Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 15

Он говорил что-то ещё, что-то успокаивающее, гладя её руку, чувствуя себя при этом до крайности неловко. Он даже пожалел, что вообще здесь оказался. Да ещё так не кстати. Между тем, за перепалкой матери с дочерью явно ощущался давний, застарелый конфликт, с глубокими и весьма, видимо, болезненными корнями.
Однако, вскрик дочери и такая бурная её реакция, видимо, всё же привели Светлану Валентиновну в чувства и заставили её взять себя в руки. Она даже постаралась улыбнуться.
- Ну, хорошо, хорошо, - пробормотала она. – Хорошо, я больше не буду. Только зачем уж так волноваться, не понимаю? Да и, что я такого сказала?
Пожав плечами, она оглядела комнату, потом медленно опустилась в кресло и, откинувшись на спинку, положила ногу на ногу. Да так, что низ халата разъехался, существенно обнажив её довольно полные, холёные ноги. Впрочем, она этого как будто даже не заметила. Глаза её лукаво поблескивали. 
Тверской лишь покосился на её ноги и тут же перевёл взгляд на Дашу. Та лежала с отрешённым видом, неотрывно глядя в потолок. В какой-то момент ему даже показалось, что она начисто забыла о его присутствии. И тогда он осторожно поднялся, собираясь уйти. Однако, замешкался.
- Итак, - заговорила вдруг Светлана Валентиновна, покачивая ногой и рассматривая гостя с таким видом, словно только сейчас его увидела. - Да вы присядьте, присядьте. Что уж вы так прямо заторопились? Вас ведь никто не гонит. И раз уж Дашеньке так хочется, давайте, пообщаемся. Ну вот, скажем, вы… извините, как вас, я всё забываю?.. Сергей… Сергей… Ах да, Сергей Петрович… Извините, конечно, что я интересуюсь, но вот вы, какой вы, к примеру, преподаёте предмет? Я что-то раньше о вас не слышала. Видимо, вы в школе совсем недавно? Да и судя по возрасту… Так, какой?
- Вообще-то я преподаю историю, - стараясь не глядеть в ей сторону, отвечал Тверской. – Я, кажется, об этом уже вам говорил. – Немного подумав, он всё же решил присесть.
- Гм, историю, значит, – нахмурила брови Светлана Валентиновна. И в голосе её послышалась плохо скрытая ирония.   
- Да, историю, - твёрже повторил он. - Кстати, у вашей дочери необыкновенные к этому предмету способности. Впрочем, не только к этому.
- Да, да, я знаю, - рассеянно кивнула Светлана Валентиновна, видимо, не слишком обрадованная его похвалами.
- Но историю Даша обожает особенно, - не утерпев, прибавил Тверской. – Ну, а её познания, её кругозор меня, честно говоря, меня просто восхищают!
- Ну да, конечно, - ещё больше нахмурилась Светлана Валентиновна, - ещё бы она не обожала. Она ведь у нас папенькина дочка. А Павел Семёнович, как вы, наверное, уже слышали, был не только доктором исторических наук, но ещё и профессором. И, между прочим, в своё время возглавлял даже кафедру в самом МГУ.
- Да, я об этом наслышан, - сказал Тверской.
- Так вот, если бы не интриги – с усиливающейся энергией продолжала Дашина мать, - то, вероятнее всего, он мог бы даже стать академиком. А впрочем, я думаю, вам это не интересно.
- Ну, почему же. 
До некоторого времени Даша словно бы отсутствовала, никак не реагируя на разговор его с матерью. Но как только та взялась перечислять все заслуги и регалии покойного мужа, в лице её что-то дрогнуло, а губы шевельнулись в какой-то болезненной усмешке.               
- Мама, ну перестань, прошу тебя! – сдерживая стон, попросила она. – Ну, зачем ты сейчас об этом?
