Янка. Глава 13

   — Как я и думала! — выдохнула Инесса, когда Янка рассказала ей новости. — На что-то подобное я и надеялась! Видишь ли, Яна, наша королева Марго обожает разыгрывать из себя демиурга.
   — Кого?
   — Бога. Она ведь и мне помогла когда-то лишь потому, что захотела показать этому миру, как много она, Маргарита Васильевна, может! Как она заботится о сирых и убогих! — голос Инессы был не слишком радостным и уж тем более не благодарным, и Янка подумала: в какую игру, в какие интриги затянула тогда Маргарита Инессу? Почему-то вспомнила Янка ту древнюю историю с Инессиной «благодетельницей» — женой неудавшегося любовника. Как бишь там её звали? Возможно, именно Маргарита её и утопила, изничтожила? Спросить? Нет, в другой раз. А Инесса между тем продолжала:
   — Может казнить и миловать, вытаскивать из грязи и топить в болоте. Так она всерьёз считает и потому обожает жонглировать человеческими жизнями. Ты была приманкой, я надеялась, что Марго клюнет и начнёт из тебя лепить... Кого? Я не знала. Она ведь говорила о скрытом таланте? Пыталась тебя научить вязать? Да? Но ей и в голову не могло прийти, что у тебя способности к языкам! — Инесса довольно захихикала.
   Янка не знала, то ли сказать этой Инессе каракатице, что она мерзкая крыса, то ли в ножки кланяться, то ли просто подождать и посмотреть, как оно всё будет дальше, а уж потом... Янка выбрала последний вариант. Хотя Инесса и поступила подло (никакая Янка не приманка! она живой человек!), но пока что вреда от этого коварства не было.
   — Как будто бы вы знали о моих способностях! Да и нет у меня их!
   — Не знала, просто была уверена, что в тебе есть многое, о чём ты и сама не подозреваешь! А способности определённо есть, раз Маргарита так сказала. Не перечь ей и старательно занимайся! Когда-то ведь надо умнеть! — ехидно улыбнулась Инесса.
   А Янка не нашлась, что ответить, лишь кивнула. Ладно, попробовать всегда можно.
   — Но поступать на заочное! Это же работать вроде бы надо? А как...
   — Мишка почти выбил себе фонетическую лабораторию, поговорю с ним. Наверняка найдётся ставка лаборантки.
   — Но как я буду работать?
   — Ты и не будешь! Скучные фонетические мыши с удовольствием поделят и твою работу, и твою зарплату.
   — Какие мыши? — не поняла Янка.
   — Есть у Мишки парочка, аспирантки его. Нудные, серые, трудолюбивые, очкастые. Мыши, одним словом! А тебе и так пора куда-то устроиться, статью о тунеядстве пока не отменили. Да, так и сделаем! Принеси мне свою трудовую книжку, я всё устрою.
   «Я всё устрою!» Звучало это фантастически прекрасно, и Янка взбодрилась.
   — Но учиться будешь сама, учти. Ни слова за тебя не скажу!
   — Да, да! Конечно! — обрадовалась Янка, ещё не зная, насколько тяжело ей придётся.
   — Рано радуешься, — осадила Янку Инесса. — Не все в институте нашу Марго любят, а раз ты будешь её протеже...
   — Как же мне это надоело! Всё время я чья-то! Раньше ваша была, теперь вот Маргариты Васильевны. Нет, не обижайтесь, пожалуйста, я вам по гроб жизни благодарна! Если бы не вы... — Янка смутилась. Вот идиотка! Держала бы рот на замке, лучше бы было. Обидела Инессу, а ведь она столько сделала для страшной, непутёвой, несчастливой Янки! — Извините, я зря это сказала.
   Инесса, к Янкиному облегчению, ругаться и обзываться не стала, а слегка задумалась.
   — Мир так устроен, все мы чьи-то. А если бы не я, тебе встретился бы кто-нибудь другой. Ну, или твою жизнь поставили бы на самый край, чтобы ты выбрала: падать, погибать или что-то менять. Так всегда и бывает с сильными людьми.
   — Я не сильная, я просто несчастливая! — перебила Инессу Янка, но та отмахнулась от этих слов.
   — И сильная, и несчастливая! Такой вариант не рассматривала? Ты и сама себя не знаешь, я тебе уже говорила это. Но то, что ты не пошла по сомнительной дорожке вслед за папашей и дворовой компанией, о многом говорит. В тебе есть стержень, Яна. Это не твоя заслуга, не смей этим гордиться! Это дар! Он либо есть, либо его нет.
   — Вы поэтому мне помогаете? Я...
   — Вот пристала! Лучше учись, а то недруги Маргариты сожрут тебя всю, а косточками даже не подавятся! — неожиданно вспылила Инесса и велела Янке уматывать.
