от нового страха.
— Боже… Они же сейчас увидят тебя такого!
Дэвид поднялся с пола медленно, давая ей время привыкнуть к каждому его движению, осторожно взяв её ладони в свои, и тихо попросил её успокоиться.
— Мы просто не дадим им повода задавать лишние вопросы, Моус.
Спокойно произнёс Дэвид и быстро ушёл в спальню.
Бэт осталась стоять посреди гостиной. Она ломала пальцы, кусала губы и из последних сил пыталась справиться с паникой.
Через минуту напарник вернулся, в его руке был ещё один скрывающий биомеханизм, точь-в-точь такой же, какой она только что выбросила в раковину. Дэвид прижал полупрозрачное существо к груди, и его живые нити послушно скользнули под рёбра, светящиеся полосы на его теле начали гаснуть, точно кто-то медленно выкручивал регулятор яркости. Спешно надев чистую тёмную футболку, он надёжно спрятал повреждённое пулей Альвареса устройство, чтобы прибывшие полицейские случайно не наткнулись на него при осмотре квартиры.
Секунды для Бэт тянулись мучительно долго, и вот перед ней снова стоял прежний Дэвид Стрэнт, высокий, внешне спокойный, но смертельно опасный в бою. Теперь не было ни единого намёка на того чужака, который только что напугал её до полусмерти.
Они поспешно покинули квартиру и спустились во двор как раз в тот момент, когда первые патрульные машины замерли у парадного входа. Вспыхнули мощные мигалки, заливая мокрый тротуар пульсирующим красно-синим светом, к ним со всех ног бросились офицеры с оружием наизготове, перекрывая выходы из двора и громко требуя оставаться на местах.
Бэт решительно шагнула вперёд, инстинктивно закрывая Дэвида собой, и заговорила первой чётко и властно, перехватывая инициативу:
— Я специальный агент Анабэт Моус, Особый отдел. У нас шла совместная операция с лейтенантом Смитом по делу Хулио Альвареса. Преступник выследил моего напарника и проник в квартиру. При попытке задержания оказал вооруженное сопротивление. Альварес мёртв, тело наверху.
Старший наряда недоверчиво прищурился, изучая её удостоверение, а затем перевёл хмурый взгляд на тёмные окна верхних этажей.
— Особый отдел… Ясно. Но у нас в городе свои инструкции, мисс Моус. Мы в любом случае обязаны лично осмотреть место стрельбы и детально опросить вас обоих. Без лишних секретов, если можно так выразиться.
Бэт выдержала его напор, не отводя взгляда:
— Мы предоставим всю необходимую информацию.
Офицер, после короткой паузы, кивнул своим подчинённым.
— Ладно. Сейчас зафиксируем всё на месте, а дальше свяжемся с вашим непосредственным начальством.
Силовики рассредоточились по лестничной площадке, собирая стреляные гильзы и опрашивая разбуженных ночным шумом соседей. А Бэт и Дэвид стояли на прохладной улице плечом к плечу, но теперь между ними повисло молчание. Они отчетливо понимали, что впереди их ждёт разговор, наверняка, тяжелый и эмоциональный, который может навсегда разрушить всё, что их связывало долгие месяцы.
Пока копы делали заметки в блокнотах и методично щёлкали вспышками фотоаппаратов у тела Хулио Альвареса наверху, Дэвид едва слышно пробормотал напарнице:
— Прости меня, Моус, что не сказал обо всём этом раньше.
Она даже не повернулась к нему, Бэт по-прежнему упрямо смотрела перед собой, на пульсирующие красно-синие огни мигалок, словно боялась, сдвинься она сейчас хотя бы на миллиметр, всё её наспех выстроенное самообладание рухнет.
Она отрезала ледяным тоном:
— Не надо сейчас, Стрэнт.
Он коротко кивнул, принимая этот жёсткий отказ, и снова замер, пытаясь мысленно затеряться в толпе прибывших на вызов полицейских.
Когда все формальности наконец остались позади, а руководство МБРА получило официальный рапорт от шефа Коула, Бэт медленно повернулась к напарнику. В её глазах всё ещё читалась холодная настороженность, но слепой паники из-за его чужеродных узоров в них больше не было.
— Ты обещал рассказать мне всё. С самого начала. Без утайки.
Дэвид встретился с ней взглядом и твёрдо ответил:
— Расскажу. До самого последнего слова, Моус.
Вокруг них на ночной улице продолжали мелькать синие огни, звучали отрывистые команды патрульных, шумно шуршали рации. Человеческий мир продолжал жить своей привычной, обыденной жизнью, даже близко не подозревая, насколько хрупка и иллюзорна грань между земным бытием и иным пространством, между страхом и абсолютным человеческим доверием. Они молча стояли на холодном тротуаре и терпеливо ждали, пока этот шумный хаос вокруг наконец полностью иссякнет, чтобы окончательно разобраться не только с протоколами полиции, но и с тем секретом, что теперь навсегда изменил их самих.
Ночной кошмар начал постепенно отступать лишь с первыми лучами рассвета, всё это изнурительное время они провели вместе, методично отвечая на бесконечные вопросы дотошных криминалистов и сотрудников внутренних служб.
Наконец Бэт вытащила из кармана смартфон и набрала Кевина, друг ей сейчас был необходим для экстренной моральной поддержки, а вовсе не из-за страха перед Дэвидом. Её голос прозвучал в трубке непривычно хрипло:
— Приезжай. Мне очень нужно поговорить. Срочно.
Кевин, несмотря на ранний час, мгновенно уловил в её тоне нечто такое, от чего мгновенно проснулся и коротко спросил:
— Куда ехать?
— Ко мне.
— Буду через двадцать минут, жди.
Бэт и Дэвид сели в машину и направились к её кварталу, в салоне висела тишина, не мирная, а удушливая, словно из воздуха резко откачали весь кислород. Дэвид искоса поглядывал на напарницу, отчаянно пытаясь, по её застывшему профилю, угадать, что сейчас творится в этой умной голове. Но Бэт смотрела исключительно на дорогу, упрямо сжав челюсти и крепко вцепившись пальцами в руль.
К дому Бэт все трое подъехали одновременно и вместе быстро вошли внутрь. Едва взглянув на уставших коллег, медик нешуточно встревожился:
— Что случилось, ребята? Выглядите паршиво. Да ещё и в такую рань меня подняли…
Бэт со злостью кинула куртку в прихожей и произнесла ледяным тоном:
— Сейчас ты сам всё узнаешь.
Её голос звучал жёстко, без прежней дружеской мягкости. Час окончательного откровения настал. Она резко повернулась к Дэвиду и прокричала:
— Покажи ему. Прямо сейчас покажи всё как есть.
Дэвид поморщился от её приказного тона и недовольно качнул головой:
— Вообще-то процесс извлечения чертовски болезненный, Бэт. К тому же устройство выйдет из строя, если я его сниму.
— Показывай!
В этом отчаянном приказе был не гнев, а глубокий страх, который она из последних сил пыталась подавить, ей было важно прямо сейчас получить подтверждение от Кевина, что всё увиденное ночью не безумие измученного разума и не галлюцинация.
Дэвид глухо протянул, сдаваясь под её напором.
— Ладно . . .
Кевин ошарашенно переводил взгляд с одного на другого, из-за полного неведения внутри у медика всё сжималось, он чувствовал себя застрявшим в чужом кошмаре, где правила реальности переписывались прямо у него на глазах.
Дэвид медленно стянул футболку, взял со стола нож и осторожно, превозмогая боль, извлёк полупрозрачный биомеханизм из груди, сияющие голубые линии мгновенно пробудились под его кожей, они пульсировали так ярко и завораживающе, словно по капиллярам напарника побежал чистый космический свет. А рана от устройства начала стремительно затягиваться, оставляя после себя только бледный шрам.
Кевин в ужасе попятился, споткнулся и тяжело рухнул в глубокое кресло, вцепившись пальцами в подлокотники и едва слышно, одними побелевшими губами, прошептал.
— Я что… всё ещё сплю?
Бэт качнула головой, и её обычно твёрдый голос впервые дрогнул:
— К сожалению, нет.
— Это… это он убил твою маму двадцать лет назад? — хрипло прошептал Кевин, замирая от страха перед собственным вопросом.
— Нет, Кевин.
Очень тихо отозвалась Бэт, она по-прежнему не сводила с Дэвида взгляда, в котором недоверие отчаянно боролось с крохотной, едва заметной надеждой.
 — Отвечай, Стрэнт. Это ты закрыл Разлом в Египте? И почему ты выглядишь точно так же, как Ваэл?
Дэвид закрыл лицо ладонями, а затем глухо произнёс, медленно опуская руки:
— Разлом в Египте действительно закрыл я. Я хотел тогда, хотя бы  попытаться спасти Глицераду. . . А те странные существа, которых мы там встретили, зовутся ихтиолидами. А еще я вернул триидов в их родной мир. . .
Он сделал короткую паузу, а затем добавил, глядя только на неё:
— А выгляжу я точь-в-точь как мужчина из твоих детских кошмаров, потому что пришёл из того же мира, что и Ваэл. Мы представители одной расы, мы оба аурелианцы.
— Вы… вы, случайно, не едите людей?
Внезапно и невпопад вклинился в разговор Кевин, испуганно вжимаясь в кресло.
Дэвид удивлённо посмотрел на него и с горькой иронией бросил:
— Нет, Кевин, мы не едим людей.
Бэт подалась вперёд, и в её упавшем голосе явственно звякнула обида:
— Расскажи о себе, Стрэнт. Зачем ты проник в наш мир? Как давно ты находишься здесь, на Земле?
— Я прибыл сюда чуть больше года наз. . . .
Бэт эмоционально перебила его на полуслове:
— Но ведь тогда приборы не фиксировали никакой аномальной активности, никаких новых Разломов в пространстве!
Она тут же осеклась, на мгновение болезненно прикрыла глаза и уже значительно тише, почти шёпотом, добавила:
— Прости… Продолжай.
Дэвид понимающе кивнул. Теперь он говорил гораздо медленнее, тщательно обдумывая каждую фразу, словно на его плечи давил груз правды, от которой он слишком долго прятался.
— Да, я здесь чуть больше года. И я целенаправленно выслеживаю того самого человека, которого ты одержимо ищешь всю жизнь. А датчики вашего ведомства ничего не заметили лишь по одной простой причине, моя раса умеет незаметно скользить между мирами. Без этой маскировки мы невероятно быстрые, очень сильные, способны мгновенно перемещаться в пространстве и регенерировать любые раны прямо на ходу.
Он коротко указал длинным пальцем на пульсирующий биомеханизм, лежавший прямо на лакированном столе:
— А эта живая штука почти полностью блокирует все наши врождённые способности, чтобы мы внешне никак не выделялись в толпе людей.
Он замолчал и в гостиной воцарилась такая тишина, что казалось, Бэт и Кевин одновременно перестали дышать, ловя каждое его слово.
Медик сидел неестественно белый, переводя взгляд с Бэт на мерцающее устройство на столе.
Но тут Дэвид внезапно продолжил свой рассказ:
— Нас с раннего детства учат закрывать пространственные проходы за собой, это первый закон выживания в Аурелии. Если оставить Разлом открытым надолго, его нестабильная энергия начинает стремительно разъедать саму ткань реальности. Поэтому я и пришёл в ваш мир, чтобы отследить преступников, которые сознательно нарушают этот закон, и запереть открытые проходы прежде, чем они полностью уничтожат ещё один мир.
Бэт медленно опустила плечи, будто с них наконец свалилась тяжесть, но в её глазах всё ещё читалось сильное напряжение. Она пристально всматривалась в лицо Дэвида, отчаянно пытаясь отыскать в глубине его глаз хоть какую-то тень лжи. В её взгляде теперь не было ни прежней ярости, ни панического страха, только ледяная пустота, которая сейчас пугала Дэвида куда сильнее любого крика.
— А зачем твоему сородичу оставлять эти проходы открытыми? Чего Ваэл добивается вместе с Даром?
Тихо спросила она, её голос прозвучал неожиданно спокойно, так говорят люди, которые уже совсем не надеются услышать спасительный для себя ответ.
— Поверь мне, Моус, нас на Аурелии это интересует сейчас ничуть не меньше твоего. Мы в Совете Миров думаем, что Ваэл действует далеко не по своей воле. А ещё мы искренне полагали, что у людей в секретных архивах накоплено гораздо больше данных по этому делу. Собственно, исключительно ради этих засекреченных сведений я в своё время так настойчиво стремился попасть в ваш отдел.
— Понятно.
С горечью обронила Бэт, и это одинокое слово прозвучало в тишине гостиной как окончательный приговор. Затем она сделала один шаг вперёд, и в комнате ощутимо похолодало.
— Но… почему ты сразу во всём честно не признался мне, Дэвид?
Бэт шагнула ещё раз, окончательно ломая остатки профессиональной дистанции. Между ними осталось всего несколько сантиметров, она ощущала исходящее от его кожи тепло и слышала сумасшедший стук его сердца.
 — Почему так долго скрывал, кто ты есть на самом деле? От всех… от меня?!
Её голос в самом конце фразы предательски дрогнул. Бэт до крови закусила губу, мысленно ругая себя за эту минутную потерю контроля. Но взгляда она не отрывала, упрямо выискивая в его лице ответы.
Дэвид резко вскинул голову, живые линии на его обнажённом торсе и руках полыхнули концентрированным светом, ослепительно отражаясь в её расширившихся зрачках. В его глазах застыло что-то горькое, он сделал шаг навстречу и тяжело, собственнически схватил её за ладони. Его голос сорвался на крик, резкий и болезненный, как удар по открытой ране.
— Мы работаем бок о бок столько месяцев, Моус! И ты всё равно едва не пристрелила меня на месте, прямо в прихожей, едва увидев эти узоры! Как бы ты, чёрт возьми, отреагировала, раскройся я раньше?! Да как бы я тебе это вообще сказал?! В какой момент?
Бэт попыталась вырваться, но скорее для видимости, потому что она сплела свои  пальцы с его с такой силой, что казалось их больше невозможно разнять.
— Пусти меня!  Я не знаю как бы ты сказал, но способ можно было найти! И я правда не знаю, как бы отреагировала тогда. Наверное, точно так же!
Он выкрикнул, с силой притягивая руки Бэт к своей груди, заставляя её почувствовать ритм его сердца.
— Вот именно! Ты бы сразу спустила курок. Ведь ты видишь во мне только чудовище из детства, да?!
— Перестань, Стрэнт… умоляю, перестань . . .
Девушка едва слышно шептала, и  в этом тихом шёпоте крылось столько затаённой грусти и изломанной нежности, что прохладный воздух в комнате казался электрическим от напряжения.
— Ты врал мне. . .
 Дэвид перенесся с ней в какой странный мир, тихий и одинокий, в котором можно было говорить без свидетелей, затем сжал её пальцы ещё сильнее, почти до боли, и его голос внезапно упал до интимного шёпота:
— Я никогда не врал тебе по-настоящему, я просто молчал о том, что пришлый. . . . Бэт, мы столько всего пережили вместе. . . . Я оберегал тебя всеми силами . . . Всегда. . .  Я поддерживал тебя во всём. . . . Ради тебя одной я готов был навсегда остаться в этой дурацкой человеческой шкуре…
Он отпустил её руки, нежно обнял девушку за талию одной рукой, а вторую ладонь положил ей на щеку, затем закрыл глаза, Дэвид уткнулся своим лбом в её лоб и продолжал шептать:
— Бэт, я люблю тебя. И я точно знаю, что ты тоже неравнодушна ко мне. Я чувствую это. Пожалуйста, не гони меня. Подумай как следует. Прошу.
Девушка обхватила любимого руками, и несколько минут они так и стояли в безмолвии, которое невыносимо давило на обоих, пара тяжело дышала, не в силах оторваться друг от друга.
А Кевин, который так и остался в доме подруги, сидел в кресле не понимая, что сейчас произошло и куда пропали его коллеги.
Но затем уперта девушка, собрала последние силы, превозмогла внутреннюю дрожь и заглушая собственные чувства, медленно отстранилась от парня. Потом она посмотрела на Дэвида с невыносимой болью, а её глаза мгновенно наполнились слезами, затем девушка тихим и, притворно, ледяным тоном произнесла:
— Я думаю, мы больше не сможем работать вместе.
Следующие слова давались ей ещё труднее, Бэт упрямо выдавила их сквозь хлынувшие слёзы, заставляя себя поверить в эту жестокую ложь:
— Я не думаю, что смогу когда нибудь снова доверять тебе, Стрэнт.
Парень вернул их обратно в её дом, после чего Бэт резко развернулась, подошла к входной двери и решительно распахнула её настежь. Не оборачиваясь на того, кто стал для неё кем-то большим, чем просто напарник, Бэт вполголоса, но твёрдо попросила:
— Уйди. Немедленно уйди из моего дома.
А затем, помедлив, буквально несколько секунд, и отчаянно пытаясь заглушить рвущийся наружу крик, безжизненным тоном добавила:
— И из нашего отдела тоже уходи.
Дэвид на миг замер, казалось, что не мог поверить в разрушительный смысл произнесенных девушкой слов. Затем он едва заметно кивнул, словно это короткое движение окончательно лишило его сил, затем переступил через порог, не проронив ни единого звука, и растворился в холодном рассветном тумане. Тяжёлая дверь за его спиной захлопнулась с негромким щелчком замка.
Кевин смотрел на всё происходящее с тяжелым сердцем, он отчётливо видел, как невыносимо больно сейчас обоим. По тому, как они смотрели друг на друга всего несколько минут назад, по их безумной ярости было ясно, что они уже давно переросли статус коллег. Пытаясь защититься от внутренней боли, они безжалостно ранили друг друга с той неистовой силой, на которую способны только по-настоящему любящие люди. Но казалось, что произошедшее за последние часы, перечеркнуло абсолютно всё. Всё то, что было выстроено за последние несколько месяцев.
Когда входная дверь закрылась, Бэт заставила себя пройти в глубь гостиной, она остановилась у окна и закрыла лицо ладонями, её плечи мелко задрожали, тихие рыдания душили девушку, высвобождая накопленную боль.
Кевин подошёл к ней и осторожно обнял её, бережно, по-дружески прижимая к себе. Медик принципиально не произносил дежурных слов, никакие слова сейчас не смогли бы исправить эту катастрофу. Он просто молча стоял рядом и крепко держал подругу, не позволяя ей сорваться в полную панику.
Прошло несколько минут, прежде чем Бэт заговорила, по-прежнему утыкаясь лбом в его плотную куртку. Она с трудом могла говорить, после всех этих криков и рыданий:
— Кевин, я дура! Упрямая дура! Ведь он прав, прав во всём. А я всё равно прогнала его. И теперь…
Она так и не смогла договорить, задохнувшись новыми слезами.
 Когда девушка слегка успокоилась и медленно подняла глаза на медика, она неожиданно глухо произнесла:
— Давай напьёмся, Кевин?
Коллега посмотрел на неё с глубоким сочувствием, а затем мягко покачал головой:
— Не дури ещё больше, Моус. Лучше прямо сейчас ложись и поспи. А потом, на свежую голову, хорошенько обдумай всё, что ты наговорила Дэвиду, и то, что он так отчаянно пытался объяснить тебе в ответ.
Он мягко отстранился и серьёзно добавил:
— Я сам наберу Эдварду. Скажу шефу, что ты подхватила тяжёлую простуду и пару дней отлежишься дома, без вызовов. Отдохни за это время, приди в себя и прими уже наконец правильное решение.
Прекрасно зная упрямый характер девушки, медик отдавал себе отчёт, Бэт вряд ли сможет быстро простить Дэвида, какие бы чувства она к нему ни испытывала. Он аккуратно поцеловал её в макушку, ещё раз крепко обнял на прощание и направился к выходу, бросив напоследок:
— Если тебе хоть что-то понадобится, сразу звони, я приеду в ту же минуту.
Когда за Кевином закрылась дверь, одиночество в пустых стенах ощутилось совсем иначе, оно мгновенно превратилось из удушающего врага во временное укрытие, где можно в абсолютной тишине обдумать следующий шаг. Бэт через силу заставила себя подняться по лестнице на второй этаж и тут же провалилась в беспокойный, рваный сон.
Наступившее утро оказалось серым, холодным и совершенно невыразительным, девушка, по-прежнему, чувствовала себя опустошенной. Изнурительная спецоперация в доках, вымотавшая её тело до заметной дрожи в пальцах, и ночной кошмар с разоблачением истинной природы Дэвида оставили в душе лишь глухую пустоту.
Пытаясь заглушить мысли, она тяжело поднялась с постели, приняла горячий душ и заварила чашку крепкого травяного чая, но сделать хотя бы один глоток не получилось, ноги внезапно подкосились от слабости. Оставив дымящуюся чашку на тумбочке, она снова бессильно забралась под тёплое одеяло.
Истощённый организм просто не выдержал колоссальной нагрузки, Бэт мгновенно провалилась в тяжёлое, глухое беспамятство и проспала весь оставшийся день вплоть до следующего утра, аномальная роскошь, совершенно на неё не похожая. Обычно её сон из года в год оставался чутким, полным кошмаров и кровавых отголосков старых расследований, но на сей раз плотная тьма накрыла разум мягко, без сновидений, измученный мозг принудительно отключил сознание, тем самым спасая хозяйку от неминуемого безумия.
А Дэвид, едва за его спиной закрылась дверь её дома, мгновенно переместился в секретный бункер, надёжно скрытый от чужих глаз глубоко под землёй. В ладонях он по-прежнему крепко сжимал свою футболку и извлечённый биомеханизм, который теперь был окончательно бесполезный. Полупрозрачное устройство в последний раз едва заметно вздрогнуло, испустив слабый, затухающий электромагнитный импульс, словно окончательно сдалось и навсегда умерло. Он со злостью швырнул его в урну и быстро натянул футболку на свою растерзанную грудь.
В подземном высокотехнологичном убежище его ждали трое преданных соплеменников, направленных на Землю для поисков беглого Ваэла. На Аурелии тот слыл гениальным учёным и самым талантливым изобретателем, он был не только близким другом покойного правителя, но и его личным советником. Когда короля обнаружили мёртвым, в начавшейся суматохе исчезновение Ваэла заметили не сразу, но когда поняли, что он пропал, то остальные советники и овдовевшая королева быстро связали эти события воедино, официально объявив его виновным в убийстве.
На поиски преступника немедленно отправили лучших следопытов, и группа устремилась именно на Землю, Ваэл всегда обожал этот мир и мог месяцами здесь задерживаться, но раньше он никогда не пропадал без предупреждения.
А в прошлом году эту элитную поисковую группу возглавил Дэвид.
Он уверенно прошёл вглубь просторного командного отсека, соратники молча следили за каждым его движением, в их глазах читались и глубокое уважение к своему командиру, и растущая тревога из-за того, что миссия никак не продвигалась вперёд.
Старший инженер группы, мужчина средних лет по имени Ионикс, первым нарушил тишину:
— Дэвид, ты выглядишь так, будто целые сутки в одиночку сражался с яростной армией.
Парень отозвался с глухой болью в голосе:
— Сражался. Но только не с армией, а всего лишь с одной земной женщиной . . . И проиграл эту битву . . .
Он замолчал, утыкаясь взглядом в пол, Ионикс понимающе кивнул, не требуя личных подробностей, и протянул Дэвиду лаконичный матовый браслет из живого биосплава аурелианской работы.
— Финальный прототип готов, он работает стабильнее прежнего фиксатора и намного удобнее в носке.
