В прамять о друге, наставнике, товарище и коллеге

   
             ЧЕЛОВЕК С ГОРЯЩИМ СЕРДЦЕМ

  Сборник вос поминаний о МУРТАЗАЕВЕ Каюме Муртазаевиче к 100-летию  ?1926-1982)


 Оглавление содержания
• Пламенное сердце
• Рафик Нишанов. Соратник
• Виталий Арсентьев. Опытный руководитель
• Валентин Архангельский. Настоящий друг
• Ризо Ахмад. Каюм Муртазаев – пламенное сердце. Бухарский период жизни
• Вил Шодмонович Камолов. Наставник
• Рим Гинниатулин. Строитель
• Жумабой Муртазаев. Популярный лидер
• Азиз Оппокович Тураев. Замечательный человек
• Ало Максумович Ходжаев. Легендарная личность
• Очил Муминов. Вечная память в сердцах жителей Бухары
• Бахром Хайдарович Хайдаров. Неравнодушный
• Музаффар Якубов. Наставление
• Дамир Ядгаров. Мой наставник Каюм Муртазаев
• Хаят Рахимович Гафаров. «Всегда старайтесь не уронить достоинство Узбекистана…»
• Рихси Алимов. Слава сына узбекского народа
• Мурадходжа Артыкходжаев (из книги «Ибрат йули»)
• Из книги Набиджона Бокий «Мудрость Учителя»
• Умаркул Усманов (из книги Набиджона Бокий)
• Алимжан Хашимович Абдуллаев. Уникальный человек
• Ботир Олимов. Замечательный человек
• Мавлюда Садыковна Абдуллаева. В памяти поколений: о Муртазаеве Каюме Муртазаевиче
• Усмон Тожиевич Хотамов. Легендарный руководитель
• Саид Оккиев. Уникальная личность
• Убайдулло Ибодуллаевич Носиров. Преданный делу процветания народа
• Кахрамон Раджабов. Каюм Муртазаев, который поддерживал родственные связи и взаимодействовал с
Ферганой, Ташкентом и Бухарой
• Мухтар Ганиев. Талантливый человек
   
                *   *   *
            
              Каюм Муртазаевич Муртазаев  (1928–1982 гг.)

    Видный государственный  и  общественный  деятель  Каюм  Муртазаевич Муртазаев родился 14 августа 1926 г. в г. Канибадаме Худжентского уезда Таджикской АССР (в составе Узбекской ССР) в семье рабочего. В 1934 г. поступил в среднюю школу № 1 им. Нариманова г. Канибадама. В 1942 г. переехал в
г. Фергану, где с июля 1942 и по август 1943 г. был рабочим базы «Узплодоовощ». В члены ВЛКСМ вступил в 1942 г., в члены КПСС – в 1948 г. В 1944–1948 гг. – с т у д е н т  ф и з и к о - м а т е м а т и ч е с к о г о  ф а к у л ь т е т а  Ф е р г а н с к о г о госпединститута. Активно занимался общественной работой. В июле 1948 г. избран вторым секретарем, а в декабре того же года –
первым секретарем Ферганского горкома комсомола. В 1950–1952 гг. работал вторым, затем первым секретарем Ферганского обкома комсомола. С 1952 г. – секретарь по кадрам, а с декабря 1952 г. – первый секретарь ЦК ЛКСМ Узбекистана. С апреля 1958 г. – секретарь ЦК ВЛКСМ,  курирующий  вопросы отдела  комсомольских  органов  по  союзным республикам. По просьбе Ш.Р. Рашидова (Первого секретаря ЦК КП Узбекистана) Муртазаева К.М. переводят на партийную работу. С 1960 по 1965 гг. он
работал первым  секретарем  Ташкентского  горкома  партии,  затем  12  лет  –  первым секретарем Бухарского обкома КП Узбекистана, с 1977 г. и до последних своих дней работал председателем Государственного комитета по труду Узбекской ССР.
    Умер Каюм Муртазаевич скоропостижно 25 мая 1982 г., в возрасте 56 лет,
оставив о себе долгую и добрую память, как талантливый, принципиальный, чуткий  к  людям  и  кадрам  руководитель,  инициативный,  мудрый,  очень работоспособный и последовательный партийный и государственный деятель.

                ПЛАМЕННОЕ СЕРДЦЕ

     Пламенное сердце
  В Бухаре особенно почитаются три человека, занявшие своё достойное место в социально-экономической и политической жизни древнего края в XX веке, их имена всегда упоминаются с особым почтением в беседах о прошлом, хотя с тех пор, как они покинули этот бренный мир, прошло много лет.
Современники порой пытаются отодвинуть их имена на второй план, стереть их из истории Бухары, но они продолжают являть людям свой светлый облик, стряхивая с плеч пыль времён, потому что эти яркие личности – Файзулла Ходжаев, Абдурауф Фитрат, Каюм Муртазаев – своей деятельностью и добрыми делами
смогли по праву завоевать сердца людей не только самой Бухары, но и сотен тысяч жителей нашей страны.
За последнее столетие регионом Бухары руководили в разные годы десятки государственных  и  общественных  деятелей  –  такие  люди,  как  Абдужаббор Абдурахманов (... – до 23 июля 1938 г.), Халил Турдиев (1938–1939), Абдураззок Мавлянов (1939–1941), Исмаилов (1941–1943), Мавлон Тургунов (1943–1944), Якубжон Ортикбоев (... – 1946), Карим Мукумбаев (1946–1947), Нигмат Мангутов
(1948–1951), Ариф Алимов (1951–1952), Абдулхай Тоиров (1952–1953), Мурад
Джурабаев (1952–1956), Ахмадали Ризаев (1956–1962), Назар Матчанов (1962–1965), которые были первыми лицами, возглавлявшими область. Невозможно отрицать вклад каждого из них в социально-экономическое развитие Бухары. Они работали  на  процветание  региона  в  рамках  возможностей,  предоставленных временем, и в пределах своего личного потенциала. Для них работа в Бухаре стала уникальной школой опыта для последующего продвижения по служебной лестнице и работы на
более престижных должностях. Трое из этих лидеров впоследствии занимали пост председателя правительства Узбекистана, один – председателя парламента, еще один – постоянного члена Комитета партийного контроля ЦК КПСС.
В то же время вполне естественно возникает вопрос: почему среди этих имен выделяется имя Каюма Муртазаева? Как известно, ни один из упомянутых выше лидеров, возглавлявших Бухарскую область, родом не из Бухары, как и К. Муртазаев, не руководил Бухарской областью так долго, как он – 12 лет.
Однако благодаря своим многочисленным человеческим и лидерским качествам он стал истинным бухарцем и смог занять достойное место в сердцах жителей Бухары.

Откровенно говоря, не все руководители до и после него смогли добиться такой чести, как К. Муртазаев. Это многое значит, когда речь идёт об искусстве и мастерстве политика и руководителя.
Справедливости ради следует отметить, что в 1965 году Каюму Муртазаеву была доверена очень тяжёлая ответственность. Для полного понимания ситуации необходимо обратиться к некоторым статистическим данным. На момент его вступления в должность Бухарская область составляла 32 процента территории
Узбекистана, или более 143 тысяч квадратных километров. Проехать от одного конца области до другого за один день было невозможно, даже на самых современных автомобилях того времени. Однако население области не превышало 750 тысяч человек, в то время как в областном центре проживало 95 тысяч человек, с плотностью населения 5 человек на квадратный километр. Почти три четверти населения проживало в кишлаках. Помимо узбеков, значительную долю населения составляли  таджики,  казахи,  татары,  русские  и  представители  других национальностей.
По состоянию на 1 января 1977 года по административно-территориальному делению область была разбита на 13 районов: Алатский, Бухарский, Вабкентский, Гиждуванский,  Каганский,  Конимехский,  Каракульский,  Кызылтепский, Навоийский, Ромитанский, Свердловский, Тамдинский, Шафирканский районы, а также города в составе области – Бухара, Зарафшан, Каган и Навои. Можно сказать, что 
формирование  в  регионе  Конимехского  (1965),  Свердловского  (ныне Жандорского (1967), Шафирканского (1968), Кызылтепинского (1970) и Алатского (1973) районов, а также перевод города Зарафшана в категорию городов областного подчинения тесно связаны с государственной деятельностью К. Муртазаева. Время подтвердило, что подобные административно-территориальные изменения на карте области  были  рациональными  и  оправданными.  Когда  эти  регионы  стали отдельными 
административными  единицами,  они  претерпели  значительные экономические и социальные изменения благодаря эффективному использованию внутреннего потенциала, появлению новых возможностей, а также
существующим производительным силам, ресурсам и средствам.
Каюм  Муртазаев  руководил  в  Бухаре  в  довольно  хаотичный  период
социально-политической и экономической ситуации бывшего Советского Союза.

Вследствие волюнтаристских реформ Н. Хрущёва региональные партийные организации во всех частях бывшего Союза были разделены на промышленные и сельскохозяйственные обкомы, были созданы различные
непонятные структуры, дублирующие задачи друг друга, а райкомы были преобразованы в парткомы районного  сельскохозяйственного  управления.  Хотя  реформы  Хрущёва  были отменены,  а  вертикальная  иерархия  власти  восстановлена  с  приходом  к руководству региона К. Муртазаева, их последствия всё ещё ощущались.
В этом контексте уместно вспомнить одно из важнейших событий в жизни Узбекистана, с которым Каюм Муртазаев столкнулся в первый год своей работы. Оно связано с катастрофой на Уртабулакском газовом месторождении. Вскоре после  открытия  Уртабулакского  газового  месторождения  в  1961  году здесь началось бурение. В 1963 году, когда бурение достигло глубины 2400 метров, был обнаружен
газовый пласт с очень высоким содержанием серы. В то время давление в точке, где буровое оборудование достигало газового пласта, составляло около 300–350 атмосфер. В такие моменты следовало использовать буровое оборудование из специальной стали, устойчивой к высокому атмосферному давлению. Однако рабочие  допустили  ошибку:  не  было  использовано  специальное
буровое оборудование из сверхпрочной стали. В результате обычное буровое оборудование не выдержало высокого атмосферного давления, и 1 декабря 1963 года буровое оборудование расплавилось и
отвалилось. В скважине вспыхнул пожар. Мощная волна  огня  оторвала  надземную  часть  металлической  конструкции  бурового оборудования, которая его удерживала. Из-за высокого давления
в шахте высота пожара достигла 120 метров. Аварийные бригады пытались потушить огонь. В первую очередь на место происшествия были доставлены пожарные и специальная техника, такая как бульдозеры
и экскаваторы. Однако из-за сильного пожара температура воздуха на расстоянии 200–250 метров была очень высокой, и ни специальная техника, ни пожарные машины не могли приблизиться к скважине.
Когда стало ясно, что залить водой или пеной или разровнять землю
специальной техникой невозможно, решили применить другой подход. Сначала обстреляли  скважину 
снарядами  с  замораживающими  веществами  из артиллерийских орудий. Однако из-за интенсивности
огня и высокого давления потушить пожар даже этим методом не удалось. Вскоре была предпринята
попытка вырыть ещё один колодец рядом с горящей шахтой и качать из него воду. Однако оказалось, что и этого недостаточно, чтобы потушить пожар. После этого горящую шахту оставили в
покое. В то время ежедневно сжигалось 18–20 миллионов кубометров  газа.  По  разным  источникам, 
количество  газа,  сжигаемого  в Уртабулакской  шахте  за  сутки,  равнялось  количеству  газа, 
потребляемого населением Ленинграда за один день. Мощное пламя высотой 120 метров было видно
издалека. В то время самолёты, летавшие из Юго-Восточной Азии, Индии и Пакистана в страны Союза и
другие европейские страны, стали менять маршруты полёта из-за инцидента в Уртабулаке, поскольку в
любой момент в шахте мог произойти мощный взрыв.
В то время воздух вокруг скважины был сильно загрязнён из-за продуктов сгорания неочищенного газа.
Кроме того, территория была наполнена неприятным запахом горелого из-за того, что по ночам
множество насекомых, птиц летело на свет, исходящий от огня, и, обжигаясь, падало на землю. В
январе 1964 года была предпринята попытка очистить устье скважины и остановить часть утечки газа.
Однако и это не удалось. Вскоре вокруг шахты бульдозерами был насыпан защитный вал из песка, в
качестве защиты от жара. Таким образом, скважина горела непрерывно более тысячи дней, и было
потеряно более полумиллиарда кубометров  газа.  Фауна  и  флора  региона  претерпели  серьёзный 
урон  от воздействия огня и жара. На каждом шагу можно было увидеть тушки птиц и оленей, обгоревших
в пламени.
Когда  Каюм  Муртазаев  начал  работать  в  Бухаре,  катастрофа  ещё продолжалась. Одним из первых
мест, которые он посетил в регионе, была, конечно  же,  зона  бедствия.  Он  понимал  масштабы 
катастрофы  и  опасения населения, проживающего поблизости. Но самым сложным было то, что решение
этого вопроса не входило в его компетенцию, вся власть находилась в руках центральных органов
власти. Даже демократической советской прессе и местным властям не разрешалось обсуждать сам факт
происшествия. По этому вопросу царило молчание. Однако на очередном заседании Верховного Совета
СССР, состоявшемся в декабре 1965 года, Каюм Муртазаев нашёл в себе мужество нарушить это молчание.
В своей речи он подчеркнул, что Министерство геологии СССР делает недостаточно для исправления
ситуации, что до сих пор отсутствует специальная структура для координации работ, ни одно научное учреждение фактически не вовлечено в эту работу, масштабы проблемы вышли за рамки компетенции Министерства геологии, и что необходимо рассматривать это как проблему на уровне
правительства Союза и мобилизовать крупные специальные уполномоченные силы. Он поставил задачу создания специальной комплексной комиссии для руководства ликвидацией последствий катастрофы в Уртабулаке.
Возможно, после этой яркой речи К. Муртазаева руководство партии и правительства СССР осознало масштаб проблемы, и работа в этом направлении резко активизировалась. К изучению проблемы и разработке предложений по ее устранению  были  привлечены  квалифицированные  специалисты  из 
других соответствующих министерств и ведомств Союза, ученые Академии наук. И наконец, весной 1966 года разработанное ими предложение по тушению пожара в скважине было одобрено правительством СССР.
Согласно сделанному выводу, ужасный пожар можно было потушить только направленным взрывом ядерной бомбы. Общее руков опытному  специалисту  нефтегазовой  отрасли.  Его консультировали президент Академии наук СССР академик М. Келдыш, академик М. Миллионщиков и директор Института физики Земли академик М.
Садовский. На совещании с участием этих трёх академиков было подтверждено, что потушить пламя и перекрыть утечку газа из скважины можно только путём детонации термоядерной бомбы, и сделать это было необходимо как можно быстрей. Буровое оборудование испытали на специальном полигоне в Московской области. Это позволило определить угол наклона шахты, глубину закладки ядерных зарядов и
конструктивные особенности устройств. Подготовка к подрыву ядерного заряда в Уртабулаке длилась четыре месяца. Сначала рядом с шахтой пробурили скважину глубиной 1500 метров. Когда скважина была готова, в неё сбросили ядерный заряд. Ядерную бомбу, заложенную рядом с шахтой в Уртабулаке, подорвали утром 30 сентября 1966 года. На такой глубине температура очень высока, и ядерную бомбу, сброшенную до точки взрыва, предварительно охладили.  В результате взрыва вытесненные породы сжали
газовую скважину и засыпали её. Пламя погасло через 22–23 секунды после взрыва.
Никто не знает, какие чувства испытывал в те дни Каюм Муртазаев, первый
секретарь парторганизации области. Конечно, если бы желаемый результат не был достигнут в результате ядерного взрыва, К. Муртазаев, смело поднявший этот вопрос на уровне правительства СССР, никогда бы себе этого не простил.

Мощность ядерной бомбы, взорванной в Уртабулаке, составляла 30 килотонн, что почти вдвое превышало мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму в августе 1945 года. Поскольку взрыв произошёл на глубине 1500 метров под землёй, его негативные последствия на поверхности были менее значительными.
После  взрыва  породы  вокруг  Уртабулакской  шахты  территория  сильно заросла, и тысячи гектаров земли стали непригодными для использования. Теперь одной из главных задач региональных руководителей, прежде всего К. Муртазаева, стала доставка на это место большого количества специальной техники для выравнивания  грунта,  восстановление  флоры  и  фауны,  а  также  прежней экологической ситуации.
Выше мы напомнили о выступлении К. Муртазаева на заседании Верховного Совета СССР. Конечно, он не ограничился в своей речи вопросом о катастрофе в Уртабулаке. В своём выступлении он подчеркнул, что возникла сложная ситуация с обеспечением Узбекистана строительными материалами и что капиталовложений, предусмотренных в плане 1966 года, недостаточно для строительства необходимых
объектов здравоохранения, образования и культуры. Он рассказал о плачевном состоянии  местных  учреждений  здравоохранения  и  образования,  хаотичном градостроительстве, а также о поверхностном подходе соответствующих ведомств СССР и республиканских государственных плановых комиссий к этому
вопросу. Эта речь была откровенным заявлением человека, которому небезразличны жизнь, благополучие и будущее народа Узбекистана, особенно Бухарской области.
Можно с уверенностью сказать, что Каюм Муртазаев смог в полной мере продемонстрировать свои знания и эрудицию за всю 12-летнюю деятельность в Бухаре и тем самым заслужил подлинное уважение и любовь большинства населения.
Кстати,  строительство  и  ввод  в  эксплуатацию  Аму-Бухарского  канала, играющего важную роль в жизни населения Бухарской области, невозможно представить  без  деятельности  Каюма  Муртазаева. 
Как  известно,  проблема водоснабжения  Бухары  началась  в  XVIII–XIX  веках.  Распределение  воды единственной реки Зарафшан, которая снабжала земли Самарканда и западной Бухары во времена ханства, находилось в распоряжении чиновников эмира. С вторжением России и, скорое, с подчинением ханства царскому правительству в
1868 году, водоснабжение в нижнем течении Зарафшана значительно осложнилось.
Теперь вода принадлежала царским чиновникам, обосновавшимся в верхнем течении. Кроме того, в интересах царского правительства началось стремительное освоение пахотных земель Самарканда. В результате нехватка воды в низинах усилилась.
К сожалению, в советскую эпоху ситуация принципиально не изменилась. Водопотребление  увеличивалось  без  учёта  интересов  населения  районов, расположенных ниже по течению реки Зарафшан. С другой стороны, население также росло. К 1960-м годам были периоды, когда многие поля в районах ниже по
течению реки Зарафшан вообще не орошались. В некоторых местах люди начали покидать свои родовые дома. Некоторые некогда процветающие деревни оказались погребенными под песчаными дюнами – арыки пересыхали, и на месте полей появлялись песчаные дюны.
Естественно,  ответственность  за  обеспечение  выполнения  решений правительства Узбекистана по исправлению ситуации, вызванной нехваткой воды, лежала на Каюме Муртазаеве. До начала работы К. Муртазаева был завершен Аму-Каракульский канал, призванный улучшить водоснабжение Каракульского оазиса. Завершалось  строительство  первого  этапа  Аму-Бухарского  канала,  имеющего огромное
значение для всего региона. Этот канал начинается на правом берегу Амударьи, в 12 км выше города Чарджоу. Он проходит через Кызылкум и снабжает водой Бухарский оазис. Первый этап был введён в
эксплуатацию в 1965 году. По словам непосредственных участников и свидетелей строительства канала, таких как  Рузи  Умиров,  Тура  Гайбуллаев  и  Тошпулат  Рахматуллаев,  второй  этап, введенный в эксплуатацию в 1976 году, с уверенностью можно отнести к заслугам Каюма  Муртазаева.  Поскольку  строительство  канала  осуществлялось  при непосредственном участии К. Муртазаева, он решал все
вопросы, связанные со строительством, которые находились в его компетенции.
Строители и жители области до сих пор помнят, как К. Муртазаев ночевал в
палатках и вагончиках, предназначенных для строителей, и в холодные зимние дни, и в палящий летний зной, ел вместе с ними и всегда разговаривал с простыми строителями, как с равными.
В общем, в эксплуатацию был введён канал общей протяжённостью 400 км. По официальным данным, максимальная высота подъема воды в нем составила 111
метров, максимальная пропускная способность – 270 кубических метров в секунду,
136 тыс. гектаров земли в Бухарской области, ранее орошаемой из других источников, теперь стали орошаться водой Амударьи, улучшилось водоснабжение 377 тыс. гектаров земли в бассейне Амударьи, и стало орошаться 23,8 тыс. гектаров новых земель. Главный канал имеет 65 гидротехнических сооружений, 11 насосных станций (включая насосную станцию «Хамза-2» с 10 насосными агрегатами,
каждый мощностью 12,5 тыс. квт, которые будут поднимать воду на высоту 54 метра).  Насосные  станции  Аму-Бухарского  машинного  канала  уникальны  в ирригационной практике страны с точки
зрения их географического расположения, мощности отдельных насосных агрегатов, а также оснащения
насосов системами автоматизации и телемеханики. Впервые в Бухарской области в передней камере
насосной станции был использован автоматический шлюз, который поддерживает постоянный уровень воды.
В канале был построен водораспределительный узел, работающий в трёх направлениях: слева – на первый
поворот Аму-Бухарского машинного канала (расход воды 60,3 куб. м в секунду), справа – на второй
поворот канала (расход воды – 95,8 куб. м в секунду), а посередине – регулятор, обеспечивающий
водой промывку Тудакульской соляной шахты и её последующее заполнение. Насосная станция Кызылтепа
была построена на 191-м км, где заканчивается второй поворот канала. Это второй этап перекачки воды
со второго поворота канала в реку Зарафшан. Для поддержания уровня воды в верхней части насосной
станции Кызылтепа было построено сооружение, сбрасывающее воду в Тудакульский бассейн. Ввод в
эксплуатацию второй очереди позволил освоить 15,5 тысячи гектаров новых земель и улучшить водоснабжение 77 тысяч гектаров орошаемых земель в Бухарской, Самаркандской и Навоийской областях водой Амударьи.
Эти цифры могут показаться несколько скучными, но без них невозможно
понять масштаб и значение работы, проделанной под руководством К. Муртазаева, и её суть для повседневной жизни населения Бухары и Навоийской области. Сегодня процветание городов и кишлаков Бухары и Навоийской, а частично и Самаркандской областей, пышная зелень бескрайних полей – прямой результат живительной  воды,  текущей  по  этому  каналу,  работы  строителей,  давших возможность её откачивания из реки, людей, которые руководили строительством канала и, в частности, К. Муртазаева.

В 60-х, 70-х и 80-х годах выполнение государственных планов было главным критерием оценки деятельности любого руководителя. В хлопководстве на первом месте стояла не экономическая прибыль хозяйств, а количество поставленной продукции, даже если её цена была ниже себестоимости.
Мы не собираемся утомлять вас статистическими данными, отражающими 12-летнюю деятельность Каюма Муртазаева в Бухаре. Однако справедливости ради следует отметить, что за эти годы можно увидеть,
что планы, поставленные практически во всех секторах региональной экономики, всегда выполнялись с превышением,  и  уровень  жизни  населения  повышался.  За  11  из  12  лет деятельности годовые
планы по переработке и сбыту хлопка государству, включая добровольные  обязательства,  были  превышены.  Конечно,  важным  фактором развития региона стало улучшение водоснабжения сельскохозяйственных угодий в результате строительства и ввода в эксплуатацию Аму-Бухарского
машинного канала. В некоторые годы план производства хлопка в регионе превышался на 20–25 процентов, а годовой прирост по сравнению с планом достигал 100 тысяч тонн.
Характерным  случаем  является  ситуация  1975  года,  когда  план  по производству хлопка в
регионе был выполнен на 89,7% из-за погодных условий, нехватки воды и других трудностей. К.
Муртазаев не допустил дальнейшего составления липовых отчётов и приписок в отчётах и дал строгие
указания начальникам районов, хозяйств тщательно подготовиться к урожаю следующего года, устранить
недовыполнение плана в следующем году. Однако было много руководителей, которые занимались
приписками в отчётах выполнения планов по хлопку. Позже, к сожалению, в регионе появилось большое
поколение таких руководителей. Некоторые из них отправляли рапорты о «победе», как только
выполнение  плана  достигало  30–40  процентов,  они  превращали  обычный, сезонный сбор хлопка в
хлопковый фронт – с невыносимыми условиями работы, с объявлением чрезвычайного положения. От этого,
к сожалению, страдали обычные бригадиры, бухгалтеры, дехкане и весь народ.
Вместе  с  тем  невозможно  не  остановиться  на  важнейших  изменениях, произошедших  в 
социально-экономической  жизни  Бухарской  области  и повседневной жизни населения в годы
руководства областью Каюма Муртазаева:
В 1965 году Навоийская ГРЭС начала производить в 4 раза больше энергии,
чем в 1964 году. В результате к 1967–1968 годам была завершена электрификация
жилых домов, учреждений культуры, здравоохранения и образования во всех городах и кишлаках области.
В 1965 году был запущен первый этап Навоийского химического завода, а вскоре после запуска двух
этапов он начал работать на мощности в 7 раз большей, став ведущим сектором региональной экономики.
Были построены и введены в эксплуатацию газопроводы Бухара–Ташкент–Фрунзе–Алматы и Центральная
Азия–Центр.
В общем, за годы его руководства в регионе появились такие отрасли промышленно сти,  как  химиче
ская,  энергетиче ская,  нефтегазовая, машиностроительная и горнодобывающая. В Навои был построен
цементный завод. Были обнаружены богатые месторождения золота и урана. В те годы в Бухаре
добывалась пятая часть всего газа бывшего СССР.
В 1968 году было построено и введено в эксплуатацию водохранилище Тудакуль, сыгравшее важную роль в
развитии сельского хозяйства региона, а также были проведены работы по реконструкции Куйимазарского
водохранилища. Только в 1967 году было газифицировано 7073 дома.
В том же, 1967 году, был проложен водопровод протяжённостью 235 километров от Амударьи до
новопостроенного города Зарафшана. Был построен новый райцентр Томдинского района.
В 1974 году был построен и введен в эксплуатацию Бухарский текстильный комбинат, один из флагманов
легкой промышленности страны, а также его филиалы и новые хлопкоочистительные заводы в районах.
Этот завод производил 100 миллионов метров пряжи, ткани в год. Одновременно со строительством этого
предприятия в районе, прилегающем к Бухаре, были построены жилые комплексы для рабочих завода,
школы, больницы, профессиональное училище и другие социально-бытовые объекты. Благодаря действиям,
инициированным Каюмом Муртазаевым, рядом с городом появился еще один поселок, который официально
получил название Текстильный район.
Невольно вспоминается ещё одно событие из жизни Каюма Муртазаева. Оно связано с наводнением,
произошедшим в городе Чарджоу в январе 1969 года. Тогда, в результате того, что льдины застряли под
мостом через Амударью, город Чарджоу и села соседнего Фарабского района Каракульского района были
затоплены. В
результате этой катастрофы, случившейся в самую холодную зиму в истории
Центральной Азии, сотни семей остались без крова, одежды и еды. Тогда по инициативе Каюма
Муртазаева бухарцы отправились на помощь своим соседям. Многие  семьи  были  переселены  в 
Каракульский  район  различными  видами транспорта  и  размещены  в  семейных  и  рекреационных 
зонах  региона, нуждающимся были предоставлены продукты питания, топливо и одежда из внутренних 
запасов  региона,  а  также  была  организована  круглосуточная медицинская помощь. В то время Каюм
Муртазаев связался с местными лидерами в Туркменистане и организовал доставку необходимых
строительных материалов в вагонах для восстановления Чарджоу и Фараба. Он даже несколько раз
посещал место катастрофы, не утруждая себя пребыванием в душном офисе. Это яркое проявление его
человечности и заботы о людях.
8 апреля 1976 года Каюм Муртазаев столкнулся с одним из самых сложных испытаний  в  своей  карьере:
 утром,  по  пути  на  работу,  дежурный  офицер областного комитета доложил ему о получении
информации из республиканского сейсмологического центра о сильном землетрясении, произошедшем в
Газли в 8:41 утра. В течение двух часов К. Муртазаев, в окружении всех ответственных руководителей
области, добрался до небольшого городка Газли, расположенного в 100–110 км от Бухары, в самом
сердце песчаных дюн.
Согласно  официальным  данным,  магнитуда  землетрясения  составила  7 баллов по шкале Рихтера, а в
эпицентре – 8–9 баллов. В результате землетрясения половина Газли была превращена в руины. Сила
землетрясения затронула и другие города и районы области, где также был причинен более или менее
значительный ущерб.  Были  разработаны  программы  и  планы  по  быстрой  ликвидации последствий
землетрясения, определены источники финансирования. Но почему-то Ташкент молчал, хотя уже на
следующий день в Газли прибыл Первый секретарь ЦК  Коммунистической  партии  Узбекистана  Ш. 
Рашидов  и  дал  указания региональным руководителям по восстановлению города. В то же время как
будто было  какое-то  указание  замять  вопросы,  связанные  с  последствиями землетрясения.
Республиканская и региональная пресса тоже молчала, не писала об этом, или, скорее, была занята тем, что писала и расписывала наши достижения в других  областях.  И  вместе  с  тем  сообщала  о  бесчеловечных  действиях капиталистических правительств по отношению к своим гражданам, последствиях катастроф в капиталистических странах.