***
   Год пролетел невероятно быстро. Маргарита Васильевна усердно занималась с Янкой, но не так, как со своими учениками, не регулярно, а вроде бы невзначай, урывками. Требовала, чтобы вечерами они с Янкой разговаривали только на французском, исправляла ошибки, объясняла правила, а потом задавала несколько письменных упражнений, которые Янка должна была сделать тот час же, при Маргарите. Янка старалась, шевелила мозгами так, что голова потом болела, а ведь надо было ещё и историю подтянуть. Как быть с сочинением Янка понятия не имела. Где она, а где размышления о творчестве Толстого, к примеру. «Я ввязываюсь в авантюру!» — справедливо полагала Янка. «С другой стороны, я же ничего не теряю! Подумаешь, не примут! Не страшно, можно попробовать!» — тут же себя подбадривала и старательно занималась.
   — Со вступительными экзаменами я тебе помогу, не переживай, но и самой трудиться обязательно надо, — сказала Янке Маргарита Васильевна, а Янка увидела, как она изменилась: посвежела, как после удачного отдыха, стала бодрее, дни тоски и уныния исчезли и, казалось, ещё немного, и Маргарита даже сможет ходить. Янка так однажды ей и сказала, на что Маргарита лишь печально улыбнулась и покачала головой:
   — Нет, вряд ли это произойдёт, Яна.
   Янка попыталась сказать что-то бодрое, утешительное, но Маргарита велела ей спрятать банальности подальше и заняться делом, а также не упрямиться и привести себя в порядок (то есть обязательно отрастить волосы), чтобы к вступительным экзаменам поразить всех не только своими знаниями («Или их отсутствием», — подумала Янка), но и внушающей доверие и симпатию внешностью.
   Янкиной внешностью Маргарита всегда была не довольна.
   — Ты не красавица, верно, но каждая девушка может стать милой и привлекательной! Во-первых, красота начинается с мыслей и поступков, — строго говорила Маргарита, и с этим Янка была абсолютно согласна. Посмотришь на вроде бы симпатичного Одуванчика, и во рту так кисло, горько делается, будто бы дольку лимона съела и закусила неудачным огурцом. Вроде бы Клара и миленькая, и одета прекрасно, и образована, но разговаривать с ней не хочется, дружить тем более. Как ни старалась Маргарита, у «кислой» дочери не водилось ни подруг, ни любовника. Бежали от неё все, стоило ей рот раскрыть.
   — Во-вторых, очень много зависит от одежды, чистоты и опрятности, ты и сама это знаешь!
   С этим тоже Янка не спорила. Очевидно ведь! Когда она в Танькиных обносках ходила, то и чувствовала себя погано, стеснялась, а на поведении это же как сказывается!  А сейчас! Одета как куколка! Вещей у Янки мало, но зато какие! Джинсы модные, блузка шикарная (Маргарита отдала свою, почти новую), свитер опять же красивый (Инесса помогла достать) и...Янка до сих пор не верила в своё счастье: те самые финские сапоги из мягкой белой кожи! (Мишка возил Инессу и Янку аж за сто километров, в далёкое село, на так называемый «толчок» — загадочное, манящее место, где можно было купить почти всё, правда задорого). А ещё пальто, плащ и куртка! И впервые в жизни (Янка очень хорошо это чувствовала) она одета правильно, как надо!
   — В-третьих, надо уметь себя подать!
   А вот с этим постулатом Янка не соглашалась. Как её не подавай, ничего ведь не изменится! Мэрилин Монро она не станет. Так Янка и отвечала и наотрез отказывалась отращивать волосы, чтобы хоть немного походить на привлекательную девушку.
   Маргарита сначала долго её уговаривала, а потом, утомившись, сделала вещь гениальную, элементарную и немного подлую: подарила Янке красивейший ободок, обтянутый чёрным бархатом и расшитый ярким бисером. Янка взвыла от восторга и тут же нацепила это чудо на голову.
   — «Дары волхвов», — непонятно пробормотала Маргарита и постаралась сделать серьёзное лицо, очень уж забавно и нелепо смотрелся ободок на Янкиной башке.
   Можно было бы, конечно, от подарка отказаться, но Янка об этом и подумать не могла! Вещь-то какая красивая! Никогда такой красоты у Янки не было! И что же теперь, в ящике ободку томиться?
   — Ладно, буду отращивать! — неохотно согласилась Янка.
   — И прекрасно! Светочка придёт меня стричь, оформит тебе милую причёску! — обрадовалась Маргарита своей победе. — Ты сама себя не узнаешь! Но это чуть позже, а пока займись делами.
