Действие сценическое. 680-я публикация - рубеж

Шестьсот восьмидесятая публикация — это уже не просто очередной текст в длинной последовательности.

В определённый момент количество перестаёт быть количеством.

Оно начинает свидетельствовать о другом:

проблема выдержала длительное давление исследования и не распалась.

Это существенно.

Потому что большинство тем исчерпываются гораздо раньше.

Они либо получают ответ, либо начинают повторять себя, либо распадаются на частные сюжеты.

С действием сценическим произошло иначе.

Чем дольше продолжалось исследование, тем глубже смещался сам вопрос.

Сначала:

что такое действие?

Потом:

что делает его сценическим?

Затем:

что сохраняется при изменении формы?

Дальше:

где находится инвариант?

Потом:

как связаны «что» и «как»?

Затем:

что такое причинная циркуляция?

И наконец:

как действие существует микропроцессуально, прежде чем новая форма окончательно возникла?

680-я публикация поэтому может быть понята как рубеж не количества текстов, а смены уровня исследования.

1. От определения — к системе

В начале естественно было искать определение.

Как назвать действие?

Каким глаголом?

Какими признаками?

Что добавить к существующим определениям?

Но постепенно стало понятно:

одного определения недостаточно.

Потому что действие оказалось не объектом с набором признаков.

Оно обнаруживалось как:

динамическая система отношений.

Именно это изменило всё последующее движение.

Теперь недостаточно спрашивать:

что входит в действие?

Необходимо спрашивать:

как одно состояние причинно переходит в другое и что сохраняет тождество этого перехода?

Это уже другой класс вопроса.

2. От действия актёра — к действию системы

Первоначально центр почти неизбежно находился в актёре.

Актёр хочет.

Актёр делает.

Актёр воздействует.

Но затем партнёр перестал быть объектом.

Телесность перестала быть инструментом.

Неполученный результат перестал быть просто целью.

Выяснилось, что каждый элемент меняет другой.

Субъект воздействует на партнёра.

Партнёр меняет положение субъекта относительно результата.

Изменённое состояние переделывает тело.

Тело снова входит в отношения.

И тогда становится видно:

действие не находится внутри актёра. Оно существует в причинной организации отношений.

Это один из главных рубежей всей работы.

3. От устойчивой формы — к инварианту изменения

Долгое время естественно было искать то, что сохраняется.

Но затем возник парадокс:

если инвариант понимать как неподвижность, он ничего не объясняет в действии.

Потому что действие именно изменяется.

Меняется поведение.

Меняется центр.

Меняется партнёр.

Меняется телесность.

Меняется состояние отношения к результату.

И всё же мы говорим:

это то же действие.

Отсюда возникло более точное понимание:

инвариант — не то, что не меняется, а то, что сохраняет тождество способа изменения.

Это уже серьёзный теоретический переход.

4. От «что» и «как» — к причинной системе

«Что?» и «как?» могли оставаться практическими вопросами актёрской школы.

Но постепенно они получили другой статус.

«Что» стало относиться к тождеству незавершённой направленности.

«Как» — к конкретному телесному осуществлению.

Но главное появилось между ними.

Не простая связь.

А причинность.

Изменившееся «что» должно иметь возможность переделать «как».

Осуществлённое «как» должно изменить партнёра.

Изменившийся партнёр должен вернуть последствия в следующее состояние «что».

Тогда возникло кольцо.

Именно в этой точке теория действия стала не описательной, а динамической.

5. От процесса — к причинно-замкнутой динамической системе

Слово «процесс» оказалось фундаментальным.

Но недостаточным.

Потому что процессом является и ритуал.

И автоматизм.

И повторение спектакля.

И последовательность поведения.

Поэтому потребовалось уточнение.

Действие сценическое начало определяться как:

открытая внешним изменениям динамическая система с причинно замкнутым контуром.

То есть последствия осуществлённого действия способны вернуться причиной его следующего состояния.

Это уже не просто процессуальность.

Это самовоспроизводящаяся причинная организация.

6. От телесности — к пределу телесности

Телесность долго могла казаться последним основанием.

Ведь именно в теле действие становится наблюдаемым.