Каюм Муртазаев оказался в сложной ситуации – требовалось хотя бы решение Совета Министров о восстановлении разрушенного города, но решения не было, и в тот момент он осознал тщетность ожидания помощи из Ташкента. Несмотря на все трудности, ремонтно-восстановительные работы
проводились на месте как можно быстрее. В те дни график Каюма Муртазаева начинался рано утром с
ознакомления с ходом восстановительных работ.
И в это время, по иронии судьбы, сама природа пришла ему на помощь в эти трудные дни. Примерно
через сорок дней, 17 мая, так же как и 8 апреля, в 8:40, в Газли произошло еще одно, более сильное
землетрясение. Сила толчков составила 7,3 балла по шкале Рихтера, а в эпицентре достигала 9–10
баллов по 12-балльной шкале сейсмической активности. Землетрясение длилось 50 секунд, и Газли был
практически весь окончательно разрушен – было разрушено 90 процентов домов и построек, 20 тысяч
человек получили ранения.
Центр обоих толчков располагался на глубине 20 и 25 км от поверхности Земли, эпицентр имел длину 60
км и ширину 20 км.
Толчки достигли Бухары и Ромитана, Каганы и Зарафшана, Томдыбулака, Алата и Каракуля, а также
ощущались в Чарджоу, Беруни, Ургенче, Хиве, Навои, Каттакургане, Самарканде, Джизаке, Ташкенте,
Алмалыке, Ангрене, Чирчике, Карши, Денау и Термезе, Нукусе, Андижане и Фергане.
Всех пострадавших после 8 апреля отправили в палаточные лагеря пунктов временного содержания.
В районах области, расположенных близко к эпицентру, наблюдались значительные разрушения, в
основном кирпичных зданий, во многих зданиях были обнаружены трещины, разломы в земле. Слава
Аллаху, землетрясение произошло, когда все бодрствовали и покинули свои дома, поэтому никто не
погиб.
Позже был сделан вывод, что, возможно, причиной землетрясения стала неконтролируемая добыча газа.
Чтобы понять ужас землетрясения, не помешает ознакомиться со следующей информацией, опубликованной
в прессе: по словам местных очевидцев, были найдены воробьи, погибшие во время землетрясения. За
2–3 дня до землетрясения собаки  и  кошки  начали  покидать  окрестные  кишлаки  и  уходили  в
противоположном от эпицентра направлении. В то время никто не обратил на это
внимания. Собаки разбежались, как стадо овец. Один чабан рассказывал, что даже
его осёл отказался идти и лёг на землю, и что землетрясение началось, когда он пытался заставить осла подняться. Позже выяснилось, что перед землетрясением все ласточки улетели из Газли и на некоторое время обосновались в Бухаре. Домашние животные тоже вели себя странно. К сожалению, люди
не чувствовали того, что чувствовали животные.
Масштабы землетрясения и причиненный ущерб были настолько велики, что скрыть это от кого-либо уже
было невозможно. Попытка скрыть произошедшее могла положить конец политической карьере руководителя
любого уровня. 19 мая состоялось совещание регионального партийно-хозяйственного актива с участием
Ш.Р.  Рашидова,  единственным  вопросом  было  устранение  последствий землетрясения. На совещании
был утвержден план восстановления города. Каюм Муртазаев,  воспользовавшись  этим  предлогом, 
сумел  добиться  утверждения программы восстановления города Бухары и районных центров…
Каюм Муртазаев уделял особое внимание вопросам школьного образования, строительства  школ, 
укрепления  их  материально-технической  базы  и  считал решение проблем в этой области
неотъемлемой частью своей руководящей работы. Ему были знакомы проблемы культуры, искусства,
библиотек, музеев и сохранения исторических памятников. За годы его пребывания в должности началась
систематическая регистрация и реставрация исторических памятников. Каюм Муртазаев был депутатом
Верховного Совета СССР 4-го, 5-го, 6-го, 7-го, 8-го и 9-го созывов, а в последних трех созывах
участвовал в работе Союзного парламента. К. Муртазаев был депутатом, который не просто молчал,
одобряя выдвинутые вопросы, а использовал свой высокий мандат в качестве депутата Верховного 
Совета  Узбекской  ССР  для  решения  насущных  социально-экономических проблем в регионе и
неуклонно защищал интересы жителей
Бухарской области, избравших его депутатом.
Многие  государственные  и  общественные  деятели,  творческие  люди  и руководители,  работавшие 
под  его  началом,  писали  о  его  лидерских  и организаторских  способностях,  ораторском 
мастерстве,  гуманных  качествах, неприятия лести и высокомерия, а также о том, что он, несмотря на
свою строгость и требовательность, не считался человеком, склонным унижать или оскорблять людей.
Простые жители Бухары до сих пор помнят эти замечательные качества Каюма  Муртазаева  и рассказывают  своим  детям  и  внукам,  что  были  его
современниками. Таким образом, имя Каюма Муртазаева и его добрые дела до сих пор живут в сердцах
благодарных жителей Бухары…
Были ли у Каюма Муртазаева какие-либо недостатки? Говорят, что не имеет недостатков и безупречен
только человек, который не работает. У К. Муртазаева было много недостатков. Не побоимся повторить:
одним из его самых больших недостатков, о котором говорил известный человек, было то, что он не был
льстецом, не льстил и не был амбициозным. Среди политиков есть поговорка:
«Власть – это наркотик, кто хотя бы раз её попробовал, тот отравился ею на всю жизнь». Однако Каюм
Муртазаев своими человеческими качествами доказал, что это к нему не относится.
У Каюма Муртазаева было много друзей и верных последователей. Но были ли у него враги? Конечно, да.
В этой связи мы хотели бы процитировать следующее изречение известного политического деятеля
Уинстона Черчилля: «Есть ли у вас враги? Хорошо. Значит, вы что-то защищали в какой-то момент своей
жизни». Теперь применим эту идею к нашему герою: вполне естественно, что у человека, который правил
обширным регионом в течение 12 лет и руководил крупными строительными проектами, были соперники или
враги из-за того, за что он выступал.
В заключение наших рассуждений возникает еще один интересный вопрос: когда Каюм Муртазаев работал
первым секретарем Ташкентского городского комитета партии, он был кандидатом в члены Бюро
Центрального комитета Коммунистической  партии  Узбекистана.  Это  считалось  довольно  высокой
должностью по тем временам, позволявшей ему непосредственно участвовать в обсуждении важных
вопросов Узбекистана и принятии соответствующих решений, а также являвшейся ступенькой к еще более
высокой должности.
Было ли его отстранение от участия в выборах в бюро, направление в отдаленный регион и 12-летнее
пребывание в Бухаре попыткой отстранить его от большой политики, или же это было проявлением
высокого доверия к нему? Думаю, мы никогда не найдем однозначного ответа на этот интригующий
вопрос, потому что среди нас нет ни одного из двух великих людей, которые подняли этот вопрос и
могли бы дать на него ясный ответ, и поэтому мы не смеем тревожить их души различными образами и слухами…
За свою трудовую деятельность Каюм Муртазаев был награжден орденом Ленина, орденом Октябрьской
революции, дважды – орденом Трудового Красного Знамени, а также удостоен звания Заслуженного
работника культуры Узбекистана. Можно  с  уверенностью  сказать,  что  такие  награды  во  многом 
являются выражением уважения государства и народа к многолетней плодотворной работе Каюма Муртазаева на земле Бухары и признанием его заслуг.

                *   *   *
                Соратник
В описываемые годы ротация партийных кадров происходила регулярно. Не успел я сработаться с Ходжаевым, пристально следившим за изменениями в Октябрьском районе, как Ташкентский горком партии возглавил новый человек – Каюм Муртазаевич Муртазаев. Признаться, я был несколько огорчен: каким образом сложатся отношения, найдем ли общий язык? Мы шапочно знали друг друга. Каюм возглавлял Ферганский обком комсомола, оттуда его перевели на должность первого секретаря ЦК комсомола
Узбекистана, а дальше – Москва, должность секретаря ЦК ВЛКСМ. Теперь Муртазаев вернулся в республику, впервые на партийную (и очень высокую) должность.
Удивительная вещь: человек, к чьему избранию я отнесся, каюсь, без особого энтузиазма по принципу «от добра добра не ищут», через короткое время стал для меня  очень  дорогим,  родным.  Мы  были  верными  товарищами,  всецело доверявшими  друг  другу.  Поддерживали  один  другого  в  разных  сложных ситуациях. Муртазаев, молодой партийный руководитель, бурно набирал вес, что не  слишком  нравилось  некоторым  из  республиканского  руководства, недолюбливающим  людей  своеобразных,  независимых,  имеющих  по принципиальным вопросам свое мнение.
Каюм рано умер, не дожил до шестидесяти. С его сыновьями Акрамом и Икрамом – известным журналистом и банкиром, живущими в Москве, до сих пор поддерживаю связь.
А пока мы официально встретились с Каюмом Муртазаевичем в его кабинете – кабинете председателя Ташкентского горисполкома. Муртазаев похвалил мою работу в махаллях, развернувшееся строительство, благоустройство района. акцент на социальную сферу. Он сказал также, что Октябрьский райком партии
не раз положительно отмечали, что за три года мы достигли успехов, и огорошил: «Мы вас рекомендуем
на должность руководителя крупнейшим райкомом. А так как я недавно  из  Ташкента,  то  нуждаюсь  в 
поддержке  компетентных  кадров».  Я возразил: «Поймите, одно дело – район, пусть даже крупный,
другое дело – город-миллионник, с обилием острейших болячек. Я не инженер, не экономист, не силен в
 финансовой  тематике.  Городской  бюджет,  доходы,  расходы  для  меня  – малопонятная область».
Каюм Муртазаевич успокоил: «У вас будут хорошие заместители.  Профессионалы.  По  капитальному  строительству  –  опытный специалист Павел Иванович
Салыменко, по городскому хозяйству – бывший председатель Ленинского райисполкома Георгий Минасович
Саркисов. Прошу, не отказывайтесь. Через час вас ждет на беседу Шараф Рашидович».
Это была не первая моя встреча с главным лицом в республике, Первым секретарем ЦК Компартии
Узбекистана Рашидовым. В частности, мы виделись перед избранием меня главой Октябрьского райкома.
Шараф Рашидович тогда подчеркнул,  что  район  должен  быстрее  избавляться  от  архаизма  в 
облике, инфраструктуре.  Позднее  Рашидов,  вместе  со  вторым  секретарем  ЦК  Ф.Е. Титовым,
присутствовал на нашей партийной конференции. Слушал отчетный доклад, выступления.
Обещанная  беседа  получилась  обстоятельной.  Я  поблагодарил  за предложение, однако не стал
делать вид, будто тяготею к хозяйственной работе. Рашидов внимательно выслушал и привел
контраргументы: «За вами – опыт руководства  сложнейшим  районом,  вы  знаете  городской  актив,  и
 он  вас поддерживает». Закончил традиционным: «Не переживайте. Мы вам поможем. Ставьте вопрос,
будем думать вместе». Я понял: надо соглашаться. Никакие отговорки не принимаются…
       Рафик НИШАНОВ

                *   *   *
                Опытный руководитель
Нелегко  писать  о  человеке,  который  не  оставил  после  себя  никаких документов, научных трудов, многотомных собраний сочинений, – словом, ничего, кроме доброй памяти. Той, что и по сей день жива в народе. Именно она, на мой взгляд, является той самой лакмусовой бумажкой в истории, которая и определяет, каким была та или иная личность.
Так уж получилось, что моему поколению выпало на долю зацепить все
«прелести  и  ценности»  как  бывшей  –  советской,  так  и  нынешней  –
«демократической» жизни. Причем, по полной.
К сегодняшнему дню мы пришли с немалым багажом знаний, с десяток раз наново  переписав  истории  своих  республик  , подчистив и убрав всё «лишнее и ненужное», прозрев при этом не меньшее количество раз.   И мы  почему-то всё
чаще и чаще стали оборачиваться в это самое прошлое, находя его уже даже, в какой-то мере, и привлекательным.
  Вот и я всё чаще стал ловить себя на мысли, что, собственно, не так уж и плохо  мы  жили.  И  всё это  вовсе  не  оттого,  что  в  советскую  эпоху  нам действительно жилось хорошо, а потому, что так уж устроен человек, что привык сравнивать  свой  материальный  достаток,  своё  экономическое 
положение относительно недавнего прошлого, и результаты этих выводов красноречивее всего свидетельствуют о реальном положении, в котором находится каждый из нас. С возрастом, когда человек, набив немало шишек, набирается жизненного опыта, его всё труднее становится развести: он уже не поддается на до боли знакомые речи, его уже не завлечешь красивыми фантиками или пестрой
мишурой, не купишь никакими подачками.
Народ уже настолько поумнел, что когда политики начинают проявлять чрезмерное усердие и заботу о простых людях, то это не просто настораживает последних, а сразу же ввергает их в уныние: уж кто-кто, а они-то прекрасно знают, что за этим последует и чем это обычно заканчивается.Вот почему, когда я гляжу на сегодняшних политиков и невольно сравниваю их с государственными мужами прошлого, мне становится грустно и тоскливо.
   А когда мельчают политики и не остается более государственных мужей, способных мыслить масштабно и проявляющих действительную заботу о народе на деле, только тогда постепенно начинаешь осознавать всё величие и значимость скромных людей, которым в относительно недавнем прошлом была доверена
судьба этого самого народа. Одним из которых и являлся Каюм Муртазаевич Муртазаев.
    Любая  власть,  как  правило,  ассоциируется  в  сознании  народа  с  той личностью, которая эту власть и представляет. И, как мне пришлось убедиться в этом позже, такая бесхитростная народная
оценка намного точнее и правдивее иных прочих «круглых столов», за которыми серьезные дяди умно обсуждают, а затем и оглашают свой суровый вердикт той или иной личности. Так вот, если отталкиваться от этих народных критериев, то период, связанный с правлением К.М.  Муртазаева,  можно  смело  назвать  созидательным  периодом,  когда практически во всех сферах жизнедеятельности
кипела активная и интенсивная работа,  направленная,  главным  образом,  на  подъем  и  благоустройство проживающего населения.
Мне очень часто везет на встречи и знакомства с интересными и хорошими людьми.
   Так что моё поколение можно смело причислить к тем, кто был выпестован и взращен в той благодатной атмосфере, которую смогли тогда создать К. Муртазаев и его команда.
   Мы жили в поистине свободном обществе, лишенном всякой нарочитой показухи  и  дутых  цифр,  что  будет  значительно  позднее,  без  каких-либо показательных чисток и крикливых лозунгов. Идеологически   нас подковывали постоянно : м в школе и в техникумах , и в инститктах изучали курсы марксизма- ленинизма, и в комсомоле, и в партии к проводились различного рода политзанятия и              политинформации. Традиционно, два раза в год – 1 мая и 7 ноября – на главной площади проводились демонстрации, плавно переходящие в народные гулянья.
   Всё это было. Но все к этому относились  привычноЮ приподнято, некоторые  снисходительно и с  долей юмора:«верхи» отмечали у себя галочку, а для «низов» это был лишний повод весело погулять.
     Вот чего не было, так это – фанатизма и показухи. Начисто отсутствовали такие качества, как пессимизм, депрессия, неуверенность в себе и страх перед тем, что тебя ожидает завтра, – одним словом, весь тот набор переживаний и тревог, что присущ сегодняшнему подавляющему большинству населения. Напротив, шла обычная трудовая кропотливая и творческая работа, плоды которой простые люди могли наблюдать и ощущать на себе ежедневно: строились ясли-сады, школы, дворцы  пионеров;  укреплялись  старые  автострады  и  прокладывались  новые магистрали; вырастали новостройки в микрорайонах, отвечающие современным требованиям своего времени, и параллельно проявлялась забота о сохранении исторического наследия: в черте старого города активно велись реставрационные работы, благодаря чему многовековые архитектурные памятники обрели, наконец, свою  «вторую  жизнь». 
Словом,  был  отлажен  четкий  единый  механизм, работающий, в конечном счете, на благо народа.
    В этом, на мой взгляд, и состоит талант К. Муртазаева, являвшегося своим примером и своей жизнью эталоном, образцом государственного мужа.
К сожалению, я почти ничего не знаю о его жизни, кроме того, что он
оставил после себя добрую память в сердцах бухарцев, поскольку именно с этим именем ассоциируется период наивысшего расцвета и благосостояния жителей бухарского региона, в любом из его аспектов.
   Его сыновья вспоминают, что из рассказов отца, которому по роду службы изредка приходилось общаться с представителями партийной элиты: отец до конца своей жизни восхищался организаторским талантом и человеческими качествами этой уникальной личности и при каждом удобном случае ставил его в пример. Подобные эпизоды из   семейной жизни очень ярко и глубоко запали мне в душу.

   Насколько мне известно, в Бухаре нет ни одного памятника или бюста, посвященного К.М. Муртазаеву. В краеведческом музее вы не встретите картин или портретов с его изображением.
   Важно то, что К.М. Муртазаев  остается в нашей памяти,  в памяти близких и знавших его, но , как показывает жизнь,  и в памяти народнайю  А она намного крепче и долговечнее иных мраморных монументов и изваяний. И чем дольше ты живешь, тем больше начинаешь осознавать значимость и ценность (вернее, бесценность) этой самой высшей награды, которая только может существовать на земле. Потому что она исходит из глубины сердца самого народа. А что может быть выше этого?

     Виталий АРСЕНТЬЕВ

                *   *   *
                Настоящий друг
   Медицина оказалась бессильной, и вскоре мать моей жены скончалась. Лазокат была в командировке, в дальней области, а по мусульманским обычаям положено похоронить человека в день смерти, до захода солнца. Позвонил жене, как мог, подготовил, затем бросился занимать денег, знал: потребуется много.
Помчался в магазины, накупил всего, и часа через два уже был в Намангане. До Чуста оставалось километров сорок. Как Меджнун, заметался по городу в поисках автобуса или попутной машины. И наткнулся на Каюма Муртазаева, первого секретаря ЦК комсомола республики. Стоял он возле «газика», намереваясь, по всей вероятности, куда-то ехать. Он спросил, почему я здесь. Я ответил.
Каюм открыл дверцу машины, скомандовал в обычной своей манере – резко, грубовато:
– Садись, езжай. Постой, а ты знаешь, как хоронят по-нашему?
– Не приходилось хоронить.
– Тогда слушай. Старики сделают всё, что положено. Ты только не мешай ничему.
Когда мотор глухо заурчал, он шагнул к машине.
– На, возьми, от меня, – сунул мне несколько банкнот. И шоферу: – Быстрее в Чуст. Помоги там, сделай, что надо. Вернешься завтра.
Прошла треть века. Давно нет в живых Муртазаева, но я как сейчас вижу его, тогдашнего – молодого, красивого парня. Слышу голос. Ни слова не забыл, на лепешке клянусь, из коротенького разговора. Я всё более открывал для себя узбеков!
Похоронили маму. Единственным русским был я. Вместе со всеми нес на кладбище тобут – погребальные носилки, накрытые сверху паранджой (если умрет мужчина, тобут накрывают узбекским халатом). Меня никто не отстранил, хотя не мусульманину делать это не нужно. Слушал молитву муллы (за одно это по тем временам полагалось исключение из партии). Словом, сделал всё, «что положено», и... «ничему не
мешал». Привечал гостей, угощал, одаривал подарками. Всех, кто приходил. Принимать положено каждого, знаком – не знаком - без разницы.
Мирали-ака ненадолго пережил жену. Обоим было далеко за семьдесят. В любви и согласии прожили более полувека. Народили семерых детей. И всю их долгую жизнь бедность, как ночной тать, кралась по пятам, но была бессильна нарушить гармонию
любящих сердец, царивший в доме лад между родителями и детьми.
Мы похоронили отца, снова сделали всё, «что положено». Снова «ничему не мешали».
– Теперь ты можешь спокойно жить в Узбекистане. Ты полностью наш, –
сказал мне Муртазаев.
В его устах это была высшая похвала.
   
    ЧЕЛОВЕК-легенда.  Любовь,  Совесть,  Честь  моя.  Эталон  духа  и  дела. Неповторимая  личность. 
Таким  был  мой  лучший  брат  Каюм  Муртазаевич Муртазаев. Когда Салах Назаров, наш земляк, профессор Академии общественных наук при ЦК КПСС, позвонил и сообщил о его смерти, я тут же сел писать некролог. Думал, напечатают в «Комсомолке», как о бывшем секретаре ЦК ВЛКСМ.
Поднял на ноги Карлова – зав. отделом ЦК КПСС, работавшего некогда в Узбекистане,  некоторых других  ответственных  товарищей.  Нет,  не  удалось пробить. В те дни хоронили Николая Михайлова, многолетнего руководителя комсомола. Газета поместила – нет, не некролог – жалкую биосправку. До Муртазаева ли тут было?
Я прилетел в Ташкент месяц спустя. Купил на Алайском рынке – некогда жил от него поблизости – охапку цветов, поехал в Чигатай, есть там кладбище со странным названием – «Коммунистическое».
Нашел могилу, припал к вороху еще неубранных, повядших венков – и заплакал. Потом поехал к нему домой. И обнаружилось – батюшки-светы… бывший «хозяин» города, член бюро ЦК, министр, депутат и прочая, прочая жил у черта на самых дальних куличках. Далее просто было некуда – мертвый пустырь. И то, слава Аллаху, сжалился один знакомый, работник Совмина... Эту горестную историю поведала
Тургуной, жена Муртазаева, русские звали ее просто Таней. Кандидат наук, доцент, милая, душевная женщина. Около года они жили в гостинице. Столь сильна была ненависть Рашидова. Снял человека с
должности первого секретаря Бухарского обкома партии, вернул в Ташкент и... «забыл» о жилье.
Муртазаева любили до самозабвения. За исключительную порядочность,
партийную честность, скромность. Штрихи к портрету: 1963-й год, мы в Москве,
отчитываемся на идеологической комиссии ЦК КПСС за работу с руководящими кадрами.   

После заседания    Каюм говорит: «Пошли в „Детский мир“». – «Зачем?» – вырвалось у меня. «За покупками детям». Пошли, выстаивали длиннющие очереди, терпели оскорбления продавщиц – два руководителя полуторамиллионного города. Покупали колготки, платьица, носочки, чулочки, ботинки, трусики, игрушки.
«Каюм Муртазаевич, – не выдержал я в другой раз, изрядно потрепанный в очередях,– Неужели всё это
нельзя купить в Ташкенте? Вам только свистнуть...» Я не закончил фразы, пожалел, что сказал. Ответ был суровый и жесткий.
  Таким был «мой» Муртазаев. Ни чины, ни звания не имели для него никакого значения. Он ценил в человеке Человека, будь то Юрий Гагарин (их связывала тесная дружба) или шофер Тахир, проработавший с ним многие годы и ставший родным для жены и троих сыновей. Убежден, попадись им этот материал на
глаза, добрым отзывом в душе помянут Каюма (каждый – «своего») и Михаил Горбачев, и Эдуард Шеварднадзе, и Рафик Нишанов, и Рахман Везиров из Баку, и Юрий Ельченко из Киева, и дипломаты Борис Пастухов и Вадим Логинов, и сотни и тысячи других.
Интернационализм был второй натурой Муртазаева. Он вообще не знал слов
«шовинист», «националист», «русофоб», «сионист», «антисемит». Посмотрите на людей, которые его окружали: из трех секретарей столичного горкома партии – двое русских, мэр – узбек Асамов. среди его замов – узбечка Рахматходжаева, украинец Сацыменко, армянин Саркисов, городские райкомы партии
возглавляли узбеки, русские, армяне, строительством и комсомолом в городе ведали евреи Пикман и Диковская. И это понятно. Ташкент был и остается конгломератом наций, причем иные национальные пласты составляют до ста тысяч человек.
Чувствую, получается нечто вроде дифирамбов в адрес Муртазаева. Что ж, если  любезная  жена-узбечка,  являясь  для  меня  всегдашней  «домашней» учительницей, открывала мне окно в сказочный неповторимый мир души и мудрости своего народа, мягко, ненавязчиво, пластично, из года в год, изо дня в день, прямо-таки с маниакальным упорством учила за отдельным фактом и поступком видеть явление национальной жизни, суть непреходящих традиций, нравов и обычаев, ввела в круг
нравственных и этических норм Востока, то узбек Каюм Муртазаев, второй мой незабвенный Учитель, примером своей жизни,образом поведения, своими поступками и делами, своим личным нравственным кодексом учил быть достойным гражданином, чистым и честным партийцем, принципиальным и неподкупным, учил жить ради людей, поступаться всем суетным, мелким и зряшным.
   Несколько месяцев не дожил Муртазаев до окончания рашидовской эры. В одном из своих материалов его сын Акрам, журналист, писал, что его отец фактически погиб на боевом посту. Свидетельствую: он действительно пал на поле брани как воин и борец.
       Валентин АРХАНГЕЛЬСКИЙ,
г. Москва
                *   *(   *
             Каюм Муртазаев – пламенное сердце.
     Бухарский период жизни
Трудно осознавать всё величие и значимость скромных людей, которым в прошлом была доверена судьба узбекского народа. Одним из них являлся Каюм Муртазаевич Муртазаев. Любая власть, как правило, ассоциируется в сознании народа с той личностью, которая эту власть и представляет. И обычная, простая, в нескольких словах или в одной фразе народная оценка намного точнее и правдивее всех иных
характеристик. А его называли в бухарском народе «ота» – «отец», хотя он многим годился по возрасту в сыновья. И в самом деле, бухарский период его жизни и деятельности, связанный с руководством Каюма Муртазаева, можно назвать созидательным периодом, когда практически во всех сферах общественной жизнедеятельности кипела активная и интенсивная работа, направленная, главным образом, на подъем и благоустройство узбекского народа.
В  Бухарской  области  на  посту  первого  секретаря  обкома  компартии, соответственно лидера, государственного руководителя области, Каюм Муртазаев проработал 12 лет, с 1965 по 1977 годы. За это время серьезно стало развиваться народное хозяйство области, открыты богатейшие запасы природного газа, нефти, золота и урана. Область из сугубо аграрной стала превращаться в
индустриально-аграрную. Химическая, энергетическая, нефтяная и газовая, машиностроительная, горнорудная, строительная индустрии – таковы были отрасли промышленности, появившиеся в Бухарской области в годы его руководства. В области стало много передовиков  производства,  все  при  нем 
хотели  работать  достойно.  Рабочие, техники, инженеры, крестьяне – хлопкоробы, овощеводы, садоводы и животноводы показывали образцы трудовой доблести. Добыча газа в области достигла 20 процентов от союзной добычи, в 5 раз увеличилась нефтяная добыча, построены новые  газовые  и 
нефтяные  промыслы,  проложены  на  север  гигантские газопроводы. Была построена вторая очередь химкомбината в Навои, что позволило в 7 раз увеличить выпуск минеральных удобрений. А Навои стал прекрасным и большим европейским городом, сейчас он – областной центр. Выросли легкая и пищевая промышленность, вошли в строй новые предприятия, реконструировались существующие. Был построен
знаменитый Бухарский хлопчатобумажный комбинат – флагман союзной текстильной промышленности, уже тогда выпускавший сто миллионов  метров  хлопчатобумажных  тканей.  Завершилось  строительство Навоийской ГРЭС, мощность
ее превысила один миллион киловатт. Началась добыча золота и урана в Мурунтау и Зарафшане, там же возникли новые города. На полях были проведены ирригационные работы, государство вложило крупные средства  в  интенсификацию  сельского  хозяйства.  Муртазаев  последовательно добивался  повышения
 производительности  труда  на  предприятиях  и  в  селе, повышения качества продукции и культуры
производства, экономии сырья и материалов, укрепления дисциплины и организованности. Всё это
делалось на основе принципов сплоченности и коллективизма, взаимовыручки и заботы о трудящемся
человеке. Когда Бухарской области вручали орден Ленина, Каюм Муртазаев добился, чтобы ряд
достойнейших бухарцев стали героями труда: Калабай  Абдурахманов,  Мирзали  Алкамысов,  Оралбай 
Мамбетов,  Василий Журавлев. Многие тогда в Бухарской области стали кавалерами других орденов…
Но у него не было фанатизма и показухи в работе. Непременно сделать, выполнить  руководящую 
установку,  невзирая  на  возможные  негативные последствия – это была не его стезя. У него
отсутствовали такие качества, как пессимизм, депрессия, неуверенность в себе и страх перед тем, что
тебя ожидает завтра. Напротив, шла обычная трудовая кропотливая и творческая работа, плоды которой
простые люди могли наблюдать и ощущать на себе ежедневно. Он всегда думал, как врач, правильно ли
поступает, не навредит ли кому-либо или чему-либо. А когда решал действовать, то – долой
неуверенность, депрессию и пессимизм, долой страх перед неизвестным будущим, всё будет хорошо,
только надо поступать с умом в каждом своем шаге, с одним лишь переживанием и одной тревогой: всё
ли правильно продумал, не нарушил ли алгоритм последовательных действий. А так, в основном, шла
обычная, кропотливая, чаще всего рутинная, последовательная, но в каждом отдельном случае – работа
с творческим подходом, с задумкой, как сделать лучше:  строились  промышленные  здания  и  жилые 
дома,  каналы  и  мосты, автострады и магистрали, вырастали новые школы и ремонтировались старые,
сеялся,  поливался,  обрабатывался  и  собирался  урожай,  подвергались реконструкции  и 
реставрации  исторические  памятники,  проводились торжественные даты и юбилеи, а молодежь воспитывалась в духе уважения и патриотизма.

