Месяц на двоих. Павел классифицирует вещи Валерии

Пока они добирались от ручья до дома, вода успела стечь с чемодана на дорожку. Павел нёс его, придерживая за боковые стенки, Анна поддерживала крышку, а Валерия шла босиком и прижимала к груди влажные носки.
— Мне уже неловко, — сказала она.
 — Вы оба промокли из-за моего географического таланта.
 — Простуда возникает не из-за географии, — ответила Анна.
— Поэтому сначала чай и сауна.
В столовой пахло свежезаваренным чаем, мокрой тканью и яблоневыми листьями. Ветер постукивал ими по панорамному стеклу. Павел поставил чемодан на полотенце, открыл его и принялся разбирать вещи. Он разложил их на стульях: платья повесил на спинки, ночные рубашки разложил на сиденьях, бельё собрал в отдельные стопки. Валерия остановилась в дверях.
— Павел, — произнесла она с безупречной вежливостью, — это научная классификация или художественная инсталляция?
Он поправил очки.
— Практическая сушка.Воздух должен проходить между вещами.
 — Разумеется. Просто я не ожидала увидеть всю свою личную жизнь в экспозиции.
Анна поставила на стол чашку.
— Не переживай. Он действует как физик: если системе нужны стулья, система получит стулья.
— Уже семь, — заметил Павел и посмотрел в окно.
За окном кухни он натянул верёвку между яблонями. Влажная трава блестела, ветви шевелились от ветра. Через минуту на верёвке появились новые вещи, развешанные с той же сосредоточенностью и классификацией, с какой Павел обычно раскладывал лабораторные образцы. Валерия прикусила губу, потом рассмеялась.
 — Сестра, твой мужчина,или уже муж, спас мой чемодан, а теперь знакомится с его содержимым глубже, чем любой психолог.
 — Он ничего не читает и не оценивает, — сказала Анна.— Только сушит.
— Вот это и настораживает. Совершенно бескорыстная внимательность в моему гадеробу.
 Павел услышал из открытого окна её реплику и спокойно ответил:
— Прости за неудобство. Но если оставить вещи мокрыми, они испортятся.
— Я не сержусь. Наоборот, это очень смешно, мужчина копается в женском белье классифицируя его. Только, пожалуйста, не вывешивай больше ничего на фасад. Дом и так выглядит достаточно ярким.
Анна взяла сестру под локоть.
— Сауна. Сейчас. Потом переоденешься во что-нибудь моё сухое.
Валерия покорно подняла ладони.
— Хорошо. Подчиняюсь семейному консилиуму. Вы меня парить будете по науке? Ты одна, или вдвоём?
Павел остался у стола. Снаружи резко хлопнула калитка, и верёвка между яблонями провисла под тяжестью мокрой ткани. Несколько вещей едва не коснулись земли. Павел шагнул к двери, но Анна уже остановилась.
— Не трогай всё сразу, — сказала она. — Сначала сними тяжёлое. Иначе крепление не выдержит.
Он посмотрел на провисшую верёвку, заглянул в окно на стулья, занявшие почти всю комнату, логлянулся на сад за которым усиливался ветер. Валерия, всё ещё державшаяся за руку Анны, улыбнулась:
— Похоже, у моего багажа тоже началась самостоятельная жизнь.
Павел взялся за первый узел, понимая, что до дождя оставалось совсем немного и придётся из сада скоро заносить всё обратно