Дэвид застегнул матовый браслет на левом запястье и в тот же миг голубые полосы, разливавшиеся по коже, погасли. Он снова стал неотличим от обычного земного мужчины. На долю секунды его накрыло давящее опустошение, словно вместе со сверхъестественными способностями и космической энергией у него безжалостно вырвали половину души.
Он резко повернулся к аурелианцу, сидевшему за главным аналитическим терминалом бункера:
— Есть свежие новости о Ваэле или Даре?
Оператор покачал головой, не поднимая уставших глаз от мерцающего дисплея:
— Дэвид, мы задействовали все наши частоты, тщательно проверили доступные пространственные измерения и Разломы. Везде глухая пустота, словно они вообще перестали существовать в этой вселенной.
Дэвид мрачно произнёс, сцепив пальцы в замок:
— Не зря Ваэл считался лучшим учёным на Аурелии. Видимо, он создал технологию, которая теперь позволяет им бесследно перемещаться по мирам, оставаясь незамеченными для наших радаров.
Он уже развернулся к выходу, собираясь покинуть бункер, когда дорогу ему преградил третий аурелианец, лучший поисковик их элитной группы. В его суровом взгляде читалась та тяжесть, которую Дэвид слишком хорошо умел распознавать по прежним военным кампаниям, новости будут плохими.
— Ты просил меня отследить того парня из Эмиксии. Краиса.
 Тихо произнёс поисковик.
Внутри Дэвида всё сжалось от недоброго предчувствия.
— Да. Есть зацепка?
Поисковик с горьким сожалением в голосе опустил голову:
— Я нашёл его. Краис мёртв.
Новость ударила по сознанию, Дэвид застыл на месте, осмысляя сказанное. В голове пронеслась мысль:
«Этот информатор тайно приходил к нам в отдел чуть больше месяца назад… Сам вышел на связь, рассказал про растущую силу Дара. Получается, его убрали почти сразу после того секретного визита».
— Мёртв?  А девушки? Пять его эмиксийских сестёр тоже уничтожены?
— Я не знаю, живы ли они.  Но там, где я обнаружил тело Краиса их точно нет.
Без лишних слов Дэвид снял матовый блокиратор с запястья, возвращая силу и исказив само пространство, они вместе с поисковиком мгновенно перенеслись к руинам старой исследовательской лаборатории на загородной окраине.
Когда-то в этих стенах учёные тайно изучали первые межпространственные аномалии и Разломы, теперь же от передовой науки остались лишь ржавые несущие балки, разбитые пузатые мониторы и едкий, удушливый запах въевшийся в бетонные перекрытия.
Тело Краиса неподвижно лежало у полуразрушенной кирпичной стены, тень наполовину скрывала его, словно несчастный хозяин «Иллюзии» пытался спрятаться от палачей даже после смерти. За прошедшие четыре недели тлен почти не коснулся плоти пришлого, аномальная эмиксийская биология сопротивлялась распаду, превратив погибшего в подобие ледяного изваяния. Рядом с ним, на бетоне, валялись острые обломки неизвестного устройства, тонкие, как бритвенные лезвия, пластины из тёмного металла. На грязном полу вокруг них отчётливо темнели свежие выжженные символы, похожие на древние руны.
Дэвид медленно опустился на корточки прямо в пыль, он осторожно коснулся плеча Краиса и его пальцы тут же обожгло могильным холодом. Судя по всему, расправа произошла в тот самый день, когда перепуганный пришелец тайно наведался к ним в отдел. Дар оперативно зачистил опасного свидетеля.
— Кажется, я догадываюсь, кто это сделал . . . Но где в таком случае прячут сирен?
Соратник лишь молча покачал головой.
Дэвид распорядился, чтобы соплеменник сделал анонимный звонок в полицию и сообщил о страшной находке в руинах, ему хотелось, чтобы Краиса предали земле, а не бросили в полуразрушенном здании, как сломанную вещь. Пусть его похоронят, хоть как-то, по-человечески . . .
Они вместе вернулись в подземный бункер, быстро обменялись с соратниками деталями нового плана по поиску скрывающегося Дара, и Дэвид перенёсся в свою городскую квартиру. Здесь всё еще оставались следы ночной перестрелки, он невольно посмотрел на паркет прихожей, именно туда, где беспомощно лежал после выстрела Альвареса. Воспоминания сдавили виски, он снова вспомнил, как Бэт вынимала устройство из раны, как мгновенно изменилось её лицо, едва напарница увидела его истинный облик. Становилось трудно дышать, ему было невыносимо больно от мысли, что он потерял Бэт навсегда. Больше оставаться в этих пропитанных порохом стенах не хотелось, быстро собрав необходимые вещи в дорожную сумку, Дэвид временно поселился в неприметном придорожном мотеле. Кое-как устроившись в номере, он сразу направился на службу.
Приехав в управление МБРА, Дэвид уверенно пошёл по длинному коридору к кабинету шефа, дверь Эдварда Коула была открыта настежь. Парень встал в дверном проёме и негромко спросил:
— Можно войти, сэр?
Эдвард оторвался от оперативных сводок и поднял седую голову:
— Конечно, Стрэнт. Проходи, присаживайся.
Дэвид неловко помялся у порога еще несколько секунд, подбирая слова, а затем заставил себя произнести:
— Я больше не смогу работать в паре с Бэт. Прошу одобрить мой перевод в другой отдел. В любое место, где поспокойнее.
Начальник сперва растерянно посмотрел на подчиненного, а потом спросил, снимая очки:
— У вас, что,  произошёл конфликт?
— Нет, сэр. Ничего подобного. Просто я так решил. Бэт тут ни при чём.
Эдвард вздохнул:
— Очень жаль. Вы прекрасно дополняли друг друга. Даже не представляю, кто теперь подойдёт ей в напарники.
Затем, немного подумав, он добавил:
 — В оперативных отделах сейчас везде завал, тишины ты там не найдешь. Но у нас как раз освободилась вакансия в архиве, Тони ушёл на пенсию.
Дэвид некоторое время задумчиво молчал, а потом уверенно кивнул:
— Архив? Идеально. Как раз то, что нужно.
— Тогда приступай. Но знай: если надумаешь вернуться к полевой работе, мы сразу переведём тебя обратно.
Дэвид печально улыбнулся:
— Спасибо, сэр.
Выйдя из просторного кабинета начальника, он медленно зашёл в угловой кабинет, где в этот час работали Кевин и Джозеф. Спокойно, без лишних эмоций Дэвид сообщил коллегам о своём переводе и искренне пожелал им удачи, затем он молча собрал со стола, немногочисленные, личные вещи в небольшую картонную коробку, развернулся и ушёл.
Кевин лишь успел негромко сказать ему в след несколько слов:
— Удачи тебе, брат.
Медик воспринял эту новость внешне невозмутимо, он прекрасно знал, скрытую от чужих глаз, предысторию этого ухода. Кевин поминутно помнил о том, что произошло на рассвете в доме Бэт, и о тех сложных чувствах, которые напарники так долго питали друг к другу. Прекрасно понимая, насколько парню сейчас тяжело, Кевин вложил в своё короткое прощание искреннюю поддержку, потому что он по-прежнему считал Дэвида надёжным и преданным другом, даже зная всю правду об Аурелии и тех необычных неоновых линиях, которые теперь скрывал блокиратор.
Джозеф же оставался в полном неведении относительно истинных причин этого ведомственного раскола, однако многолетний опыт позволил ему мгновенно сопоставить сухие факты. Внезапное отсутствие Бэт под предлогом болезни выглядело шитым белыми нитками, упрямая и одержимая работой девушка явилась бы на службу даже в самом тяжёлом горячечном бреду. Джозеф сразу, без лишних слов понял, что между ребятами произошло нечто по-настоящему фатальное. Что-то пугающее, глубокое и личное, что заставило эту прежде неразлучную пару так резко разойтись в разные стороны.
Войдя в прохладный полумрак архива, Дэвид бережно опустил небольшую картонную коробку на старый деревянный стол, устало сел в скрипучее кресло и с головой погрузился в тяжёлые раздумья.
Мысли огромной лавиной накатывали одна за другой, не давая ему ни секунды покоя. Как теперь вычислить и обезвредить Ваэла и Дара? Зачем они столь хладнокровно убили Краиса? В какое именно потайное место на Земле они спрятали беззащитных сирен из «Иллюзии»? Но сильнее всего его израненное сердце терзали мысли о Бэт. Простит ли она его когда-нибудь за эту вынужденную ложь? Или до конца своих дней будет видеть в нём лишь то самое иномирное чудовище из далёкого детства?
Тяжёлая металлическая дверь хранилища приоткрылась со скрипом, в помещение архива медленно вошёл Кевин, придвинув свободный стул, он молча устроился прямо напротив Дэвида и негромко произнёс:
— Дай ей немного времени. Поверь мне, Бэт скоро остынет, всё хорошенько обдумает и в конце концов примет тебя со всеми твоими тайнами, таким, какой ты есть на самом деле.
Дэвид слабо, но искренне улыбнулся, эти простые слова были сейчас тем единственным спасительным лекарством, в котором так нуждалась его надломленная душа.

Серебряная нить

Проснувшись на вторые сутки своего вынужденного затворничества, Бэт тяжело вздохнула, в этом звуке слились и усталость, и упрямое нежелание сдаваться. В пустой спальне повисла тишина, и Бэт подчиняясь ей, едва слышно, почти шёпотом, произнесла, обращаясь к самой себе:
— Ну что, дорогая, идём разгадывать тайны Вселенной, вопреки всему и всем . . .
Два дня домашнего покоя дались ей психологически тяжелее любой опасной работы в поле, они были похожи на затянувшуюся паузу перед грозой, когда небо уже потемнело, а первый раскат грома всё никак не прозвучит. Она решительно встала с постели и быстро привела себя в порядок, каждое её движение было отточено до автоматизма, словно тело помнило ритм службы лучше самой хозяйки и в этой механической точности пряталась попытка загнать поглубже собственные чувства.
Не теряя времени, она вышла из дома и направилась в управление МБРА. Просыпающийся мегаполис ещё тонул в утренней дымке, и серые фасады высоток смотрели на неё с молчаливым укором, словно безмолвно осуждали за то, что этот безумный мир от её усилий никак не становился безопаснее. В этих равнодушных стенах здания МБРА Бэт вдруг почувствовала себя крошечной и бесконечно одинокой, но именно эта тяжесть одиночества заставила её расправить плечи и ускорить шаг.
Она вошла в вестибюль как раз в тот момент, когда двери лифта уже закрывались, Бэт быстро перехватила створку ладонью и металл послушно разошёлся, девушка шагнула внутрь и мгновенно застыв на месте.
В пустой кабине лифта стоял Дэвид, пространство вокруг них казалось не просто холодным, оно было безжалостным, серым и бездушным. От неожиданности у Бэт перехватило дыхание, и на долю секунды весь мир сжался до размеров этого стального куба, где не было места ни прошлому, ни оправданиям, ни даже воздуху, только они вдвоём и тяжесть того, что повисло между ними.
Она заставила себя встать рядом, упорно глядя исключительно на загорающиеся индикаторы этажей, на эти равнодушные огоньки, которые отсчитывали секунды бесконечно долго. Но периферийным зрением она ловила каждую деталь, жадно, почти отчаянно, словно пыталась собрать из мелочей целую картину, которую боялась увидеть целиком. Его опущенную левую руку, на которой матовый браслет теперь надёжно скрывал его сияющую суть, казалось что Дэвид сам запер свою силу на замок, чтобы не ранить никого даже случайно. Его осунувшееся, смертельно уставшее лицо, будто он не спал все эти двое суток, а каждую минуту из них боролся с чем;то невидимым и тяжёлым — с обидой, с одиночеством, с попыткой не сломаться под грузом её молчания.
Замкнутое пространство за секунду заполнилось удушливым несчастьем, не чужим, а общим, сплетённым из невысказанных слов и обид, из горьких «прости», которые так и не были произнесены, и из тяжёлых «я не хотел», которые уже ничего не могли исправить. Бэт ощущала исходящее от него тепло, такое живое и настоящее, пробивающееся даже сквозь холод металла и отчуждение. И это физическое присутствие человека, которого она сама выставила за порог, причиняло её почти физическую боль, острую и безжалостную, как осколок стекла, застрявший где;то под рёбрами, и каждый вдох заставлял этот осколок двигаться, царапая изнутри.
Они не произнесли ни слова, но в этом оглушительном безмолвии лифта кричала каждая деталь - тяжёлое и прерывистое дыхание Бэт, которое она пыталась выровнять, но оно всё равно выдавало её смятение. Его опущенный взгляд, в котором читалась не обида, а какая;то усталая покорность судьбе. Общая, разрывающая их обоих, тоска, которая висела в воздухе, густая, как туман над рекой, тяжёлый и непроглядный, в котором легко потерять друг друга навсегда.
Даже тихий гул движущихся тросов, слабое мерцание ламп, едва уловимый запах металла, всё это складывалось в одну невыносимую симфонию молчания, где каждая нота была пропитана сожалением. И в этой тишине Бэт вдруг поняла, самое страшное не то, что она оттолкнула его, а то, что теперь не знала, как вернуть его обратно.
Кабине потребовалось, казалось, целая вечность, чтобы опуститься на нужный этаж. Едва двери разошлись, Дэвид молча, едва заметно, наклонил голову и быстро пошёл по коридору в сторону архивного крыла, его шаги звучали глухо, словно он старался стереть сам факт своего присутствия.
Бэт осталась в лифте, пытаясь унять дрожь в пальцах, но стоило ей доехать до нужного этажа и сделать несколько шагов, как дорогу преградил Эдвард Коул. В его взгляде отчётливо читалось раздражение, смешанное с усталостью, которая копилась неделями, шеф сурово скрестил руки на груди и недовольно буркнул, вовсе не скрывая горькой досады:
— Я-то наивно надеялся, Моус, что хотя бы Стрэнт выдержит твой темп. Но нет, и этот сбежал. Принёс рапорт о переводе без объяснения каких;либо причин.
Бэт ответила ему максимально равнодушно, но внутри, в этот время, что-то болезненно кольнуло.
— Это исключительно его решение, сэр. Я здесь ни при чём.
Эдвард лишь раздосадовано махнул рукой:
— Ладно, иди к себе. А мне теперь по новой искать очередного безумца, который сумеет с тобой сработаться.
Войдя в кабинет Бэт обвела коллег пристальным взглядом, в нём была не только властность, но и тень усталости, которую она тщетно пыталась скрыть и твёрдо, без лишних эмоций, она сказала:
— Дэвид ушёл из нашего отдела. Это его личное решение, обсуждать его мы не будем. Отныне работаем в прежнем режиме, но рассчитываем исключительно на свои силы.
Едва она умолкла, как дверь кабинета тихо приоткрылась, на пороге появилась Эмили, секретарша, которая умудрялась сохранять бодрый вид даже в мрачных ведомственных коридорах. Её улыбка была как глоток свежего воздуха посреди бетонной серости, девушка звонко поздоровалась со всеми, мимоходом вручила Бэт две плотные папки со свежими делами, многозначительно подмигнула Кевину и выскользнула обратно, оставив после себя лёгкий шлейф духов и ощущение, что мир не окончательно погрузился во мрак.
Бэт села за стол, решительно раскрыла папку со строгой красной пометкой «Срочно» и замерла. На первой же фотографии с места преступления был запечатлён Краис.
— Боже, нет…
Едва слышно прошептала она, и в этом шёпоте слились горечь, вина и ярость, которую она не могла себе позволить выпустить наружу.
В присланных материалах сухо говорилось, что тело эмиксийца нашли по анонимной наводке, в руинах заброшенной исследовательской лаборатории, на окраине. Экспертиза утверждала, что смерть наступила больше месяца назад, на теле отсутствовали видимые следы, указывающие на орудие убийства, зато рядом на бетоне валялись острые осколки неизвестного устройства, будто кто-то пытался уничтожить ключевые улики, но не успел, и теперь эти осколки, словно застывшие капли яда, ждали, когда кто-нибудь наступит на них и почувствует всю глубину этой беды.
Внимательно изучив документы, Бэт подняла взгляд на притихших коллег и коротко пересказала суть дела.
Джозеф, устало потер переносицу, его лицо выражало не только усталость, но и ту особую боль, которая приходит, когда понимаешь, что кто-то доверился тебе и погиб, а потом хмуро пробормотал:
— Так вот куда он так внезапно пропал четыре недели назад . . .
Кевин печально покачал головой:
— Видимо, сразу после его тайной исповеди тебе и Дэвиду, Дар решил немедленно от него избавиться, как от опасного свидетеля.
— Да, я тоже так думаю.
Согласилась Бэт. Она на мгновение замолчала, справляясь с эмоциями, и серьёзно добавила:
 — Раз уж я осталась без напарника, на осмотр места преступления со мной сегодня поедешь именно ты, Кевин.
Медик поднялся со стула и тяжело вздохнул, в этом вздохе слышалось не недовольство, а понимание, что Бэт не попросит, если не будет действительно нужно.
— Поеду, конечно, Бэт. Выбора-то у меня всё равно нет.
Дорога к окраине мегаполиса заняла около получаса, мрачные руины заброшенной исследовательской станции встретили оперативников Бюро молчанием ржавых металлических перекрытий и разбитого серого бетона. Когда-то давно в этих закрытых стенах произошёл взрыв, учёный неосторожно задействовал скрытые силы одного из первых пришлых, и чужеродная энергия мгновенно вышла из-под контроля. Теперь эти обгоревшие стены хранили новую, куда более зловещую, тайну, которая ждала, когда её раскроют, и была готова поглотить любого, кто осмелится подойти слишком близко.
Подъехав к полуразрушенному входу, Кевин заглушил мотор, Бэт первой вышла из машины, на ходу натягивая на руки плотные латексные перчатки. Внутри лаборатории по-прежнему остро пахло могильной сыростью, озоном и чем-то едким, будто воздух до сих пор был пропитан остатками той колоссальной силы, которая когда-то разорвала это место изнутри, и теперь этот запах въедался в кожу, заставляя дышать осторожнее.
Бэт сразу направилась к дальней кирпичной стене, где, судя по снимкам, лежало тело, сейчас там, на грязном полу, остался лишь чётко начерченный белым мелом контур, он казался зловещим отпечатком чьей-то тени, застывшей здесь навсегда.
Кевин негромко предупредил коллегу, осторожно обходя осколки старых пузатых мониторов.
— Смотри под ноги. Криминалисты здесь уже всё перерыли, но в этом завале можно легко сломать шею.
Бэт ничего не ответила, она молча опустилась на корточки, точно на то самое место, где совсем недавно стоял Дэвид. Её взгляд мгновенно зацепился за странные тёмные отметины на сером полу, плотным кольцом окружавшие место гибели Краиса. На первый взгляд эти следы казались обычным нагаром, но, присмотревшись ближе, Бэт поняла, что выжженные линии складывались в строгую, чёткую геометрию, словно кто-то чертил формулу прямо на бетоне, используя вместо чернил саму смерть.
Бэт тихо позвала коллегу, доставая из кармана телефон.
— Кевин, посвети-ка мне прямо сюда,
Яркий луч фонарика выхватил из сырого полумрака выжженные на бетоне символы, тонкие, угловатые, похожие на руны неизвестного языка, они словно въелись в камень, оставив после себя оплавленные края. Бэт сделала несколько снимков, стараясь поймать каждый изгиб, каждую неровность, девушка чувствовала, что эти знаки — ключ, который может открыть дверь к разгадке, но пока не знала, в какую сторону нужно повернуть этот ключ.
— Никогда ничего подобного не видела. Это не просто термический ожог. Это… след от направленного выброса энергии. Или чья-то подпись . . .
Кевин внимательно разглядывал загадочные узоры, а потом хмуро добавил:
— Больше похоже на клеймо. Эксперты в лаборатории точно сломают над этим голову. . .
Бэт медленно поднялась на ноги, оглядывая заброшенное пространство, сейчас её мысли переключились на другую деталь:
— Краис мёртв уже целый месяц, а его заведение «Иллюзия» бесследно исчезло в то же время, и меня теперь мучает один вопрос, Кевин.
— Какой именно, Моус?
— Девушки. Пять девушек, которые работали вместе с Краисом в клубе. Куда они делись?
Кевин заметно помрачнел:
— Думаешь, Дар забрал их с собой, чтобы использовать в своих целях? Или… они закончили точно так же, как и сам Краис?
Бэт уверенно покачала головой, всматриваясь в глубь разрушенного здания.
— Если бы они были мертвы, их тела, скорее всего, нашли бы здесь, рядом с ним. Краис жестоко поплатился за то, что пришёл к нам. И самое ужасное, что он ведь так и не успел сказать ничего конкретного, что реально помогло бы нам выйти на след Дара. Но всё равно погиб . . .
Она ещё раз посмотрела на выжженные знаки, внутри у её аналитического разума росло стойкое ощущение, что они упускают критически важную деталь, что-то неуловимое, что Дэвид, со своей интуицией, понял бы в один миг, просто взглянув на эти руны. Эта мысль кольнула её как иголка.
Из заброшенных руин они направились прямиком в центральный городской морг, кирпичное здание встретило оперативников монотонным гулом холодильных камер и тяжёлым запахом формалина, который въедался в одежду и волосы, пытаясь стереть саму память о живых. Дежурный патологоанатом молча выкатил из металлической ячейки каталку и аккуратно откинул плотную ткань.
Целый месяц, проведённый в сырости заброшенной лаборатории, почти не изменил внешность Краиса, его чужеродная биология пришлого яростно сопротивлялась естественному земному тлену. Тело казалось не мёртвым, а словно застывшим в одном трагическом мгновении, но именно эта пугающая нетронутость плоти пугала Бэт сильнее обычного распада. На его бледном, исхудавшем лице эмиксийца навечно застыло выражение леденящего предсмертного ужаса, будто в последние секунды жизни он увидел нечто такое, что человеческому разуму невозможно представить, и этот образ въелся в его черты, как несмываемое клеймо, которое будет преследовать Бэт в ночных кошмарах.
Кевин понимающе отошёл к узкому окну, давая девушке возможность побыть наедине с погибшим. Она медленно, сдерживая дыхание, подошла ближе к каталке, глядя на человека, который так отчаянно пытался их предупредить, но заплатил за это жизнью. В груди у неё снова кольнуло острой виной перед мертвецом, виной, которая не имела никакого отношения к протоколам и отчётам, но разъедала изнутри, как кислота.
Бэт склонилась над телом и прошептала:
— Прости, Краис.  Прости, что мы не смогли найти Дара вовремя.
Она осторожно коснулась края холодной простыни, мысленно прощаясь с погибшим, а затем повернулась к застывшему у окна Кевину:
— Едем обратно в отдел. Нужно зафиксировать детали, пока они свежие.
В кабинете МБРА они провели несколько изнурительных часов, Бэт приобщала к делу новые материалы, отчёт об обнаружении тела, сделанные на телефон фотографии рун и предварительное заключение судмедэксперта. Взаимосвязь между этими событиями была для неё очевидной, хотя и совершенно необъяснимой с точки зрения земной криминалистики, словно кто-то намеренно сплёл эту паутину из улик, зная, что человеческий разум будет спотыкаться о каждую нить.
Закончив сопоставлять сухие факты, Бэт и Кевин составили подробный рапорт и вместе отправились в кабинет Эдварда Коула. Начальник внимательно, не перебивая, выслушал доклад, лично пролистал снимки выжженных символов и тяжело вздохнул, устало потирая виски. В этом жесте было столько бессилия, что Бэт на мгновение почувствовала себя виноватой за то, что принесла ему эту неразрешимую головоломку.