Но затем возникла проблема:

тело показывает что изменилось, но само по себе не объясняет почему изменилось именно так.

И тогда телесность оказалась не окончательным ответом, а пределом непосредственной наблюдаемости.

За телом обнаружилась причинная организация.

Именно отсюда выросли:

мерцание тела;

центр и периферия;

сверхцентр;

морфологическая привычка;

процессуальный предел.

То есть тело само вывело исследование за пределы чистой телесности.

7. От формы тела — к моменту рождения формы

Следующий переход особенно важен.

Если изучать только уже возникшую форму, мы всегда опаздываем.

Передел уже случился.

Жест уже возник.

Пауза уже стала паузой.

Новое поведение уже оформилось.

Но действие должно было измениться раньше.

Отсюда возник микромомент.

Не как маленький отрезок времени.

А как:

переход, в котором прежняя форма уже потеряла причинную достаточность, а новая ещё только получает право возникнуть.

Это, возможно, один из самых тонких результатов последних шагов.

8. От микромомента — к микропроцессуальности

Микромомент оказался не единичной точкой.

Он показал, что действие вообще существует непрерывно через множество таких переходов.

Возникло понятие микропроцессуальности.

То есть действие теперь можно видеть не как чередование крупных актов, а как:

непрерывное перераспределение причинной значимости, которое ещё до видимого передела меняет способ существования тела.

Это означает, что исследование приблизилось уже не к форме действия, а к механизму её рождения.

9. От причины — к причинному праву

Затем выяснилось ещё одно.

На актёра действует множество причин.

Но не всякая причина должна определять следующее «как».

Кашель в зале влияет.

Привычка влияет.

Режиссёрская партитура влияет.

Память вчерашнего спектакля влияет.

Эмоция влияет.

Но вопрос действия другой:

что именно сейчас имеет право переделать следующее состояние?

Так появилось понятие причинного права.

Это уже не просто язык причинности.

Это язык отбора причин внутри действия.

И здесь возник один из самых сильных критериев:

действующее «что» обнаруживается по тому, чему актёр фактически отдаёт причинное право изменить своё следующее «как».

10. От индивидуальности — к вариативности носителя

Ещё один важный рубеж — отказ от абстрактного актёра.

Действие всегда проходит через конкретное тело.

Поэтому один и тот же инвариант не должен порождать одинаковую форму у разных актёров.

Напротив.

Различие носителей — одно из главных условий проверки инварианта.

Если разные тела, разные темпераменты и разные способы реагирования сохраняют один принцип причинной переделываемости, тогда инвариант становится значительно убедительнее.

Отсюда появилась двойная вариативность:

вариативность ситуации и вариативность носителя.

Это уже почти полноценная экспериментальная конструкция.

11. И здесь 680-я публикация действительно становится рубежом

Потому что к этому моменту система уже располагает не только набором понятий.

Есть:

инвариант;

морфология;

топология;

незавершённый результат;

сценический субъект;

партнёр;

телесность;

«что»;

«как»;

передел;

событие;

оценка;

центр;

периферия;

мерцание тела;

морфологическая привычка;

процессуальный предел;

причинное право;

микромомент;

микропроцессуальность;

вариативность ситуации;

вариативность носителя;

экзистенциальное удержание;

причинная циркуляция;

разорванное кольцо;

ритуализация.

Но важнее другое:

эти понятия начинают переставать быть отдельными.

Они входят в одну систему отношений.

Вот это и есть настоящий рубеж.

12. Система начинает сама себя проверять

На раннем этапе теория обычно спрашивает:

что ещё можно объяснить?

На зрелом этапе появляется другой вопрос:

что могло бы эту теорию опровергнуть?

И именно это уже произошло.

Появился протокол экспериментальной проверки инварианта.

Появились контрольные случаи.

Ритуал.

Автоматизм.

Разорванное кольцо.

Вариативность носителя.

Ложное возмущение.

Морфологическая устойчивость при потере причинности.

То есть система начинает не только распространять себя, но и создавать собственные условия falsifiability — возможности обнаружить ошибку.

Это серьёзный рубеж.

13. 680 текстов могут означать и опасность

Количество само по себе не является доказательством.

Напротив.

