За гранью мира. Часть I

   Человек медленно и неуверенно шел среди огромных деревьев, уставившись в пространство ничего не видящим взглядом. Голова слегка кружилась, словно от нехватки кислорода и от любой попытки вспомнить хоть что-то из его прошлой жизни перед глазами начинали разбегаться разноцветные круги.

   Окружавшая человека со всех сторон чаща поражала его своей древностью буквально сквозившей в каждой даже самой мелкой ее детали. Огромные колоннообразные стволы деревьев, уходивших кронами в вышину, покрывали глубокие морщины коры, кое-где поросшие густыми «бродами» зеленого мха, а корни, походившие на лапы странных невиданных зверей, то и дело пересекали терявшуюся среди зарослей тропинку.

   Каждый новый шаг давался человеку с трудом, густая переплетенная трава сковывала движения, как будто стараясь не пустить его дальше, а в каждой тени виделись глаза хищников на поверку правда оказывавшиеся всего лишь игрой воображения.

   Тусклый едва освещавший темный подлесок свет с трудом пробивался сквозь густые зеленые кроны, охотно пропускавшие лишь порывы прохладного ветра, поднимавшего в воздух охапки старых опавших листьев.

   Лес стоял величествен и безмолвен, будто погруженный в глубокий сон и совершенно не обращал внимания на незваного гостя.
 
   Поморщившись от очередного приступа тошноты, человек сжал руками тяжелую, пульсирующую в так ударам сердца голову, в которою словно налили расплавленный металл, отчего как он ни старался, мысли ни как не хотели в ней задерживаться.

   Через бесчисленное количество шагов свет стал меркнуть, постепенно наливаясь алыми оттенками. В голове человека вспышкой мелькнула первая ясная за все это время мысль - "Закат" - и следующую минуту он совершенно четко осознал, что если ничего не предпринять, то скоро ему  придется идти на ощупь.
 
   Осматривая свою одежду и хлопая по карманам, человек с тревогой отметил, что те оказались почти пусты, лишь небольшой квадратный предмет прощупывался сквозь плотную ткань куртки. Нашарив его во внутреннем отделении, он с надеждой достал руку, и разжав кулак, недоуменно уставился на небольшую поблескивающую начищенным металлом зажигалку.
 
   Сердце казалось, замерло, когда после пары щелчков кремень наконец выдал искру, и на конце металлического сопла вспыхнул яркий огонек.
 
   Пламя дрожало, едва разгоняя мрак, и человек тяжело вздохнул, понимая, что его сил не хватит, даже на то чтобы осветить пару шагов.

   Но даже такой свет в наползающем мраке казался благословением свыше, так что, держа зажигалку над головой и поминутно прикрывая другой рукой опасаясь, что она потухнет, человек практически полз, вперед, стараясь не цепляться ногами за узловатые корни.

   Как и в первый раз, мысль оказалась подобна разряду молнии, на секунду выхватывающему предметы из темноты ночи - "Мне нужен факел". Откуда-то он точно знал, что такое факел, как знал и то, из чего его можно сделать.

   Оглядывая быстро темнеющую чащу человек, наконец, заметил то, что искал - почти скрывшийся под высокой травой поваленный ствол старой березы.

   Опустившись возле него на колени, человек принялся яростно отрывать неподатливые куски бересты. Нарвав нужное количество, он подобрал подходящую ветку, после чего разложив все это у себя на коленях, принялся за работу, стараясь как можно лучше закрепить бересту на конце самодельного факела. Слегка влажная кора ни как не хотела держать форму, из-за чего дело продвигалось медленно, и ночь почти полностью вступила в свои права, прежде чем показались первые робкие языки пламени.

   Работая, он как мог старался не отвлекаться на посторонние звуки начинавшие раздаваться в темноте леса и с каждой минутой звучавшие все ближе и ближе.
Кто-то явно шуршал в ближайших кустах, и человек то и дело ощущал на себе взгляд, который словно бы буравил его прямую от напряжения спину. Факел, наконец, разгорелся, и, подняв его повыше, человек резко оглянулся, едва не вскрикнув, приняв за тянущиеся к нему лапы, ветки дикой малины. Сделав пару вдохов и выдохов, после которых сердце перестало выпрыгивать из груди, человек осторожно пошел дальше.

   Двигаясь сквозь окружающие его заросли, он старался не задевать факелом за низко растущие ветви деревьев, тут же начинавшие трещать, грозя потушить и без того ненадежно горящий огонь. Вскоре последний луч света покинул лес, оставив после себя пустоту, которую тут же заполонили всевозможные звуки.

