Дефляция гражданина Перепёлкина

Граждане, в современной экономической жизни наблюдается колоссальный нервный факт.

На днях открываю новости в телефоне — аккурат между рекламой средств от облысения и прогнозом погоды — и читаю официальное сообщение: Росстат, граждане, зафиксировал дефляцию.
Вторую неделю подряд цены не то чтобы стоят — прямо-таки ползут вниз со страшной силой. На целых ноль целых шесть десятых процента! Падение, пишут, ускорилось почти втрое.

Я, как человек с высшим гуманитарным образованием и тонкой душевной организацией, Аполлон Евграфович Перепёлкин, от такой новости буквально обомлел.
Это же получается, граждане, что капитализм дал трещину! Выходит, наступают поистине золотые времена! Наконец-то заживём всласть, ни в чём себе не отказывая, на все эти ноль-ноль-шесть процента уценки!

Но, как говорится в народных сферах: готовь кабачок летом, а валидол — осенью.
Первым делом я, конечно, побежал к кошельку. Пересчитал наличные рубли, проверил банковское приложение — не появилось ли там внезапного обогащения. Но нет: цифры остались прежними — уныло маленькими и никак не обещающими процветания. В кармане наличных тоже чудесным образом не прибавилось.
«Откат, — размышляю, — он, наверное, где-то всё-таки произошёл. Не зря же Росстат об этом так громко отчитался! Не всё же им там, наверху, откаты ловить — вот и наш черёд образовался».

Подумал я так — и марш в магазин, лично эту дефляцию схватить за хвост, пока она окончательно не испарилась.
Выхожу во двор, а там сосед мой, завхоз на пенсии Гаврилыч, возле машины суетится. Я ему через капот:
— Слыхал, Гаврилыч? Бензин подешевел! Беги, заливайся! Пока народное счастье из колонок не вытекло!
Гаврилыч уныло кивает на пустую канистру у колеса и, продолжая протирать лобовое стекло своей «Лады» линялыми хэбэшными семейными трусами, отвечает в том смысле, что от этого подешевления у него только давление подпрыгнуло:
— Подешевел-то он, Аполлончик, подешевел, — сипит Гаврилыч. — Только до этого сначала вырос чуть ли не в два раза, а потом и вовсе из колонок исчез аккурат вместе с этой скидкой! Я сегодня на АЗС к пяти утра очередь занимал. Впереди «Порше» стоял, за ним «Кадиллак», потом водовоз, а уже после него — я со своей «Ладой» и канистрой. Доехал до пистолета — а там табличка: «Бензин подешевел, ввиду чего временно закончился. Ожидайте логистику».
Так что я эти скидки аж на десять копеек прямо в канистре носом нюхал. Пахнет выгодой, а бак почему-то сухой, хоть ослиной мочой заправляй!

Но меня, граждане, с толку не сбить. Я устремился пешком в супермаркет.
Прихожу в овощной отдел. Одну сморщенную прошлогоднюю картофелину — размером аккурат с грецкий орех — в руку беру. На египетскую за сто двадцать присматриваюсь. Мытую, в пакете, за сто восемьдесят уже мысленно примечаю.
Всё прямо как в детской сказке про ягодки: эту возьми, эту положи, а эту вообще лучше не трогай — она по цене автомобиля.

Ещё в июне, граждане, картофельный ценник взлетал в небеса, как ракета, которой уже дали старт, но ещё не объяснили, куда она летит. В «Монетке» за старую мелкую картошку просили полтинник, а за молодую, привезённую из Египта, выкладывай все сто тридцать рублей. В доставках за мытый картофель вообще заламывали под сто восемьдесят — будто его лично фараоны на золотых носилочках везли.
И вот Росстат фиксирует: двадцатитрёхпроцентный скачок остановлен, пошла сезонная нормализация!

Переложил я местный «орех» в левую руку, а египетский клубень бережно вернул на место — как дорогой экспонат. Затем достал мобильный телефон и перевёл его в единственный действительно полезный режим — калькулятор, так как работает даже при отключениях сети.
Начинаю производить высшую математику.
Тыкаю пальцем в экран, выискиваю эти самые ноль целых шесть десятых процента. Получается, граждане, экономия — ровно семь копеек с килограмма!
Вчера картошка по сто тридцать рублей — это был дикий, неконтролируемый раж инфляции. А сегодня картошка по сто двадцать девять рублей девяносто три копейки — это уже победоносная дефляция и оздоровление рынка!
Правда, картофелина в руке осталась та же самая, наполовину срезанная ножом продавщицы. Но статистика не врёт: цены пошли вниз!
— Вы, — говорю продавщице, — мне эти семь копеек сдачи обязательно выдайте. Я их на чёрный день отложу. Он, по нынешним временам, уже завтра может наступить.
Она посмотрела на меня так, что я сразу понял: передо мной человек, который не имеет ста рублей, но имеет ноль целых шесть десятых процента скидки.
Однако окончательно меня доконали кабачки.

Возвращаюсь домой, а на скамейке у подъезда сидит баба Маша. Рядом с ней лежит целая зелёная батарея — кабачки гигантских размеров, похожие на торпеды.
— Бери, — говорит, — Аполлончик. Даром. Внуки уже от них в шкафу прячутся. А на огороде их — видимо-невидимо. Уродились, проклятые, девать некуда. Бери, говорю, а то сами в подъезд выползут!
Я один кабачок под мышку цапнул и понял главный экономический закон этого лета.
Дефляция — это когда товар до того подешевел, что его тебе уже насильно в руки суют, лишь бы ты не выбросил его в мусоропровод!

Вечером я сел за стол, положил перед собой сэкономленные семь копеек, а бесплатный кабачок поставил рядом — как вещественное доказательство народного благосостояния. Почитал экспертов из МГУ и понял наконец устройство нашего мира.
Если цены сначала взлетают на двадцать, тридцать, а то и на сто процентов, а потом отползают вниз на полмиллиметра, это не удешевление. Это так — лёгкое поглаживание по статистической голове, чтобы самые верхние граждане успокоились и сообщили всем остальным: «Наблюдается положительная динамика».
А для нас, простых людей, это как мёртвому пол-литра дали: вроде бутылка имеется, а выпить уже некому.

Конечно же человек то живой и доброму слову сначала радуется — особенно если ему сверху объявили: «Ну вот, снижение! Цены пошли вниз!» Он идёт в магазин, смотрит на ценник, потом в кошелёк — и тут на него нисходит непросветная тоска. Потому что выясняется: за прежний скачок он уже заплатил, денег у него не прибавилось, покупать он стал меньше, а эти ноль целых шесть десятых процента годятся разве что для успокоения самых верхних граждан. Которые это и сказали. Сами понимаете.
И человек понимает: его опять обманули. Цены слегка отпустили, но всё по-прежнему дорого. Только теперь от него требуют ещё и радоваться.

И тут уж крути-не крути, а по итогам этой грандиозной государственной дефляции не подешевело ничего. Картошка осталась дорогой, бензин — недоступным, а кабачок оказался единственным настоящим приобретением — бесплатным, зелёным и надёжным. Не потому, что экономика подарила гражданину стабильность, а потому, что бабе Маше его уже некуда было девать.

А окончательно и бесповоротно обесценился только рубль в моём кармане.