— Работайте дальше, Моус. Подключайте любые доступные ресурсы, но найдите мне хоть какой-то реальный след этого Дара.
Из бункера коллеги вышли, когда на мегаполис уже опустились сумерки, на ведомственной парковке Кевин обернулся к девушке, зябко пряча руки в карманы куртки.
— Ну что, Моус, по домам?
Бэт устало ответила, открывая дверь своей машины:
— Да, давай. До завтра.
По дороге домой каждый из них остался наедине со своими мыслями. Загадок в отделе становилось всё больше, они собрали сотни косвенных улик, зафиксировали смерть Краиса и пропажу девушек-сирен, но по-прежнему понятия не имели, как и где искать врага, способного бесшумно растворяться в пространстве. Эта мысль болезненно царапала изнутри, противник, который исчезает без следа, самый опасный и непредсказуемый, потому что он всегда оказывается на шаг впереди, даже когда кажется, что ты его загнал в угол.
На следующий день Бэт, понимая, что дело о смерти Краиса временно зашло в тупик, решила переключить внимание, и вплотную заняться вторым делом, которое лежало на её столе со вчерашнего утра. Она взяла плотную папку и погрузилась в изучение материалов, уже через пару минут её лицо помрачнело, а челюсти упрямо сжались, так она делала каждый раз, когда сталкивалась с чем-то, что противоречило её представлениям о справедливости.
Судьба снова сводила её со старым, опасным знакомым Баламутом. Три года назад это опасное существо прорвалось в наш мир, оставив за собой след из жестоких нападений и погромов. Свирепое строение существа пугающе напоминала человеческую, но со львиной мордой, вместо лица. А его массивную голову венчала пышная, огненно-рыжая грива, образ, который врезался в память любого свидетеля. Тогда Бэт, после изнурительной слежки, лично задержала тварь, и после суда Баламут отправился за решётку, на пять лет. Однако всего пару недель назад его неожиданно выпустили по УДО, официально признав безопасным для земного общества, оказавшись на свободе, он практически сразу принялся за старое.
Дочитав до этой абсурдной строчки в деле, Бэт процедила сквозь зубы:
— Да вы что там? Издеваетесь?
Девушка, с горькой иронией и глубоким недоумением, сказала притихшим коллегам, словно сама эта канцелярская фраза была оскорбительной для отдела.
— Представь себе, Джозеф, Баламута выпустили на свободу за примерное поведение.
Затем она резко поднялась, схватила куртку и бросила через плечо, не глядя на коллег:
— Я ушла на охоту.
Джозеф снял очки, в его тоне звучало искреннее беспокойство:
— Одна? Ты собралась идти на него в одиночку? Бэт, ты с ума сошла?
Бэт лишь дерзко усмехнулась у самой двери, в этой её усмешке было столько упрямства и боли, что она казалась броней, которую она надела, чтобы не рассыпаться на части.
— Справилась с этой кошкой три года назад,  справлюсь и сейчас.
Не дожидаясь расспросов и уговоров, она покинула кабинет, громко хлопнув дверью.
Джозеф лишь сокрушенно покачал головой и протянул:
— Ох, Бэт…
Оставшись без надёжного напарника, она стремительно теряла осторожность и инстинкт самосохранения, и это безрассудство пугало аналитика сильнее, чем сам Баламут.
Первым делом Бэт решила проверить старые тайные убежища Баламута, она последовательно объехала три заброшенных промышленных склада и уже почти утратила надежду, когда припарковала машину у четвёртого, самого глухого объекта на окраине. Покинув салон, она внимательно огляделась, в прохладном воздухе пыль лениво кружилась в косых лучах тусклого осеннего солнца, пробивавшихся сквозь разбитые окна склада.
— Ну что, Моус, поймаем сегодня большую рыжую кису?
Едва слышно пробормотала она себе под нос, маскируя дрожь в голосе привычной бравадой.
Бэт осторожно двинулась вглубь огромного полуразрушенного здания, на ходу положив ладонь на рукоять пистолета, она медленно миновала несколько просторных пустых залов, внимательно осматривая каждый тёмный угол, ничего подозрительного. Лишь в самом дальнем, изолированном крыле её взгляд зацепился за импровизированный ночлег, грязный матрас на полу, и грубо сколоченный деревянный стол. Внутри мгновенно вспыхнул азарт следователя, наконец-то след, который мог привести её к ответу.
Но мгновение спустя прямо за её спиной, из глубокой темноты, раздался рокочущий бас, от которого по коже Бэт пробежали мурашки, будто кто-то провёл по спине кубиком льда.
— Ну, привет, Бэт! И почему же ты ни разу так и не навестила меня в тюрьме? Мне было обидно. Смотрю, ты волосы перекрасила? Мне, если честно, вообще не нравится. На розовую сахарную вату похоже.
Бэт мгновенно напряглась каждая мышца в теле сжалась, как стальная пружина, на долю секунды она пожалела, что в порыве безрассудства полезла сюда в одиночку, но тут же загнала эту мысль куда подальше, сожаления сейчас точно не помогут. Она рванула из кобуры оружие и резко вскинула его, целясь монстру прямо в массивную грудь.
Тот оглушительно расхохотался, звук был таким громким, что, казалось, даже ржавые балки над головой вздрогнули. Баламут двинулся прямо на неё, тяжёлые шаги эхом разносились по заброшенному складу, отбиваясь от пустых стен и возвращаясь к ней многократным эхом угрозы.
Бэт спустила курок, пуля вошла ему точно в плечо, но рана не остановила чудовище, а лишь взбесила его, превратив злость в неукротимую силу. Глаза Баламута вспыхнули янтарным огнём, а из груди вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого дрогнул даже бетон под ногами.
Понимая, что совершила ошибку, Бэт бросилась бежать вглубь тёмного ангара, тени метались вокруг, сплетаясь в причудливые узоры, и на секунду ей показалось, что стены сдвигаются, отрезая пути к отступлению. Однако монстр оказался быстрее, прежде чем она успела скрыться в завалах, Баламут наотмашь полоснул её ножом. Острая боль пронзила правый бок, резкая, обжигающая, словно в рану плеснули раскаленным масло. На секунду в её глазах потемнело, но упрямая решимость заставила двигаться дальше.
Кое-как добравшись до тесной служебной каморки и заперев дверь, Бэт схватила телефон, экран тускло светился в полумраке, цифры казались чужими, а окровавленные пальцы скользили по стеклу, будто не хотели подчиняться. С большим трудом она набрала номер Кевина, она попросила прислать, требовавшуюся ей подмогу.
Тем временем преследователь неторопливо бродил по коридорам склада, намеренно растягивая слова и смакуя охоту:
— Бэээт, выходииии… Я ведь всё равно тебя найду!
Она замерла в углу, едва осмеливаясь дышать, и вдруг тишину склада предательски разорвала громкая трель телефона , входящий вызов от Лизи.
— Лизи, нет… умоляю, нет…
Звук звонка ударил по нервам, как сигнал тревоги, девушка поняла, что убежище раскрыто, и в ту же секунду хлипкая деревянная дверь каморки с грохотом разлетелась в щепки.
На пороге стоял Баламут, он безумно скалился, обнажая острые клыки:
— Ку;ку, деточка. Вот ты и попалась.
Чудовище грубо схватило её за воротник куртки и швырнуло в сторону, рухнув на грязный, покрытый ржавчиной пол, Бэт попыталась подняться, но тяжёлый удар ноги по спине прижал её обратно к бетону. Она лишь сильно стиснула челюсти, наотрез отказываясь кричать от боли, чтобы не доставлять садисту удовольствия.
Собрав все силы, Бэт рванула вверх по шаткой железной лестнице, ведущей на смотровую платформу, металл скрипел под её ногами, ступени прогибались, будто вот-вот готовы были рассыпаться в труху. И это снова стало тактической ошибкой, она сама загнала себя в ловушку, из которой не было выхода. Платформа вибрировала под ногами, а внизу Баламут, словно голодный зверь, уже подходил к лестнице, следя за каждым движением своей жертвы.
Пока она боролась за жизнь на платформе, к заброшенному складу мчалась подмога, Кевин, нёсшийся на медицинском автомобиле, успел по громкой связи дозвониться до Дэвида. Стоило медику на одном дыхании, сбиваясь от паники, выпалить, что Бэт в ловушке и тяжело ранена, как парень сорвал с левого запястья матовый браслет;блокиратор, его человеческая маска спала, являя истинную силу пришлого, воздух вокруг Дэвида дрогнул и аурелианец растворился . . .
Настроившись на Бэт ментально, ведь именно так, через глубокую эмоциональную привязку к человеку или месту он и перемещался между координатами. Дэвид материализовался под крышей тёмного ангара, но до того как он появился, девушка, оступившись от боли, потеряла равновесие и повисла на самом краю узкой металлической платформы. Торжествующий Баламут вырос над ней и со всей силы наступил тяжёлым армейским ботинком на её сжатые пальцы, ломая кости, хруст прозвучал в тишине ангара как приговор.
Появление напарника произошло ровно в тот миг, когда Бэт упала на холодный бетон и лежала на полу, истекая кровью. Дэвид подбежал к ней, подхватил на руки и мгновенно перенёсся в мчащийся автомобиль Кевина, медик резко выкрутил руль от испуга и еле успел вырулить обратно на свою полосу, когда в салоне внезапно материализовался аурелианец с израненной девушкой. Бережно уложив её на каталку, Дэвид зафиксировал ремни и скомандовал срочно везти её в ближайший госпиталь, сам же он переместился обратно в ангар, прямиком к застывшему от изумления монстру.
Дэвид молниеносно двигался в воздухе, точечно меняя координаты, и раз за разом, со свистом, обрушивал на Баламута сокрушительные удары. Его движения были настолько быстрыми, что казались размытыми пятнами света, прорезающими тьму. В какой;то момент он мощным толчком сбросил рыжего гиганта с платформы, грохот от падения отозвался в стенах склада, как удар грома.
Прекрасно понимая, что в любую минуту сюда ворвутся вооружённые оперативники МБРА, пришлый вернулся в архив, запер силу, надев блокирующий браслет, и быстро направился к своей земной машине. Так его передвижения не вызвали бы лишних вопросов. Сев в машину, он направился в сторону госпиталя, адрес которого скинул Кевин, уже передавший израненную подругу операционной бригаде.
Бэт стремительно увезли в закрытое реанимационное крыло, Дэвид приехал, когда её уже оперировали, он опустился в жёсткое пластиковое кресло рядом с Кевином, который молча гипнотизировал взглядом тяжёлую стальную дверь, за которой врачи боролись за жизнь подруги. В его взгляде читалась не просто тревога за неё. Это была смесь вины, потому что не остановил, страха и отчаянной надежды, которая держалась на тончайшей нити.
А в это самое время у заброшенного склада стонущего Баламута грузили в бронированный спецфургон, пришлый монстр был жив, хотя, после, встречи с аурелианцем, его массивное тело превратилось в кровавое месиво. Сказались и падение с высоты, и сокрушительные удары Дэвида. Под конвоем бойцов его экстренно доставили в бункер и поместили в изолированный медицинский бокс под охрану и аппаратное наблюдение медиков и аналитиков.
Время в госпитале тянулось невыносимо долго, в операционной Бэт провела уже три изнурительных часа. К молодым людям, которые все это время не находили себе места в холле у операционной, постепенно присоединились остальные члены группы. Джозеф сидел чуть в стороне, прижав ладони к губам, старший аналитик молился, и в этом жесте было столько искренности, что даже самые циничные оперативники невольно опускали глаза. Эдвард Коул безостановочно мерил просторное помещение тяжёлыми шагами, будто упрямо хотел протоптать глубокую колею в белом линолеуме, каждый его шаг отдавался в груди у всех присутствующих, напоминая о том, что время уходит.
Наконец створки операционной тихо распахнулись, и в коридор вышел ведущий хирург, смертельно уставший и стягивающий медицинскую маску с лица, вся команда разом вскочила со своих мест и ринулась к нему.
— Не буду вас обнадеживать, ситуация крайне тяжёлая. Мы сделали всё, что могли, но травмы слишком серьёзные. Сейчас её жизнь поддерживает только аппаратура, и шансов на то, что она выдержит ближайшие сутки, объективно мало. Готовьтесь к худшему.
В холле воцарилась гнетущая тишина, слова доктора прозвучали беспощадно, как окончательный приговор, и никто не хотел верить, что эта упрямая девчонка может их покинуть. В груди каждого присутствующего поселилось тяжёлое чувство беспомощности, горькое и колючее, разъедающее изнутри.
Вскоре Джозеф и Эдвард уехали, а Кевин и Дэвид остались дежурить у постели Бэт. Дэвид физически не мог уйти, в его взгляде застыло столько боли, что её остро ощущал даже медик, он никак не мог смириться со словами хирурга, отчаяние почти поглотило его, но в следующую секунду он сделал нечто совершенно непонятное для друга.
Он молниеносно, будто рука действовала раньше мысли, выхватил из кармана армейский нож, лезвие тускло блеснуло в холодном свете больничных ламп серое, безжалостное, словно кусочек самой судьбы. Не колеблясь ни секунды, Дэвид полоснул им по своей ладони, кожа разошлась, и густая, тёплая кровь выступила на поверхности, стекая тонкими алыми дорожками к запястью.
Затем он перехватил руку Бэт, её пальцы были ледяными, почти безжизненными, и это заставило его сердце сжаться до острой, режущей боли, затем он повторил движение, оставив на её ладони такой же ровный разрез.  Прижав свою рану к надрезу на ладони Бэт, Дэвид переплел их пальцы так крепко, словно пытался передать ей не только свою кровь, но и собственное сердцебиение, собственное тепло, саму свою жизнь. Его губы дрожали, а голос срывался, становясь хриплым от напряжения и страха:
— Давай, Бэт, пожалуйста… Давай… Давай…
Шептал он отчаянно, как безумную молитву или заклинание, которое должно было переспорить саму смерть.
Кевин смотрел на это, застыв, будто время вокруг него замедлилось и стало вязким, как смола. Он пытался осознать, что творит этот безумец, но разум отказывался принимать происходящее, перед ним разворачивалось нечто, выходящее за пределы науки, медицины и здравого смысла.
И вдруг воздух вокруг их соединённых рук размылся, и из ниоткуда возникло мягкое, жемчужное сияние, не яркое, не обжигающее, а нежное, как свет далёкой звезды, пробившийся сквозь грозовые тучи. Оно пульсировало в такт невидимому ритму, словно само пространство прислушивалось к этой отчаянной мольбе. Тонкая серебряная нить появилась из воздуха, лёгкая, невесомая, похожая на лунный свет, застывший в форме узора. Она принялась виток за витком обматывать их соединённые ладони, сплетаясь в сложный, почти кружевной орнамент, в котором читался древний язык силы. Нить мерцала, переливаясь оттенками серебра и перламутра, и казалось, что она не просто связывает их руки, а переплетает две судьбы, два мира, две вселенные в одну неразрывную линию.
Вспышка иномирной энергии длилась около минуты, но для Дэвида эта минута растянулась на целую вечность, он чувствовал, как сквозь порезы перетекает не только кровь, но и нечто большее, энергия, память и сама суть его рода. А потом сияние медленно угасло, растворяясь в воздухе, как утренний туман под лучами солнца. Серебряная нить растаяла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание на коже, словно обещание, которое нельзя увидеть, но можно почувствовать.
Что это было, спросил Кевин шепотом.
— Что это было?
Парень ответил, не отрывая взгляда от Бэт.
— Древний ритуал моей родины.
Кевин покачал головой и взволнованно сказал:
— Она бы не хотела, чтобы ты так поступал.
Дэвид резко огрызнулся:
— Она бы точно не хотела умереть, Кевин. А если боишься, что она разозлится на тебя за то, что ты мне не помешал, просто держи язык за зубами.
— Само собой, я же не самоубийца.
Кевин бросил взгляд на монитор аппарата жизнеобеспечения, все показатели резко пошли вверх, кривая пульса выровнялась, состояние девушки улучшалось на глазах, будто сама вселенная решила дать ей ещё один шанс.
Заметив перемены, Дэвид с облегчением выдохнул и прошептал:
— Сработало . . .  Слава богу, сработало . . .
Кевин побыл в палате ещё с полчаса, а затем отправился домой, Дэвид же просидел у постели Бэт всю ночь, он бережно сжимал её пальцы, нежно прижимая их к сухим губам, словно этот безмолвный жест мог удержать её здесь, в земной реальности. Время от времени Бэт едва заметно шевелила веками и тихо стонала, но тут же снова проваливалась в глубокое беспамятство.
В течение ночи приходили дежурные медсестры, они записывали показания приборов и удивлённо перешёптывались, глядя на мониторы. В их глазах читалось не просто профессиональное любопытство, в них было изумление перед чем;то, что выходило за рамки привычной медицины.
За окном палаты медленно просыпался холодный мегаполис, заливаемый первыми бледными лучами восходящего солнца. Дэвид по;прежнему сидел рядом, крепко держа Бэт за руку, за всю эту, изнурительную ночь, он не сомкнул глаз ни на мгновение, опасаясь, что стоит ему отвлечься или отпустить её ладонь хотя бы на секунду  и случится непоправимое.
Когда Бэт наконец осознанно приоткрыла глаза, Дэвид мгновенно рванул в коридор звать дежурного врача. Палата реанимации наполнилась суетящимся медперсоналом, доктора и операционные сёстры быстро сверяли жизненные показатели на приборах, делали записи в карте и осматривали пациентку. Дэвид замер у самого порога, не сводя глаз с любимой женщины, ему необходимо было лично убедиться, что кризис миновал.
Вскоре в реанимационное крыло поднялся Кевин, тоже всю ночь не спавший от волнения. Подойдя ближе он тихо спросил:
— Как она?
Дэвид взволновано и осипшим голосом прошептал:
— Вроде бы в порядке. Осознанно очнулась минут десять назад, я сразу позвал врачей и остался здесь, у двери.
 Он тяжело вздохнул, бросив короткий взгляд на матовую стеклянную перегородку палаты, и добавил:
— Кевин, я думаю, что она совсем не обрадуется, если увидит меня здесь после всего. Пожалуй, я поеду обратно в управление, в архив. Только, умоляю, присмотри за ней как следует.
— Договорились, брат.
Медицинская суета вокруг её кровати длилась ещё какое-то время. Наконец из дверей палаты вышел доктор и на его лице читалось искреннее изумление.
— Впервые в своей практике вижу человека, который настолько быстро восстанавливается после таких серьезных повреждений, произнёс доктор и облегчённо улыбнулся.
— Ваша коллега по-настоящему уникальная женщина.
— Да, она у нас особенная.
Не без гордости, с тёплой улыбкой подтвердил Кевин, провожая врача взглядом. Потом он осторожно вошёл в палату и тихо поинтересовался её самочувствием. Бэт, верная своему характеру, мгновенно отыскала в себе силы для привычной дружеской шпильки, и  в её, ещё слабом голосе, прорезалось знакомое упрямство:
— Чувствую себя так же хреново, Кевин, как ты сейчас выглядишь.
Кевин искренне рассмеялся и аккуратно присел на стул возле кровати. Бэт внимательно посмотрела на него и спросила совсем тихо, переходя на шёпот:
— Здесь ведь всю ночь был Дэвид, верно? Мне кажется, я видела его лицо, когда приоткрывала глаза… Или это был просто бред из-за наркоза?
— Не бред, Моус. Он просидел у твоей постели до самого утра, вцепившись в твою руку.
Бэт едва заметно улыбнулась, и в этой робкой улыбке было столько подлинного тепла, что она могла растопить весь лед в мире. Девушка немного перевела дух и заговорила снова пристально посмотрев на друга:
— Врачи удивлённо твердят, что я восстанавливаюсь аномально быстро. Дэвид ведь что-то сделал со мной, да?
Кевин слегка замялся под её взглядом, помня о данном обещании:
— Лично мне об этом ничего не известно.
Бэт тихо выдохнула, прикрывая глаза, точно и не ждала от медика иного ответа.
— Понятно . . . Значит, точно сделал . . .
Затем Кевин не выдержал и чуть наклонившись в её сторону сказал:
— Бэт, только не злись, но ты ведёшь себя с Дэвидом слишком жестоко. Не думаю, что он заслужил такую строгость. Этот парень любит тебя и готов пойти на всё. И к тому же, просто вспомни, почему ему вообще приходится носить блокиратор и маскироваться, когда другие пришлые спокойно живут в нашем мире, абсолютно не таясь. Это происходит исключительно из-за твоей истории, Моус. Только из-за преступления Ваэла все представители его расы автоматически объявлены монстрами, подлежащими уничтожению или изоляции в бункерах.
Она лишь задумчиво посмотрела на Кевина, так ничего и не ответив. В этом молчании Бэт вдруг осознала, что друг абсолютно прав.
Все последующие дни, проведённые в больничных стенах, превратились для Бэт в череду долгих размышлений. Время здесь текло иначе, медленное, тягучее, будто каждый час растягивали на три. Она часами крутила в голове слова Кевина, заново переосмысляя всё, что знала о Дэвиде, и бережно касалась едва заметного шрама на своей ладони, тонкая линия на коже была не просто следом раны, она ощущалась как немая печать, связующая нить между двумя мирами и двумя судьбами. Её стремительное выздоровление ставило в тупик врачей, но сама Бэт прекрасно знала, кому обязана жизнью. С каждым днём ледяная стена внутри неё таяла, уступая место отчаянному нетерпению, ей хотелось не просто встать на ноги, а немедленно броситься в бой и закрыть эту главу раз и навсегда.
Прошёл месяц, от тяжелейших травм в итоге не осталось и следа, аномальная аурелианская регенерация полностью восстановила растерзанные ткани. Кожа на боку затянулась до идеальной гладкости, и лишь на левой ладони остался тонкий, ровный, бледно;розовый шрам, вечное напоминание о той безумной стычке с Баламутом. Он не болел, но Бэт чувствовала его постоянно, как тихий, настойчивый шёпот, который не давал забыть ни о цене ошибки, ни о цене спасения.
Четыре недели в четырёх стенах дались ей труднее любого штурма, едва получив заветную выписку, она немедленно направилась туда, где было её законное место. Бэт уверенно переступила порог кабинета МБРА, искренне улыбаясь. Коллеги бурно обрадовались её возвращению и наперебой желали окончательного выздоровления. Джозеф строго, но со скрытой родительской теплотой потребовал больше никогда не лезть в пекло без прикрытия, девушка крепко обняла его, пообещав впредь быть осмотрительнее,  и в этом обещании не было лжи, просто она знала, что осмотрительность теперь будет другой, не от страха, а от понимания, что у неё есть то, что стоит беречь.
Оставив команду и шефа, она решительно отправилась  в архив, воздух здесь был прохладнее и пах старой бумагой, а тишина звучала не как пустота, а как сосредоточенность, казалось, что само пространство архива хранило секреты и не спешило их выдавать. Мягко толкнув массивную дверь, Бэт заглянула внутрь и негромко произнесла:
— Привет, Дэвид.
Тот резко замер, он смотрел на неё, не веря собственным глазам, и словно боялся, что этот родной образ вот;вот растает в полумраке. В его взгляде смешались облегчение, тревога и та самая уязвимость, которую он так старательно прятал за маской невозмутимости.
— Привет, Бэт.
Она быстро подошла к нему, ласково коснулась его плеч и, склонившись, нежно прижалась губами к его лбу и искренне, едва слышно прошептала:
— Спасибо . . . За то, что спас меня . . . За всё . . .
