Полуостров. Глава 250

Глава 250
- Это уже второй год подряд, Коновалов!.. - сокрушенно произнёс я. - Я опять забыл про твой день рождения!..
- Да ладно вам, Павел Александрович... - он равнодушно махнул рукой. - Забейте... Я все равно не хотел ничего праздновать...
- Нет, я так не могу! Ты уже взрослый, и я спокойно могу подарить тебе бутылку коньяка! Вот приедешь ко мне в Выборг, отметим... Мы с тобой так ничего и не отметили, ни ДР, ни выпускной...
- Как у вас там дела? - судя по отрешенному взгляду Коновалова, у него самого дела обстояли не так, чтобы хорошо.
- Хреново... - честно сказал я. - С работой просто трындец. В поликлинике зарплата меньше, чем в школе, а в больнице на меня ставки нет. Я, Коновалов, блин, операции делал, а, в силу своего условного возраста, должен исключительно бумажки заполнять!..
- А я на фарму подал... - произнося это, он опустил голову вниз, словно признаваясь в эксгибиционизме.
- Ну, хорошо не на худграф... - хмыкнул я.
- Вы издеваетесь, Павел Александрович, а я же всегда растениями интересовался... Это я на вас смотрел!
- А теперь я, стало быть, тебя разочаровал?..
- Да нет... Просто... Ну, не моё это, Павел Александрович! - воскликнул Коновалов. - Не смогу я...
- Не твоё или не сможешь? - уточнил я.
- Не смогу...
Письменный стол у Коновалова был завален рисунками. На некоторых листах шли только наброски, другие демонстрировали практически законченную работу, но каждый из них при этом был безжалостно смят и откинут в сторону.
- Может, тебе действительно на худграф нужно было податься?.. - я медленно пил преподнесенный мне отвратительный кофе.
С каким бы удовольствием я бы сейчас отхлебнул что-нибудь покрепче, но в доме у Коновалова, по-видимому, со смертью отчима, запасы спиртного закончились.
- Не хочется ругаться, Павел Александрович, - мрачно сказал Коновалов. - Вы вроде в гости пришли...
- Да я абсолютно серьёзно! Ты же не чародей, зачем тебе фарма? На Виртанена теперь смотришь?..
- Ну, почему сразу... - Коновалов отвернулся к столу, сгребая с него макулатуру.
- Эх, нет у тебя уверенности в себе, Ванька!
- А у вас есть?
Под кипой мусора оказался ещё один рисунок, девушка сидела на камне. За её спиной вставал лес, темный и неприветливый, и я невольно вспомнил трактовку леса в психоанализе. В чертах девушки и впрямь проглядывало сходство с  коренным населением Города...
- Ну, во всяком случае в избранном пути я не сомневался...
- Поэтому вы в школу устраиваетесь, да? Вы кому рассказываете, что дело только в деньгах?! Вы просто боитесь...
- Да, боюсь! После стольких-то лет...
- В поликлинике я хоть сейчас могу работать...
- Ну, работай! Что ты прицепился ко мне, Коновалов?.. Я понимаю, что каждый человек достигает возраста, когда прежние кумиры кажутся ему идиотами, но в чем цель этого разговора?..
- Вы не были таким!..
- Наверное, не был... Слушай, Иван, - попросил я. - Сходи за бутылкой! Или, давай, я схожу...
- Мне её тут достаточно!
Словно бы в подтверждении её слов во входной двери лязгнул замок. Нетвердым шагом мать Коновалова зашла в квартиру и остановилась под дверью его комнаты.
- Ванечка, ты дома?
- Дома, дома... - буркнул себе под нос Коновалов.
- Ванечка, не слышу, чего говоришь?..
- Я говорю: где ты опять нализалась?!
Коновалов распахнул дверь комнаты. Ирина Геннадьевна, видимо, для устойчивости, держалась за дверной косяк.
- Ну?!
- С подружками посидели немного... - охотно сообщила его мать. - У Лидии Михайловны, - ты её не помнишь, она со старой работы, - внук родился! Да я чуть-чуть, Ванечка, ты что...
- Тебя за твоё "чуть-чуть" скоро опять с работы вышибут!
Мать Коновалова, заглянув в комнату, наконец, узрела меня.
- Ой, здравствуйте, Павел Александрович, какими судьбами? А у меня...
- Иди, проспись! - заорал Коновалов.
Губы Ирины Геннадьевны сложились обиженную гримасу.
- Ты зачем, сынок, меня позоришь?..
- А ты меня?
Я воздействовал на мать Коновалова, развернув её в сторону гостиной. Она, и в правду, была относительно трезвая, воздействие удалось реализовать без особенного напряжения.
- Иван, ну, что ты устраиваешь, в самом деле?..
- А то, что у неё уже новая работа. На старую пришла в таком состоянии, обсчиталась! Долг магазину возмещали... Я не могу больше это терпеть, Павел Александрович! Я нахрен заберу документы, работать пойду...
- Тоже в "Пятерочку"?
- Да хоть куда... Я все равно, б..., никуда не поступлю, там конкурс охеренный! Я же не Попов с папой... Это он в учёбе не помогал, а, когда надо, подключится...
- Какого же хера ты отказался от Оренбурга?! - воскликнул я.
- А такого, что я не хочу быть от них в зависимости... Не хочу им жопу лизать... И она тут ещё...
- Заставь её бросить! Ты вообще Избранный или так, покурить вышел?!
