Лахама тайна шумерских вод

В предыдущих публикациях мы познакомились с Абзу и Энгуррой — древними образами глубинных вод шумерской космогонии. Однако рядом с ними в шумерских текстах появляется ещё одно загадочное название — лахама (la-ha-ma).

Кем были эти лахама? Почему их было сразу пятьдесят? Почему они находились именно в Энгуре и были связаны с Энки? И имеют ли они отношение к более поздним Лахму и Лахаму, известным по вавилонскому эпосу «Энума элиш»?

Но для нас существует ещё один, не менее интересный вопрос: не сохранился ли след этого древнего названия в чеченском языке — в словах, обозначающих воду, верх и низ? И не может ли поздняя пара Лахму и Лахаму скрывать за собой гораздо более древнее представление о двух противоположных пространствах — верхнем и нижнем?

Попробуем разобраться.

Древние шумерские лахама

Слово lahama встречается в шумерских текстах задолго до появления той космогонической системы, которую мы знаем по «Энума элиш».

Электронный Пенсильванский словарь шумерского языка ePSD2 определяет lahama как мифическое существо и фиксирует это слово уже в текстах эпохи Лагаша II, III династии Ура и старовавилонского времени.

Но главное для нас — контекст, в котором упоминаются эти существа.

Древние лахама связаны с уже знакомыми нам Энки и Энгуром.

В шумерском произведении «Энки и устройство мира», при описании Энки и его священной ладьи, говорится:

la-ha-ma engur-ra 50-bi m; zid mu-un-ne-ne

По смыслу:

«Пятьдесят лахама Энгура воздают ему хвалу».

Здесь рядом стоят три важных элемента:

лахама — Энгур — пятьдесят.

Следовательно, речь идёт не об одном существе и даже не о паре. Лахама образуют целую группу, принадлежащую водному окружению Энки.

И это не единичное свидетельство.

В другом известном шумерском произведении — «Инанна и Энки» — Инанна получает от Энки священные ме и отправляется с ними в Урук на Лодке Неба. Когда Энки пытается вернуть их, среди существ, посланных вслед за Инанной, вновь появляются:

la-ha-ma engur-ra 50-bi —

«пятьдесят лахама Энгура».

Им поручается остановить Лодку Неба.

Перед нами устойчивый образ, сохранившийся в разных шумерских текстах: пятьдесят лахама Энгура.

Это важно для понимания их первоначального характера. Древние шумерские лахама — ещё не известная нам поздняя пара Лахму и Лахаму. Перед нами множество существ, непосредственно связанных с водным миром Энки.

Связь лахама с водой не ограничивается Энгуром.

В месопотамской традиции известны также лахама, связанные с Абзу, Эреду и храмом Энки. Исследователи отмечают, что этим названием могли обозначаться и особые охранительные существа, изображения которых помещались у храмовых входов.

Постепенно складывается довольно устойчивая цепь:

Энки — Энгур — Абзу — лахама.

Древние лахама принадлежали к тому же водному миру, который мы уже рассматривали в предыдущих публикациях.

Но позднее их образ заметно меняется.

От лахама к Лахму и Лахаму

Вавилонская традиция знает уже не множество лахама, а древнюю пару — Лахму и Лахаму, возникшую после первичных вод Апсу и Тиамат, которым в шумерской традиции соответствуют близкие образы Абзу и Наммы.

В «Энума элиш» последовательность выглядит так:

Апсу + Тиамат ; Лахму + Лахаму ; Аншар + Кишар ; Ану.

Картина заметно отличается от более ранней шумерской.

Там лахама — многочисленные существа Энгура. Здесь перед нами уже двое — Лахму и Лахаму, древнейшая пара, от которой происходят Аншар и Кишар.

Можно предположить, что со временем более древний образ был переосмыслен и включён в новую космогоническую систему.

Разумеется, мы не можем механически отождествлять шумерских lahama и поздних Лахму и Лахаму. Однако сходство имён и их положение рядом с первичными водами позволяют говорить о возможной связи между этими традициями.

И тогда возникает следующий вопрос: что первоначально могло означать само название лахама?

Что означает слово лахама?

Шумерское название записывается:

LA-HA-MA.

Здесь необходимо соблюдать осторожность.

То, что слово передавалось тремя знаками, ещё не означает, что оно действительно состояло из трёх самостоятельных элементов — la + ha + ma. Клинописные знаки могли использоваться просто для передачи звучания имени.

Кроме того, в ассириологической литературе аккадское lahmu традиционно связывают со значением «волосатый». При этом Ф. А. М. Виггерман предполагал, что первоначально Лахму мог быть связан с речной стихией, а его характерные волосы символизировали воду. К этому любопытному образу мы ещё вернёмся ниже.

