В другой параллельной вселенной

Председатель Конституционного суда Узбекистана Мирза-Улугбек Абдусаломов, умилённо улыбаясь, заявил: «В принятой в новой редакции Конституции главной целью является возвеличивание человека. Политика президента также направлена на это. И сегодня особенно актуальным остаётся вопрос защиты прав человека в судах. Конечно, в судебной системе остаются недостатки. Но сегодня о них говорили открыто и прямо, были также определены меры по их устранению».

В другой параллельной вселенной это заявление прозвучало несколько иначе. Там тоже очень любили человека. Особенно в морге.
Морг представлял собой просторное помещение, облицованное белой кафельной плиткой. Под потолком ровно гудели люминесцентные лампы. Возле хирургических столов стояли металлические тележки с инструментами: скальпелями, ножницами, пинцетами, зажимами, костными пилами и прочими приспособлениями для самого тщательного изучения человеческого достоинства.
На стене висел плакат: «ЧЕЛОВЕК — ВЫСШАЯ ЦЕННОСТЬ. ОСОБЕННО ПОСЛЕ ВСКРЫТИЯ». Перед очередным телом стояли патологоанатомы. Во главе — главный патологоанатом Абдуса. На нём был особый парадный халат с золотыми нашивками, знаками различия и маленьким гербом Общества по защите прав мёртвых. В руках он держал мозг, извлечённый из черепа.
Он ласково посмотрел на него и улыбнулся.
— Коллеги! Наша цель — возвеличивать человека!

— Да! — хором ответили патологоанатомы.
— Так гласит Закон о патологоанатомах и работе с мёртвыми телами!
— Да здравствует Закон!
— Мы должны обеспечить права мёртвых!
— Обеспечить!
— Наша задача — сделать так, чтобы каждый труп чувствовал себя в морге как дома!
Раздались аплодисменты. Абдуса поднял мозг над головой.
— Что такое мозг человека?
Все молчали.
— Это не просто кусок вещества!
Патологоанатомы закивали.
— Это около 86 миллиардов нейронов! Это сложнейшая сеть синапсов! Это примерно полтора килограмма нервной ткани! Это вода, липиды, белки, кровеносные сосуды! Это память! Сознание! Речь! Эмоции! Способность мыслить!
Он сделал паузу.
— Это центр принятия решений!

Патологоанатомы начали аплодировать.
— Следовательно, — торжественно произнёс Абдуса, — мы обязаны возвеличить мозг человека!
— Возвеличить!
— И обеспечить его права!
— Права мозга!
В этот момент в морге заиграл гимн Великого патологоанатома. Юпитеры осветили стол. Телекамеры приблизились. Диктор торжественно сообщил в эфир:
— Сегодня мы присутствуем при историческом событии. Перед нами специалисты, посвятившие свою жизнь защите человека. Даже после смерти гражданина они продолжают бороться за его достоинство — орган за органом.
Абдуса положил мозг на металлический поднос.
— Перейдём к печени.
Он извлёк её и поднял перед собой.
— Что это?
— Печень человека!
Абдуса нахмурился.
— Нет.
Коллеги растерялись.
— Как это — нет?

— Это не просто печень. Это крупнейшая железа человеческого организма. Она участвует в обмене веществ, синтезирует белки, производит желчь, запасает гликоген, перерабатывает питательные вещества и помогает обезвреживать целый ряд веществ.
Он посмотрел прямо в камеру.
— Без печени человек жить не может.
Пауза.
— Особенно если человек любит жирное, алкоголь и острую пищу.
Патологоанатомы понимающе переглянулись.
— Возвеличим печень!
— Аве печени!
— Аве!
Один из сотрудников поднял табличку: «ПРАВА ПЕЧЕНИ — ПРАВА ЧЕЛОВЕКА!» Другой тут же внёс поправку: «ПРАВА ПЕЧЕНИ — ОТДЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ».
— Записать! — приказал Абдуса.
Секретарь записал.
— Статья первая, — продиктовал он. — Печень является высшей ценностью.
— Хорошо.
— Статья вторая. Государство гарантирует печени уважительное отношение.
— Отлично.
— Статья третья. Никто не вправе без уважительной причины называть печень просто печенью.
— Очень важно, — кивнул Абдуса.