- Я воздействовал, она даже к врачу ходила, который алкашей лечит! Пришла довольная, ей сказали, что у неё нет зависимости... За такие деньги, как она отдала, я тоже, что угодно, могу сказать!.. - Коновалов вдруг схватил со стола рисунок с девушкой и начал рвать его на мелкие кусочки. - Вы все время мне говорили, Павел Александрович, мол, потерпи, Коновалов, дальше будет легче... Только когда это будет и с кем? Я вас спрашиваю?!
- Иван! - я растерянно смотрел на великолепную, с моей точки зрения, работу, на моих глазах глазах превращающуюся в труху. - Успокойся...
- Сами вы успокаивайтесь, только мне советы даёте... У вас мешки под глазами, тоже мне, гуру нашёлся!..
- Нет у меня никаких мешков под глазами! - возмутился я. - Мне жена бы сказала!..
- Да, конечно, она теперь молчать будет в тряпочку! Ей почти тридцатка, она хочет, чтобы все, как у людей было... Муж, ребёнок, а дальше, хоть не рассветай!..
- Мне тебе по роже съездить? - осведомился я.
- А и съездите! - Коновалов, завершив акт вандализма, кинул обрывки рисунка под крутящийся стул, а сам сел на него и сложил руки на груди. - Раньше бы съездили, спрашивать бы не стали... Вы репетитором можете работать, но вас все на эту помойку тянет... В школу сраную... Будь она проклята!.. Это в ней она этого п...а встретила, это из-за него все, он ей башку на бок снёс...
- Ты, что, сейчас Шварценберга имеешь в виду? - начал догадываться я.
- Его, а кого же ещё! Ей тринадцать лет было... Тринадцать, Павел Александрович!
- Да не делал он ничего в тринадцать!
- А вы, конечно, со свечкой стояли?..
- Ну, хорошо, а сам-то ты где в этот момент был?..
- Мне тоже тринадцать было!.. Она мне, знаете, что тут заявила? Я не могу с тобой быть, Ванька, мне Павел Александрович сказал, что я тебе жизнь испорчу! Говорили вы ей это?..
- Ну, говорил... - вздохнул я. - Не так в лоб, конечно, другими словами...
- Вот! - Коновалов торжествующе поднял вверх указательный палец.
- Слушай, ты раздели вообще потоки! У тебя кто виноват: я или всё-таки Шварценберг? Зачем ты опять к ней потащился, у тебя, что, силы воли нет? На Валентине Зайчиковой свет клином сошёлся? Ты, что, Козлов, у которого мания?
- Я не тащился к ней, я её на улице встретил... - выдохнул Коновалов. - Она с Козловым была... Он с палкой, и на руку её опирался. Посмотрел на меня и заржал... А она меня в сторону отвела... Она с ним теперь, представляете, Павел Александрович? Все, чтобы вам побольнее сделать...
- Зачем мне больнее делать, она мне совершенно безразлична... - я планировал жизнерадостно оскалить зубы, но улыбка вышла какой-то смазанной, и я начал шарить по карманам, разыскивая сигареты.
- Я бы так не сказал, Павел Александрович...
Мать Коновалова робко постучала по дверному косяку.
- Ванечка, вы чаю не хотите попить?..
- Пили уже! - взревел Коновалов.
- Ну, слушай, хватит! - подождав, пока шаги Ирины Геннадьевны стихнут, я шарахнул кулаком по письменному столу. - Собери мозги! Ты на неё орёшь сутками, тут любой пить начнёт...
- А она меня ненавидит! Я же Избранный, Павел Александрович, я мысли читаю, прикиньте? Ложится в постель, фоточку этого уе...на берет и думает, как они хорошо жили, пока ребёнок был жив... Как он не бухал аж целых четыре месяца! Вообще в рот капли не брал... Как он с ребёнком возился! Как счастлив был...
- Коновалов, ты в курсе, что существует синдром внезапной детской смерти? - перебил я.
- Я в курсе, но вы ей это докажите... Лучше б я сам сдох, это вы не дали! - вдруг завопил Коновалов. - Всем бы только легче от моей смерти было... И вам тоже...
- Чего?! - я чуть не выронил чашку из-под кофе, которую крутил в руках.
- Вы бы с Валькой сходу замутили, а так я вам мешался... Вы же у нас человек порядочный, не хотели переходить дорогу...
Я встал с кушетки.
- Ты вообще понимаешь, что ты несёшь?! Ты отказался от оплаты института, я не могу просить второй раз! Возможность подачи документов уже исчерпана... Если ты в этом году не поступишь, в следующем на тебе поставят большой жирный крест... Лучше уж реально иди на худграф, если там ещё не все места разобраны... Я не собираюсь выслушивать параноидальный бред про свою и чужую вину... Ты можешь, если хочешь, собраться, Коновалов! Но ты не хочешь... Ты предпочитаешь сидеть и оплакивать свою загубленную судьбу... В восемнадцать лет! У тебя вся жизнь впереди!.. Я в восемнадцать думал, что горы сверну...
- Ключевое слово "думал"... - оскалился Коновалов.
- И дальше-то что?! А нужно было сразу опускать руки? Нужно было постоянно держать в голове, что у тебя никого нет и ты никому не нужен?
- У вас был Виталий Валентинович... - Коновалов взглядом сложил обрывки портрета вместе.
Предмет, утративший свою форму, становится иным...
- Да, был... - кивнул я. - Ну, я понял, да, я - х...й Хранитель... Поддержки от меня, как от козла молока! Ну, ок, бывай, Коновалов, благославлять не буду, сначала прийди в себя, не на что благославлять...
- Павел Александрович...
- Что? - искры, засиявшие было в комнате, резко погасили, словно чья-то рука выдернула из розетки шнур от новогодней гирлянды.
- Научите меня, пожалуйста, открывать портал, Павел Александрович...