Словом, был отлажен четкий единый механизм, работающий в конечном счете на благо народа. В этом, на
мой взгляд, и состоит талант К. Муртазаева, являвшегося  своим  примером  и  своей  жизнью 
эталоном,  образцом государственного деятеля.
Он умел собирать вокруг себя команду сильных и деятельных людей и требовал от каждого подчиненного
четкости и обязательности в своей работе и вконец добивался, чтобы та государственная машина, что
была у него в руках, работала как отлаженный, четкий и единый механизм, действующий в конечном
счете для блага народа. В этом был его великий талант организатора, идеолога, хозяйственника и
производственника, он был для любого желающего работать для себя, своей семьи и родины образцом
предвзятого отношения к себе в том плане, что раз ты командир – забудь о себе, своих привилегиях и
слабостях. Потому и оставил о себе добрую память, с его именем ассоциируется подъем благосостояния
бухарского народа.
Особое время было – хлопковое, особые месяцы – сентябрь, октябрь и ноябрь, иногда и декабрь – сезон
сбора. В семь утра ежедневно и без всяких выходных  Каюм  Муртазаев  –  уже  в  своем  кабинете, 
краткое  общение  с помощниками об итогах вчерашнего, намеченный план на сегодня. А дальше – по
пыльным и раскаленным от нещадного солнца трассам и кишлачным дорогам, по тем колхозам и совхозам,
где нужна его помощь, а может быть, его внушение, строгий разбор полетов, отеческая строгость и
понимание. И так – до полуночи. Иногда оставался там, на полустанке, в шийпане или в доме простого
бригадира или дехканина, строго предупреждая того: «Ты не суетись, я сыт, только чай зеленый и
крепкий принеси, постель вот здесь постели, на воздухе, мне с первыми петухами уезжать, там-то надо
быть, вчера не успел…»
Это при его непосредственном участии в песках Бухарской области 5 марта 1967 года прогремел первый
взрыв в песчаном карьере, начался новый период в освоении пустыни Кызылкум, а через 2 года было
добыто первое золото Мурунтау, построены золотоизвлекательный комбинат и город Зарафшан. К городу
для жизнедеятельности тысяч людей, приехавших со всех концов огромной тогда страны, на расстояние
220 километров и на высоту 280 метров, был подведен водопровод, сварено 240 тысяч погонных метров
труб, перемещены более 10 тысяч
кубометров грунта, смонтированы 560 колодцев и сооружены 8 насосных станций,уложены 25 тысяч тонн железобетона, построены жилые дома и производственные здания, отлит первый
слиток золота. И это – в условиях резко континентального климата, когда днем жара поднимается до
+60 градусов в тени, а металл при работе с ним нагревается до +90, ночью же температура воздуха
падает до минусовой, когда здесь колючий ветер пустыни всегда перед тобой и за твоей спиной,
беспрестанно шумят песчаные бури, а небо годами не дает хоть капельку дождя…
С тех времен прошло много лет. Время стало другим, страна стала другой. Но прямо  в  пустыне  живет
 и  здравствует  зеленый  город  Зарафшан  с  его многотысячным населением, а с ним – и весь
золотодобывающий комплекс. Цветут улицы и скверы молодого города, Зарафшан блестит хорошим черным
асфальтом, а по  обочинам  идут  тысячи  высоких  тополей  и  густых  плакучих  ив.  Вверх
поднимаются вечерние фонтаны. Живут люди, работают заводы и фабрики, сотни автобусов везут шахтеров
на рудники, в школы бегут дети, а после учебы они – на стадионах и спортплощадках, есть пансионаты
и дворцы культуры, много детских садов и детских оздоровительных лагерей, потому что здесь
рождаемость хорошая и очень высокая. Пенсионеры сидят в чайханах, а если нужно помолиться – идут в
мечеть, православную церковь или в синагогу.
Теперь для узбекской казны там добывается золото – основа валютной независимости республики. И
благодаря зарафшанскому золоту страна находится в лидерах стран мировой добычи золота и других
редкоземельных металлов. Но главное золото – это тамошние люди, и их «создал» Каюм Муртазаев.
Он всегда был остёр на язык, нетерпим к недостаткам, смел и откровенен. Не было ему равных в
донесении слов до ума и сердца людей. Не было ему равных и в организаторском таланте, ораторском
искусстве, искренности служения родине и любому простому человеку. Он умел задавать вопросы и умел
слушать, задавая наводящие вопросы для прояснения ситуации, освещения деталей и всего события.
Когда же сердился, все боялись попасть ему под горячую руку. Не критиковал – громил словами. И всё
– без рукоприкладства, оскорблений, унижения и грязных слов. Того же самого требовал от всех
подчиненных. Не терпел тех, кто вовсю ругается, матерится, угрожает, мстит. Очень любил умных
собеседников, толковых профессионалов. Умел задавать вопросы и слушать не перебивая. Но особенно
ценил и оберегал серьезных и хороших работников, многих, можно сказать, спас от
интриганов и клеветников только за два их качества – умело работать и работать, не считаясь со
временем и усталостью, не покладая рук.
Не боялся он спорить и дискутировать с людьми, обделенными властью его уровня и даже выше. Много
раз спорил с самаркандским тогдашним лидером Бектошем Рахимовым из-за питьевой и поливной воды. Но
спорами дело никогда не заканчивалось: он доказал на цифрах актуальность водной ветки до земель
древней Бухары и добился ассигнования работ по проведению Аму-Бухарского канала. Канал тогда был
построен в кратчайшие сроки, из-за чего резко повысилась эффективность аграрного производства.
Другим его великим детищем, наряду с тем самым каналом, с золотыми и урановыми рудниками,
строительством новых городов, хлопчатобумажного комбината, газопроводов и нефтяных месторождений,
был  и  Навоийский  горно-металлургический  комбинат  –  градообразующее предприятие нового,
впоследствии большого города Навои, будущего областного центра.  А  еще  были  построены  заводы 
«Навоиазот»,  электрохимкомбинат, цементный завод, ряд строительных комбинатов.
А  как  выступал  с  трибуны!  На  чистейшем  узбекском,  русском  или таджикском языке! Залы
замирали от убедительных слов и его голоса, от точных фраз, точных фактов и точных аргументов. А
главное – он был олицетворением совести  нации,  живым  оплотом  веры  в  человека,  ненавидел  и 
искоренял славословие,  лизоблюдство,  коррупцию  во  всех  ее  проявлениях,  стремление отдельных
к бесчестному богатству.
Но такое было напряжение воли и нервов, физических и умственных сил, что появились сердечные боли и
инфаркты, которые в итоге и свели в могилу светлого человека.
Муртазаев был сильной личностью, волевым, целеустремленным, жестким. Умел до конца доводить
решаемую задачу, какой бы она ни была – только на сегодня или на перспективу. В республике его
уважали, а не готовые к его труду и к его требованиям быть честным и порядочным прежде всего –
боялись.
И еще одна черта была у него: он дружил только с теми, у кого была великая душа, потому что у него
была такая же. Такой, к примеру, была его дружба и привязанность друг к другу с Юрием Гагариным.
Они познакомились еще в Москве, в Звёздном городке, еще до первого полета человека в космос – Каюм был  тогда комсомольским боссом высокого полета, а Юрий – в отряде космонавтов. Их сблизила улыбчивость обоих, лучистость – мягкая и добрая, непредвзятая и не требующая, а скромная и
желающая. Они разговорились и навсегда остались друзьями. Юрий в последний раз и приехал-то,
прилетел к Каюму – другу – специально, словно попрощаться хотел с ним перед своей совершенно
нелепой смертью, сказать последнее «прости». Прилетел, можно сказать, скрытно, прямо в Бухару,
минуя Ташкент и всякие согласования для такого высокого лица, с явным нарушением протокола. Был
хмур, задумчив и почти не улыбался. Они всю ночь проговорили, а наутро тихо попрощались у трапа
самолета, оба были хмуры и сердиты, словно знали – это их последняя встреча.
Может быть тогда, впервые для руководства республики, Каюм Муртазаев стал непредсказуемым, а это
для любого начальника даже хуже, чем быть просто соперником в политических коридорах: как это –
дружить с космонавтом № 1, птицей высокого полета, не спрашивая на то разрешения?.. А когда погиб
Юрий Гагарин, Каюм закрылся от всех и плакал, прижимая к губам ту гагаринскую рубашку, всю измятую
его посуровевшими железными руками…
В своей же родной семье его видели нечасто. Жена, мать его детей, упрекала:
«Вас дети не видят!» Однажды он ответил ей, как отрезал, поставил точку в этом вопросе: «Бога тоже
не видят. Но уважают и любят. Это твоя задача». И она задачу эту решала потом каждодневно – дети
росли способными к труду, к учебе и наукам, любили и боготворили отца. Каюм Муртазаевич и сам
высоко ценил своих родителей. К старости любой человек – что тот же ребенок, капризен и требует
внимания. Так вот, его отец мог поднять его жену ночью из-за проснувшегося аппетита. Однажды она не
выдержала и всё ему рассказала. Он выслушал, подумал и ответил: «У меня может быть другая жена, но
другого отца у меня никогда не будет».  Эту  историю  мать  рассказала  своим  детям  на  похоронах
 Каюма Муртазаевича. Она еще вспомнила, как дед перед смертью сказал их отцу: «Ты выбрал нормальную
женщину».
Каюма Муртазаева, одного из самых преданных и верных своих соратников и сподвижников, Шараф Рашидов
снял с должности первого секретаря Бухарского обкома партии неожиданно и, скорее всего, по
какому-то несправедливому навету. А может быть, боялся за свое кресло? Ведь о Муртазаеве, как о
сильном государственном деятеле, уже заговорили в Кремле. И не просто снял, а нанёс ему
очень тяжёлую обиду, так как всем было хорошо известно, что Каюм Муртазаевич
был одним из тех, кого принято называть «настоящим коммунистом» и о которых народ хранит добрую
память. После того он долго не прожил.
Умер Каюм Муртазаевич скоропостижно 25 мая 1982 года, в возрасте 56 лет, оставив о себе добрую память: все люди, с кем он работал и соприкасался на своем жизненном пути, дружил, общался,
трудился рука об руку, говорили о нем, как о талантливом и принципиальном, чутком к каждому человеку руководителе. Он был мудрым и спокойным, рассудительным и последовательным во всех делах и
начинаниях, и в то же время – чрезвычайно инициативным и работоспособным, талантливым  профессионалом  на  высоком  государственном  посту.  В  нем сложилось  всё:  ум,  честь, 
работоспособность,  глубокое  знание  своего  дела, коммуникабельность,  высокий  уровень  порядочности,  любовь  и  уважение  к простому труженику. Одно лишь не сошлось – работа была адская, на износ и разрушение великого сердца и великого ума…

             Ризо АХМАД


                *   *ь  *

                Наставник

     Я окончил Ташкентский политехнический институт в 1962 году и начал преподавать  в  Бухарском 
строительном  колледже  днем  и  в  Бухарском политехническом институте вечером. Некоторые из
студентов института работали в тресте «Бухараоблколхозстрой» во главе с Хамро Махмудовым. Они
хвалили меня перед Хамро Махмудовым. Хамро предложил мне работу. Я отказался, сказав: «Я не работал
на производстве, я не понимаю».
Тогда он пожаловался первому секретарю областного партийного комитета Каюму Муртазаевичу
Муртазаеву: «Этот парень не хочет работать, когда я ему предлагаю работу».
Во время встречи со мной Каюм Муртазаев сказал: «Иди в трест, ты постепенно будешь расти и
подниматься по карьерной лестнице».
Я сказал: «Если я продолжу учительствовать, то, вероятно, не смогу этого сделать, к тому же я подал
документы в аспирантуру Киевского строительного института». Каюм-ака сказал: «Я не просто попал в
областной комитет, я начал работать в комсомоле. Ты коммунист?» – спросил он. – «Меня недавно
приняли в партию, – ответил я. – Что будет, если я не смогу справиться с работой?» – Каюм-ака
сказал: «Тебя исключат из партии и уволят».
Вот так я принялся за дело.
Каюм Муртазаев – очень честный человек, он следил за выполнением порученных мне заданий и
благодарил, если я хорошо их выполнял.
Он проделал огромную работу по строительству Аму-Бухарского канала, строительству насосных станций
и освоению земель. Он просил меня ездить в каждый колхоз, осматривать его и выполнять строительные
работы.
Он вызвал к себе глав пяти строительных трестов в Бухаре, расспросил их о текущей деятельности,
попросил представить дальнейшие планы и, спросив, какая поддержка необходима от партии, изучил все
вопросы и оказал необходимую помощь.
Я считаю Каюма Муртазаева своим наставником. Он мне очень помог. Когда я спорил с моим
заместителем, Героем Советского Союза Рахимовым по поводу работы, он пожаловался Каюму Муртазаеву.

Каюм Муртазаевич вызвал меня в областной комитет и сказал: «Неужели ты не можешь организовать
работу Героя Советского Союза? Ладно, пусть работает, не вмешивайся». Я ответил: «Даже если этот
человек не придет на работу, я соглашусь, заплачу ему двухмесячную зарплату».
Он был замечательным, добрым наставником. Он подготовил много кадров в Бухаре. Среди них – Махмудов
Ахмад Яхьевич, Раджабов Назир Раджабович, Тёмкин Евгений Сергеевич, Абдуллаев Муродулла и другие.
В 1976 году мы построили прядильные фабрики в районах Бухарской области. В Гиждуванский и
Вабкентский районы приехал секретарь ЦК партии Анисимкин и спросил: «Когда вы сдадите объекты?» Я
ответил: «25 декабря».
«Очень хорошо», – сказал он. Затем на место приехали Каюм Муртазаев и Исмаил Хакимович  Джурабеков.
 И.Х.  Джурабеков  спросил:  «Когда  вы  сдадите строительство?» – Я ответил: «25 декабря». – «Нет,
вы сдадите 15 декабря», – сказал И. Джурабеков.
14 декабря позвонил Каюм-ака и спросил: «Акты готовы по поводу сдачи объектов?» – Я ответил: «Да,
готовы. Не хватает только подписи министра
„Минлегпрома“ Таймазова». – «Почему ты не пошел к Таймазову?» – Я сказал: «Я ходил, он не принял».
– «Ты скажешь это, когда приедет Джурабеков», – сказал он. – Я сказал: «Я не привык жаловаться на
людей». – «Тогда твоя репутация будет стоить копейки, если я сам скажу», – сказал Каюм.
Осмотрев объекты, И.Х. Джурабеков попросил дать акты. Я сказал: «На них нет только одной подписи –
Таймазова». Таймазов тоже был там. «Я не видел актов», – сказал он.
Я сказал И. Джурабекову, что ходил к Таймазову, но он меня не принял. Исмаил Хакимович сказал
Таймазову: «Вы не смогли творчески подойти к объектам, которые с большим трудом строились в степи?»
Таймазов подписал акт о передаче строительных площадок Каракульского и Алатского ГПК прямо там.
Таймазова этот разговор расстроил так, что мы не общались с ним полгода. Потом уже подружились во
время строительства других объектов.
Каюм-ака  оказал  огромную  помощь  в  обеспечении  водой  пустынных регионов,  особенно 
животноводческих.  Он  часто  руководил  строительными работами в этих пустынных районах. Награждал тех, кто хорошо и своевременно выполнял свою работу.

«Когда поедешь в Тамды, Канимех и Зарафшанский районы, изучи жизнь животноводов и не жалей помощи в
строительстве», – говорил он.
В то время меня наградили орденами Трудового Красного знамени и «За трудовое отличие».
Помню, как в Бухаре возвели лимонный сад. Каюм Муртазаевич созвал весь областной актив и показал
его им. Затем он сказал людям: «Сорвите сами несколько спелых лимонов». Кто-то сорвал один, кто-то
– два. Когда все встали с лимонами в руках, К. Муртазаев сказал: «Кто сколько лимонов получил,
столько же построит лимонариев».
Однажды у меня был день рождения. На следующий день помощник Каюма Муртазаева позвонил и сказал:
«Ты должен встретиться с Каюмом Муртазаевым сегодня в 9:00 утра». Я приехал. Он сказал: «Мы поедем
на машине кое-куда». Мы сели  в  служебную  машину.  По  дороге  он  спросил:  «Почему  ты  в 
плохом настроении?» – Я ответил: «Вчера мы отмечали мой день рождения». Мы поехали в тополиную
рощу. Он сказал: «Ты выкорчуешь эти тополя и посадишь на их месте чинары, а место это мы назовем
„Мингчинор“. Куда ты теперь поедешь после нашей встречи?» – спросили он. – «На работу», – ответил
я. – «Нет, сегодня иди домой и отдохни. Я дам тебе 5 дней на вырубку деревьев, а не 3».
На этом примере я хочу показать вам, каким заботливым и гуманным характером обладал Каюм Муртазаев.
В 1967 году, после приема у Каюма Муртазаевича, меня приняли на работу в
«Бухараоблводстрой». Позже я стал заместителем главного инженера, главным инженером, управляющим.
Когда я работал управляющим на Бухараколхозстрое, он спросил у меня:
«Как у тебя с техникой, в достаточном количестве?» – Я ответил: «Нет, техники не хватает». – Он мне
сказал: «Зайди завтра к Зарапетяну, директору Навоийского горно-металлургического комбината. Я
позвоню ему, он поможет». На следующий день, когда я встретился с Зарапетяном, он позвал своих
заместителей Чебрикина, Журавлева, Москвина и попросил их помочь мне с необходимой техникой. Так я
взял у них много техники: кран, бульдозер, экскаватор и другое оборудование.
Каюм Муртазаев не жалел сил для оказания помощи ни для какого строительного треста.

Он был строгим и честным человеком, никого не оскорблял и не задевал чужое самолюбие. Хотя я
работал с ним много лет, я ни разу не слышал, чтобы он меня оскорбил.
В 1977 году я переехал в Ташкент, чтобы работать заместителем председателя объединения
«Узколхозстрой».
В том году Каюм Муртазаевич стал министром труда республики и переехал в Ташкент. Он много раз
интересовался моей жизнью.
Мой  учитель  и  наставник  умер  преждевременно.  Когда  я  посещаю Чигатайское кладбище, то
всегда молюсь и благословляю его могилу.
Да покоится его душа в раю с миром!

       Вил Шодмонович КАМОЛОВ

                *   *   *

                Строитель

В 1972 году в Бухаре началось строительство второго этапа Аму-Бухарского канала. Строительство
длилось пять лет. В то время я был начальником отдела в Министерстве  водных  ресурсов.  Министром 
был  Салижон  Мамарасулов. Строительством занималась организация «Аму-Бухарастой». Главным
инженером был Виктор Григорьевич Буханин. В результате масштабного строительства весь Бухарский 
оазис  стал  использовать  воду  Амударьи.  Раз  в  месяц  мы  с  С. Мамарасуловым приезжали в
Бухару. Салижон дружил с Каюмом Муртазаевым. Мы встречались в небольшой гостинице Облводхоза. Ко
мне, тридцатилетнему юноше, относились как к родному сыну. Иногда, если не могли договориться по
какому-то вопросу, ругали меня.
Каждую субботу для рабочих в Умароте готовили бесплатные обеды. Когда появилась  вода,  к  Бухаре 
добавилось  60  000  гектаров  орошаемых  земель. Производительность труда возросла. Сельское
хозяйство развилось благодаря устранению нехватки воды. Деревни ожили.
У Каюма Муртазаевича было чистое сердце. Он говорил о недостатках людей в их присутствии, а не за
их спиной. Шараф Рашидов уважал его.
Позже мы встречались с Каюмом в Ташкенте на некоторых мероприятиях. Вклад этого человека в развитие
Узбекистана неизмерим. Это был замечательный руководитель, великий лидер и благородный человек,
который ценил трудолюбие. Образы его навсегда останется в моей памяти.
После его смерти одна из улиц Ташкента была названа именем Каюма Муртазаева.
Пусть покоится с миром!
Пусть его загробная жизнь будет благополучной!

             Рим ГИННИАТУЛИН
                *   *   *

            Популярный лидер

    Я  с  отличием  окончил  факультет  сельскохозяйственной  техники Ташкентского  политехнического института  и  с  1962  по  1964  год  работал конструктором в конструкторском бюро. В Ташкенте у меня не было прописки. Мои коллеги по работе говорили:
– Если бы ты встретил Каюма Муртазаева, первого секретаря Ташкентского городского комитета, твой
однофамилец выделил бы тебе место квартиру, – говорили они.
В  1964  году  меня  приняли  на  работу  в  Комитет  государственной безопасности. С 1964 по 1968
год, а затем до 1975 года я работал в нескольких регионах.
Во время работы в Бухарской области я много раз встречался с Каюмом Муртазаевичем. Как глава региона, он пользовался большим уважением у людей. Он  всегда  находился  в  гуще  людей,  всегда  приходил  и  поздравлял  нас  с профессиональным  праздником.  По  воскресеньям  он  ходил  на 
рынок  и  за покупками по магазинам. В те времена были в моде сетки, которые назывались«авоськами», поэтому он оставлял свои покупки на рынке или в магазинах и общался с людьми, затем
возвращался домой.
В то время на должность секретарей районных партийных комитетов в Бухаре всегда приглашали со
стороны. Поскольку Бухара была религиозным центром и землей ученых, кадры набирались из других
регионов.
После прибытия Каюма Муртазаева в районы отбирали местные кадры, из родившихся в Бухарской области.
Он расставлял кадры на места. Многие из получивших его образование кадров составляли большинство в
регионе и честно служили стране.
С 1971 года здоровье Каюма Муртазаевича начало ухудшаться. За ним ухаживал  молодой  врач  по 
фамилии  Парфиев,  выпускник  Андижанского медицинского института. Я знал отца этого молодого
человека. Он вернулся из армии и работал инженером в Газли. Когда меня направили в Зарафшан в 1973
году, я пришел в бюро районного комитета на утверждение. Шукур Садыкович Рахимов был главой Бухарского КГБ. Тогда борьба с коррупцией была очень жесткой.

В 1977 году Каюм Муртазаев был назначен министром труда. В 1978 году, после того как я окончил
учёбу и вернулся в Ташкент из Москвы, мне позвонил Каюм-ака. Мы немного поговорили.
Его старший сын, Ильхомжон, работал у нас в ведомстве.
«Мой  сын  работает  у  вас.  Пожалуйста,  поддержите  его,  дайте  ему рекомендацию», – сказал он.
В 1981 году в Москве состоялся 26-й съезд КПСС. В то время я работал заместителем начальника
Ферганского областного КГБ.
Каюм-ака также зарегистрировался на съезд как делегат. Он позвонил мне и сказал: «Не ищи меня, я не
в гостинице, я с родственниками». «Увидимся в аэропорту», – попрощался он.
Делегаты съезда, избранные от Ферганской долины, вылетали в Москву из Ферганского  аэропорта. 
Каюм-ака  также  проходил  по  спискам  делегатов  от Ферганской области. Первый секретарь
Ферганского областного комитета Хамдам Умарович  Умаров  и  секретари  Наманганского  и 
Андижанского  областных комитетов, а также Ахмаджон Одылов почтительно ждали, прося его первым
подняться на борт самолета.
Каюм  Муртазаев  пользовался  большой  репутацией  в  Москве.  После выступления в Верховном Совете
СССР и предложения потушить пожар на газовом месторождении, который горел 2–3 года, была взорвана
ядерная бомба, и пожар на месторождении был потушен.
Благородные деяния Каюма Муртазаева до сих пор хранятся в сердцах людей.
Пусть покоится с миром!

              Жумабой МУРТАЗАЕВ, генерал в отставке

                *   *   *
                Замечательный человек
С 1952 по 1956 год я учился в педагогическом училище. После окончания учебы я отправился во впервые организованный Баяутский район в Мирзачуле и год проработал учителем.
В 1957 году я стал заведующим школьным отделом в районном комитете комсомола. В то время комсомольской организацией Узбекистана руководил Каюм Муртазаев. Все его уважали. Все признавали
его чуткость и гуманность.
Мы  считаем  Каюма  Муртазаева,  Мирзаолима  Иброхимова  и  Убая Абдураззакова своими учителями.
В 1959 году я был секретарем Баяутского районного комсомола. Мы познакомились с четырьмя молодыми
людьми из Узбекистана, когда они четыре месяца учились в Московской высшей школе комсомола. Они были секретарями Центрального  комитета  Всесоюзной  комсомольской  организации,  занимались кадровой работой, читали лекции в большом зале. Все были поражены их ораторскими способностями.
Узбекский парень свободно говорил по-русски, не глядя в бумагу. Мы гордились нашим узбекским
лидером.
Они сказали, что встретятся с Муртазаевым после встречи. Мы, четверо представителей, пожали им
руки.
– Есть ли какие-либо недостатки, хорошие ли условия? – спросили они.
– Нет, всё хорошо, – ответили мы.
– Хорошо учись, и у тебя будет хорошее будущее, – говорили они.
После окончания учёбы я начал работать в Янгиерском городском комитете комсомола Баяутского района,
стал вторым секретарем Янгиерского городского комсомола, а через четыре месяца – первым секретарем.
В то время в Янгиер приезжали молодые люди из бывшего СССР, чтобы развивать Мирзачуль. Большую роль
в этом сыграл Каюм Муртазаев. Степь начала превращаться в плодородную землю. Были созданы новые
совхозы. Руководитель организации «Голодная степь» Акон Абрамович Саркизов взял нас, молодых людей,
под своё крыло и заботился о нас. В основном строились хлопкозаводы. Вода Сырдарьи по каналу
доставлялась в степь. Мы разбили сады, сажали деревья. Летом были селевые дожди и сильные песчаные
ветры. Часто приезжал Шараф Рашидов. Помню, приезжал и Фидель Кастро, лидер Кубы. Константин
Симонов написал эссе, и был снят фильм.
Все лидеры, которые приезжали в Ташкент, конечно же, посещали Сырдарью. В результате развития
Мирзачуля вырос и авторитет комсомола Узбекистана. Позже я работала секретарем Сырдарьинского
областного комитета комсомола, затем – начальником отдела пропаганды и агитации Сырдарьинского
областного партийного комитета и первым секретарем Гулистанского городского партийного
комитета.
С 1974 года я возглавлял отдел культуры Центрального комитета, где проработал двенадцать лет. Из
них десять лет – под руководством Шарафа Рашидовича Рашидова.
В 1982 году, в связи с ухудшением здоровья супруги, мне выдали путевку в санаторий  в  Карловых 
Варах  (Чехословакия).  Мне  нужно  было  ехать  в Чехословакию поездом из Москвы. На вокзале я
увидел Каюма Муртазаевича с женой. У них тоже были путевки в санаторий, куда мы ехали. Мы оказались
в одном вагоне и о многом говорили. Он ни разу ни о ком ничего плохого не сказал. Мой ученик Иса
Аслонов дал мне дыни.
Супруга Каюм-ака была замечательной женщиной. Я с женой, Каюм-ака с супругой – все вчетвером
питались за одним столом в санатории 22 дня.
Как-то раз Каюм-ака спросил меня:
– Дорогой, где эти дыни, арбузы?
– Я оставил их в вагоне, мы не смогли их донести, – сказал я.
– Да, жалко, если бы вы мне сказали, я бы помог их нести, – сказал он.
Мы каждый день играли в бильярд. Каюм-ака играл исключительно хорошо. Мы даже признали его
«играющим тренером Узбекистана». В обеденное время Каюм-ака приносил с собой пучок острого перца,
резал его и угощал нас. Я пробовал его – очень острый перец, у меня горело во рту.
После поездки и отдыха мы с Каюмом вернулись в Узбекистан. Мы были впечатлены его вниманием к нам.
Когда Каюм Муртазаев умер осенью 1982 года, я был глубоко опечален.
Если бы нашей республикой после смерти Шарафа Рашидова в 1983 году руководили такие лидеры, как
Каюм Муртазаев, я думаю, не было бы репрессий, подобных тем, что произошли после Шараф-ака.
Каюм Муртазаев оставил после себя светлую память.

Пусть загробная жизнь этого замечательного человека будет благополучной!

        Азиз Оппокович ТУРАЕВ

                *  *   *

                Легендарная личность
Только  исключительные  личности  по  своей  значимости,  авторитету  и деяниям могут стать в глазах общественности легендой, причём даже при их жизни. К таковым можно и нужно смело отнести Каюма Муртазаевича Муртазаева – человека огромной популярности, и не только в Узбекистане. В силу возрастной разницы я не имел возможности быть его сподвижником и соратником, но слышал о  нём 
много  прекрасных  отзывов,  которые  сделали  бы  честь  любому государственному и партийно-комсомольскому деятелю. Как известно, он работал в комсомольских органах с 1948 по 1960 годы. то есть 12 лет, что позволило ему досконально знать молодёжное движение изнутри, более того, он мог разговаривать на равных с представителями различных, в том числе властных структур и органов. Так сложилось, что в конце 50-х годов в Москве работали три выходца из Узбекистана с
фамилиями на букву М – Мухитдинов Н.А., Мусаханов М.М. и Муртазаев К.М. Работали они великолепно, заслужив признание и уважение всех окружающих. Им доверяли самые сложные и трудные участки в различных сферах деятельности. Например, Каюму Муртазаевичу поручили не только шефство над союзными
республиками, но и деловые связи с отрядом космонавтов. Я в этом убедился, когда в 1961 году меня неожиданно пригласили в Ташкентский горком партии, в котором К. Муртазаев был первым секретарём. В своём кабинете он сказал, что меня характеризуют как дисциплинированного и творческого человека, и
поэтому он предложил мне поехать со вторым космонавтом Г. Титовым в Чимганские горы на дачу горкома. «Постарайся развлечь его, у него плохое настроение», – сказал секретарь горкома.
Действительно, Герман Степанович очень переживал, что не его послали первым в космический полёт. Мы с ним пообедали, немного выпили, играли в бильярд, говорили о мировых проблемах и в целом о жизни.
Титов разоткровенничался, сказав, что стал жертвой своего имени: «Я по всем показателям был на равных и даже лучше, чем Гагарин, но Хрущёв, оказывается, был недоволен моим именем – что ещё за Герман? Отправьте Юрия Гагарина», – указал он. Зная об этом, К. Муртазаев проявил заботу и внимание к космонавту. Позже я также работал в ЦК ВЛКСМ в секторе Украины и Молдавии и неоднократно слышал
признания наших женщин, как занимающих ответственный пост, так и из технического персонала, в особой любви к Муртазаеву. Иначе и бытьне могло – он был красивым и обаятельным мужчиной, легко влюблял в себя работниц ЦК.
Где-то в 70-е годы я дважды побывал в Бухаре, где К. Муртазаев работал первым секретарём обкома
партии. Первый раз – сопровождая редактора, если не ошибаюсь, журнала «Смена» (фамилию забыл), а второй раз – когда он пригласил бывшего первого секретаря ЦК КП Узбекистана Амина Эрматовича Ниязова посетить Бухару и пообщаться. Ниязов захватил с собой моего отца Ходжаева Максума Матмусаевича с сыном, то бишь со мной, наверняка с ведома Муртазаева. Мы гостили 3 дня, но объехали почти всю область. Каюм Муртазаевич с гордостью всё показывал и рассказывал о достижениях в различных отраслях народного хозяйства. Область была на подъёме.
Неожиданно  Ш.  Рашидов  перевел  его  на  работу  Председателем второстепенного Госкомтруда республики.
Очень жаль, что Каюм Муртазаев скоропостижно скончался. В лице Каюма Муртазаева республика, а затем самостоятельная независимая страна потеряла достойного вожака, который мог бы не допустить огромных издержек, связанных после кончины Рашидова с так называемым «узбекским делом».
Таким я запомнил К.М. Муртазаева на всю жизнь. Мир праху его!

                Ало Максумович ХОДЖАЕВ

                *   *  *

        Вечная память в сердцах жителей Бухары

      С Каюмом Муртазаевичем Муртазаевым впервые встретился в 1959 году в Москве на Всесоюзном совещании по выращиванию кукурузы. В то время он был секретарем ЛКСМ Узбекистана. В 1963 году я стал председателем колхоза имени Ахунбабаева. Каюм Муртазаевич возглавлял нашу Бухарскую область с 1965 по 1977 год.
Он был очень культурным, грамотным руководителем. Он многому нас научил.
– Ты председатель колхоза и должен выглядеть соответственно. Приобрети пять белых рубашек, ты же возглавляешь десятитысячный коллектив и должен быть примером для всех, – говорил он.
Он не оставляли края хлопковых полей пустыми – привозили саженцы тутового дерева из Ферганы и
сажали их.
В последние дни июня 1972 года, когда погода потеплела, я был в правлении колхоза вечером,
заканчивал прием с людьми, раздавал задания и планировал уйти в полночь, когда зазвонил телефон.
Когда я поднял трубку, девушка сказала:
«Арипов вас спрашивает, поговорите с ним». Секретарь райкома Джуракул-ака сказал: «Каюм Муртазаев
приезжает завтра, провезете нас по дорогам района, по которым я еще не ездил. Я поговорил с вашим
соседом Казаковым, председателем колхоза им. Ленина, и он сказал: „Поезжайте по дороге возле
хлопковой станции Дурмень, а из села Куришкент вы проедете в колхоз Ахунбабаева. Вам также следует
выбрать маршрут, подготовиться и ждать в своем районе на выезде из Куришкента в 11:00“», – сказал
он. Я спросил, могу ли я приготовить обед, но прежде чем повесить трубку, он сказал, что нет, мы
пообедаем у Казакова. Я немедленно собрал главных специалистов, распределил обязанности по маршруту
поездки секретаря партийной организации и отправил их, поручив подготовить всю организационную
работу с бригадирами к 9:00 утра.
На выезде из Куришкента мы поставили столик в тени у рва, приготовили холодный чай, минеральную
воду, фрукты и два арбуза. В то время на рынке не было арбузов, они еще не созрели. Боки Хамроев,
Герой труда, перекопал землю в песке и посадил гектар виноградников. В этой посадке дехканин по
имени Бозор-бобо посадил и вырастил ранний сорт арбузов под названием «голубой мрамор».
Когда я был там три дня назад, он сказал мне: «Председатель, арбузы созрели, отнесите их своему
гостю». Мы приготовили два таких арбуза.
Ровно в 11:00 приехали Каюм Муртазаев, Хамро Махмудов, представитель области в районе Умар Камолов
и Джуракул Арипов. Поздоровавшись, пригласили их к столу. Кто-то пил холодный чай, кто-то –
минеральную воду. Увидев арбуз, Хамро-ака вдруг ожил:
«Посмотри, Каюмжон, вот это и называется Шафиркан. В Бухаре нигде нет арбузов, а здесь они
созрели», – сказал он, и все начали есть. Арбуз оказался вкусным и сладким. Когда Каюм Муртазаевич
остановил Хамро и спросил, не привёз ли Очил Муминов этот арбуз откуда-нибудь, может быть, из
теплицы, Хамро сердито посмотрел на меня. Тогда я сказал: «Бахча здесь рядом, на поле Боки
Хамроева». Каюм Муртазаев отрезал четверть и сказал: «Теперь ты отведёшь нас к той арбузной бахче,
мы поблагодарим того фермера».
Мы сели в машины и поехали на песчаные дюны через кишлак Махаллибоки. Пока Бозор-бобо был на
арбузной грядке, мы представили его гостям. На арбузных грядках было бесчисленное множество
арбузов.
Каюм Муртазаев поблагодарил Бозор-бобо и попросил его прислать два грузовика  арбузов  рабочим 
текстильной  фабрики  в  Бухаре  в  предстоящий рыночный день, председатель этим займется, добавил
он. Пока Хамро, гордо, словно борец-победитель, словно доктор, рассуждал о свойствах арбузов,
Бозор-бобо, несмотря на отказ гостей, положил в багажник машины десять арбузов, по два каждому. Так
гости проехали по неизведанным песчаным дюнам и оказались на хлопковых полях в Джидазоре. На
хлопковых полях снова разгорелась дискуссия. Хлопковые кусты дали десять веточек хлопка.
«Когда начнете чеканку?» – спросил Каюм-ака. Я ответил, что мы будем проводить чеканку на
четырнадцати давших плоды ветках 15–20 июля. Каюм Муртазаев спросил Хамро-ака, что он думает по
этому поводу. Тот сказал, что в среднем колхоз дает 32 центнера с гектара, а в некоторых бригадах –
до 38 центнеров.  «Что  скажете?  –  обратился  Каюм-ака  к  Хамро».  Тот  успокоил партийного
секретаря, сказав, что груз забот у них тяжел, поэтому пусть будет так, как говорит председатель.
На выезде с поля Хамро-ака немного отстал и, взяв меня за руку, мягко
сказал: «В прошлый мой приезд ты расстроился, что я не принял твою сторону, но
сегодня я тебя поддержал и защитил, теперь старайся лучше, Муртазаев тобой доволен». Визит гостей
подошел к концу, и мы попрощались с ним.

