Гусляр

ГУСЛЯР

Часть I
По пыльной жаркой степной дороге брели двое. Первый был светловолосый парнишка в длинной рубашке и рваных подштанниках. Его босые ноги, покрытые цыпками, наверное, никогда не знали никакой обуви кроме лаптей, которые, связанные бечевкой, висели на левом плече.
За другое его плечо держался седой старик с ясными, но ничего не видящими глазами. В правой руке он бережно нес большие гусли.
– Дед, – сказал мальчик, – долго нам еще идти?
– Какой же ты, Федотка, нетерпеливый.
– Устал я, да и есть хочется...
– Потерпи. Сейчас лесочек пройдем, перейдем улицу, а там и до моего дома рукой подать.
Федотка остановился и повернулся к гусляру.
– Дед, ты правда чокнутый. Какой лес? Степь же кругом.
– Да что я, не вижу что ли! Вон, видишь, речка и пристань...
– Ну, если ты такой зрячий, так зачем ты меня в поводырях держишь! – чуть не со слезами вскричал Федотка и вдруг затих, вглядываясь вдаль.
По степи скакали всадники.
– Дед, половцы! – испуганно произнес мальчик.
Около десятка наездников осадили коней. Один из половцев, видно, самый старший среди всех, кивнул толмачу и сказал:
– Темрук, спроси – куда они путь держат и кого по дороге встречали?
– Хорошо, Бутухан, – ответил Темрук, подъехал ближе к двум путникам и повторил вопрос.
– Домой, – сказал дед.
– А где твой дом?
– Да вон за тем лесочком.
– А большой ли у тебя дом? – засмеялся Темрук.
– В пять этажей...
– Что он говорит? – спросил Бутухан у Темрука.
– Видать это тот сумасшедший гусляр, о котором молва по всей Руси идет. Голос у него, как у соловья, но поет он престранные песни о каком-то загадочном мире, в котором огромные юрты, где живут сразу сотни людей. Поет он о железных птицах, летающих по воздуху, и железных конях, на которых умещается уйма народа.
Бутухан засмеялся. Потом поудобней уселся на коне и сказал:
– Пусть споет.
Темрук спрыгнул на землю и подошел к деду,
– Тебе оказана большая честь, – сказал он. – Сам Бутухан желает тебя послушать. А за это я дам тебе кумыса и еды.
– Устал я, – ответил слепец,
– Дед, – толкнул его Федотка, – спой: так есть хочется. Ну, спой!
– Ладно, – нехотя ответил дед и сел на землю. Осторожно положил гусли на колени, задумался и тихо тронул струны.
Чудные звуки полились над степью. И гусляр запел.
Трудно было поверить, что в этом старом теле может жить такой голос. Казалось, что даже камни не могли оставаться равнодушными, слушая его.
Половцы сидели на конях и завороженно слушали, не понимая слов, лишь Темрук вникал в суть песни. И чем дальше, тем удивленнее становились его глаза.
Прозвучали последние аккорды. Половцы ускакали дальше, оставив возле гусляра небольшой бурдюк кумыса и нехитрую снедь.
Федотка тут же накинулся на еду. Жадно жуя, он иногда на мгновение останавливался, вспоминая слова только что прозвучавшей песни. Он как бы пытался понять их смысл, но бросил это занятие, решив для себя окончательно, что дед просто ненормальный,
Вскоре наступила ночь. Далеко в степи в балке горел яркий костер. Около него, задумавшись, сидел Темрук.
– Так о чем же пел этот гусляр? – спросил его Бутухан.
Темрук оторвал взгляд от огня.
– Странная у него была песня. Он пел о том, как люди сделали железное копье величиной с гору. А в этом копье было место, куда посадили человека. Потом это копье запустили к самым звездам, и тот человек облетел Землю вокруг, потому что Земля круглая, как яблоко.
– Ха-ха-ха! – засмеялся Бутухан. – У старика голос, конечно, удивительный. А вот песни смешные. Рассмешил, право. Однако спать надо: завтра опять весь день в дороге...
Но Темрук еще долго не мог заснуть, и еще долго смотрел на небо, где ярко горели звезды,

Часть II
Мы с мамой недавно переехали в этот дом на самой окраине города. Дом как дом, пятиэтажный. Как и везде, у нас часто нет то света, то воды. Да и сантехника старая: постоянно трубы забиваются, отчего мама постоянно ворчит, но каждый раз сует слесарю пятерку, а потом говорит, что все вокруг взяточники.
Но зато место здесь отличное. Прямо через дорогу небольшой лесок, потом речка и небольшая пристань, с которой очень здорово нырять.
Мама, понятно, ругается, что я часто пропадаю то в лесу, то на речке, и запрещает прыгать в воду с пристани. Но она же женщина, и ей просто не понять, как это здорово. И еще она все время твердит, чтобы я близко не подходил к этому старику из восьмой квартиры.
Просто не знаю – чего она так боится? Дед совершенно безобидный, просто чокнутый. И, к тому же, он глухонемой. Ну, понимаете, совсем ничего не слышит и вообще не говорит.
А глаза у него такие ясные и совсем не «сумасшедшие». Он всегда с таким интересом рассматривает все вокруг, словно пытается вобрать в себя весь мир. Мы с ребятами и сами стараемся его стороной обходить, особенно когда он начинает странно двигаться. Вытягивает вперед левую руку, словно кого-то за плечо держит, а правую руку держит так, как будто что-то несет, А иногда он вдруг садится. Представляете, среди бела дня садится на землю. Потом как-то по-особенному подбирает ноги, будто на колени что-то кладет, и быстро, быстро перебирает пальцами, как по струнам, и то открывает, то закрывает рот. Поет, что ли? Так он же глухонемой...