   Дела. Их у Янки стало очень уж много. Одуванчик, узнав, что мать хочет запихнуть эту бестолочь в институт, разозлилась и делала всё, чтобы Янке помешать, заваливала её работой, закатывала истерики и один раз даже попыталась обвинить Янку в воровстве. Выдержала бы Янка это? Кто знает. Возможно и нет. Если бы не один разговор, крепко разозливший Янку...
   Обычно Янка спала очень крепко. Бывала у неё бессонница, но редко, да и состояние это было немного странное: не сон и не бодрствование. В такие ночи Янка замирала под одеялом, лежала тихо, не шевелясь, стараясь не потревожить интересные картины и истории, приходящие на ум. Словно захватывающий фильм смотрела или интересную книжку кто-то ей читал.
   В ту ночь, когда Янка случайно подслушала Одуванчика и Маргариту, эта странная бессонница её как раз и посетила.
   «Завтра буду как варёный рак, дохлая, вялая и неловкая», — лениво думала Янка и в полудрёме смотрела на фиолетовые волны диковинного моря, по которым нёсся огромный пёс с крыльями, а на спине у него... Что или кто был на спине диковинного зверя, Янка так и не узнала, так как дверь в спальню Маргариты громко скрипнула (так называемая, «парадная дверь», ведущая в коридор, на ночь Янка её закрывала, а вот дверь в её комнатушку всегда была открыта, чтобы Маргарита в любое время ночи могла вызвать Янку (для этой цели она использовала колокольчик с голосом настолько звонким и громким, что Янке хватало одного «динь!», чтобы услышать, вскочить и подбежать к больной), и Янка тут же проснулась.
   — Мама, ты не спишь? — раздался тихий голос Одуванчика.
   — Нет, Кларочка. Что такое? Что-то болит?
   — А эта? Спит?
   — Яну и пушкой не разбудишь! Засыпает мгновенно, а я вот верчусь, кручусь, как могу, былое вспоминаю, а потом...
   — Мама, зачем ты это делаешь? — шёпот Одуванчика напоминал змеиное шипение. — Зачем ты возишься с этой? Учишь её, внешность эту страхолюдную в порядок приводишь!
   Маргарита молчала, и Янка даже подумала: наверное она заснула. Одуванчик немного подождёт и уйдёт спать, чтобы утром снова портить Янке жизнь.
   — Кларочка, чего тебе не хватает? — голос Маргариты был тих, но Янка так уверила себя, что Маргарита уже спит, что чуть не подскочила от неожиданности. — Хочешь, съезди на море или в круиз по Волге. А может быть в Москву? Большой театр, Таганка, Ленком. Только скажи, любые билеты, любая гостиница, любой ресторан, всё будет. Или Ленинград? Чего ты хочешь? Может быть шубу норковую хочешь? Или полушубок из чернобурки? Сейчас они в моде.
   — Никуда я не хочу! Ничего я не хочу! — Одуванчик продолжала плеваться ядом. — Я хочу, чтобы эта мерзавка делала то, за что её здесь держат, а не... Зачем ты её учишь? Что она о себе возомнить может?
   — Кларочка, не переживай так! Она умная девочка и прекрасно знает своё место!
   Эти вроде бы верные слова ожгли Янкину душу ярким, безжалостным пламенем, больно припечатали калёным железом. Знает своё место! Как собака! И команды знает, и пляшет за кусочек хлеба с сыром и за тот самый ободок с цветком из бисера! Нет, Маргарита всё правильно сказала, Янка и сама прекрасно понимала, что они не ровня! Но одно дело тихонько об этом думать, а другое — слышать неприятные, но верные слова. Но почему же они причиняют настолько сильную боль, если правдивы? Янка и сама не могла понять, как ни старалась. Она не обиделась, не затаила злобу, но с той самой ночи стала относиться к Маргарите немного по-другому, более отстранённо. Благодарна ей была безмерно, старалась угодить и работала на совесть, но какая-то мелочь, безделушка душевная сломалась от этой правды: она знает своё место.
   У каждого есть своё место — противная истина, на ней мир стоит, но место это можно изменить, вернее, можно выбрать себе другое место! Янка вот высшее образование может получить! И тогда Одуванчик уже не станет её так шпынять и так презрительно о ней отзываться! Янка разозлилась настолько сильно, что готова была вскочить и начать зубрить билеты прямо сейчас! А Одуванчик пусть говорит, что хочет! Она не собьёт Янку с пути на другое место!
   — Знает, кто она и никогда ни на что претендовать не будет! Ты этого опасаешься?
   — Вот ещё! Кто она такая! Нет, я не понимаю, зачем ты с ней возишься!
   — Клара, я стара. Жизнь долгую прожила, и всё в ней было, абсолютно всё. Знаешь, говорят, тебе всегда даётся время на осознание своей ошибки и на её исправление. Я этой возможностью далеко не всегда пользовалась. Можешь смеяться, но Яна, помощь ей, вроде бы как моё прошение о пересмотре всего того, что я неправильно сделала.