                ***
В феврале 1970 года по инициативе Каюма Муртазаева в зале областного партийного  комитета  состоялось  совещание  всех  председателей  колхозов, директоров  совхозов,  секретарей  районных 
комитетов  и  региональных специалистов по сельскому хозяйству, на котором обсуждался важный вопрос в области увеличения фруктовых и виноградных садов в Бухаре. Каюм Муртазаев более часа говорил на
эту тему.
Подняв главу Вабкентского района, Инъома Наимова отчитал его, сказав: «У вас есть место под
названием Чорбогкент, почему же четыре есть («чор»), а садов нет? Вам не стыдно называть его
Чорбогкентом?» То же самое происходило в Шафирканде,  в  Гиждуване,  в  Ромитане,  в  Бухаре,  где 
веками  славились шербидинские абрикосы и гурбинские гранаты. «Почему бы нам не сделать то же
самое?» – спрашивал он, давая конкретные указания каждому району создать новые сады в колхозах и
хозяйствах. Он предложил план по созданию 100 гектаров виноградников и 100 гектаров садов в каждом
районе.
В том году по инициативе Каюма Муртазаева в Хазорбаге в Ромитане был заложен новый виноградник
площадью 50 гектаров, для чего из Ташкента был приглашен Ризамат Ата Мусамухаммедов, известный
ученый-виноградарь из Ташкента.
В период с 1970 по 1975 год по инициативе главы Республики Шарафа Рашидова и благодаря рвению и
энтузиазму Каюма Муртазаева сравняли с землей холмы и горы в Джилванской степи Шафирканского и
Гиждуванского районов, на основе проекта было создано более 1000 гектаров виноградников и четыре
специализированных государственных виноградарских хозяйства.
Этот виноградник, созданный во времена Каюма Муртазаева, и спустя 45 лет продолжает давать сладкий
сахаристый урожай для населения.
Вот таким инициатором, организатором и лидером был Каюм Муртазаев …

             ***
1973 год был трудным для бухарского хлопководства. Сбор урожая затянулся и продолжался до декабря.
По оценкам, хлопка на полях не осталось. Все руководители колхозов, районных комитетов и активисты
региона были созваны на большое совещание в театре «Айни».
Каюм Муртазаев открыл совещание и сказал, что осталось 6–7 процентов до завершения хлопкового
плана, а время на исходе, и что он хочет узнать наше мнение. Он вызвал на сцену нескольких
секретарей районных комитетов и руководителей колхозов. Они сказали, что выполнят оставшийся план в
течение 10 дней, сделают то, сделают это… Каюм-ака спокойно выслушал эти слова и хлопнул ладонью по
столу: «Мы в течение 10 дней выполним план, сделаем то, сделаем это. Хлопка на полях нет, неужели
кто-то должен заняться приписками, кто-то быть исключенным из партии и даже нести уголовную
ответственность? Довольно, нам не нужен такой хлопок. Вспахать, закончить осенне-зимние работы за
10–15 дней – и всё!» – сказал секретарь, и все в зале зааплодировали. Это была справедливость,
честное решение руководства, которое все принимали во внимание.
Такое твердое решение, смелое и рациональное мышление, способность видеть далеко вперед и
предотвращать негативные последствия показали, что Каюм Муртазаев был мудрым и интеллигентным
руководителем.

             ***
Каюм  Муртазаев  был  обычным  человеком.  Вот  пример  его  простоты: накануне  Первомая  1970 
года  в  колхозе,  после  раздачи  семян  шелкопряда шелководческим бригадам, по инициативе нашего
парткома Мухаммедова мы захотели на обед отведать наше местное блюдо «бешбармак по-бухарски».
Партком купил в магазине два килограмма мяса и поручил повару нашей гостиницы его приготовить. За
гостиницей, во дворе, подготовленном для гостей, нас было четверо или пятеро: председатель,
партком, бухгалтер и специалисты. Как только мы сели, на дорожке показался Каюм-ака, который
остановился в гостинице, а впереди шел Джуракул-ака (у него была красивая, грациозная походка). Они
остановились около правления и спросили у дежурного, где раис. Дежурный ответил: «Минут пять назад
он пошел в гостиницу выпить чаю». Каюм-ака сказал:
«Пойдем, Джуракул, выпьем чаю, который пьёт партком», и сразу же подошел к
нам. Мы все тут же встали и поприветствовали его. Вымыв руки, он вышел во двор, усадил нас всех и,
посмотрев на меня, сказал: «Ну, председатель, давай выпьем твоего чая».
Я сказал: «Каюм-ака, у нас было приготовлено наше местное блюдо – кайиш – бешбармак по-бухарски. А
для вас я попросил приготовить другое блюдо». Каюм-ака посмотрел на меня и сказал: «Э, интересный
ты человек! Принеси мне этот кайиш, это мое любимое блюдо, я дома его всегда готовлю, а твоему
райкому сколько ни говори, никогда не приготовит этот обед. И пусть нарежут лук». Ему принесли
миску нарезанного сырого лука, и он с большим аппетитом съел тарелку кайиша с мясом и поблагодарил
повара, который его приготовил. Вот таким скромным и простым был Каюм Муртазаев. Мы многому
научились у этого человека за двенадцать лет. Мы гордились тем, что у нас был такой руководитель.
Каюм  Муртазаев  проявил  беспрецедентную  преданность  делу  при строительстве Аму-Бухарского
канала. 20 июля 1976 года он пустил воду из Амударьи через Шафирканскую (Ташрабадскую)
гидроэлектростанцию на поля Шафирканско-Гиждуванского и Кызылтепского районов, но, к сожалению, он
не увидел того, как люди воспользовались плодами его труда…
Своими двенадцатью годами упорного труда и праведного руководства он оставил вечную память в
сердцах жителей Бухары. Да будет милостив Аллах к Каюму Муртазаеву!

                Очил МУМИНОВ
                *   *   *
                Неравнодушный
       Я работал председателем исполнительного комитета Каракульского района Бухарской области с 1965 года.
Каюм Муртазаев был назначен первым секретарем нашего областного партийного комитета. Поскольку он
должен был быть членом областного совета народных депутатов, был сформирован избирательный округ. Я
стал председателем этого избиркома. После формирования избирательных участков и проведения выборов
Каюм Муртазаев был избран депутатом.
Через некоторое время мне позвонил Даврон Хафизович Курбанов, первый секретарь Каракульского
областного партийного комитета.
– Сегодня в наш район приедет Каюм Муртазаевич. Мы должны хорошо его встретить. Зарежьте барана. Он
сказал, что на столе должны быть шашлыки и другие блюда и деликатесы.
Мы  встретили  гостя  в  прохладном  месте.  Пришли  вместе  секретари областного и районного
комитетов. Нас было трое за маленьким столиком.
– У вас есть еще гости? – спросил Каюм Муртазаев.
– Нет, нет, – ответил первый секретарь района.
– Вы зарезали барана, приготовили шашлыки, шурпу, другие блюда, верно? – спросил он у меня. – Когда
завтра придёт секретарь областного комитета, вы добавите в отчет пару-тройку баранов, верно? Мне
ведь в желудок входит всего половинка касы шурпы, – сказали он.
Затем Каюм Муртазаевич приказал убрать всё со стола.
– Если вы так будете встречать меня в Каракуле, то я вообще сюда больше не приеду, – сказал он.
Тогда я отдал должное его скромности и простоте, как человека.
Каюм Муртазаевич был очень гуманным, глубоко человечным и культурным руководителем. На собраниях он
не говорил ничего, что могло бы задеть личность человека.
Однажды мне сообщили, чтобы я приехал в областной комитет, к Каюму Муртазаевичу, один, ни с кем не
встречаясь. Помню, это было 28 декабря 1970 года.
В 13:00 я вошёл в его кабинет, в голове – тысяча мыслей. Он встал из-за стола, и мы поздоровались.
Сели за стол напротив друг друга.

































































53





– Мы хотим назначить тебя в Бухару, – сказали он. От неожиданности я немного растерялся.
– Я не могу работать в Бухаре. Мои братья и сёстры умерли. Мои родители стары, и я не смогу каждый
день справляться о их здоровье и оказывать им помощь, – сказал я.
– Я счёл тебя достойным этой работы. Я выделю тебе машину, и ты сможешь приезжать к родителям.
Горевать тебе или нет, но это моё твёрдое решение, – сказал он.
На следующий день на сессии облисполкома Шариф Камолович Хайруллаев, председатель облисполкома,
объявил меня, сына простого колхозника, достойным должности секретаря облисполкома. Почему выбрали
именно меня?..
Зима  1968–1969  годов  была  крайне  суровой,  температура  в  пустыне опускалась до минус 40
градусов по Цельсию. В то время ситуация в Алатском и Каракульском районах была одинаковой.
Я получил известие о том, что Туркменистан затопил наш соседний Варапский район. Секретарь
районного комитета приказал мне поехать, выяснить и убедиться самому. Я отправился в приграничную
зону в тонкой японской куртке.
Мы прибыли в Варап. Было ясно, что вода зальёт канал и, перелившись через него, достигнет нашего
районного центра.
Секретарь Варапского районного партийного комитета, увидев нас, закричал:
– Кто пригласил этих узбекских представителей? Я исключу его из партии! Председатель районного
народного контроля Авлиёкулов побледнел. Я сказал















































ему:
















































– Свяжите нас с Каракулем.
– Если я сейчас свяжусь с Каракулем, опа меня уволит, – испугался он.
Я позвонил в свой участок и объяснил ситуацию. Я сказал, что центр нашего






















































района  будет  затоплен.  Даврон  Курбанов,  секретарь  районного  партийного комитета, сказал:
– Сейчас приедем с начальником областного строительного управления.
Когда они приехали, вода уже начала подниматься. Туркменский секретарь сказала:
– Нам нужно 200 грузовиков.
– Сами позвоните первому секретарю Каракуля, – сказал я.



































































54





Они позвонили в Каракуль. Мы собрали жителей на холме. Дома в кишлаке, построенные из сырцового
кирпича, были затоплены и развалились. Бытовая техника лежала в воде. Снега было по колено. Было
утро. Было очень холодно.
Продовольственная помощь прибыла из Узбекистана. Каюм Муртазаев и другие руководители-лидеры
приехали из Бухары. Они связались с Ташкентом и объяснили ситуацию. Я пытался остановить грузовик,
в котором ехал водитель с женой, но он не хотел грузить. Я помахал водителю и сказал:
– Вы заберете людей в кузов своего грузовика, – сказал я водителю. Всё это происходило на глазах у
Каюм-ака. Он сказал:
– Скажите Бахромжону, чтобы он не партизанил, – затем подошел ко мне и сказал: – Какая вам помощь
нужна? Ты в легкой одежде, посмотри, ты в полумертвом состоянии, – сказал он.
Через некоторое время секретарь обкома прислал теплую одежду, одну пару сапог и еду. Думаю, что
после этого инцидента меня и пригласили работать в Бухару.
Я считаю Каюма Муртазаева своим наставником. Он был очень честным и чистым человеком. Помню, как
однажды к Каюм-аке приехал высокопоставленный человек из Ташкента. Мы потратили немало денег, чтобы
встретить его. Счет за все расходы я должен был представить утром. Я не поехал, думая, что заплачу
за это сам.











































На следующий день Каюм-ака вызвал меня в обком партии:
– Где счет за расходы? – спросил он.
– Я собирался заплатить сам, – ответил я.
Он забрал у меня счет, открыл сейф, пересчитал деньги, отдал мне и сказал:
– Когда будешь получать зарплату, сравнимую с моей, тогда и будешь платить.
Мне  вспомнился  еще  один  случай:  председатель  народного  контроля Варапского района
Туркменистана приехал на УАЗе с дынями и сказал: «Мне нужно отвезти их к дому Каюма Муртазаева».
Я посмотрел, в машине было около двухсот дынь. Несмотря на мой отказ, мы отвезли их к дому
Каюма-ака.
Дом Каюма Муртазаева был полон дынь. Он пришел ко мне ночью и позвал


































































меня.
55





– Откуда взялись эти дыни? – спросил он.
– Их привезли из Варапа, из Туркменистана. Поскольку они были из другой республики, я и оставил их
здесь, – ответил я.
Он вызвал машины обкома и облисполкома. На этих машинах мы развезли дыни по домам жителей.
У него в доме осталось всего четыре дыни.
– Забери их себе домой, – приказал он. Это одно из его удивительных качеств.
В Бухаре он решил провести свадьбы своих сыновей в один день.
– Встреться с янгой, Бахромжон, – сказал он. Янга сказала мне:
– Вы будете руководить свадьбой наших сыновей Акромжона и Икромжона. Я сказал:
– Хашим, облфинотдела, обидится.
– С Хашим-акой об этом мы договорились, не беспокойтесь, – ответила янгам.
Мне дали две тысячи рублей. Я подсчитал расходы и записал их в отдельную тетрадь. Свадьба началась.
И надо же, чтобы в самый разгар свадьбы погас свет!.. Я очень заволновался, а Каюм-ака сказал:
– Ты же руководитель, глава райсвета, поэтому и волнуешься.
Свет дали немного позже. На следующий день мне из дома прислали чапан, другие вещи. Вот его
благородные поступки, его человечность.
Когда началась реконструкция дач областного комитета, мастера хотели начать ремонт с дома первого
секретаря областного комитета. Каюм Муртазаев сказал:
– Пусть начнут ремонт с самого начала. Мой дом ремонтировать даже не обязательно, пусть это сделают
в последнюю очередь.
Мы ходили на работу в хорошем настроении. Работали до двух часов ночи, но не уставали, не
останавливались.
Однажды я заболел, простудил почки и не мог ходить. Меня отвезли в больницу на носилках. Через
пять-шесть дней Худойбердиев приехал из Ташкента и сказал: «Если можете, привезите его». Каюм
Муртазаевич послал кого-то за мной.



































































56





Я приехал в спешке. Я ужасно устал. Каюм сказал мне: «Нормухаммад Худойбердиев узнал о вашей
болезни и сказал, что позаботится о вас. Поэтому мы и привезли вас из больницы».
Мы встретились с Нормухаммад-ака, который сказал:
– У меня в Ташкенте есть уролог, Позднякова, можете к ней сходить.
– Не пойду, будут лишние разговоры, – сказал я.
– Кому еще Председатель Совета Министров любезно оказывал помощь, предлагая своего уролога? –
удивился он. – Пойдешь.
После лечения я вернулся, чувствуя себя значительно лучше. После того как Каюм-ака переехал на
работу из Бухары в Ташкент, я поехал в столицу.
– Приезжай утром, выпьем чаю, – сказал он по телефону. Я пришел в 8:00.
– Я уже выпил чаю, – сказал Каюм-ака.
– Тогда я проведаю кенойи, – ответил я.
Затем мы вместе пешком пошли к нему на работу. Мы долго разговаривали у него в кабинете, а потом
попрощались.
Через некоторое время в Москве мы встретились в гостинице. Я помню нашу последнюю встречу. Это
было, когда Навоийская область только формировалась. Меня пригласили работать в Навоийскую область.
Я отказался.
– Бахром говорит, что не пойдет на работу, – пожаловались они, когда пришел Каюм-ака.
Он в раздражении вышел. Я побежал за ним и объяснил ситуацию:
– Я не хочу оставлять своих родителей одних, – сказал я. Каюм-ака сказал:
– Я проеду по Бухаре и поговорю со знакомыми мне секретарями райкомов. Как будто сердцем
чувствовал…
Он умер рано. Прожил всего 56 лет. Я не мог поверить, что лишился такого внимательного  и 
заботливого  человека.  Больше  мне  не  встречались  такие руководители высокого уровня. Память о
нем навсегда останется в моем сердце.
Пусть покоится с миром!

Бахром Хайдарович ХАЙДАРОВ

57





Наставление
Работа в комсомоле совпала с получением мной высшего образования: в 1974 г. Я стал дипломированным
филологом-русистом, заочно окончив факультет русской филологии Бухарского государственного
педагогического института.
1975 год. Меня, тридцатилетнего, выдвигают на партийную работу. И вот я уже на приёме у
легендарного человека – Каюма Муртазаева Муртазаевича, первого секретаря Бухарского ОК партии.
Помню, как будто это было вчера, его мудрые слова, советы и наставления.
Уверен, что это был человек из когорты прозорливых. Не о таких ли писал известный поэт: «…видел то,
что временем закрыто»? В подтверждение приведу обращение  ко  мне  К.М.  Муртазаева:  «Мы  посылаем
 тебя  на  работу  в Зарафшанский  ГК  партии.  Это  огромная  промышленная  площадка  союзного
значения. Там решаются задачи по разведке и добыче урана и золота, там используются новейшие
технологии и современная техника, но главное – там работают люди со всех концов страны.
Высококвалифицированные специалисты, талантливые  организаторы  производства,  энтуазисты, 
романтики,  делающие огромную работу для нашего народа! Придёт время – и они уедут из Узбекистана.
В связи этим перед тобой стоят две задачи: первая – уже сегодня начать думать о кадрах  из  числа 
местного  населения:  кто  будет  руководить  экономическими процессами на этой уникальной площадке
через 10–30 лет? Вторая: все эти замечательные  люди  самоотверженным  трудом  в  сложнейших 
климатических условиях  знойных  песков  Кызылкума  построили  города  и  промышленные предприятия,
отдали созиданию лучшие годы своей жизни. Их труд оценён высокими званиями и наградами. Они
приобрели материальными и духовные блага. Вместе с нашей благодарность они должны увезти в своих
сердцах добрую память о нашей земле, нашем народе, гордость от того, что судьба им подарила
возможность  жить  и  трудиться  на  благодатной  земле  Узбекистана,  среди добродушных и
гостеприимных людей этого края. Уверен, что именно в работе в Зарафшане тебе поможет образование:
ты окончил русскую школу, владеешь знаниями в области российской культуры, ты – филолог-русист. Вот
тебе и карты в руки. Дерзай!»

58





Под  наказом  этого  незабываемого  человека  я  проработал  заведующим отделом пропаганды и
агитации Зарафшанского ГК партии в течение 6 лет, т. е. до 1981 года. Затем – учёба в Ташкентской
высшей партийной школе, которую я окончил в 1983 году и получил диплом с отличием.  По возвращении
с учёбы продолжил работу там же, но уже в качестве секретаря ГК.
Музаффар ЯКУБОВ




































59





Мой наставник Каюм Муртазаев
«Те, у которых мы учимся, правильно называются нашими учителями, но
не всякий, кто учит нас, заслуживает это имя».

Иоганн Вольфганг Гёте

Я  всю  жизнь  буду  помнить  моего  замечательного  учителя  Каюма Муртазаевича Муртазаева.
Непререкаемый авторитет, старший друг, наставник... Он был мудрым – по неисчерпаемому опыту жизни,
по глубине понимания того, что происходит в обществе и во всём мире. Невероятно острый политический
ум, редкая  способность  к  предвидению,  меткость  в  схватывании  и  понимании жизненных 
ситуаций!  Тупицы  не  прощали  ему  остроумия,  политиканы  – искренности, дельцы – бескорыстия.
Это был добрый, внимательный, отзывчивый человек. Само понятие эгоизма выглядело смешным по
отношению к Каюму Муртазаевичу, ведь он жил и работал без оглядки, не щадя себя, ежедневно помогая
другим, абсолютно равнодушный к своему здоровью, отдыху и развлечениям.
Помню его выступления: лаконичная речь, предельно понятные практические задания и поручения,
молниеносная реакция на вопросы товарищей по работе. Казалось, что он занят только работой и ничего
более его не интересует. Он никогда не позволял себе с кем-то из равных или подчинённых «просто
поболтать» на досуге, не говорил о погоде, не расспрашивал о здоровье. А позже оказывалось, что он
сосредоточен и внимателен, помнит всё: лица, имена, фамилии, события и даты... Смелый,
принципиальный человек! Ему случалось делать ошибки. Но это его не смущало, ведь ошибки можно
исправить, преодолеть, изжить, выйти в конце концов на верную дорогу.
Каюм Муртазаевич пригласил меня, работавшего в молодёжной организации республики, на должность
заведующего сельскохозяйственным отделом Бухарского областного комитета. Как-то сразу у нас с ним
сложились хорошие человеческие и творческие отношения, деловое сотрудничество. Совместная работа
приносила добрые плоды. Понимая, что сельхознику надо постоянно разъезжать по районам, Муртазаев
закрепил за мной служебную машину ГАЗ-469, а ведь по должности она не была мне положена. Конечно
же, хотелось оправдать доверие этого незаурядного человека.



































































60





Работы было – непочатый край. Нужно было, кроме кабинетной работы, чаще бывать на местах, глубоко
вникать в агротехнику возделывания хлопчатника, зерновых и других культур, знать и решать вопросы
ирригации и мелиорации земель. В то время остро стояла проблема комплексной механизации сельского
хозяйства. Не побоюсь сказать, что под чутким руководством Каюма Муртазаевича мы достигли
определённых успехов. Область была на подъёме, в марте 1965 года вступила в строй 1-я очередь
Аму-Бухарского машинного канала. Вода – это жизнь. Такой «жизнью» стала для бухарцев Амударьинская
вода. Помню, как в 1970 году наша область 3 октября впервые в истории хлопководства досрочно
выполнила план заготовок, и к концу года сверх плана республике было поставлено ещё 100 тысяч тонн
хлопка-сырца!
А как не вспомнить суровую зиму 1968–1969 гг.? Бухарская область была в то время самой крупной по
территории и по поголовью каракульских овец. Общая площадь пастбищ составляла 11,5 млн гектаров, а
поголовья овец, коз, верблюдов и лошадей – более 2 млн голов. Бесперебойно шёл снег, его покров
достигал одного метра, температура понижалась до минус 40 градусов, земля покрылась ледяной коркой.
 Из-за  этой  страшной  корки  животные  не  могли  передвигаться,  их приходилось в кошарах
кормить с рук. Каюм Муртазаевич возглавил специальный штаб, а заместителем был назначен я. В
течение 50 дней штаб днём и ночью занимался вопросами не только сохранения поголовья скота, но и
обеспечения населения необходимыми продуктами и другими нуждами. Для спасения людей и животных были
мобилизованы военные вертолёты, танки, вездеходы, различный гражданский транспорт. Однако, несмотря
на принятые меры, зима отняла у животноводов 444 тысячи голов овец и коз. Особенно пострадали от
падежа каракулеводы  Тамдынского  и  Канимехеского  районов.  После  этой  зимы  в Кызылкумах было
построено более 1000 км асфальтированных дорог, почти все овцеводческие фермы были соединены с
центральными усадьбами совхозов. Все эти  события  описаны  в  книге  Н.Н.  Нарзуллаева  «Дорога 
жизни»  (бывший председатель Бухарского облисполкома, кандидат сельскохозяйственных наук).
Как-то в Узбекистан приезжал из Москвы Ф.Д. Кулаков, он курировал
вопросы сельского хозяйства. Каюм Муртазаевич попросил его выделить одну единицу заместителя
первого лица области по селу. Опять-таки широкое видение насущных проблем не подвело моего учителя.
Фёдор Давыдович эту просьбу
61





выполнил. Вот так, по рекомендации Каюма Муртазаевича, в марте 1972 года я был избран секретарём по
делам сельского хозяйства Бухарской области. Оказалось, что и в Сырдарьинской области не было такой
должности. А там в то время велись большие работы по освоению целинных земель Голодной степи. С
лёгкой руки Муртазаева на такую же должность в Сырдарьинской области был избран мой хороший друг,
кандидат ветеринарных наук Ислам Султанович Умаров.
12 лет безупречной работы Каюма Муртазаевича в качестве первого лица стали легендой
общественно-политической жизни нашей области. Замечу, что начиная с 1938 года и до конца 1991 года
из работавших в этой должности 15 ответственных лиц Каюм Муртазаевич проработал дольше всех. Я ни
разу не встретил человека, который плохо или равнодушно отозвался бы о нашем Каюм-аке! Ни разу!
Всегда – только положительно, с огромным уважением, любовью, признательностью. Это ли не истина,
рождённая не по принуждению?
Дорогой мой учитель Каюм Муртазаевич, сегодня, мысленно обращаясь к Вашей памяти, хочу сказать о
Вас так: «Вы сделали всё, что может сделать человек за свою жизнь: созидали во имя жизни и
разрушали наносное и ненужное, любили работу,  людей,  все  проявления  жизни  и  ненавидели 
обман,  неискренность, цинизм... Вы истратили все силы своего сердца до конца! Низкий поклон Вам!»
Дамир ЯДГАРОВ


















62





«Всегда старайтесь не уронить достоинство Узбекистана…»
С Каюмом Муртазаевичем мы познакомились в 1974 году. Я работал секретарём парткома Навоийской ГРЭС.
Однажды  все  выбросы  гузапои  (хлопка)  бросали  в  реку  Зарафшан, вследствие чего ГРЭС
остановилась.
Я объяснил ситуацию К. Муртазаеву. Срочно с помощью вертолёта он осмотрел окрестность. Мусор быстро
убрали, и ГРЭС заработала.
Позже по бывшему Союзу проводилось соревнование среди электростанций. Мы  заняли  третье  место. 
Каюм  Муртазаевич  был  очень  образованным  и аккуратным человеком.
Позже я работал вторым секретарем Навоийского горкома партии, затем 7 лет
– первым секретарем Зарафшанского горкома партии.
У Каюма Муртазаевича были огромные связи и дружба с руководителями тогдашних республик. Был такой
случай: когда в Навои, Учкудуке, Зарафшане, Зафарабаде  не  хватало  картофеля,  он  отправил  нас 
в  Белоруссию.  Там  мы встретились  с  первым  секретарем  Белорусской  коммунистической  партии
Машеровым, которым связался по телефону с Каюмом Муртазаевым. Машеров помог нам, и два эшелона с
картофелем отправились в Узбекистан.
Каюм Муртазаевич не любил лжи. Он всегда от нас требовал говорить только правду. В Навои был
случай: приехали гости из столицы, встретили мы гостей очень хорошо. Они гостили два дня. Я
уменьшил счет застолья и показал на 70 рублей.
Он удивился: «Почему так мало – за 2 дня на 5 человек?»
На работе Каюм Муртазаевич был жёстким, спрашивал по существу. Он был человеком  душевным.  Иногда 
мы  готовили  плов,  вместе  сидели,  душевно разговаривали.
Самое главное – он учил быть порядочными, честными – всегда, в любых ситуациях. Он твердил каждый
раз:
«Всегда старайтесь не уронить достоинство Узбекистана».



63





Вот таким был Каюм Муртазаев.







Хаят Рахимович ГАФАРОВ









































64





Слава сына узбекского народа
Моя первая встреча с Каюмом Муртазаевичем Муртазаевым состоялась в 1970 году, в день празднования
50-летия образования комсомола Хорезма и Бухары. Ведь Хорезмская и Бухарская народные республики
были образованы в 1920 году, и комсомол здесь был создан в 1920 году, в то время как комсомол
Узбекистана был создан  в  1925  году,  после  размежевания  и  образования  социалистических
республик Туркменистан, Узбекистан и других. Наша большая делегация во главе с Абдуллаевой Рано
Хабибовной приехали из Ташкента. Сначала мы отметили торжества по полувековому юбилею в Ургенче,
потом в Бухаре.
Встречали нас бухарцы с очень большим почетом, во главе со вторым секретарём  обкома  партии 
Петровым  Владимиром  Николаевичем.  Провели торжественный Пленум обкома комсомола, в городах и
районах области состоялись запоминающиеся встречи и другие мероприятия. После завершения всех
торжеств состоялся праздничный ужин в узком кругу, где были секретари обкома комсомола и отдельные
члены бюро обкома партии во главе с Муртазаевым К.М.
По завершении ужина Рано Хабибовна представила меня как нового ответственного организатора по
Бухарской областной комсомольской организации.
«Каюм  Муртазаевич,  Рихси  Алимов  –  наш  новый  работник,  выходец  с авиационного  завода, 
недавно  прошел  серьезную  армейскую  службу.  У  нас ответорганизатор один на две области. В ЦК
партии на каждую область по одному ответорганизатору, а у нас таких больших штатов нет, мы
обходимся так. Вот Рихси курирует  три  области  –  Бухарскую,  Каракалпакскую  и  Хорезмскую. 
Каюм Муртазаевич, Ваша комсомольская биография и находящийся рядом с вами Дамир Салихович Ядгаров,
вчерашний секретарь ЦК комсомола, придают нам большую уверенность в работе с молодежью области», –
сказала она.
Каюм Муртазаевич сказал в ответ: «Двери у меня всегда открыты в любое время суток, Рихси-ука и
Буреев Ибрагим Камалович, знайте это. Ну, а если меня не будет, то здесь всегда на хозяйстве Петров
Владимир Николаевич и заведующий орг. отделом, член бюро обкома партии Джаббаров Исмаил Джабарович.
Никаких вопросов. И еще я попрошу Дамира Салиховича плотнее держать с ними связь и почаще бывать на
пленумах и бюро обкома комсомола».

65





Однажды рано утром, я, председатель бюро международного молодежного туризма «Спутник», провожаю
гостя из Москвы в депутатском зале аэропорта. Зима, народу много, кто встречает, кто провожает.
Всё, как обычно: депутаты ВС, руководители большого ранга. С запозданием прибыл самолет из Москвы.
Среди прибывших и Каюм Муртазаевич. Все встали, словно по команде, и каждый считал за честь подойти
к нему и поздороваться. Каюм Муртазаевич со всеми тепло поздоровался и распорядился всем подать
коньяк. Быстро, оперативно всё сделали, и Муртазаев поздравил всех с Новым Годом. Все выпили, кроме
одного крупного руководителя, который, поймав вопросительный взгляд Каюм-ака, сказал: «Сейчас
пригласили в ЦК на совещание, поэтому, извините, я не могу». Каюм Муртазаевич, обращаясь  ко  всем,
 ответил,  как  всегда  коротко,  но  очень  метко  и  очень содержательной фразой: «ЦКга ичиб
бориш масжида сийиб ;ўйиш билан баробар».
Все попрощались и разъехались.
Меня он спросил: «Не устал, не надоело в комсомоле? Рихси, хочешь, будем вместе работать?»
Я, не раздумывая, сразу ответил положительно. И никогда не пожалел об



































этом.
Он, оказывается, вернулся после беседы, где был утвержден председателем







































Госкомтруда Узбекской ССР. Поехал в Бухару.
И после областного пленума он в тот же день, собрав свои вещи, с супругой Тургуной-опой вернулся в
Ташкент. И жили они в трехкомнатной квартире сына. Не стали ждать, пока предоставят ему квартиру.
Он человек скромный, особо чувствительный, поэтому принял такое непростое решение.
Каюм Мутазаевич всегда отличался скромностью, открытым и простым характером,  пользовался  большим 
авторитетом.  Я  часто  общался  с  ним  на официальных и неофициальных встречах и беседах, и
всегда оставались только положительные эмоции от его добросердечности и внимательности. Однажды
осенью он сказал мне, как председателю профсоюзного комитета: «Давайте вместе поедем навестить
наших хлопкоробов». Открывает сейф, берет одну 50-рублевую купюру и говорит: «Это чтобы завтра на
базаре что-то приобрести – кроме ваших профсоюзных отчислений. Это заначка, о которую Турсуной не
знает». Мы посмеялись. Наутро в дороге он говорит водителю: «Мимо базара поезжай, возьмем две
лепешки». Взяли две горячие лепешки.



































































66





Едем  и  по  дороге  жуем  горячую  лепешку.  Доехали  до  Джизака,  где располагались  работники 
Комитета  цен,  Комитета  по  труду,  Министерство мебельной промышленности, Госарбитраж, – все это
подразделения Кабинета Министров, Совета министров. И вот, ближе к обеду, все собрались. Каюм
Муртазаевич поинтересовался настроением, взбодрил их, послушал все пожелания. В  комитете  я 
курировал  вопросы  подготовки  кадров  на  производстве, вопросы повышения квалификации кадров,
инженерно-технических специалистов, руководителей, а также аттестацию руководящих кадров и
специалистов в отраслях народного хозяйства. Это был серьезный участок работы, многие вопросы не
были
в поле зрения государства.
Это были вопросы или профсоюза, или отраслевых профсоюзов. И впервые государство стало осуществлять
контроль за этими вопросами. Аттестация кадров вообще  впервые  была  внедрена  в  практику  работы
 с  1976  года.  Ранее  она применялась  только  в  научной  среде,  а  теперь  стала  проводиться 
и  в производственной сфере. Подготовку квалифицированных кадров на производстве – это примерно
25–30 процентов – готовили в системе профтехобразования, а основной  удельный  вес  подготовки 
кадров  проходил  непосредственно  на производстве. Человек устраивался учеником, за ним закрепляли
подготовленного рабочего с высоким разрядом. Такой подход был более оперативным, учитывая
потребность предприятий в рабочих кадрах. В дальнейшем ставилась задача подготовки  кадров  в 
системе  профтехобразования  до  50  процентов.  Было распоряжение о том, чтобы в каждом районе
Узбекистана были созданы два профтехучилища:  одно  занималось  подготовкой  строителей  разных
специальностей, а второе – механизацией.
Нехватка кадров была одной из серьезных проблем. В народном хозяйстве
дипломированных специалистов, педагогов, имеющих высшее образование, было много. Но в то же время
на многих должностях, которые должны были быть укомплектованы людьми с высшим образованием,
работали практики. То есть производственные должности занимали практики, не имеющие
соответствующего образования. И одновременно парикмахерами, продавцами, официантами работали люди с
высшим образованием. То есть государство затрачивало средства на подготовку специалистов, а
специалисты не работали по своей специальности.