Прежде чем парень успел прийти в себя, Бэт развернулась и направилась к выходу, оставив его в полном недоумении.
Сейчас её ждало другое дело, её было необходимо навестить одного весьма специфического заключённого. Было важно, чтобы этот ублюдок своими глазами увидел её живой, здоровой и абсолютно невредимой.
Вооружённая охрана молча провела её по длинным, серым коридорам и отперла массивную дверь медицинского бокса, где под усиленной охраной держали раненого Баламута. Едва заметив вошедшую гостью, пришлый монстр в ту же секунду издал яростный, нечеловеческий рык, переходящий в рёв:
— Невозможно! Этого просто не может быть! Ты никак не могла выжить после такого!
Тяжёлые стальные цепи на его теле мгновенно натянулись до предела, металл пронзительно лязгал, скрежетал и выл под безумным напором дикой первобытной силы, а сам Баламут безумно бился на привязи, тщетно пытаясь дотянуться до застывшей на пороге Бэт. Его глаза пылали ненавистью, а грива стояла дыбом, делая его похожим на разъярённого огненного духа, вырвавшегося из самых тёмных легенд.
Бэт лишь спокойно улыбнулась, без глупого злорадства, а исключительно с холодной уверенностью в собственной правоте:
— Ты больше никогда в жизни не выйдешь на свободу, Баламут. И ты больше никогда не сможешь никому навредить . . .
Она развернулась к выходу. Звук её шагов чётко отсчитывал ритм, резко разрезая воцарившуюся тишину.
— Привет от Дара!
Истошно, во всю глотку прокричал Баламут ей вслед. Его голос сорвался на хриплый вой, полный отчаянной злобы. Бэт резко остановилась, это имя мгновенно резануло по оголённым нервам, но она не вздрогнула, только вот в груди на секунду перехватило дыхание, не от страха, а от горького осознания, что враг был ближе, чем казалось, и он знал о каждом их шаге.
Быт медленно оборачиваясь и пристально вглядываясь в искажённую львиную морду существа в отчаянной надежде выловить хоть крупицу правды, спросила:
— Что именно ты о нём знаешь?
Монстр болезненно оскалился, и в его взгляде мелькнуло что;то похожее на мрачное удовлетворение, ему нравилось держать её на крючке, дразнить намёками.
— Знаю, что он тот самый, кто рано или поздно прикончит тебя, Моус. Лично мне этого вполне достаточно!
Несколько секунд они молча молча смотрели друг на друга, Бэт с ледяной собранностью следователя, а Баламут с мрачным, торжествующим удовлетворением, затем она медленно опустила глаза, сделала твёрдый шаг в коридор и плотно закрыла за собой массивную дверь.
Бэт прижалась спиной к прохладному металлу, позволяя холоду немного прояснить воспалённые мысли, сердце в груди колотилось слишком быстро и рвано, вовсе не от страха, а от чёткого осознания того, как плотно переплелись смертельная угроза и горькая правда. Теперь сомнений не осталось, они действительно напали на правильный след, и этот след вёл их прямиком в ад.
Она сделала глубокий, медленный вдох, заставляя тело успокоиться, и аккуратно оторвалась от двери бокса, одинокий хлёсткий щелчок её каблуков эхом разнёсся по пустому подземному переходу, разбивая безмолвие. Полумрак длинного коридора под тусклыми лампами казался бесконечным, словно специально растягивался, чтобы задержать её, заставить сомневаться, но Бэт не дала себе ни секунды на пустые колебания. Она расправила плечи и решительно двинулась вперёд по серому бетону навстречу ответам, которые слишком долго и виртуозно ускользали от неё.

Ключ

Из бункера Бэт вернулась домой, когда город уже стёр последние отблески дня и погрузился в темноту, словно гасли не просто огни мегаполиса, а истончались сами границы реальности. В комнатах ее дома стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом потолочных ламп. Девушка переоделась в уютный домашний костюм и опустилась на диван, сегодня ей хотелось просто почитать, а не обдумывать, где искать Дара.
И стоило ей погрузиться в сюжет на страницах книги, как посреди гостиной бесшумно появился Ваэл, Бэт замерла от неожиданности, незваный гость не произнеся ни слова, просто подошёл, взял её за руку и посмотрел прямо в глаза. По его телу, точь;в;точь как в её детских воспоминаниях, разливались голубые светящиеся линии, будто по венам текла не кровь, а ледяные горные ручьи, а его шею стягивало странное устройство, напоминающее ошейник, с пятью красными камнями, каждый из них пульсировал в собственном ритме, считывая частоту окружающего мира. И по какой;то необъяснимой причине страх отступил, напротив, появилось интуитивное желание довериться ему, казалось, что в глубине подсознания сработал древний знак распознавания - «свой». Спустя секунду они уже стояли на краю каньона на Плато Путорана, ветер бил короткими, жёсткими порывами, швыряя в лицо ледяные крупинки, похожие на кристаллики замёрзшего эфира, вокруг тянулись серые скалы, лишённые даже намёка на следы цивилизации. Ни техники, ни антенн, ни кабелей, только вспышки тонких отсветов в разрывах туч над каньоном, похожих на вспышки света в темноте, их легко было списать на обычные магнитные бури, но Бэт знала, что это не геофизика, а побочные эффекты искажения пространства. Именно поэтому Дар и выбрал это место для установки своего устройства, чтобы никто не заметил, как рядом с привычным миром тихо, слой за слоем, начинает меняться сам смысл существования.
Ваэл повёл её вдоль расщелины, здесь гул ветра терял обычную силу и превращался в низкий, вибрирующий рокот, было ощущение того, что земля отзывалась на работу чего;то, скрытого глубоко внутри, словно сама планета была гигантским резонатором, настроенным на частоту чужого механизма. Узкий проход вывел их к низкой арке, за которой открывалась небольшая пещера, здесь маскировка Дара работала безупречно. Свет от нитей и Жемчужины Глицерады не вырывался наружу, он словно растворялся в пористом базальте, поглощаемый микроскопическими кристаллами, внедрёнными в структуру породы, даже окажись кто;то случайно поблизости, он услышал бы лишь ровный шум ветра, увидел сырые стены и ушёл, не подозревая, что в десяти метрах за камнем пульсирует нечто, способное перекроить саму реальность. Детекторы дальнего радиуса не фиксировали аномалий, система была спроектирована так, чтобы имитировать естественные колебания магнитного поля.
Когда Ваэл и Бэт вошли в пещеру, девушка оцепенела, в самом центре грота парила «Плетень»,  сложная конструкция из металла, камня и чего;то совершенно чужеродного, она напоминала переплетение рёбер и жил, будто создатель пытался придать механизму подобие живого организма. В прозрачной сфере ярко сияла Жемчужина, её свет не рассеивался, а стекал вниз, точно густая жидкость, и исчезал в тёмных прожилках эмиксийского сердца. Вокруг конструкции в невесомости парили пять девушек из «Иллюзии», тех самых, которых Краис привёл из их умирающего мира. Их тела едва заметно покачивались в такт общей пульсации, а тонкие светящиеся нити оплетали их, удерживая на грани бытия, словно они были не пленницами, а необходимыми компонентами системы.
Ваэл встал рядом с Бэт, не приближаясь к «Плетни», и заговорил тихо, ровно, казалось, он опасается, что сами стены запомнят его слова и передадут Дару:
— Слушай меня внимательно, Анабэт. Дар собрал этот механизм, чтобы изменить структуру реальности. Всё уже готово, но не хватает только ключа, который запустит процесс. Кстати, уничтожить эту систему можно точно так же, с помощью этого ключа, но активировать его должен исключительно Хранитель миров. А кто это такой, никому неизвестно. Сам ключ находится у стража, чьё имя знают в Совете миров, Дару тоже известно имя стража, но ему не так то просто пробраться, в тот мир, поэтому мы обязаны опередить его и обезвредить систему, до того как он отыщет способ.
В этот момент, будто вынырнув из густой тени за спиной Бэт, бесшумно появился Дэвид, он уже был готов наброситься на Ваэла с кулаками, но девушка ловко перехватила его руки:
— Дэвид, стой! Он не причинил мне вреда. Он рассказывает о планах Дара.
Парень замер, тяжело дыша, а затем медленно перевёл ошеломлённый взгляд на «Плетень».
Ваэл коротко посмотрел на парня и с горечью в голосе произнёс:
— Прости, что не спас твоего отца.
А потом посмотрел на них обоих и с горькой грустью в голосе протянул:
— Вы не помните нич . . .
Не успев договорить он оборвал себя на полуслове:
— Вам пора! Он возвращается!
У Бэт оставалось ещё множество вопросов, но задать их она не успела, Ваэл одновременно коснулся их лбов и тихо приказал:
 «Вспоминайте. Вы должны всё вспомнить».
В ту же секунду молодых людей мгновенно выбросило назад, в гостиную Бэт.
Девушка на секунду задержала дыхание, а Дэвид уже суетился вокруг неё, тревожно спрашивая, всё ли в порядке. Бэт даже не заметила, что пробыла несколько минут на пронизывающем морозе в лёгкой домашней одежде, её носки насквозь промокли от снега, а ноги превратились в ледышки. Парень молниеносно укутал её в тёплый плед, усадил на диван и быстро снял мокрые носки, а затем принялся растирать её замёрзшие ступни, пытаясь согреть.
Сначала Бэт пыталась протестовать против такой настойчивой заботы, но быстро сдалась и негромко спросила:
— Как ты меня нашёл?
Дэвид признался:
— Ну, знаешь… После твоей выписки из больницы я попросил своего помощника приглядывать за тобой. Это он сообщил, что тебя забрал Ваэл. А дальше я просто настроился на твой след и переместился.
— Бэт, что ему было нужно от тебя?
— Он хотел показать «Плетень», которую собрал Дар, то самое изобретение, о котором нам рассказывал Краис. И теперь я, наконец, поняла, куда пропали девушки, они стали частью этого безумного механизма.
Она на мгновение задумалась, а затем добавила:
— Проблема в том, что система полностью готова, не хватает лишь ключа. Причём уничтожить этот кошмар можно тоже только с его помощью, но запустить процесс ликвидации должен какой-то Хранитель миров. А кто это такой никому неизвестно. Сам артефакт скрывают у какого;то таинственного стража, и, кроме Совета миров, никто не знает его имени и где его искать. В общем у меня мозг закипает от всей этой информации . . .
Дэвид откинулся назад, уперевшись в спинку дивана и продолжая сжимать в своих горячих ладонях ступни девушки. Он всё ещё оставался в своём истинном обличии, не замечая этого, но девушка была совсем не против, напротив, ей странным образом стали нравиться эти светящиеся линии, проступавшие на его коже, они напоминали ей о том, что рядом не просто напарник, а существо из другого измерения, готовое ради неё нарушать законы физики.
Внезапно парень спохватился, он торопливо выудил из кармана браслет;блокиратор, собираясь привычно скрыть свою природу, но Бэт мягко остановила его, она тихо заметила, что в этом нет нужды, её ничуть не смущает и не пугает его истинная сущность.
Дэвида это глубоко тронуло, ему было невероятно приятно услышать, что Бэт полностью приняла его таким, какой он есть на самом деле.
— Что будем делать, Стрэнт? Как нам отыскать этого стража? Да и кто такой этот Хранитель миров . . . . .
Дэвид спокойно сказал:
— Ну, по поводу первого проблем нет. Я знаю, у кого ключ.
 Его ответ удивил Бэт:
— Откуда?
— Я вхожу в Совет миров.
Слегка смутившись под её пристальным взглядом, признался парень.
Бэт восторженно и, неожиданно, громко воскликнула:
— Отлично! В понедельник нам нужно будет рассказать обо всём на работе. Дэвид, прям совсем обо всём.
— Обязательно расскажем.
Пообещал Дэвид, затем он протянул к ней руку и едва его пальцы сжали её ладонь, они оказались в секретном бункере аурелианцев. Дэвид провёл Бэт вглубь базы, познакомил со своими людьми и сразу перешёл к делу, рассказав всю информацию, которая у них есть о Даре, совете миров, Ваэле и прочем. А затем он подробно пересказал команде то, что случилось сегодня, о жутком механизме «Плетни», после чего отдал приказ взять под постоянный контроль точку, где Дар скрывал своё смертоносное устройство.
Бэт кружила по штабу, разглядывая аппаратуру, которая казалась из далёкого будущего. Остановившись возле главного экрана, она бессознательно коснулась шрама на левой ладони.
Это заметил Ионикс, который внимательно наблюдал за перемещениями девушки:
— Откуда отметина?
Бэт посмотрела на ладонь и тепло улыбнулась:
— Появился, когда я была в больнице. Дэвид тогда караулил у моей постели, после того как меня прооперировали.
— Вот как . . . 
Протянул Ионикс и бросил многозначительный взгляд на командира. 
— И ты понятия не имеешь, что означает этот надрез?
— Нет. А должна?
— Вообще;то, на нашей родине такой знак на левой ладони оставляют во время обряда бракосочетания. Ты теперь его жена, Бэт.
Глаза Бэт округлились и увеличились вдвое, она посмотрела на Дэвида взглядом, способным пригвоздить его к стене, и процедила сквозь зубы:
— Я убью его!!!  Честное слово, убью!!!
Когда они вернулись обратно в дом, Бэт сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию, и упрямо скрестила руки на груди, от её тяжёлого взгляда Дэвиду стало не по себе. Затем она обратилась к нему:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Нет.
Осторожно отозвался парень.
Бэт продолжала выжигать в нём дыру глазами.
— Уверен?
Парень ответил совершенно растерявшись:
— Абсолютно.
Тогда она сунула ему под нос левую ладонь и прикрикнула:
— А с этим шрамом что делать?!
Дэвид, пообещав соратнику скорую расправу, злобно прошипев.
— Ионикс, ты покойник!!!
Бэт резко отвернулась, выдыхая сквозь зубы и сжимая кулаки.
— Значит, жена. . . Я, оказывается, твоя жена!
Дэвид лишь потёр лоб и обезоруживающе улыбнулся:
— Ну да, Бэт. Мы женаты.
Она снова повернулась к нему, закипая. 
— Чего ты лыбишься? Ты вообще думал меня поставить в известность?!
— Конечно. Я собирался всё рассказать. Но чуть позже.
— И это когда же?! На серебряную свадьбу? Или на золотой юбилей?
Взорвалась она окончательно.
— Бэт, злись сколько хочешь. Но я ни капли не жалею о том, что сделал.
Пока девушка пыталась переварить его заявление, Дэвид добил её новостью о том, что переезжает к ней в гостевую комнату. Аргументы были железными, Бэт постоянно ходила по краю, то подхватит заразу из другого мира, то полезет на рожон к чудовищам, то окажется в заложниках. Он прямо заявил, что ему надоело прыгать туда;сюда, спасая её, а совместное проживание решит кучу проблем.
Не успела Бэт открыть рот, как Дэвид быстро поцеловал её в кончик носа и исчез в воздухе. Оглушённая такой запредельной наглостью, девушка растерянно постояла посреди комнаты, а потом, ворча под нос, пошла стелить постель своему новоиспечённому мужу.
Все выходные в доме не утихала ругань, они препирались точно супруги со стажем. Бэт устраивала скандалы из;за того, что Дэвид перекроил под себя весь кухонный порядок, тот огрызался, заявляя, что Бэт к плите и близко не подходит, так что нечего качать права. Девушка взрывалась, требуя не прикасаться к её вещам, на что Дэвид ворча, что если её это так бесит, пускай соберёт свои шмотки, которые валяются по всему дому.
Но в понедельник утром, собираясь на работу, и когда молодые люди в очередной раз поцапалась, градус взаимных упрёков достиг пика, Дэвид не выдержав рявкнул:
— Хватит на меня орать, ты мне не жена!
Бэт тут же ткнула ему в лицо левую ладонь со шрамом и самым противным тоном, на какой была способна, сказала:
— Ой, а мне почему;то кажется, что жена!
Она круто развернулась и, демонстративно топая, пошла вверх по лестнице.
— Женатые люди вообще;то спят в одной постели, Бэт!
Крикнул он ей вдогонку, уперев руки в бока.
Бэт замерла перед дверью своей комнаты и одарила его ядовитым взглядом, отрезав:
— Смирись, у нас несчастливый брак!
Дэвид поднялся следом за ней и встал у ее спальни, прижавшись плечом к стене, через пару секунд дверь открылась, и Бэт уже совершенно спокойно спросила:
— Подбросишь до работы?
Он молча протянул ей руку, девушка уверенно переплела свои пальцы с его, и они мгновенно переместились в свой рабочий кабинет в бункере МБРА.
Спустя пару минут в дверях появились Джозеф и Кевин, заметив Дэвида, они удивлённо переглянулись, но тепло его поприветствовали. Бэт не стала терять времени, и уже созвонилась с шефом, попросив его срочно заглянуть к ним. Начальник не заставил себя ждать и уже через несколько минут вошёл в кабинет. Дэвид сразу поднялся навстречу и начал было просить разрешения вернуться на службу, как вдруг Бэт язвительно перебила его:
— Значит, жениться на мне и оккупировать мой дом ты смог без всяких разрешений, а по поводу работы вдруг решил спросить?
Кевин от неожиданности поперхнулся кофе, громко закашлялся и уставился на Дэвида круглыми глазами:
— Так вот что это был за фокус в больнице! Ну ты даешь . . . То есть ты прямо у меня на глазах, пока Бэт была в отключке, провернул свадебный ритуал? А я, значит, был свидетелем на вашей свадьбе?!
Джозеф лишь тяжело и по;отцовски вздохнул. Он устало потёр переносицу, перевёл взгляд с надувшейся Бэт на невозмутимого Дэвида и ворчливо пробормотал:
— Молодёжь… Плохо, конечно, что Дэвид сделал это без разрешения, но я все-равно рад за вас. Я с самого начала знал, что вам суждено быть вместе.
После этих слов Дэвид наклонился в сторону Бэт и широко улыбнулся, всячески демонстрируя, что всё сделал правильно. А она лишь посмотрела на него косо.
Эдвард, до этого молча стоявший у двери, наконец удивлённо приподнял брови, он перевёл взгляд с Дэвида на кольнувшую его глазами Бэт, но благоразумно решил не лезть на рожон и просто выдохнул:
— Да;а;а. Ну и дела…
Бэт сурово кашлянула, одним взглядом буквально пригвоздив Кевина к месту, тот мгновенно перестал улыбаться и поспешно сел за стол. Девушка проницательно посмотрела на коллег и сухо произнесла:
— Здорово, что вас всех это радует, но нам нужно обсудить крайне важный вопрос.
И она начала рассказ . . .  Бэт подробно описала страшное изобретение Дара, которое уже полностью готово и ждёт лишь Ключа для активации. Главная же сенсация заключалась в том, что Дэвид знает, у кого находится этот артефакт, поскольку парень входит в Совет миров, она также упомянула, что где;то во Вселенной существует Хранитель миров, и только он способен раз и навсегда обезвредить смертоносный механизм с помощью заветного Ключа. В завершение Бэт повернулась к Эдварду и попросила его немедленно установить круглосуточное наблюдение за сектором, где Дар прятал свою установку, а так же передать всю эту информацию в отделения МБРА в других странах.
Эдвард, который до этого сидел неподвижно, наконец пришёл в себя, он тяжело потёр лицо ладонями, словно пытался уложить в голове масштабы происходящего, и глухо произнёс:
— Да уж… Ну и новости. Значит, устройство Дара всё;таки завершено.
Разговор продолжил Джозеф:
— Кстати, насчёт Совета миров. Как Дэвид вообще туда попал?
— Ой, а вот это самое интересное!
Бэт весело протараторила и подошла к Дэвиду, быстрым движением сняла блокиратор с его запястья и парень тут же принял свой истинный облик.
Эдвард и Джозеф ошеломлённо уставились на него, а Бэт, присев на край стола, с широкой улыбкой крутила браслет на пальце.
Эдвард почти прокричал:
— Вы что, добить нас сегодня решили?!
Бэт не вернула браслет Дэвиду, вместо этого она обратилась к начальнику с личной просьбой:
— Сэр, я вас хочу попросить убрать аурелианцев из списка опасных пришлых. Они не такие . . . Честно говоря я уже и на счет Ваэла сомневаюсь. И еще хочу, чтобы вы разрешили Дэвиду работать в нашем отделе в своем естественном облике.
Эдвард согласился выполнить её просьбу и тихо сказал:
Я думаю, что это разумно. Да и хорошо, когда между коллегами нет тайн.
Бэт резко повернулась к Дэвиду и прищурившись спросила:
— Точно же больше ничего нет? Или, может, у нас уже и дети где;то подрастают?
Парень посмотрел на неё с нежной улыбкой и тихо произнес:
— Нет, Бэт, точно больше никаких сюрпризов.
Приняв всю услышанную информацию и обсудив все срочные вопросы, Эдвард окончательно взял себя в руки и распорядился продолжать работу в прежнем режиме. Он заверил команду, что немедленно направит технические службы слежения к сектору, где скрыто устройство Дара, чтобы держать его под непрерывным контролем.
Бэт внимательно выслушала его и, обменявшись взглядом с Дэвидом, предупредила:
— Имейте в виду, мы с Дэвидом теперь иногда будем пропадать из поля зрения, нам придётся перемещаться между мирами в поисках Хранителя миров.
Эдвард на секунду нахмурился, но спорить не стал и согласно кивнул.
— Ладно. Но с одним условием, каждый раз заранее предупреждайте, что исчезнете на время.
Прошло две недели в таком режиме работы, Дэвид вместе с Бэт без устали носились по мирам в поисках хоть какой;то информации о Хранителе миров. Пока эти вылазки не приносили плодов, зато дома у Бэт, где Дэвид так и продолжал жить, всё стало иначе. Девушка уже перестала на него ворчать, окончательно привыкнув к присутствию парня в её жизни, ей даже нравилось, что он рядом. А он терпеливо учил её готовить и уже почти смирился с мыслью, что это безнадёжно . . .
Долгими зимними вечерами, за чашкой чая, Дэвид часами рассказывал ей о далёких вселенных, и хотя в совместных вылазках Бэт успела многое повидать, из этих историй она узнавала массу нового. Оказалось, что почти все существа из разных миров схожи по строению, отличаясь лишь деталями, цветом кожи, формой глаз или свечением вен. Она узнала о жутких и опасных тварях, которые давно были сосланы и запечатаны в призрачных измерениях;тюрьмах, напоминающих замкнутые пустоты без камер и стражи, лишь бесконечные слои искажённого пространства, где время текло рывками, а материя распадалась на фрагменты. Бэт слушала, впитывая каждую деталь, для неё это были не просто байки, а потенциальные зацепки. В её голове складывалась карта мультивселенной, и одновременно карта Дэвида, она замечала, как при упоминании родных мест его голос становился тише, а в глазах загорался тот самый лазурный свет, словно внутри него просыпалась далёкая звезда.
Его домом была Аурелия, мир, где белокаменный королевский дворец парил в пятистах метрах над землёй, укутанный в кружево розовых облаков, пропитанных микрочастицами кристаллического тумана. Дэвид рассказывал о диковинных местных животных с переливчатым мехом, чьи шерстинки работали как миниатюрные резонаторы, улавливая малейшие колебания гравитационного поля. О строгих правилах и вековых традициях, где даже взгляд мог считаться посланием, а молчание обещанием.
Но больше всего Бэт завораживали его слова о священном дереве Сильварионе о котором Дэвид говорил тихо и с благоговением, а в полумраке гостиной его глаза налились мягким теплом.