   — Грехи замаливаешь, мама! Весьма странным способом!
   — Можно ещё в монастырь податься, очень модно раньше было. Ты это хочешь сказать? Так нет у нас монастырей. А Яна — вот она! Помогу ей, глядишь, и зачтётся мне это! Нет, Кларочка, я не собираюсь умирать, но кто знает...
   — Но почему именно она? Сколько у тебя учеников! Занимайся с кем-нибудь бесплатно, чем не списание грехов?
   — Яна очень талантлива, Клара! Не помочь таланту — тяжкое преступление, запомни это, тебе ещё...
   — Да, да, знаю! Жизнь жить! Надоели твои нравоучения! — Клара выскочила из комнаты и громко хлопнула дверью.
   Янка подождала несколько секунд и, стараясь говорить сонно, немного невнятно, спросила:
   — Маргарита Васильевна, вы меня звали?
   — Нет, спи, Яна. Это сквозняк, — спокойно ответила Маргарита, а Янка так и не поняла, догадалась ли она, что Янка слышала весь разговор.
***
   Волновалась Янка редко. Не о чем особо было. Мама умерла — горе страшнейшее. Экзамены в школе? Скука смертная, предсказуемая. Баба Лиза предала — обида. Инесса обзывает всякими словами, так это просто немного неприятно, ясно же, не со зла, просто характер такой, противный. А волнение... Что это вообще такое? Нет, было оно, когда Инесса Янку секретаршей устраивала, тогда знатно понервничать пришлось. А в остальном жизнь волнениями не баловала. Зато теперь Янка дрожала как осиновый лист, не знала, куда деть руки и как говорить плавно, не сбиваясь на удушливый, взволнованный хрип.
   — Тебе нужно сдать три экзамена. Французский и историю устно, сочинение письменно, естественно. С французским проблем не будет. Темы и грамматику ты знаешь. С остальным, конечно, придётся тебе помочь, — Маргарита Васильевна тоже волновалась, но видно было, что эта эмоция ей в радость, даже удовольствие доставляет. Приятное волнение! — Игоря Андреевича помнишь? Вот он всем и займётся.
   Игорь Андреевич — тот самый загадочный и вкусно пахнущий Маргаритин приятель, отнёсся к Янке ласково, чуть ли не как отец родной. Сказал, что он всё время рядом будет, чтобы Янка ничего не боялась и старалась изо всех сил.
   С французским всё прошло как по маслу. Янка бойко отбарабанила тему (попалась лёгкая — «Моя семья»), перевела предложения и спокойно ответила на все вопросы (особо ими забрасывала Янку одна из экзаменаторов — пожилая тётка с бесцветными, неприятными глазами; она смотрела на Янку презрительно и даже гадливо, так что Янка сразу поняла: эта преподавательница Маргариту на дух не выносит, а потому жаждет засунуть её протеже мордой в грязь, да поглубже). Янке бы полагалось испугаться и заробеть, но она вдруг разозлилась и на все вопросы отвечала быстро, лишь слегка запинаясь. Игорь Андреевич (а он вошёл в аудиторию, когда Янку уже терзали изо всех сил) недовольно покашливал, а потом не выдержал:
   — Думаю, эту абитуриентку пора бы уже отпустить. Как считаете Николай Сергеевич? — подчёркнуто не замечая тётку, спросил Игорь Андреевич у второго экзаменатора. Тот суетливо кивнул, расписался в экзаменационном листе, а Янке сказал, что она может идти.
   — Вот грымза, до сих пор зла на нашу королеву Марго! А посему отказалась тебе «пятёрку» ставить! Пёс с ней! Всё равно поступишь! — весело подвёл итог экзамена Игорь Андреевич и спросил, хорошо ли Янка выучила историю.
   — Плохо, — честно ответила Янка.
   — Ладно, всё решим!
   И ведь не соврал! Всё решил! На истории Янкин ответ никто не слушал. Пока она там беспомощно что-то бормотала (сдавала последней, так ей было велено), Игорь Андреевич вполголоса рассказывал экзаменатором анекдоты и сплетни, а когда Янка умолкла, просто махнул ей рукой, мол, иди уже!
   С сочинением вышло ещё проще. Вместе с бумагой дали Янке чьё-то сочинение и велели переписать своей рукой внимательно, буква в букву, запятая в запятую, копируя даже ошибки. Что Янка и сделала.
   Когда Янка узнала, что она поступила на заочное отделение факультета французского языка (Игорь Андреевич позвонил Маргарите), радости её не было предела! А Одуванчик скорчила физиономию и процедила:
   — Кто бы сомневался!
   Да и действительно: никто не сомневался!
Продолжение следует.
©Оксана Нарейко