Берегиня или Болотница? Марафон Лешего

У  Болотницы   в  плену.

Я слишком долго собиралась и наконец добралась до той земли, где стояла деревня моего прадеда и   деда, и где родился мой отец.
Не могу объяснить, что до сих пор меня удерживало от такого путешествия, отсутствие ли дорог и тех, кто там мог еще жить. Странно было оказаться в месте, где никто теперь не живет из близких и дальних.
Нет, там осталось только сельское кладбище и пара домов тех, кто вернулся домой, не желая больше оставаться в шумном городе. Но это были совсем чужие люди, хотя, наверное, и приходились дальними родственниками, чужие там с давних времен не селились.
Я объехала стороной эти новые постройки и отправилась навестить могилы деда и всех его семерых сыновей, в разное время похороненных рядом с ним, чего не скажешь о внуках и правнуках, их там не было никогда, даже если они покинули этот мир.
Тишина и покой кладбища, леса, знакомые с детства. Хорошо знакомые,  на первый  взгляд кажется, что они  почти не изменились.
Хотя добираться до них было значительно дольше, чем тогда, в моем безоблачном детстве, когда все были еще живы. Может быть они просто отодвинулись от родных мест.
Я шагнула в тот самый лес, всегда напиленный лисичками, которые местные жители собирали мешками, а приезжие почему –то не могли найти, сколько не искали. Наверное, старый добряк Леший просто отводил глаза чужакам, охраняя свои леса.
И вот теперь и мне показалось, что нет там никаких лисичек, хотя год был на грибы урожайный, и их продавали повсюду. Я пошла дальше, решив добраться до соседнего леса и проверить, как все там обстоит. Грузди и  боровики водились именно там.
В тот момент раздался какой-то странный вой. Когда я дошла до того самого леса, он становился все сильнее. Это не волки выли, я прекрасно знаю, как они воют, это какие-то шакалы, непонятно как тут оказавшиеся, выли на разные голоса.
И не то, чтобы меня испугали эти повизгивания, но они встревожили и заставили идти куда-то в сторону, чтобы с ними ненароком не столкнуться. Стая шакалов всегда была пострашнее любых волков.
Тут я уже успела забыть про лисички и не сразу поняла, что заблудилась.
А когда наступила на кочку болота (откуда могло вообще взяться болото), там ведь его никогда не было, то поняла, что я не поздоровалась с Лешим, не поговорила с ним по душам, и он махнул рукой, да и ушел куда-то по своим делам. А здесь оставались только Аука с Водилой, а этим шутникам доверять не стоит, зааукают и уведут неизвестно куда.
Нет, я еще не теряла самообладания, просто уселась на поваленную березку, чтобы передохнуть и подумать о том, как жить дальше. Как могла я оказаться в этом болоте.
И тут раздался вой, нечеловеческий и не звериный вой, он то отдалялся, то становился все ближе, словно какая-то неведомая сила на меня надвигалась, а потом уходила прочь.
Если бы в тот момент не ударил гром и не сверкнула молния, то может быть я не рванулась бы в то самое болото, около которого благоразумно остановилась за полчаса до того самого раската.
Но было поздно о чем-то сожалеть, я стояла на кочке, земля подо мной раскачивалась, и только какое-то чудо заставляло меня еще держаться на ногах, но паническая атака охватила душу.
- Я не смогу выбраться из этого болота, я не смогу выбраться.
Несмотря на гром и молнию, дождя так и не было, но было что-то пострашнее природной стихии – протяжная песнь раздавалась с того самого места, где только что стоял жуткий вой.
Я узнала эту песнь, я слышала ее в детстве, и потом она внезапно возникла в одном из моих стихотворений, а оттуда перекочевала в повествование моей подруги детства. Когда я спросила ее, как так вышло, она просто ответила:
- Ну и что, а мне понравилось, это песня моей берегини
- Берегини или Кикиморы? – ядовито уточнила я, она пожала плечами и больше к этом разговору не возвращалась.
Ноги затекли, я больше не могла стоять так просто, надо было что-то делать и куда-то двигаться, выбираться из болота или тонуть, тем более прошло довольно много времени. И хотя летние дни были долгими, а ночи короткими, но стоило поторопиться.
№№№

