О Селигере, тумане и рыбалке

Удивительное дело - человеческая память. Некоторые моменты совсем уже не помнишь, а некоторые моменты помнишь отчётливо, словно были вчера. У меня почему-то в памяти из моего детства очень подробно осталось одно утро на Селигере.

Тем утром мы с дедушкой ездили на рыбалку. В принципе, на рыбалку я с дедушкой ездил часто. Каждый год в течение практически всего моего детства я приезжал на Селигер летом. И каждый год, раз десять, как минимум, мы с дедушкой утром и иногда вечером отправлялись на рыбалку, но помню я почему-то именно одно утро...


Накануне перед сном помнится, убежал я из теплой комнаты с печкой, где мы спали с бабушкой, к деду. Дед спал с другой стороны дома в холодной комнате. Нужно было пройти через кухню в небольшой коридорчик, где лежали дрова. И зайти в комнату деда. У него была совсем маленькая каморка с небольшим квадратным окошком выходящим на озеро. Это был его кабинет и его пространство куда бабушка заходила только изредка, разве что белье поменять.


Дом стоял на высоте, озеро было внизу и дедушке было видно какая погода, есть ли волны на озере и иди ли дождик. Печки в его комнате не было и там было достаточно прохладно. Спал дед на большой кровати с соломенным матрасом. В то время такие были популярны. Помнится я любил к нему забираться под одеяло и он мне рассказывал разные придуманные истории. Особенно мне запомнилась одна про огромную машину, которую случайно нашли школьники в пещере, разобрались как она работает и  спускались в шахту построенную неизвестными древними людьми или инопланетянами. А там были разные таинственные существа, их ждали разные подземные приключения, технические проблемы и сложные решения, смекалка, взаимовыручка и прочее.

Когда я почти засыпал, дед выгонял меня обратно и я брёл к бабушке в теплую комнату. Дедушка ложился спать часа в три ночи, если не позже. А вставал рано. Говорил что жалко терять время на сон.

Спал я недалеко от печки, на отдельной персональной кровати, в аккурат под электросчётчиком. Помню как он монотонно гудел и шуршал колесиком, но тогда спать в метре от счетчика не считалось вредным. Как и дихлофос, которым бабушка травила комаров, да так, что даже у меня глаза резало, а мухи летали, как ни в чем не бывало. Но на что не пойдешь ради любимого внука, тем более что от дихлофоса ещё никто моментально не умирал, а комариные укусы я расчесывал до крови и они бабушку беспокоили больше.

Хорошо помню, как я в тот день проснулся часов в 5 утра и никак не мог заснуть, лежал и слушал, как дождь барабанит по подоконнику и думал о том, что из-за дождя мы с дедушкой, наверное, на рыбалку не пойдём. Дед ходил на рыбалку и во время дождя, говорил что в дождь рыба лучше клюёт, но меня с собой не брал, - бабушка ругалась.

Хорошо под одеялом - тепло, уютно. Но фанатом сна по утрам я в то время ещё не был. Потому что мог легко завалиться днём и заснуть, но не хотелось. Хорошее время - детство... много спишь - хвалят... много ешь - хвалят... много читаешь - вообще чудесный мальчик.

Помню, как дождь стучал все тише, тише и совсем прекратился. Потом я услышал, как за дверью начал ходить дед. Я лежал и думал, зайдёт он ко мне или не зайдёт. Но он все же решил меня взять... дверь открылась. Дедушка обычно просто подходил и клал руку мне на плечо. Если я не реагировал, он мог уйти, но я обычно сразу просыпался, вылезал из-под одеяла в холод и начинал одеваться.

Не могу сказать, что я любил с ним ходить на рыбалку. Я принимал это, как работу и плату за то, что вечерами он мне рассказывает интересные истории.

Дедушка был молчалив. Я брал свою удочку, червей, и мы молча спускались вниз к озеру. На улице в то утро был туман. Озеро практически не было видно. Дом стоял, словно над облаками. Такое бывало частенько и мы шутили с дедом, что живём на облаках.

Я очень хорошо помню тропинку к озеру. Я много раз по ней спускался на велосипеде, на самокате... падал и многократно расшибал там колени. До сих пор помню все её повороты. Тропинка была крутой, а до озера было метров 100.

Сразу за калиткой начиналась крапива, а затем высокая трава, которая мягко хлестала по телу и очень быстро почти по пояс ты был совершенно мокрым. Леска с удочки цеплялась за траву и вечно срывала крючок. Пару раз приходилось останавливаться и его освобождать и снова накручивать леску на удилище.

По тропинке мы уходили в туман, который был наиболее густым в середине пути, а внизу у самого озера он уже был слегка развеянным. У озера дедушка давал мне возможность залезть в лодку, пока нос ещё далеко вытащен на берег.

Потом я залезал в лодку, а дед спихивал её и запрыгивал уже стоя в воде.

Сначала грёб я. А потом дедушка забирал у меня весла и подгребал к месту рыбалки уже тихо, не гремя вёслами и не шлепая ими по воде.

Втыкали два кола и привязались. Если воткнуть один кол, лодку будет крутить.

Рыбачили молча. Дедушка не любил разговаривать во время рыбалки. Думал о чем-то своем и почти непрерывно курил Беломор.

