Об А. Осипове, ч. 5, еще стихи

      Аркадий Осипов (1938 – 1992) в поэзии был учеником Николая Панченко. Ученичество со временем переросло в глубокую дружбу и искреннюю сердечную привязанность. Познакомившись с Николаем Васильевичем, ведшим лит. объединение  в МХТИ, в 1963 году, Аркадий мировоззренчески и бытийно  был с ним связан до конца своих дней.
      Учитель пережил своего ученика...  Когда я собрала книжечку Аркадия «СТИХОТВОРЕНИЯ» и, благодаря участию его друзей, стало реальным ее издание, Панченко написал для нее об Аркадии как поэте небольшой вводный текст. Ниже я его привожу для ПРОЗА.РУ вместе с некоторыми стихами.  А другие стихи из этой единственной книжки Осипова частично уже размещены на  упомянутом сайте ранее.
               
                Ольга Постникова


                * * *
 
В поэзии всегда много случайных людей. Они не живут, а проигрывают свою жизнь. И – проигрывают…

Аркадий Осипов жил светло, грустно и (словом из его стихотворения) – «перегруженно». Он прожил не одну, а две, три полных жизни – на полном серьезе. А эта сухая биографическая справка – дань обычаю: родился в Москве в 1938 году, окончил Московский институт тонкой химической технологии им. М.В. Ломоносова, работал в области радиационной химии и технологии полупроводников. Умер в 1992 году.

«Я понять тебя хочу – смысла я в тебе ищу», – эти слова великого Пушкина могут быть эпиграфом ко всему творчеству Аркадия Осипова. Он писал прозу, вел дневники. Но глубже и неожиданнее всего выразился в стихах. Потому что – поэт, тонкий, чуткий, «тревогой осени объятый».

Стихов, однако, оставил немного. Век-отравитель (можно сказать: сознательно!) прервал жизнь и стихи Аркадия Осипова, ибо его               поэтические свидетельства об этом веке, написанные добрейшим и жестким пером, были нелицеприятны и неопровержимы.

Но они не подвержены разрушительной стихии времени, как всякая                истинная поэзия: «доверчивый и вечно обреченный», поэт искал и находил истину:

              Я не уймусь, не лягу в землю,
              Не успокоюсь, не усну,
              Покуда смысла не объемлю,
              Покуда душу не спасу.

Так и случилось. По его тоненькой книжечке (первой книге талантливейшего поэта!) можно учиться одному, самому главному – как быть человеком.
         

1.11.1992 г.                Николай Панченко    




     Порыв

Ударит хлестко, торопливо,
Дорогу  выломит в овсе.
И долго-долго желтой пыли
Под тучей рваною висеть.

Березняку латать прорехи,
Глотать испарину скоту,
И наугад куда-то ехать
В кулак ощеренному рту.

...Уж ива трижды изогнулась,
Забыв горячечную грудь
Слепого, душного загула,
Счастливых, считанных минут,

А пыль висит и режет веки
Опять застигнутого мглой,
Едва бредущего калеки,
Всю жизнь спешащего домой...


* * *

Два муравья сходились в переходах...
Над веком реял Александр Блок.
...Их бдение, похожее на отдых,
Опять вязало черный узелок.

Два муравья курили и добрели,
Как бы порвавши, приостановив
Кромешный путь к нерадующей цели
Своих инстинктов, куколок своих.

Два муравья отчетливо вздыхали,
И отзывалось в прожитых веках,
Что труден хлеб, что праздными стихами
Не заболеть бы в черных сквозняках.

А темнота висела и висела,
Запоминая, слушая, храня...
Ходил по лесу с прутиком Есенин.
Курили два усталых муравья.


          * * *

Не камень, не стена - прозрачное пространство,
Глубокая вода, ветла на холоду.
В который раз, дикарь, худой и голенастый,
Я в этой тишине дорогу не найду.

Не сдвинуть, не скатить... На все земное небо
Тревожная она, молчащая она,
С дубравой вдалеке, с зеленым клином хлеба,
Пропахшая травой и полуднем стена.

Ах, если б знала ты, свалившаяся тяжесть,
О чем была печаль под небом на земле –
Держала бы меня: куда же ты, куда же
От слез, от уголька, притихшего в золе?..


        * * *

Ах, жизнь моя! Дождя потеки,
Асфальта лоск, свинец одежд.
На крышах – отсветы далеких
Слепых, как зеркало, надежд.

О, день мой кровный, богоданный -
Следы по комнате, следы...
Немая память о недавнем
Размыта шорохом воды.

Ах, жизнь моя! Куда как бедно,
Куда как просто – про тебя
Вздыхать в кочующее небо,
Слова нехитрые любя,

Живя туманным, безыскусным
И потому – как никогда –
Всему сочувствующим чувством,
Ушедшим в дали без следа...


      * * *

Стану голосом воды,
Стану шепотом осины,
А пока что через силу
Выговариваю льды.

Выговариваю льды,
Заговариваю душу.
Из засаленных подушек
Даже стены не видны.

Даже стены не видны.
А больной - едва с постели –
Добирается по стенам
До осины и воды...