Секрет в четвертом ряду. Гл. 4 и Гл. 5

Продолжение....

Глава 4.Сквер у Дома культуры
 Место действия: Поздний вечер. Посёлок Южный погружён в сонную южную тишину, которую нарушает лишь стрекот цикад да далёкий собачий лай. Улица Ленина, мощённая старым булыжником, серебрилась в свете полной луны. В центре посёлка — небольшой скверик: несколько старых акаций, пара скамеек и гипсовый пионер с горном, который днём выглядел нелепо, а сейчас казался молчаливым стражем их тайны.
События: После танцев они сбежали от шумной компании. Владимир взял её за руку уверенно, словно так и должно быть всегда, и повёл прочь от клуба, мимо тёмных окон школы, где завтра она будет штукатурить стены.
— Жарко, — сказал он, расстёгивая верхнюю пуговицу на воротнике своей выцветшей гимнастёрки.
  Воздух был густым и сладким, пахло цветущим табаком и пылью. Они сели на скамейку, которая ещё хранила дневное тепло. Марина чувствовала плечом его плечо. От него пахло всё тем же цементом, речной водой и чем-то неуловимо мужским, терпким.
  Они молчали. Слова были лишними. Над головой шелестела листва акации, роняя на землю причудливые тени. Луна висела так низко, что казалось, до неё можно дотронуться рукой.
  Владимир медленно накрыл её ладонь своей. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, поверх крыш одноэтажных домов.
— Знаешь... — начал он тихо, почти шёпотом. — Я смотрю на тебя весь день. Как ты работаешь. Ты совсем не боишься испачкаться. Другие девчонки визжат, если раствор на платье попадёт, а ты смеёшься только.
  Марина улыбнулась в темноте. Ей было легко и спокойно рядом с ним. Такого чувства защищённости она не испытывала никогда.
— А я смотрю, как ты кладёшь кирпич, — ответила она. — Это как музыка. Тук-тук. Ровно, ритмично. Мне кажется, ты мог бы построить целый город.
Он, наконец, повернулся к ней. В лунном свете его глаза казались двумя осколками льда, в которых отражалось серебро.
— Я построю, — серьёзно сказал он. — Для нас построю. Вот закончу свой приборостроительный, получу диплом инженера-строителя... И приеду за тобой. Куда скажешь. Хоть на край света.
  Она замерла. Это было первое прямое упоминание о будущем. Не абстрактное «пиши мне», а конкретное, твёрдое обещание. Её сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто.
— Правда? — выдохнула она.
— Правда, — кивнул он и впервые за этот вечер посмотрел ей прямо в глаза. — Студенческие годы ведь не проходят, Марин. Они пролетают. Оглянуться не успеешь — уже зима, сессия... А потом надо решать, как жить дальше. Я уже решил.
  Он придвинулся ближе. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Она чувствовала его дыхание на своём лице.
— Я буду ждать, Володя, — прошептала она.
  И тогда он поцеловал её. Нежно, осторожно, словно боялся спугнуть. Но в этом поцелуе была вся страсть долгого летнего дня, вся нежность этой южной ночи и вся уверенность в том, что теперь всё будет правильно.
  Когда они оторвались друг от друга, мир вокруг остался прежним — тот же сквер, та же луна, тот же гипсовый пионер. Но для них он стал совершенно другим. Потому что теперь у них было общее будущее.
  Именно эта прогулка, это молчаливое согласие и первый настоящий поцелуй дали им право и смелость тем же вечером прийти к стене и заложить в её четвёртый ряд свою тайну — материальное подтверждение того, что произошло здесь, под старой акацией.

Глава 5. Раствор для двоих
Место действия: Западная стена нового корпуса. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая кирпич в медовый цвет и отбрасывая на площадку длинные тени. Воздух стал прохладнее, но от нагретых за день стен всё ещё исходило сухое тепло.
События: Это был их ритм, выверенный до автоматизма за недели работы. Его большая рука уверенно берёт из стопки очередной кирпич, её — мастерком кладёт порцию раствора точно по центру. Они работали,  молча, понимая друг друга без слов, словно единый механизм. Марина чувствовала плечом его плечо, а запах его пота смешивался с запахом влажной глины и извести, создавая для неё самый пьянящий аромат на свете.
Владимир выводил четвёртый ряд кладки. Именно этот ряд. Он должен быть идеальным.
— Прораб! Пётр Иваныч! — вдруг крикнул кто-то с противоположного угла здания.
  Их прораб, вытирая лысину платком, тяжело вздохнул и, шаркая ногами, пошёл проверять уровень у другой бригады.
  Владимир замер на секунду, быстро огляделся по сторонам и сунул руку в карман своей гимнастерки. Когда он повернулся к Марине, в его глазах плясали озорные искорки, которых она никогда раньше не видела. В руке он сжимал маленькую склянку из-под пенициллина с плотно пригнанной резиновой пробкой.
Он быстро вложил её ей в ладонь. Склянка была тёплой от его тела.
— Давай сюда! Быстрее! — едва слышным шёпотом выдохнул он.
  Сердце Марины ухнуло куда-то вниз. Она поняла всё мгновенно. Оглянувшись на уходящего прораба, она свободной рукой быстро расчистила небольшую нишу в свежем растворе сбоку кладки — небольшое технологическое углубление, которое они оставляли под будущую розетку.
— Держи!
  Владимир вложил туда склянку. Его пальцы на мгновение коснулись её пальцев в густой серой массе. Затем он ловко загладил раствор мастерком так умело и ровно,
что следа совершенно не осталось. С виду это была обычная, добротная кирпичная кладка.
  Они переглянулись. В его взгляде было торжество, в её — восторг и страх быть пойманными. И тут же, синхронно, как будто репетировали это тысячу раз, оба приложили пальцы к губам — знак вечной тайны.
 Прораб возвращался, пыхтя и что-то бормоча себе под нос. Владимир, как ни в чём не бывало, взял новый кирпич.
  Это был их обет. Их капсула времени. Теперь часть их общей души была навеки замурована здесь, в этом здании, которое простоит десятилетия. И никто в целом мире об этом не знал. Кроме них двоих.

Продолжение следует.....