А туман потихоньку рассеивался. Начинали петь петухи. Первый петух всегда кричал у тёти Тони, а потом его крик подхватывали и другие. У тети Тони было самое большое хозяйство. У неё было две коровы, телёнок, поросята, куры и небольшая пасека в огороде. Бабушка покупала у неё молоко и мёд. До сих пор помню как соты мёда вязнут в зубах, очень вкусная штука, особенно когда его только что достали из улья. Куры были почти у всех в деревне, а ещё у многих были бараны, но почему-то у тех, у кого были бараны, у тех не было коров и наоборот. Коз там как-то не жаловали.

У девочки Иры дедушка держал кроликов. Мы к их клеткам бегали, смотрели, играли с ними, подкармливали. А потом в конце лета их резали и готовили из них рагу. Дедушку этой девочки все дети считали живодёром и садистом и сторонились его. Мой дедушка его тоже недолюбливал. Он говорил что ему зарезать кролика или корову даже во время войны было сложнее чем фашиста.

Сейчас там ни у кого уже нет баранов и коров. Да и деревенских в Барутино уже нет, потому что теперь там одни дачи москвичей и зимой там практически никто не живёт. Только в одном доме богатом нерусская семья живет и его охраняет.

Примерно через полчаса, если рыба не клевала, мне уже было очень скучно.

Дедушка, это замечал и чтобы меня подбодрить доставал из сумки пакет с бутербродом. Обычно он брал на рыбалку просто булку и хлебной крошки, чтобы рыбу подкормить. Но если брал с собой меня, то брал и бутерброд - хлеб с маслом и кусочком колбасы сверху. Бутерброд я уминал с аппетитом, а потом ещё немного подворовывал и хлеб у рыбы.

На рыбалке в основном следил не за поплавком, а за жизнью в деревне. Рыба это чувствовала и клевала у меня чаще, но я или торопился или сильно подсекал, так что если что и ловил то мелкое. Зато в деревне выгоняли баранов, были слышны даже разговоры людей между собой. По воде звук разносится далеко. Когда заводился трактор, становилось  ясно, что муж тёти Паши поехал на работу. Он был трактористом. Вечером бывало пьяным и в хату мог въехать и забор повалить. ГАИ в деревне не было.

Потом я видел, как бабушка идёт за молоком к тёте Паше (после первой дойки). И как с бидоном возвращается обратно. Значит, где-то через час она начнёт звать нас на завтрак.

Обычно без рыбы мы не возвращались, вернуться без рыбы, - это означало  что бабушка неделю смеяться будет. Штучки 2-3, и я всегда ловил. Правда, мне попадалась рыбка небольшая, в основном плотвички и окушки, а вот дедушка бывало и леща доставал, и даже щуку. Её ловили в основном на "круги". Спининг кидали редко. Тогда катушки были простые не то что сейчас и поймать бороду (запутать леску) было легко.

Один раз у дяди Леши (местный сосед) попалась щука больше моего роста. Но это в сеть. Ловить сетью было запрещено и мы никогда не ставили, а местным на удочку ловить было некогда.

Иногда дед ловил угря и очень радовался. Его особенно сложно вытащить очень уж лёгкий. Иногда на червя брала и щука. Но самой желанной добычей был линь и лещ.  Лещ любит, когда червя наматывают на крючок. Когда он почти шариком. Не дай бог, если где-то будет торчать хотя бы немножечко крючка. Лещ такого червя не возьмёт. Он сначала подплывает крючку, нюхает червя и носом слегка крючок приподнимает вверх. При этом поплавок ложится на воду несколько раз. Если так случилось и поплавок лёг, значит высока вероятность, что это клюёт именно лещ. Неопытный рыболов подсекает и остается без улова. Только несколько раз приподняв червя, лещ осторожно берет червя в рот и начинает его мусолить. Опять же, если он почувствует металл, выплюнет червя и уплывёт. В этот момент поплавок начинает опускаться под воду и конечно, можно подсечь, что я ей делал. Только я обычно делал это слишком сильно и крючок, если и цеплялся, то просто рвал крупному лещу губу. Подсекать леща надо аккуратно, не сильно, немного в сторону и тащить медленно. Лещ - рыба большая, но боится боли, он не будет сильно сопротивляться если его тащить потихонечку, он словно ложится на воду на один бок и так на боку его можно дотянуть до самого борта. А потом спокойно взять подсачником и поднять. Мне на это терпения вечно не хватило, поэтому лещей я ловил только в том случае, если они уже почти проглотили наживку и если леска была достаточно прочной, чтобы выдержать его вес и мою мощную подсечку.

Дедушка знал о повадках рыб всё. Он мог по клёву определить, кто клюёт, окушок или плотвичка, лещ или подлещик.

За все время я так ни разу не поймал линя. Линь обычно попадался только в сетку очень привередливая рыба на счет еды и осторожная. Я считаю - линь самая вкусная рыба на свете. Костей почти нет, нежное жирное мясо. Прекрасная рыба. А вот вялить его нельзя, обычно портится и варить - грех. Его надо жарить. Нет ничего лучше жареного линя, особенно если его готовила бабушка...

Возвращались мы, когда туман уже маленькими островками был лишь в центре озера.

Как дедушка любил шутить - мелкую рыбу мы выпускали, а крупную складывали в баночку из под майонеза. Сейчас баночки большие а в советские времена они были совсем маленькие...