— Оно упрямо подпирает собой весь необъятный свод нашего неба,  его ствол огромен, а жемчужно;белая кора впитывает предрассветную прохладу, словно она вся создана из чистого сияния.
Он на секунду умолк, мысленно перенёсся домой, а затем продолжил:
— По всей её поверхности вьются тончайшие узоры, серебряные капилляры плавно перетекают в неоново;голубые жилы, и кажется, словно внутри ствола непрерывно циркулируют потоки космической плазмы. Эти линии живут собственной жизнью, размеренно разгораются и остывают в такт древнему, планетарному пульсу. Знаешь, Бэт, когда стоишь рядом, кажется, будто именно там отсчитывает свои удары вселенское время.
Бэт заворожённо слушала его, боясь шелохнуться, и лишь тихонько водила кончиком пальца по линиям на его руках. Теперь, когда перед ней открывался этот сложный калейдоскоп вселенной, она понимала её гораздо лучше, она бережно собирала по крупицам новые знания, чтобы выполнять свою работу ещё профессиональнее, но ещё чтобы лучше понимать Дэвида. В его рассказах пряталась не только география миров, но и его собственная история, то, что он любил, чего боялся, ради чего был готов рисковать.
А ещё она всё чаще ловила себя на мысли, что присутствие Дэвида наполняет её дом подлинным уютом и теплом, с ним было удивительно спокойно, но она никак не могла преодолеть собственное упрямство и окончательно сблизиться с ним, её упрямство всегда оставалось для неё злейшим врагом. И в этом был свой детективный узор, Бэт будто продолжала вести внутреннее расследование, проверяя, можно ли ему доверять до конца. Каждый его жест она считывала как улику, каждое слово как признание.
Но однажды вечером этот хрупкий покой закончился. Взволнованный Дэвид прямо с порога огорошил девушку новостью:
— Совет миров хочет встретиться с тобой.
Бэт опешила:
— Для чего?
— Они хотят, чтобы ты стала официальным представителем Земли.
Девушка испуганно затараторила:
— Но почему именно я?! Я ведь даже не представляю, что нужно делать!
Дэвид мягко перехватил её руки и заглянул в глаза. 
— Всё будет хорошо. Собирайся, Бэт, они нас ждут.
В её голосе взвилась новая волна паники:
— Прямо сейчас?!
А потом девушка слегка успокоилась, выдохнула и твёрдо произнесла:
— Я готова.
Дэвид подошёл к ней, нежно обнял за плечи, и спустя мгновение они уже стояли в колоссальном зале, в самом его центре высился круглый стол из белоснежного камня, его край окаймляла тонкая золотая полоса, которая казалась живой, она непрерывно извивалась и пульсировала, точно змея, реагируя на эмоциональный фон собравшихся. Это был не просто декор, это были микродатчики, которые считывали уровень стресса, степень доверия и даже скрытые намерения каждого участника встречи.
Практически все места за этим столом были заняты величественными представителями различных миров, Бэт заворожённо скользила взглядом по собравшимся, поражаясь разнообразию чуждых форм жизни. По левую руку от неё восседал крылатый кочевник из Скайегарда, его тело покрывали гладкие аспидно;чёрные перья с металлическим отливом, способные отражать не только свет, но и слабые телепатические импульсы. Напротив него неподвижно замерло кремниевое существо, уроженец подземных глубин Терра;Прэима, его угловатый торс состоял из монолитных пластов базальта, а вместо глаз в глазницах мягко тлели янтарные угли магмы, фиксируя малейшие изменения температуры в зале. Чуть дальше беззвучно пульсировал полужидкий разумный сгусток чистой энергии, внутри которого, словно искры, вспыхивали и гасли далёкие созвездия это был живой архив, способный хранить миллиарды воспоминаний.
Пустыми оставались лишь два кресла, предназначенные для Дэвида и Бэт, молодые люди прошли вперёд и заняли свои места под пристальными взглядами этой пёстрой иномирной делегации.
Вдруг к Бэт приветливо обратился Глава Совета, судя по его внешнему виду, он принадлежал к той же утончённой расе, что и её погибшая подруга Китти. Мужчина тепло улыбнулся и подчеркнул, что Совет искренне рад приветствовать в своих рядах посланника земного мира.
Бэт, всё ещё пребывая в глубокой растерянности, тихо поблагодарила собрание за оказанную честь.
Соплеменник Китти обвёл взглядом притихший зал и заговорил вновь, но теперь его голос звучал гораздо серьёзнее:
— Дар зашёл слишком далеко, его «Плетень» полностью готова, и нам необходимо действовать на опережение. Дэвид, Бэт, вам двоим предстоит отправиться в Рокхейм, суровый мир великанов, там живёт исполин по имени Хэрмин, именно он веками охраняет ключ.
Затем он посмотрел только на девушку:
— Бэт, Дэвид введёт тебя в курс дела подробнее.
Члены Совета за столом взволнованно зашептались, а живая золотая кайма на мраморе запульсировала быстрее, словно реагируя на общую тревогу. Мужчина жестом призвал всех к тишине и снова посмотрел на Бэт.
— Мало просто забрать этот артефакт у Хэрмина, еще необходимо отыскать Хранителя миров, только он сможет отключить устройство Дара. В этом и заключается ваша главная задача. Вам необходимо выяснить, кто этот Хранитель, и убедить его помочь нам всем.
Затем Глава Совета, так сильно напоминавший её погибшую подругу, поднялся со своего места, опёрся ладонями о белый камень стола и снова обратился к Бэт и Дэвиду:
— Чтобы добраться до Рокхейма, вам предстоит совершить сложный переход, сначала вы попадете в Зареванос, именно там находятся порталы во все существующие миры. Из;за колоссальной важности этого места, мы круглосуточно охраняем эту территорию силами элитной стражи Совета. Контроль над этими светящимися арками это контроль над самой вселенной.
Глава Совета перевёл строгий взгляд на Дэвида, и его голос стал на тон тише:
— Один из этих порталов выведет вас прямиком в Рокхейм, я лично открою для вас проход. Но помни, аурелианец, несмотря на то, что ты привык без усилий перемещаться в пространстве, там твой врождённый дар окажется бессилен. Древний мир великанов словно создан из подавляющей силу материи, она мгновенно заглушит твою энергию, заставив полагаться исключительно на физическую выносливость. Пройдя сквозь портал, вы оба будете обычными путниками, и весь этот опасный маршрут, до поселения Хэрмина, вы должны будете преодолеть на собственных ногах. Вы готовы?
Дэвид спокойно встретил строгий взгляд Главы совета, почтительно, но уверенно склонив голову.
— Идти пешком по неизвестной территории означает потерять слишком много драгоценного времени. И раз моя сила там бессильна, я попробую раздобыть надёжный транспорт, с помощью которого мы сможем преодолеть путь максимально быстро. Но мне потребуется несколько дней на поиски транспорта и подготовку.
Глава Совета медленно кивнул, понимая, что в словах аурелианца есть здравое зерно, Дар не станет ждать, пока они преодолеют километры дороги на своих двоих.
— Время  это роскошь, которой у нас нет, Дэвид, но глупая смерть от истощения в чужих землях тоже не поможет делу. На поиски транспорта я даю вам три земных дня.
На этом Совет согласился с условиями, и собрание было объявлено закрытым, Глава Совета взмахнул рукой, и в то же мгновение молодых людей выбросило из колоссального зала прямо в привычную и умиротворяющую тишину дома Бэт.
Дэвид взял несколько дней отгулов на работе и полностью посвятил себя поискам транспорта, и во второй день поисков, парень исчез на много часов, Бэт уже не находила себе места, молясь, чтобы с ним ничего не случилось. Она сидела в спальне и от подступающей паники грызла ногти, когда внизу, в гостиной, раздался оглушительный грохот. Вздрогнув, девушка пулей выскочила в коридор и замерла у перил, прямо посреди гостиной стоял Дэвид, а рядом с ним тяжело дышало огромное, жуткое создание, причудливый гибрид массивной гончей и гигантского скорпиона. Его хитиновый панцирь зловеще отливал странным блеском, а сегментированный хвост с острым жалом подергивался, как хвост собаки, которая рада встрече с хозяином.
У Бэт от увиденного непроизвольно отвисла челюсть. Кое;как справившись с шоком, она требовательно крикнула сверху:
— Дэвид, что это вообще такое?! Почему оно в моём доме? И где тебя носило столько времени?!
Грязный, взъерошенный и смертельно уставший парень медленно поднялся по лестнице, поравнявшись с Бэт, он выдохнул и тихо произнёс:
— Солнышко, давай ты поорешь на меня потом, ладно? А сейчас я хочу только в душ. Мне пришлось восемнадцать часов гоняться за этим монстром по скалам, чтобы поймать и хоть как;то приручить.
Он ласково прижал свою испачканную глиной ладонь к её щеке, нежно поцеловал девушку в лоб и устало поплёлся в свою комнату.
— Солнышко… 
Бэт скептически покосилась ему вслед, но сердце все же забилось быстрее.
Когда спустя двадцать минут полностью пришедший в себя Дэвид спустился обратно, он застыл на нижних ступенях от изумления, Бэт уже вовсю командовала огромным чудовищем, и этот опасный гибрид, прижав уши, послушно выполнял её приказы.
— Как, чёрт возьми, у тебя это вышло?!  Я потратил кучу времени, чтобы этот зверь просто перестал бросаться на мою тень!
— Талант.
Самодовольно улыбнулась девушка, похлопав жуткую гончую по бронированному боку.
Он посмотрел на неё с восхищением, а потом признался, что голоден как волк, поэтому готов съесть всё, что найдётся в холодильнике, Бэт загадочно улыбнулась и направилась на кухню демонстрировать своё кулинарное творение:
— Вот, паста. Приготовила точь;в;точь так, как ты учил.
Парень скептически осмотрел блюдо и с прищуром поинтересовался:
— А ты сама это пробовала?
Девушка съязвила:
— Да, Дэвид, и, как видишь, до сих пор жива.
Он тихо рассмеялся, ласково приобнял её за талию и, заглянув в глаза, мягко произнёс:
— Не обижайся. Я с огромным удовольствием попробую.
Девушка заботливо положила ему щедрую порцию и села напротив, подперев кулаками подбородок, она замерла в ожидании его вердикта, не сводя с него взгляда. Дэвид намотал немного пасты на вилку, отправил в рот и удивлённо вскинул брови:
— Слушай, а это правда вкусно, Бэт! Всё;таки не зря я тратил на тебя время.
За что тут же схлопотал, Бэт метко запустила в него спелой виноградиной и, картинно надувшись, назвала неблагодарным свином.
Дэвид лишь хмыкнул, он поднялся, подошёл к ней и, мягко взяв за руку, притянул к себе. Одной рукой парень крепко обнял её за талию, а пальцами другой бережно зарылся в нежно;розовые, взъерошенные волосы.
Наклонившись к самому её лицу, он тихо спросил:
— Бэт, сколько ещё мы будем делать вид, что между нами ничего не происходит? Ты прекрасно знаешь о моих чувствах, а я знаю о твоих. И если честно, это настоящая пытка, каждый день быть так близко и не иметь возможности поцеловать тебя.
Девушка не стала ничего отвечать, она просто поцеловала его, вкладывая в этот поцелую всю свою любовь, и наконец отбросив все свои сомнения. Дэвид ответил с той же неистовой силой, но минуту спустя всё же неохотно прервал поцелуй, и внимательно осмотрев её шею, он с улыбкой сказал:
— Я должен был проверить, не подцепила ли ты опять какого;нибудь паразита.
Она весело фыркнула, качнув головой, а потом спросила:
— А чем кормить нашего нового питомца? А то боюсь, если оставить его голодным, он нас самих сожрёт.
— Мясом, Бэт. Он ест только мясо.
Девушка направилась к холодильнику, и накормив чудовище, она разместилась на мягком диване в гостиной, а страшный гибрид послушно улёгся у её ног, словно окончательно признавая в ней свою хозяйку.
Дэвид, закончил с ужином, и присоединился к ней, пара больше не притворялась чужими людьми, они взахлёб целовались, сплетаясь в объятиях и мимоходом болтали о всяких пустяках. Но посреди мирной беседы Дэвид перехватил загадочный взгляд Бэт, она смотрела на него с лукавой улыбкой, а в её голове явно кружились мысли, бесконечно далёкие от спасения вселенных. В следующую секунду их губы снова встретились, они повалились на мягкие подушки, самозабвенно отдаваясь безумию и стягивая друг с друга футболки. Поняв, что тесного дивана им мало и, окончательно теряя контроль от близости, они вслепую двинулись к спальне, снося всё на своём пути. Пока они дошли до лестницы, успели снести вазу с тумбочки, а поднимаясь вверх, они постоянно спотыкались, но не разрывали объятий ни на миг, сбрасывая на ходу остатки одежды, они ворвались в спальню, и отсекли весь остальной мир захлопнувшейся дверью и полностью растворились друг в друге.
На следующее утро они были счастливы как никогда, проснувшись, Бэт и Дэвид долго лежали в постели обнявшись, и девушка рассказала ему свой странный сон. Впервые за долгое время ей приснился не кошмар о гибели матери, а нечто совершенно иное. Она видела детей, светловолосую девочку лет трёх и мальчика около шести, они весело играли вместе, и мальчик то и дело приглашал девочку потанцевать. А находились они в каком;то удивительном мире, совсем не похожем на Землю.
Вскоре им всё же пришлось подняться, время поджимало, нужно было готовиться к отправлению в Рокхейм к Хэрмину. Пока Бэт собирала припасы в дорогу, Дэвид вместе с Иониксом крепили на спину Грома, так девушка назвала питомца, массивную конструкцию, она сильно напоминала хаудах, который на Земле обычно устанавливают на слонов. Сразу за пассажирскими местами мужчины оборудовали вместительный закрытый отсек, служивший надёжным хранилищем для припасов и необходимых вещей.
Спустя пару часов всё было готово, Ионикс пожелал им удачи и мгновенно растворился в воздухе, переглянувшись, Бэт и Дэвид подошли к зверю, парень крепко сжал руку девушки, вторую ладонь опустил на мощную спину Грома, и пространство вокруг них растворилось.
На Зареваносе их уже встречал Глава Совета миров, он оценивающе похлопал Грома по чешуе, и одобрительно хмыкнул:
— Надёжный транспорт. Выносливый.
Он протянул Бэт карту, взмахом руки активировал портал в Рокхейм и напутствовал их коротким пожеланием удачи.
Пара оседлала Грома и направила его прямиком в переливающийся створ, спустя минуту они уже дышали воздухом чужого мира, а Дэвид превратился в обычного человека. Они огляделись по сторонам, на сотни километров вокруг простиралась лишь бескрайняя пустыня, раскалённые, уходящие за горизонт жёлтые дюны. Главным ориентиром на песчаном горизонте было колоссальное строение, силуэтом похожее на наконечник стрелы. Путь к нему занял два дня, с короткими перерывами на сон и отдых. Когда необычное сооружение наконец осталось позади, Бэт сверилась с картой, дальше им следовало повернуть налево к огромному красному озеру.
За озером стеной встал лес, поразивший их своими масштабами, это были джунгли, созданные для титанов. Стволы гигантских деревьев толщиной с пятиэтажный дом уходили высоко в багровое небо, полностью закрывая солнце плотным навесом из листьев размером с автомобиль. Внизу царил вечный полумрак, извивающиеся корни выступали из земли, и паре приходилось подолгу обходить их, словно непреодолимые крепостные стены.
Даже упавшие ветки казались поваленными дубами, через которые Грому приходилось тяжело перелезать. Но самым страшным оказались местные обитатели, животные и насекомые этого мира соответствовали его размерам. Обычные лесные жуки здесь были величиной с крупную собаку, а их жёсткие панцири зловеще скрежетали в темноте. Пару раз Бэт и Дэвиду приходилось падать в траву и зажимать Грому пасть, чтобы не выдать себя, пока над ними со страшным гулом пролетало нечто, напоминающее стрекозу размером с вертолёт. А когда наперерез им выскочил местный, некрупный по меркам этого мира, хищник — поджарый многолапый зверь размером со слона, им и вовсе пришлось спасаться бегством, петляя между корнями, куда огромная тварь физически не могла пролезть. Дэвид и Бэт пробирались сквозь этот лабиринт, чувствуя себя крошечными насекомыми в траве, а уязвимость, лишившегося сил Дэвида, только обостряла чувство опасности.
Они вышли к деревне лишь на четвёртый день своего пути, к этому моменту припасы почти иссякли, Дэвид и Бэт были все в пустынной и лесной пыли и грязи, а их губы пересохли и растрескались. Гром тоже был предельно измотан этим тяжёлым переходом.
Деревня Хэрмина не просто подавляла масштабом, она будто бросала вызов самой логике пространства. Каменные глыбы, из которых были сложены дома, выглядели так, словно их не вырубали, а выдёргивали из земной коры целиком, неровные грани, испещрённые древними бороздами, хранили в себе эхо тектонических потрясений. Улицы напоминали русла высохших рек, а колеи от телег походили на оборонительные рвы, будто сама местность заранее готовилась к осаде.
Рокхейм жил по законам тяжести, здесь даже воздух казался каким-то другим, плотнее и насыщеннее. Бэт и Дэвид шагали по широченной улице, и каждый их шаг звучал до обидного тихо на фоне окружающего их величия. Для этого мира они и правда были песчинками, почти незаметными и уязвимыми. Даже Гром, чей размер на Земле внушала страх, здесь казался не грозным зверем, а чем;то вроде маленького щенка, слишком юного для настоящей битвы.
Дэвид шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался на Бэт, будто хотел убедиться, что она всё ещё рядом. Без своих аурелианских сил он чувствовал себя голым, словно у него отняли не только способности, но и часть его самого. И всё же он всегда был готов прикрыть любимую, даже простыми, человеческими, руками.
Они искали дом Хэрмина, и город играл с ними, пряча нужные ориентиры за одинаковыми фасадами. Но посреди улицы им встретился великан  огромный и добродушный, с глазами, в которых светилось искреннее любопытство. Он заметил путников у своих ног, расплылся в улыбке и, не задумываясь, подхватил Бэт, усадив её на ладонь. Для него она была диковинкой, крошечным чудом, достойным восхищения.
Дэвид вспыхнул, готовый броситься в драку, хотя прекрасно понимал, что его удар для великана как укус комара, но Бэт, поймав его взгляд, едва заметно покачала головой. Спокойствие в её глазах было не покорностью, а уверенностью, она знала, когда нужно действовать, а когда просто дать ситуации развернуться.
— Мы ищем Хэрмина, громко произнесла она, сидя на тёплой, мозолистой ладони.
Великан лишь озадаченно моргнул, человеческая речь для него была бессмысленным шелестом, но тут в дело вступил Дэвид. Его голос изменился, став глубже, вибрируя на частотах, которые, казалось, заставляли дрожать сам камень. Он заговорил на диалекте Рокхейма и великан вдруг понимающе загудел, кивнул и аккуратно опустил Бэт на землю.
Следующие пять минут они торопливо шагали за своим проводником, чьи шаги звучали как удары молота по наковальне, гигант остановился у одного из домов и указал на него, словно вручал им пропуск в другой мир. А потом широко улыбнулся и ушёл по своим делам, оставив их наедине с новой задачей.
Лестница к дому Хэрмина была испытанием сама по себе, каждая ступень доходила Бэт до макушки, и Дэвиду приходилось буквально затаскивать её наверх. Гром же тяжело запрыгивал следом, ворча от недовольства.
Когда они наконец добрались до двери, Дэвид постучал изо всех сил, и звук отозвался где;то глубоко внутри дома, будто будил спящую гору. Вдруг дверь отворилась, и на пороге появился Хэрмин, сначала он смотрел прямо перед собой, не замечая гостей, и лишь опустив взгляд, увидел их. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с теплотой.
Хозяин дома оказался гостеприимным, первым делом Хэрмин позаботился о Громе, устроил изнывающего от жары зверя в прохладном месте и выдал ему внушительную порцию свежего мяса. Затем великан пригласил путников к обеду.
Правда, гигант, как и его соплеменник, не удержался и подхватил Бэт своей огромной ладонью, сперва он рассматривал её, как какой-то невиданный до этого, драгоценный камень, а затем усадил на стол. Следом за ней он столь же бережно и бесцеремонно отправил на столешницу Дэвида. В этот момент во взгляде девушки вспыхнула не ярость, а упрямое достоинство, они с напарником хоть и казаться совсем крошечными, по сравнению с этим восьмиметровым исполином, но не собирались становиться живыми игрушками. Хозяин поставил перед гостями тарелку с щедрой порцией еды, которую они ели прям руками, потому что подходящих для них столовых приборов, в доме Хэрмина не было.
За трапезой разговор зашёл о вещах, способных сломать реальность, Хэрмин внимательно слушал, и с каждым словом его огромное лицо становилось всё мрачнее. Когда Дэвид упомянул «Плетень» и Дара, великан резко опустил кубок на стол, от тяжёлого удара по поверхности пробежала рябь, и Бэт невольно схватилась за край тарелки. А Хэрмин рассказал им о прошлой встрече с Даром, и его история звучала устрашающе. Четыреста лет назад прежний Хранитель миров, ценой собственной жизни, запер тирана в самой надёжной тюрьме, после того как тот успел уничтожить десяток миров. Он уже тогда хотел перекроить реальность по своим законам, но его успели остановить. И вот он опять на свободе, еще более безумный, чем раньше и опять пытается воплотить в жизнь свой страшный план..
Дэвид внимательно слушал великана, всё больше понимая, что они столкнулись не просто с расчётливым злодеем, а с одержимым безумцем.
Едва Хэрмин закончил свой рассказ, он сразу ушёл в соседнюю комнату, а вернулся гигант уже с крошечной коробочкой в руках, он аккуратно вручил её Бэт. Открыв крышку, девушка замерла, внутри лежал необычный резной Ключ, густо украшенный драгоценными камнями.
После сытной трапезы гостеприимный хозяин предложил путникам привести себя в порядок и отдохнуть перед долгой обратной дорогой, чтобы они могли выстирать свои походные вещи, которые выглядели просто кошмарно, после их путешествия. Хэрмин выделил им кукольную одежду своей дочери, а спальное место предоставил в её же кукольном домике. Выглядело всё это ужасно нелепо, но в тоже время мило.
Когда пара наконец улеглась в игрушечную постель, Бэт повернулась к Дэвиду и подробно расспросила о том, что он узнал от Хэрмина. Дэвид пересказал  девушке слова великана, после этого они посмотрели друг на друга, они оба прекрасно понимали, что ставки в этой игре выросли до предела.
И с какой-то грустью в голосе Бэт сказал:
— Кажется, я догадываюсь, кто мог выпустить его из заключения.
Дэвид мрачно ответил ей, озвучивая их общую мысль:
— Ваэл.
Они не стали говорить об этом в слух, но точно думали об одном и том же - Ваэл, вечный странник, мог случайно наткнуться на место заточения Дара, а Дар, прирождённый манипулятор, наверняка сыграл на его любопытстве, прикинувшись жертвой. И когда оказался на свободе, подчинил Ваэла своей воле.
Эта их общая мысль висела между ними тяжёлая и горькая. Долгое время они считали Ваэла врагом, но теперь всё выглядело иначе и от этого становилось только страшнее.
Ночь в доме Хэрмина прошла в тревожном полусне, игрушечная кровать оказалась жутко неудобной, казалось, будто спишь на жёсткой доске, слегка прикрытой ватой. Зато Гром уютно свернулся у камина, и его мирное посапывание было единственным звуком, который не напоминал о надвигающейся катастрофе.
Утром Хэрмин собрал все припасы в свой походный мешок, чтобы максимально облегчить ношу Грома, и они двинулись обратно к порталу. В сопровождении великана обратный путь давался гораздо легче, он уверенно отгонял местных хищников и легко переносил Грома там, где зверю было тяжело пройти самому.  И вот они уже были у той самой каменной скалы, которая так напоминала наконечник стрелы. Из-за неё внезапно вышли Дар и Ваэл.
Увидя их Дэвид мгновенно спрыгнул на землю и приказал Грому увозить Бэт подальше и бой вспыхнул, как сухая трава. Дар, черпавший силу из каких-то тайных и тёмных источников, казался неуязвимым. И когда злодей хотел нанести смертельный удар парню, Ваэл бросился наперерез, закрывая собой его,  клинок Дара безжалостно вонзился ему в грудь. Бэт, застывшая в седле, почувствовала, как весь мир вокруг неё остановился.
Хэрмин замахнулся своей дубиной и ударил по безумцу с такой силой, что земля под ногами дрогнула. Дар отлетел, выронив оружие, Дэвид подхватил клинок, и они вместе с великаном, забрав раненого, рванули к Бэт.
Обратный путь слился для девушки в сплошную полосу боли и отчаяния. Ваэл стонал, а под его кожей расползались тёмно;синие линии, явно яд, созданный специально против аурелианцев. Бэт держала его, не давая упасть, и шептала что;то, что должно было звучать как надежда.
Меньше чем через двенадцать часов они добрались до портала. Всё это время Бэт делала всё возможное, чтобы продлить жизнь раненому. Хэрмин взмахнул рукой, и ворота в Зареванос открылись, пройдя сквозь них, Дэвид сразу же перенёс всех в медицинский сектор бункера МБРА.
Дежурные сотрудники вскочили со своих мест, не понимая, что происходит, посреди коридора тяжело дышал огромный Гром, а в его седле находился парень, кожа которого светилась голубыми линиями, и Аннабэт Моус. Девушка уже слезала со зверя и отчаянно звала на помощь, несколько сотрудников подбежали к ним, аккуратно помогли спустить Ваэла и увезли его на каталке в операционную.
Бэт и Дэвид остались стоять возле стеклянной стены, за которой врачи уже боролись за жизнь аурелианца. Девушка набрала номер Эдварда и коротко сообщила, что они в медблоке, а раненого Ваэла экстренно оперируют. Спустя несколько минут начальник и Кевин уже бежали по коридору. Кевин уставился на Грома так, словно увидел призрака из детских кошмаров.
— Матерь божья… Это ещё кто такой?
Бэт, поглаживая зверюгу по голове, спокойно ответила:
— Это наш питомец.
Эдвард смотрел на неё, и в его взгляде читался один-единственный вопрос:
«Вы справились?»
Она кивнула, доставая из-за пазухи шнурок с резным Ключом.
— Он у нас.
Они коротко рассказали о стычке, о том как Ваэл получил ранение, и о том, что Дар по-прежнему опасен. А затем Дэвид перенёс Грома в более подходящее для него место, пока Бэт оставалась стоять у стекла, наблюдая, как хирурги спасают того, кого она ещё недавно считала врагом. Операция прошла успешно, Ваэла перевели в реанимацию, а Бэт с Дэвидом наконец вернулись домой. Гостиная всё ещё хранила следы недавнего хаоса: опрокинутый стул, треснувшая полка, разбитая у лестницы ваза, всё это свидетельствовало о том, что здесь бушевало не просто странное иномирное животное, но и настоящая буря их собственных чувств.
Пара решила оставить уборку на утро и отправилась спать, ночью Бэт снова увидела то странное видение о детях. Она по-прежнему не понимала, почему они приходят к ней во снах, но сейчас это волновало её меньше всего.
Позавтракав, молодые люди принялись за наведение порядка, но тут, прямо по среди уборки Дэвид замер, он посмотрел на Бэт большими и удивленными глазами. Затем подошёл к ней, протянул руку и тихо сказал:
— Потанцуй со мной.
Удивлённая девушка подошла ближе, взялась за его протянутую ладонь, он обхватил её за талию, ведя в танце, а потом уткнулся своим лбом в её,  и прошептал:
— Вспоминай…
Он сам уже вспомнила всё, до последней детали и понял, какую именно тайну просил их воскресить в памяти Ваэл перед тем, как выбросить назад в гостиную, когда показывал «Плетень».
Несколько секунд спустя, девушка тоже отчётливо увидела давно забытое прошлое.
Двое детей играют у подножия великого Сильвариона, мальчик и девочка. Мальчик неуклюже, но ужасно мило, приглашает светловолосую малышку на танец, они кружатся, а их родители смотрят на них и искренне смеются от умиления. И этими родителями были Ваэл, который обнимал маму Аннабэт и Король Аурелии, который нежно держал за руку маму Дэвида . . . .

Между мирами

Недели тянулись так долго, что казалось стрелки часов застряли в бесконечной очереди за справкой в госучреждении. Ваэл по;прежнему лежал в коме, его тело оставалось неподвижным, а сознание провалилось в тёмную бездну, откуда не доносилось ни звука, ни света. Лишь тонкая зелёная линия на экране монитора упрямо чертила ритм его едва уловимого пульса. Каждый день Бэт приходила в палату, садилась у постели и смотрела на его лицо, в чертах которого всё отчётливее проступали те самые линии, что двадцать лет являлись ей во снах. Но теперь она знала, что он её отец. Человек, которого она столько лет ненавидела, был единственной её родней во всей вселенной.
Эта правда не принесла ей облегчения, но зато принесла понимание, почему её так неудержимо тянуло к другим мирам, почему она стремилась именно в этот отдел, словно сама судьба толкала её туда. Понимала и то, почему при первой встрече с Дэвидом внутри что;то тихо щёлкнуло и встало на место. Всю жизнь они были как два осколка одного зеркала, которые наконец нашли друг друга. Но чем яснее становилось прошлое, тем не понятнее становились будущее, потому что вопросов оставалось куда больше, чем полученных ответов.
Дэвид тем временем всё так и метался между мирами, проверял каждую зацепку, каждую легенду о Хранителе миров, но тот будто вовсе не существовал,  ни в хрониках, ни в преданиях, ни в шёпоте межпространственных течений. К тому же Дэвид отдал клинок, добытый в стычке с Даром, Иониксу и теперь в его лаборатории, среди колб, датчиков и мерцающих голографических схем, тот искал формулу, способную нейтрализовать яд, созданный специально против аурелианцев. Каждый отчёт Ионикса был сухим, а в его голосе всё чаще проскальзывала сдержанная тревога, из-за того, что он никак не мог отыскать средство способное побороть этот токсин. В воздухе лаборатории витало напряжение, как электрический разряд перед грозой.
Дар же будто растворился в складках реальности, ни следа, ни намёка, ни даже косвенного отголоска его присутствия. И это молчание пугало сильнее любой открытой угрозы, оно напоминало паузу перед ударом. К тому же затихли и обычные преступления, связанные с пришлыми, оперативникам казалось, что кто;то выключил весь мир, задумав что;то куда более зловещее.
Однажды, когда обычная земная рутина напомнила о себе, Бэт и Дэвид лениво бродили по супермаркету, складывая в корзину продукты на неделю. Гул холодильников, шуршание пакетов, привычный запах кофе, всё это казалось нелепым на фоне вселенских угроз, какой;то абсурдной декорацией к настоящей драме. И тут из;за стеллажа с крупами появился Адам, на его левой руке белел гипс, а на лице были почти зажившие ссадины, похожие на бледные шрамы от какой;то страшной битвы.
Бэт невольно задержала дыхание, потом, справившись с собой, тихо спросила, где его так угораздило. Адам привычно отмахнулся, спрятав правду за небрежной шуткой, мол, споткнулся на ровном месте и неудачно упал. Они перекинулись парой ничего не значащих фраз, словно два незнакомца, случайно столкнувшихся в очереди, и разошлись в разные стороны. Но, уходя, Бэт всё же оглянулась, в его взгляде мелькнуло что;то, чего раньше не было. И эта деталь, мелкая, как трещинка на стекле, расколола её привычное спокойствие, а что, если это не случайность?
В редкие свободные минуты Дэвид уводил её прочь от навалившейся, на её хрупкие плечи, тяжести. Туда, где мир становилась не полем боя, а полотном красоты. Однажды они стояли обнявшись на заснеженной вершине Маттерхорна, где багровый закат полыхал над облаками ледяным огнём, а мир внизу казался крошечным макетом, хрупким и беззащитным. Прогуливались среди разноцветных гор Ганьсу, где слоистые скалы переливались всеми оттенками радуги, словно сама земля была здесь не просто камнем, а застывшей музыкой, которую можно было услышать, если очень внимательно прислушаться.
А день рождения Бэт они отпраздновали на побережье океана в мире Анэлирии. Белоснежный песок, мягкий, как пудра, ласкал ступни, а волны лениво плескались у ног, переливаясь перламутрово;персиковым светом, словно они были жидким шёлком. Лёгкий бриз приносил шлейф сладких ароматов от невиданных цветов, распускавшихся вдоль берега. А в сумерках над водой порхали гигантские бабочки, их крылья мерцали, как свет из звёздной пыли. Здесь, вдали от тревог, время замирало, Бэт сидела рядом с Дэвидом, слушала, как шепчет волна, и чувствовала, как его пальцы осторожно переплетаются с её пальцами, тихо и уверенно, без лишних слов. В эти мгновения она позволяла себе забыть, что где;то рядом зреет угроза, готовая обрушиться на все миры сразу.
Но даже здесь, в этой идиллии, тень не исчезала совсем,  она пряталась на краю, как далёкая грозовая туча, которую пока не видно, но уже можно почувствовать по тому, как меняется воздух. И каждый раз, возвращаясь, они оба знали, что затишье это ловушка, а значит, нельзя позволить себе полностью расслабиться.
В один из тихих дней в офисе остались только Бэт, Дэвид и Кевин. Аннабэт задумчиво перебирала на запястье браслет, подарок Дэвида на день рождения. Ювелирное изделие было выковано из неизвестного земной науке чёрного металла, который на свету вспыхивал синими и серебряными искрами, а в центре красовался кулон с редким звёздным камнем. Девушка крутила браслет в пальцах, пытаясь прочесть в его узорах какой;то скрытый смысл, но вдруг резко вскочила с места и на одном дыхании выпалила:
— Я знаю, кто такой Дар!
В кабинете повисла гробовая тишина. Дэвид и Кевин ошарашенно переглянулись. Бэт, не давая им вставить и слова, взволнованно заходила по кабинету, отчаянно жестикулируя:
— Это Адам! Это точно Адам! Краис ведь оставил нам прямую подсказку, а мы её благополучно проигнорировали. Какая же я дура! Если бы я только сразу сообразила…
Дэвид осторожно прервал её:
— Бэт, постой, с чего такие выводы? 
— Да всё сходится! Начнём с того, что Краис бесследно исчез сразу после того, как столкнулся с Адамом в нашем коридоре. А теперь вспомним его гипс! У него сломана левая рука, именно туда пришёлся страшный удар дубины Хэрмина в Рокхейме! И на этой же левой руке он носит серебряную цепочку, ту самую, которую я же сама ему и подарила через несколько недель после начала отношений. И последнее… Я только сейчас осознала, что за все годы нашего знакомства Адам вообще не изменился внешне. Ни на один день не постарел! И я, круглая дура, ещё и обсуждала с ним наши расследования! Собственными руками отдавала ему всю информацию, рассказывала всё, что у нас есть…
Дэвид быстро подошел к ней и крепко прижал девушку к своей груди, пресекая подступающую истерику. Он нежно поцеловал её в макушку и спокойно произнес:
— Бэт, тише. Давай сейчас сделаем глубокий вдох, успокоимся и ещё раз всё обдумаем.
Она на пару секунд закрыла лицо ладонями, затем глубоко вдохнула и уже спокойнее произнесла:
— Ты прав. Нужно как следует всё обдумать.
Кевин потерял дар речи, он так и остался сидеть соляным столпом, переводя ошарашенный взгляд с Бэт на Дэвида и пытаясь уложить в голове масштабы катастрофы.
Бэт устроилась на краю рабочего стола и решительно скрестила руки на груди:
— У меня нет сомнений: Дар это Адам. Нам необходимо вытащить его на прямой разговор. Вот только если наберу я, он сразу почует неладное. Нужен посредник, кто;то из общего круга знакомых, чьё появление не вызовет у него вопросов.
На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, Бэт напряжённо размышляла, покусывая губы, а затем её лицо прояснилось. Она схватила со стола мобильный и набрала номер Лизи. Девушка попросила подругу разыграть святую наивность и созвониться с Адамом, а потом, под каким-нибудь благовидным предлогом, выведать его место нахождения. Лизи не стала задавать лишних вопросов и охотно согласилась помочь. Спустя четверть часа телефон Бэт ожил, подруга доложила, что объект сейчас находится у себя дома на официальном больничном.
Парни, прекрасно зная упрямый характер Бэт, хором отговаривали её от встречи с Адамом, она со вздохом пообещала им не делать глупостей. Дэвид налил ей чаю, заботливо усадил на диван и строго велел ждать их возвращения. После этого мужчины отправились к Эдварду, чтобы обсудить полученные от Бэт данные и её доводы по поводу Адама.
Бэт не успела сделать даже глотка, чашка едва коснулась её губ, когда воздух в кабинете дрогнул и прямо посреди комнаты появилась высокая темноволосая женщина. По её телу разливались витиеватые линии, очень похожие на энергетические узоры Дэвида, но эти были угольно;чёрными, словно выжженные тьмой, и слабо мерцали, девушке казалось, что по ним пробегают разряды. Её глаза казались невероятно тёмными, бездонными и пугающими, в них не было видно ни зрачка, ни радужки, только безмолвная, пожирающая свет пустота.
Незнакомка стремительно шагнула к Бэт и мёртвой хваткой схватила её за запястье, так крепко, что под кожей проступили белые полосы. Вспышка ослепила на долю секунды, и спустя минуту девушка уже стояла, со связанными руками, в клетке, жуткой конструкции, чьи прутья были созданы из колотого кристалла, острого, словно бритва, где малейшее движение грозило оставить на коже длинные, тонкие порезы.
Напротив этой клетки стоял Адам, его руки были в карманах, а на лице сияла безумная улыбка.
— Привет, Бэт! Думаю, нам пора поговорить.
Девушка посмотрела на него с отвращением и спросила:
— Зачем ты всё это делаешь?
— Потому что я считаю несправедливым, что одни существа обладают колоссальной силой, а у других её нет вообще, как у землян, например. Вот я и решил навести вселенский порядок.
— Ты сумасшедший, Адам. Совершенно безумен.
— Может и так, но я доведу дело до конца.
— Мы тебя остановим.
— Бэт, уймись, ради бога! Неужели ты думаешь, что вы хоть когда-нибудь были для меня реальной угрозой?
Девушка посмотрела на него непонимающим взглядом.
— Оу… Ты правда так думала? Смешно…
Он отвернулся от неё на несколько секунд, а когда повернулся, продолжил:
— Бэт, вы всегда играли по моим правилам. Бегали за пришлыми, которых я подсылал. Фактически весь ваш великий МБРА, это всего лишь моя игровая. Я знал абсолютно всё, что у вас происходит. У меня везде есть осведомители, Бэт. Я говорил «апорт», и вы, как цирковые собачки, бежали туда, куда нужно было мне.
Бэт спросила, с нарастающим осознанием собственной никчемности:
— А Краиса ты зачем убил, если всё равно не боялся нас?
— С Краисом, конечно, некрасиво вышло, но он не оставил выбора. Не нужно было так яростно бороться за своих девушек. Отпустил бы спокойно и остался бы жив.
Затем Бэт снова задала вопрос:
— А меня зачем заразил? Хотел избавиться?
— Бэт, если бы я хотел избавиться от тебя, я бы избавился. Я просто хотел проучить тебя. И знал, что этот твой аурелианец тебя спасет.
Немного помедлив, он продолжил:
— А вот от твоего напарника я действительно хотел избавиться. Нанял Альвареса для этого, но он не справился.
Бэт зло посмотрела на него:
— Господи, какое же ты чудовище!
 А потом задала ещё один вопрос:
— А со мной ты зачем был? Для чего?
Адам спокойно ответил:
— Ну, сперва, чтобы твой папаша не сопротивлялся, зная, что его дочка спит у меня под боком, он был очень послушен. Но а потом… я действительно полюбил тебя.
Она спросила сквозь зубы:
— А ты вообще знаешь, что такое любовь?
Он ответил с пугающей улыбкой на лице:
— Поверь, знаю. И я даже готов принять тебя обратно и сделать своей королевой. Давай, Бэт, соглашайся. Вместе создадим новый мир, равноправный и справедливый.
Бэт со злостью ответила:
— Иди к чёрту.
Тогда он взял мобильный, установил его на подставку и начал записывать видео…
Спустя час коллеги Бэт и начальник вернулись в кабинет, обнаружив, что она исчезла, они мгновенно подумали, что она всё;таки направилась к Адаму. Разъярённый тем, что девушка в одиночку поехала к злодею, Дэвид взорвался:
— Если Дар её не убьёт, то это сделаю я!
Но не успел он произнести эти слова, как в кабинет вбежала взволнованная Эмили, она нервно протараторила, что им срочно нужно кое;что увидеть. Мужчины быстро направились за ней, девушка подвела их к монитору, на котором была прямая трансляция, на которой Бэт стояла в клетке со связанными руками, а рядом с безумной улыбкой на лице прохаживался Адам. Он обращался напрямую к Дэвиду:
— Принеси мне Ключ, или она умрёт. У тебя час.
Лицо Дэвида исказилось от злости, он коротко спросил Кевина, пойдёт ли тот с ним, и друг без раздумий согласился. Дэвид попросил шефа немедленно направить группу захвата по адресу Адама, и крепко взяв Кевина за плечо мгновенно перенесся к Бэт.
Они возникли всего в метре от клетки, пока Бэт в шоке переваривала то, что услышала от Адама.
Вот только точка выхода оказалась не самой удачной, и их появление вышло эпичным, парни рухнули точнёхонько на любимый стеклянный столик хозяина. Под их весом хрупкое стекло разлетелось на тысячи осколков и в воздухе гостиной повис хрустальный звон, а Адам невозмутимо смотрел на них с леденящей улыбкой на лице.
Секундная пауза, показавшаяся вечностью, оборвалась внезапно, не дожидаясь, пока тиран сделает следующий шаг, Дэвид с яростным рыком бросился вперёд. Голубые линии на его теле вспыхнули в унисон с его яростью, ослепительно пульсируя сквозь одежду под напором пробудившейся аурелианской силы.
Нанеся несколько сокрушительных ударов Адаму, Дэвид мгновенно переместился внутрь клетки, схватив Бэт, он тут же перенёс её в пространство гостиной. При этом парень сильно изрезался об острые кристаллы прутьев, но, не обращая на раны никакого внимания, скомандовал Кевину развязать девушку и увести её в безопасное место.
Пока Кевин освобождал руки Бэт, Дэвид и Адам сцепились мёртвой хваткой, завязалась бешеная драка. Они вылетали из одного угла комнаты в другой, круша перегородки и разбивая массивную мебель. Дэвид, чьи силы на Земле работали в полную мощь, обрушил на Адама всю свою ярость, однако противник защищался с пугающей жестокостью, ловко уходя от смертельных выпадов.
Но тут возникла новая проблема, тяжёлая дверь в дальнем конце коридора, ведущая в подвал, с треском сорвалась с петель, из глухой темноты, оглашая весь дом громоподобным рыком, вырвалось колоссальное львиноподобное существо. Эта жуткая, мускулистая тварь всем своим видом напоминала Баламута, но была гораздо крупнее.
Монстр двигался с невероятной скоростью, Кевин среагировал первым он наотмашь толкнул Бэт в сторону, спасая от летящей на неё туши, а сам кувырком ушёл под пролетавшие когти. Тварь с грохотом врезалась в стену, разнося деревянную обшивку холла.
Начался сумасшедший бег на выживание, Бэт и Кевин слаженно швыряли в монстра уцелевшие стулья, использовали поваленный диван как баррикаду и петляли между дверными проёмами просторного дома, выигрывая драгоценные секунды. Кевин прикрывал девушку, то и дело отвлекая внимание твари на себя и уводя её к лестнице на второй этаж. Но размеры чудовища делали любые баррикады бесполезными, оно с лёгкостью разносило опорные балки и стены.
В доме царило полнейшее безумие. С одной стороны шла жестокая битва между Адамом и Дэвидом, и каждый их удар отдавался в стенах глухим резонансом, словно дом стонал от напряжения. С другой шёл неравный бой Бэт и Кевина против разъярённого чудовища, монстр рычал, воздух вокруг него дрожал от этой ярости, а каждый его шаг оставлял в полу глубокие выбоины. Это противостояние длилось около пятнадцати минут, вечность, сжатая в короткие мгновения, где каждая секунда тянулась, как еще не застывшая смола.
За окнами наконец замаячили проблесковые маячки спецмашин Управления, красные и синие вспышки врывались в сумрак. В дом штурмом ворвались сотрудники группы захвата, в их движениях читалась выученная синхронность, а в глазах холодный расчёт. Оперативники быстро оценили обстановку и, используя специальные оружия с нейролептиком, быстро обездвижили монстра. Тварь ещё какое;то время дёргалась, но вскоре затихла.
Однако самого Адама схватить не удалось, а тот самый момент, когда Дэвид зажал безумца в углу, посреди комнаты появилась та самая женщина, которая до этого похитила Бэт. Пространство вокруг неё дрогнуло, она быстро перехватила Адама и тут же унеслась с ним в неизвестном направлении, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, похожее на угасающие звёзды. А на том месте, где только что стояли Адам и загадочная женщина, на полу остались выжженные линии, точно такие же которые были на месте гибели Краиса.
Дэвид отчаянно пытался настроиться на их след, чтобы броситься в погоню, он закрыл глаза, вслушиваясь в пульсацию межпространственных потоков, выискивая малейший отголосок их перемещения. Но всё было тщетно  их маршрут оказался напрочь заблокирован, словно кто;то накинул на него глушилку, отсекая любые попытки отследить траекторию.
Пока Дэвид пытался настроиться на след сбежавших преступников, к нему уже подбежала Бэт, он резко повернулся к ней и накинулся с упрёками, его голос был полон ярости и страха, смешанного в одну невыносимую смесь:
— Ты зачем поехала к нему одна?! Я же велел ждать! Мы же договаривались!
Бэт не дала гневу заполнить комнату, она шагнула вперёд, перехватила его взгляд и с холодной ясностью произнесла:
— Я никуда не ехала, Дэвид. Меня похитили. Прямо из кабинета. Та женщина, что сейчас забрала Адама, она появилась из ниоткуда, схватила меня, и в следующую минуту я уже сидела в этой клетке.
На мгновение ярость в его глазах дрогнула, столкнувшись с этой простой, безжалостной правдой. Он замер, потому что слова Бэт были сильнее любого удара, и только сейчас он заметил, как она держится не расслабленно, а так, словно каждое движение даётся через силу.
Дэвид был невероятно зол  и невероятно изранен, его руки были разбиты, костяшки стёрты в кровь, а порезы, полученные, когда он прорывался сквозь острые кристаллы, чтобы вытащить Бэт, сильно кровоточили. Практически насильно Бэт дотащила мужа до машины скорой помощи, где вместе с доктором принялась обрабатывать его многочисленные раны. Они заживали пугающе медленно, хотя обычно любые повреждения затягивались на парне мгновенно. Похоже, этот загадочный кристалл являлся одним из компонентов того самого смертоносного сплава, из которого был выкован клинок, ранивший Ваэла.
