Разомкнуть круг

Волны набегали с ворчанием на берег и, подбираясь к стопам, окатывали блаженной прохладой.

Двое, пришедшие к морю, чтобы встретить рассвет, были ещё погружены в себя.

— Не замёрзла?

Наконец спросил он и коснулся руки жены. Рука была холодной, но не взгляд. Глаза, обращённые к нему, уже были полны красок предстоящего летнего дня и какой-то простой земной заботы

Джи Ну любил это выражение. Оно предвещало домашний уют, аромат свежей выпечки и обсуждение совместных творческих планов.

Сначала они устроятся за дубовым столом в кабинете и будут просматривать истории его особенных пациентов, выбирая способ им помочь. Помочь пройти путь, который они некогда прошли сами. Почти от грани безумия до освобождения от боли и тревог этой иллюзорной реальности.

Мир приводил таких людей почти к самым воротам их дома на окраине. И даже спустя время те оставались добрыми друзьями их семьи.

В обед, по своему обыкновению, супруги отправятся на долгую прогулку в горы. Женщина всегда собирала мешочки с его любимыми блюдами, причудливо сочетая их со своей национальной кухней.

А как только солнце поднимется достаточно высоко, чтобы свет пробился сквозь вековые кроны, они углубятся в лес, по праву считающийся волшебным за разнообразие соседствующих с ним природных форм.

И наконец, ближе к ночи, разомкнут свой дневной круг купанием. Нагретый за день песок проводил сквозь их тела целительные токи, и окунание в воду было своеобразным ритуалом единения с природой.

День сегодняшний не планировал быть исключением.

Она зажмурилась и обняла мужа.

Перед глазами плыли разные образы, но Рита в них даже не всматривалась, только в цвета.

Вот жёлто-зелёная гамма их маленькой спальни в Сеуле, где они растили дочь. Вот печально-голубые оттенки их переезда, когда они в спешке покидали остров. И вот, наконец, чудесное розово-фиолетовое пятно их первой встречи на берегу. Кстати, совсем неподалёку от этого места.

Когда она его увидела, то сразу же узнала. Худого, нахмуренного подростка, который, несмотря на творящееся на острове зло, строил замки из песка.

Женщина улыбнулась, вспомнив, как и она сама, тогда ещё совсем девчонка, набралась храбрости и подошла познакомиться.

Она перевела взгляд на мужа; задумчиво глядя в воду, мужчина просеивал в руках песок.

Джи Ну тоже что-то видел...

***

Он всматривался в речное зеркало — долго всматривался, напряжённо. И всё никак не мог найти своего отражения.
В воде колыхались лишь очертания летнего дня. Родион видел горделивые шпили сосен, мякоть белых облаков и стоящую рядом иву, грустно поникшую над зеркалом

Её изящные кисти почти касались воды, а тело при каждом дуновении ветра вздрагивало, словно от рыданий.
Он чувствовал её настроение и горевал вместе с ней. По чему-то утерянному, невозможному, непознанному.
Ему тоже очень хотелось заплакать. Но жар сердца ещё не растопил тот вековой лёд, и образовавшейся за последние годы бреши пока не хватало, чтобы выпустить из себя это «нечто».
Ледяной панцирь, окружающий сердце, был ещё достаточно крепок.
Прошлое цеплялось за него ледяными крючьями, отчего мужчине казалось порой, что он застрял между мирами.

Родион вернулся к берегу и, прикрыв глаза, лёг. Раньше он мог часами предаваться мечтам.
Его творческий ум сотворял реальность за реальностью, которые позже юноша облекал в подходящую земную форму.
У них с Сонам было негласное правило — никогда не оставлять радость на потом.
И если она синхронно стучалась в их сердца, то они открывали дверь, не раздумывая. Порою даже бежали к двери наперегонки, переводя своё вечное соперничество в шутку.

В последнее время Родион замечал, что подруга всё чаще оставляет дверь открытой. А он не мог.
И это выводило его из себя. Не помогали даже уверения девушки, что их душевный дом защищён от земных бурь ангелами.

Однако юноша всё же чувствовал; чувствовал, как нелегко ей порой удерживать пространство этого принятия. Видел, как проскальзывали в её взгляде искры страха, которые Сонам тут же силой воли гасила, чтобы он вдруг не заметил.

И Родион действительно долгое время ничего не замечал. Потому что настолько был сконцентрирован на удержании образа и побеге от себя настоящего, что даже не задумывался о той, которая его любила.
Он не мог сказать точно, сколько ему пришлось разомкнуть кругов этого эгоизма, чтобы начать видеть мир как есть. Перестать искать варианты побега от своих болезненных чувств.

А следом заметить, что и она проходит те же самые круги. И что тоже иногда даже заплакать не может.
Лёд был и внутри неё, просто Сонам удалось растопить чуть больше.

Теперь же созданный его сознанием образ подруги, так же как и его собственный, растворялся. Он начинал ощущать подлинное.
Переваривая собственные гнев и тревогу из прошлого, Родион всё больше входил в контакт со своей истинной природой.

Теперь и многие видения Сонам, которые он раньше не понимал, потому и обесценивал, обретали смысл.

Он был благодарен за это. За то, что она поднимается по этой винтовой лестнице рядом с ним. Иногда, когда девушка убегала вперёд, его охватывало беспокойство, что она уйдёт слишком далеко, так что невозможно будет догнать.
И тогда Родион садился прямо на ступени и проживал волну за волной этого холода — гнева, досады и разочарования, пока сверху не доносился её голос.

Он находил Сонам за следующим поворотом, и они снова какое-то время шли вместе.
И с каждой такой пройденной мистической окружностью, когда им удавалось преодолеть собственное сопротивление и страх потерять друг друга, внутри обоих крепло чувство уважения.

Поэтому, когда девушка занималась какими-то домашними делами или спала по своему обычаю под деревом, Родион мысленно её обнимал.
Ему нравилось это незримое совместное путешествие, которое давало ему возможность видеть глубже земного поверхностного слоя, больше верить в самого себя.

Сейчас, любуясь ивой в закатных всполохах, он думал о том, что с ними опять происходит что-то важное.

Что-то навсегда уходило из их жизней, так же как солнце скрывалось за горизонт, чтобы вернуться наутро обновлённым, в своей перерождённой силе.
Краски создаваемой ими реальности постепенно густели, и двум старым друзьям вновь становилось доступно всё больше оттенков.

Родион поднялся на ноги. Недавнее уныние отступило. Ему опять удалось разомкнуть ледяной круг, и наградой было вернувшееся вдохновение.
Оглянувшись ещё раз на небо, чтобы сохранить его палитру в памяти, он нежно пожал руку ивы и направился к дому.