Опять двадцать пять

 Они сидели на берегу теплого моря. Он и она. Солнце тихо скатывалось в море, медленно меняя свой цвет. Легкий теплый ветерок приятно ласкал кожу. Изредка покрикивали вездесущие чайки. Народу на берегу почти не было. В это время отдыхающие обычно меняли вечернюю заброшенность пляжа на круговорот кафе и дискотек. Но они не торопились уйти. Пустой пляж создавал иллюзию уединенности, а ритмичный шелест волн прогонял последние отголоски суеты. Они ничего не делали. Даже не разговаривали. Просто сидели на остывающем песке и смотрели на заходящее солнце.

— Ты любишь меня? — неожиданно спросила она.
— Да! — не задумываясь ответил он.
— Почему? — спросила она.
— Потому, — так же не задумываясь ответил он.
— Ты врешь, мошенник, — не меняя интонации сказала она.
Этот диалог они вели не в первый раз. Это была их игра. И в ней у каждого была своя, им обоим известная роль.
Они опять замолчали. Нижний край солнца почти касался горизонта.

— Давай поженимся, — вдруг сказал он.
— Опять? — лениво спросила она.
— Что значит: «опять?» — спросил он, и его рука, обнимавшая ее плечи, напряглась.
— А ты уже несколько раз предлагал, — равнодушно ответила она. — Ты забыл? Последний раз месяц назад.
Она замолчала и положила голову на его плечо.

Некоторое время они сидели молча. Они вспоминали свою первую встречу. Каждый про себя.

Они столкнулись как два рассеянных пешехода на перекрестке. Они никого не искали. Просто так получилось, что у них обоих к моменту встречи окончательно рухнули семьи. Они шли навстречу друг другу, мостя дорогу осколками собственных сердец. И встретились совершенно случайно.
Очень хотелось кофе. «Почему бы не закрутить небольшой романчик», — подумал он и пригласил ее к себе. На чашечку кофе. «Почему бы и нет», — подумала она, и согласилась. Ведь дома их никто не ждал.

Казалось, что природа сама вела их друг к другу. В городе было объявлено штормовое предупреждение. Ветер сдвигал машины и ломал деревья. Начался ливень. Выходить на улицу не рекомендовалось, да и не хотелось.

Конечно, их захлестнуло желание. Это не было похоже ни на одну из пережитых ими встреч. Воющий за окном ветер подчеркивал нереальность происходящего. Снова и снова сливались они в единое целое, и никакие силы не могли бы их сейчас разъединить. Они напоминали сплетение Инь и Ян, которое какая-то шальная рука превратила в бешено крутящуюся монету. Внутри что-то взрывалось и горело. И в этом огне сгорали прошлые обиды, боль и разочарования, переплавляясь с осколками их сердец в удивительную вазу кинцуги.

Они сначала и не поняли, что произошло. Просто утренний кофе показался особенно вкусным. Но больше они практически не расставались. Каким-то невероятным образом они ухитрялись постоянно чувствовать присутствие друг друга.

Пляж тем временем почти совсем обезлюдел. Солнце уже закатилось за горизонт, и небо постепенно бледнело, готовясь сменить пурпурный шелк на черный бархат.

— Давай поженимся, — снова повторил он, — и сменим табличку на двери.
— Далась тебе эта табличка! — рассмеялась она. — Кому сегодня интересны эти бумажки со штампом? Чего тебе не хватает?
— Почему ты упорно не хочешь становиться моей законной женой?
— Я боюсь, — призналась она. — У меня печальный опыт прошлого брака. Вдруг мы поженимся, и все рухнет?! Все это бессовестное счастье превратится в ледяную клетку?
— Да черт побери! Ты боишься этого уже почти 25 лет!
— Мой прошлый брак тоже совсем немного не дотянул до серебряной свадьбы. Я боюсь этого срока, — она тихо вздохнула и прижалась к нему чуточку сильнее. Совсем чуть-чуть, но он это заметил.
— А я боюсь, — тихо сказал он, — что если с тобой что-то случится, то меня к тебе не пустят.
Она кивнула.
— В общем так, — твёрдо сказал он, вставая. — В понедельник идем подавать заявление. И ты возьмешь наконец мое имя. Чтобы больше никто не задавал глупых вопросов.
— И всё-таки ты негодяй, — сказала она и тихо рассмеялась. — Ведь ты так ни разу и не сделал мне официального предложения.
Она тоже встала, оперевшись на протянутую им руку. Он не ответил. Просто молча привычно поцеловал ее в лоб. Он любил эти ее маленькие провокации.

На черном бархате южного неба равнодушно горели вечные звезды.