Телекамеры продолжали работать.
— А теперь, — сказал главный патологоанатом, — перейдём к кишечнику.
Он извлёк кишечник.
— Что это?
— Кишки!
Абдуса возмущённо посмотрел на коллег.
— Опять упрощаете человека!
Он поднял кишечник.
— Это примерно семь метров сложнейшей системы, состоящей из тонкого и толстого кишечника! Через неё проходит пища. Здесь происходит переваривание и всасывание питательных веществ. Здесь организм получает энергию, воду и необходимые вещества!
Он страстно потряс кишечником.
— Разве можно после этого говорить о нём просто «кишки»?
— Нет!
— Конечно, нет!
— Это человеческий кишечник!
— Вот именно!

Абдуса повернулся к камере:
— Человек начинается там, где заканчивается пренебрежение к его кишечнику!
Патологоанатомы взревели:
— Гип-гип-ура кишечнику!
— Ура!
— Слава желудку!
— Слава!
— Слава перистальтике!
— Слава!
Несколько специалистов пустились в пляс, отбивая чечётку. Секретарь тем временем писал:
"Статья 17. О праве кишечника на уважение.
Статья 18. О недопустимости дискриминации тонкого кишечника по отношению к толстому.
Статья 19. О равенстве всех отделов пищеварительного тракта."

Абдуса тем временем уже взял селезёнку.
— Это селезёнка.
— Да!
— Она участвует в иммунной защите и удалении старых клеток крови.
— Возвеличить!
Он взял лёгкое.
— Это лёгкие. Газообмен.
— Возвеличить!
Сердце.
— Сердце. Перекачивает кровь.
— Возвеличить!
Почка.
— Почка. Фильтрация крови, водно-солевой баланс.
— Возвеличить!
Каждый новый орган сопровождался аплодисментами, лозунгами и новой поправкой в законодательство: «О защите достоинства селезёнки», «О конституционных гарантиях лёгких», «О равноправии почек», «О недопустимости ущемления сердца».

Потом Абдуса поднял следующий орган.
— А это?
— Пенис.
Абдуса замер. Патологоанатомы тоже замерли. Кто-то перестал писать.
— Ну? — спросил Абдуса.
— Человеческий орган, — осторожно ответил самый молодой.
Абдуса медленно кивнул.
— Значит...
Он посмотрел на секретаря.
— Отдельную статью.
Секретарь уже писал.
— Как назвать?
Абдуса задумался:
— О защите достоинства репродуктивных органов человека.
— Принято!
Раздались аплодисменты.

— А теперь, коллеги, — сказал Абдуса, — я хочу особо подчеркнуть: мы не должны останавливаться!
Он посмотрел на разобранное тело.
— Каждый орган имеет значение.
— Каждый!
— Каждый орган достоин уважения.
— Каждый!
— А значит, каждый орган должен быть защищён законом!
— Да!
— Для каждого органа может быть создана комиссия!
— Да!
— Для каждой комиссии — подкомиссия!
— Да!
— А для контроля за подкомиссиями — специальный надзорный орган!
Морг содрогнулся от оваций. Некоторые патологоанатомы плакали от умиления. Один даже прошептал:
— Какой великий человек!

Абдуса посмотрел на него.
— Где?
— На столе.
— А...
Главный патологоанатом снова повернулся к камерам.
— Вот видите! Даже после смерти человек остаётся высшей ценностью.
Диктор за кадром произнёс:
— Так выглядит священная работа по защите человеческого достоинства. Здесь каждый орган получает внимание, каждый получает признание, каждый получает отдельную статью, комиссию и гарантии защиты.
Наконец всё закончилось. Камеры выключили. Юпитеры погасли. Гимн закончился. Патологоанатомы сняли парадные халаты и остались в обычной рабочей одежде.
Абдуса устало провёл рукой по лбу.
На металлических столах лежали органы человека, которые ещё несколько минут назад были предметом пламенных речей о правах и достоинстве.
Он посмотрел на коллег.
— Хорошо мы сегодня прославили человека.
— И его права, — напомнил кто-то.
— Точно.

Абдуса задумался.
— А теперь можно покушать.
Патологоанатомы переглянулись. Потом молча улыбнулись. Ведь они были обычными людоедами. И тут обнаружилась одна небольшая особенность их гуманизма. Они действительно любили человека.
Не символически. Не декларативно. Не в преамбуле закона. А буквально. С мясом. С кровью. С чувствами. Физиологически. Каннибалы всегда остаются таковыми...