Для нашего исследования важнее другой вопрос: почему более древние шумерские лахама столь устойчиво связаны именно с водной средой?

Здесь представляет интерес материал чеченского языка.

Лахе — низ, нижнее пространство

В чеченской языковой картине мира существует выразительная пространственная оппозиция:

лакхе — верх; лахе — низ.

Исследователи чеченского языка рассматривают её как одну из основных бинарных пространственных оппозиций:

лакхе (корта) — лахе (когаш) —

то есть:

верх (голова) — низ (ноги).

Слово корта здесь особенно примечательно. В чеченском языке оно означает не только «голова», но и «вершина горы»: ламанан корта — «вершина горы».

Одна и та же пространственная модель переносится с человеческого тела на природный ландшафт: голова находится наверху тела, а корта — наверху горы.

Поэтому противопоставление лакхе — лахе можно воспринимать не только как отвлечённые «верх — низ». В горной среде оно приобретает наглядный образ: вершина и низина, верх горы и её нижнее пространство.

Для нашего исследования особенно важно слово лахе.

Это не просто указание на движение «вниз», а обозначение низа, нижнего пространства.

Человек, живущий в горах, воспринимает окружающий мир прежде всего через вертикаль: вершина и подножие, верх и низ, горы и низины.

А между ними движется вода.

Именно поэтому чеченская оппозиция лакхе — лахе представляет для нашего сопоставления особый интерес.

Ха — вода

В современном чеченском языке основным словом для обозначения воды является хи.
Однако в более древнем языковом и топонимическом материале встречается и форма ха, которую К. З. Чокаев связывал с водой.

Интересно, что ха в чеченском языке имеет также значения, связанные с боком, бедром, стороной, а в другом развитии — со стражей, охраной. В условиях горной природной среды такое соседство понятий особенно любопытно: вода движется по бокам и склонам гор, образуя естественные границы и преграды.

Снова посмотрим на шумерское:

LA-HA-MA.

В середине находится именно HA.

Само по себе фонетическое совпадение ничего не доказывает. Но здесь важно другое: древние шумерские лахама постоянно появляются в водном мире — рядом с Энгуром, Абзу и Энки.

Совпадает не только звучание предполагаемого элемента, но и природная среда самого образа.

По нашему мнению, такое соответствие заслуживает внимания.

Ма — солнце и верх

Не менее интересен третий элемент — ма.

К. З. Чокаев связывал древнюю основу Ма в нахчийском топонимическом материале с солнцем.

В одном из рассматриваемых им названий выделяется структура Ма + гIа + тIе, где Ма связывается с солнцем, гIа рассматривается как направительный элемент, а тIе указывает на верхнее положение.

Так Ма оказывается связано не только с солнцем, но и с представлением о верхнем пространстве.

В этом отношении заслуживает внимания и чеченское слово:

лам — гора.

Мы пока не можем утверждать, что лам исторически состоит из ла + ма. Такое членение остаётся нашей гипотезой.

Однако соседство понятий солнце — верх — гора — вода — низ позволяет увидеть довольно цельную природную картину.

Гора и движение воды

Представим эту картину глазами человека, живущего высоко в горах.

Наверху — солнце.

Под ним возвышаются горы.

На вершинах лежат снег и лёд.

С приходом тепла они начинают таять. Рождается вода, которая спускается по склонам, собирается в ручьи, прорезает ущелья и наполняет реки и низины.

Возникает простая природная последовательность:

верх ; гора ; снег и лёд ; вода ; низ.

В таком мире верх и низ не существуют отдельно друг от друга. Их соединяет вода.

И здесь становится особенно интересен упомянутый выше образ длинных или завитых волос Лахму. Если вслед за Виггерманом видеть в них символику воды, то в рассматриваемой нами природной картине возникает любопытная параллель: многочисленные потоки, спускающиеся с горных высот вниз, действительно напоминают пряди, ниспадающие с вершины.

Такой образ хорошо вписывается в рассматриваемую нами систему: верх — вершина — вода — низ. Но подчеркнём ещё раз: это возможная интерпретация образа, а не установленное ассириологией происхождение имени.

На этом фоне древнее название lahama становится особенно интересным. Шумерские тексты помещают лахама в мир Энгура и Абзу, тогда как в чеченском языковом материале обнаруживаются созвучные элементы, связанные с водой, горой, верхом и низом.

Мы не предлагаем буквальный перевод LA-HA-MA как сочетание трёх чеченских слов. Такое морфемное членение шумерского названия не установлено.

Речь идёт о возможной более глубокой связи.

