Верные друзья

 Переезжаю. Собирать вещи начала с кабинета. Шкаф бережно хранит моё богатство...

Любимые книги имеют свой неповторимый аромат. Кто-то может скажет категорично: пахли пылью, старым клеем и бумагой.
Для меня это нечто большее: бумажные книги бережно  хранят мои эмоции и переживания, закладки и заметки, сухие листья и цветы.
А пахнут они для меня временем!

  Я очень люблю этот запах - это атмосфера,  которую я знаю со времён детства, а книги для меня живые собеседники и даже больше - настоящее друзья. Они помнят меня совсем малышкой, которая и читать ещё не умела. Каждый экземпляр - моя личная история...
 Эту книжицу в мягком переплете подарил мне крестный. "Белая берёза под моим окном...." - плотная качественная бумага сохранила свой безупречный белый цвет и всегда ассоциировалась у меня с зимними сугробами.
"Федорино горе" Корнея Чуковского я знала наизусть...

 А эта, серьезная, помогла мне качественно подготовиться к профильному вступительному экзамену в ВУЗ.

 Со страниц этой со мной говорил гений Александра Сергеевича Пушкина... Эта многотомная подписка Михаила Юрьевича Лермонтова в стилизованных обложках "путешествовала" со мной, когда мы играли с сестрой, воображая, "ехали" в импровизированном поезде. Я брала в свой багаж и пятитомник, перевязывала широкой атласной лентой, подражая героиням девятнадцатого века. Это был особый ритуал. Мы закрывали дверь в свою детскую комнату, садились на сложенный диван-книжку с ногами - так мы "попадали" на нижнюю полку вагона. Суетились, размещая багаж. Пили чай из игрушечного сервиза. И ложились спать: кому-то, при этом, доставалась верхняя полка на спинке дивана. Я доставала томик Лермонтова и листала страницы. Мне нравилось касаться дорогой лощёной бумаги, которая своей особой прохладой и матовым блеском будто доказывала свою принадлежность к аристократическому происхождению...

 "Мертвые души" Николая Васильевича Гоголя я читала в летние каникулы. Это первая книга, с которой я не просто знакомилась, изучала с перфокартами и карандашом, сразу внося на плотные закладки пометки об описании образов литературных героев и номером нужной страницы. Это очень помогло не только мне на уроках литературы, но и моим младшим сёстрам.

 Романы Фёдора Михайловича Достоевского стали более близки для понимания, когда смотришь на его героев через призму биографии автора и мемуаров второй его жены.

 Важные словари всегда стояли обособленно на полке и, по-моему, невероятно гордились своим привилегированным положением экспертов.

 Большой географический атлас мира подарила мне родная тётя, когда я стала студенткой  университета.

 С этим поэтическим сборником вместе мечтали и переживали радости, первую любовь, разочарования и горькие потери...

Надо же, не поверите, на самой верхней полке обнаружила бесценную для меня находку.
Об этом скромном подарке я вообще забыла, а его глубинный смысл, честно говоря, смогла понять только сегодня, развернув загрубевшую от времени клеёнчатую  папку.
Самиздатовским способом распечатанные на дешевой шершавой бумаге брошюры. Это Святцы, словно надежный якорь, принесённые  папой в то смутное время, когда рухнул СССР и грязным потоком хлынул страшный суррогат "свободомыслия". На форзаце мягкой обложки тоже рукописное послание: Сын! (Именно так мой папа обратился к моему мужу). Тебе в помощь! Тут торжество вечной жизни и Истины во Христе.

Живо припомнилось серое декабрьское утро - день рождения моего  супруга - двадцать восемь исполнилось...

 Зарплату на предприятии, где до этого четверть века трудился мой папа, не платили тогда. Папа виновато улыбаясь, протянул папку, после слов поздравления и сказал, словно оправдываясь:
- Мал золотник, да дорог!

  Сердце замедлилось и в следующий миг с силой оглушительно бухнуло. Слезы предательски потекли по моим щекам. Буквы расплылись перед глазами...
Отчётливо помню, как папа резко похудел, осунулся, растерялся, потеряв, казалось, незыблемые социальные гарантии...
 Нестерпимо сейчас захотелось его обнять, прижаться к его колючей щеке...

Не секрет, что в те годы найти в свободной продаже духовную литературу было практически невозможно. Где папочка раздобыл это сокровище останется для нас навсегда загадкой.

 Этот самодовольный и тяжёлый фолиант в обложке светло-зелёного цвета "Книга о вкусной и здоровой пище" ровесник моей мамочки и предмет её гордости.
Бабушка подарила эту книгу моим родителям вкупе с чехословацким фарфоровым сервизом на шесть персон, белоснежной льняной скатертью на их свадьбу.
Мы с младшей сестричкой любили разглядывать крупные фотографии сервировки праздничных столов. А вот рецепты, по-моему, не пригодились ни единого раза - не припомню, чтобы мама пользовалась ими на кухне. Готовит  она у нас и без того знатно.  Пальчики оближешь!

Внушительное количество различных путеводителей по городам нашей необъятной Родины и музеям. Мы много путешествовали. Родители частенько ездили в командировки и во время своих отпусков вместе с нами старались куда-нибудь выехать (кроме, обязательного маршрута к дедушке и бабушке - в отчий дом нашего папы) ; организованная система детского отдыха советских времён делала вполне  доступным туристические поездки в составе  организованных групп на каникулах...

  Яркие тома детской энциклопедии мы покупали вместе с моим двухлетним сыном. И он самостоятельно нёс две книги - достаточно увесистые, категорически отказываясь положить их в коляску. "Два капитана" - эту книгу Вениамина Каверина пробабушка подарила моему сыну.

 Изрядно потрепанный от частого пользования "Справочник фельдшера" и Сборник любительских стихов воинов-интернационалистов - это единственные "материальные" ценности, которые досталась моему сыну в наследство от его родителя...

  Книги умеют рассказывать о прошлом так, что оно оживает. И каждый раз, когда я беру ту или иную книгу, обязательно тщательно перелистываю её: оказывается мой папа оставил нам много записок между страницами. Это его стихи, признания в любви к маме, мудрые пожелания нам и нашим детям. Так папа продолжает, после ухода в иной мир, разговаривать с нами: поддерживает, утешает, подсказывает, а иногда и шутит...
Вязь его, знакомого с детства, почерка продолжает задавать четкий ритм неспешной беседы, которую он всегда умел вести так, чтобы зарядить тебя силой его любви...
Такая искренняя возможность продолжения диалога, в котором ожвает память, нужна не для того, чтобы застрять в прошлом.
А для того, чтобы иметь возможнлсть прикоснуться, взять что-то главное с собой в настоящее и передать дальше...

 Моя домашняя библиотека продолжает жить в шкафу. Книги хранят не только текст автора, но и тепло рук, которые их читали.
 Пусть они займут свои места на новом месте. Наши дети должны помнить, чьи руки их листали...

17.08.2026