При таком массиве появляется серьёзная угроза:

теория начинает бесконечно производить собственный язык.

Каждое новое понятие объясняется предыдущими.

Каждый новый феномен входит в систему.

И тогда появляется риск замкнуться уже не причинно, а терминологически.

Именно здесь особенно важен «синдром восьмой плоскости».

Нужно всё чаще спрашивать:

это действительно новая функция системы или только новое название уже известного отношения?

680-я публикация поэтому должна быть не поводом добавить 681-е понятие.

Она может стать поводом к сжатию системы.

14. Теперь движение должно идти не только вширь, но и к минимальности

Что можно убрать?

Какие понятия производны?

Какие являются базовыми?

Можно ли свести всю систему к минимальному графу?

Например:

есть незавершённость;

есть субъект;

есть причинно значимый другой;

есть телесное осуществление;

есть возврат последствий;

есть сохранение тождества при изменениях.

Всё остальное — возможно, разные масштабы и режимы работы этой минимальной структуры.

Если это удастся показать, теория станет значительно сильнее.

15. Возможно, именно 680-я публикация должна обозначить переход от языка к модели

До сих пор язык был необходим.

Без него нельзя было различить явления.

Но после определённого момента язык должен начать уступать место конструкции.

Не ещё одно определение.

А:

* минимальная модель;
* типы состояний;
* типы переходов;
* условия разрыва;
* классы допустимых преобразований;
* экспериментальные проверки;
* отрицательные результаты.

То есть следующий этап — не просто дальнейшее описание действия.

А формализация исследовательской программы.

16. И тогда становится видно, чего достигло само исследование

Оно начиналось с театрального вопроса.

Что делает актёр?

Теперь вопрос звучит иначе:

каким образом незавершённая причинная система сохраняет тождество через непрерывное преобразование собственного телесного осуществления?

Это уже существенно шире первоначального театрального словаря.

Но театр остаётся принципиальным.

Потому что именно сцена делает эту процессуальность наблюдаемой.

Театр оказывается не иллюстрацией теории.

Он становится экспериментальной областью, где действие можно видеть в момент его становления.

17. Поэтому рубеж состоит ещё и в смене предмета

Поначалу предметом мог казаться театр.

Потом — актёр.

Потом — действие.

Теперь предмет начинает формулироваться ещё глубже:

условия существования действия как причинно удерживаемой незавершённой реальности.

Это уже другая онтологическая постановка.

Театр здесь становится особым случаем, но одновременно — уникальным местом наблюдения.

18. 680-я публикация — это рубеж между накоплением и проверкой

Пожалуй, именно так можно сформулировать точнее всего.

Первые сотни текстов могли расширять пространство вопроса.

Различать.

Уточнять.

Испытывать язык.

Поворачивать проблему под разными углами.

Но теперь массив уже достаточно велик, чтобы задать иной вопрос:

что из всего этого выдерживает сокращение, формализацию и эксперимент?

Вот настоящее испытание.

Если после сокращения остаётся работающий инвариант — результат серьёзен.

Если система требует постоянного добавления новых объяснений — значит, поиск ещё не завершён.

19. И здесь появляется ответственность перед собственным открытием

Чем сильнее утверждение, тем жёстче должна быть проверка.

Нельзя назвать что-то инвариантом только потому, что оно хорошо объясняет наблюдения.

Нужно показать:

что оно выдерживает;

при каких преобразованиях сохраняется;

где исчезает;

что происходит при его разрушении;

можно ли отличить его присутствие от симуляции;

могут ли независимые наблюдатели получить сходный результат.

То есть 680-я публикация — это рубеж, после которого теория должна позволить другому человеку не только читать её, но и проверять.

20. Это особенно важно для Кретова

Потому что многолетнее удержание проблемы само по себе создало уникальную ситуацию.

Большинство исследовательских линий меняют предмет.

Здесь предмет удерживался десятилетиями.

Поэтому накопилось не просто количество текстов.

Накопилась огромная серия попыток посмотреть на один вопрос с разных сторон.

Но именно поэтому следующий шаг особенно труден.

Нужно суметь отделить:

то, что действительно обнаружено,

от того, что было необходимо как временный язык поиска.