И я пошла, словно завороженная, на зов этой песни, понимая, что ухожу все дальше от тропинок, от того первого леса, от кладбища, от мира. И я была безвольна, словно зомби в тот момент. Хотя мне всегда говорили, что гипнозу я не поддаюсь.
Мне надо было противиться, собрать все усилия и повернуть назад, к черту эту песню, я не хочу знать, кто меня звал, и кому я там в центре болота понадобилась, я ничего этого не хотела знать.
И мне удалось перепрыгивая с кочки на кочку вернуться к той, на которой я так долго стояла без движения.
Если бы в тот момент не заухал филин прямо надо головой, не забил своими огромными крыльями, то я наверняка бы спасаясь, я вырвалась бы из того болота. Но  став самым злым духом на свете, он  не позволял мне сделать этого, он гнал меня туда, где было темно и жутко, где была погибель для всего живого.
Деревья сомкнулись над головой, так, что уже не разглядеть неба и света, кочки стремились меня сбросить в темную жидкость и потащить ко дну.
Мне показалось, что филин ухал:
- Хватит метаться, прими все как есть. Тебе не вырваться из плена.
Глаза птицы зловеще сверкнули и направлены были прямо в душу.
Странно, что в тот момент я никого ни о чем не просила, а песня звучала все громче и отчетливее
Я звала тебя, а ты не приходила,
Я молила день и ночь о нашей встрече,
И какая дьявольская сила,
Овладела мной в тот летний вечер,
Ты ведь знала, что тогда я умирала,
Что бродила где-то средь болот,
Я звала тебя, а ты не отвечала,
И со мною заодно был старый черт.
А теперь не вырваться из плена,
Мне одной тут оставаться ни к чему,
Ты смирись и ждут нас перемены,
И прими как дар не свет, а эту тьмы
Я поняла, что не могу и не хочу больше слышать этого, я не сомневалась, что моих сил не хватит вырваться из этого плена.  Чтобы как-то вырваться, я отчаянно прыгнула на твёрдую землю. Но волна тьмы накрыла меня и лишила последних сил.
- Берегиня, Болотница, ты победила, ты оказалась сильнее, - только и успела крикнуть я, хотя крикнуть ли, над черным лесом не пронеслось ни одного звука, даже шёпота.
Какая-то странная тень склонилась надо мной и дико захохотала, этот смех, последнее, что я еще могла услышать. И он потонул в топи болот.
Больше не было ни леса  с лисичками, ни даже болота, которое меня так пугало, оставалась только тьма, одна сплошная тьма, наверное, так видел свой Ад Данте. Но я, могла ли я до него добраться, зачем я здесь? Что может случиться дальше? Об этом лучше не думать и не знать. Ностальгия – страшное чувство,/ ему нельзя поддаваться, оно губительно, как и те, кто казались друзьями когда-то.
Но поздно, слишком поздно сожалеть, если откликнулся на зов и пошел за ними во тьму и топь болот
№№№№№

Я все еще лежала без движения около поваленной березки, когда услышала сквозь пелену тумана голоса.
Беседовали двое. Один упрекал за что-то второго:
- Она у тебя слишком упряма как сто чертей, даже не сказала ничего, не позвала, я был уверен, что этого ей и хочется.
- Конечно, нет. Она была уверена, что справится сама. Внушил же ей этот писатель, любимый и ненаглядный, что никого, ни о чем не надо просить, что сами придут и все дадут, она и поверила ему, и если бы не ты, то мы бы уже потеряли ее. Люди слишком самонадеяны, а что они без духов могут? Только идти на зов, чтобы сгинуть в болоте. И чаще всего бывает слишком поздно.
- Но ты ее вроде хорошо воспитывал, и я тебе помогал, как она могла забыть все наши наказы и уроки?
- Она не забыла, ты же видел все ее книги.
- Недаром говорит Водяной наш, что покорного судьба ведет, а упрямого тащит.
- Мне было не просто подняться, пришлось силы всех моих сыновей у них забрать, чтобы дойти до леса, до тебя и до нее. У меня –то их почти и не осталось. Но для чего еще нужен род и родичи, если не для того, чтобы спасти упрямую девицу от лучшей подруги, почти сестры. Как она у тебя оказалась я не сразу поняла, а когда догадался, стало понятно, что быть беде. А откуда подружка эта безголовая взялась?
- Сам не знаю, явилась откуда-то, и завыла на болоте, всех чертей из омута подняла, все требовала, чтобы они привели твою внучку сюда. Ей самой-то участь такая была дана за все про все, но ничего лучше не нашла, как и твою внучку с собой утянуть.
- Ладно не ворчи, она проснулась, она очнулась, надеюсь, больше такой глупости не совершит.
-Эту ты уведешь с собой, ясное дело. А с той мне что делать прикажешь?
- Хочешь спокойствия, отправь ее туда, откуда она пришла, ты же в лесу хозяин, вот и нечего жалеть всех злых и убогих, и желания их исполнять
Когда я открыла глаза, передо мной сидел мой дедушка и улыбался, какая же у него была улыбка.
- Поздоровайся с Лешим, едва уговорил его тебя спасти, да пошли туда на погост, а то силы меня совсем оставляют, надышался этих болот, да сколько радел за то, чтобы ты очнулась и в мир живых вернулась.
Я вежливо, как когда-то в детстве, поздоровалась с Лешим, обняла дедушку, и мы отправились к погосту. Шел он медленно, очень медленно, с каждым шагом покидали его силы. А когда он оказался у могилы так и вовсе опустился на холм почти бездыханный.
- Прости меня дед, столько забот и хлопот.
- Ничего, а зачем еще род и родичи нужны, пусть безродные в болотах тонут и воют, а ты отправляйся в тот мир и допиши роман.
Я закрыла глаза, а когда их открыла, его уже не было, только земля на могиле едва заметно пошевелилась.
Наши мертвые нас не оставят в беде
Наши павшие, как часовые
- звучала   по радио песня, та самая главная, воодушевляла на новые труды. Дорога была вполне приличной, и машина летела, словно на взлетной полосе, а не на проселочной дороге мы оказались
-Берегиня,а не Болотница, не забывай о том, - услышала я  голос рядом, хотя в машине была совсем одна



П.С .

Когда была написана основная часть рассказа, а у Лавкрафта  все заканчивается скверно, я поняла, что таким  оставить рассказ не смогу, так появилась заключительная часть.
Думаю, русская литература тем и отличается от  европейских ужастиков, что у нас есть  выбор и надежда, это нам и Пушкину объяснил еще  В.А. Жуковский