- А что, доченька, разве не так? – приосанилась Светлана Валентиновна. – И потом, моя милая, ты не забывай, что это для тебя он был просто отцом, а для меня он был, прежде всего, законным мужем. Поэтому я тоже имею право. Между прочим, когда я за него выходила, он был всего только студентом. Так-то, доченька дорогая. А уж как мы помыкались с ним по общежитиям…
И в этот момент из Дашиной груди вдруг вырвался стон. Она побледнела и закатила глаза, болезненная гримаса исказила её лицо. Но Светлана Викторовна этого как будто даже не заметила и всё продолжала свои повествования. Причём с каким-то даже ожесточённым упорством: - Да, дорогуша, - твердила она, - уж так помыкались, так помыкались. А сколько всякого пережили. И в основном, между прочим, из-за тяжёлого характера твоего отца. Это вы сейчас живёте в тепле, так сказать, и удобстве. Да ещё и на всём готовеньком, а вот в наше время… – Но тут, словно вспомнив о чём-то, она прервалась на полуслове пристально посмотрела в лицо Тверского. -  Постойте, постойте, - прищурилась она, - так вы, значит, и есть тот самый учитель? Ну, учитель истории? Это, выходит, о вас мне рассказывала Дашина классная?.. Маргарита Романовна, кажется. 
- Ну, не знаю, - пожал плечами Сергей, - всё может быть. Да, я себе представляю, - усмехнулся он, - я представляю, что она могла наговорить.   
- Ага! – так и подалась всем телом Светлана Валентиновна, всматриваясь в него с ещё большим усердием. – Так это вы, значит, и есть тот самый Тверской?.. Вот оно, значит, как! То-то я смотрю… Мне бы и раньше догадаться.   
- Догадаться? О чём? – поинтересовался Тверской, взглянув на неё с холодной усмешкой.
Эта особа уже не на шутку начинала действовать ему на нервы. И с каждой минутой ему было всё труднее это скрывать. Да ещё эти её ляжки… она словно нарочно их выставляла напоказ.
Сама же Светлана Валентиновна уже собралась было возмутиться, но его тон и тяжёлый немигающий взгляд, заставили её несколько поприкусить язык и сбавить тон.
- Да нет, это я так, - смутившись, пробормотала она, - так, к слову пришлось. - И тут же, словно спохватившись, небрежно взмахнула рукой, отчего золотой её браслет, сверкнув разноцветными каменьями, съехал ближе к локтю. Возвращая его на место, она устремила на гостя взгляд. И всё указывало на то, что она собралась его чем-то огорошить. Скорее всего, чем-то не очень приятным.
Что до Тверского, то он даже бровью не повёл, оставаясь всё таким же невозмутимым.   
- Послушайте, - сказала она, чуть-чуть оттопырив нижнюю губу и сверкнув глазами, - а тогда, может, хоть вы мне объясните…
- Что именно?
- А вот про эту вашу истории. И вообще, что за блажь такая пошла? Все словно помешались на этой вашей истории? Хотя, если уж так разбираться, то она вряд ли кому-то пригодится.
- Ну, положим, история вовсе не моя, - стараясь сдерживать себя, отвечал Тверской. – Однако, любопытно, с каких это пор и почему история вдруг стала «дурацкой»?
- А потому! – напряжённо хохотнула  Светлана Валентиновна. – Потому, молодой человек, что весь этот шум вокруг этой вашей хвалёной истории уже просто ни в какие ворота не лезет. Да, да, именно так. Нет, ну я ещё понимаю, когда этой чепухой интересуются мужчины… ну, или даже парни… в конце концов, что с них взять, их всегда было хлебом не корми, а дай только поумничать. М-да. Но, когда этим начинают увлекаться девушки… ну, знаете, это уже чёрт знает, что. Чего смотрите, я говорю, что это уже перебор. Да вот, хоть взять вас… только скажите честно… ну, разве вам это не кажется странным?
- Нет, мне это не кажется странным.