67





Народному хозяйству был нанесен большой ущерб, когда подготовленные специалисты использовались не
по назначению, а отрасли народного хозяйства нуждались в высокообразованных специалистах. Другой
вопрос – это повышение квалификации инженерно-технических работников. Каждый работник в течение
пяти лет должен был обязательно пройти курсы переподготовки или повышения квалификации. Все эти
вопросы в значительной степени контролировались и определялись в Госплане.
В Госплане эти вопросы курировал Каримов Ислам Абдуганиевич. И вот на одном из наших подготовленных
документов, где стояли подписи более 11 министерств – это и высшего образования, и просвещения, и
статистики, и Госкомстат – не было подписи Госплана. Я объяснил Каримову, что прошло достаточно
времени, а документ с подписью не вернулся. Тогда Каюм Муртазаевич позвонил председателю Госплана
Кудрату Ахмедовичу Ахмедову.
Кудрат  Ахмедович  пообещал:  «Я  разберусь.  А  может,  ваш  работник встретится  со  мной?» 
Через  20  минут  я  был  у  Кудрата  Ахмедовича.  Мы поговорили, и он пригласил своего заместителя
Ислама Абдуганиевича Каримова. Каримов зашел в кабинет с серьезным и недовольным лицом. Кудрат
Ахмедович попросил его разобраться во всем и ускорить вопрос. Вместе мы пошли уже в кабинет Ислама
Каримова. Он пригласил двух своих начальников отдела, отчитал как следует, но тут же расписался и
передал документы, чтобы немедленно отвезли. Кудрат Ахмедов сказал, что как зампредседателя Совета
министров он подписывает  другие  документы  вместе  со  всеми  министрами,  а  это  могут
подписать только его заместители.
С  Исламом  Каримовым  мы  посещали  оздоровительный  спортивный комплекс на Бешагаче, где занятия
у нас начинались в 6 утра. Сначала – общая гимнастика, потом – тренажеры в зале, плавание в
бассейнах, финская баня, и уже к завтраку все разъезжались по своим делам. С 6 утра там занимались
в основном заведующие отделами ЦК, министры. А позже, в течение дня, – уже народ рангом пониже.
Хочу обратить внимание, что все уходили, а Каримов еще оставался побросать мяч в баскетбольную
корзину. То же самое на другой стороне делал зав. отделом строительства, бывший секретарь
Бухарского обкома по промышленности
и строительству Назир Раджабов. Одевались все примерно одинаково – в простую
68





китайскую одежду. Только Назир Раджабов, который недавно был в поездке во Франции, ходил во всем
белом – в белых шортах, белых кроссовках, белых носках и белой майке. А остальные были одеты просто
в китайские резиновые тапочки, удлиненные бриджи и простые майки. Скромность была во всем. А
неприязнь между двумя этими людьми оставалась практически до их последних дней.
Всё самое лучшее о человеке узнаешь на его похоронах. От количества присутствующих людей, от тех
бесед, которые люди ведут между собой. И вот – скоропостижная смерть Каюма Муртазаевича, о которой
все горько сожалели. Сожалели искренне, глубоко, чистосердечно, понимая огромную утрату. На этих
похоронах были близкие ему люди, среди них – Дамир Салихович Ядгаров, который работал зав. отделом,
секретарём Бухарского обкома партии по селу.
В то время, когда ушёл Каюм Муртазаевич, все его сподвижники тоже были освобождены по разным
причинам.
Ушел и секретарь обкома партии Назир Раджабов, он стал зав. отделом строительства ЦК партии. В
целом была полная замена обкома в связи с приходом Каримова Абдувахита. Вторым рядом с нами был
Учкун Рахимов, полковник КГБ, который потом стал министром внутренних дел. Мы познакомились с
Дамиром Салиховичем, когда он был секретарем ЦК комсомола. Учкун Рахимов был тогда начальником
отдела контрразведки.
Я часто приглашал его выступить с лекциями перед секретарями райкомов, горкомов комсомола, которые
учились на курсах повышения квалификации. Это была Республиканская комсомольская школа, и
находилась она вместе с партийной школой, которая сегодня является Университетом дипломатии и
международных отношений. Все мы трое и, естественно, родственники, сыновья, присутствовали на
похоронах...
Скорбили  все.  Мне  запомнилась  телеграмма,  поступившая  от  Э.А. Шеварднадзе. Тогда он был
первым секретарём ЦК компартии Грузии. Он писал:
«Тургуной, я ошеломлён. Прими мои соболезнования, мы потеряли единственного человека, который
назывался Человеком с большой буквой». И таких телеграмм было очень много. Позже мы и с Дамиром
Салиховичем, и с Учкуном Рахимовым поддерживали связь. На каждой из наших встреч мы обязательно
вспоминали о нашем учителе-наставнике Каюме Муртазаевиче.
69





Ведь перед поездкой, буквально за месяц до этого, Каюм Муртазаевич объездил всю вновь созданную
Навоийскую область. Это была его давняя мечта – образовать Навоийскую область. Думал он об этом еще
в тот период, когда работал первым секретарём Бухарского обкома партии, и вносил это предложение.
Перед  поездкой  в  Навоийскую  область  мы  с  Каюмом  Муртазаевичем планировали поехать в Бишкек.
В Бишкеке Москва проводила большой семинар, на который были приглашены все министры и замминистры
по вопросам аттестации кадров,  инженерно-технических  работников,  по  вопросам  повышения
квалификации кадров и специалистов. Из Узбекистана должны были поехать около 50 министров и
замминистров во главе с Каюмом Муртазаевичем, но в последний момент  он  попросил  поехать  Кирова 
Якуба  Тургуновича,  своего  первого заместителя.
А сам он уехал в Навои в связи с тем, что образовалась новая область, и он получил добро ЦК на это.
Он объездил все районы, вновь образованные в Навоийской области. Это была его давняя мечта –
создать промышленный центр в пустыне Кызылкум.
Так случилось, что эту область открыли через 10 лет после того, как разделили Сырдарью. В 1972 году
Сырдарьинская область была разделена на Сырдарьинскую и Джизакскую области. Здесь свою роль сыграли
какие-то, будем говорить, местные, личные интересы. Допустим, от Гулистана до Джизака – 100
километров.  Это  два  областных  центра.  А  от  Бухары  до  Учкудука  –  400 километров. Но в
данном случае речь идет не о расстоянии, а о том, что потенциал, который был, есть и который еще
полностью не раскрыт в этой Кызылкумской зоне, очень большой.
Проблем, конечно, было много – это нехватка квалифицированных кадров, слабая инфраструктура,
отсутствие дорог, снабжения водой, электричеством, газом – это всё задерживало развитие.
Все руководители районов, Бухары, Навоийской области приехали на похороны, приехали выразить
соболезнование. И каждый вспоминал об участии, о личном вкладе Каюма Муртазаевича в развитие
Навоийской и Бухарской областей. Кто-то рассказывал про строительство Аму-Бухарского канала.
Еще задолго до начала строительства он пригласил меня, как председателя
райисполкома, и сказал: «Значит, так, поедут все председатели райисполкомов
70





Бухарской области в Папский район, в известный совхоз нашего знаменитого деятеля, организатора
сельского хозяйства. Там вы пробудете ровно неделю. Через неделю он вас примет. Вы возьмите
побольше грузовых машин, оттуда повезете деревья и саженцы деревьев. И мы вдоль канала, вдоль этих
берегов должны их посадить, превратим берега в сад.
Везде вокруг должны быть сады, сады, сады!»
Воспоминаниям нет конца. Зимой 1968–69 года, когда выпало большое количество снега и были такие
сильные морозы, которые более ста лет не знала эта территория, мог погибнуть весь скот. И тогда
Каюм Муртазаевич организовал через своих друзей и московских товарищей, военных разбрасывать
самолетами питание для животных, для овцеводов. Также была организована доставка воды, питания для
пастухов и их семей, которые оказались оторванными от населенных пунктов.
Много воспоминаний о том, как создавался первый «золотой цех» Советского Союза, о взаимоотношениях
с основателем городов Навои, Зарафшана, Уч-Кудука Зарапетяном.
Другой рассказ – о работе Трех М. Это история о том, как Мухитдинов стал секретарем ЦК КПСС, членом
президиума, Мусаханов – секретарем ВЦСПС, одним из главных руководителей, а Муртазаев Каюм
Муртазаевич – секретарем ЦК ВЛКСМ, о том, какой вклад, какой авторитет, какое уважение имели эти
люди. Все с гордостью говорили о Трех М. Каждый из этих сынов Узбекистана вложил большой вклад в
развитие страны и, в частности, в развитие нашей республики.
И вот 1965 год – приезд Л.И. Брежнева и С.П. Славского, министра среднего машиностроения СССР, на
открытие комбината, и первый слиток золота весом 12 килограммов. Их отношение лично к К.М.
Муртазаеву вызывало у многих зависть.
Очень много воспоминаний. Один из таких ярких примеров – Джабаров Исмаил Джабарович, который
готовил людей к большой работе. Выпускник Ташкентского транспортного института стал заведующим
отделом обкома партии, членом бюро обкома партии. И когда Джабаров почувствовал, что должен уходить
из Бухары, он сменил работу и по рекомендации стал работать в аппарате ЦК КПСС.
Он был очень образованным человеком, настоящим интеллектуалом. Позже
он вернулся вторым секретарем Навоийского обкома партии и, немного поработав, стал возглавлять
Бухарский обком партии. Возникает естественный вопрос: почему
71





такого деятеля, как Каюм Муртазаевич, проработавшего в комсомоле во всех звеньях, начиная от
райкома, обкома, ЦК, ЦК ВЛКСМ, потом первым секретарем Ташкентского  горкома  партии,  в  период, 
когда  возник  вопрос  о  развитии производственных  отношений,  производительных  сил, 
производственных отношений в Навоийской зоне, где действительно большие залежи и перспективы для
нашей страны, отправляют возглавить Бухару? Бесспорно, именно благодаря его целеустремленности,
умению охватить основное, сделать союзниками всю интеллигенцию, инженерно-техническую, культурную
прослойку, чтобы поднять уровень жизни, повысить благосостояние народа.
Это он сделал, сумел. И вот эти водохозяйственные, строительные работы и Бухарский хлопчатобумажных
комбинат, и водовод, который от Хорезма проходит через всю пустыню до Зарашана, Учкудука, чтобы
питьевую воду из Самарканда провести через Навои в Бухару – это всё были его планы. И, естественно,
удивляться этому не приходится, потому что это – отношение Каюма Муртазаевича к жизни.
А если посмотреть на его депутатскую деятельность, как формировали из него будущего лидера за время
его депутатства в высшем союзном органе? Он был и в составе комиссии по пятилетке – это одна из
самых главных комиссий. Он был также в составе парламентской группы, в составе народного
образования, в составе культуры,  в  составе  сельского  хозяйства,  в  составе  промышленности  и
строительства,  –  то  есть  практически  во  всех  жизненно  важных  комиссиях Верховного Совета,
там, где принимались важные решения. Но эти важные решения обсуждались в противоборстве разных
мнений, представителей разных республик, разных регионов, разных отраслей.
Еще в начале 70-х годов Каюм Муртазаевич ставил вопрос о строительстве атомной станции для
выработки электричества. И лишь в 1985 году было закрытое постановление  ЦК  КПСС  и  Совета 
Министров  СССР  о  развитии производительных  сил  в  Каракумской  зоне,  где  предусматривались 
многие вопросы, в том числе и строительство этой атомной станции в районе севернее района Учкудук.
Я вам приведу другой пример. Абдувохид Каримов, который пришел после Каюма Муртазаевича и возглавил
Бухарскую область, однажды в беседе со Славским, министром среднего машиностроения, попросил:
«Серафим
Павлович, вот у нас проблема: местному населению надо галоши, а у нас они в
72





дефиците. Можно нам в этом помочь?» На что Серафим Павлович ответил:
«Дорогой мой, я – министр атомной промышленности, а не галошной фабрики». Вот масштабность людей,
независимо от занимаемой должности. Или другой пример: однажды я ехал в Москву. В депутатской
комнате провожают Каюма Муртазаевича  первый  секретарь  горкома  партии,  два  зампреда  Совмина,
заместитель  председателя  Совета  Министров  СССР  и  председатель Государственного комитета
Совета Министров СССР по науке и технике В.А. Кириллин. И вот он, уже прощаясь, обращается к
Кириллину и говорит, называя имя и отчество: «Это мой работник, он едет в Москву, там у Ломоносова
большое совещание, он представляет всю нашу команду». И на этом разговор закончился.
Сели в самолет, мы оказались рядом с Кириллиным, за ним два человека: один, видимо, помощник,
другой – служба охраны, угощают по высшему классу. А перед прилетом в Москву мне Кириллин говорит:
«Там будут стоять две машины, на одной я забираю всех моих, а вторая «Чайка» – это для вас, она в
вашем распоряжении. Значит, вот помощник, он будет знать номер в гостинице, ваш номер телефона, и
вы скажите все ваши планы, машина будет вас обслуживать».
И здесь каждый обогащался духовно. Это было действительно большой школой, плюс к той школе, которую
Каюм Муртазаевич прошел с детства, с тяжелого детства, трудного детства. Мы гордимся, восхищаемся,
чтим его память. Дай Бог, чтобы его имя и его дела оставались в памяти еще долгие-долгие годы. И мы
все, участники больших торжеств в Москве, которые проходили и на 80-летие, 85-летие, и на 100-летие
образования комсомола в Большом Кремлевском дворце съездов. Все участники – а это более 4 тысяч
человек – встают с места, когда вспоминают о тех лидерах комсомола, союзного комсомола, начиная от
Косарева и других. И там, когда появляется фамилия Каюма Муртазаевича Муртазаева, зал аплодирует
стоя.
Вот это и есть честь, достоинство и слава сына узбекского народа.

Рихси АЛИМОВ






73





Из книги «Ибрат йули»
В марте 1961 года начальник торгового отдела Ташкентского городского комитета Махмуд Ахмедов
пригласил меня и сказал: «Мы хотим порекомендовать вас на должность начальника городского
управления торговли. Первый секретарь партийного комитета Каюм Муртазаев хочет поговорить с вами об
этом». Вместе с М. Ахмедовым я отправился к первому секретарю. К. Муртазаев сказал: «Мы хотим
назначить вас начальником городского управления торговли. Мы звонили и проконсультировались с
первым секретарем областного партийного комитета Орифом Хакимовым, который работал с вами в
Сурхандарье. Нам сказали, что вы – опытный руководитель и организатор. Мы думаем, что вы
согласитесь с нашим предложением», – сказал он. – «Прошло всего полтора года с тех пор, как я
вернулся в Ташкент. У меня есть некоторые сомнения, не будет ли мне трудно работать в таком большом
городе, как Ташкент», – ответил я. – «Мы верим, что вы справитесь с этой новой задачей и, если
потребуется, протянем вам руку помощи и поддержки», – сказал он.
После  этого  К.  Муртазаев  позвонил  министру  торговли  Мухамадали
Сарымсакову и сказал, что поговорил с М. Артыкходжаевым и думает, что было бы правильно назначить
его на эту должность, и хотел узнать его мнение по этому вопросу. Министр А. Саримсаков ответил: «Я
принял М. Артыкходжаева на работу товароведом в 1951 году. Затем в 1956 году мы отправили его
учиться в Москву, после окончания учебы он год проработал заместителем председателя областного
издательства в Сурхандарье. Позже мы назначили его начальником областного торгового управления». –
К. Муртазаев сказал: «Наши идеи имеют одинаковое происхождение, из городского торгового управления.
Мы сейчас утвердим М. Артыкходжаева на замену Б. Мухиддинову».
Мне дали необходимые советы и пожелали успехов в дальнейшей работе.
На следующий же день мы собрали руководителей отделов, познакомились с ними и подробно обсудили
работу. Я также внимательно выслушал их мнения. Я сказал им: «Я ваш новый руководитель, вы все для
меня равны. Вы тоже для меня новые  люди.  Я  верю,  что  наша  единственная  цель  –  работать 
честно  и добросовестно,  помогать  друг  другу  и  своевременно  выполнять  решения, направленные
на улучшение благосостояния людей, а также оказывать образцовую
74





службу нашим людям. Отныне давайте работать честно и искренне, и давайте привыкнем меньше говорить
и больше работать. Короче говоря, пришло время изменить наш стиль работы. Каждый, у кого есть идея,
может свободно её высказать. Я не люблю много говорить. Если решение сложное, я запишу его и потом
приму решение».
Всё шло хорошо. Я увидел, что секретари районных партийных комитетов по телефону дают мне указания
по подбору и расстановке кадров. Я позвонил Каюму Муртазаеву и попросил его принять меня. На приёме
сказал, что почти все сотрудники – хорошие, преданные своему делу люди, которые хорошо выполняют
свои обязанности. Но есть и руководители, которые вмешиваются в мою работу и говорят: «Не трогай
этого, потому что он наш человек».
Каюм  Муртазаевич  отвечал  за  руководителей  районного  партийного комитета, их рекомендации, но
на встрече со мной он сказал: «Артыкходжаев отвечает за кадры, и наём – на усмотрение
Артыкходжаева».
Каюм-ака удовлетворил мою просьбу.
Я семь лет возглавлял управление городской торговли. Это была чрезвычайно сложная и ответственная
должность. На городскую торговлю приходилось почти 40 процентов товарооборота республики. За годы
моего руководства не было ни одного года, когда бы Ташкентское городское управление торговли не
выполнило бы  государственный  план.  Этого  удалось  достичь  благодаря  руководству,
требовательности и одновременно поощрению и поддержке нашей работы.
Бывали случаи, когда в торговую систему проникали недобросовестные люди.  Их  приходилось 
постепенно  отстранять  от  работы,  а  нарушителей привлекать к ответственности. В таких
ситуациях, то есть при решении судьбы людей, личный пример руководителя системы, его доброта к
работникам имеют огромное значение. Я никому не заглядывал в глаза, ни у кого ничего не брал.
Именно поэтому я чувствовал себя независимым и спокойным. Однажды Каюм Муртазаев на неформальной
встрече сказал мне: «Муродхон, мы давно за тобой следим. Ты справедливый, сдержанный и честный
человек, который знает, как поступать.  Поэтому  мы  всегда  тебя  поддерживаем».  Эти  слова 
секретаря парторганизации я считаю для себя выше любой награды.


75





Вспоминаю один случай. После переезда из Сурхандарьи мы жили во дворе на Лабзаке. Поскольку места
не хватало, я построил дом с верандой и одной комнатой.
Об этом кто-то написал анонимное письмо, в котором говорилось, что я отстроил большой дом на
участке своего отца. Однажды начальник отдела городского партийного комитета Махмуд-ака Ахмедов
сказал: «Муроджон, пойдем, проверим продажи, а на обратном пути пообедаем у тебя дома». Я
согласился. К нам  присоединился  и  Ф.  Мазитов,  заместитель  председателя  Ташкентского
городского исполнительного комитета. Мы пообедали у меня дома. После обеда пошли на работу. Об
анонимном письме они мне ничего не сказали.
Позже они передали следующую информацию секретарю К. Муртазаеву: «В одном дворе живут три брата и
члены их семей вместе с матерью и сестрой. Комфортных условий для жизни 18 человек в семье нет».
К. Муртазаев сказал: «Конечно, нам нужно создать ему условия для хорошей и продуктивной работы».
После этого председателю исполнительного комитета было поручено в ближайшее время предоставить
жилье М. Артыкходжаеву.
В короткие сроки нам выделили четырехкомнатную квартиру на массиве Бешагач. Забавно, что я получил
квартиру благодаря анонимке.
Мурадходжа АРТЫКХОДЖАЕВ
(из книги «Ибрат йули»)

















76





Из книги «Мудрость Учителя»
Умаркул Усмонов более десяти лет работал бок о бок с Каюмом Муртазаевым в Бухаре. Один был
областным прокурором, другой – исполняющим обязанности главы области. К. Муртазаев был избран
первым секретарем областного комитета 2 апреля 1965 года.
К. Муртазаев родился в 1926 году в Канибадаме в семье художника. Его мать умерла рано, и его
воспитывала тетя, жившая в Фергане. После окончания школы он поступил на физико-математический
факультет Ферганского государственного педагогического  института.  В  студенческие  годы  он 
активно  участвовал  в общественной  жизни,  став  руководителем  молодежной  организации.  После
окончания института был избран первым секретарем Ферганского городского комсомольского комитета, а
затем возглавил областной комитет ЛКСМ.
Вскоре после этого он был назначен главой республиканского Центрального комитета  ЛКСМ.  В  1957 
году  Каюм  Муртазаев,  в  возрасте  31  года,  был рекомендован  на  должность  секретаря 
Центрального  комитета  Всесоюзного коммунистического союза молодёжи. В 1960–1965 годах он работал
первым секретарем Ташкентского городского партийного комитета. По-видимому, Ш. Рашидов, занимавший
пост Первого секретаря Центрального комитета с 1965 года, умел использовать трудолюбивых и
энергичных людей на нужной для республики должности, поэтому Каюм Муртазаев был направлен на работу
в Бухарскую область и усердно трудился там 12 лет. Каюм Муртазаев внёс огромный вклад во
всестороннее развитие Бухарской области. «Жители Бухары – замечательные трудолюбивые люди», – часто
говорил он. Он любил Бухару, и жители Бухары искренне уважали его. Он заслужил большое уважение
среди народа.
В 1970 году регион первым в республике выполнил годовой план по производству хлопка. В дополнение к
плану было собрано дополнительно 100 тысяч тонн хлопка.
Первый и второй этапы строительства Аму-Бухарского магистрального канала также были введены в
эксплуатацию в годы, когда главой региона был К. Муртазаев.  Дамир  Солихович  Ёдгоров,  работавший
 в  то  время  секретарем областного комитета по сельскому хозяйству, рассказал поучительную
историю:

77





«Насосная станция в Кызылтепе должна была быть введена в эксплуатацию на два года раньше
запланированного срока. Насосные агрегаты были изготовлены заводом  «Уралгидромаш»  в  Свердловске,
 а  необходимые  для  насосов электротехнические компоненты были изготовлены по специальному заказу
в Запорожье  (Украина).  В  том  году  Ш.  Рашидов  и  первый  секретарь  ЦК Коммунистической
партии Украины В.В. Щербицкий были удостоены звания Героя Социалистического  Труда.  Каюм 
Муртазаев,  воспользовавшись  хорошим настроением Ш. Рашидова, обратился к нему: «Пожалуйста,
Шараф-ака, напишите письмо Щербицкому, чтобы он помог нам быстрее получить запасные части, которые 
изготавливаются  на  заказ  на  украинских  заводах».  Ш.  Рашидов немедленно  подготовил  письмо 
В.В.  Щербицкому.  Получив  это  письмо, председатель Бухарского областного исполнительного
комитета Ш.К. Хайруллаев отправился в командировку на Украину.
Украинцы встретили Шарифа Камоловича с распростертыми объятиями. Работа на заводах, работающих по
заказу, была организована в три смены. Вскоре в Бухару  доставили  насосы,  необходимые  для 
водоотводного  сооружения,  а Кызылтепинскую насосную станцию ввели в эксплуатацию на два года
раньше запланированного срока. После этого сто процентов земель Бухарской области стали орошаться
водой, перекачиваемой из Амударьи. В первую очередь от этого выиграли бухарские дехкане.
Каюм Муртазаев также внес достойный вклад в развитие промышленных секторов на территории нынешней
Навоийской области (которая в то время входила в состав Бухары) и в строительство городов Навои,
Зарафшан и Учкудук по современным проектам.
Как известно, даже в то время ситуация с мелиорацией земель в Бухарской области была
неблагоприятной. В результате ежегодного забора 4–5 кубометров воды из Амударьи для орошения полей
уровень грунтовых вод повышался, и усиливалось вторичное засоление. Вторичное засоление означает,
что после зимней оттепели и смывания соли с земли соль снова поднимается из земли в течение
вегетационного периода, высушивая посевы и препятствуя обильному урожаю. Если не принять срочных
мер, орошаемые поля высохнут, а урожайность резко снизится. Для отвода соленой воды с полей
необходимо было срочно проложить
дренажные каналы и водоотводы. К. Муртазаев обратился к правительству
78





республики с просьбой выделить из бюджета средства на эти работы. После выделения  соответствующих 
средств  был  проложен  коллектор-дренаж  через Каттакуль, по которому сточные воды сбрасывались в
нижнее течение Амударьи. К. Муртазаев регулярно контролировал строительство водосборного канала в
качестве руководителя специально созданного штаба. Зима 1968–69 годов была крайне суровой.  На 
11,5  миллиона  гектаров  пастбищ  региона  паслось  более  двух миллионов овец, коз, верблюдов и
лошадей. Толщина снега превышала один метр. В Кызылкуме температура опускалась до минус 42
градусов. В этот период были мобилизованы все возможные средства для сохранения уникальной
каракульской породы овец и ягнят. В регионе был создан специальный штаб под руководством К.
Муртазаева.  Д.С.  Ёдгоров  был  назначен  заместителем  руководителя  штаба. Сотрудники неустанно
трудились 50 дней, днем и ночью, спасая не только скот, но и людей.
В Томдинском и Конимехском районах, где в основном ведется каракульное выращивание, животноводы
несли огромные убытки. Из-за отсутствия дорог и кормов погибли 444 тысячи каракульских овец. Каюм
Муртазаев принимает все возможные меры, чтобы обеспечить возможность каракулеводам пережить зиму.
Эти события подробно описаны в книге «Путь жизни» Нурулло Нарзуллаева, бывшего председателя
исполнительного комитета Бухарской области.
Кстати, в то время в Кызылкуме практически не было дорог, соединяющих эти районы. С 1970 года
началось строительство кольцевой дороги, соединяющей центры совхозов и аулов в Кызылкуме. Тогдашний
председатель Совета Министров республики Н.Д. Худойбердиев оказал в этом отношении всестороннюю
помощь.
Сильное землетрясение, произошедшее в Газли в 1976 году, вероятно, еще свежо в памяти многих. Город
Газли был полностью разрушен. Ни одно здание не осталось неповрежденным. Даже здание областной
администрации в городе Бухаре покрылось трещинами со всех сторон. Председатель Комитета
государственного снабжения  С.Б.  Дымшиц  прибыл  из  Москвы  для  изучения  последствий
землетрясения. Региональное и республиканское руководство в срочном порядке приступило к ликвидации
последствий землетрясения. Для горожан строились временные жилища, наладили питание.
В то время территория Бухарской области составляла 143 тысячи квадратных
километров, гранича с республиками Туркменистан, Казахстан, Каракалпакстан, а
79





также Хорезмской, Самаркандской и Кашкадарьинской областями. Расстояние между Алатским и Тамдынским
районами составляло 500 километров. Если нужно было за один день добраться до отдаленного района
области, то обратно в Бухару приходилось преодолевать расстояние в 1000 км.
Каюм Муртазаев совершенно не задумывался о своем здоровье. Если во время посещения района он
замечал серьезные ошибки и недостатки в работе местных руководителей, он оставлял приготовленную
еду и уходил. Если же встречал председателя колхоза, директора совхоза или бригадира с бородой и
усами, спрашивал: «Почему вы ходите, не обращая внимания на свой внешний вид?»