Кевин тоже получил несколько ранений, но не серьезных. Ему обработали раны и отправили домой отдыхать.
А Эдвард срочно развернул беспрецедентную по своим масштабам охоту на Адама, ориентировки на него были разосланы во все структуры МБРА и пограничные контроли, однако беглец словно сквозь землю провалился. Ни одной зацепки, ни единого следа, стало очевидно, что лишившись своей земной маски, древний тиран предпочёл на время залечь на дно и перегруппировать силы.
Ещё несколько часов в доме Адама велись оперативные работы, криминалисты в защитных костюмах методично сканировали каждый сантиметр, снимали показания, собирали мельчайшие осколки кристалла, упаковывали их в герметичные контейнеры с маркировкой «особо опасно». И только после того как все протоколы были соблюдены, а все данные переданы в центральный офис, ребят наконец отпустили домой отдыхать.
Беспокоясь, что Адам захочет отомстить, и прекрасно понимая, что по отдельности они станут лёгкой мишенью, Бэт и Дэвид предложили Кевину занять гостевую спальню в их доме. Тот с радостью согласился, и не только из осторожности, а скорее потому что, ему не хотелось сейчас быть одному. После всего пережитого уют их дома, где стены не дрожат от рыка чудовищ, казался ему почти роскошью. А к великой радости Бэт, раны Дэвида полностью затянулись, пусть и спустя два часа, дольше, чем обычно, но всё же без следа. Она украдкой наблюдала, как он двигает пальцами, проверяя, не осталось ли скованности движений, и в груди у неё становилось чуть легче, худшее миновало.
На следующее утро в кабинете Эдварда вовсю обсуждали события вчерашнего вечера. Бэт рассказала обо всем, что говорил ей Адам. От этой правды все присутствующие почувствовали себя глупыми марионетками в руках ненормального кукловода. Но теперь, зная всю правду, они намеревались срезать поводья и начать свою игру. На совещании так же присутствовали и аурелианцы из группы Дэвида, теперь их охота на злодея велась совместно. Иониксу дали образцы кристалла, о который изрезался Дэвид, вытаскивая Бэт из клетки, чтобы он изучил его, а Джозеф вызвался помочь аурелианскому коллеге, их обоих помимо яда, серьёзно беспокоило странное устройство на шее раненого. Этот ошейник из тёмного металла сидел пугающе туго, не оставляя даже миллиметра зазора. На нём не было никаких видимых замков, ни швов, ни стыков, словно он был отлит прямо на коже. Срезать его, не повредив ткани Ваэла, казалось попросту невозможным.
Но больше всего, сейчас, всех волновала личность неизвестной черноволосой женщины . . . .
А вокруг устройства Адама были выставлены не просто скрытые группы наблюдения, а развёрнуто целое оцепление из сотен солдат и оперативников Бюро со всей земли. Все эти силы были брошены на охрану «Плетни», чтобы удерживать периметр до тех пор, пока не будет найден Хранитель миров, способный окончательно обезвредить смертоносный механизм.
В таком изматывающем режиме, полном тревожного ожидания и бесконечных совещаний в Бюро, прошла целая неделя. Для Бэт и Дэвида спасением от всего этого безумия, становились лишь те редкие часы, когда им удавалось вырваться со службы и укрыться в стенах своего дома.
Этим весенним утром Бэт проснулась, когда первые лучи рассвета едва пробивались сквозь плотные шторы, окрашивая спальню в приглушённые серые тона, казалось, что мир ещё не решил, стоит ли окончательно просыпаться. Она осторожно повернула голову, посмотрела на любимого, который лежал рядом. Он слегка хмурился во сне, а его губы едва заметно подрагивали, словно парень продолжал мысленно спорить с кем;то в далёком царстве грёз. Тонкие неоновые узоры на его коже тлели едва заметным, угасающим светом, напоминая остывающие угли, в глубоком сне его колоссальная сила утихала, становясь мягкой и безопасной. Бэт тепло улыбнулась, и в груди у неё разлилось хрупкое, согревающее чувство. В этом тихом и уютном мгновении спряталась редкая, почти невозможная, для них гармония.
До начала рабочего дня оставалось ещё пара часов, и чтобы случайно не потревожить спящего Дэвида, она тихо выскользнула из;под одеяла и медленно спустилась по лестнице на первый этаж. Кухня встретила её бодрящей утренней прохладой. Нарушая сонное безмолвие спящего дома, она привычным движением включила кофеварку, гул аппарата прозвучал в полумраке как приятная музыка,  знак того, что нормальная человеческая жизнь всё ещё возможна, даже если где;то рядом бродит сумасшедший злодей.
Плотный, терпкий аромат свежесваренного кофе быстро заполнил кухню, обещая, что этот день будет совершенно иным, Бэт поднесла дымящуюся чашку к губам, предвкушая первый обжигающий глоток,  и вдруг её обострившийся слух резко резанул посторонний звук, до боли знакомый, едва уловимый, призрачный шелест, словно кто;то с силой провёл пальцами по натянутому металлическому тросу прямо у неё за спиной.
Девушка резко обернулась, вскрикнув от неожиданности, фарфоровая чашка выскользнула из её пальцев, с глухим стуком ударилась о холодный кафель и с треском разлетелась на мелкие осколки. Горячая тёмная жидкость быстро растеклась по полу дымящейся лужицей, но Бэт в этот миг даже не заметила этого. Она замерла посреди кухни, в огромной футболке Дэвида и тёплых розовых носках с безумным рисунком она выглядела совсем маленькой по сравнению с гостьей.
Перед ней стояла невероятно красивая, высокая женщина в длинном синем платье, расшитом переливающимися звёздными кристаллами. У Бэт возникло чувство, что она уже где-то видела её, но она не могла вспомнить где именно. В осанке гостьи читалась вековая привычка держать на плечах тяжесть целого мира, её пронзительный взгляд дышал леденящим холодом зимнего ветра, а по коже змеились тонкие линии, мерцающие приглушённым неоном, точь;в;точь как у Дэвида, только более чёткие, словно выведенные рукой мастера, знавшего, как укрощать силу.
Женщина чуть наклонила голову, изучающе глядя на Бэт, пыталась насквозь просканировать её мысли и заглянуть в самые потаённые уголки души. В этом взгляде не было злости, только исследовательское любопытство, от которого по спине Бэт пробежал колючий мороз.
В это время по лестнице с шумом сбежали Дэвид и Кевин, которых мгновенно разбудил испуганный крик Бэт и резкий треск разбитой посуды. Дэвид замер на нижней ступени, переводя ошарашенный взгляд с кофейной лужи на полу на незваную гостью.
Он протянул, будто наотрез отказываясь верить собственным глазам.
— Мама…
Загадочная женщина плавно повернулась к нему и спокойно, чуть приподняв идеальную бровь, произнесла:
— Здравствуй, Дэвид.
Аурелианец сделал несколько быстрых шагов вперёд. Его изменившийся голос выдавал глухое напряжение, в котором смешались шок и какая;то старая, глубоко спрятанная обида:
— Что ты здесь делаешь?
Она улыбнулась:
— Как что?  Решила наконец лично познакомиться с твоей женой.
Кевин, посмотрев на эту сцену, поднял руки и попятился назад к лестнице:
— Так, ладно. Раз у вас тут дела семейные, я лезть не буду. Пойду лучше ещё посплю.
Но вдруг раздался резкий звонок телефона, в тишине кухни он прозвучал почти как сигнал тревоги. Это был Джозеф, он хотел сообщить, что они с Иониксом наконец;то создали антидот для Ваэла.
Бэт отошла к широкому окну, пытаясь укрыться в холодном свете рассвета, и отвернулась от любимого и его матери, сильнее прижав трубку к уху, чтобы не пропустить ни слова.
В это время Арисан медленно повернулась к сыну, ей не нужно было задавать вопросов, одного взгляда на Дэвида, который не отрывал глаз от застывшего силуэта Бэт у стекла, хватило, чтобы женщина поняла абсолютно всё. В его лице сейчас не было ни тени сомнений или попыток сгладить углы перед правительницей, а только чистая, обнажённая правда, которую невозможно спрятать. Неоновые линии на его коже вспыхнули ярче, выдавая страх потери и абсолютную готовность пойти ради этой земной девушки против любых законов своего родного мира.
Арисан едва заметно кивнула, приняв эту истину без осуждения и без восторга, а просто как факт, который нельзя игнорировать. И тихо, почти шёпотом, сказала сыну:
— Я принимаю твой выбор.
В следующее мгновение она решительно ухватила Дэвида за руку и увлекла его за собой к окну, сокращая расстояние всего в один широкий шаг. Бэт не успела даже обернуться на шорох ткани, как вторая ладонь королевы крепкой хваткой обхватила её за плечо. На долю секунды все трое застыли в этом принудительном единении, окружающий привычный мир бесшумно растворился, уступая место концентрированному ультрамариновому свету, который в долю секунды перекроил пространство, стирая границы между мирами.
Они оказались посреди колоссального тронного зала в главном дворце Аурелии. Воздух здесь был кристально чистым, словно промытым звёздным ветром, и в нём чувствовалась древняя, выверенная сила, не давящая, а непреклонная. Высокие своды уходили в бесконечность, растворяясь в золотистом сиянии, а монолитные стены, казалось, веками хранили секреты Вселенной, впитывая каждое слово, произнесённое под этими сводами. Это священное место королевского дома не терпело фальши, строго требуя от каждого вошедшего абсолютной искренности, и в то же время давало редкую возможность быть услышанным.
Бэт медленно, опустила руку с зажатым в ней, бесполезным теперь, мобильным телефоном, её растерянный взгляд метнулся по высоким каменным граням залы, скользнул по резным колоннам, по едва мерцающим энергетическим нитям, вплетённым в камень, и наконец сфокусировался на Дэвиде и Арисан, в глазах землянки читался глубокий ступор.
Хоть Бэт и слышала истории Дэвида об Аурелии, она всё равно была поражена, вживую всё выглядело ещё прекраснее, изящнее и чище, создавалось ощущение, что реальность здесь была отполирована до абсолютной прозрачности, лишённой любых изъянов. А за окном возвышался Сильварион, его ствол был огромным, а жемчужно;белая кора отливала едва уловимым перламутровым сиянием, впитывая в себя свет. Мощные, узловатые ветви раскинулись широко, образуя сложный, готический природный навес над бескрайней поляной. Они были полностью лишены привычной зелёной листвы, отчего Древо выглядело сурово и величественно, словно древний страж королевства, вовсе не нуждающийся в показной красоте.
Арисан негромко добавила, что аурелианцы веками приходят к Сильвариону за ключевыми советами и сакральным благословением. Великан никогда не произносит обычных слов. Его ментальный голос транслируется напрямую в сознание, идущий из самого сердца планеты. Он никогда не торопит просящего и не оказывает на него давления, а просто разворачивает перед разумом все ветви вероятных путей. Мудрость Древа позволяет увидеть последствия каждого выбора с хирургической чёткостью, будто человек уже прожил эту жизнь от самого начала до конца. В его телепатическом присутствии полностью отсутствуют осуждение, гнев или восторг, лишь бесконечное, терпеливое знание, в котором навек запечатлены столетия наблюдений за судьбами целых миров.
Даже глядя на Сильвариона в окно, навязчивый мысленный шум в голове Бэт окончательно затих, а рваный пульс выровнялся, словно само окружающее пространство учило её дышать ровно и спокойно. Это было не просто умиротворение, это была настройка на иной ритм, более глубокий и древний, чем привычный земной пульс. Бэт заворожённо смотрела на это величественное создание и в её душе разрасталось теплое чувство, понимание того, что она дома, это чувство приносило ей покой.
И этот глубокий, убаюкивающий покой, внезапно нарушило появление Матея, начальника дворцовой стражи Аурелии, на чьих плечах годами надёжно держалась безопасность королевской цитадели. Он вошёл твёрдой походкой, привыкший к тому, что каждое его движение должно быть безупречным.
— Ваше величество… 
Уверенно начал офицер, проходя в залу, но резко осёкся на полуслове. Офицер растерянно скользнул взглядом по Бэт в её необъятной земной футболке и весёлых носках, в которых она так и оставалась с утра,  и в этом взгляде было нечто большее, чем удивление, в нём читался тихий шок от столкновения двух миров, которые вдруг оказались в одной точке. Затем он перевёл взгляд на Дэвида, стоявшего перед матерью в чём;то похожем на домашнюю пижаму. В тронном зале мгновенно повисла наэлектризованная пауза, но спустя несколько секунд суровое лицо Матея озарилось триумфальной радостью. Сдерживать строгие протокольные приличия и вековую военную выправку у него больше не осталось сил.
— С возвращением, мой принц! 
Произнёс он с неподдельной, бурной радостью, и в этом возгласе слились облегчение, гордость и тихая благодарность за то, что порядок, пусть и слегка пошатнувшийся, всё ещё мог быть восстановлен.
Потом он пристально посмотрел на Бэт, которая, чуть нервно улыбнувшись и указывая пальцем в сторону Дэвида, ответила:
— Привет, я Бэт. Его жена.
Матей был не то что в шоке, он вообще не знал, как реагировать. Мужчина, привыкший всегда держать глухую оборону и никогда на людях не давать слабины, сейчас открыто демонстрировал сильные эмоции. В его глазах промелькнуло что;то похожее на растерянность, а затем тёплое, почти отеческое одобрение.
Арисан посмотрела на Бэт с мягким, почти материнским теплом и приобняв невестку за плечи, она ласково произнесла:
— Нам бы тебя срочно переодеть, милая…
Королева на мгновение глубоко задумалась, критически изучив миниатюрную фигуру девушки, и добавила с лёгким, чисто женским смущением:
— Только я не уверена, что в наших гардеробных с ходу найдётся что;то подходящего размера.
Бэт и правда чувствовала себя беззащитным ребёнком среди этих высоких, статных аурелианцев, случайным пришельцем, заброшенным в чужой прекрасный мир.
В этом дворце её земной вид казался удивительно уютным, но сама она выглядела очень хрупкой по местным меркам, а футболка Дэвида была ярким пятном на фоне безупречной красоты королевских покоев. Ткань, такая привычная и родная в их доме, здесь выглядела почти вызывающе, слишком простой, слишком земной, слишком лишённой той утончённой сложности, что витала в воздухе Аурелии.
Правительница коротким, отточенным жестом распорядилась, чтобы слуги принесли один из её собственных шёлковых халатов, пусть гостья согреется и хоть немного прикроется.
Одеяние предсказуемо оказалось Бэт велико, тяжёлые синие полы волочились по матовому стеклу пола, мягко шелестя при каждом шаге, а широкие рукава полностью скрывали ладони, будто прятали её руки от этого нового, незнакомого мира. Землянка умиротворённо улыбнулась, буквально утонув в этой роскошной, струящейся ткани, в ней было что;то успокаивающее, будто само мягкое прикосновение шёлка обещало, что в этих стенах тебя не обидят. И даже этот излишек материи, этот простор чужого наряда вдруг стал не неудобством, а своеобразным щитом.
— Так уже выглядит гораздо лучше.
Одобрительно, с тёплой улыбкой кивнула Арисан и тут же повернулась к застывшей у дверей придворной распорядительнице. Её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась непреклонная воля, не терпящая возражений.
 — Немедленно вызовите королевских портных. Пусть снимут с Бэт мерки без малейшего промедления. Моей невестке нужны собственные наряды, а не вещи с чужого плеча.
Пока вокруг них бесшумно суетились слуги, скользя по залам с той безупречной, почти невесомой точностью, которая казалась частью самой архитектуры дворца, Дэвид плавно приблизился к Бэт и взял её за руку:
— Пойдём со мной. Я отведу тебя туда, где мы сможем наконец;то поговорить нормально. Наедине.
Он повёл её по безмолвным, прохладным коридорам дворца, мимо резных дверей, чьи узоры хранили отголоски древних легенд, мимо высоких каменных колонн, подпиравших само небо. Они шли туда, где в самой глубине правого крыла располагались его личные покои. Это было единственное место в огромной королевской цитадели, хранившее крупицы подлинного уюта, не задавленного строгим протоколом и парадностью. Здесь время текло иначе медленнее и мягче, позволяя дышать полной грудью.
Они вошли в просторную спальню, залитую мягким утренним светом, ровно льющимся сквозь широкие панорамные окна. Расшитые золотыми нитями портьеры едва заметно колыхались от лёгкого сквозняка, будто вели свой тихий диалог с ветром. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат сандала и пчелиного воска, само пространство здесь оберегало покой хозяина, словно эти стены умели надёжно хранить любые секреты Вселенной. Обстановка казалась изящной, но совершенно не кричащей, в каждой детали чувствовалась сдержанная, вековая роскошь, привычная для королевской обители, но полностью лишённая показной, вульгарной пышности.
Бэт медленно огляделась по сторонам, внимательно изучая незнакомый интерьер, и  приглушённо, почти с лёгкой иронией произнесла:
— Значит, ты у нас самый настоящий принц, Стрэнт?
Дэвид покраснел, словно искренне стеснялся своего высокого титула перед ней, и неловко пожал плечами. В этом его жесте сквозила привычная земная простота, которой он так долго маскировал внутреннюю зажатость, та самая черта, за которую Бэт его и полюбила, он оставался собой даже там, где от него ждали безупречной статуи наследника.
— Да…  Хотя порой мне кажется, что этот статус просто неподъёмная мантия. Её приходится упрямо тащить на себе, даже когда безумно хочется сбежать и забыть абсолютно обо всём на свете.
Дэвид плавно наклонился к ней, чтобы поцеловать, и едва его губы нежно коснулись её губ робким, трепетным движением, в котором не было ничего, кроме искреннего желания быть рядом, как в массивную дверь его спальни бесцеремонно постучали. Резкий, грубый звук неожиданно громко разорвал тонкую нить их уединения, ворвавшись в комнату, как непрошеный свидетель.
Прибыли королевские швеи, Дэвид на мгновение замер на месте, всем существом не желая отпускать этот мимолётный миг близости, но затем нехотя, с тяжёлым вздохом отступил назад и открыл замок.
В спальню бесшумно скользнули две девушки, чья анатомия завораживала и пугала одновременно. Их торсы, бледные лица и изящные тонкие руки внешне напоминали человеческие, но за спинами ткачих плавно колыхались длинные, суставчатые паучьи лапы, по четыре с каждой стороны тела. Гибкие, сильные конечности ритмично подрагивали при каждом шаге, пока в человеческих пальцах мастерицы бережно удерживали измерительные ленты, на их лицах мерцали четыре глаза, два крупных смотрели строго вперёд, а два поменьше, расположенные на висках, улавливали окружающий мир под иным углом, придавая их взгляду древнее, доисторическое выражение. Из;под верхней губы едва заметно выступали тонкие хитиновые хелицеры, недвусмысленное напоминание о том, что перед землянкой стоят существа из иного порядка бытия. Эта невероятная смесь человека и арахнида двигалась с пугающей грацией, плавно, словно законы гравитации для них вообще не существовали, а каждый шаг был выверен до доли секунды.
Одна из швей сделала изящный поклон, не сгибая спины, а текуче переливаясь в это движение, и мелодично произнесла:
— Ваше высочество, мы официально прибыли, чтобы снять мерки для ваших новых нарядов. Королева Арисан велела не терять ни минуты.
Бэт замерла на месте, отчаянно пытаясь уложить в голове это будничное появление арахнид. Мир Аурелии не пытался казаться дружелюбным, он просто был иным, и требовал от неё способности принимать это «иное» без паники. Однако в уверенных действиях ткачих совершенно не чувствовалось угрозы, только профессиональная деловитость ремесленниц, для которых снятие мерок было точно такой же рутиной, как и для обычных земных портных.
Девушки быстро и бережно обмерили землянку, касаясь её плеч и талии почти невесомо, будто намеренно оберегая тонкие границы её личного пространства, а затем, повторно поклонившись с той же текучей грацией, бесшумно выскользнули прочь, мгновенно растворившись в полумраке длинного коридора. Они оставили после себя лишь едва уловимый шлейф пряной пыли и дорогого шёлка, тонкий след, который окончательно растаял в воздухе так же быстро, как и сами ткачихи.
Когда двери закрылись и пара снова осталась наедине, повисшая между ними неловкость наконец рассеялась, словно её смыло волной чего;то более глубокого и настоящего, той самой тишины, в которой не нужны слова. Дэвид медленно притянул Бэт к себе, она крепко обвила руками его шею, и их губы снова встретились.
На сей раз поцелуй был трепетным, осторожным, казалось, что они заново учились доверять этому прикосновению, открывая друг в друге грани, которые невозможно было объяснить обычными словами. В этом молчании рождалось нечто большее, чем признание, это было понимание, что среди всех миров и всех опасностей есть точка, где они просто двое, которым нужно быть рядом. Они одновременно двинулись к кровати, не разрывая поцелуя. Шаг за шагом, лишая остальной мир права на существование, стирая границы между Аурелией и Землёй, между долгом и желанием.
По дороге Дэвид аккуратно стянул с Бэт необъятный шёлк Арисан, и тяжёлая синяя ткань скользнула по её плечам, беззвучно осев на полированные плиты пола. Девушка осталась в своей домашней футболке, крошечном островке земного уюта посреди чуждой роскоши, в этой несостыковке стилей было что;то обезоруживающе и честное.
Ложе приняло их бережно, укрывая от любых внешних бурь. Они устроились на мягких подушках, полностью отдаваясь этому нежному порыву, в их движениях крепла уверенность и потребность забыть хотя бы на короткое мгновение о королевских титулах, чужих обрядах и затаившемся на Земле опасном кукловоде, чьи нити тянулись сквозь измерения. Ласки становились глубже, а пульс чаще, и в этом ритме сплетались не только их тела, но и страхи, и надежды, и всё то, что они не решались произнести вслух.
И именно в этот момент в массивную дверь снова бесцеремонно и настойчиво постучали. Резкий звук вдребезги расколол этот покой, ворвавшись в комнату, как ледяной сквозняк, сметающий тепло.
Влюблённые синхронно вздрогнули, будто их грубой силой вытолкнули из совершенно другой реальности, из того хрупкого пространства, где существовали только они. Дэвид замер на месте, бессильно уткнувшись лбом в плечо Бэт, и крепко зажмурился, пытаясь удержать ускользающее блаженство, хотя бы ещё на секунду, а Бэт приглушённо выдохнула.
Голос Дэвида прозвучал хрипло, выдавая его внутреннее состояние, смесь раздражения и бессилия.
— Да?
За дверью покоев послышался сдержанный, почти извиняющийся голос слуги королевского дома:
— Искренне простите за беспокойство, ваше высочество… Королева Арисан просит вас немедленно явиться на совет.
Дэвид отрывисто, почти грубо бросил, давая понять, что разговор окончен.
— Сейчас буду.
Бэт, совершенно не растерявшись, тут же села, расправила плечи и твёрдо сказала:
— Я с тобой.
Она снова надела огромный халат королевы и в этот раз в её движениях не было ни смущения, ни неловкости, она принимала эту деталь как часть новой реальности. Полы тяжёлой ткани волочились по полу, но Бэт шла в нём с неожиданной уверенностью, будто сама ткань, пропитанная аурой королевы, придавала ей сил.
Дэвид посмотрел на неё и вдруг широко и искренне улыбнулся, не потому, что ситуация была смешной, а потому, что рядом с ней даже нелепость становилась силой.
— Ну тогда я пойду в пижаме.
Шутливо вздохнул он, пожимая плечами.
Они направились в большой зал с овальным столом, где уже сидели Арисан, Матей и другие члены Совета, свободным оставалось только одно кресло, но наша боевая Бэт, не моргнув глазом, заметила стул у стены и принялась решительно двигать его к столу, путаясь в полах длинного халата. Дэвид попытался ей помочь, но она только махнула рукой:
— Сама Дотащив стул, она села рядом с Дэвидом, выпрямив спину и глядя прямо перед собой, так, будто этот стул был её троном, а этот зал местом, где она имеет право голоса.
— Не обращайте на меня внимания, я просто тихонечко посижу, послушаю.
Спокойно произнесла Бэт и, обвела присутствующих твёрдым взглядом.
По залу Совета мгновенно прокатилась волна удивлённых и возмущённых шёпотов, но Бэт, проигнорировав их реакцию.
На Совете активно обсуждали ситуацию с Ваэлом, который всё ещё находился в земном бункере МБРА под круглосуточным наблюдением врачей. Многие высокопоставленные члены собрания требовали его немедленного возвращения на родину и казни за государственную измену, но Дэвид выступал категорически против. Затем обсуждение переключилось на поиски Хранителя миров, который был необходим, чтобы раз и навсегда отключить устройство Дара. Кроме того, Дэвид детально рассказал о загадочной помощнице Дара, однако по описанию её никто не узнал. В итоге было решено обратиться с этим вопросом напрямую к священному дереву Сильвариону. В общей сложности все споры и разбор заняли без малого три часа.
После окончания Совета Бэт попросила Арисан остаться еще ненадолго, девушка хотела признаться, что приходится дочерью Ваэлу. Королева выслушала землянку и ответила, что давно всё знала и тайно присматривала за ней всю её жизнь. А затем призналась, что это именно она стерла память собственному сыну и Бэт, надеясь, что они никогда не встретятся. На такой шаг её толкнула лишь слепая злость на Ваэла, однако судьба распорядилась иначе, любовь молодых людей оказалась сильнее старых обид. А потом добавила, что сейчас она совершенно не против их союза.
После этого разговора Дэвид проводил Бэт обратно в спальню, а сам, быстро переодевшись, отправился вместе с матерью к Сильвариону.
Ожидание затянулось на долгие часы, которые Бэт провела в спальне Дэвида. Комната в королевском крыле Аурелии подавляла своим масштабом, заставляя земную девушку чувствовать себя здесь песчинкой на огромном пляже. Тишину прервал тихий стук, служанки беззвучно внесли и разложили на огромной кровати два наряда из тончайшего шелка. Одно платье было нежно-розовым, точь-в-точь в тон ее волос, а второе лазурно-голубым, под цвет безоблачного неба этого мира.
Девушка уверенно выбрала нежно;розовый наряд, ткань была такой тонкой и воздушной, что казалась сотканной не из шёлка, а из рассветного света. Едва накинув его, она ощутила, как прохладный материал ласково обнял плечи, мягко скользнув по коже и на мгновение подарив ту самую иллюзию покоя, которую так редко удавалось поймать в этом вихре событий.
Затем она принялась приводить в порядок растрёпанные волосы, с трудом отыскав гребень среди вещей Дэвида. В его покоях всё лежало на своих местах, строго, по;мужски, с той безупречной упорядоченностью, которая выдавала привычку к дисциплине и постоянной готовности к действию. И этот, сугубо женский предмет, казался на полке настоящей контрабандой, маленьким секретом, который никто посторонний не должен был обнаружить.
Распутав непослушные пряди, Бэт на мгновение замерла, затем она устало опустилась на край огромной кровати, а потом, не выдержав тяжести собственных мыслей, громко вздохнула и безвольно рухнула спиной на мягкое покрывало, раскинув руки в стороны и буквально утонув в его глубоких складках. На секунду весь мир перестал существовать, остались только тишина и тепло ткани.
Вдруг неожиданно, резко и без всякого стука распахнулась массивная дверь, личную комнату принца уверенно вошла незнакомка, её движения были такими же отточенными, как у всех обитателей дворца, но в них чувствовалась особая, живая энергия, словно она не шла, а летела, едва касаясь пола.
— Привет!
С мягкой улыбкой произнесла она, заметив растянувшуюся на постели гостью, а затем дружелюбно представилась: 
— Меня зовут Анна. Я сестра Дэвида.
В руках у гостьи был тяжёлый деревянный поднос, на котором аппетитно дымились две чашки ароматного травяного чая, лежали свежие фрукты, пышный хлеб и ещё какие;то изысканные закуски, источавшие пряные, манящие ароматы. Анна решительно прошла к столу у окна и осторожно опустила на него свою ношу.
— Ты, наверное, чертовски голодная. Вот я и решила принести тебе поесть. Ну и заодно лично познакомиться и поболтать без лишних свидетелей. Здесь вечно кто;то подслушивает, то стены, то сквозняки, то придворные с идеальным слухом.
— Привет, Анна.
 Ответила Бэт, поспешно вставая с кровати и приглаживая складки платья, пытаясь вернуть себе хоть каплю собранности.
— Ты просто невероятно хорошенькая! 
Искренне умилилась Анна, без всякого стеснения разглядывая внешность Бэт и восторженно всплеснув руками. 
— Теперь мне абсолютно понятно, почему ты так сильно понравилась моему брату. Да что там Дэвид, мама от тебя тоже в полном восторге!
Бэт почувствовала, как к её щекам мгновенно прилил густой румянец, и не столько от комплимента, сколько от этой обезоруживающей, почти детской искренности, которой так не хватало среди дворцовых церемоний.
Девушки уютно уселись за стол, лучи света, пробивавшиеся сквозь высокие окна, ложились на их лица тёплыми полосами, а лёгкий сквозняк едва заметно шевелил края скатерти. Под неторопливый перекус они принялись весело болтать обо всём подряд, о странных вкусах аурелианских десертов, о том, как непривычно здесь пахнет воздух, о самых нелепых страхах и самых заветных мечтах. Бэт была глубоко рада этому внезапному появлению Анны. Своим визитом жизнерадостная сестра Дэвида буквально спасла её от гнетущего одиночества и голодной смерти в этих огромных красивых покоях, и от того тихого ужаса, который подкрадывался, стоило остаться наедине с собственными мыслями.
Анна оказалась прекрасной рассказчицей, она с видимым удовольствием делилась старыми семейными тайнами, взахлёб рассказывая о том, каким забавным, неуклюжим и вредным Дэвид был в детстве. О том как он пытался летать с балкона, как прятал кристаллы в маминых туфлях и как однажды устроил мини;бунт против утренних тренировок. Она выдавала кучу милых, смешных мелочей о его упрямом характере, и в каждом слове чувствовалась такая тёплая, безусловная любовь, что Бэт невольно улыбалась, представляя этого серьёзного, собранного мужчину маленьким непоседой.
Бэт слушала все эти истории с большим удовольствием, чувствуя, как внутри понемногу тает ледяной комок напряжения. Пользуясь моментом и возникшим доверием, она наконец;то решилась задать вопрос, который не давал её разуму покоя:
— Анна, а почему у вас с братом такие… обычные земные имена?
Анна улыбнулась, аккуратно отпивая горячий чай из чашки, и прикрывая глаза от удовольствия.
— О, всё предельно просто. Наши родители и их самый близкий друг Ваэл когда;то очень любили земной мир. Они часто посещали его, годами изучали человеческую культуру, не как учёные, а как влюблённые в саму суть вашей цивилизации. Вот оттуда, из ваших книг, они когда;то и принесли эти имена для нас с Дэвидом.
Наконец тяжёлая дверь покоев с грохотом распахнулась, и на пороге стремительно появился Дэвид, Бэт встала со стула, не в силах скрыть искренней радости от его возвращения. Внутри у неё всё буквально пело от радости, словно с его появлением в комнате снова включился свет. Принц застыл в проёме, заворожённый и не способный отвести от неё восхищённого взгляда.
Бэт в этом нежно;розовом рассветном платье, без капли привычной земной косметики на лице, выглядела поразительно красиво, не за счёт пафосного придворного блеска или вычурной роскоши, а именно благодаря этой естественной, слегка взъерошенной искренности, будто сама ткань платья впитала в себя её характер, мягкий, но не слабый, открытый, но не беззащитный.
Он сделал решительный шаг вперёд, собираясь сказать нечто тёплое, простое и очень личное, но внезапно осёкся на полпути, виновато опустив глаза в пол.
— Боже, как же мы умудрились напрочь забыть про обувь… 
Бэт посмотрела вниз, на свои голые ступни, сиротливо выглядывающие из;под дорогого струящегося шёлка, и снова тихонько рассмеялась. Звук её смеха прозвучал в комнате как маленький, упрямый вызов всей этой громоздкой дворцовой серьёзности. Ситуация казалась ей абсолютно абсурдной, новоиспечённая принцесса в роскошном туалете стоит босиком, словно сбежавшая со штурма героиня старой сказки, которая не успела надеть туфельки, потому что нужно было срочно спасать мир.
И в этом нелепом контрасте, шёлк и голые пятки, вдруг проступила вся суть её пути, она не стремилась стать частью этого мира по его правилам, она просто училась быть собой посреди его великолепия.
Анна, заметив эту трогательную сцену, мягко улыбнулась так, будто увидела нечто по;настоящему ценное, момент, когда величие и простота не спорят друг с другом, а наконец находят общий язык.
Дэвид прикрыл глаза, концентрируясь и возвращая себе собранность строгого правителя, затем решительно развернулся к выходу, за дверью, бесшумно нёс вахту гвардеец личной охраны, его поза была безупречной, взгляд устремлён строго вперёд, а само присутствие служило немой гарантией безопасности.
— Срочно подготовьте обувь для принцессы Аннабэт.
Офицер стражи мгновенно вытянулся, щёлкнул каблуками и тут же бросился выполнять поручение. Дворцовый исполнительный механизм работал безотказно, когда дело касалось прямой и жёсткой воли принца, и в этом тоже была своя надёжность, почти успокаивающая.
Анна тонко почувствовала изменившуюся атмосферу, аккуратно забрала деревянный поднос с остатками их перекуса и, не произнеся ни слова, незаметно выскользнула из покоев, оставив пару наедине. Её уход был таким же бесшумным, как и появление.
Когда Бэт принесли, они отправились на прогулку по аллеям, дорожки вились замысловатыми петлями, уличные фонари отбрасывали на брусчатку рваные круги света, а между клумбами темнели глубокие провалы теней. Казалось, королевский сад не просто поглощал звуки, он их анализировал, сортировал и прятал в свои безмолвные карманы, чтобы позже предъявить как улики. В этой тишине можно было расслышать даже то, что обычно остаётся невысказанным, лёгкий тремор в голосе Дэвида, когда он старался казаться спокойнее, чем был.
Они дошли до изящного мостика, перекинутого через неглубокую речку, Бэт остановилась, опершись о прохладные перила из неизвестного ей сплава, металл вибрировал под пальцами, будто считывал пульс и передавал его дальше, в невидимую сеть дворцовой телеметрии. Она заворожённо посмотрела вниз, вода была настолько прозрачной, что в лучах фонарей отчётливо виднелись стайки экзотических рыб. Их чешуя фосфоресцировала, отливая жидким серебром и неоновым лазуритом, а движения складывались в плавные, гипнотические росчерки в тёмной глубине.
Нарушая безмолвие, Бэт тихо спросила:
— А что завтра будет на встрече с Сильварионом?
Дэвид замер рядом, и на секунду ей показалось, что даже его аура слегка померкла, как будто он пытался спрятать эмоции за тусклой оболочкой.
— Сегодня днём мы с матерью держали связь с Сильварионом. Древо… разгневано, оно считает, что я грубо преступил законы Аурелии. И, что ещё хуже, Оракул возмущён моим выбором чужачки из параллельного мира. Он наотрез отказался принимать тебя . . .
Бэт окаменела, сильнее навалившись на поручень, словно этот холодный металл оставался единственным, что удерживало её от падения, а свечение рыб в воде под мостом теперь казалось призрачным и леденящим.
— И что теперь?
— Мать сумела достучаться до него. Каким;то чудом она нашла нужные аргументы, и Сильварион согласился… поговорить с тобой. Оценить тебя. И после этого он примет окончательное решение.
— Оценить меня?
Сипло переспросила Бэт. Её голос сорвался.
— Что это означает?
Дэвид сфокусировал на ней взгляд, и в его взгляде отразилось такое отчаяние, словно он пытался уберечь любимую от надвигающейся бури, но не знал, какой щит для этого использовать.
— Это означает, что завтра ты выйдешь к нему одна, в свадебном платье. И Сильварион будет лично сканировать твой разум, решая твою дальнейшую судьбу. Нашу судьбу.
Бэт выдохнула, словно из лёгких вышибли весь воздух, она резко развернулась, прижавшись поясницей к перилам, и тщетно искала в узорах конструкции хоть какую;то опору.
— Звучит зловеще . . .
Шёпотом выговорила она. От её привычной стойкости не осталось и следа, только чистый, первобытный страх перед неведомым божеством, которое собиралось разобрать её на атомы и проверить каждый из них на соответствие своим законам.
Дальше они двигались в полном безмолвии, звук шагов казался неестественно громким на пустынной аллее, а фонари поочерёдно уплывали назад, отсекая пути к отступлению. Ночной сад больше не воспринимался уютным убежищем, он превратился в замкнутый лабиринт, по которому конвой вёл их навстречу неизбежному суду.
Бэт крепко сжала руку принца и приглушённо, почти шёпотом спросила, словно опасаясь навлечь беду неосторожным словом:
— А если он откажет? Если я окажусь… чужеродным элементом, недостойным этого мира?
Дэвид остановился и заглянул ей в глаза, настолько серьёзно, что от его привычной мягкости не осталось и следа. В этот момент он был не влюблённым принцем, а наследником, который просчитывал варианты, где каждый шаг мог стоить им обоим слишком дорого.
— Тогда мы найдём другой путь. Или создадим свой собственный. Потому что ты достойна любого мира, Бэт. Даже если ради этого мне придётся переписать вековые правила Аурелии.
Она слабо улыбнулась и уткнулась лбом в его грудь, вдыхая знакомый аромат, успокаивающий и приносящий облегчение. Дэвид обнял её крепче, стремясь защитить от удушливой неизвестности.
Они вернулись во дворец, когда за окнами уже властвовала глубокая ночь, сменив тяжёлые церемониальные наряды на домашние и уютные, они наконец оказались в постели, тесно прижавшись друг к другу. Бэт бережно коснулась ладонью его щеки, вглядываясь в любимые черты, словно пыталась запомнить каждую линию, если вдруг потом придётся, восстановить его образ по памяти. Дэвид перехватил её пальцы, приник к ним губами и начал подниматься выше, к запястью, предплечью, плечу и изгибу шеи, оставляя за собой дорожку из трепетных, обжигающих поцелуев. Когда его губы встретились с её, горячими, манящими и такими родными, мир вокруг перестал существовать.
Бэт с готовностью ответила на эту нежную бурю, одной рукой она зарылась в его волосы, а другой скользнула под футболку, лаская крепкую спину. Между ними разгоралось то чистое, неодолимое пламя, в котором без следа сгорали любые преграды, а ткань одежды казалась лишней и исчезала под нетерпеливыми пальцами. Дыхание перехватывало, а сердца стучали в один неистовый такт, казалось, что они пытались синхронизировать свои ритмы, чтобы стать единым механизмом, способным выдержать любой удар. После изнурительных событий последних дней и перед пугающей неизвестностью встречи с Сильварионом им обоим сильнее всего на свете хотелось лишь одного, без остатка раствориться друг в друге, отпустить всё и навсегда забыться в этом сладком блаженстве.
Постепенно безудержная страсть уступила место умиротворению, обнявшись, они и сами не заметили, как погрузились в глубокий, лишённый тревог сон, но затишье оказалось недолгим, безжалостный рассвет слишком быстро ворвался в королевские покои, унося с собой остатки ночного волшебства.
Утро началось с экстренных приготовлений к встрече со священным Оракулом. Едва Бэт успела позавтракать, сидя за столом в роскошном халате, как в покои хлынули слуги. Они окружили её плотным кольцом, суетясь с почтительным изяществом, словно встревоженные птицы. Придворная челядь вознамерилась полностью перехватить инициативу, уложить непослушные розовые волосы, нанести на кожу сложную вязь ароматических масел и едва ли не насильно устроить гостье омовение в купальне. Землянка выдержала этот натиск ровно три минуты, после чего непреклонно, но без агрессии выставила всех за порог, возвращая себе тишину и личное пространство.
Дэвид, наблюдавший за этой сценой из дверного проёма, искренне и громко расхохотался, в его взгляде светилось безграничное облегчение, он вновь узнал девушку, ради которой пошёл против законов своего народа, независимую, упрямую и чертовски милую в нежелании позволять посторонним распоряжаться даже её бытом.
— Ты похожа на бушующий шторм, который никому не под силу укротить.
Пробормотал он с тёплой улыбкой.
Бэт бросила на него быстрый взгляд и едва заметно хмыкнула.
Приняв ванну в полном одиночестве, она вернулась в комнату и замерла, на резной деревянной стойке, паря над полом струилось свадебное одеяние. Его облик завораживал, белоснежная ткань казалась живой, сплетенной из тончайшей серебряной нити и кристаллизованного тумана, готового взлететь от малейшего сквозняка. Материя чутко реагировала на освещение, при минимальном движении подол вспыхивал холодным стальным блеском, он был как филигранный внутренний узор, напоминающий изморозь на стекле. Лиф был скроен безупречно, выгодно подчёркивая её осанку, узкие ленты перекрещивались на груди, формируя рисунок в виде сплетения корней Сильвариона. Кайма подола была расшита прозрачными минералами, они улавливали утренние лучи и транслировали их дальше, словно одежда самостоятельно определяла, в какую секунду ей надлежит сиять. Когда Бэт осторожно коснулась шёлка, он отозвался под пальцами волной тепла. Это была не бездушная земная одежда, а живая, чуткая структура, мгновенно подстроившаяся под её дыхание.
Наряд идеально лёг по фигуре, струящиеся складки не сковывали движений, а ложились мягкими волнами, напоминая, что истинная сила Бэт крылась не в слепой жёсткости, а в редком умении быть гибкой, никогда не теряя себя. В зеркальном отражении перед ней предстала не безвольная невеста, слепо подчиняющаяся чужим традициям, а сильный боец, готовый встретить надвигающееся испытание лицом к лицу. Если потребуется, она была полна решимости отстоять своё право на счастье перед лицом векового Оракула.
Дэвид приблизился со спины и замер на почтительном расстоянии, опасаясь спугнуть этот величественный миг.
— У меня… просто нет слов, Бэт.
Она лишь тепло улыбнулась ему через зеркало.
На полу возле кровати её уже ждала обувь, созданная мастерами специально для грядущей встречи с Сильварионом. Эти туфли были высечены из той же полупрозрачной ледяной субстанции, что и платье, а их изящные ремешки напоминали застывшие пучки концентрированного света. Грани кристаллов на высоких каблуках в точности повторяли геометрию узоров на кайме подола, отличаясь лишь более крупным размером.
Обувшись, Бэт завершила преображение лаконичной причёской, она категорически отказалась от помпезной укладки, сохранив привычную лёгкую небрежность. Несколько розовых прядей остались свободно обрамлять лицо, а остальные волосы она собрала в аккуратный узел, зафиксировав изящной серебряной шпилькой с крошечным ледяным бутоном на конце.
Пришло время выдвигаться, она сделала глубокий вдох, расправила плечи, и живой шёлк подвенечного убранства на миг ослепительно вспыхнул, среагировав на её внутреннюю решимость. Дэвид протянул руку, и землянка уверенно вложила в неё свою ладонь, крепко, без малейших колебаний.
— Готова? 
Вполголоса спросил он.
Бэт ответила ему твёрдой, сосредоточенной улыбкой:
— Готова.
Когда пара приблизилась к Оракулу, на ритуальной площадке у Сильвариона их уже поджидала королева Арисан, вокруг огромного ствола собралось бесчисленное множество подданных. Воздух буквально вибрировал от напряжения, каждый житель цитадели жаждал увидеть, примет ли Священное Древо чужестранку из параллельного мира. Гул сотен голосов катился по рядам шквальными волнами. Для местной знати Бэт выглядела непривычно, хрупкая, лишённая неоновых узоров на коже, она казалась им уязвимой, крошечным фитилем, выставленным на растерзание урагану в ожидании, затушит ли его первое же дуновение векового божества.
Арисан шагнула навстречу невестке, королева обняла её коротко, но властно, так напутствуют перед смертным боем. В этом крепком объятии Бэт почувствовала то, чего никак не ожидала от грозной повелительницы, отчаянную надежду на то, что Сильварион примет чужачку и всё;таки благословит этот союз.
— Всё будет хорошо.
Едва слышно прошептала королева, и в глубине её глаз на миг вспыхнула упрямая вера в их будущее. Затем она взяла Бэт за руку, подвела к самому подножию Сильвариона и замерла в почтительном поклоне.
— О великий Сильварион. Перед тобой девушка, которую выбрал мой сын. Прими её так же, как принял он. Прошу тебя.
Правительница отступила на несколько шагов, замерев рядом с Дэвидом, Бэт осталась стоять в паре метров от исполина, одна, под прицелом сотен настороженных глаз. Землянка смотрела только вперёд, на жемчужную кору, упрямо пытаясь прочесть в неоновых узорах собственный вердикт. Ей казалось, что эти светящиеся линии, не просто природная аномалия, а древний код, который она обязана расшифровать, чтобы понять, что именно Оракул видит в её разуме.
Сильварион безмолвствовал, и эта мёртвая пауза пугала сильнее любого крика. Прежде Древо всегда отзывалось мгновенно, шелестом призрачных крон, едва уловимым теплом или движением ветвей. Теперь же на площади воцарилось удушливое оцепенение. Подданные испуганно переглядывались, не понимая причин задержки.
И вдруг ствол начал деформироваться, кора зловеще зашевелилась, точно её волокна расплетались изнутри, и с сухим треском раскрылась изломанной пастью, словно живой капкан, веками ждавший своего часа. Из разверзшейся бездонной тьмы со свистом метнулись жгуты ветвей, гибких и стремительных, похожих на хищные щупальца. Они мгновенно облепили Бэт, намертво захлестнули запястья, талию, плечи, и сокрушительным рывком втянули землянку внутрь. В следующую долю секунды древесная плоть с хлопком сомкнулась. Сильварион вновь сделался прежним, величественным и неподвижным, точно ничего и не произошло.
Дэвид с безумным криком рванул с места:
— Бэт!
Арисан оцепенела, прижав ладонь к побелевшим губам, её глаза расширились от первобытного ужаса.
Толпа испуганно ахнула и хлынула назад. Аурелианцы в смятении озирались по сторонам, никто из рождённых на Аурелии никогда не видел, чтобы Оракул вёл себя подобным образом. О Сильварионе слагали священные баллады, ему поклонялись и приносили дары, но никто не подозревал, что древнее божество способно пожирать живых существ.
Над ритуальной площадкой повисло давящее безмолвие, в нём отчётливо слышался лишь один звук, тяжёлое дыхание принца. Дэвид диким взглядом сверлил безупречную кору, готовый ногтями разрывать древесину, лишь бы вернуть женщину, которую любил больше жизни. В этот миг он не был принцем, он был просто человеком, который потерял ту, ради которой был готов переписать законы вселенной.