Можно поставить вопрос: не сохранились ли в этих формах следы очень древней пространственно-водной системы представлений, возникшей из непосредственного наблюдения за природой?

Лахму и Лахаму — верх и низ?

Здесь мы вновь возвращаемся к поздней вавилонской космогонии.

Почему рядом с более древним образом лахама в «Энума элиш» появляется уже бинарная пара — Лахму и Лахаму?

Возможно, перед нами сохранился след древнего представления о двух противоположных пространствах.

В чеченском языке мы уже увидели такую оппозицию:

лакхе — верх; лахе — низ.

Отсюда возникает вопрос: не могли ли поздние Лахму и Лахаму сохранить в переосмысленном виде подобную пару пространственных понятий — верх и низ?

В условиях горной природной среды такое противопоставление особенно наглядно.

С одной стороны — верхнее пространство: горы, вершины, снег и ледники.

С другой — нижнее: ущелья, долины и низины.

Между ними движется вода, связывающая верхний мир с нижним.

Получается более выразительная модель:

лакхе — верх ; горы ; снег и лёд ; вода ; лахе — низ.

Разумеется, мы не утверждаем, что аккадские имена Lahmu и Lahamu непосредственно происходят от чеченских слов лакхе и лахе. Для такого вывода необходимы дополнительные лингвистические основания.

Однако это сопоставление становится особенно интересным в свете того, что происходит дальше.

Вслед за Лахму и Лахаму появляются Аншар и Кишар.

От верхнего и нижнего пространства к Небу и Земле

В именах Аншара и Кишара уже совершенно определённо присутствуют два древнейших шумерских понятия:

AN — Небо; KI — Земля.

Особенно важно, что AN.SHAR; существовало в шумерском языке задолго до позднего образа бога Аншара как самостоятельное пространственное понятие — «полнота неба», «весь небесный простор».

Поэтому последовательность, сохранившуюся в «Энума элиш», можно попробовать прочитать несколько иначе.

Не только как родословную:

Апсу + Тиамат ; Лахму + Лахаму ; Аншар + Кишар ; Ану,

но и — в рамках нашей гипотезы — как постепенное устройство пространства:

первичные воды ; верх и низ ; Небо и Земля.

Тогда поздний рассказ о поколениях богов приобретает иной смысл.

Возможно, за ним скрывается значительно более древнее представление не столько о рождении одних божеств от других, сколько о постепенном устройстве самого природного мира.

Сначала — вода.

Затем — верхнее и нижнее пространство.

После этого — Небо и Земля.

Если это так, древние лахама занимают в этой картине чрезвычайно важное место. Они оказываются между первозданными водами и миром, где уже различаются Небо и Земля.

Именно к следующему этапу этой древней космогонии — Аншару и Кишару — мы обратимся в следующей публикации.

Примечание

В наших работах термин «боги» используется в соответствии с общепринятым переводом шумерских и аккадских текстов. Вместе с тем мы полагаем, что первоначально эти персонажи могли пониматься не как самостоятельные божества в позднем языческом смысле, а как высшие небесные существа, силы или образы мироздания, исполнявшие волю Единого Творца.

Изложенные в настоящей работе этимологические и историко-мифологические сопоставления следует рассматривать как авторскую гипотезу.

Bers Erk Neberu

Продолжение следует…

Литература

1. Black J., Green A. Gods, Demons and Symbols of Ancient Mesopotamia: An Illustrated Dictionary. — London: British Museum Press, 1992.
2. Espak P. The God Enki in Sumerian Royal Ideology and Mythology. — Tartu: Tartu University Press, 2006.
3. Wiggermann F. A. M. Mesopotamian Protective Spirits: The Ritual Texts. — Groningen: Styx & PP Publications, 1992. — P. 164–166.
4. Lambert W. G. Babylonian Creation Myths. — Winona Lake, Indiana: Eisenbrauns, 2013.
5. The Electronic Pennsylvania Sumerian Dictionary (ePSD2). — ORACC. Статья lahama.
6. The Electronic Text Corpus of Sumerian Literature (ETCSL). Enki and the World Order, text 1.1.3.
7. The Electronic Text Corpus of Sumerian Literature (ETCSL). Inana and Enki, text 1.3.1.
8. Алтамирова З. А. Бинарные пространственные оппозиции концептов «аьтту» – «аьрру» правый – левый; «лакхе (корта)» – «лахе (когаш)» верх (голова) – низ (ноги) в чеченской языковой картине мира // Современные проблемы науки и образования. — 2014. — № 4.
9. Чокаев К. З. Нахские основы. — Грозный, 1992.
10. Вагапов А. Д. Этимологический словарь чеченского языка. Т. 1. — Грозный — Махачкала, 2019.