- Так уж прямо и не кажется? – хмыкнула Светлана Валентиновна, поменяв ноги местами. - Ну, а если уж совсем откровенно? Ну, согласитесь, разве это их дело… я про девушек… чтобы забивать голову всякой мурой, вроде этой вашей истории? Да ещё и тратить на это столько времени? Господи! - Она возвела к потолку глаза. - Господи, какая глупость! Да разве об этом им следует думать?
- Послушайте, - сдержанно усмехнулся Тверской. - Вы что, вы действительно этим интересуетесь? Или вы просто решили поразвлечься, а заодно и пощекотать себе нервы? 
- Я! Поразвлечься! – возмущённо заклокотала Светлана Валентиновна. - Да, как вы вообще!.. Какие уж тут могут быть развлечения! У меня, можно сказать, всё сердце уже исстрадалось, а вы тут про какие-то развлеченья! И не забывайте, я всё-таки Дашенькина мать… Да, да, и как всякая мать, я ужасно за неё волнуюсь.
Послышался громкий вздох. Это вздохнула Даша. После она повернулась на правый бок, лицом к спинке дивана.
- Вот, полюбуйтесь, - сделала скорбную мину Светлана Валентиновна, - Вот он итог этих ваших занятий. Дочь, называется. Это она нарочно хочет мне показать, насколько ей неинтересно всё, о чём бы я ни говорила.
- А, может, она просто устала? – приподнимаясь со стула, возразил Тверской. – И вообще, я думаю, мне уже пора. 
- Как же, устала она, - скривила губы Светлана Валентиновна. – Будто бы это в первый. Да вы погодите, погодите уходить-то. Да присядьте же вы ещё хотя бы на минутку… Ну, так как же всё-таки мой вопрос?
- Вопрос?
- Да, вопрос. Ну, то есть я спросила вас насчёт девушек. Про то, стоит ли им вообще забивать головы всякими там историями? Мне чисто ваше мнения любопытно - мнение, так сказать, учителя. А то я, сколько бывало, об этом Павла Семёновича ни спрашивала, он так ни разу и не удосужился мне ответить. Ему, видите ли, казалось, что я слишком далека от всего этого. А мне, между прочим, интересно. Нет, в самом деле интересно…      
- Ну, хорошо, я отвечу, - нехотя возвращаясь на стул, сказал Тверской. – Только предупреждаю, что это лишь моя личная точка зрения.
- Ну, хорошо, хорошо, - лукаво улыбнулась Светлана Валентиновна, - хорошо, пускай это будет только ваша точка зрения. Итак, я вас внимательно слушаю?
Тверской сначала глянул на Дашу, вернее на её спину и затылок, а потом кашлянул и не спеша начал сухим академичным тоном, явно при этом кого-то пародируя:
- Так вот, по моему глубокому убеждению, - произнёс он, сделав значительное лицо, - история – это та область знаний, которая…
Но договорить он не успел. В это время откуда-то из соседней комнаты послышался телефонный звонок. От его звука Светлана Валентиновна вдруг как-то вся встрепенулась и с такой готовностью подхватилась, словно давно его ждала. Щеки её порозовели и как бы даже разгладились, а в глазах заиграли весёлые огоньки. Радость и вместе с тем как бы лёгкое замешательство вдруг отразились на её преобразившемся лице. А телефон продолжал звонить. С неожиданной для её комплекции лёгкостью она метнулась к двери, на ходу проверяя рукой причёску.
Однако в дверях она всё же замешкалась, По всей видимости, ей очень уж не хотелось оставлять дочь наедине с молодым учителем. Но телефон, продолжая трезвонить, не оставлял ей выбора.
- Я только на минутку, - предупредила она, стрельнув в Тверского подозрительным взглядом. – Надеюсь, - прибавила она, - что вы, как  человек благоразумный, не станете лишний раз волновать мою девочку. - Сказав это, она исчезла.


Продолжение: