Хорошая девочка

В седьмом классе нашим классным руководителем была пожилая учительница русского языка. Она стала четвёртым классным руководителем за год. Тяжёлый был у нас класс, да и время для учителей было чудовищным. В регионах и сейчас учителя не жируют, а тогда, после развала советской системы образования, финансового кризиса… Всем было тяжело в то время, но помимо финансовых трудностей, я отчётливо представляю, в каком недоумении находились наши учителя: чему учить? Как учить теперь? Как воспитывать? Советской дисциплины в виде пионерско-комсомольских организаций нет, а что взамен? И как-то ведь учили.

Мы, ученики, должны были сами мыть свои классные кабинеты. За каждым классом закреплялся учебный кабинет. Дежурство распределялось поочерёдно. Конечно, делалось всё это без энтузиазма. Пожилая учительница, которую мы тихо ненавидели, как, впрочем, и она нас, совершенно не могла справиться с дисциплиной в классе. Дежурные периодически сбегали после уроков, не отработав дежурство. Учительница ругалась, совестила, угрожала… Думаю, что с неё тоже спрашивали за чистоту кабинета.

Однажды очередные дежурные удрали, а я спокойно переобувалась в уличную обувь на первом этаже, наблюдая за тем, как класснуха пытается поймать прорывающихся к выходу семиклассников-дежурных, которые, конечно же, без труда свалили по домам. В бессильной ярости она начала метаться по холлу и тут увидела меня. Встала передо мной мёртвой глыбой и сказала, чтобы я шла мыть кабинет. Я, конечно, возмутилась и сказала, что дежурная сегодня не я. Но ей тоже отступать было некуда – не самой же мыть кабинет – и она силком потащила меня в класс. Помню, что я мыла пол в классе, глотая слёзы, и всем сердцем ненавидела эту несчастную старушку.

Годом раньше наш класс располагался в кабинете черчения на первом этаже. Классную руководительницу, которая была на тот момент, не помню совсем, так как была она у нас недолго. Но запомнился ремонт класса в конце учебного года. Нам выдали краску, и мы должны были красить дверь, плинтуса, ещё что-то… Одноклассники стояли на ушах, никто не хотел работать. Я и ещё кто-то из девочек красили что-то, остальные просто бесились. Пришла учительница, оценила обстановку, поняла, что по-хорошему никто ничего делать не будет, и закрыла нас в кабинете, сказав, что никто никуда не уйдёт, пока не закончим. Те, кто работал, – возмутились, что мы выполнили половину всех работ, рассчитанных на класс, и хотим уйти домой. Но классная заявила, что она не будет вникать, кто и сколько сделал, пока не будет выполнена вся работа, мол, сами разбирайтесь. Закрыла кабинет на ключ и ушла. Наши одноклассники дружно вышли через окно (кабинет находился на первом этаже) и отправились по домам… Я и ещё две девочки не смогли. И дело даже не в том, что мы боялись наказания, а просто реально не смогли. Внутренние зажимы, нежелание огорчить кого-то были сильнее собственных каких-то предпочтений. И часто в жизни желание быть удобной и хорошей для других выходило в ущерб мне. Сейчас я эту тему стараюсь отслеживать и собственные границы отстаивать. Более того, уверена, что многие из тех, кто знает меня теперешнюю, не поверят, что меня когда-то можно было заставить что-то делать. Так проявляется гиперкомпенсация.

Есть ещё одно воспоминание, которое оставляет надежду, что, в общем-то, не совсем я безнадёжна была в смысле личных границ. В одиннадцатом классе, в конце учебного года, наш одноклассник Влад пришёл на уроки после ночной попойки. Его стошнило на уроке истории прямо на парту. Сидел он на последней парте, и сразу никто не понял, что произошло. Он просто встал, сказал, что ему плохо, и ушёл. Урок был последним. К концу урока учительница и все мы почувствовали характерный запах. Учительница велела убрать рвотную массу. Естественно, никто не вызвался. Историчка Галия (Галина Яковлевна) заявила, что никто не уйдёт домой, пока безобразие не будет убрано. Закрыла нас в кабинете и ушла. На этот раз этаж был третьим, и вариант прыгания в окно был не вариант. В новой ситуации через окно, будь оно на первом этаже, ушла бы и я тоже. У ушедшего одноклассника были в классе друзья и подружки, с которыми они вместе и гуляли предыдущей ночью. Кто-то предложил, чтобы именно друзья и убрали. «Друзья» отказались.

Через час пришла учительница, увидела, что ничего не изменилось на парте Влада, и ушла за руководством. Вернулась с завучем и учительницей химии – Лампочкой (прозвище получила за то, что часто-часто моргала), которой сейчас нужен был этот кабинет, и она была заинтересована в том, чтобы его быстрее убрали и освободили. Галия стала рассказывать завучу о происшествии и показывать, собственно, саму проблему… Тем временем Лампочка осматривала класс и, увидев меня, обрадовалась: «О! Так вот же Нина Новикова – хорошая девочка! Она сейчас всё уберёт». На что я молча взяла сумку и вышла из класса, вызвав недоумение как учителей, так и одноклассников. Видимо, к одиннадцатому классу уже сформировалась хоть какое-то представление о личных границах. На уровне ощущений, т.к. называние этого было пока не в моде. В итоге массу убрали девочки, которые дружили с Владом.

Эта история имела интересное продолжение. Спустя пару лет моя свекровь поведала мне историю о том, что накануне нашей с Валерой свадьбы она встретила Лампочку. Химичка была в хороших отношениях с моей свекровью (мой муж и его старшая сестра учились в этой же школе). Когда свекровь рассказала ей, что Валера женится на «девочке из нашей школы» и, соответственно, когда была названа эта девочка – я, то химичка отрекомендовала меня следующим образом: «Очень характерная девица! Если что не по ней – встанет и выйдет!». Когда свекровь мне это рассказала, я была возмущена. А сейчас понимаю, что, в общем-то, Лампочка оказалась права. В нашем браке с Валерой – я встала и вышла. Но не сразу. Долго терпела и копила обиды.

Хороших все любят. Сейчас моё представление о характеристике «хороший человек» сильно отличается от того, что было в детстве. Если ты хороший, то чаще всего это значит – удобный для других, послушный. Наверное, это неплохо в разумных количествах. Но когда твою «хорошесть» начинают не только принимать как данность, но и безбожно эксплуатировать и тем самым обесценивать, то очень важно стать хорошим для себя.