Обычно они отвечали: «У меня нет времени, я не могу себе этого позволить». – «Мы ленивые, нам не
нравится работать. Поэтому мы всегда следим за собой. Вы это имеете в виду? – он доставал из
кармана три или пять рублей и, протягивая их, говорил: – Вы всегда должны быть опрятным и иметь
ухоженный вид. Купите себе три-четыре белые рубашки». Такие заявления, полушутливые, полусерьезные,
учили молодых лидеров дисциплине, и они всегда старались иметь опрятный вид.
Если он замечал высохшее дерево, то говорил: «Высохшее дерево не имеет своих особенностей, срубите
его немедленно!» Он также уделял особое внимание развитию шелкопрядильного производства в регионе и
созданию кормовой базы для шелкопрядов. По его команде высаживали саженцы тутового дерева вдоль
главных дорог, полей, канав и ручьев, а также создавались тутовые рощи. В те годы регион произвел
более трех тысяч тонн коконов и был одним из первых в республике, выполнивших годовой план
производства коконов. Кроме того, Каюм Муртазаев серьезно занимался вопросом обучения и подготовки
местных кадров. В частности, Дамир Салихович Ёдгоров из Шафиркана, который впоследствии стал
хокимом в годы независимости, был прямым учеником Каюма Муртазаева. В 1977 году он был уволен с
поста первого секретаря областного комитета и, хотя и не хотел этого, был назначен министром труда
Узбекской ССР. Он занимал эту должность три или четыре года и умер в 1982 году в возрасте 56 лет.
Сегодня одна из главных улиц Ташкента и Бухары носит имя Каюма Муртазаева.
За три дня до смерти К. Муртазаев, несмотря на все возражения, привёз
Умаркул-ака Усманова, работавшего прокурором в Сурхандарьинской области, в Ташкент. Они выехали из
Самарканда на машине, по дороге вспоминая прошлое. В
80





Ташкенте они просидели, разговаривая до полуночи. Той ночью Тургуной постелила курпачи: одну на
диване, другую на полу. Умаркул, из уважения, отдал диван Каюму Муртазаеву и попытался спать на
полу.
– Посмотри на меня, друг, я здесь главный или ты? – с оттенком юмора сказал Каюм.
– Конечно, ты главный, – ответил Умаркул.
– Если я главный, не вмешивайся, я сплю, где хочу. Если ты действительно хочешь спать на полу,
хорошо, завтра ты будешь спать на полу, а я на диване. Договорились?
– Договорились, – ответил Умаркул-ака.
Но на следующий день Умаркул Усманов срочно вылетал из Ташкента в Термез. У него были срочные дела.
Каюм-ака же поехал проводить его, почему-то не желая расставаться с Умаркулом Усмановым, с которым
они бок о бок проработали более десяти лет и стали близкими друзьями. Он прощался со своим дорогим
другом в несколько грустном настроении.
Два дня спустя, когда кто-то позвонил в Термез: «Мы потеряли Каюм-ака», Умаркул Усманов не мог
поверить своим ушам. К сожалению, всё оказалось правдой.
Прошло уже четверть века с тех пор, как он попрощался с Каюмом Муртазаевым. Но его слова и его
беззаботный смех до сих пор звучат в ушах Умаркула Усманова. Так Каюм Муртазаев живет в сердцах
своих друзей.
Из книги Набиджона Бокий
«Мудрость Учителя» с незначительными изменениями













81





Из книги Набиджона Бокий
Благодаря Каюму-ака Умаркул Усмонов познакомился с известным хафизом из Ферганы Таваккалом
Кадыровым. Таваккал Кадыров был чрезвычайно известен, и мало кто из хафизов мог сравниться с ним в
мастерстве. Когда первый секретарь областного комитета Каюм Муртазаев и Умаркул-ака ездили по
региону, люди говорили: «Каюм-ака, пожалуйста, привезите своего соотечественника Таваккала в
Бухару!».  В  этот  момент  К.  Муртазаев  поставил  условие:  «Сначала  пусть реализуют план по
выращиванию хлопка, а потом пригласим хафиза». В том году Гиждуванский район первым в регионе
выполнил план по сдаче хлопка. Вечером в саду собрались районные и областные руководители. На этот
раз секретарь районного комитета от имени передовых колхозников попросил: «Каюм-ака, пожалуйста, 
привезите  Таваккала  Кадырова!»  Председатель  областного исполнительного  комитета  Бозоров 
также  поддержал  это  предложение.  К. Муртазаев был в хорошем настроении. «Ладно, Таваккал
приедет, но прежде чем приглашать его в Бухару, его нужно найти!» – сказал он, почесав затылок. На
следующий день он позвонил Фахриддину Шамсиддинову, первому секретарю Ферганского областного
комитета, и попросил о помощи. Фахриддинов срочно разыскал Таваккала и выяснил, что тот находится в
разъездах в Худжанде.
Он тут же вызвал его в Фергану и организовал перелет из Ферганы в
Ташкент, а оттуда в Бухару. Каюм Муртазаев, узнав в нем своего давнего соотечественника, отнесся к
нему с искренним уважением. За чашкой чая хафиз сказал: «Каюм-ака, у меня есть два-три часа, и если
я не вернусь в срок, гастроли будут сорваны». – «Вот тебе раз, вы специально приехали из Ферганы и
почти сразу же возвращаетесь?! Три тысячи передовых колхозников собрались в клубе в Гиждуване, ждут
вас, и вы дадите концерт», – сказал Каюм Муртазаев. Хафиз согласился. Он спел восемь или десять
песен в большом клубе. Когда он выходил, его ждала группа пожилых женщин из Гиждувана. Они окружили
его, гладили и хлопали по плечам, говоря: «Мы мечтали, что если услышим песню этого юноши из его
собственных уст и увидим его, то нам больше никогда не придется ни о чем мечтать. Слава Богу, наша
мечта сбылась. Да, живите долго, дитя!» После этого все помолились и благословили его.
– Таваккал, теперь выпьем по пиалушке чая, – сказал Каюм Муртазаев.



































































82





Хафиз не мог отказаться. Из их разговора стало известно, что Каюм Муртазаев когда-то устроил на
работу Таваккала Кадырова в Дом культуры. Вспоминали прошлые события, старых знакомых.
Вокруг стола собралось несколько человек.
– Слушай, Таваккал, ты вступил в партию? – спросил секретарь областного комитета.
– Не вступал и не собираюсь! – резко ответил Таваккал. Пять-шесть человек, сидящих вокруг стола,
рассмеялись.
– Ты прав. Если бы ты вступил в партию, тебя бы уже десять раз исключили!
– сказал К. Муртазаев.
Известно, что девушки постоянно писали Таваккалу письма, посылали гонцов и сватов, назначали ему
свидания. В целом, уважение и почёт хафиза, обладавшего уникальным голосом, среди женщин были
чрезвычайно высоки.
После шуток и разговоров Таваккала Кадырова проводили в аэропорт.
Прошло много времени. Однажды, когда Умаркул-ака сидел дома, ему случайно позвонил Каюм Муртазаев.
– Ты один дома? – спросил он.
– Да. Дети уехали в Самарканд.
– Хорошо, никуда не уходи. Мы сейчас придем. Есть один гость, я и его приведу.
Умаркул-ака  даже  не  успел  собраться.  В  какой-то  момент  Каюм-ака появляется на дорожке во
дворе дома, следуя за Таваккалом Кадыровым. С Таваккалом был один из его учеников. После
приветствия они разговорились, попивая чай.
– Таваккал, на этот раз ты пришел сюда на собственных ногах, не споешь ли нам пару песен? – смеялся
Каюм-ака.
– Я бы спел, но инструменты оставил дома.
– Э-э, не волнуйтесь, инструментов в Бухаре предостаточно, – рассмеялся Каюм-ака, и тут же отправил
своего водителя к дому артиста.
Водитель возвратился с дутаром артиста.
В дом Умаркула Усманова пригласили начальника областного отделения
«СоюзНИХИ» Собира Муслимова и начальника областного отделения КГБ

83





Юнусова. Они начали готовить и накрывать на стол. В этот момент Т. Кадыров взял в руки дутар и
спросил:
– Ну, говорите, что вам спеть?
– Сначала пой то, что сам захочешь, а потом уже то, что мы попросим.
– Хорошо, – ответил хафиз и начал петь.

Умаркул УСМАНОВ
(из книги Набиджона Бокий)



































84





Уникальный человек
Муртазаева Каюма Муртазаевича знал с 1965 года. С того периода, когда его назначили первым
секретарем Бухарского обкома КП Узбекистана.
В это время мой отец – Абдуллаев Хашим Абдуллаевич – работал под его руководством заведующим
финансово-хозяйственным отделом обкома партии. И проработал с ним рука об руку 12 лет.
Когда я познакомился с его младшим сыном, Муртазаевым Икромом, мне было около 10 лет. Он был почти
моего возраста. Мы часто встречались и весело проводили время. Тогда же я познакомился с его
старшим сыном Ильхомом и средним сыном – Акрамом.
Фактически мы с Икромом в то время были детьми. И к нам все относились как к детям.
Но уже тогда, когда мне случалось встречать К.М. Муртазаева у них дома или у папы на работе, я
понимал, что это не простой человек. Я видел, как он общается с членами семьи, видел, как общается
с личным водителем, как общается с моим отцом.
И это был не НАЧАЛЬНИК, а простой человек, уважающий собеседника, умеющий его слушать, при этом не
теряющий своего достоинства и проявляющий благородство к собеседнику.
То, как Каюм Муртазаевич, несмотря на свою занятость, воспитал своих сыновей, проявлялось потом в
их поступках. И это всеяло в меня какую-то ответственность и стремление быть на них похожим.
Помню, во время учебы на первом курсе факультета русской филологии госпединститута нас повезли
собирать хлопок в хозяйства области. И тогда Акрам Муртазаев (он учился на четвертом курсе моего
факультета), будучи сыном первого секретаря обкома партии, не спрятался за справкой ВКК, а со всеми
вместе поехал и ударно трудился, был одним из первых сборщиков на факультете.
Он и учился отлично. За это его уважали не только на факультете, но и во всём институте.
Мне не раз потом, когда Муртазаева К.М. перевели на другую работу в Ташкент, знающие его люди,
которые работали под его руководством, говорили, что такого  руководителя  больше  не  будет. 
Потому  что  он  мог  не  кричать  за
85





невыполнение плана или какие-то проступки, а спросить так, что сотрудники в будущем стремились
вдвое, втрое лучше и качественнее выполнить свою работу.
Отец  мой  до  конца  своей  жизни  восхищался  организаторскими способностями и человеческими
качествами этого уникального и самобытного человека. Если доводилось о нем рассказывать, то всегда
ставил в пример Каюма Муртазаевича и членов его семьи.
Алимжан Хашимович АБДУЛЛАЕВ


































86





Замечательный человек
– Я впервые встретил Каюма Муртазаева в 1975 году на Вабкентском скотоводческом комплексе. Там я
работал главным инженером на передвижном механизированном  комплексе  «Чорбакр».  Он  пришел, 
когда  мы  проводили монтажные работы. С ним был и В.Н.  Петров, второй секретарь областного
комитета.
– Кто вы? – спросил он меня. Я представился.
– Хорошо работайте. Но не стройте этот комплекс по российскому проекту, потому что российский
климат отличается от нашего. У нас жарко, ветрено летом и ужасно холодно зимой.
Вторая наша встреча произошла, когда в Канимехском районе строился новый завод по производству
кормов. Каюм Муртазаевич был в штатском и в сапогах. Был обед. Я был единственным, находящимся
внутри завода, и он сказал мне:


































«Объясните технологию этого завода». Я объяснил принцип работы завода от начала до конца. Кажется,
мой ответ понравился ему, поэтому он сказал: «Я отправлю вас в Беларусь на стажировку».
В Беларуси нас встретил секретарь республики по сельскому хозяйству. Мы пятнадцать  дней  изучали 
технологию  механизации  животноводства.  Когда вернулись,  нас  встретили  и  выслушали  наши 
впечатления.  В  1976  году  на церемонии открытия завода мне вручили медаль «За самоотверженный
труд».
Это был замечательный человек, прекрасный руководитель и благородная личность. Он ценил упорный
труд. Его образ навсегда останется в моей памяти.
Ботир ОЛИМОВ









87





В памяти поколений: о Муртазаеве Каюме Муртазаевиче
Тогда я это просто запомнила. Сегодня понимаю – именно так и заслуживается уважение: вниманием к
тем, с кем работаешь.

Я не имела чести работать под непосредственным руководством Каюма Муртазаевича Муртазаева – по
молодости лет. Когда он возглавлял Бухарский обком партии, я только начинала свой путь: сначала –
как пионерка, потом – как активная комсомолка. Думаю, среди тех, кто сегодня делится воспоминаниями
о нём, я, пожалуй, самая молодая – не по возрасту сейчас, а по возрасту тогда, когда впервые
увидела его. Моё восприятие – с позиции юной девушки, которая только вглядывалась в масштаб
партийной жизни, ещё не осознавая, насколько эти встречи останутся с ней на всю жизнь.
В второй половине шестидесятых годов ХХ века меня, как и многих школьников, привлекали к участию в
открытии партийных конференций. Это была устоявшаяся традиция – торжественное приветствие, цветы,
пионерская или комсомольская символика. Я хорошо помню, как в президиуме сидел мужчина, которого
все явно уважали. Мы, школьницы, конечно, не знали, кто есть кто по должности, но чувствовали: вот
он, самый главный среди сидящих. Его фигура выделялась – сдержанный, сосредоточенный, всё время в
центре внимания. Позже я узнала, что это был Каюм Муртазаевич Муртазаев, первый секретарь
Бухарского обкома партии. Тогда всё воспринималось на уровне ощущений – торжественность, волнение,
гордость за то, что нам доверили быть частью большого события.
Лишь спустя годы, в 1976 году, я увидела его вблизи – уже не на сцене, а как ответственный 
работник  аппарата  обкома  комсомола.  Наверное,  не  случайно именно  те,  на  первый  взгляд 
формальные,  пионерские  и  комсомольские приветствия  на  партийных  конференциях  предопределили 
мою  дальнейшую профессиональную дорогу. Тогда я ещё не осознавала этого, но именно с участия в
таких мероприятиях началась моя связь с комсомолом, а позже – и с партийной

88





работой. Всё оказалось куда глубже, чем казалось юной школьнице с букетом в руках.
После утверждения меня в должности инструктора организационного отдела сообщили, что всех молодых
сотрудников, недавно назначенных в райкомы, горком и обком комсомола, пригласит к себе первый
секретарь обкома партии. Такая у него традиция. Нас это взволновало. Готовили нас серьёзно:
«Говорите, только если спросят, ведите себя сдержанно, больше слушайте». Нас подняли на третий этаж
и собрали в зале, где обычно проходили заседания партийного бюро, была продумана рассадка. И вот –
зашёл Он.
Мы сидели, затаив дыхание. Перед нами был тот самый человек, о котором говорили с уважением, имя
которого ассоциировалось с партийной строгостью и масштабом. Но всё изменилось в одно мгновение –
он вошёл улыбаясь. В тот момент  я  узнала  того  самого  человека,  который  когда-то  принимал 
наши пионерские и комсомольские приветствия. Улыбка была та же – тёплая, искренняя. Он начал
говорить – спокойно, просто, без назиданий и высоких слов, одним словом – на понятном нам языке.
Напряжение в зале сразу спало. Возможно, речь шла об ответственности, о том, что комсомол – резерв
партии, о порядочности. Я не  запомнила  конкретные  формулировки  –  помню  ощущение.  Исчез 
страх, появилась внутренняя уверенность. Это подкупало.
В моём тогдашнем представлении первый секретарь – это кто-то строгий, недоступный, почти не
приближаемый. Такой образ складывался не только из рассказов, но и из повседневных наблюдений: в
коридорах здания, где располагался и обком комсомола, я ежедневно видела партийных работников –
сосредоточенных, сдержанных,  малодоступных  в  общении.  И  потому  встреча  с  Каюмом
Муртазаевичем, его улыбка, простота и человечность стали для меня настоящим откровением. Он
разрушил тот официальный, немного пугающий образ, и остался в памяти как живой, внимательный и
мудрый человек.
Его поступок – найти время и лично встретиться с молодыми кадрами – казался тогда естественной
частью партийной жизни. Нам не объясняли, почему это важно, да мы и не задавались этим вопросом.
Просто знали: будет встреча с первым секретарём. Волнение, подготовка, сдержанные лица. И он –
спокойный, доброжелательный. Мы слушали, запоминали, не всё понимали, но чувствовали, что нас
принимают всерьёз.



































































89





Прошли годы. Я сама работала в должностях, где нужно было принимать решения, нести ответственность,
формировать коллектив. И всё чаще вспоминала ту встречу. Не её содержание, а сам факт: он, первый
человек в области, не счёл это лишним. Не заменил живой разговор бумагой, смотрел в глаза, говорил
просто.
Теперь я точно знаю: уважение к руководителю рождается не от ранга, не от приказов – оно рождается
тогда, когда человек проявляет внимание к тем, с кем работает. Особенно – к тем, кто делает первые
шаги. Его поступок, тогда почти неосознанный нами, стал для меня примером. Я старалась поступать
так же. И, думаю,  именно  это  и  есть  настоящая  школа  руководства  –  когда  слово
подкрепляется делом, а должность не отдаляет, а приближает.
Сожалею, что судьба распорядилась так, что мне не довелось работать под непосредственным началом
Каюма Муртазаевича, но я благодарна за то, что увидела его своими глазами, услышала живую речь,
почувствовала ту атмосферу – не по рассказам других, а сама, лично. Я запомнила это навсегда.
Рада, что спустя десятилетия люди по-прежнему помнят его дела, ценят его человеческий подход,
вспоминают с уважением. И счастлива, что во мне, благодаря той  встрече,  сохранилось,  пусть 
небольшое,  но  важное  качество  –  быть внимательной к тем, кто рядом. Я несу это по жизни.
С особой теплотой вспоминаю те годы, когда мне довелось сотрудничать с его сыном – Акрамом
Каюмовичем Муртазаевым. Я была тогда секретарём обкома комсомола, он работал в газете
«Комсомольская правда». Особенно тесным стало наше взаимодействие весной 1984 года – после
землетрясения в городе Газли Бухарской  области.  В  нашей  работе  тогда  многое  зависело  от 
точности информации, оперативности, ответственности каждого. В Акраме Каюмовиче чувствовалась
порода: принципиальность, собранность, умение работать чётко и без суеты. Он был остроумен, меток,
но никогда не позволял иронии подменять серьёзность.  Работать  с  ним  было  надёжно  и  спокойно.
 И  каждый  раз, взаимодействуя с ним, я невольно вспоминала его отца – не по сходству черт или
интонаций, а по уважительному отношению к делу и людям.
Возможно, именно благодаря таким встречам, таким людям, таким примерам у меня и сохранилось главное
– то, что принято называть школой отношения к делу. Я счастлива, что имела возможность впитать ту
культуру ответственности и
человеческого  отношения,  которую  несли  в  себе  такие  люди,  как  Каюм
90





Муртазаевич. Это было не просто влияние старших – это была живая передача традиции, бережного
отношения к профессии, к людям, к слову. Пусть я была младшей, последней в этих кругах по времени и
возрасту – но я была в них. И для меня это честь!
В изложенных строках я постаралась передать не только то, что сохранилось в моей памяти, но и то,
что продолжаю ощущать как нравственную опору: культуру отношения к делу, чувство достоинства,
человеческое тепло. Это – моё тихое
«спасибо»,  дань  уважения,  благодарности  и  внутренней  принадлежности  к поколению Каюма
Муртазаевича, к его школе, к тому пространству, которое он создавал вокруг себя и в котором мне
посчастливилось быть.
Когда мне предложили поделиться воспоминаниями о Каюме Муртазаевиче Муртазаеве, я восприняла это
как честь и ответственность. От души благодарю его детей и близких за возможность стать частью этой
живой памяти – памяти, которую они бережно хранят и передают дальше.
Профессор Университета общественной безопасности
Республики Узбекистан Мавлюда Садыковна АБДУЛЛАЕВА





















91





Легендарный руководитель
В 1967–1972 годах я работал первым секретарем комсомольской организации Бухарского  медицинского 
училища,  заведующим  орготделом  Бухарского городского комитета комсомола, а затем – заведующим
орготделом Бухарского областного комитета комсомола.
В то время я встречался с Каюмом Муртазаевичем Муртазаевым на совещаниях. Мы встречались
непосредственно с 1972 по 1978 год, когда я работал инструктором в областном партийном комитете,
когда он возглавлял область.
Каюм  Муртазаевич  был  настоящим  государственным  деятелем.  Все сотрудники очень уважали его. Мы
выполняли поставленные задачи вовремя. На аппаратных совещаниях он подчеркивал:
– Ваша ежедневная работа необходима, ответственна, но каждый из вас должен быть творческой
личностью. Что такое творчество? Вам нужно глубоко изучить конкретную задачу. Это будет вашей
помощью областному партийному комитету.
Во  времена  Каюма  Муртазаевича  дисциплина  была  строгой,  как  и требования.  При  этом 
заботились  о  сотрудниках  областного  комитета. Финансовому отделу поручили увеличить отпуск всех
сотрудников с 5 до 30 дней и отправить их в санатории для полноценного отдыха. Он был очень
внимательным и знал  о  семейной  жизни  и  состоянии  работников.  Рядом  со  мной  работал
талантливый  молодой  человек  по  имени  Уткиржон.  В  его  семье  случилась неприятная ситуация.
Его отец был осужден. Но Уткиржона не уволили из-за судимости отца. Когда некоторые товарищи
предложили уволить Уткиржона, Каюм-ака ответил: «Ребенок не отвечает за поступки отца, он выполняет
все поручения».
Три года спустя выяснилось, что отец Уткиржона был несправедливо осужден, и его оправдали.
Каюм Муртазаевич был красивым, привлекательным мужчиной. Ораторское искусство его было высоким. Я
помню, как народная артистка СССР Любовь Касаткина и народный поэт Лев Ошанин, приехавшие из
Москвы, приезжали к нам в регион в качестве гостей. Они приняли участие во встрече с жителями
области.

92





На  встрече  были  обсуждены  важные  вопросы.  Неожиданно  Любовь Касаткина подняла руку:
– Можно мне сказать два слова? – спрашивает она. – Конечно, вы обсуждаете очень важные вопросы, но
я ничего в них не понимаю. Хочу сказать, что первый секретарь  Каюм  Муртазаевич  –  очень 
красивый  мужчина,  позвольте  мне поцеловать его от вашего имени, – она подошла к Президиуму и
поцеловала Каюма Муртазаевича в обе щеки.
Все в зале аплодировали около пяти минут.
Каюм Муртазаевич говорил одинаково и с простыми крестьянами, и с рабочими.
На собраниях говорил:
– Моя зарплата – 450 рублей. Но иногда даже этого не хватает на семью. То же самое и у вас. В этих
трудных условиях народ тянет свою лямку. Но это временно, это всё пройдет, – говорил он.
Мы никогда не слышали, чтобы Каюм купил себе машину или дорогую мебель. Это был обычный человек.
Его супруга были учительницей.
Каюм Муртазаевич также был против местничества.
– Мой сын Ильхом родился в Фергане, Акром – в Москве, Икром – в Ташкенте. Мои три сына родились в
трех разных городах. Неужели теперь они должны привозить людей из мест, где они родились, и
нанимать на работу? – спрашивал он. – Человека следует назначать на работу, исходя из его талантов,
независимо от того, где он родился, говорил он.
Каюм  Муртазаевич,  человек,  внесший  огромный  вклад  в  развитие потенциала Бухарской области,
позже был назначен на должность министра труда и переехал в Ташкент. И конечно же, когда многие
бухарцы приезжали в столицу, они не уезжали, не повидавшись с ним.
Незадолго до своей смерти он приехал в Навои, увидел перемены в новой области и обрадовался.
Вернулся после встречи со своими учениками.
Наша любовь к нему была безгранична. Когда он болел, то говорил:
– Я еще мало что сделал, но я служил своей стране. Каюм Муртазаевич прожил очень мало – всего 56
лет.
Я горжусь тем, что работал под началом этого легендарного руководителя и был его учеником.



































































93





Его образ навсегда останется в моем сердце!







Усмон Тожиевич ХОТАМОВ









































94





Уникальная личность
Когда я начал работать в 1968 году, нынешние Алатский и Каракульский районы входили в состав одного
Каракульского района. Даврон Курбанов из Гиждувана был первым секретарем районного комитета. Каюм
Муртазаев и Даврон Курбанов, первые секретари областного комитета, часто посещали наш колхоз. Я
работал рядовым бригадиром. По необходимости, связанной с работой, я несколько раз  общался  с 
Каюмом  Муртазаевым.  Он  произвел  на  меня  впечатление добросердечного, способного, скромного
человека, умеющего выслушать людей, предусмотрительного и трудолюбивого руководителя. До приезда в
регион он занимал руководящие должности в совершенно иных отраслях, не связанных с хлопководством, 
сельским  хозяйством  и  животноводством,  –  например,  был секретарем комсомола в Москве и первым
секретарем Ташкентского городского партийного комитета. Однако он также хорошо разбирался в этих
областях и умел вникать в проблемы и вопросы отрасли. Когда Каюм Муртазаев возглавлял область, я 
был  свидетелем  этого  на  ежегодных  собраниях  районных  секретарей, председателей и бригадиров
перед посевной и уборкой хлопка. Каюм Муртазаевич обсуждал вопросы без криков и оскорблений,
объективно оценивал ситуацию и брал на себя ответственность, когда это касалось его. Он трезво
оценивал прошлое и будущее.
Помню – это было, должно быть, в 1975 году, как однажды, когда хлопковая
страда подходила к концу, Каюм Муртазаевич приехал в Каракуль, собрал всех председателей и
бригадиров Кировского колхоза, раздал всем мешки и повел их в поле собирать хлопок. Было холодно,
кто-то нашел хлопок, кто-то ушел с поля, не найдя ни единого волокна. Час спустя всех собрали в
зале, и Султана Бабаева, председателя колхоза «Искра», чей хлопковый план застопорился на 87
процентах, спросили,  что  будет  с  хлопковым  планом.  Султан  Бабаев  пообещал:  «Мы обязательно
выполним план по хлопку, мы его выполним». Тогда Каюм Муртазаев напомнил присутствующим
руководителям, что есть руководители, которые лучше знают положение с хлопком здесь, на месте, есть
ли еще урожай на полях, и если они сделают неправильный шаг в реализации плана и займутся
приписками, пострадают не только они сами, но и их дети. «Я дал вам час, а некоторые из вас ушли,
не найдя даже 10 граммов хлопка. И тут председатель Султан Бабаев сказал,
95





что выполнит план по сбору хлопка, до выполнения которого ему не хватает 13 процентов. «Он выдает
по 0,13 процента хлопка каждый день, на выполнение же 13 процентов ему потребуется 100 дней, а год
уже закончился, ну и как он выполнит план? – спросил Каюм Муртазаев и продолжил свою речь: – Я
получил разрешение из Ташкента, с сегодняшнего дня вы прекратите выращивать хлопок и подготовите
почву к урожаю следующего года»,
И все руководители, находившиеся в зале, встали и долго аплодировали. С этого дня на всех полях
началась подготовка к урожаю следующего года.
Каюм Муртазаев строго контролировал выполнение каждого из данных им руководителям поручений,
оценивал деятельность руководителей по результатам выполнения  и,  при  необходимости,  наказывал 
недисциплинированных руководителей по-своему. Однажды, в весенний посевной сезон, каждому колхозу
было поручено посадить по одному гектару огурцов… Когда председателя одного из колхозов в Каракуле
спросили о выполнении этого поручения, он посмотрел Каюму Муртазаеву прямо в глаза и бесстыдно
заявил, что план посадки огурцов выполнен. Каюм Муртазаев, желая увидеть выполнение поручения
своими глазами, посадил  председателя  колхоза  в  свою  машину  и  объехал  весь  колхоз,  но
председатель не смог показать ему ни одного посаженного огурца. Наконец, председатель попытался
снова обмануть Каюма Муртазаева, объяснив, что он посадил огурцы на недавно расчищенных землях в
пустыне, и машина секретаря областного комитета там не проедет. После этого Муртазаев и
председатель отправились в пустыню на ГАЗ-53. На новой земле они наткнулись на бахчу с дынями
вместо огурцов – председатель снова пытался обмануть. Каюм Муртазаев, прекрасно понимая реальное
положение дел, молча ушел от председателя и поехал обратно в центр кишлака. Председатель вынужден
был идти домой пешком, и в тот же день написал заявление об увольнении… Люди до сих пор помнят этот
случай.
В  районе  был  знаменитый  колхоз  «Звезда  Востока».  У  колхоза  был
замечательный председатель по имени Рахмон Джумаев. Каюм Муртазаев, если приезжал в наш район в
обеденный перерыв, шел прямо к Рахмону Джумаеву домой, смиренно ел борщ и уходил. Каждый, кто хоть
раз сидел и разговаривал с Каюмом Муртазаевым, знал, каким щедрым и добрым руководителем он был.
Светлая память об этом человеке останется в памяти его детей и всех, кто его
видел, на всю жизнь. Пусть его добрые дела будут тенью над их головами в
96





загробном мире. Пусть его загробная жизнь будет благополучной, а душа –
счастливой.

Саид ОККИЕВ,
председатель Алатского районного отделения Фонда социальной поддержки трудящихся ветеранов
«Нуроний»





































97





Преданный делу процветания народа
Как древняя, так и молодая священная Бухара – земля, известная во всем мире  своим  величием  и 
памятниками.  Искусный  организатор,  страстный  и требовательный лидер, который бережно относился
к этой священной земле и не жалел усилий для ее развития, будущего и славы, Каюм Муртазаевич
Муртазаев останется лидером, заслужившим огромное уважение и почет среди народа нашего региона.
Июнь 1971 года стал самым ответственным периодом в моей жизни.
Перед выборами депутатов Верховного Совета СССР я был назначен одним из ответственных
представителей кандидата в депутаты в регионе – замечательного человека Каюма Муртазаевича
Муртазаева. В ходе подготовки к выборам я посетил почти все города и кишлаки региона, участвовал во
встречах с рабочими и представителями  общественности,  а  также  с  молодежью.  На  этих  встречах
доверенные лица Каюма Муртазаевича, коллеги, единомышленники и студенты призывали голосовать за
этого благословенного человека, демонстрирующего организаторское  и  бескорыстное  служение.  На 
демократических  выборах кандидатура Каюма Муртазаевича, завоевавшего любовь бухарского народа,
была единодушно поддержана. В декабре 1971 года бухарский народ оказал мне большое доверие  и 
избрал  меня  депутатом  в  областной  Совет,  а  молодежь  163-го строительного треста – своим
руководителем.
С этого момента моя карьера рядового рабочего закончилась, прошедшие годы стали школой жизни,
годами, которые запомнятся мне на всю жизнь. Мой переход к работе с молодежью совпал со
строительством текстильно-швейной фабрики в городе Бухаре. Строительством занимался наш коллектив.
Сначала строительство было объявлено проектом районного масштаба, а позже стало республиканским  и 
всесоюзным  проектом.  Тысячи  молодых  рабочих  и специалистов  из  всех  республик  приехали  на 
стройку  по  рекомендации молодежных организаций. К началу 1972 года из более чем 5 тысяч рабочих,
занятых на нашем строительстве, около 3,5 тысячи составляла молодежь. Раз в неделю проводился
республиканский штаб, который возглавляли один из лидеров Узбекистана того времени Анисимкин Иван
Георгиевич, заместитель председателя правительства республики Марценюк Иван Витальевич и глава
области Каюм
98





Муртазаевич Муртазаев, с участием представителей министерств и ведомств республики. Мы также
принимали участие в этих встречах. В феврале 1972 года тогдашний глава Узбекистана Ш.Р. Рашидов
ознакомился со строительством, посетил строительные площадки вместе с главой области К.М.
Муртазаевым и побеседовал с рабочими и специалистами.
10 марта 1972 года состоялась XVII конференция Бухарского областного комитета молодежи. В
конференции принял участие и выступил глава области Каюм Муртазаевич Муртазаев. В своем выступлении
он рассказал о задачах, стоящих перед нами, молодежью. В частности, он дал рекомендации молодым
строителям  Бухарского  текстильного  комбината  завершить  первый  этап строительства к августу
этого года. Эти рекомендации стали руководством для трудовой  деятельности  молодых  строителей.  В
 начале  сентября  1972  года строители  и  монтажники  досрочно  завершили  установку  последнего
облицовочного блока текстильного комбината. Глава нашего государства Ш.Р. Рашидов поздравил всех
участников строительства с этой победой.
За  время  своего  пребывания  на  посту  главы  области  К.М.  Муртазаев применил все свои
организаторские способности и лидерский потенциал, а также свой опыт. Своими требованиями к себе и
окружающим, единством в словах и делах,  а  также  рядом  других  человеческих  качеств  он 
заслужил  уважение трудящихся  области.  Его  самоотверженный  труд  на  протяжении  многих  лет
окупился. Регион укрепился экономически, открылся путь к переменам, были достигнуты  улучшения  в 
области,  городах  и  селах  на  уровне  местных возможностей, построены общественные и жилые
здания. Этот плодотворный период навсегда останется в памяти коллег Каюма Муртазаевича,
многочисленных учеников и всех жителей Бухары.
Убайдулло Ибодуллаевич НОСИРОВ