  Кроны тихо шуршали, выводя ночную мелодию, сопровождаемую мерным поскрипыванием и перестуком стволов раскачивавшихся под несильным холодным ветром. Между деревьями то и дело мелькали какие-то фигуры, появлявшиеся на грани видимости, но стоило попытаться их рассмотреть, как они с тихим шумом исчезали из виду.
 
   Нервно оглядываясь по сторонам человек понимал что если вскоре не найдет себе хоть какое-нибудь убежище, то рискует провалиться в пучину паники. После первых просветлений мысли хлынули все нарастающим потоком, из которого самыми яркими были вопросы. Почему он не мог вспомнить своего имени, но точно знал, как сделать факел из подручных средств? Почему совершенно не понимая, куда он попал, человек точно знал, что идет на восток хоть и не мог понять, куда именно он идет? Откуда он все это знал и как оказался в этом странном лесу? Ответов у человека, к сожалению не было.

   Слева от него на границе света факела показалась какая-то постройка, и ни секунды не раздумывая, человек устремился туда.

   Постепенно из теней соткалась небольшая ветхая на вид избушка. Медленно подбираясь к ней и стараясь не шуметь, человек даже не пытался представить, откуда бы взяться людской постройке в чаще леса, где все буквально кричало о своей первобытности.

   Добравшись наконец до избушки, человек разочарованно вздохнул. Поросшие мхом доски и практически ушедшая в землю веранда явно намекали на то, что здесь уже давно никто не живет. Подойдя к покосившейся, но все еще крепкой на вид двери он облегченно улыбнулся, увидев, что она полуоткрыта, и после минутного колебания человек все же решился зайти в дом.

   Единственная комната оказалась настолько большой, что свету импровизированного факела едва хватало сил разогнать царивший здесь мрак.

   Все видимое пространство покрывал изрядный слой пыли за исключением небольшого шкафа, на котором явно проступали отпечатки ладоней с неестественно длинными пальцами. Замерев на пороге человек чуть прищурив глаза, смог даже разглядеть небольшие бороздки, оставшиеся на деревянной поверхности, похожие на следы от когтей животного. Один только вид этих царапин почему-то вызывал неприятное ощущение внизу живота и в нерешительности человек сделал один шаг назад. В пахнущем сырым деревом воздухе, танцевали мелкие частицы пыли, потревоженные сквозняком из-за двери, но все-таки в этой звенящей тишине, что-то сильно смущало человека.

   Ну, конечно же, тишина! Казалось, что все звуки леса вокруг умерли, оставив после себя пустоту, в которую не решался заглянуть даже тихий шепот листвы. На ее фоне раздавшийся за спиной треск ломаемых кустов, показался ему оглушительным, когда сквозь них к человеку выставив вперед когтистые руки, кинулась странная длинная тень, издававшая низкий вибрирующий вой.
Чуть было, не выронив факел от неожиданности, он судорожно захлопнул дверь, и прижавшись к ней спиной, уперся ногами стараясь найти хоть какую-нибудь неровность на полу. Сердце гремело, грозя выпрыгнуть из груди, а в голове словно били барабаны заглушая все остальные звуки. Чтобы за  создание не осталось за дверью, оно с силой толкнуло ее, едва не повалив человека на пол. Раз за разом оно билось об дверь издавая тот самый лишающий сил вой что прогоняет из головы все мысли оставляя лишь всепоглощающее чувство паники. Упираясь ногами в скрипящие доски пола, человек надеялся, что дверь выдержит, и не сломается под напором неизвестного существа.

   По ощущениям прошло не меньше получаса, за которые его ноги и руки так сильно затекли, что практически перестали слушаться, прежде чем удары прекратились, и за дверью раздалось недовольное сопение, семенившееся тихими удаляющимися шагами, после чего, наконец, стало тихо.

   С трудом отлепившись от двери человек, бесшумно отошел готовый в любой момент снова прильнуть к ней, но снаружи по-прежнему сохранялась тишина.

   Опасность вроде бы миновала, и схлынувший адреналин оставил после себя чувство глубокой апатии. Вздрогнув как от озноба и поведя плечами человек поднял факел повыше, и наконец-то смог осмотреться, получше. Заметив, небольшой камин с дровами, который оказался как нельзя, кстати, так как из щелей в досках уже тянуло ночной холодной свежестью, он опрометью бросился к нему.