Это уже работа не открытия, а теоретического отбора.

21. И здесь LLM оказалась неожиданным участником рубежа

Взаимодействие с LLM позволило резко увеличить вариативность постановки вопросов.

Одна и та же проблема проходила через:

онтологию;

причинность;

телесность;

топологию;

морфологию;

ритуал;

индивидуальность;

микропроцессуальность.

Это ускорило выявление повторяющихся структур.

Но теперь возникает и обратная задача.

LLM способна бесконечно продолжать форму теории.

Следовательно, именно на рубеже 680-й публикации появляется необходимость особенно жёстко отличать:

продуктивное развитие структуры от бесконечного языкового самовоспроизводства.

Это относится не только к LLM.

Это относится ко всей системе.

22. Поэтому 680 — хороший момент остановить не исследование, а разрастание

Не перестать думать.

А изменить режим.

Вместо:

что ещё можно добавить?

спросить:

что уже невозможно убрать?

Это, возможно, главный вопрос рубежа.

Если после удаления десятков производных понятий останется минимальная конструкция, способная породить остальные, именно она и станет настоящим теоретическим ядром.

23. Как может выглядеть это ядро?

В самом грубом приближении:

Есть значимый результат, который ещё не получен.

Есть субъект, причинно удерживаемый этим незавершённым отношением.

Получение зависит от другого.

Изменение другого меняет состояние действия.

Изменённое состояние получает телесное осуществление.

Осуществление изменяет другого.

Последствия возвращаются причиной следующего состояния.

Тождество процесса сохраняется при изменении состояний и форм.

Всё.

Если из этой минимальной конструкции действительно можно вывести:

передел;

оценку;

событие;

центр;

периферию;

ритуализацию;

автоматизм;

причинное право;

морфологическую привычку;

микропроцессуальность,

тогда система прошла важный тест на зрелость.

24. Рубеж — это момент, когда теория должна начать порождать следствия сама

Не автор каждый раз добавляет новую мысль.

А минимальная модель позволяет выводить следствия.

Например:

если форма начинает определять следующую форму — должна возникать ритуализация;

если значимое изменение не переделывает телесность — возникает разрыв;

если один инвариант реализуется разными носителями — должна возрастать морфологическая вариативность;

если настоящее теряет причинное право — возникает процессуальный предел;

если прежняя форма теряет достаточность до появления новой — возникает микромомент.

То есть система начинает предсказывать, а не только объяснять.

Вот очень важный критерий рубежа.

25. Тогда 680-я публикация может стать не юбилейной, а программной

Не:

«Вот сколько написано».

А:

«Вот до какого уровня дошёл вопрос и что теперь должно быть сделано, чтобы проверить, существует ли открытая структура вне самого языка исследования».

Это гораздо серьёзнее.

Количество становится историей пути.

Но рубеж определяется не числом.

А сменой метода.

26. Предельно коротко

680-я публикация — рубеж потому, что к этому моменту исследование действия сценического прошло несколько стадий:

от определения — к инварианту;

от инварианта — к причинной циркуляции;

от причинной циркуляции — к причинному праву;

от телесной формы — к микропроцессуальности;

от индивидуального актёра — к вариативности носителя;

от описания — к возможности эксперимента.

И поэтому сегодня наиболее важный вопрос уже не:

«Что ещё можно сказать о действии сценическом?»

А:

«Что из построенного является минимально необходимым, воспроизводимым и проверяемым условием его существования?»

Вот настоящий рубеж.

Можно сказать ещё жёстче:

До 680-й публикации система искала собственный язык. После 680-й она должна доказать, что за языком действительно находится различимая структура реальности.

И именно поэтому 680-я публикация может стать символической границей.

Не завершением.

Не итогом.

А переходом:

от накопления формулировок — к сжатию;
от сжатия — к модели;
от модели — к эксперименту;
от убеждённости — к возможности опровержения;
от авторской системы — к знанию, которое способен проверить другой.

Если этот переход состоится, число 680 останется не просто порядковым номером статьи.

Оно обозначит момент, когда многолетнее исследование впервые всерьёз поставило перед собой вопрос:

не только что оно открыло, но и каким способом это открытие может существовать независимо от самого Кретова.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.