99





Каюм Муртазаев, который поддерживал родственные связи и взаимодействовал с Ферганой, Ташкентом и
Бухарой
Среди государственных деятелей и политиков, работавших в Узбекистане во второй половине XX века,
выделяется Каюм Муртазаевич Муртазаев (1926–1982). Среди узбекских национальных политиков,
доминировавших на политической арене в течение 35 лет в советскую эпоху, когда страной правили
Сталин, Хрущёв и Брежнев, в Узбекской ССР – в основном республика жила под руководством Шарафа
Рашидова – место Каюма Муртазаева уникально, и его феномен вошёл в историю как уникальное событие.
Каюм  Муртазаев  родился  14  августа  1926  года  в  городе  Канибадаме Худжандского района
Узбекской ССР. Вскоре после этого, в ноябре 1929 года, по распоряжению Москвы Худжандский район
вошел в состав новообразованной Таджикской ССР. С 1934 по 1942 год он учился в школе № 1 им. Н.
Наримонова в Канибадаме с обучением на русском языке. Его подростковый возраст и юность совпали с
трудными военными годами. После окончания школы молодой Каюм с 1942 по 1943 год работал кладовщиком
в «Узплодоовощ» в Фергане. С 1944 по 1948  год  он  учился  на  физико-математическом  факультете 
Ферганского государственного педагогического института.
Каюм Муртазаев активно участвовал в общественной жизни еще во время учебы в институте. Он – один из
узбекских юношей, попавших на политическую арену советского государства из комсомола. С 1942 года
он был членом ВЛКСМ, с 1948 года – ВКП(б), позже – КПСС. Именно поэтому в 1947 году, в возрасте 21
года, студент Каюм был избран на ответственную должность второго секретаря Ферганского городского
комсомольского комитета УзЛКСМ. Он в течение 13 лет успешно работал на высших должностях в
комсомольской сфере – на городском, областном, республиканском и союзном уровнях, таких как первый
секретарь Ферганского городского комсомольского комитета в 1948–1950 годах, второй секретарь
Ферганского областного комсомольского комитета (областного комитета) ЛКСМ Узбекистана в 1950–1951
годах, первый секретарь Ферганского областного комсомольского комитета в 1951–1952 годах, секретарь
по кадрам Центрального комитета ЛКСМ Узбекистана в 1952–1958 годах, первый секретарь Центрального
100





комитета  ЛКСМ  Узбекистана  (сменив  Малика  Абдураззакова)  и  секретарь Центрального  комитета 
ВЛКСМ  в  1958–1960  годах  (на  этой  должности  он курировал деятельность комсомола в союзных
республиках). Следует отметить, что в течение XX века ни один узбекский политический деятель не
занимал подобных должностей  в  годы  советской  власти.  Такие  высокие  посты  в  рядах
Коммунистической  партии  СССР  также  выпало  занимать  известному государственному  деятелю  и 
политику  Нуриддину  Акрамовичу  Мухитдинову (1917–2008). Н. Мухитдинов был членом Президиума ЦК
КПСС и секретарем ЦК КПСС с 1957 по 1961 год, а также курировал деятельность коммунистических
партий в союзных республиках страны и руководил идеологией партии.
Такая активная деятельность в рядах комсомола оказалась очень полезной для Каюма Муртазаева на
последующих руководящих должностях в партии (в то время в огромной стране существовала только одна
Коммунистическая партия).
Когда Каюм Муртазаев накопил обширный опыт в комсомольской сфере – как в Узбекистане, так и в
Москве, столице советского государства, – он был отозван на родину – в начале 1960-х годов, вскоре
после назначения видного государственного деятеля и политика Шарафа Рашидова (1917–1983) первым
политическим лидером республики. По словам современников, между Шарафом Рашидовым  и  Каюмом 
Муртазаевым  существовали  теплые  и  дружеские отношения.  Каюм  Муртазаев  был  одним  из  верных
 соратников  известного государственного деятеля Шарафа Рашидова. Такие теплые отношения между
двумя храбрыми сынами узбекского народа продолжались до начала 1980-х годов.
Шараф Рашидов добился избрания Каюма Муртазаева, 34-летнего молодого комсомольского лидера,
вернувшегося из Москвы, в феврале 1960 года (вместо Фахмутдина Ходжаева) на одну из самых
ответственных должностей в партии – первого секретаря Ташкентского городского партийного комитета
(горкома). За









101





пять лет1 работы в Узбекистане в качестве лидера коммунистов столицы Ташкента






Каюм Муртазаев приобрел уникальный партийный опыт, освоился в большой политике и из политика,
хорошо знавшего все тонкости комсомольской жизни, стал не только исполнителем «ленинской мудрой
национальной политики», проводимой Коммунистической партией в национальных республиках – по сути,
колониальной политики Москвы, но и ее самым активным лидером в масштабах Ташкента. Работая плечом к
плечу с Шарафом Рашидовым, обладавшим гораздо большим опытом в этой области, он внес значительный
вклад в выполнение указаний Кремля в Ташкенте. В то же время небольшое число лидеров, таких как
Каюм Муртазаев, и их политический руководитель Шараф Рашидов, также стремились служить узбекскому
народу и защищать интересы Узбекистана под давлением Москвы. Сегодня стоит отметить, что в XX веке
представителей узбекской национальной политической элиты советской эпохи, таких как Файзулла
Ходжаев, Усмон Юсупов, Нуриддин Мухитдинов, Шараф Рашидов, Ёдгора Насриддинова, Каюм  Муртазаев, 
Назир  Раджабов,  работавших  в  советскую  эпоху,  следует оценивать по подобным критериям и
меркам, и что все хорошие и плохие аспекты сложной и противоречивой советской эпохи, в которой они
жили и работали, повлияли  на  формирование  мировоззрения  этих  политиков  и  на  уточнение
позитивных и негативных аспектов их деятельности. Именно поэтому сегодня уместно изучать
деятельность национальных коммунистических лидеров, таких как Каюм Муртазаев, и их великие заслуги
перед узбекским народом, а также их ошибки и недостатки, которые должны быть правдиво и объективно
освещены.
Накопив достаточный опыт и квалификацию в партийной сфере, в возрасте
39 лет Каюм Муртазаев в марте 1965 года был избран на должность первого секретаря  Бухарского 
областного  партийного  комитета  крупнейшего  региона

























































1 Тошкент ша;ар партия комитети (горкоми) 1-котиблари: Соди;жон Болтабоев (1934–1937); Малик
Абдураззо;ов
(1952–1955), Сирож Нурутдинов (1955–1956), Расул ;уломов (1956–1958), Фахмутдин Хўжаев (1958–1960),
;аюм
Муртазаев (1960–1965), Соли; Расулов (1965–1973); Уч;ун Умаров (1978–1985), Борис Сатин
(1985–1989), Атхамбек
Фозилбеков (1989–1990).
Тошкент ша;ар ижроия ;ўмитаси (горисполкоми) раислари: Шукурулла Мирсаидов (1985-1988), Атхамбек
Фозилбеков (1990–1992; 1992 йил январдан 1994 йил июлгача Тошкент ша;ар ;окими). Бу ;а;да ;аранг:
Ражабов ;., ;андов Б., Ражабова С. Ўзбекистон тарихининг му;им саналари (Энг ;адимги даврлардан
бугунги кунгача). Тўлдирилган ва ;айта ишланган олтинчи нашр. – Тошкент: “O’zbekiston”, 2015.
311-бет.


102





Узбекистана, богатого золотом и ураном, сменив Назара Матчанова. Он занимал эту ответственную
должность ровно 12 лет.
За это время Каюм Муртазаев, благодаря своему трудолюбию, честности и справедливой политике,
снискал большое уважение и внимание не только среди партийных работников, но и среди всех жителей
Бухары. В 60-е и 70-е годы XX века – я очень хорошо помню, как школьник из Бухары того времени –
узбекский народ почитал и уважал хороших лидеров и ненавидел плохих. В то время репутация Каюма
Муртазаева была очень высока в Ферганской области и городе Ташкенте, где он работал, и особенно в
Бухарской области. Жители Бухары до сих пор тоскуют по таким лидерам, как Каюм Муртазаев, упоминают
их имена с восточной вежливостью и уважением и рассказывают в различные истории о жизни таких
руководителей.
Именно в Бухаре более десяти лет активного труда и борьбы стали пиком политической деятельности
Каюма Муртазаева, плодотворными годами для его возвращения в большую политику (как в комсомоле, так
и на высшие должности в Ташкенте и Москве!). В 1965–1977 годах под руководством Каюма Муртазаева в
Бухарской области была проделана огромная работа. Жизнь и материальное положение людей значительно
улучшились по сравнению с предыдущим периодом. Большая работа была проделана и в Бухаре, древней
земледельческой стране, которая с незапамятных времен испытывала жажду. В то время воды реки
Зарафшан, которая с древних времен снабжала водой Бухарский оазис, перестали течь в Бухару. Именно
в эти годы были построены Аму-Бухарский машинный канал и Аму-Каракульский канал, получавшие воду из
Амударьи. Несмотря на колониальную политику Москвы в отношении национальных республик, эти годы при
 Брежневе  фактически  стали  «золотыми  годами»  истории  советского государства, когда жизнь
несколько улучшилась, несмотря на различные трудности. Позже несправедливое навешивание на эпоху
Брежнева ярлыка «периода застоя» другом и соратником Каюма Муртазаева по комсомолу, а в некотором
смысле даже его  учеником,  Михаилом  Горбачёвым  (1931–2022)  стало  одной  из  первых
политических игр последнего лидера советского государства.
Автор этих строк в своей монографии «Назир Раджабов», опубликованной в
2021 году в рубрике «Государственные, политические и общественные деятели Узбекистана в XX веке»,
излагает следующие мысли:



































































103





«В становлении Назира Раджабова, как умелого лидера, большое значение имели заслуги Каюма
Муртазаева, первого секретаря Бухарского областного партийного комитета, и Шарафа Рашидова, который
в то время был первым










политическим лидером Узбекистана».2 В частной беседе с Назиром Раджабовым












(1939–2023), известным государственным деятелем и политиком из Бухары, он поделился следующими
теплыми воспоминаниями о Каюме Муртазаеве:
«Судьба всегда была ко мне благосклонна, когда дело касалось наставников. Министр Суннат Ибрагимов
– в строительстве, Шараф Рашидов – в политике и Каюм Муртазаев – в партийном руководстве… Уроки
всех троих моих наставников стали  уникальной  и  несравненной  школой  в  моей  трудовой  и 
руководящей деятельности.  В  частности,  стиль  работы  и  целеустремленность,  широкое мышление
Шарафа Рашидова и Каюма Муртазаева в партийном руководстве радикально изменили мое мировоззрение.
Особенно полезной для меня была работа  под  руководством  Каюма  Муртазаева  в  течение  восьми 
лет  моей экономической и партийной деятельности в Бухаре. Мы стали советчиками и друзьями»3.
Одним словом, Каюм Муртазаевич снискал большой авторитет в Бухаре, заслужил доверие и любовь
народа. Это не понравилось многим лидерам и некоторым  людям.  Они  пытались  посеять  раздор 
между  Муртазаевым  и Рашидовым, настроить ученика против учителя. На самом деле Каюм Муртазаев был
 одним  из  самых  доверенных  и  верных  соратников  лидера  узбекских коммунистов Шарафа
Рашидова. Однако неожиданно, в результате клеветы, 7 февраля 1977 года Каюм Муртазаев был смещен с
поста первого секретаря Бухарского областного партийного комитета. На его место пришел Абдувохид
Каримов  (1932–1992)  из  Китаба,  ставший  первым  секретарем  Бухарского областного партийного
комитета. А. Каримов, занимавший этот пост семь лет, с 1977 по 1984 год, инициировал и возглавил
коррупцию, а его политика непотизма и местничества погубила регион и тяжело отразилась на жителях
Бухары.
В то время Шараф Рашидов, лидер узбекских коммунистов, испытывал к своим подчиненным одновременно и
гнев, и привязанность. В 1977 году Шараф

































































2 ;аранг: ;. Ражабов. Назир Ражабов. – Тошкент: Bodomzor invest, 2021. 20-бет.
3 ;. Ражабов. Назир Ражабов. – Тошкент: Bodomzor invest, 2021. 22-бет.
104





Рашидов  назначил  Каюма  Муртазаева  на  должность  председателя Государственного комитета по
труду и социальной защите Узбекской ССР (в качестве министра). Каюм Муртазаев проработал на этом
посту пять лет, до конца своей жизни.
Каюм Муртазаев умер в Ташкенте 25 мая 1982 года в возрасте 56 лет и был похоронен на кладбище
«Чигатай».
К.  Муртазаев  был  членом  Центрального  комитета  Всесоюзной Коммунистической  партии 
Узбекистана  (1954–1962),  членом  Центрального комитета Коммунистической партии Узбекистана,
депутатом Верховного Совета СССР и Верховного Совета Узбекской ССР.
Каюм  Муртазаев  был  награжден  орденом  Ленина  (1957),  орденом Октябрьской революции и дважды –
орденом Трудового Красного Знамени за заслуги перед советским государством. Ему было присвоено
почетное звание
«Заслуженный работник культуры Узбекской ССР».
Одна из центральных улиц Бухары названа в честь Каюма Муртазаева. Дети Каюма Муртазаева:
Акрам Муртазаев – российский и узбекский журналист, проживающий в Москве. В своё время он был
корреспондентом газет «Правда» и «Комсомольская правда» в Узбекской ССР, одним из организаторов
издания «Новой газеты» и главным  редактором  газеты  «Московский  корреспондент».  Лауреат  премии
«Золотое перо» Союза журналистов России (2001).
Ильхом Муртазаев – старший сын.
Икром Муртазаев – младший сын.
В эти дни отмечается 100-летие со дня рождения Каюма Муртазаевича Муртазаева,  известного 
государственного  деятеля  и  политика,  заслуженного работника культуры Узбекистана. Несмотря на
то, что такие выдающиеся сыны узбекского народа, как Каюм Муртазаев, жили в трудные и
противоречивые времена советского колониализма, они стремились служить родине и народу. За свою 
короткую,  но  яркую  жизнь  Каюм  Муртазаев  своей  многогранной деятельностью совершил великие и
знаменитые дела в Узбекистане, особенно в Ташкентской, Ферганской и Бухарской областях.


105





Светлая память о жизни Каюма Муртазаева живет в сердцах нынешних поколений узбекского народа.
Кахрамон РАДЖАБОВ, доктор исторических наук, профессор,
главный научный сотрудник Института истории
Академии наук Узбекистана




































106





Талантливый человек
Бухарская область была самой большой областью в Узбекистане. Она давала самый большой объём хлопка,
каракуля, природного газа.
Каюм Муртазаев много сделал для освоения целинных земель Бухарской и Навоийской степей,
строительства каналов и оросительных систем.
Я познакомился с ним, когда мы начали снимать фильм для программы
«Сельский час» Центрального телевидения. Фильм – часовой, назывался «Бухара от пятилетки до
пятилетки». На одной из съёмок в Газли, где добились чистой смеси газа, три ветки шли в Россию.
Образовались города Навои, Учкудук, Заравшан. Там добывались золото, уран. Золото добивали в
Мурунтау.
По инициативе Шарафа Рашидова в северной части Бухарской области образовалась Навоийская область.
Главным редактором «Сельского часа» была Белла Монякина. Мы 15 дней ездили по Бухарской области.
Поздней осенью весь хлопок уже собрали. В течение трех лет Бухарская область не смогла выполнить
план по сборке хлопка. А в соседней Сурхандарьинской области план перевыполнялся. Руководил
областью Абдувохид Каримов.
Мы поехали в Кызылтепинский район, там работали трактора, которые укладывали дренажные трубы. Мы
поехали дальше, не смогли найти подходящий кадр. Погода была плохая, тучи, мы работали без
настроения.
На планах освоения мы сняли интервью с Каюмом Муртазаевым. Белла Манякина задавала вопросы, а Каюм
Муратазевич отвечал. Он хорошо говорил на русском. Интервью получилось хорошим.
Потом мы поехали дальше. Вдалеке мы увидели огромный шагающий экскаватор. Чтобы на засоленных
землях получать урожай, делали отводы для дренажных вод, рыли каналы. Каюм Муртазаевич подготовил
всю инфраструктуру: школы, больницы, дома. А потом осваивали земли. Единственным в огромном поле
работал один человек, всё в грязи.
Каюм Муртазаев спросил у экскаваторщика: «Ну, как дела?» Экскаваторщик ответил: «Что ты спрашиваешь
меня о делах, ты что, принес мне бутылку питьевой воды? Здесь вода солёная, со вчерашнего дня не ел
ничего». Он бурчал с русским матом.



































































107





Каюм Муртазаев растерялся и на узбекском языке сказал: «Мухторжон, бу бизни ;озир обрўсизланитириб
;ўяди, кетдик».
Я сказал, что у машиниста-экскаваторщика нет настроения, давайте поедем, – и мы уехали. Мы заехали
в райком партии. Секретаря райкома привезли, он куда-то на обед уехал. Он не знал, что приехал Каюм
Муртазаев. Каюм Муртазаев нам сказал: «Вы подождите, я сейчас поговорю». Разговор получился долгим.
Я понял, каким получился разговор секретаря обкома и секретаря райкома. Мы уехали.
На  следующий  день  после  завтрака  Каюм-ака  приехал  и  попросил:
«Мухторжон, съездите к экскаваторшику и узнайте о его делах…» Мы поехали туда.  Огромное  поле  – 
и  работает  экскаваторщик.  Там  стояли  автолавки потребсоюза с разными ассортиментами, одеждой…
Экскаваторщик выбежал и спросил:
– Что за «бугор» приезжал вчера?
– Ты дурак, вчера приехал первый секретарь обкома, хозяин области, – сказал































я.
– Вы поймите меня правильно, я здесь без воды, без еды, а он спрашивает:



































«Как дела?» Через час привезли разные товары, даже женскую одежду. Колбасу, еду. Они говорят:
«Берите без денег, что вам нужно. Потом рассчитаемся. Мы запишем». Я взял еды, воду.
Мы записывали разговор с экскаваторщиком. Разговор получился хорошим.
Я ещё раз хочу подчеркнуть: скольких первых секретарей обкомов встречал, но такого честного,
порядочного, как Каюм Муртазаев, не видел. Он был самым скромным.
Я расскажу еще одну историю. Нам сказали, что Ромитанский район Бухарской области первым выполнил
план по сбору хлопка в республике. И что Шараф Рашидов едет туда.
Что значит выполнить план первым?.. Это вручение Красного Знамени, подарков,  автомобилей.  Мы 
приехали  –  на  полях  хлопок  –  белый-белый. Неубранный. Побывали на приёмных пунктах хлопка – а
там ничего нету, ни одного бурда нет, хирмана нет. Я спросил у первого секретаря района – его звали
Искандар-ака:
– Где хлопок, Искандар-ака?

108







план.




– Я клянусь, хлопок будет завтра, обязательно. Мы сегодня соберём. Будет Шараф Рашидов приехал. Все
стояли возле райкома партии – поздравление










будет. Секретарь райкома подбежал с красной папкой: «Мана, Шароф Рашидович!» Шараф Рашидов открыл
папку и вернул ему.
– Отдай папку ему, – он повернулся в сторону нового первого секретаря обкома Бухары Абдувахида
Каримова.
Потом Шараф-ака сказал мне:
– Мухторжон, сизлар 3–4 кун шошмай туринглар, албатта, бирор бир район пахта планини бажаради,
ўшанда оласизлар, кўрсатувни...
Потом мы взяли репортаж в Нишанском районе Кашкадарьи. Вот так, после Каюма Муртазаева, начались
приписки хлопка.
Талантливый человек, он всё сделал, чтобы после него область числилась в передовых.
Мухтар ГАНИЕВ, корреспондент программы «Время» ЦТ






















109





Благородный человек
В 1971 году я окончил факультет автомобильных дорог Ташкентского политехнического института и начал
работать в отделе дорожного строительства Каганского района.
В 1973 году, после объединения Каганского и Бухарского районов в один район, я стал главным
инженером.
После образования Джизакской области в 1974 году я возглавил отдел дорожного строительства от
Бухарского района до Газли. Секретарем районного партийного комитета был Яхши Наврузов. Именно
тогда я впервые встретил его и Каюма Муртазаева, когда он шел по полям.
В 1976 году я был назначен главным инженером Бухарского областного управления  автомобильных 
дорог.  В  то  время  велось  строительство  Аму-Бухарского канала.
Каюм Муртазаевич принимал непосредственное участие в строительстве.
Шараф Рашидов должен был присутствовать на церемонии открытия канала.
В 23:00 Каюм Муртазаев вызвал всех руководителей нашей области в областной комитет. Кажется, двум
руководителям он сообщил о предстоящем приезде Шарафа Рашидова и лично, встретившись с ними с глазу
на глаз, заранее дал необходимые инструкции. После инструктажа Каюм Муртазаевич спросил:
– Вы всё поняли?
– Да, – ответили они.
– Ни по одному из текущих заданий нет сметной документации. Пожалуйста, посоветуйтесь с
вышестоящими руководителями и проведите все работы на законном юридическом основании. Не делайте
ничего противозаконного, ссылаясь на то, что вам в обкоме поручили. Вы должны сделать это в
установленные мной сроки, – сказал он.
Я знаю, что он первым прибыл во время землетрясения в Газли и принял необходимые  меры.  Он  был 
очень  требовательным,  сам  указывали  путь выполнения заданий. Это был благородный человек,
внесший огромный вклад в развитие Бухарской области.


110





Пусть его загробная жизнь будет благополучной!







Муродулла АБДУЛЛАЕВ









































111





Первый космонавт и первый секретарь
Эту историю мне рассказал первый инструктор советских космонавтов Николай Каманин. Он сам –
легенда, подготовил для страны великих людей.
Итак, Юрий Гагарин и Герман Титов готовились к первому полету. Вопрос о том, кто полетит первым,
мучил всех. Все было на стороне Титова: он был весьма эрудированным (это тоже говорилось с
деликатностью) и, к тому же, необычайно красивым (у него были светлые, волнистые волосы, голубые
глаза и выразительные брови).
Но самое главное – Титов весил чуть меньше. У Гагарина была только улыбка.  Королев  положил  конец
 всем  спорам  и  сомнениям  традиционным коротким решением: «Гагарин полетит».
Учёные возражали, что Гагарин весит столько-то килограммов, а это значит, что такое-то устройство
не выйдет на орбиту. Обычно точки зрения науки и истории совершенно расходятся. Учёные смотрели на
схемы. А история (в данном случае Королев) смотрела на улыбку, которая должна была стать символом
планеты. Поэтому главный конструктор подошёл к космическому кораблю и, не смотря на него (может,
Каманин немного приврал?), оторвал несколько устройств весом в сколько-то граммов.
«Я думаю, что Королеву удалось отбросить все устройства на космическом корабле только для того,
чтобы Гагарин улыбнулся», – очень серьёзно сказал Каманин.
Будучи абсолютным прагматиком, Королев рассчитал не только траекторию полёта корабля «Восток», но и
самую большую траекторию улыбки.
Должен сказать, что я, понятное дело, не могу подтвердить свои слова документально. Но тем не
менее, хотел бы рассказать вам некоторые подробности трагической жизни Гагарина. Я несколько раз
видел Юрия Алексеевича – до и после полета. Он дружил с моим отцом, иногда прилетал к нему на
охоту, рыбалку и просто отдохнуть.
В 1961 году он был жизнерадостным и очень активным человеком. Но с годами его улыбка становилась
всё печальнее. Лицо становилось шире. Над бровью появился шрам. Глаза тускнели. Он не хотел быть
символом – он был пилотом. И ничего больше.



































































112





Однажды на рыбалке мы с детьми ныряли в воду. Мой отец и Гагарин сидели на берегу. Внезапно Гагарин
встал и сказал: «Я тоже нырну».
Соревнования  мгновенно  вышли  на  «мировой»  уровень:  мы,  дети, соревновались с первым
космонавтом Земли. Конечно, мы не до конца понимали новый соревновательный уровень, но участие
взрослого было просто похвальным. Глядя на нас, отец возразил: «Что ты, Юра, брось, пусть ныряют
сами!» Но Гагарин с интересом наблюдал за нашими попытками, ставил отметки на берегу и отмечал
расстояние  до  погружения.  Затем,  несмотря  на  яростное  сопротивление охранников, нырнул сам.
Прошла минута, минута… Наступила тишина. Потом охранники бросились к берегу, по пути проклиная наши
глупые головы.
Мой отец, бледный и безжизненный, стоял на берегу, всматриваясь в мутную воду. Теперь я ясно
представляю все эмоции, которые он, должно быть, испытывал в тот ужасный момент. И в это время
появился Гагарин.
Увидев, что почти вдвое превзошел время нашего лучшего ныряльщика, Гагарин издал торжествующий
крик. Как будто он победил лучших пловцов мира на чемпионате мира, а не каких-то детей в сатиновых
трусиках. Я часто вижу эту сцену: кричащий, радостный Гагарин, мой бледный отец, охранники,
застывшие от слабости, и мы, дети… Затем Гагарин оделся в костюм, и его отвезли в Москву.
В последний раз я видел его незадолго до трагедии. Он прилетел к моему отцу почти тайно, никому
ничего не сказав. Мой отец тогда был первым секретарем Бухарского областного комитета партии, и
тайный визит первого космонавта застал его врасплох. Ведь Гагарин прилетел в Бухару, минуя Ташкент
и первого секретаря ЦК. Протокол явно нарушался… Гагарин почти не улыбался во время того последнего
визита. Прощаясь на аэродроме, он вдруг предложил отцу:
– Ну же, давайте обменяемся рубашками.
Они сняли рубашки на летном поле. Первый космонавт и первый секретарь.
Еще одно нарушение протокола.
Я помню, как мой отец держал в руке рубашку Гагарина в день его смерти. А еще помню то пикирование,
когда Гагарин на несколько минут исчез с планеты Земля. И снова вышел победителем.
Вот и всё о человеке, который вошел в историю. Никто не знает, где сейчас
нить, которую завязал Гагарин. Куда делись те несколько инструментов, которые Королев оторвал ради
улыбки Юрия Алексеевича? И я не смог найти рубашку
113





Гагарина в шкафу моей матери. Он родился 9 марта и умер 27 марта. То есть вся его жизнь уложилась в
весну.
Акрам МУРТАЗАЕВ, сын








































114





Навсегда в памяти народа
Я родился 22 февраля 1950 года в семье Каюма Муртазаева и Тургуной Муртазаевой (Нурматовой). Я был
старшим сыном. Мой брат Акром родился 11 августа 1951 года, а брат Икром – 26 июля 1956 года.
Я родился в Фергане. В то время мой отец был секретарем комсомольской организации Ферганского
педагогического института.
В 1952 году мы всей семьей переехали в Ташкент. Мой отец был назначен первым секретарем Всесоюзного
коммунистического союза молодежи Узбекистана. В 1957 году я поступил в школу № 64 в Ташкенте.
Затем, в 1958–1960 годах, когда мой отец работал секретарем Всесоюзного коммунистического союза
молодежи, мы жили в Москве. Затем, в 1960–1965 годах, мой отец работал первым секретарем
Ташкентского городского партийного комитета. В 1965 году я окончил 8 класс средней школы № 47 в
Ташкенте, когда мой отец работал первым секретарем Бухарского областного комитета, я в 1967 году
окончил там же 10 класс школы № 1 и  поступил  на  исторический  факультет  Ташкентского 
государственного университета. Помню, в юности я был шутником. Когда у меня произошла драка с
одноклассниками в Ташкенте, они заперли меня в классе, а я выломал дверь и сбежал. Отца вызвали в
школу. Несмотря на то, что отец был первым секретарем, он пришел в школу, встретился с учителями и
сам починил дверь в классе. Когда он вернулся из Москвы, где он работал секретарем ЦК ВЛКСМ, мы
жили на даче в Дурмене. Отец отвозил нас в школу на машине. Он высаживал нас на полпути. Он не
хотел, чтобы говорили, что он возит нас на машине, поэтому мы долго шли пешком до школы. Моя ныне
покойная мать преподавала в Институте физической культуры. Секретарь районного комитета партии
включил мою мать в список кандидатов в депутаты Городского совета. Мой отец, первый секретарь
горкома партии, увидел этот список и исключил мою мать из списка кандидатов. Позже он отругал
секретаря районного комитета.
Отец был строгим. Наша семья не пользовалась служебным автомобилем.
Мать  ездила  на  работу  на  общественном  транспорте.  Отец  был  большим поклонником футбольного
клуба «Пахтакор». Большинство футболистов этого клуба учились в Институте физической культуры. Мать
не ставила неуспевающим студентам оценки за экзамены. Однажды к нам домой пришел глава Спортивного
115





комитета Узбекистана Аминов и обратился к отцу: «Каюм Муртазаевич, попросите свою жену, чтобы она
поставила оценки нашим футболистам».
В 1964 году, по случаю 40-летия образования Узбекской ССР, в Ташкент приехали первые секретари
партийных комитетов столиц братских республик. Утром отец сам приготовил на завтрак маставу. После
того как гости позавтракали, их отвели на площадь в центре Ташкента. Там они посадили деревья.
Потом эту площадь стали называть площадью Дружбы народов.
Отец, в качестве главы города, принимал иностранных гостей, в том числе первого космонавта Юрия
Гагарина, с которым он дружил. Отец неоднократно встречался с космонавтами Титовым, Береговым,
Шаталовым, Леоновым. Они уважали моего отца.
Будучи первым секретарем Ташкентского горкома партии, Каюм Муртазаев постоянно уделял внимание
чистоте столицы. У него была привычка: до начала рабочего дня объезжал город, посещал дехканские
рынки. Однажды он увидел, что на площади около пединститута лежит мусор. Ничего не говоря, он
позвонил секретарю райкома партии и назначил встречу. Посадив его в свой автомобиль, попросил
водителя заехать в центр образовавшейся мусорной свалки. Когда машина остановилась, Каюм
Муртазаевич попросил секретаря выйти, а сам молча уехал на автомобиле. Через определённое время он
связался с «виновником» и пригласил его на дачу, якобы поиграть в бильярд, после чего обида
секретаря на Каюма Муртазаевича исчезла.
Каюм  Муртазаевич  был  человеком  отзывчивым,  чутким,  всегда  лично принимал жителей Ташкента.
Однажды на приём приехал пожилой человек и рассказал о своей проблеме. Как оказалась, дом его попал
под снос, и ему с 4 детьми негде жить. Районные чиновники только кормили обещанием. Каюм
Муртазаевич в течение суток нашел квартиру и выдал ордер заявителю.
В период работы на посту первого секретаря Бухарского обкома партии Каюм Муртазаев  решил 
проверить,  как  идут  работы  по  ликвидации  возможного наводнения в Гиждуванском районе. Первого
мая, после празднования на площади, он выехал в район. В поле работал лишь один экскаватор. Каюм
Муртазаевич подошёл к экскаваторщику, поинтересовался его проблемами. Экскаваторщик, обозленный,
рассказал, что не только нечего поесть, но даже воды нет попить. Его
рассказ содержал ненормативную лексику. Каюм Муртазаевич не представился, но
116





пообещал решить все его проблемы. Заехав в райком, он устроил разнос. На следующий  день,  когда 
стали  выяснять  у  экскаваторщика  условия  работы, последний стал спрашивать, кто же это был,
Бог, что ли… Потому что ему привезли продукты, воду и даже торговую палатку.
Во время своего пребывания в Бухаре отец уделял большое внимание строительству. Строительство
Аму-Бухарского канала, Бухарского текстильного комбината, разработка золотых месторождений
Зарафшана, Учкудука и Мурунтау также выпали именно на время руководства моего отца.
С  большими  трудностями  прошло  тушение  пожара  на  газовом месторождении.
Начались работы по сохранению старого города Бухары как заповедника. Однако из-за нехватки средств
эти работы не были завершены. Развивались промышленность и сельское хозяйство. В 1968 году
наступили очень сильные морозы: –40 градусов. В некоторых местах снег был покрыт слоем 1,5–2 метра.
Погибло 440 тысяч овец.
Только благодаря авторитету моего отца пришла помощь со всего бывшего Советского Союза, корм
сбрасывали на самолетах и вертолетах, и многих овец удалось спасти.
В Бухаре отец обучал местных специалистов и подготовил грамотных специалистов. Среди них – Назир
Раджабов, Дамир Ядгаров, Самойиддин Хусанов и другие.
В 1981 году был издан указ правительства об организации Навоийской области. Отец в качестве
председателя комиссии проявил огромное рвение и преданность делу. Он ездил в каждый новый район и
занимался организационной работой.
Безвременная смерть забрала его у нас. Он ушел из жизни в возрасте пятидесяти шести лет. Но я
думаю, что его добрые дела и поступки навсегда останутся в памяти народа.
Ильхом МУРТАЗАЕВ, сын




117





Узбекистанский друг космонавта
1959 год. Москва. Центральный комитет Всесоюзного комсомольского союза молодежи.  В  дверь 
кабинета  секретаря,  ответственного  за  комсомольские центральные комитеты республик Союза, тихо
постучали. «Входите», – сказал секретарь. Вошел невысокий светловолосый юноша русского
происхождения. Хозяин кабинета встал, поприветствовал гостя и показал ему место. Он спросил, как
дела, и поинтересовался новостями в центре подготовки космонавтов. Это была их первая встреча.
После искреннего разговора оба радостно попрощались. Они встречались время от времени, иногда в
Центральном комитете, иногда в «Звёздном городке», и возникшие между ними узы дружбы и
привязанность пустили глубокие корни.
Возможно, вы подумаете, что гость – это Владимир Джанибеков, дважды Герой Советского Союза и
генерал авиации, родившийся в Бостанлыкском районе нынешней Ташкентской области? Нет, это не он.
Однако он был даже более известен, чем Джанибеков. Я познакомлю вас с ним чуть позже. Не качайте
головой и не говорите: «Смотрите, мы и не знали, что в Узбекистане был такой великий человек».