   Даже не удивившись аккуратной поленнице дров рядом с топкой, человек просто стал складывать их импровизированным шалашом поверх небольшой кучки золы. Забросив в середину импровизированного костра факел, он радостно смотрел на огонь, жадно накинувшийся на предложенное ему угощение. Дымоход работал плохо, и часть дыма тут же оказалась под потолком комнаты, но человек не возражал, потому что вместе с ним пришло спасительное тепло. Правда, на свой страх и риск человек чуть приоткрыл ветхое окно закрытое искореженной ставней протяжно скрипнувшей в ответ на его действия.

   Пододвинув к камину обнаруженное в одном из углов большое продавленное кресло непонятного цвета, человек относительно удобно устроился в нем, выпрямив уставшие после долгого пути ноги. Сидя в кресле и глядя, как на дровах пляшут ярко оранжевые язычки пламени, он, наконец, смог подумать о сложившейся ситуации.

   Подступившая после целого дня волнений усталость, принесла с собой усиливавшиеся с каждым мигом чувство тревоги. Как ни старался он не мог придумать, что же делать дальше. Нельзя же навсегда остаться сидеть в этом кресле слушая вздохи ветра, и треск слега сыроватых дров в камине? Пережитый ужас все еще держал его цепкими пальцами и, прислушивавшийся к любому шороху человек, боялся вновь услышать вой неизвестного существа едва не вравшегося в его хилое убежище.

   Глаза нещадно чесались, словно в них насыпали не меньше горсти песка, и все чаще человек стал вздрагивать от небольшого озноба, как будто сознание было готово вот-вот погаснуть, но в последний момент пережитое возвращало его в реальность. Усталость набирала силу, и после примерно часа борьбы человеку уже стало абсолютно все равно, умрет он или нет, главное было заснуть и дать отдых изможденным телу и разуму. Но прежде титаническим усилием он все же заставил себя подняться и, подойдя к двери, подпер ее подобранным на полу, паленом, после чего несколько раз дернул дверь на себя. По крайней мере, он сделал все что было в его силах, и вернувшись обратно в кресло человек прислушался.
 
   Стрекот кузнечиков прерывался шелестом мелких зверьков прячущихся в высокой траве от совы, чей тоскливый крик временами раздавался в темном ночном небе. Иногда человеку казалось, что он слышит, как кто-то тихо ходил вокруг избушки, но, никак не решался зайти внутрь. Мешал ли неизвестному огонь или просто он хотел, чтобы его жертва заснула, человек не знал, и просто надеялся, что ночь пройдет спокойно. На всякий случай он подбросил еще дров с тем расчетом, чтобы огонь горел до самого рассвета. Постепенно им овладевала странная апатия, которая появляется при очень сильной усталости, и сейчас он не открыл бы глаза, даже если бы неизвестный выбил дверь и ворвался в избушку, главное чтобы ему не мешали отдыхать. Немного повозившись в кресле, он устроился по удобнее и, наконец, заснул.

   Ему снился бесконечный зеленый океан колышущихся на ветру деревьев тянущийся во все  стороны до самого горизонта, посредине которого словно кровь разливалось алое пятно странных темно красных листьев, притягивавшее словно магнитом. И сколько бы не всматривался в даль, ворочавшийся сквозь от острого чувства безысходности человек, ему начинало казаться что в этом мире нет ничего кроме бесконечно тянущегося леса.

   Не смотря на ночную мглу лес вокруг избушки, продолжал жить своей обычной жизнь. Птицы, предчувствуя рассвет, пели, и охотились на последних ночных мотыльков, а в опавшей листве копошились мелкие ночные зверьки, на которых с интересом поглядывали с разлапистых елей горящие глаза сов.

   Из избушки, стоявшей на одинокой поляне, странно пахло. Звери, пробегавшие мимо, останавливались и тревожно смотрели на черные облачка, поднимавшиеся над крышей. Пахло дымом, а значит пожаром. Пожаром, который уничтожает все на своём пути и оставляет лишь выжженные просеки и тела тех, кто не успел спастись от всепоглощающего пламени. Из плохо закрытых окон струился слабый дымок, в котором мелькали странные тени, от которых буквально исходило ощущение опасности и беды.

   Молодой оленёнок стоял и беспокойно стриг ушами, но вот с громки щелчком треснула ветка и животное сорвалось в галоп.


Продолжение следует