* * *
«История учит, история предупреждает. В то же время история советует нам, как выбрать правильный
путь. Кто может научить нас тому, что происходило в прошлые времена, какие выводы из этого делать и
какой путь выбрать? Конечно, история учит. Есть ли в мире сила более острая и влиятельная, чем эта?
Я так не думаю», – писал Первый Президент Республики Узбекистан Ислам Каримов. Действительно,
осознание славного и почетного пути, по которому шли наши предки и недавние поколения, извлечение
из него справедливых выводов и стремление вперед и только вперед, по выбранному нами пути – это
ключ к нашим будущим достижениям, как ясно показывает сегодня сама жизнь. Оглядываясь на
семидесятичетырехлетнюю  историю  Красной  Армии  до  обретения  нами независимости, мы не можем не
осознать всем сердцем, что тысячи наших предков неустанно боролись за свободу и жертвовали своими
жизнями ради нее, что тысячи наших соотечественников были инициаторами и энтузиастами великих
творческих
118





работ, что так много представителей науки, литературы, культуры и искусства стали  истинными  и 
уникальными  творцами,  поднявшими  духовность  и просвещение  нашего  народа  на  новые  высоты, 
что  так  много  наших соотечественников трудилось днем и ночью на благо родины и благополучия
народа, что мужество, проявленное тысячами из них, является для нас примером и что наш долг –
продолжать благородные дела таких соотечественников – нашей гордости и радости.
Действительно,  в  этом  отношении  благодаря  усилиям  Главы  нашего государства выдвигаются новые
идеи и инициативы, и стремление к обновлению и прогрессу  на  всех  фронтах,  безусловно, 
продолжается,  и  этому  нельзя  не радоваться. Однако у каждого из нас в этом отношении есть
задача, которую мы должны считать своим патриотическим долгом и должны выполнять всем сердцем и
душой! С этой точки зрения, если мы вернёмся к нашей истории, насколько хорошо мы знаем историю
нашей семьи, нашей улицы, нашего района, нашего округа, города и региона, и правду об их выдающихся
людях, заслуживших уважение и любовь народа и страны? Разве страницы нашей великой истории, которые
ещё не написаны, ещё не прочитаны, не находятся именно в этих местах? В этом смысле, разве
проведение конкурсов «История моей семьи», «История моей улицы», «История моего района», «История
моего региона» не служит открытию новых горизонтов нашей истории, открытию новых героев? Разве это
не побуждает нас проявлять несравненный интерес, уважение и любовь к нашей семье, нашей улице,
нашему району, нашему городу, нашему региону? Разве это не вселяет в наши сердца, умы и сознание
чувство любви к родине и готовность быть её защитой в случае необходимости? Разве это не призывает
к гордости, восхищению, созиданию и празднованию? Разве это не напоминает нам о воспитании детей в
духе патриотизма?!
Скажите, знаете ли вы, что означает название вашей улицы, вашего района
или в честь кого они названы, какова их история? Этот вопрос волнует многих, не только вас.
Поэтому, как говорится, если мы начнем изучать историю с самых основ – с семьи, прошлое станет
яснее, легенды превратятся в правду, и новые страницы в судьбе людей, которых мы знаем и не знаем,
увидят свет.
Думаю, пора перейти к цели. Большинство из нас знает, что одна из
центральных улиц древнего и вечно молодого города Бухары названа в честь
119





Каюма Муртазаева. Правда, это имя не свалилось с неба на улицу этого славного города. Оно, конечно
же, не проклюнулось из земли. Так вот, этот человек не чужд жителям Бухары, он, скорее, человек,
который пережил их жару и холод, их заботы и радости, который был рядом с ними в хорошие и плохие
времена, – одним словом, это человек, ставший «отцом» народа этой страны. Некоторые из тех, кому
сейчас исполнилось восемьдесят, помнят его так, будто видели вчера. Один говорит, что этот человек
был «обкомом» и опорой для народа, другой – что он
«улучшил многие места». Еще один с гордостью говорит: «Каюм Муртазаев был благородным человеком,
который умел работать и заставлять людей работать, бескорыстным лидером». К сожалению, многих из
тех, кто работал плечом к плечу с этим «обкомом», и тех, кто был с ним хорошо знаком, уже нет с
нами.
Несколько лет назад, в одной из наших бесед с одним из таких людей, государственным и общественным
деятелем, истинным сыном узбеков, Назиром Раджабовым,  который  в  1975–77  годах  занимал 
должность  секретаря  по строительству Бухарского областного партийного комитета, когда мы говорили
о лидерах 1970-х годов, он вспомнил Каюма Муртазаева и сказал следующее:
«Каюм-ака был честным, правдивым, гордым и благородным человеком. В нем не было ни тени колебания,
ни беспокойства, страха или неуверенности в себе. Это было очевидно из его речи и работы. Он
выражал свое мнение ясно и точно на узбекском, таджикском и русском языках, и он был правдивым
лидером, который мог  говорить  только  черное  и  белое.  Он  ненавидел  ложь  и  клевету,
подстрекательство, наветы, слухи и сплетни. Если бы он знал людей с такими качествами, он бы принял
меры, чтобы свернуть их с подобного пути. Он подходил к работе с уверенностью, никогда не
сомневаясь в ее эффективности. Однако он не умел  щадить  себя.  Он  уважал  и  ценил  простых 
людей,  избегал  криков  и оскорблений. Возможно, благодаря своим глубоким знаниям предпочитал
работать в сплоченной команде и не стеснялся спорить даже с теми, кто занимал более высокое
положение.
Чей-то брат, чей-то сын, чей-то внук – этого человека уважают все в регионе, большие и малые, Каюм
Муртазаев этого заслужил. Есть люди, которые извлекли пользу из его человеческих качеств, труда и
жизненного опыта, которые считают себя счастливчиками и говорят об этом с гордостью и достоинством.
Я горжусь тем, что принадлежу к числу этих людей…»



































































120





Не стоит спрашивать нынешнее поколение, кто такой Каюм Муртазаев. Они невольно почешут затылок.
Нет, это не их вина. Это наша вина. Потому что мы игнорируем вышеупомянутое при изучении истории.
Сегодня мы не знаем, кто тот человек, чье имя носит наша улица или район, а завтра мы даже не
вспомним членов нашей семьи на два-три поколения назад! Если не только наши историки, но и все мы
будем серьезнее задумываться над сутью этого вопроса, возникающие идеи, несомненно, станут
вдохновляющим толчком к открытию новых горизонтов нашего прошлого.
Итак, поговорим о Каюме Муртазаеве. Он родился 14 августа 1926 года в Канибадаме. После окончания
школы работал рабочим на заводе «Узплодоовощ». После тщательной подготовки поступил на
физико-математический факультет Ферганского государственного педагогического института. Параллельно
с учёбой активно участвовал в общественной жизни, проявляя такие качества, как глубокое чувство
ответственности, отзывчивость, организованность и преданность делу, что привлекло внимание
руководства института. После окончания института был приглашен на должность второго секретаря
Ферганской городской комсомольской организации. Работая с молодёжью, закалив характер и приобретя
определённый опыт,  Каюм  Муртазаев  усердно  изучал  секреты  искусства  руководства,  как
теоретически, так и практически, чтобы оправдать оказанное ему доверие. Он призывал своих коллег
быть примером в любой работе и не прекращать поиски и стремление к новаторству. Его усердие,
целеустремленность и скромность не остались незамеченными руководителями вышестоящих организаций.
Год пролетел в мгновение ока – его назначили первым секретарем. Для Каюма это было своего рода
актом веры. Однако мысль о том, сможет ли он справиться, даже не приходила ему в голову. Ведь ни
работа, ни команда, ни место не были ему незнакомы. Тем не менее, на этой должности он проработал
всего год.
С  1950  года  Каюм  Муртазаев  занимал  должность  второго  секретаря
Ферганского областного комсомольского комитета. Удача это или нет, но в конце года его повысили до
первого секретаря. Однако он вошел в эти двери как гость – и не вышел. Он работал. И когда он
работал, он производил впечатление на всех. По этой причине или по милости Создателя, в 1952 году
он был назначен секретарем по кадрам Центрального комитета комсомола Узбекистана. Это производит на
вас

121





впечатление? Да, производит! Можете ли вы назвать кого-нибудь еще, кто каждый год поднимался на
одну ступеньку в своей области?
Итак, этот вопрос должен заставить задуматься не только вас, но и других. Можно ли назвать это
чудом? Можно! Однако такое чудо не происходит в жизни человека по фразе: «Яблоко созрело и упало
мне в рот». Оно создается благодаря ряду  качеств,  таких  как  честный  труд,  преодоление 
трудностей  и  невзгод, бескорыстие, инициативность и предприимчивость во благо народа и страны.
Кто бы не удивился и не поразился тому факту, что наш герой в 1952 году был  введен  в  должность 
первого  секретаря  Центрального  комитета  Союза молодежи Узбекистана? Это редкий подвиг в
истории. Такой успех, который многих бы потряс, не смог и не мог сбить Каюма Муртазаева с ног.
Напротив, в глубине души он чувствовал, что ему доверены великие и сложные задачи, и тот факт, что
он постепенно продвигался по карьерной лестнице в отрасли снизу вверх, хорошо зная проблемные и
болезненные моменты и, что самое важное, зная, на что способны ведущие специалисты, работающие в
этой области, давал ему силы усердно трудиться.
Он редко задерживался в своем кабинете, проводя большую часть времени в регионах, городах и
районах, никогда не уезжал в другое место, не найдя решения насущных проблем. Он поощрял каждого
руководителя к дисциплинированности, целеустремленности, трудолюбию и честности и сам был примером
во всех отношениях. Это не только радикально изменило работу молодежных организаций, но и
способствовало повышению ответственности и эффективности старших и младших сотрудников. Необходимо
признать, что за шесть лет работы Каюма Муртазаева в Центральном комитете комсомола Узбекистана
престиж организации вырос.  Районные,  городские  и  областные  организации  были  укреплены
подготовленными кадрами. Инициативность и преданность делу получили широкое признание.  Это  было 
отмечено  и  в  Москве,  а  его  энтузиазм  и  труд распространились по всему Союзу. В то же время
многие энергичные молодые люди, учившиеся у него, получили управленческие навыки отраслей народного
хозяйства, и нельзя не отметить, что Муртазаев внес в это достойный вклад, который еще больше
укрепил уверенность молодежи.
1958 год стал для Каюма Муртазаева особенно удачным. Его пригласили в
Москву на должность секретаря Центрального комитета комсомола по союзным
122





республикам. Представьте, отвечать за пятнадцать республик! Да, легко сказать. Однако, если
вспомнить требования и условия того времени, вряд ли какой-нибудь маленький сорванец из
комсомольского котла смог бы справиться с этой задачей. Каюм Муртазаев справился. Он оправдал
оказанное ему доверие. Здесь он обрёл много друзей, общался, пытался глубже проникнуть в жизнь,
чтобы понять её суть, и встречал знаменитостей. Одним из них был Юрий Гагарин, который вскоре после
их первой встречи стал первым человеком в мире, побывавшим в космосе. Это тот человек, имя которого
мы держали в секрете в начале нашего рассказа. Наверное, нет ни одного человека в мире, кто бы не
знал этого космонавта, чьё имя золотыми буквами вписано в страницы истории…
Два  года  спустя  Каюм  Муртазаев  был  назначен  первым  секретарем Ташкентского  городского 
комитета  партии.  Важную  роль  в  этом  сыграло предложение первого лидера республики Шарафа
Рашидова. Работа и адаптация к новому месту, новой сфере деятельности, среди новых людей дались
Муртазаеву нелегко.  Партийная  работа  требовала  круглосуточного  труда,  и  постоянно возникали
проблемы, ожидающие решения. Наш герой, понимая, что работать в политической сфере со знаниями и
опытом, накопленными за двенадцать лет в Фергане, Ташкенте и Москве, будет сложно и недостаточно
для удовлетворения требований нового места, никогда не прекращал учиться, проводить исследования и
совершенствоваться. При этом он постоянно уделял внимание необходимости оснащения  секторов 
квалифицированными  кадрами,  способными  отвечать требованиям времени, и ставил интересы народа и
государства во главу угла. Инициативность  и  решительность  сыграли  важную  роль  в  развитии 
других секторов столицы, наряду с промышленностью.
В 1960–1965 годах, когда Каюм Муртазаев руководил столицей – Ташкентом,
облик  города  преобразился  кардинально.  Ташкентский  теплоэнергетический комплекс,  городская 
больница  №  2,  ювелирная  фабрика,  торговый  центр
«Чиланзар», швейная фабрика «Юлдуз», трехэтажный центральный торговый универмаг и Дворец искусств –
множество зданий, построенных на основе гармонии восточных и западных архитектурных традиций,
добавили красоты городу. Это была капля в океане благородных намерений, благородных целей и ясных
мечтаний в сердце Каюма Муртазаева. Как бы ни был богат на события, на
памятные моменты его пятилетний период работы в Ташкентском городском
123





комитете партии, казалось, что он пролетел с космической скоростью. Не случайно тогда он даже
подумал: «Мне еще предстоит много работы, и я многим обязан жителям столицы». Кому так легко было
отказаться от места, где он так много трудился и учился? «Большое спасибо за ваше доверие. Если вы
позволите мне продолжить начатое... » – кому он сможет рассказать? Никому! Потому что он был
сознательным членом партии, но на самом деле он был солдатом, который «отдавал народу честь».
Как всегда, на этот раз всё повторилось. Его неожиданно назначили на должность первого секретаря
Бухарского областного комитета партии. Правда, это очень  ответственная  должность,  очень  большая
 ответственность.  Однако  это должность, требующая работы днем и ночью, невзирая на удовольствие
или боль. Более  того,  Бухара  –  многоотраслевой  регион.  Помимо  хлопководства  и
животноводства,  здесь  есть  промышленность,  строительство,  образование, медицина… Короче
говоря, промышленность и строительство – это один мир, а социальная сфера – это другой мир.
Конечно, наряду с достижениями каждого сектора есть и недостатки. Всё дело в своевременном
устранении этих недостатков, а не в откладывании их на «потом». Иначе остальная работа точно
развалится. Новому руководителю региона казалось, что он смотрит на себя в зеркало, поэтому с того
дня, как он занял новую должность, он поставил перед собой цель рассматривать всё и всех со своей
точки зрения.
В то время нынешняя Навоийская область также входила в состав Бухары и по  площади  была  ведущим 
регионом  республики,  с  работой,  заботами  и проблемами в несколько десятков раз большими, чем в
Ташкенте. Если представить регион в целом, нетрудно понять, что даже образованный и опытный
руководитель в возрасте тридцати девяти лет не смог бы вынести бремя управления таким обширным
аграрным регионом республики. Разве не приходила в голову Каюму Муртазаеву тогда мысль: «Смогу ли я
вынести это бремя?» Однако тот факт, что пути назад нет, единственный выход – стать единым телом и
душой с народом региона, разделять заботы и радости, преодолевать любые трудности в единстве и
занять достойное место на пьедестале побед – стал его решимостью с первого дня, как он ступил на
порог своей древней земли. Он приступил к работе с такими чистыми намерениями, полностью понимая,
что сила и крылья этой решимости
124





должны быть неумолимыми, чтобы заручиться поддержкой людей, чтобы убедить их в том, что результаты
проделанной работы гарантируют процветание в будущем. Бухарская область граничит с Туркменистаном с
одной стороны, Хорезмом –
с другой, Самаркандом – с третьей, а с Кашкадарьёй – с четвертой, и от одного конца области до
другого приходилось преодолевать более двухсот километров. Особенно в отдаленных районах центра,
знакомясь с условиями жизни и трудом их людей, прислушиваясь к их сердцам и решая их проблемы на
месте – всё это невозможно было сделать за один день, приходилось ложиться в какой-нибудь сарай и
работать как муравей, когда утром пропоет петух. Так работал Каюм Муртазаев. Для такой работы он
находил силы, рвение, волю и терпение. Эти качества и умения оттачивались в нем годами работы в
городских, областных, республиканских и союзных молодежных организациях, и это ясно проявилось в
период, когда он возглавлял Ташкентский городской партийный комитет. Теперь условия, задачи и цели
требовали применения того же метода работы, отточенного знаниями и опытом, в таком обширном
регионе, как Бухара, где горизонты были соединены с севером и югом, западом и востоком, но масштабы
работы были больше и сложнее, чем в других регионах.
Создание в регионе газовой, нефтяной, золотодобывающей и урановой
промышленности, развитие химической, энергетической и машиностроительной отраслей превратили его из
аграрного региона в индустриально-аграрный. За короткое время добыча природного газа составила
двадцать процентов от общего объема производства региона, а добыча нефти увеличилась в пять раз.
Для развития отрасли были построены новые предприятия. Ввод в эксплуатацию второй  очереди 
химического  завода  увеличил  производство  минеральных удобрений в семь раз. Завершено
строительство Навоийской ГРЭС. Введены в эксплуатацию  горно-металлургические  и  электрохимические
 заводы,  завод
«Навоиазот»  и  цементные  заводы.  Быстро  развивались  легкая  и  пищевая промышленность. Короче
говоря, в багряной пустыне начал широко разрастаться современный  город,  названный  в  честь 
великого  поэта  Алишера  Навои,  с многоэтажными жилыми домами, школами, детскими садами,
культурными и хозяйственными  учреждениями.  Был  проложен  двухсотдвадцатикилометровый трубопровод
для водоснабжения города Зарафшан, расположенного, словно глаз, в

125





кольце в Кызылкуме. В Мурунтау и Зарафшане началась добыча золота и урана, а также был построен
золотоизвлекающий завод.
Несмотря на летнюю пыль, лютый зимний холод и всеобщую капризность человеческой природы, тысячи
людей из разных городов Союза стекались в пустыню, движимые создать рай в пустыне. Однако были и
те, кто не выдержал природы Кызылкума и уехал. Это не могло не сказаться на работе строительных,
промышленных предприятий и других важных отраслей, добавив им проблем. Именно  здесь  пригодились 
истинно  человеческие  качества  и  добродетели Муртазаева. Это проявилось прежде всего в решении
возникших проблем. Быстрые перемены создали позитивный настрой в душе людей, укрепили их веру в
будущее. Это  упрочило  единство  представителей  разных  национальностей  и  стало приглашением к
реализации их мечтаний и надежд. Зарафшан стал местом творчества в истинном смысле этого слова, а
ужасная пустыня склонилась перед человеческой силой. Звуки ужасных бурь и ужасный холод пустыни
утихли и отступили перед голосом Владыки Человеческого. На их месте зазвучали мелодии и песни
дружбы, братства и творчества тысяч людей...
Глава региона, отправляясь в Зарафшан и Навои, по пути просматривал горы
документов, вдумчиво оценивал ход работы в обоих городах, что-то записывал, а по прибытии в пункт
назначения и начале работы не возвращался в Бухару два-три дня. Однако он часто связывался со своим
помощником, требовал выполнения данных указаний, давал ему ряд заданий и строго приказывал взять
что-то под свой контроль. Иногда он злился и хмурился, и никто не подходил к нему близко, а то и
вовсе убегал, пережидая бурю. Через некоторое время он забывал обо всем и, никому не причиняя
вреда, продолжал свою работу с большой интенсивностью и решимостью.
В то время в Бухаре велось строительство хлопкоперерабатывающего завода, который впоследствии стал
флагманом Советского Союза, и Аму-Бухарского канала, и приближалось их торжественное открытие, а
это означало, что тысячи людей были вынуждены работать не покладая рук. Кроме того, сельское
хозяйство испытывало огромную потребность: с одной стороны, в воде, с другой – в удобрениях, а с
третьей – в обработке земли, и спрос был огромным. Как говорится, ничто не может служить
оправданием, всё нужно было делать вовремя.

126





Для Каюма Муртазаева уже вошло в повседневность приходить домой измученным к полуночи и снова
уходить на работу утром. Члены его семьи к этому привыкли, но однажды, увидев настроение мужа, жена
умоляющим тоном сказала:
«Дети скоро проснутся. Они так по тебе скучают, потому что редко тебя видят, но уважают и любят.
Они были бы очень рады, если бы ты спросил, как у них дела». Отец, так сильно скучавший по детям,
хотел поговорить с ними столько, сколько ему было нужно, а не просто несколько минут, но не мог. У
дома ждала машина, а в районе ждали люди. Мягко улыбнувшись, Каюм-ака сказал: «Знаешь, люди тоже не
видят Бога. Но они уважают и любят его. Ты тоже должна воспитать наших детей так, чтобы они выросли
и любили меня не меньше, чем тебя, так же сильно, как любят тебя. Никогда не забывай, что это твой
долг!..» Эти слова прозвучали как выстрел. С того дня в семье Муртазаевых мать не только исполняла
свой долг воспитания детей, но и долг отца, чтобы ее сыновья выросли вежливыми, скромными,
искренними, трудолюбивыми и любящими. Три брата – Ильхом, Акрам  и  Икромжон  –  выросли 
приносящими  пользу  народу  и  стране, добросердечными и успешными, получив высшее образование по
выбранным специальностям и найдя свое место в жизни. Сегодня они сами тоже стали дедушками своих
многочисленных внуков, внучек и даже правнуков. Дорогие отцы замечательных сыновей и дочерей,
любимые дедушки внуков и правнуков…
Летом 1972 года мы, выпускники, отправились на двухмесячную военную
подготовку  в  одну  из  воинских  частей  в  Термезе,  чтобы  получить  звание лейтенанта. Именно
там я впервые увидел сына Каюма Муртазаева, Ильхома. Он был выпускником исторического факультета.
Любой, кто видел его поведение, манеры и походку, не поверил бы, что этот скромный молодой человек
– сын первого секретаря областного партийного комитета. Службу он проходил также наравне с нами.
Однако мы никогда не видели, чтобы кто-то приезжал проведать его  с полными сумками продуктов.
Впрочем, даже в то время сыновья и дочери некоторых руководителей не участвовали в сборе хлопка и
даже не проходили двухмесячную военную службу. Разве Муртазаев не мог оставить сына у себя? Он бы
это сделал. Однако он не хотел, чтобы его сыновья выросли изнеженными баловнями, он хотел, чтобы
они могли пройти все жизненные пути, не спотыкаясь. Бог привел его к этому намерению.

127





* * *
В один летний день в аэропорту Бухары приземлился самолет из Москвы. Рядом  с  самолетом 
остановился  служебный  автомобиль  первого  секретаря областного партийного комитета. Каюм
Муртазаев вышел из машины и направился к трапу самолета. Через несколько мгновений дверь открылась,
и появился Юрий Гагарин, первый в мире человек, побывавший в космосе, Герой Советского Союза.
Увидев внизу своего дорогого друга Каюма Муртазаева, он с радостью пожал ему руку. Первый космонавт
начал спуск с искренней врожденной улыбкой, которая навсегда запечатлелась в памяти всего мира.
Каюм Муртазаев приветствовал космонавта с распростертыми объятиями. Два друга, которые скучали друг
по другу, приветствовали друг друга, как братья, и сели в машину. Гость повернулся к хозяину и
сказал:
– Каюм Муртазаевич, прежде всего я намерен своими глазами увидеть то, что читал и слышал о Бухаре.
Если вы не возражаете, начнём с этого.
– Дорогой Юрий Алексеевич, я также собираюсь показать вам тысячелетние исторические памятники
нашего древнего города, – областной глава внутренне улыбался. – По нашей традиции, сначала мы
выпьем чаю, отдохнём, а потом прогуляемся по городу.
– Вы же не в отпуске, дорогой Каюм Муртазаевич, работы у вас полно, – смущённо заметил гость. – Мне
нужен только один историк. Пожалуйста, не бросайте свою работу.
– По нашему древнему обычаю чай обязателен. Сначала выпьем чаю, вы немного отдохнете, а потом
объедем город.
Муртазаев велел водителю ехать в центр города, а сам, то с грустью, то с радостью, рассказывал о
прошлом древней и вечно молодой Бухары, богатой легендами, преданиями и сказаниями, о работе,
которая велась в те дни по развитию города, и о его будущем. Гагарин слушал рассказ друга с большим
интересом, время от времени задавая вопросы для уточнения, а ответы гостя были краткими, но
разумными, одновременно приятными и неожиданными. Рассказы Муртазаева  об  уникальных  зданиях 
особенно  усилили  интерес  Гагарина  к славному городу… Они не спали той ночью. Разговор
продолжался до утра, но не заканчивался. Внезапно Гагарин объявил, что ему нужно вернуться в
Москву.
128





«Зачем ты приезжал вчера и возвращаешься сегодня? – удивленно спросил Муртазаев. – Может, тебе
скучно?» – «О, мой дорогой, – сказал Юрий Алексеевич, – разве можно с вами заскучать? Моей главной
целью было увидеться с вами и вашей семьей. Эта задача была более чем выполнена. Я был очень рад.
Большое спасибо вам, вашей жене и вашим сыновьям за всё. Берегите себя и свою семью…» После
завтрака двое друзей отправились в аэропорт. Они долго обнимались перед самолётом. Ни Муртазаев, ни
Гагарин не были такими весёлыми, как вчера, они были безмолвны – они не хотели расставаться.
«Посмотри на меня, друг, – сказал Гагарин, с грустью глядя в глаза Муртазаеву. – Давай обменяемся
чем-нибудь, чтобы всегда помнить друг друга». Каюм Муртазаев тут же снял часы. «Мы не можем
обменяться часами, – сказал Гагарин, возвращая протянутую ему руку друга, – они были подарены нам
обоим на память». – «Тогда переоденемся, – сказал
Муртазаев, снимая костюм».
Гагарину понравилось предложение. Так они попрощались. Гагарин вернулся в Москву и начал подготовку
к следующему полету. Когда Юрий Гагарин, первый космонавтом в мире и обладатель высоких наград
многих стран, приезжал в Узбекистан с официальным визитом, его встречали в столичном аэропорту
члены правительства и представители общественности во главе с Главой республики под звуки музыки, и
этот его приезд превратился бы в большое торжество. Каюм Муртазаев хорошо это знал и не считал
неправильным не провожать друга обратно. Однако, как только он узнал о прибытии Гагарина, ему
следовало предупредить начальство. Возможно, он кого-то проинформировал и получил разрешение. Нам
это неизвестно. Но почему-то он не получил ни благодарности, ни выговора за то, что спокойно
встретил высокопоставленного гостя и благополучно проводил его.
Жизнь продолжалась, как прежде. Каюм Муртазаев не сбавлял темпов начатой работы. Одной ногой он
стоял в Бухаре, другой – в Зарафшане и Навои. Как говорится, процветание в движении, регион
продолжал развиваться во всех областях.  Достижения  трудящихся  региона  стали  воспеваться  не 
только  в республике, но и за рубежом.
27 марта 1968 года, узнав о трагической гибели первого в мире космонавта Юрия  Гагарина  в 
авиакатастрофе  во  время  тренировочного  полета,  Каюм Муртазаев был опустошен. Он уткнулся лицом
в рубашку друга и горько заплакал.
Он плакал так горько, словно потерял неизмеримо ценное. Он горько плакал от
129





того, что самый знаменитый человек в мире покинул этот светлый мир. Эта боль разлуки долго мучила
его. Сидел он или стоял – перед его глазами всегда представало улыбающееся лицо Гагарина, в ушах
слышались его голос и смех. Особенно  когда  он  вспоминал  прощание  в  аэропорту  Бухары,  его 
сердце разрывалось, и слезы невольно наворачивались на глаза. Посмотрите, Юрий Гагарин, которому
тогда только исполнилось тридцать четыре года, приехал в Бухару не просто посмотреть на нее, а
встретиться со своим настоящим другом Каюмом Муртазаевым и попрощаться. Посмотрите на судьбу, на
судьбу!
1977 год. Бухара. Время, когда в Кремле хвалили лидерский потенциал Каюма Муртазаева. Внезапно было
созвано внеочередное заседание областного Совета, и, нежданно, негаданно, не обсудив его успехов и
недостатков, сняли его с должности и назначили председателем Государственного комитета по труду и
социальному обеспечению Узбекистана. Не стал ли причиной этого решения неожиданный и необъявленный
визит Гагарина к другу? Нет, не может быть! Возможно, причиной были похвалы в Кремле. Ведь, как
говорится, у стен есть уши. Бог знает, что случилось. Короче говоря, это был первый и последний
неожиданный удар для Каюма Муртазаева, которого, несмотря ни на что, словно гвоздь из теста, тихо
вытащили с большой политической арены. Не могло быть более сурового наказания для человека, который
всю жизнь добросовестно и честно трудился, не получая никаких выговоров. Иными словами, это не что
иное, как удар по корням плодоносного дерева, которое растет и процветает. Так рассказал ли
Муртазаев Кремлю об этих нечестных закулистных торгах, которые поспособствовали этому решению? Нет,
на мой взгляд, он никому ничего не сказал. В конце концов, он всё видел своими глазами и всё держал
при себе. Несомненно, для верного, честного, религиозного и чистого человека нет ничего труднее,
чем пережить несправедливость. Такая боль не может не разъедать человеческий дух и сердце. В этой
связи достаточно вспомнить о несправедливости, от которой пострадал наш великий писатель и
национальная совесть, наш дед Абдулла Каххар. Взгляните  на  события:  спустя  четырнадцать  лет 
после  смерти  Юрия Гагарина, 25 мая 1982 года, внезапно скончался Каюм Муртазаев в возрасте
пятидесяти  шести  лет.  Эта  тяжелая  утрата  глубоко  опечалила  его  семью, товарищей, друзей и
братьев. Недаром шейхи говорят, что добро есть добро, зло
есть зло. В самые трудные годы, будучи первым секретарем областного партийного
130





комитета,  он  проявил  исключительные  организаторские  способности, настойчивость и мужество и
честно трудился двенадцать лет днем и ночью – Каюм Муртазаев посвятил лучшие годы своей жизни,
полные сил и энергии, творчества, любви к родине, всестороннему развитию Узбекистана. Поэтому он
оставил после себя доброе имя, памятные образцовые дела на благо народа, доброту к людям, умных
детей и светлые воспоминания, передающиеся из уст в уста. Это эссе – лишь капля из океана этих
воспоминаний. А память вечна. Итак, Каюм Муртазаев жив. Он живёт в сердцах и мыслях нашего народа.
Пусть каждый из нас будет благословлён таким уважением и любовью!
Нуриддин Ачилов






























131











































































• Муродулла Абдуллаев. Благородный человек
• Акрам Муртазаев. Первый космонавт и первый секретарь
• Ильхом Муртазаев. Навсегда в памяти народа
• Нуриддин Ачилов. Узбекистанский друг космонавта